Тень Ины

Тень Ины

Жила-была девочка по имени Ина. Самая что ни на есть обычная: две руки, две ноги, два хвостика на макушке. И была у неё Тень. Но не та, что на асфальте в полдень, а немного другая. Та Тень жила внутри девочки.

Ина росла и превратилась в девушку. Вроде всё такую же обычную: работа, квартира, привычки.

Тень всё так же оставалась с девушкой. Это была своенравная Тень. Тень, что знала, чего она хочет, даже когда сама Ина ещё не успела ничего захотеть. Тень, что иногда грустила даже на вечеринках. Тень, что плакала, сидя в одиночестве на лавочке в парке. Тень, что кусалась, когда на неё наступали.

Ина долго не замечала свою тень, но время шло, и она вдруг стала её стыдиться.

– Что это за тень? – сказала она себе. – Люди же смотрят. Люди же осуждают.

И однажды вечером, стоя перед зеркалом, она тихо попросила её уйти. Просто попросила, без злости. И тень – странное дело – послушалась. Отклеилась от её ног, словно прилипший осенний листочек, скользнула под дверь и больше не вернулась.

И стало Ине так легко!

Очень легко! Она говорила нужные слова, совершала правильные поступки и улыбалась. Всегда улыбалась. Никто больше не спрашивал: «А чего хочешь ты?» – потому что она и сама больше не задавалась этим вопросом. Она стала удобной. Словно галька, которую море годами катает по дну.

Шли годы. Она стала успешной. Её уважали. Её цитировали.

– Ты такая сильная, – говорили одни.

– Ты такая мудрая, – говорили другие.

– Сделай то-то, – просили одни.

– Пошли туда-то, – просили другие.

И она кивала, потому что не помнила уже, каково это – не соглашаться.

И в своём успехе и благополучии не замечала она, что еда стала одинаковой на вкус: что хлеб, что вино, что любимый когда-то кофе. Что небо было постоянно серым, что солнце уже не светило ярко, что шум волн не вызывал радость, а птицы больше не поют свои весенние песни.

И так бы и жила наша Ина, если бы в один из дней она не перестала узнавать себя в зеркале. Не потому, что постарела. Или не выспалась. Вовсе нет. Она была всё так же хороша, как и все дни до этого.

Она не узнавала себя потому, что в зеркале отражалась совершенно чужая женщина. Да, успешная. Да, сильная. Да, правильная.

Вот только... пустая.

Ина испугалась и совсем потеряла сон, но так и не могла понять, что же с ней происходит. И вот тогда-то девушке приснилась та, кого она совсем забыла. Ей приснилась собственная Тень. Она сидела на краю кровати и молча смотрела на неё. Ина протянула к ней руку, но ничего не почувствовала. Она была лишь воспоминанием. Она была тем, чего больше нет.

И стоило руке пройти сквозь Тень, как та растаяла в воздухе...

Тогда Ина встала, надела пальто и пошла её искать.

Она шла через серый город, который сама построила из собственных отказов. Дома были высокие и одинаковые, и в каждом окне горел свет, и за каждым стеклом кто-то безлико улыбался – точь-в-точь как она всё это время.

Ина шла мимо безликих людей с их безликими улыбками, по безликим улицам, носившим название «Надо», «Прилично», «Как у людей», «Не высовывайся», «Будь хорошей». И когда уже ей стало казаться, что им не будет конца, девушка вышла к парку.

За оградой было ничего не разглядеть, лишь серость и тьма царили там. Но девушка упорно шла вдоль кованого забора, ища вход. И вот она увидела его: большой, широкий, обветшалый. Безликий. Как и всё в этом городе.

Но она всё равно подошла ближе и заглянула в проход. Там начинался лес. Тёмный и немного жуткий, но живой. Зелёный. В нём был хоть какой-то цвет. Наконец-то она нашла хоть какой-то цвет.

– Ты что-то потеряла? – раздался совсем рядом скрипучий старческий голос.

Девушка повернула голову и увидела сидящую на лавочке старуху. Её волосы были белыми, словно снег, а лицо испещрено морщинами. Она плела что-то из самого тумана, не поднимая глаз.

– Да. Вы случайно не видели здесь Тень?

– От чего же не видела? Видела, – сказала старуха и вновь замолчала, занятая своим делом.

Чуть переливающийся туман струился в её руки, сверкая. И Ине даже почудился отдалённый детский смех, когда морщинистые пальцы касались странной пряжи.

– А не подскажите, бабушка, когда?

– Она прошла здесь много лет назад. Худая, дрожащая, голодная. Я спросила, куда она идёт. Она сказала: «Туда, где меня ещё помнят».

– А где её помнят?

Женщина подняла на неё свои совершенно белые глаза, и Ина увидела в них маленькую девочку лет семи. Девочку, которая сидела под столом и рисовала звёзды на обоях. Девочку, которую однажды наказали за эти звёзды. Девочку, которой все повторяли: «Девочки так себя не ведут».

– Ты сама знаешь где, – сказала старуха, и девушке показалось, что в голосе её прозвучало что-то до боли знакомое.

Ина чуть отшатнулась, но глаза старухи не отпускали.

И она вспомнила.

Комнату. Любимую обезьянку. Запах маминых котлет. Свист морской свинки по кличке Клёпа. Куклу, которой она оторвала голову, потому что хотела узнать, что же там внутри? Первую любовь, о которой никому не рассказала. Первую книгу, которую начала писать, но сожгла. Первый крик, который подавила, потому что «некрасиво». Первое «нет», которое не сказала, потому что «неудобно».

И она заплакала. Впервые за тридцать лет. И слёзы её были солёные и горячие, словно воск. Они падали на землю, и там, где они падали, прорастали маленькие золотые звёзды.

И когда уже всё вокруг было усыпано звёздами, а их яркий свет озарял зелень деревьев, и то тут, то там распускались цветы, она почувствовала, как что-то коснулось её руки.

Это вернулась Тень. Она была худенькой и беззащитной, совсем не такой, как раньше. Когда её темноту озарил знакомый свет, она, не раздумывая, пошла по дороге, усыпанной звёздами.

– Прости меня. Я была такой глупой, – девушка заглянула Тени в глаза, боясь увидеть там ненависть. Но там царила лишь любовь. – Зачем же ты ушла?

Тень посмотрела на неё, вытирая слёзы с щёк девушки, и тихонько сказала:

– Я не уходила. Я ждала, пока ты вспомнишь, что я – это ты.

И они пошли домой. Вместе. Крепко держась за руки.

Обратный путь по безликому городу им освещали золотые звёзды. И в воздухе витала какая-то песнь. А может, это пела её собственная душа – та, что всё это время молчала в темноте, ожидая, когда её найдут.

А где-то далеко, у ворот парка сидела старуха с белыми, словно снег, волосами и тихо напевала себе под нос, прядя саму жизнь из воспоминаний.