Телифон Доверия

Глава 1

Телифон — существо, которое сложно описать словами, если не видел его вживую… Пустышкин думал именно так, когда полчаса назад говорил с другом. Овсеев, когда открывал переноску, поймал на себе вопросительный взгляд Пустышкина и, усмехнувшись, предупредил:

— Ты не пугайся. Это телифон. Или кислый скорпион, если хочешь. Но на самом деле он ближе к паукам, чем к скорпионам. И он безобидный, если его не дразнить.

Не дразнить… Пустышкин уважал обычных пауков, и телифона дразнить тоже не собирался. Взяв в руки переноску, мужчина заглянул внутрь и на мгновение замер. Существо, которое он увидел, действительно напоминало скорпиона — крупное, с длинными трехпалыми клешнями и сегментированным телом. Но вместо хвоста у него была длинная, гибкая антенна, похожая на тонкий стебелёк, которым телифон ощупывал пространство вокруг себя. Он двигался медленно, переставляя ноги, будто прислушивался к чему-то невидимому. Брюшко было толстым, блестящим.

— Красивый, — сказал Василий, фраза прозвучала честно. В необычной, чуждой красоте десятиногого было что-то гипнотическое.

— КрасиВАЯ. Это самка, — пояснил Овсеев. — Мы с Катей уезжаем в горы на две недели. А Марьяна, сам понимаешь, отказывается смотреть за этой «мерзостью». Говорит, овец и ослов ей хватает. Вот и прошу тебя, может возьмёшь её к себе, пока мы не вернемся?

Пустышкин вздохнул. Он уже знал, что согласится. Он всегда соглашался, что на лошадей, что на пауков.

— Ладно, — улыбнулся Пустышкин. — Но только на две недели. И кормить её чем?

— Мухами, — ответил Овсеев. — Она их любит. Можешь даже из пинцета кормить, если хочешь. Но она не кусается.

Фермер забрал переноску и укатил, оставив Овсеевых собирать вещи для поездки в горы.

Телифониху Пустышкин для себя назвал просто — Теля. Она и правда оказалась существом удивительно спокойным. Василий посадил её в пустой аквариум-дюну, которую нашёл в сарае, насыпал на дно опилок, поставил поилку и начал кормить крупными мухами. Теля хватала их сильными трехпалыми, как у фэнтезийных монстров, клешнями, подносила к жующим ротовым органам, вгрызалась с хрустом. Казалось, она получала от этого настоящее удовольствие.

Пустышкин привык к ней быстро. Фермер по вечерам брал её на руки, и Теля спокойно перебирала ногами по его ладони, изредка касаясь кожи своей длинной антенной. Даже Золотинка, домашняя нутрия, которая обычно настороженно относилась ко всему что ползает, однажды подошла, понюхала Тедю, повернулась и ушла, дав понять, что это существо хоть чуть, но достойно её внимания.

На третью ночь случилось то, чего Пустышкин не ожидал. Утром, заглянув в аквариум, мужчина увидел не одну, а множество крошечных телифончиков. Они облепили спину самки, как маленькие серые жемчужины, и та, не двигаясь, терпеливо ждала, когда выведутся последние.

— Ты что, родила? — спросил Пустышкин, хотя понимал, что ответа не получит. — Или, как это, снесла? Высидела? Как же это…

Брюшко было толстым не с проста. Оказалось, у Тели были яйца, которые она носила на себе, и они вылупились именно в то время, когда самка оказалась у него. Детёныши держались за её тело, иногда перебирались на клешни, но никогда не уходили далеко. Теля была спокойна, но стоило кому-то приблизиться к аквариуму, как она вытягивала свою антенну и замирала в защитной позе.

Пустышкин решил, что ничего не будет делать поспешно. Пусть живут, пока не подрастут. Дней через пять, когда он возился с кормом, в аквариум свалилась мышь! Она оказалась случайной, но нежеланной гостьей — забежала в мастерскую, не заметила край дюны и упала. К счастью мышь была мелкой, с мизинец. От таких невозможно защитить загородное помещение, хоть ты все его уставь мышеловками. Шлепнувшись на опилки, мышь мгновенно навострила уши, глядя на неожиданного противника. Теля мгновенно изменилась. Телифониха повернулась, выставила вперёд клешни и зашипела, прикрывая спину с детёнышами своими трехпалыми оружиями. Мышь, испуганная, метнулась в угол, но Теля уже была рядом. Она схватила её, и через пару секунд мышь перестала двигаться.

— Ну и ну, — выдохнул Пустышкин. — А я думал, она только мух ест…

Фермер вытащил мышь (та от страха потеряла сознание), выкинул на улицу и погладил Телю по головогруди. Та, успокоившись, снова принялась заботиться о своих малышах. Прошла неделя, вторая. Пустышкин уже начал привыкать к тому, что у него в доме живёт целая колония телифонов. Мужчина по часам кормил их, следил за влажностью, иногда брал на руки — и каждый раз самка вела себя спокойно, позволяя ему касаться себя.

Когда Катя и Овсеев вернулись, Пустышкин позвонил другу и принялся рассказывать:

— Ты бы видел, что тут было. Теля! У неё родились детёныши. Или вылупились, не знаю. Она никуда их не пускает, пока они не станут самостоятельными. Я в интернете читал, забота такая. Не высаживай их, когда я отдам тебе дюну, понял?

Катя приехала, заглянула в аквариум и ахнула:

— Они же совсем маленькие! Они все при ней, да?

— Точно, — кивнул Пустышкин. — Она их охраняет. Даже от мыши защитила! Никуда не отпускает.

Катя посмотрела на самку, которая сидела неподвижно, покрытая мелкими телифончиками, и улыбнулась:

— Так и должно быть. Телифоны же умеют ждать. Они не выпускают детей, пока те не станут взрослыми. Это их природа. Настоящий телифон доверия.

— Телифон… доверия? — переспросил Пустышкин.

— Такие они, — засмеялась Катя. — Мать, пока дети не пройдут все линьки и не станут готовы к жизни, ни за что не отпустит их от себя. Даже если мир вокруг рушится. Если мыши падают, и то не пустит. Настоящее материнское сердце.

Пустышкин только хмыкнул, кивая — разве у нас, людей, не также? Или же мало какая мать так заботится о потомстве, как Теля. Пусть она и всего лишь телифониха.