Тайны Дремучего леса. Сборник сказок

Заклятье чародея

Если Вы любите сказки, в которых люди из обычной жизни попадают в волшебный мир, то эта деревенская небылица для Вас…

Жил да был в далёкой сибирской деревушке рыжеволосый парень по имени Иван. Семью Ивана уважали не только в своей деревне, но и далеко за её пределами: дед был известным костоправом и травником, а отец Вани умел быстро поставить на ноги всякую занедужившую животинку. Ванюшка же, в отличие от отца с дедом, продолжать династию врачевателей никакого желания не имел и медициной не интересовался.

Более всего таким положением дел огорчался дед, возлагавший на Ваньку большие надежды. Стараясь пробудить интерес внука, он рассказывал истории и сказки о целебных дарах природы. Иван равнодушно выслушивал дедовы небылицы, нисколько не сомневаясь, что он нарочно придумывает различные байки, дабы убедить внука пойти по стопам лекарского искусства.

Дед конечно упрям, но и Ванька для себя уже всё решил – никакой медицины и знахарства! А чтобы лишний раз не расстраивать деда, сбегал от разговоров под любым подходящим предлогом.

Вот и на этот раз, сказав, что надо проверить ловушки на раков, Иван пошёл к реке, где повстречал весьма странного незнакомца: высокий и худощавый, он стоял у самой кромки воды в изумительно чистом белоснежном костюме и шляпе. Молча вглядываясь в зеркальную гладь, мужчина вслушивался в шёпот реки, не обращая на Ивана никакого внимания. Вдруг он резко обернулся и пристально посмотрел Ваньке прямо в глаза.

— Опаздываете, молодой человек! – учтиво улыбнулся незнакомец, но в его лукавом взгляде отчётливо читалась насмешка. – Надо быть пунктуальнее!

— Это Вы мне? – удивился Иван.

— Ну это ведь Вас Ваней зовут, а не меня! — хмыкнул мужчина, небрежно пожав плечами, и неожиданно весело рассмеялся. – Не удивляйтесь, Иван, я хорошо знаю Вашего деда, и потому догадался, что имею честь познакомиться с его внуком. Позвольте представиться: Константин Владимирович, доктор исторических наук, исследователь фольклора – и большой поклонник народных методов лечения силами Матушки-Природы.

— Так Вы к деду моему приехали, — догадался Иван.

— Ошибаешься, Ваня, я здесь по твою душу! – улыбнулся Константин Владимирович и вдруг звонко щелкнул пальцами прямо перед лицом опешевшего парня.

Мир вокруг взорвался яркими красками и закружился как калейдоскоп: в глазах всё поплыло, а тело сплющилось и вытянулось, как ниточка, врастая в землю корнями.

— Дурак ты Ваня, как есть дурак! – покачал головой Константин Владимирович, с насмешкой глядя на кустик Иван-чая, тревожно колыхавшийся на ветру. – Зря ты не послушал своего деда, он же тебя предупреждал: не обычный у вас род – вы на людей только снаружи и похожи. Ты должен был верой и правдой нести свой дар людям – тогда и сам жил бы как человек. Для того и дана вам была сила целебная! А коли хочешь жить как сорняк — живи, дружок, в своём настоящем обличье! — приговорил он и исчез, будто и не было никого.

Иван подумал, что всё это ему померещилось, да привиделось от жары. Хотел сделать шаг к воде – а ноги не идут, хотел крикнуть во всё горло – а голоса нет. Был паренёк – и нет паренька, лишь растёт на берегу одинокий кустик Иван-чая, да листочками на ветру колышет.

Страшно стало Ивану. Понял он в какую беду попал, что не увидит больше ни семью, ни друзей – так и пропадёт ни за что, ни про что. Приуныл Иван-чай, листочками к земле поник.

— Чего загрустил, Ванюша? – послышался совсем рядышком ласковый голос.

В следующее мгновение Иван твёрдо стоял ногами на земле, с изумлением глядя на босоногую девчонку в цветастом сарафане. Озорной взгляд внимательно наблюдал за растерявшимся парнем.

— Что, не признал? – хитро улыбнулась девчушка, и тут же преобразилась в древнюю старуху в обветшалых лохмотьях. – Бабой Ягой меня в народе кличут.

— Баба Яга? – осипшим от волнения голосом прошептал Иван, не веря своим глазам.

— Она самая! – весело подмигнула вновь помолодевшая Яга и кивнула в сторону леса. – Пойдём, домой тебе всё равно нельзя, пока на тебе заклятье Кощея – иначе всем худо будет. Превратишься обратно в растение – а дед твой чаёк себе заварит! – хихикнула она. – А может люди потопчут или зверье погрызёт.

— И как его снять? – хмуро буркнул Иван, совсем не разделяя веселье Яги.

— Как обычно, Ванюша – чудодейственным живительным эликсиром. Тебе надобно собрать воедино силу всех стихий: взять водицы живительной, добавить в неё соль Земли-матушки, разогреть жаром огня живого и остудить дыханием ветра вольного. Ежели окропить тебя этим волшебным зельем – сила всех стихий в миг заклятье Кощея разрушит! Тогда и вернёшься к своей обычной жизни.

— Кощей… заклятье… живая вода… Я наверно сплю? – никак не мог прийти в себя Иван. — Это же просто сказки!

— Сказки! – фыркнула Яга. – Совсем люди в чудеса разучились верить! Завтра с утра отправлю тебя к Подземному царю — там и посмотришь, какие это «сказки».

— Почему завтра? – встрепенулся Иван. Ему так хотелось, чтобы всё закончилось побыстрее.

— Завтра, Ванюша – всё завтра! К дальней дороге подготовиться надо, иначе не осилишь. Да и у меня сил держать заклятье Кощея уже не осталось, — слабо улыбнулась Яга, заметно постарев.

Она вдруг резко остановилась и прищёлкнула пальцами. Повинуясь приказу колдуньи, деревья расступились в стороны, открывая взору залитую солнцем поляну, посреди которой стоял высокий терем. Яга жестом пригласила Ивана пройти в дом.

Едва он переступил порог, как разум быстро затуманился густой мягкой пеленой, погружавшей в глубокий сон.

– Отдыхай, Ваня – утро вечера мудренее! – прошептала Яга, бережно опуская кустик Иван-чая в ведро с колодезной водой.

В печи сам собой вспыхнул огонь, а в руки к Яге запрыгнул клубок пряжи. Оторвав короткую нить, она отправила клубок на место и принялась за ворожбу. Чем может – тем и поможет, а там уж всё от самого Ивана будет зависеть…

Едва рассвело, Яга достала из ведра кустик кипрея и вернула Ивану человеческий облик.

— Кроссовки промокли… — грустно вздохнул Иван, глядя на ноги.

— Зато живой! – добродушно усмехнулась Яга. – Возьми-ка, переоденься. В такой одёже, как у тебя, у нас не шастают! А я пока самовар поставлю.

Пока Яга заваривала чай, Иван переоделся: на ногах штаны с красными сапогами на каблуке, сверху рубаха расшитая, да кафтан с застёжками и длинным кушаком.

— Видел бы меня дед – ему бы точно понравилось! – присаживаясь за стол, усмехнулся Иван. – Прям, Иван-царевич стал!

— До царевича тебе ещё далеко! – улыбнулась Яга и вдруг стала очень серьёзной. – Левую руку дай!

Отложив надкусанный пряник, Ванька протянул колдунье левую руку, и на запястье легла красная шерстяная ниточка.

— Береги её! Эта ниточка твой человеческий облик супротив заклятья Кощея сдержать может. Правда силы её лишь на три дня и хватит – так что постарайся вернуться к сроку! – предупредила Яга, крепко завязывая нитку на три узла. – Живительная водица у меня есть, ветра вольные тоже призову, огонь живой в печи моей отдыхает – тебе, Ванюша, только соль Земли-матушки достать надобно! А она во власти царя Подземного, так что к нему и пойдёшь.

— А как мне у царя этого соль земли взять? Попросить, что ли? А если не даст? – заволновался Иван.

— Не даст, — согласилась Яга. – Подземный царь ничего просто так не даёт – ему послужить надобно! Возьми с собой три зёрнышка: пшеничное, ржаное и овсяное. Как придёт нужда – брось одно зёрнышко, а там дальше сам увидишь, что случится!

Хлопнула тут Яга в ладоши громко – и провалился Ванька под землю, даже не успев чай свой допить. А под землёй, (вот диво!) всё то же, что и наверху: поля широкие, леса густые, да озёра глубокие. Пока Иван по сторонам осматривался, налетели вдруг тени прозрачные, подхватили его под руки и к царю Подземному доставили – вот, мол, гость непрошенный пожаловал!

— Ты зачем без спроса в царство моё пришёл? – грозно спрашивает Подземный царь.

— На службу хочу наняться! – смело отвечает Иван, как Яга научила. – Коли выполню исправно три поручения – заплати мне за верность щепоткою соли.

— Всего-то? – рассмеялся царь. – Не каменьев драгоценных, ни золота не попросишь? Тогда вот тебе первое моё задание – накорми лошадей моих овсом отборным, да так, чтоб бока у всех округлились от сытости! Не справишься – останешься служить мне навечно!

— Как прикажешь! – поклонился Иван и пошёл на конюшню работу выполнять.

Пришёл на место, смотрит – а кони все худющие стоят, до того тощие — аж рёбра торчат! Без слёз и не взглянешь на бедолаг.

Стал Иван каждому коню овса отборного щедро насыпать. Набросились лошади на угощение, будто и не кормили их отродясь: весь овёс, как саранча, мигом поели – а всё одно худыми остались, как и прежде.

Вспомнил тут Иван про три зёрнышка, что Яга дала. Подумал он немного и кинул овсяное зерно в кормушку ближайшую – в тот же миг в каждом стойле кормушки овсом отборным заполнились. Стали лошади овёс зачарованный поедать, да буквально на глазах боками от сытости округляться!

Ближе к ночи доложил Иван Подземному царю, что работа сделана. Проверил царь – и вправду все кони сытые и упитанные. Даёт он тогда другое задание Ивану:

— Жду я в гости друзей верных и чародеев искусных. Хочу пиром богатым всех удивить. А потому ступай-ка ты спать, а поутру за работу берись: напеки мне хлебов душистых, да пирогов румяных на тысячу гостей. Не справишься – останешься служить мне навечно!

— Как прикажешь! – поклонился Иван и пошёл отдыхать.

Едва рассвело, взялся Ваня за работу. Нашёл царскую кухню, достал пшеничное зёрнышко, да и бросил его в печь — в тот же миг посыпались из печи караваи да пироги с начинками разными, и пресными — и сладкими. Иван только и успевал хлеба душистые подхватывать, да на столы накрытые разносить.

Поздно вечером пришёл Подземный царь работу проверять – а на столах снеди видимо-невидимо, аж все скатерти блюдами заставлены: и пироги румяные, и караваи расписные, и пряники печатные, и хлеба белые ароматные — прибор праздничный даже поставить некуда!

— Молодец, и эту службу исправно выполнил! – похвалил Подземный царь Ивана. – Да только как же мне гостей встречать и пирогами потчевать, коли запить их нечем? Навари-ка ты мне за ночь кваску по сотне бочек на каждого гостя – это и будет твоим последним заданием. А не справишься – пеняй на себя! Служить тебе тогда мне до конца жизни.

— Как прикажешь! – поклонился Иван.

Спустился Ванюша в царский погреб и давай бочками греметь, да с места на место их переставлять — пусть видят слуги Подземного царя, что он за работу сразу принялся. А едва наступила ночь, и во дворце все затихли, достал Ваня зерно ржаное и бросил его в бочку дубовую – налилась бочка квасом ржаным, крепким и ароматным, аж через край побежало! Взял Иван кувшин широкий, стал квас по другим бочкам разносить-разливать. Еле-еле к рассвету с работой управился!

Просыпается Подземный царь поутру, а Иван ему о готовой работе докладывает. Смотрит царь – и впрямь все бочки квасом до самых краев заполнены!

— Вижу, что хороший ты работник! – вновь похвалил Ивана Подземный царь. – Оставил бы я тебя век вечный мне служить, да уговор и Слово моё дороже неправды стоят! А потому проси, чего хочешь: каменьев драгоценных, да злата-серебра в сундуках – бери, сколько душа пожелает!

— Благодарствую тебе, Подземный царь, да только и каменья драгоценные, и злато-серебро мне без надобности. А потому прошу я у тебя одну лишь щепотку соли малую – и того мне хватит! – отвечает Иван.

Рассмеялся Подземный царь такой просьбе и велел слугам выдать Ивану за работу цельный пуд соли. А как принесли слуги соль, топнул Подземный царь каблучком – и в сей же миг Ваньку наверх, на Землю-матушку, вихрем налетевшим вынесло-выбросило.

Оглянулся Иван по сторонам – опушка лесная совсем рядышком. И пошёл он тропкой знакомою в лес Дремучий дом Яги искать. Смотрит, а она уж сама навстреч ему бежит!

Привела Яга Ваньку к себе: растопила печь, налила в котёл живительной водицы, бросила в неё щепоть соли из царства Подземного, а опосля вынесла всё на крыльцо, да призвала ветер вольный дыханием своим эликсир волшебный остудить.

Как остудил ветер зелье волшебное, приказала Яга Ивану подле крыльца встать и ниточку красную с запястья снять. Разорвал Ваня нитку – и кустиком иван-чая у крыльца в землю тут же корнями врос. Опрыскала Яга кустик кипрея волшебным эликсиром – и стал Ванюшка вновь самим собой. Смеётся весело, ногами от радости на месте притопывает, да в ладоши похлопывает.

— Неужели я могу домой вернуться? – спрашивает он Ягу. – А вдруг колдовство Кощеево назад вернётся?

— Не вернётся, — успокоила его Яга и улыбнулась лукаво: — Если конечно ошибок своих прежних не повторишь! А теперь, возвращайся к себе, Ванюша.

Хлопнула Яга в ладоши – и померкло всё в глазах у Ивана, закружилась и земля под ногами — и небо над головой…

Проснулся Иван в своей постели. Вскочил с кровати, по сторонам оглянулся – и понять не может: сон это был – или нет? Вышел из своей комнаты, увидел деда — и давай обнимать!

— Дед, как я рад тебя видеть! – кричит радостно.

— Ты чего, Ванька – сдурел что ли? Мы с тобой каждый день видимся – чего кричать-то?

— Да ты не ругайся, дед! Я тут подумал, может мне и вправду на роду написано лекарем быть? У нас в роду все лекарями были — поеду и я в медицинское поступать!

Собрал Ванька по-быстрому бумаги нужные, да и поехал в город документы в медицинское училище подавать. Нашёл комнату с табличкой «приёмная комиссия», зашёл – и замер на месте от страха, как вкопанный! Сидят за столом чинно Яга, Кощей — и царь Подземный с ними!

— Что же Вы стоите, молодой человек? – спрашивает с усмешкою Кощей. – Не бойтесь, проходите. Надумали врачом стать?

— Надумал, — быстро кивнул Иван. – А то опять меня в траву превратите!

— Вы, наверное, плохо выспались? – удивился его ответу Кощей.

— Это ему, Константин Владимирович, от нервов что-то почудилось, — улыбнулась Яга.

— Учиться-то на совесть собираетесь? – строго спросил Подземный царь. – Учтите, у нас лентяев и хитрецов не любят: не справитесь – придётся Вам другую профессию себе подыскать! Может конюхом пойдёте? Или пекарем?

— Можно квас варить! – не сдержала смешок Яга.

— Лекарем хочу быть! – твёрдо сказал Иван. – У нас весь род сыздавна людей и животных лечит – значит и я пригожусь!

— Ну, смотри, Ванюша, все экзамены я сам у тебя принимать буду — и Ядвига Михайловна на сей раз не поможет!– усмехнулся Кощей, кивая на Ягу. – Справишься?

— Справлюсь! – серьёзно кивнул Иван.

***

Живёт в далёкой сибирской деревушке дед-Ваня. Всю жизнь фельдшером проработал – всю жизнь людей от болезней лечил. А как приедут к нему в гости внуки, да начинают расспрашивать, отчего он доктором решил стать, отвечает с хитрецой:

— А кому охота всю жизнь сорняком прожить?

И рассказывает дед внукам сказку про заклятье чародея. Не в первый раз рассказывает – уж все слова наперёд детишкам известны, а всё равно интересно деда послушать. Особенно младшенькому — рыжеволосому и конопатому Ванюшке…

О чём молчит Леший

Случались в Дремучем лесу такие дни, когда жизнь будто замирала. Притихнет всё, замолчит, птичьего щебета даже не слыхать, и листочки на ветвях деревьев не дрожат. Всё округ словно в сон зачарованный погружается. В один из таких дней и пристала Лебёдушка к Яге с расспросами.

— Бабушка, а почему лес молчит?

— Потому что Леший молчит, — отвечает Яга.

— А почему Дядюшка-Леший молчит? – не отстаёт внучка.

— Потому что задумался он, о жизни своей вспоминает, — терпеливо отвечает Яга.

— А о чём он вспоминает? Что-то интересное, да? – любопытствует маленькая егоза.

Взяла Яга внучку за руку, уселись они на крыльцо резное, и завела ведунья неторопливый рассказ о былом…

Были времена, когда Леший был совсем другим: высокий, статный, с буйной шевелюрой, да удалью молодецкой. Его тогда только-только за Дремучим лесом присматривать поставили. И как оно и бывает в молодую пору, влюбился Леший без памяти в девицу-красавицу – русалку лесную.

Ох, и хороша была русалка! Стан гибкий, словно ветви ивовые, глаза бездонные, словно море глубокое, а смех звонкий, как ручей лесной журчанием ласковым звенит — рассыпается. Нрав у русалки был весёлым, игривым, да покладистым. Никогда она злобой на других не маялась, козней обидных никому не творила. А потому и была любима и уважаема не только в лесу, но и в мире людей.

Не стал Леший ходить вокруг, да около – поведал красавице русалке о своей любви и в мужья себя предложил. А лесная краса тоже давно уже на Лешего украдкой засматривалась, и потому сразу согласилась женой ему стать. Созвали в Дремучий лес гостей со всего света на пир честной, сыграли свадебку весёлую, и стали Леший с русалкой одной семьёй жить-поживать. Отныне не только Леший старшим над лесом числился — но и жена его стала Хозяюшкой, называли её все ласково Берегиней.

Чародейный век долог, сколько лет прожили Леший с Берегиней душа в душу, никто уже и не помнит. Да пришла в не ровен час беда лихая: гуляло Солнце ясное по небу, задремало ненароком в колеснице своей – и сбились кони с пути проторённого, близко-близко к Земле-матушке опустилися.

Запылала земля от жара огненного, всколыхнулись пламенем леса и поля. Взвился дым до самого неба, разбудил Солнце-батюшку от дрёмы полуденной. Как увидело Солнце, какая беда по его оплошности приключилась, сразу коней огненных в чертоги свои направило. Заволокло небо тучами чёрными, пролился на землю дождь стеной – все пожарища на земле водой залил, затушил.

Стала Земля-матушка от беды оправляться, леса и поля восстанавливать, на месте пожарищ новые травы сеять-взращивать. А чтоб помочь земле-кормилице, все чародеи-волшебники и существа сказочные лечили поля и леса, отдавая силу свою жизненную. Леший тоже спасал Дремучий лес без устали — трудился и день, и ночь без отдыха. Всю Силу свою волшебную лесу отдал, так что сам иссох: на месте шевелюры густой пролегла лысина, кожа ссохлася, как кора древесная – одни кости, да жилы только и осталися. Нет больше молодца статного – остался старик немощный, того и глади трухой рассыплется.

Как увидела Берегиня, во что муж любимый превратился, залилась русалка горючими слезами. Не могла она спокойно смотреть, как Леший на глазах чахнет-увядает, и решила отдать Дремучему лесу всю Силу свою волшебную, чтобы жизнь мужу сберечь. Пришла русалка к Заветному озеру, от которого все лесные ручьи питаются. Вошла в воды глубокие и зашептала слова заветные – перешла сила жизненная из русалки в воду озёрную. Напоила та силушка собой все ручьи лесные, и потекла в ручьях Дремучего леса живая вода, что от любой хвори излечивает, даруя здоровье и силушку богатырскую.

В ту пору как раз Леший присел в чащобе из ручья напиться, от трудов праведных дух перевести. А как испил водицы глоток – вернулась к нему прежняя стать и удаль молодецкая, вновь силушка в жилах заиграла. Догадался Леший, что неспроста такие чудеса происходят — не иначе, как кто ворожбу сильную сотворил. Решил за советом к Яге сходить — а тут жена любимая к нему навстречу выходит, да только не лесной русалкой уже, чей век вереницей длинной вьётся, а обычным человеком.

Ничего не сказал Леший жене любимой, хоть и сжалось сердце его от печали, что пролетит время, как песок сквозь пальцы, и один на земле останется. Молча взял русалку за руку, усадил рядышком под сосной – и сидели они, прильнув друг к другу, в тишине до самой ноченьки.

Как прошла по земле весть, что в ручьях Дремучего леса водица живой стала, не только леса и поля окрестные, но и вся Земля-матушка от беды быстро оправилась. А прошли года – пришёл срок Лешему с женой расставаться. Взялись они последний раз за руки, простили друг друга – и растаяла русалка лёгким облаком, лепестками цветов крохотных на землю осыпавшись.

Собрал Леший те цветы ладонями, полил водицей живой из ручья – и проросли цветы в землю. Спустя год, по всему Дремучему лесу расстилались ковры цветочные, будто облака с неба на землю опустилися. Кто ни взглянет на те цветы – остановится, красотой цветов залюбуется, Берегиню лесную вспомнит – и о чём-то своём задумается. Потому и назвали меж собой в Дремучем лесу цветы эти незабудками.

А ещё через год разнесли Лешаки, да русалки лесные ростки незабудок по всему миру. Расстилаются незабудки коврами дивными по лугам и лесам – останавливают прохожих путников красотой полюбоваться, да о жизни своей вспомнить. Замирают и стар, и млад, на незабудки глядючи – и чему-то своему, давнему, улыбаются. От того и прозвали в народе незабудку цветком верности и памяти.

Вот и Леший, бывает, как взглянет на цветы, присядет на землю рядышком – и молчит, о жене любимой вспоминая. Вспоминает, как вместе радовались, как гуляли по тропкам, взявшись за руки, как за лесом Дремучим вместе присматривали. Много веков минуло с тех пор, хоть и Леший он – а всё же состарился: вновь сияет на голове лысина, руки словно деревья сухие. А как взглянет на незабудки, жену вспоминаючи – вспыхнет взор его тихой радостью. Не навек ведь с женой простилися – придёт час, снова встретятся.

Сидит Леший тихонько, задумавшись… Молчит, мысленно глядя в прошлое…

И весь лес Дремучий притихнет, замирая дружно в молчании. Дабы не спугнуть думы Лешего, не тревожить делами суетными – пускай вспомнит былую радость, пусть душа былым счастьем согреется. И с женой своей, хоть и мысленно, пройдут по лесу рука об руку…

Как у волшебницы Яги появилась внучка

Давным-давно, когда наш мир был молод и полон волшебства, чародеи и колдуны не таясь жили среди людей. Жили дружно и мирно, а если и поссорятся – быстро мирились и обиду в себе не держали. Потому как нечего было им делить, все старались жить по Правде, по Совести.

Люди жили своим укладом, волшебники – своим. Жили вместе, дома рядом ставили, но каждый занимался своим делом. Люди хозяйство вели – ведуны следили за погодой, чтоб урожай был хорошим. Знахари людей от хворей лечили, маги отгоняли злых духов, волшебники варили колдовские зелья и эликсиры для других нужд. Каждый волшебник был при деле и делился с людьми своим мастерством и знаниями.

Самой мудрой и знающей все секреты была волшебница Яга, что в народных сказках бабкой кличут. Поселилась она отдельно от всех, прямо посреди Дремучего леса. Слава о ведунье ходила разная: одни восхищались — другие страшились. Но ни люди, ни чародеи не ходили в волшебный лес попусту, из праздного любопытства Ягу никто не тревожил. Только беда большая заставляла людей и волшебников просить помощи у строгой колдуньи, когда понимали, что своими силами уж никак не справиться. Тогда и шли на поклон к могущественной ведунье — все чародеи перед Ягой земным поклоном кланялись, а боги древние за советом и наставлением приходили.

Яга же только на вид была строга. Всем, кто подмоги просил, помогала охотно, от всего сердца. Так, для острастки испытает героя на честность и мужество, и уж коли не трус, и не лжец, одарит помощью больше, чем прошено было. А лжецам и хитрецам к Яге лучше было и носа не совать! Не любила она обман и подлость – в единый миг могла виновника в камень превратить, да в глухие топи болотные бросить.

И жили таким укладом чародеи и люди много веков подряд. Жили — не тужили, пока не пришла беда нежданно-негаданно. Налетела на Землю-матушку откуда ни возьмись туча чёрная – пришёл враг коварный, что не имел ни стыда, ни совести. Задумал враг всю Правду на земле искоренить, а вместо неё Кривду в сердца людей насадить. Ложью-хитростью, да обманом, волшебную Силу леса Дремучего себе заполучить, чтоб превыше всех людей и богов древних стать.

Первой пала под удар ворога дивная страна Лебедия, что раскинулась за высокими Рипейскими горами.

Жил в той стране славный и мудрый народ, что от самого рождения владел умением оборачиваться в белых лебедей. Лебединые девы славились своей красотой и чародейским мастерством, а мужи – богатырскою силою, храбростью и отвагой. От края до края земли любили и почитали жителей Лебедии, потому как были они детьми самого Солнца-батюшки.

Напал враг коварный на славную Лебедию, словно коршун камнем с неба упал. И случилась Великая битва: сражались отважные дети Солнца, да не только мужи, но и девы лебединые рука об руку с отцами и братьями встали. Не зря славились дети Солнца своей доблестью и верностью – отказались девы лебединые покидать мужей и отцов своих в трудный час. Посадили в ладьи высокие малых детушек и стариков немощных, да велели лететь скоренько в небо синее под защиту самого Солнца-батюшки.

Взмыли ввысь ладьи высокие. Сплотились жители Лебедии плечо к плечу – и встали на смертный бой. Ни один пред врагом не отступил, ни один не взмолился о пощаде – ни один на колени не встал, и головушку склонить не захотел. Понял враг, что в честном бою ему не выиграть, да и ударил подлостью со спины. Не устояла Лебедия под ударом коварным — пали храбрые дети Солнца. Погибая, бросали взгляд в небо синее, к Солнцу-батюшке, и с улыбкой глаза закрывали.

Как упала наземь Царица-Лебедь, бросила взгляд в сине небо – видит вдруг, из ладьи уплывающей выпал птенчик маленький, словно пёрышко. Материнское сердце камнем сжалося – дочь родная летит к отцу-матери на погибель верную. Собралась Царица с последними силами, обернулась птицей белой, да и взлетела в высь небесную. Подхватила птенца родного клювом и полетела к лесу Дремучему. Лишь чуть-чуть не хватило Царице сил – у самой опушки упала лебедь израненная, обронила птенца из клюва и под крыло изломанное спрятала.

Грохот битвы Великой по всей земле прокатился – весь мир о беде нагрянувшей узнал: и боги, и люди, и чародеи-волшебники - всем миром спешили Лебедии на помощь. Увидала Яга лебедь оземь упавшую, подбежала, а под крылом у птицы дитё синеглазое спрятано. (От того-то Лебёдушку в иных сказках Синеглазкой и кличут).

— Сбереги… — прошептала Царица-Лебедь и обратно к мужу на помощь кинулась.

Яга малютку как родную кровинушку приняла. Леший с Водяным поклялись любить Лебёдушку как родную племянницу.

И сошлись жители Дремучего леса на совет, стали думу думать, как дальше быть. Со всех сторон летели вести безрадостные – по всему миру расползлася туча чёрная, распластались тенью крылья вражеские. Не одна Лебедия пала под натиском – они лишь первыми врага встретили, а теперь и другим черёд пришёл, от коварной лжи и подлости многие полегли.

И решено было оградить Дремучий лес от мира людей, в коем коварный враг Кривду насаждал, стеной прочной и нерушимой – окружить завесой незримой из колдовских чар. Коль придёт кто с коварным умыслом – кругами плутать будет, а в мир волшебный дороги не найдёт. А ежели честному человеку помощь понадобится – откроется ему тропинка заветная и к дому Яги выведет.

Как решили на совете – так и сделали. Не успел враг добраться до Дремучего леса, не успел овладеть Силой волшебной, что власть и над людьми, и над богами могла дать.

Бережёт лес Дремучий последнюю из рода Лебедей, что на Земле-Матушке осталась, до поры-до часа. А пробьёт час – полетит над лесами и полями Лебедь Белая, призывая братьев и сестёр своих. И вернутся на Землю дети Солнца – вновь возродится дивная Лебедия, и будут люди по всей земле в Правде и Совести жить. Тогда и вернётся к людям Сила волшебства.

Сказка о том, как на земле появились люди с рыжими волосами

В незапамятные времена, когда ещё не было на земле рыжеволосых людей, жил в одном царстве-государстве царь Берендей, и был у него единственный сын Иван. Пришло время царевичу жениться. Оседлал он по старому обычаю коня вороного и отправился в путь-дороженьку судьбу свою искать.

Долго ли, коротко ли ехал Иван, но принёс конь царевича на берег сине моря-окияна. Раскинулось сине море широкое во все стороны, а посреди глубоких вод дивный остров возвышается. На острове высокий терем из чистого хрусталя стоит, а во саду зелёном царевна-красавица гуляет, да цветами любуется.

Как увидел Иван прекрасную царевну, так и дар речи потерял! Красна девица стройна, как берёзонька, синеглаза, как небо лазоревое, а коса шелкова, словно жаром пылает — так и искрятся волосья золотым огнём! Догадался Иван-царевич, что живёт в высоком тереме дочь самого Солнца-батюшки, ненаглядная краса Заря-Заряница.

Пришпорил Иван коня своего вороного, взвился конь на дыбы, да и перемахнул сине море-окиян, и прямо под оконцем прекрасной царевны приземлился. Загрохотало вдруг всё вокруг, загремело — и спустилось с небес Солнце ясное, позади ветра вольные стоят дружиною.

— Ты почто, Иван, на тайный остров, где дочь моя любимая живёт, пробрался? – грозно очи нахмурив, потребовал ответа Солнце-батюшка. – Али тебе жизнь твоя не дорога?

— Солнце-батюшка, не губи — позволь слово молвить! – взмолился Иван. — Много стран я объездил, много красавиц повидал. А потому клянусь как на духу – нет в целом свете никого краше прекрасной царевны Зари-Заряницы! Прошу тебя, Солнце-батюшка, отдай мне царевну в жёны – что хочешь взамен бери!

— Экий ты быстрый, Иван! – расхохоталось Солнышко. – Дочь моя любимая и умна, и науками мудра — да пара ли ты ей? По себе ли жену меришь? Смотри, как бы не пришлось на весь мир осрамиться, коли жена тебя в уме-разуме превзойдёт!

— А ты испытай меня, Солнце ясное! – настаивает Иван-царевич. – Любую работу поручи – справлюсь! Любую загадку загадай – разгадаю!

— Что ж, Иван, не я тебя на спор вызывал – ты сам вызвался! – улыбнулось Солнышко. – Загадает тебе Зоренька-Заряница три загадки: отгадаешь – твоя взяла, отдам тебе дочь любимую в жёны, а не отгадаешь – воротишься домой холостым!

С повеления батюшки, загадала Заря-Заряница Ивану первую загадку:

— Скажи мне, Ванюша, что на свете всех быстрее?

— Солнце ясное, — смело отвечает Иван.

— А вот и не правда! – покачала головой царевна. – Мысль быстрее всего, и даже моего батюшки!

— Прости, царевна, но едва Солнце-батюшка только выглянет из своего терема – так свет взора его ясного всю землю собой в одно мгновение озаряет! – перечит царевне Иван. – Мысль за то время ещё и появиться не успевает, а потому получается, что Солнце-батюшка быстрее мысли будет.

Как услышала Царевна-Заря ответ Ивана, так и вспыхнула, зарделась от стыда, что сама до такого простого ответа не додумалась. А Солнце хохочет, потешается над дочкой, велит другую загадку загадывать.

— Вот тебе вторая моя загадка, Ванюша – кто на свете всех сильнее? – задаёт хитрый вопрос Заря-Заряница.

— Солнце ясное! – снова смело отвечает Иван.

— Ошибаешься, Ваня, Земля-матушка посильнее моего батюшки будет – она всех на себе носит и всех собой кормит! – смеётся Заря.

— Прости, царевна, но едва Солнце-батюшка уйдёт почивать, как вся Земля-матушка во тьму погружается, и бесчинствуют в темноте чудища и разбойники! А выглянет Солнце ясное из своего терема – любую тьму взором своим пронзит, любое чудовище со света белого одним лишь взглядом своим прочь гонит и заставляет в норы глубокие прятаться! – вновь спорит с царевной Иван. – А коли рассердится Солнце ясное, да припечёт жаром своим землицу, ничем тот жар не остудишь, пока само Солнышко не помилует и за тучку не спрячется. Вот и получается, что во всём мире нет никого сильнее, чем Солнце-батюшка!

Как услышала царевна ответ Ивана, бровки насупила, каблучком гневно притопнула, а возразить всё равно слов не нашла. И решила она тогда задать Ивану самую мудрёную загадку.

— А ответь-ка ты мне, Ванюша, что на свете всего дороже и милее?

Призадумался Иван-царевич. Правильный ответ на загадку он знал – «жизнь», но ведь бывает и так, что друг верный, да семья дороже своей собственной жизни ценятся.

— Что же ты молчишь, Ванюша? – смеётся царевна. – Али ответ не знаешь?

— Нет у твоей загадки верного ответа, — честно отвечает Иван. – У каждого своя правда будет: одним жизнь всего дороже и милее, другим — подвиги ратные… А моему сердцу, Заря-Заряница, только ты одна и дорога: коли не пойдёшь за меня замуж, то и жизнь моя мне больше не нужна — и весь белый свет не мил!

Смутилась царевна от речей Ивана, а Солнцу ясному ответы царевича по душе пришлись. Разрешил Солнце-батюшка любимой дочери женой добру молодцу стать и велел скорее к свадьбе готовиться.

Привёз Иван-царевич невесту в родной дворец, и устроили в честь молодых пир на весь мир. По приказу царя Берендея со всего света гостей собирали, да яствами угощали. Само Солнце ясное на тот пир по небу пришло, на почётном месте во главе стола восседало. А как пустились гости в пляс, не усидело и Солнышко — тоже пошло танцевать.

Как взмахнуло Солнышко рукавом, как притопнуло каблучком – полетели во все стороны искры огненные: кому на сапоги, кому на кафтан, кому на рукав, а кому и на голову те золотые искорки попали. Кому попало на сапоги – сделались искусными танцорами, да артистами. Кому попало на кафтан – стали искусными портными. Кому попало на рукава – стали отменными мастерами, да ремесленниками. Про таких и поныне говорят: «мастер – золотые руки»!

А кому попали солнечные искорки на голову – стали рыжеволосыми, как Заря-Заряница. Таких людей издалека видать: как вспыхнет рыжая головушка на свету золотыми искрами – знать, Солнышко в макушку поцеловало и одарило своей волшебной силушкой! Такому человеку любое дело по плечу: что ни пожелает – всё исполнится! Да и как иначе, ежели само Солнышко на землю с высоты смотрит — и во всём «рыжикам», что на дочь любимую похожи, помогает? Вот и получается так, что у рыжеволосых любое дело ладится, а народ за глаза их счастливчиками кличет.

После пира весёлого, как воротились гости по домам – так и разошлись по всей земле рыжеволосые счастливчики. Так и живут с тех пор с рыжими волосами и детям своим волшебную силу Солнца-батюшки в наследство передают.

Иллюстрация создана с помощью нейросети Кандинский 2.1

Дождь-музыкант

Он пришёл тихо и незаметно — ночью, когда Дремучий лес ещё спал. Сначала лёгкое дуновение ветерка всколыхнуло траву и потревожило листву деревьев. Затем с неба посыпались крохотные капельки воды – и зазвучала тихая мелодичная музыка…

Дремучий лес спал, но даже во сне, каждый услышал музыку Дождя. И без того красочные сны стали ещё ярче и радостнее – а на губах невольно появились улыбки. Кто долго ворочался с боку на бок – притих, убаюканный мелодичной колыбельной. Даже ночные совы, стоявшие на сторожевом посту, сонно прикрывали глаза.

Случайный путник, взглянувший на Дремучий лес со стороны, увидел бы очень необычную картину: над кронами деревьев возвышалась фигура высокого худощавого мужчины в чёрном фраке и шляпе-цилиндре. Он вдохновенно играл на скрипке – и звуки музыки россыпью хрустальных капель разлетались по сторонам.

Мистер Дождь был известным музыкантом не только среди волшебников, но и среди людей. Он обладал невероятным талантом сочинять нежные трогательные мелодии – и задорные плясовые ритмы, ласковые колыбельные – и воинственные марши. А уж если мистер Дождь давал концерт, мелодии сплетались между собой диковинным неповторимым узором. Послушать виртуозного мастера собирались со всей округи!

Но мистер Дождь любил удивлять, и потому всегда появлялся неожиданно. Вот и сейчас он медленно шагал по тропинкам Дремучего леса, с улыбкой поигрывая смычком по струнам. В глазах музыканта искрились лукавые смешинки – он знал, что вот-вот появятся первые зрители, и с хитрецой посматривал на землю.

Первым очнулся от сна Водяной. Чуткий к любой влаге, даже во сне он ощутил лёгкую рябь, бежавшую по волнам Заветного озера – и сразу узнал монотонную дробь капель. Встрепенувшись, Водяной быстро поднялся наверх, чтобы поприветствовать своего внучатого племянника.

Не успели они перекинуться и парой слов, как из-под кроны деревьев вышел Леший, а вслед за ним показалась Яга. Через пару минут на берегу было уже не протолкнуться. За короткое мгновение ещё недавно спящий лес пробудился – и превратился в сказочный бал!

Лесные эльфы вторили музыке мистера Дождя на арфах, а русалки звонко напевали мелодию, заплетая хоровод. Цветочные феи кружились в вальсе, ловко огибая струи дождя, а маленькие гномы задорно хлопали в ладоши.

Медведи радостно притоптывали на месте, а зайцы весело стучали в барабаны. Рыбы выскакивали из воды – и с шумом ныряли обратно в озеро, вызывая феерию брызг. Красавицы лисы кокетливо улыбались волкам, обмахиваясь роскошными пушистыми хвостами, а ежи угощали всех ягодами и орехами.

Ах, до чего же весёлым получился ночной бал! Даже Луна не выдержала и выглянула из-за туч, чтобы посмотреть, чему это так радуются в Дремучем лесу. А Дремучий лес смеялся и танцевал под звуки музыки Дождя, награждая музыканта восторженными овациями и криками «Браво!»

Никто и не заметил, как ночь подошла к концу, и на небе зарделась заря. На какое-то мгновение всё затихло, и зазвучал немного печальный и задумчивый голос:

— Прощайте, друзья! Мне пора идти дальше – меня ждут в других лесах и полях. Не печальтесь – мы с вами ещё увидимся!

Вновь полилась мелодичная музыка, но мистер Дождь уже уходил, и звуки его скрипки становились всё тише и тише…

После ухода музыканта-Дождя в воздухе осталось едва уловимое ощущение волшебства. Словно боясь спугнуть это очарование, все постояли немного молча, а потом разбрелись по домам, досыпать и досматривать сладкие сны. Дремучий лес вновь погрузился в сонную дрёму – но это были уже совсем другие сны! Лёгкие и светлые, полные надежд на новую встречу с мистером Дождём – и ожиданием новых чарующих мелодий, сплетающихся в волшебство.

Потому что волшебство, как и мистер Дождь, всегда появляется неожиданно…

Автор иллюстрации: gabrysia2gzg с сайта Pixabay

Кощей Бессмертный (сказка о рождении легендарного чародея-волшебника)

Жил был купец, и было у него шесть сыновей. Пришла нужда купцу по торговым делам из дома отлучиться, и застала его в пути буря сильная. Да до того сильна та буря была, что конь, ветром перепуганный, скинул с себя седока, да и ускакал. Пришлось купцу в бурю пешком идти, он с пути и сбился.

Бредёт купец по дороге, куда глаза глядят, а сам думает: «Хоть бы один живой человек на пути повстречался, да под кров отдохнуть пустил!» Смотрит – мелькает вдали огонёк тусклый, будто в оконце чьём-то свеча теплится. Ободрился купец, что наконец-то до жилья людского добрался и быстрее на свет огонька того пошёл.

Привёл огонёк свечи мерцающей купца к большому дворцу: стены белокаменные, потолки высокие, крыша колоннами резными подпирается. Догадался мужик, что не простой человек тут живёт.

Постучал купец в двери дворца и говорит громко:

— Будьте здравы, люди добрые! Бьёт челом вам купец честной, с великою просьбою: сбила меня с пути-дороженьки буря разыгравшаяся — дозвольте в дом войти и у огня обогреться?

Только сказал – двери дворца сами собой настежь распахнулися, словно приглашая купца порог переступить.

— Благодарствую тебе, хозяин ласковый! – поклонился он, сняв шапку, и вошёл скорее в дом.

А внутри дворца всё златом-серебром сверкает, да каменьями драгоценными на свету отливает. Только вот диво – откуда тот свет льётся, и не видать. Прибежал вдруг стол с белой скатертью, с караваями румяными, да кваском свежим. За столом следом лавки бегут, друг дружку толкая купцу под ноги лезут. Понял он, что хозяин невидимый приглашает его отужинать.

Сел купец за стол, перекусил с дороги как следует, и благодарит своего спасителя:

— Благодарствую тебе, хозяин ласковый — спас ты меня не только от бури, но и от голода! Коль могу отплатить тебе благодарностью – ты скажи, чего сделать надобно. Ежели есть у меня то, что ты просишь – отдам в сей же час без сожаления, и тем долг свой тебе отплачу.

— Есть у тебя, купец, то, что мне надобно, — раздался вдруг голос хозяина невидимого. – Да только сейчас рано с тебя долг спрашивать – отдашь через семь лет. Как вернёшься домой и зайдёшь за порог, что первым увидишь – то через семь лет мне и отдашь.

Подивился купец такой просьбе, но вида не подал.

— Что ж, хозяин ласковый, пусть будет всё, как тебе самому хочется: как вернусь домой и зайду за родной порог – что первым увижу, то через семь лет тебе и отдам! Даю тебе в том своё честное купеческое слово!

Только вымолвил – задрожала земля сильною дрожью, и зашатался пол у купца под ногами, словно волны морские. Через миг всё успокоилось, и сам дворец чудной истаял, будто его и не было: стоит купец перед родным домом – а у ограды конь сбежавший хозяина дожидается!

Подивился купец таким чудесам и забыл на радостях об уговоре с чародеем — бегом по крыльцу в дом вбежал! Лишь переступил порог – даёт жена ему на руки ребёночка маленького, и при том говорит:

— Посмотри, какой славный сын у тебя родился!

Оказалось, что не был купец дома ни день, ни два – а три месяца. За то время родила ему жена седьмого сына – его первым и увидел купец, переступив порог.

Вспомнил он тут договор с чародеем – и смекнул сразу, что не просто буря его в пути застала, а волшебство колдовское. Не иначе, как сам чародей всё и подстроил! Пожалел купец о своём обещании, да ничего уж тут не сделаешь – слово купеческое дорогого стоит!

Назвал купец седьмого сына Златан, что значило «драгоценный». Ибо дорог был родителям каждый миг рядом с любимым дитятком – каждый день, страшась расставания будущего, любовались они сыном. Но семь лет, как семь дней в один миг пролетели – пришла пора купцу слово своё держать. Говорит он сыну своему:

— Собирайся в дорогу, Златан, нынче со мной поедешь – будешь мне помощником! — а у самого на сердце, будто камень тяжёлый привязали.

И поехал купец с сыном той же дорогою, что и в тот недобрый день была. Точно так же налетела на них буря внезапная, подхватила мальчонку – и пропал он без вести. Заплакал купец горестно и в слезах домой повернул.

Златан тем временем оказался во дворце чародея. Стал он по залам дворцовым ходить и всё рассматривать.

— Нравится ли тебе дворец мой? – спрашивает его вдруг старичок старенький, незнамо откуда взявшийся.

— Нет, — покачал головой мальчонка. – У моего батюшки мне больше нравилось!

— В родном доме всегда слаще, — согласился с ним чародей. – Да только у меня тебе лучше будет: обучу я тебя своему ремеслу колдовскому, а как выучишься – станешь полноправным чародеем-волшебником. Ежели не будешь лениться, то и всех других чародеев своим мастерством затмишь – по всему свету белому слава о тебе прокатится. А отец с матерью гордиться тобой будут!

Любопытно стало Златану узнать, как настоящие чародеи-волшебники живут – он и согласился остаться у колдуна. Дал чародей мальчонке имечко новое — Горазд, дабы был он искусен в учении умом-разумом, а заодно о прежней жизни своей в доме родительском поменьше от тоски подальше вспоминал.

Стал колдун ученика своего всему обучать, что сам знал – а мальчонка слушал внимательно, да всё крепко-накрепко запоминал. Мстилось ему, как выучится он чародейному мастерству, да домой вернётся – вот удивятся и батюшка с матушкой, и братья старшие! Так в учёбе и пролетело девять лет.

Как пошёл Горазду шестнадцатый годок, призвал его чародей к себе и говорит: — Выучил я тебя всему, что сам знал, теперь и на покой могу отойти. Завтра с утреца полетим в лес Дремучий — представлю тебя всем другим чародеям волшебникам. На том и расстанемся: замок свой и всё, что в нём есть, тебе в наследство оставляю – распоряжайся всем по своей воле.

На следующее утро обернулись они птицами быстрокрылыми, да и полетели в Дремучий лес. А в Дремучем лесу уже все чародеи-волшебники на большой Совет собрались и встали в круг, колдуна с учеником дожидаясь. А как прибыли они на место – начали тут волшебники Горазда загадками испытывать. Только не нашлось такой загадки, чтоб юному чародею не по уму была – все хитрости словно играючи разгадал.

Стали тогда волшебники колдовством Горазда испытывать – полетели в юного чародея со всех сторон молнии огненные. Обернулся тут Горазд вихрем пламенным, да всю силушку молний разящих в себя вобрал. Бьют колдуны по нему огнём безжалостно – а он от того лишь сильнее становится, вихрем пламенным до самого неба взметнулся!

Переглянулись чародеи-волшебники, усмехнувшись – и в тот же миг всё небо тучами темными заволокло. Обрушился на землю дождь стеной непроглядной, дабы вода всю силушку вихря огненного отняла. А Горазд не будь простаком, обернулся озером глубоким — и всю силу дождя до последней капельки в себя вобрал. А как иссохли тучи дождевые – вновь самим собой стал, стоит пред чародеями-волшебниками как ни в чём ни бывало и улыбается.

— Вижу я, что достойный чародей пред нами стоит! – сказал Черномор. – Хоть годами и молод, а мастерством чародейным наравне с каждым из нас владеет! А как поднаберётся опыта – так мы ещё и не то увидим!

— Твоя правда, такой сноровки и прыткости мы ещё не встречали! – согласились с ним остальные волшебники. – По всему видно, что превзойдёт юный чародей всех нас и умом, и мастерством – как величать-то его меж собой будем?

— А что тут думать, его новое имя рукой Судьбы ещё до рождения начертано было! – сказала вдруг Яга. – Ко́ста его зовут, а попросту – Косте́й, ибо суждено ему стать Хранителем всего сущего, видимого и незримого. Для того он и родился.

Слово Яги большую силу в себе имело – она такие тайны жизни ведала, что всем остальным волшебникам недоступны были. Потому и дали юному чародею для новой жизни колдовской имя Ко́ста, а меж собой называли Косте́й.

Ещё одно имя, тайное и заветное, обладающее силушкой могучей, Яга самому Косте́ю на ушко шепнула. Коли придёт нужда, шепнёт Косте́й своё имя заветное сам себе мысленно – и откроются перед ним все пути-дороги, получит всё, что ему надобно в тот миг будет: и здоровье, и силу, и новые знания. Потому и хранится заветное имя чародея в тайне от всех других, только сам Косте́й и Яга то имя тайное ведают.

А в миру, меж простых людей, чародей Косте́й под именем Кощея Бессмертного потом прославился. О том, как так случилось и почему народ его не Косте́ем, а Кощеем прозвал, в другой сказке рассказывается.

Хотите верьте, хотите нет, но именно такой вариант сказки о Кощее Бессмертном часто рассказывали старики в ХХ-ом веке. С той лишь разницей, что в одних сказках его называли седьмым сыном, а в других — девятым, и второе имя в некоторых сказках было не Горазд, а Могута. Много тайн у Кощея — о них свои сказки народ сложил.

Иллюстрация создана с помощью нейросети Кандинский 2.1

Василиса Премудрая

За уральскими лесами, за рипейскими горами жил-был чародей Див. И было у него три дочери – прекрасные дивии. Старшая дивушка была подобна красотой сиянию солнца, и звали её Дивия Солнцеликая. Средняя дивушка была нежна, как луна, и звали её Дивия Луноликая. А младшая дивушка была столь прекрасна и хороша собой, что все, кто видели её, тут же забывали обо всём на свете – стояли в немом оцепенении, как зачарованные, и даже имя своё не могли больше вспомнить. За это и прозвали все дивушку Василиской. (Василиски тоже славились умением взглядом зачаровывать).

Играют старшие сёстры с подружками, веселятся, а младшая дивия даже из горницы выйти не может – все от Василиски отворачиваются, никто ей в глаза посмотреть не хочет. Не весело на свете с такой красотой жить, когда все тебя стороной обходят!

Дабы не маяться взаперти от скуки, стала Василиска книжки отцовские почитывать. А Див хорошим чародеем был, большую библиотеку собрал – читай, не хочу! День за днём своим чередом идёт, а Василиска книги чародейные читает, да всё, что в книжках написано, крепко-накрепко запоминает. Так и выучилась втихомолку чародейному мастерству, да так, что и сестёр, и отца родного в мастерстве волшебном превзошла.

Тем временем пришёл Диву срок дочерям своим службу определять. Старшая дочь, Дивия Солнцеликая, могла лишь взглядом одним любой лёд растопить, любую стужу изгнать. А потому стала Дивия чародейкой-Хранительницей Золотого царства. Средняя дочь, Дивия Луноликая, могла дыханием своим любой жар остудить, любое пекло охладить. А потому стала она чародейкой-Хранительницей Серебряного царства. А младшую Василиску покрыл Див покрывалом узорчатым, да и отправил на службу Медное царство от бед оберегать.

Прибыла Василиска в Медное царство, стала службу свою исправно нести. Когда надо – град отведёт, коли надо – дождь призовёт. А ежели принесут к чародейке хворого, да больного – вылечит, да на ноги поставит. От того и полюбили все в Медном царстве чародейку-дивушку, и звали ласково её Василисой Премудрой. А что чародейка покрывало с лица никогда не снимает и живёт одна – так то её дело, пусть живёт, как душе хочется.

И пошла по земле слава о премудрой чародейке Василисе. Стали песняры песни о мастерстве волшебницы складывать, да басни о чудесах чародейки по всем городам и весям рассказывать. Услыхал про мастерство Василисы Премудрой гордый собой и мудрёный науками чародей Кощей, (в ту пору его ещё никто Бессмертным не звал). Решил Кощей самолично испытать мастерство девицы: надел плащ-невидимку, да и пробрался в Медное царство никем не замеченный.

Взмахнул Кощей рукавом – и перенёс терем Василисы Премудрой на зелёный остров посреди моря широкого. Как увидела Василиса, где её терем оказался – сразу догадалась, что другой чародей её испытать хочет. Даже бровью Василисушка не повела, лишь разок в ладоши хлопнула – и тут же терем на место в родное Медное царство вернула.

Усмехнулся Кощей, да и притопнул каблуком — провалился терем Василисы в Подземное царство. Нахмурилась Василиса Премудрая, подбоченилась, три раза каблучком об пол стукнула – и вернулся терем на прежнее место. Только хотела Василиса посмотреть в волшебном зеркальце, кто с ней шутки шутит, как терем, словно пёрышко в небо взлетел – и над морем-окияном в воздухе завис.

— Ну, попадись мне, шутник – не помилую! – рассердилась Василиса.

— А чего меня ловить – здесь я! – смеётся Кощей.

Снял он свой плащ-невидимку, да и предстал перед Василисой во всей красе: стать богатырская, взгляд соколиный, силушка молодецкая – ни дать, ни взять славный богатырь. Засмотрелась Василиса на Кощея, да и забыла, что на лице покрывала нет – одна ж она в тереме живёт, от самой себя кто ж в доме прячется! А как спохватилась, да хотела лицо скорей прикрыть – Кощей удержал.

— Зачем же ты, Василиса Премудрая, красоту свою от света белого прячешь? – говорит с укоризною Кощей. – Нехорошо самой себя стыдиться, да от людей прятаться.

— Знал бы ты Кощей, сколько людей красота моя ума-разума лишила, да память отняла! – вздохнула Василиса Премудрая. – Вот и приходится от беды подальше прятаться.

— А ты не печалься, Василисушка, от красоты внешней лишь тот немеет, кто красоту души не замечает! – утешает Кощей. – Кто понимает, что не просто Дивия, а живой человек перед ним стоит – никогда внешнюю красоту больше душевной ценить не станет. Мне не веришь – людей спроси!

Взмахнул рукой – и опустился терем с небес на землю. А к терему со всех сторон уж народ бежит, все спешат Василису Премудрую из беды выручать, да от лиходея спасать. Набежал народ, что река широкая разлилась: каждый у чародейки любимой о здоровье интересуется, каждый помощь свою Василисе предлагает.

Смотрит Василиса Премудрая – а прав оказался Кощей! Никто в обморок от красоты её не падает, памяти не лишается: никто не видит в ней красавицу дивную, для всех она, словно сестрица родная – обычная девица.

Ох, и легко на душе стало у Василисы Премудрой – ох, и радостно! Нет больше нужды от людей прятаться – нет нужды в заточении день за днём сидеть: можно не таясь взгляда чужого жить – да жизнью привольною наслаждаться!

А Кощей тем временем накинул на себя плащ-невидимку, да домой вернулся, пока народ его за шутки над Василисой дубинками не уважил. Будет у них с Василисушкой ещё время повидаться, да беседы вести, но о том в другой раз вам поведаем…

Иллюстрация создана с помощью нейросети Кандинский 2.1

Приключения Кощея

Давно это было. Говорят, в те времена, Кощей был самым обычным чародеем, каких полным-полно в каждом городе и деревне увидеть можно было. Как и все чародеи, промышлял он колдовским ремеслом – и им же и кормился. Только в отличие от других колдунов, очень уж любил Кощей в спор какой ввязаться, да и подшутить над людьми. А потому завсегда старался придумать что-нибудь необычное.

Призвал как-то его к себе один царь и говорит:

— Слыхал я, Кощей, что ты лучшим из лучших чародеев славишься. А потому есть у меня для тебя одно задание – выкради из моей сокровищницы самый большой бриллиант! Сумеешь выкрасть алмаз – дам тебе столько золота, сколько ты сам весишь! А не сумеешь – полетит твоя голова с плеч!

А Кощею задание царя только в радость: и мастерство своё покажет – и диковинку новую придумает!

— Выкраду я алмаз из твоей сокровищницы! – отвечает он царю. – Только дай мне сроку в три дня.

На том и договорились. Дал царь Кощею три дня на то, чтоб алмаз из сокровищницы украсть – а сам в десять рядов стражу к драгоценному камню приставил, да ещё столько же за дверьми поставил. Никому мимо той стражи не пройти и камня тайком не взять.

День прошёл, за ним второй, а на третий бегут к царю стражники и в голос кричат:

— Царь-батюшка, не вели казнить – вели миловать! День и ночь сторожили мы сокровищницу твою – день и ночь глаз от камня не отводили. Лежал он на бархатной подушечке, что на столпе каменном – даже мышь мимо бриллианта драгоценного не пробегала. Лежал он, лежал – и исчез! Растворился в воздухе без следа!

Только сказали – появился вдруг откуда ни возьмись, сам Кощей: в руках подушечка бархатная – а на подушечке алмаз из сокровищницы.

— Принимай работу, царь-батюшка! – смеётся чародей. – Да выполняй уговор!

Делать нечего, пришлось царю выдать Кощею столько золота, сколько в нём самом весу было. А после оплаты уже приступил он к чародею с расспросами.

— Как же ты, Кощей, так изловчился, что ни один стражник тебя не заметил?

— Так я, царь-батюшка, за те три дня, что у тебя выторговал, смастерил себе плащ особенный: накроешь плащом предмет какой – в тот же миг станет предмет невидимым! А если на себя плащ надеть – сам станешь для всех незаметным.

Стал царь Кощея просить плащ-невидимку продать, да только чародей отказался: не было такого в уговоре – а значит, и говорить больше не о чем.

В другой раз повстречал Кощей в пути богатыря. Познакомились они и стали разговор вести, чтоб путь-дороженьку за беседой скоротать. Сначала об одном поговорили, потом о другом. И зашёл у них разговор о рыбалке. Богатырь реки и озёра нахваливает, перед Кощеем уловом знатным хвастает – а Кощей в ответ лишь посмеивается:

— Разве в реке иль озере хорошей рыбы возьмёшь? Вот был я в гостях у Морского царя – это рыбалка, так рыбалка! Каждая рыбина, что ладья торговая – речная рыбёшка супротив неё как лодчонка обветшалая!

Слово за слово, завязался меж Кощеем и богатырём спор, кто из них лучший рыбак. Не мешкая, решили они в деле друг друга испытать и потому свернули с пути к ближайшей реке. Наломали себе прутьев гибких из зарослей ивовых, привязали к ним жилу тонкую, а к концу каждой жилы примотали острие каменное. Получились у них одинаковые удочки.

Стали рыбачить. Богатырь по-честному, без хитрости: насадит на острие червя земляного или хлеба кусочек, забросит удило в реку – и ждёт, когда поклёвка начнётся. А Кощей не может без хитрости обойтись — чародейством втихомолку рыбу к себе приманивает. Богатырь лишь три рыбки поймал – а у Кощея уже целый мешок!

Обидно богатырю Кощею проигрывать.

— Хорошее у тебя, Кощей, место – рыбное! Вот и везёт тебе сегодня в рыбалке! – говорит богатырь, нахмурившись.

— Чтоб по-честному было, давай поменяемся местами! – предлагает Кощей, посмеиваясь. – Коли есть в твоих словах правда – моя удача к тебе перейдёт.

Поменялись они местами: стал богатырь на Кощеевом месте рыбу ловить – а Кощей на богатырское место перешёл. Только опять у богатыря всего три рыбки на приманку попалось – а у чародея второй мешок уже полнёхонек!

Догадался тут богатырь, что Кощей чародейные хитрости использует, и не иначе как колдовством своим рыбу на крючок заманивает.

— Не по-честному ты, Кощей, рыбу ловишь — не припомню я, чтоб мы с тобой о волшбе договаривались! – говорит богатырь.

— Так и о том, чтоб без волшбы рыбу ловить – тоже уговора не было! – смеётся в ответ Кощей. – Ежели б я первый раз удилище в руки взял – стал бы ты под меня подстраиваться?

— Твоя правда, чародей! — согласился богатырь. — Каждый по-своему разумению рыбу ловит: тут уж кто какую хитрость рыбацкую знает – тому и везения более других. Стало быть, и у нас с тобой всё по справедливости.

— Так-то оно так, да только всё одно получается, что не равный спор у нас с тобой вышел, — говорит Кощей. – А потому прими от меня в знак примирения подарочек маленький – скатерть волшебную, что сама собой яствами угощает. Коль проголодаешься на службе, расстели скатёрочку хоть на столе, хоть на земле, да и скажи слова заветные: «Скатерть-самобранка, ты меня накорми-напои – да обедом щедрым одари!»

Принял богатырь от Кощея подарок с благодарностью, и расстались они друзьями.

Потом как-то поспорил Кощей с королевским гонцом, кто быстрее всё царство по кругу обежит. Вскочил гонец на коня – и поскакал. А Кощей и не торопится будто: пошёл прогуляться по базару, с купцами о торговле поговорил, да прикупил себе обновок модных. Среди прочего и сапоги кожаные с каблучком себе взял: сапожки красные, пряжки золочёные – так и горят золотом на солнышке.

Надел Кощей сапоги, сказал тихонько слова заветные, да пристукнул каблучком о каблук – и пошёл по дороге быстрее ветра вольного! Сделает шаг – версту пройдёт, сделает второй – сто вёрст позади осталось. Так и пришёл вперёд гонца к назначенному месту. Да по доброте душевной тому гонцу свои сапоги-скороходы и подарил.

Много весёлых забав Кощей в приключениях своих натворил – всё и не рассказать! По всему миру вещами зачарованными след о себе оставил. Только памяти о тех приключениях чародея не осталось: как перешёл Кощей на тёмную сторону и стал Бессмертным – так и позабыли люди со временем его добрые дела. А вещи – остались. И до сей поры верой и правдой героям сказочным служат…

Тайна Кощея Бессмертного

Собрались как-то раз чародеи-волшебники в Дремучий лес на Совет. Первой слово взяла Яга.

— Все вы знаете, что Дремучий лес чудесами полнится: в ручьях водица живая бежит, что любого к жизни возвращает, деревья плоды молодильные дают, да красотой награждают. А ну как случится беда в лихой час, и потеряют ручьи и деревья силу свою волшебную – что делать тогда будем? Али налетит враг какой, да и погубит весь лес – как людям без чудес волшебных тогда помогать? Вот и думаю я, что надо нам часть силы волшебной отделить, да в укромном месте сберечь. А чтоб не наведался кто в то место укромное – Хранителя к волшебной силе приставить.

Согласились волшебники, да чародеи со словами Яги, что запасной вариант всегда при себе иметь надобно. И решили они выбрать меж собой, кто волшебный сад сторожить будет. Долго не думали – выбор сразу на Кощея пал. В чародействе да волшебстве Кощей одним из лучших по всей земле славится, да и замок его в непроходимых горах скалистых стоит. А значит, редкий путник туда забредёт, и будет волшебный сад в безопасности.

— Придётся тебе, Кощей, службу тяжкую на себя взять, — сказала Яга. – Будешь отныне ты средь людей не чародеем-помощником, а колдуном-злыднем славиться. Чтоб боялись тебя и стар, и млад, да никто попусту с просьбами в гости не наведывался. Так и тебе заботы меньше – и нам всем спокойнее будет.

Как услышал Кощей, что его на место Хранителя сада зачарованного выбрали, пригорюнился, голову ниже плеч свесил.

— Что ж, благодарю вас, други, за доверие. А что жизнь моя, горемычная, теперь в тоске и печали пройдёт, знать судьба у меня такая.

— А ты чего это, Кощей, приуныл? – спрашивает Яга. – Али служба не по плечу?

— Службы тяжкой я не страшусь, — отвечает Кощей. – Да только семьи у меня никогда уже не будет. Кто ж за злодея своей волей замуж пойдёт? Хотели мы с Василисой Премудрой по осени свадебку сыграть, да разве можно теперь доброй волшебнице за злыдня замуж идти?

Смотрят чародеи-волшебники, а Василиса Премудрая тоже опечалилась, да с тоской на Кощея сквозь слёзы посматривает.

— А ты укради её! – предложил вдруг Ворон-Воронович. – Ты ж теперь злодей бессовестный – вот и укради при всём честном народе. Пусть слух о тебе по всему миру пройдёт: был, мол, Кощей честным чародеем-волшебником – а стал злыднем коварным, что девицу украл и в темницу глухую засадил.

— Да вы что, друга моего милого извести задумали? – встрепенулась тут Василиса Премудрая. – Коли пройдёт слух, что Кощей на тёмную сторону перешёл, со всего света богатыри соберутся его на бой вызывать! Вы его от ран лечить будете? Вы его от меча богатырского собой прикроете?

— А ты не думай о плохом, Василисушка, — улыбнулась Яга. – Кому-кому, а уж Кощею смерть теперь совсем не грозит! Он же не простой сад беречь будет, а волшебный: коли и оцарапает кто — попьёт водицы живой из колодца, да яблочком молодильным закусит. А чтобы тебе спокойнее было, попросим мы Солнце-батюшку из огня своего меч-кладенец выковать, Месяц-Месяцович броню из света звёзд ясных сплетёт, а мы Слово заветное, обережное, на кольчугу скажем. Никому тогда Кощея ни в честном бою, ни обманом не одолеть!

— Мы богатырей неугомонных по ложному следу пустим, — поддержала Ягу чародейка Жар-Птица. – Попрошу я братьев своих, ветров вольных, разнести по всему свету весть, что стал, мол, Кощей бессмертным – от того и совесть совсем потерял. Скажем, что запечатал он смерть свою в иглу золотую, ту иглу в яйцо спрятал, яйцо в утку, утку в зайца, а зайца в ларец хрустальный, цепями опутанный.

— Верно Жар-Птица говорит! – закивали волшебники-чародеи. – Попросим гномов сундук сделать из чистого хрусталя, выберем в сине море-окияне остров пустынный, пеленой туманной от глаз сокрытый, посадим посреди острова волшебный дуб — да и спрячем в его кроне сундук с обманкой. Пусть герои забавой маются – гуляют по свету белому, да пытаются смерть Кощееву отыскать.

На том и порешили. Перенесли из Дремучего леса во двор Кощеев, что среди скал непроходимых стоит, родник с ключевой водицей живой, а вокруг деревья с молодильными плодами посадили. А чтоб случайный путник не догадался, что за диво у Кощея в саду, поставили над родником колодезный сруб, а на деревья Василиса Премудрая чары колдовские наложила. Кто ни взглянет на сад – видит деревца серебряные с золотыми яблочками, а что перед ним живое деревце стоит – не догадывается.

Солнце-батюшка выковал для Кощея из огня своего меч-кладенец, а Месяц-Месяцович сплёл из света звёзд кольчугу надёжную, и заговорили чародеи-волшебники броню Кощея от всякого лиха Словом заветным. Гномы вырезали из чистого хрусталя ларец, Яга дала иглу золотую, в яйцо запрятанную, да и зачаровали то яйцо с иглой в утку, а потом в зайца, и в сундук сложили.

Чудо-Юдо морское показало остров пустынный, что в синем море-окияне от всех глаз пеленой туманной укрыт. Наворожили чародеи на том острове дуб волшебный, и запрятали в крону густую хрустальный ларец. И понесли ветра вольные по всему миру весть, что стал Кощей Бессмертным, и ежели кто тягаться с ним в доблести вздумает – ждёт того поражение неминуемое.

***

Взял Кощей чародейку Василису Премудрую за белые руки, и сыграли они тайком от людей свадебку. А в миру худая молва про Кощея побежала: мол, украл Кощей Бессмертный Василисушку да в темнице глухой заточил. Как услышали ту молву добры молодцы, стали сбираться со всех сторон света на бой со злыднем. Да никто из тех молодцев не смог Кощея, в броню зачарованную одетого, одолеть – все ни с чем домой воротилися.

И живут Кощей с Василисушкой в стороне от всех душа в душу: Кощей зорко за садом волшебным следит – Василиса во дворце по хозяйству управляется. А соскучится душа по просторам вольным – обернутся оба пташками малыми и летят над землёй крыло к крылу, чужому глазу не заметные.

Много веков минуло с тех пор, никто и не помнит те времена, когда о Кощее добрая слава шла. Все в коварство чародея-волшебника поверили, все Кощеева царства сторонятся, дорожкой извилистой кругом обходят. Лишь однажды забрёл ко дворцу Кощея молодец статный, да и увидел Василису Премудрую, что в ту пору одна в саду прогуливалась. Но о том, чем та встреча нежданная закончилась, в другой сказке рассказывается.

Змей Горыныч

Неподалёку от Рипейских гор стояла когда-то железная гора. Вокруг той горы раскинулось царство Железное, что кузнечным промыслом по всей земле славилось. Добывали жители из горы руду, да ковали для воинов мечи булатные и доспехи ратные. Для девиц-красавиц отливали браслеты узорчатые и подвески звенящие, а хозяюшки в домах сковородам, да кастрюлям прочным радовались.

Но пришла беда, откуда ни возьмись – поселился в горе Змей крылатый и повадился людям разор чинить. Добывают руду железную – налетит Змей нежданно-негаданно, да все телеги с рудой перевернёт. Рассыпается руда с грохотом, остаются кузнецы без работы. А Змей лишь хохочет радостно, да так, что вся гора сотрясается!

В другой раз налетит на город, начнёт в небе крыльями размахивать, да гоготать диким голосом – народ с визгом по домам бежит, в погребах от супостата все прячутся. До того дошло, что стали выставлять на городские башни дозорных: и днём, и ночью молодцы на башнях дежурят, в небе Змея крылатого высматривают. А как увидят тучу тёмную, что летит стрелой к городу – тут же бьют в колокола звонкие. Каждый знает тогда, что летит Змей горный, Горынычем в народе прозванный.

Худо стало людям в Железном царстве-государстве жить. Собрались тогда мужи вместе, встали плечо к плечу — да и пошли на Горыныча войной. Да только как пошли – так и назад пришли! Как взмахнул Змей Горыныч крыльями – так и раскидал всех ураганом в разные стороны.

Стал Железный царь думать, как от супостата народ избавить, и созвал к себе мудрецов на Совет. Первый мудрец предложил от Змея дарами щедрыми откупиться: дать ему злата-серебра, да каменьев драгоценных, видимо-невидимо. Не понравился царю такой совет – что, если Змей жизни людские в жертву себе затребует?

Второй мудрец предложил царю перехитрить Змея: принести ему угощение щедрое, да только во все яства и питьё сонного зелья подложить. Как уснёт Змей Горыныч – тут ему и конец от меча булатного наступит. И этот совет не понравился царю – как узнать, сколько сонного зелья в еду класть? Змей-то росточком не маленький – а ежели не хватит у зелья на него силы сном уморить?

Говорит тогда царю третий мудрец:

— Ежели мы сами ничего сделать не можем – надо заступника себе искать и подмоги у него просить. Народ говорит, что «клин – клином вышибают» — а значит справиться со Змеем Горынычем только другой злодей сможет. А во всём мире нет никого злее Кощея Бессмертного – к нему и надо на поклон идти!

Как услышал царь совет третьего мудреца – ужаснулся. А потом подумал немного, и согласился, что никому, кроме Кощея, со Змеем Горынычем не справиться. Собрал он в сундуки злато-серебро, да каменья драгоценные из казны, погрузили слуги всё на телеги – и отправился царь со свитою к Кощею Бессмертному на поклон.

Труден был путь в Кощеево царство, но ещё сложнее было перед Кощеем грозным на ногах устоять. Сидит Кощей на троне нахмурившись, смотрит на царя тяжёлым взглядом суровым.

— Ты зачем царь Железный ко мне в гости пожаловал? – грозно спрашивает Кощей. – Али тебе жизнь больше не дорога?

— Не серчай, Кощей, что я к тебе без приглашения пришёл, не от хорошей жизни я тебя потревожить осмелился! — признался царь Железного царства. – Поселился в горе железной Змей крылатый – разбойничает в городах и сёлах без стыда и совести. Никому Змея Горыныча, кроме тебя, Кощей Бессмертный, к ответу не призвать – никому супостата не победить! А потому, кланяюсь я тебе, Кощей, от всего царства Железного – будь милостив, заступись за народ перед Змеем! А мы за помощь твою злато-серебром, да каменьями драгоценными рассчитаемся.

— Да никак вы меня – злодея коварного, себе в защитники просите? – рассмеялся Кощей. – Ладно, будь по твоему. Посмотрю я на вашего Змея Горыныча – поглядим, что за чудище в горе железной поселилось! А злато-серебро ваше мне без надобности – у самого сундуки в казне от богатств ломятся! Просто так помогу царству Железному – самому интересно силушкой со Змеем померяться.

Встал Кощей во весь рост, да прищелкнул пальцами звонко – и в тот же миг перенес и царя Железного, и всю свиту его, и сундуки с дарами щедрыми в их родной дворец. Как прищелкнул другой рукой – сам оказался у железной горы.

— А ну, Змей Горыныч, принимай гостей! – громко крикнул Кощей. – Да смотри не мешкай, поторапливайся – а то я ждать не люблю, могу и осерчать с дороги!

А в ответ тишина и молчание. Смотрит Кощей на гору – ни один камешек не вздрогнет, ни одна травинка не шелохнётся. Только чувствует чародей, что рассматривает его кто-то из укрытия. Пригляделся – а из-за валуна каменного дракончик испуганный на него одним глазком поглядывает.

— Смотри-ка, дракон! – удивился Кощей.

— Где? – испуганно вскрикнул дракончик, со страхом озираясь по сторонам.

— Так ты сам дракон и есть! – рассмеялся Кощей. – Давай, выходи уже – познакомимся что ли.

Молодой дракон осторожно вышел из-за валуна и с опаской приблизился к чародею: уши прижал, хвост поджал, крылья уныло свесил – все четыре лапы от страха трясутся, да подгибаются. Даже не понятно, как такой трусишка мог перепугать своим видом целое царство! Молодой совсем, видно, что неопытный – как с таким несмышлёнышем силами меряться?

— Тебя как звать-то? – рассматривая дракончика, добродушно улыбнулся Кощей.

— Коша… — послышался тихий и робкий ответ.

— Да нет, дружок, это я – Коша! – вновь смеётся Кощей. – А полное имя – Кощей Бессмертный, известный всем чародей и волшебник. Насколько я помню, в драконьем племени «кошей» маленьких дракончиков называют – сокращают ласково от слова «дракоша». Так что не имя это вовсе, а твоё семейное прозвище. А я тебя про имя твоё спрашиваю.

— Простите, дяденька-чародей, это я со страху перепутал, — виновато опустил голову дракон. – Так-то меня Смарагдус зовут, у меня чешуя по весне смарагдовым цветом на солнышке отливает.

— Что же ты, Смарагдус, простых людей обижаешь? – с укоризной спрашивает Кощей. – Всё Железное царство на тебя жалуется.

— Не обижал я никого! – испуганно отнекивается дракон. – Не было такого!

— Да как же не было? А кто тогда телеги с рудой опрокидывает? Кто над городами кружит и криком всех по домам гонит? – строго спрашивает с дракона чародей.

— Так это мы с людьми играем так! – радостно отвечает молодой дракон. – Весело же было!

— Ну, тебе веселье – а простому народу горькие слёзы! – пристыдил его Кощей. – А потому, возвращайся-ка ты обратно в свои родные Драконьи скалы. Там с другими драконами и играй.

— Не могу я домой вернуться, — громко шмыгнул носом юный дракон, явно собираясь реветь. – Меня мамка с папкой из дома выгнали – лети, говорят, куда хошь, и пока не наберёшься ума-разума, обратно даже не возвращайся! Говорят, большой я уже стал, должен наукам обучаться – а я играть хочу-у-у… — громко разревелся дракон-переросток.

— Вот значит, оно как! – призадумался Кощей, размышляя, куда пристроить непутёвого дракона. – Ладно, прекращай рыдать – слезами делу не поможешь! Возьму я тебя на первое время к себе пожить, а там видно будет, что дальше делать.

Как решил Кощей – так и сделал. Забрал молодого дракона к себе на воспитание, чем и освободил Железное царство от шалостей Змея Горыныча. На радостях, царь преподнёс Кощею в благодарность самого быстрого и сильного скакуна, а кузнецы из руды добытой выковали коню доспехи. Как притопнет конь одним копытом – тысячи вёрст за спиной оставляет, притопнет другим – все моря-океаны перед ним расступаются. А ежели всеми четырьмя копытами в прыжке по земле ударит – по синему небу быстрее орла летит.

Понравился Кощею подарок. Стал он коня любимого лелеять, да на прогулках выгуливать. А между делом не забывал и молодого Змея Горыныча воспитывать. Не всегда, правда, всё гладко у них было, но об этом в другой сказке рассказывается.

Автор иллюстрации: Elstef с сайта Pixabay

Как у Змея Горыныча появилось три головы

Забрал Кощей Бессмертный молодого дракона, что люди Змеем Горынычем прозвали, к себе в замок. Решил, пусть пока у него под присмотром поживёт – а там видно будет, что с ним делать дальше.

Василиса Премудрая решению мужа любимого, сразу сказать, не обрадовалась: бровки нахмурила, взглядом помрачнела – даже улыбка радостная с лица спала.

— Кошенька, друг мой милый, а ты не подумал, что он все тайны и секреты наши людям потом расскажет? – хмурится Василиса.

— Если хоть словом обмолвится – превращу в камень и в болота топкие брошу! – сурово посмотрел на дракона Кощей. Горыныч аж в пол испуганно вжался!

— Дяденька-чародей, не надо меня в камень превращать! Обещаю – я никому ничего не скажу! Честно-пречестно!

— Ты главное про Василисушку никому не рассказывай, и по саду моему не гуляй – не то поломаешь там всё! – предупредил Кощей, опасаясь за свой зачарованный сад. – А с остальным потом разберёмся.

На том и поладили. Выделил Кощей дракону палаты просторные, чтоб тесновато ему не было, да и занялся своим чародейским ремеслом. А Горыныч за Кощеем по пятам ходит, да всё рассматривает и расспрашивает.

— А это что? – спрашивает дракон, глядя, как Кощей переливает в серебряную фляжку прозрачную жидкость.

— Мёртвая вода, — терпеливо отвечает Кощей. – Ежели капнуть мёртвой водицы на рану – она тело от раны быстро избавит, и даже следа или шрама на том месте не останется.

— А это? – вновь расспрашивает Горыныч, изучая колдовскую лабораторию Кощея.

— Это волшебный рог: сыграешь на нём один раз – любое ненастье теплом солнечным сменится, сыграешь два раза – наоборот, день солнечный дождливым станет, а если три раза в рог подуть – прилетят ветра буйные и пройдут по земле ураганом, да смерчем опустошающим. Ни одному ворогу перед тем ураганом и смерчем не устоять! – вновь объясняет Кощей.

— А там что? Вон за той занавесочкой чёрненькой — что спрятано? – показал дракон на дальний угол комнаты.

— А туда, даже носа своего совать не смей! – строго потребовал Кощей Бессмертный. – Иначе большую беду на себя навлечёшь! Под полотном плотным волшебное зеркало спрятано – много бед оно людям и чародеям принесло! Потому и стоит у меня в углу, от любопытных глаз подальше. Даже подходить к нему не думай!

— Что Вы, дяденька-чародей, и в мыслях не было! – клянётся молодой дракон.

— Смотри у меня! – на всякий случай пригрозил пальцем Кощей. – Я тебя предупредил!

Закончив с чародейными делами, Кощей строго-настрого запретил Горынычу заходить в колдовскую лабораторию и трогать в его отсутствие волшебные вещи. А сам со спокойной душой отправился с Василисой Премудрой на вечернюю прогулку: обернулись оба маленькими птичками — и взлетели в темнеющее небо.

Горыныч остался совсем один. Побродил по пустому замку… Покричал, вслушиваясь в гулкое эхо… Всё равно скучно.

Не зная, чем себя занять, дракон брёл по коридору, куда глаза глядят. Неожиданно перед носом оказалась дверь в колдовскую лабораторию. «А почему бы и не зайти?» — подумал Горыныч. – «Мало ли, что там чародей запретил – он же ничего не узнает!»

Довольный своей выдумкой, дракон вошёл в комнату. Здесь было намного веселее, чем гулять по пустому замку! Сначала он поиграл с плащом-невидимкой, надевая его себе то на одну лапу, то на другую, а то и на хвост. Затем нашёл волшебную мельничку, из которой выпрыгивали пышные и румяные пироги с самыми разными вкусными начинками — и устроил себе ужин. Объевшись пирогов, дракон лениво посматривал по сторонам, размышляя, чем бы ещё таким весёлым себя развлечь.

Взгляд привлекла тёмная ткань, укрывавшая волшебное зеркало. Забыв про запрет Кощея, Горыныч тут же подошёл к зеркалу и сорвал с него покров. Он ожидал увидеть что-то страшное и до жути пугающее, но ничего не было – обычное зеркало. Эх, наверное обманул его Кощей, видно решил посмеяться над молодым и неопытным в чародействе драконом.

Глядя на своё отражение, Горыныч гордо приосанился, втянул в себя как мог толстый живот – и залюбовался своим отражением. Хорош! Ну, хорош ведь – хоть сей же час портрет с него пиши! Повернув голову вправо, дракон придирчиво разглядывал себя в профиль.

— Красавец! – гордо сказал он, довольный своим видом. Затем повернул голову влево, чтобы посмотреть на свой профиль с другой стороны. – Мудрец! – нахваливал себя Горыныч.

Налюбовавшись собой, он прикрыл зеркало тканью, чтобы никто не догадался о его проделке, и вышел из колдовской лаборатории чародея. После сытных пирогов сильно клонило в сон, и дракон отправился в свою комнату, чтобы лечь спать.

— И никто ничего не узнает! – довольный собой, радостно сказал Горыныч.

— Если Красавчик не проболтается, то не узнают! – согласился с драконом кто-то невидимый с левой стороны.

— Это ты, Умник, держи язык за зубами! – возразил другой невидимка справа.

От неожиданности Горыныч замер на месте.

— Эй! Вы кто? – громко крикнул он, оглядываясь по сторонам.

— Не кричи – у меня голова от твоего крика разболелась! – простонал кто-то справа.

— Вот недотёпа, сам же у зеркала вертелся – а теперь спрашивает! – вздохнул другой слева.

«Зеркало!» — догадался Горыныч. Оно что-то сделало с ним! Дракон буквально взлетел по лестнице и вбежал в свою комнату, чтобы посмотреться в зеркало: обычное зеркало — не волшебное. Но оно показывало Горынычу совсем не то, что он ожидал увидеть…

***

Подлетая к замку, Кощей с Василисой сразу почувствовали что-то неладное. Да и как иначе, когда на всю округу слышны громкие рыдания и отчаянный рёв молодого дракона. Кощей поначалу даже подумал, что пока его не было, в замок пожаловал заезжий богатырь и вызвал дракона-переростка на бой. Но всё было гораздо хуже.

Едва Кощей сбросил с себя птичье обличье и вошёл во дворец, он увидел заливающегося слезами Горыныча: с тремя головами вместо одной – и все три громко рыдали и ревели от горя. Чародей сразу догадался, что произошло.

— Признавайся честно – смотрелся в волшебное зеркало? – строго спросил Кощей у Горыныча.

— Я совсем чуть-чуть! Всего капельку! Я же недолго! – перебивая друг друга, проревели все три головы.

— А ещё что-то, кроме зеркала трогал? – вновь спросил чародей. И предупредил: — Пусть одна голова отвечает, что посередине, а остальные молчат!

— Плащ брал… мельничку брал… — рыдает Горыныч.

— А мельничка какая была: золотая, серебряная или медная? – встревожился Кощей.

— Золотая… — всхлипнул дракон. – Это же пройдёт, да? — с надеждой посмотрел Горыныч на Кощея.

— Пройдёт, — кивнул чародей. – Только не сразу. Если бы ты только в зеркало посмотрел – это можно было бы хоть сегодня исправить. Но ты же и пирогами из волшебной мельницы угостился – а пироги эти любое заклятье и чары колдовские во много раз усиливают. Теперь чары волшебного зеркала только через девять лет спадут.

— Что же мне, девять лет уродцем ходить? – вновь залился горькими слезами Горыныч.

— А куда тебе идти? – ласково спросила Василиса Премудрая. (Убедившись, что никаких богатырей во дворце нет, она скинула птичье обличье и поспешила на помощь к мужу). – Оставайся уже у нас: Коша тебя чародейному мастерству обучит – как раз девять лет на одну только учёбу и уйдёт. А выучишься на чародея – любое заклятье сможешь разрушить, любым зверем иль птицей сможешь прикинуться, и даже человеком стать!

На том и порешили. Остался молодой дракон у Кощея Бессмертного на обучении на все девять лет. А как пришёл срок – передумал Горыныч от лишних голов избавляться, понравилось ему особенным драконом быть. Да и учёба у Кощея не прошла зря – в любой облик мог перекинуться. Но о приключениях Змея Горыныча и его чародейном мастерстве в другой сказке рассказывается.

Дочь Кощея Бессмертного

Случилась у чародеев беда. Да не абы к кому, а к самому Кощею Бессмертному без спроса во двор зашла и в доме поселилась – захворала его любимая жена Василисушка. Да до того дошло, что сидит Василиса весь день у окна, во двор смотрит и вздыхает тяжко. Кощей вокруг любимой жены чуть ли не ужиком вьётся:

— Радость моя, скажи, что тебя печалит? Отчего ты так грустна – от чего с тоской на мир смотришь? – спрашивает он у жены. – Может прогуляться по небу синему хочется? Али с подружками повидаться?

— Прости, Коша, да только ничего мне не хочется! – вздыхает Василиса. – А чего хочется – так того в целом свете не сыщешь!

— Счастье моё, ты только скажи, чего тебе надобно – что душенька твоя желает? В сей же час принесу — да хоть со дна морского или из-под земли достану! – клянётся Кощей.

— Нет, Кошенька, не найти тебе того ни на земле – ни на небе, ни на дне морском – ни под землей! – вновь вздыхает Василиса Премудрая. – Привиделся мне давеча сон: стою я не бережку реки глубокой – а в реке рыбка маленькая плавает. Чешуя у той рыбки всеми цветами радуги искрится-переливается, будто каменья драгоценные на солнце жаром горят! Вошла я в воду, да и поймала ту рыбку руками. Ах, Кошенька, как же радостно мне от того стало! Вот бы и в самом деле мне ту рыбку увидать!

— Что же ты, душа моя, по таким пустякам печалишься? – утешает Кощей. – Попросим Морского царя – он нам ту рыбку мигом найдёт! Уж кому-кому, а Морскому царю все реки и озёра, все моря и океаны подвластны – наверняка знает, где твою рыбку отыскать!

— Писала я Морскому царю – нет такой рыбки ни в реках, ни в озёрах, ни в морях-океанах! – чуть ли не плачет Василиса. – Ах, Коша, если б ты знал, до чего она хороша!

— Не плачь, милая, достану я тебе ту рыбку! – пообещал Кощей. – В сей же час на поиски пойду!

И отправился Кощей рыбку чудесную искать. Перво-наперво к царю Морскому зашёл, ещё раз его опросить — вдруг он подзабыл чего, когда Василисе отвечал, а потом вспомнил? Но Морской царь и вправду ничего о рыбке чудесной не знал и ни от кого другого о ней не слыхал. Заглянул тогда Кощей к Подземному царю – тот тоже мудростью и диковинками чудными в сокровищнице своей славился. Но и Подземный царь ничего о чудесной рыбке не знал.

Обошёл Кощей всех чародеев и колдунов, всех существ волшебных опросил, да только никто о рыбке с чешуей искрящейся, как каменья драгоценные, ничего не слышал, дива подобного никогда не видел. Пригорюнился тут Кощей, призадумался. И вспомнил он о Яге, что в Дремучем лесу живёт – к ней-то в гости зайти подзабыл!

— Вот я дырявая башка! – посетовал на себя Кощей и быстрее ветра помчался к Яге.

Удивилась Яга визиту Кощея, но вида не подала. Усадила за стол, угостила чайком душистым с домашними пряниками, а только потом стали они о деле говорить.

— Беда у меня, Ягуша, — поведал Кощей. – Василисушка моя тоскою зелёною мается — ничего ей не хочется: ни пряника печатного — ни яблочка наливного, ни прогулок по небу ясному – ни веселья и песен звонких. А всё от того, что привиделся ей сон давеча, будто поймала она рыбку чудесную. У той рыбки чешуя всеми цветами радуги переливается, словно каменья драгоценные жаром на солнце горят. Может ты знаешь, где мне ту рыбку найти, чтобы Василисушку порадовать?

Как услышала Яга, какая «беда» у Кощея приключилась – рассмеялась на всю избу звонко-весело, будто хорошее что узнала.

— Хоть и славишься ты, Кощей, умом-разумом, да премудростью – а простых вещей совсем не ведаешь! – смеётся Яга. – Не обычный сон Василисе твоей привиделся – а самый что ни на есть вещий. Коль поймала она во сне рыбку – знать, родится у вас через год ребёночек! А что чешуя у рыбки светом искрится-переливается, так то означает, что чародейной силы в ребёночке будет с избытком – и от отца и от матери силушку возьмёт. Потому и радостно Василисе от рыбки той – станет она через год матерью, и сердце её счастьем материнским наполнится!

Как услышал Кощей, что означает сон жены любимой, возрадовался, и себя не помня от счастья домой к Василисе воротиться поспешил.

Как сказала Яга – так и исполнилось. Спустя год родилась у Кощея и Василисы Премудрой дочь-красавица: красотой в матушку удалась — а умом и упрямством в отца родимого. Нарекли они дочь свою Алатыркою, что означает «всё в себе имеющая» — до того сильна была в ней магия чародейная, от родителей взятая.

Росла маленькая Алатырка не по дням – а по часам: через день научилась всякой птицей оборачиваться, через неделю – зверем перекидываться, а через месяц – любым человеком прикинуться. И года не прошло, как стала дочь Кощея пригожей девицей с весёлым и игривым нравом. От того и шалила она с утра до вечера без устали.

Дабы избавить жену любимую от хлопот излишних, взял Кощей птичек маленьких стайку, да и обратил их в мамок-нянек с обликом человеческим. Стали они за Алатыркой присматривать, да забавами разными дочь Кощея от шалостей отвлекать. Но недаром Алатырка Кощеевна в батюшку любимого умом пошла: взялась она сама всех мамок-нянек воспитывать – да и заставила их своей воле подчиняться.

Шалит Алытырка без устали, как ей вздумается: то птицей обернётся и в окно упорхнёт, летая весь день по свету белому — то чужим обликом обернётся и выдаёт себя за кого другого. Как-то раз гуляла она одна в саду зачарованном, что вокруг родного замка раскинулся. Смотрит – идёт путник заплутавший, незнамо как во владения Кощея Бессмертного попавший. Обернулась Алатырка родною матушкой, приняла облик Василисы Премудрой и стала от скуки молодца статного чрез ограду речами сладкими заманивать:

— Гой еси, добрый молодец! Куда путь держишь, да не устал ли в дороге долгой? – спрашивает она.

— Как зовут тебя, красавица? – спрашивает в ответ путник. – Отчего ты одна посреди скал проживаешь?

— Зовут меня Василиса Премудрая, — отвечает Алатырка, довольная своей хитростью. – А живу я не одна, с батюшкой – его в миру Кощеем Бессмертным кличут.

Как услышал молодец, кто в замке проживает – так и обмер от страха! Кощей Бессмертный в миру злодеяниями и коварством славился – знать, и дочь его по стопам отца пошла! Потому как все знают, что яблочко от яблони недалече падает, и тем же вкусом обладает. Догадался путник, что дело не чисто, и бросился бежать прочь от замка чародейского сломя голову.

Алатырка же ещё пуще страхом стращает и напастями грозит:

— Беги-беги, добрый молодец, покуда мой батюшка тебя не увидел! А я ему помогу – зачарую тебя в червя земляного, да на корм рыбам выброшу!

На тот шум сам Кощей из замка вышел. Видит он, что не Василиса, а дочь родная в матушкином обличье стоит: как прищёлкнул пальцами – так обманные чары сразу и развеялись! Стоит Алатырка в своём истинном облике, взгляд от батюшки, что грозно нахмурился, в сторону отводит.

— Ты пошто морок наводишь и людей карами стращаешь? – строго спросил Кощей с дочери.

— Вам-то, батюшка, что за печаль о простом люде заботиться? – фыркнула Алатырка. – О Вас и без того земля слухами полнится!

— Зачем я о себе слух по земле пустил – то моё дело, а тебе простой народ обижать зазря не позволено!

Ничего не ответила отцу Алатырка, лишь вздохнула тихонько украдкою.

Заплутавший путник тем временем вернулся к людям. Рассказал он всем встречным-поперечным о дочери Кощеевой, что Василисой Премудрою назвалась — и побежала по миру недобрая слава о Василисушке, чья злоба и коварство родного отца превзошли.

С тех пор и пошла средь людей путаница: в одних сказках дочь Кощея Алатыркой зовут, в других Василисой Премудрой или Прекрасной кличут, а кое-где просто богатыркой называют. Много у неё имён, да только завсегда Алатырку среди всех других распознать можно: любит она родных отца и матушку – потому завсегда на защиту Кощеева имени в бой без памяти бросается.

О тех подвигах дочери Кощея много сказок людьми было сложено, но их уже в другой раз поведаем.

Автор иллюстрации: Stefan Keller с сайта Pixabay

Как Кощей жадного богача наказал

Первые годы, как стал молодой Косте́й полноправным чародеем средь всех других, должо́н он был доверие, другими волшебниками ему оказанное, делом своим оправдать. Коли случалась где средь простых людей беда какая – посылали чародеи-волшебники Косте́я с той бедой разобраться и простому люду помочь.

***

Вот прошёл по земле слух, что подружился один богач с жадностью. Жил он не бедно, всего у него вдоволь было – а как с жадностью стал дружбу водить, так и Совесть свою совсем слушать перестал. От того стал богач все дела свои не по Правде вести и честных людей зазря обижать.

Каждый день нанимал он себе нового работника, да при том обещал расчёт за работу честь по чести отдать. А как настанет вечер, и начнёт работник свою оплату просить – богач обманом да хитростью ему вину какую-нить вменяет, да с пустыми руками работничка за ворота выпроваживает. Идёт простой мужик домой с пустою сумою, слезами от обиды давится – а доказать, что нет за душой никакой вины, не может.

Как прознали о том чародеи-волшебники, послали Косте́я того богача найти, да за жадность непомерную сурово с него спросить.

Посмотрел Косте́й в зеркальце своё волшебное, разузнал в каком селе тот богач проживает, перекинулся личиной в простого мужика, да и отправился в путь-дорогу. А как прибыл в нужное место, пошёл к богачу на работу наниматься, чтоб самому перво-наперво молву людскую проверить – и тем самым невинного судом не казнить.

Вот приходит Косте́й к богачу и говорит:

— Здрав будь, хозяин добрый! А нет ли у тебя какой работёнки справной для прохожего путника? Ходил я на заморские страны подивиться, да в обратной дороге поиздержался весь: ни гроша медного, ни сухаря чёрствого нет за пазухой. Вижу я, что ты человек честный: коли найдётся у тебя для меня работа – буду рад тебе в том верою и правдою услужить.

— А много ли ты за свою работу просишь? – спрашивает богач.

— Что ты, мил человек – мне много не надобно! – отвечает ему Косте́й. – Коли дашь мне мешочек зерна самый махонький – и на том благодарствую!

Разгорелись тут у богача глаза от жадности.

— Есть у меня одна работёнка, да только не знаю, управишься ли? Поспела у меня пшеница в полях — а убирать её некому. Коли возьмёшься до заката всю пшеницу с полей собрать – заплачу тебе за то мешком зерна в полный рост! – говорит богач, а сам при том думает: «Никому не осилить такой работёнки, никому за раз всю пшеницу с полей моих не собрать – а потому хватит с него и горсти зерна за работу!»

Косте́й же все мысли богача, как открытую книгу видел, а потому усмехнулся сам в себе и пообещался богачу до заката всю пшеницу с полей убрать.

Привёл богач Косте́я на свои пшеничные поля, даёт ему серп для работы – а тот не берёт.

— Погоди, хозяин, серпом махать – у меня свой инструмент припасён!

Достаёт тут Косте́й кресало простое, самое по виду обычное, и давай тем кресалом огонь высекать и пшеницу поджигать: лишь ударил раз по кресалу камушком – разлетелись во все стороны искры жаркие, всполохнули колосья пшеницы ярким пламенем.

Стал богач Косте́я почём свет стоит ругать-костерить, а тот ему отвечает:

— Погоди, хозяин, прежде времени о работе моей судить – сначала посмотри, как дело сладится!

Смотрит богач, а пламя-то только солому одну и пожгло – всё зерно целёхонькое, да чистенькое на землице лежит. Как сгорел последний стебелёк – так и пламя само собой потухло. Взял Косте́й мешки и давай чистое зерно в них собирать. Не успело солнце на закат пойти – а у него уж вся работа готова стоит!

Пришло время богачу за работу ту расплачиваться. А ему не хочется работника со двора отпускать, всё думает, как бы чудесное кресало себе заполучить. Он и говорит:

— Вижу я, что работник ты справный – а потому оставайся у меня ещё на один день. Коли поработаешь на меня ещё один денёк – получишь за то вдвое больше!

— Отчего бы и не потрудиться, коли работа ждёт! – отвечает Косте́й. – Ежели есть работа – и руки для неё завсегда найдутся! А большой оплаты мне за то не надобно –дозволь лишь в баньке твоей перед дорогой долгой попариться!

А богач тому ещё больше рад, думает про себя: «Вот как пойдёт работник в баню – тут я кресало чудное себе и заберу!» На радостях даже чуть полный мешок зерна работнику не отдал, да только Косте́й много брать не стал – взял лишь мешочек махонький, как и обещался.

Стали они сбираться к ужину. Зовёт богач Косте́я куском хлеба чёрного перед сном закусить, да простой водицей запить, а Косте́й ему отвечает:

— Благодарствую тебе, хозяин добрый, только у меня свой ужин имеется.

— Как так? А не ты ли давеча мне говорил, что ни гроша, ни сухаря чёрствого за душой не имеешь? – удивляется богач.

— Так то́ утрецом было! – посмеивается Косте́й. – Теперь-то у меня зерно спелое имеется – а потому будет у меня сегодня сытный ужин и тугое брюхо! Дозволь только печурку маленькую у тебя во дворе поставить, да стол скатёрочкой накрыть.

Любопытно стало богачу, какое-такое другое диво у работника в запасе есть, он и разрешил. А Косте́й достал из-за пазухи печурку маленькую, не больше ручной мельнички, поставил на землю, растопил – и давай в огонь зерно спелое бросать.

Бросил одно зёрнышко – выпрыгнул из печурки каравай румяный, бросил другое – полетели в руки блюда с кашами наваристыми, бросил третье – поймал бочонок с квасом ржаным. Всего три зёрнышка в печурке сгорело – а у Косте́я полная скатерть снеди ароматной.

— Угощайся, хозяин добрый, ужином простецким! – приглашает к столу Косте́й.

Смотрит богач на такое диво-дивное и глазам своим не верит. Присел он быстрее за стол и давай скоренько пироги с цыплятами жареными за обе щеки уплетать и квасом ржаным запивать, а меж тем потихоньку у Косте́я о вещицах волшебных выспрашивает.

— Довелось мне однажды с чародеем Косте́ем повстречаться, — сочиняет про самого себя Косте́й. — Я ему службу сослужил, а он мне за ту службу тремя вещицами колдовскими и отплатил.

— А не тот ли это Косте́й, что сапоги-скороходы и скатерть-самобранку зачаровал? – дивится богач.

— Он самый! – посмеивается Косте́й сам про себя. – А потому вещички добротные: кресало зачарованное любой урожай в поле может от соломы и травы сорной отделить – только в амбары его поспевай-собирай. Печурка волшебная зерно в сытный обед иль в монету звонкую превращать умеет: о чём в тот миг дума твоя будет – то из печурки в руки тебе и выпрыгнет. А третья вещица – мешок холщовый. По виду тот мешок пуст – а внутри свой секрет имеется. Только мне о том секрете говорить не охота уже – отдыхать пора, с утра за работу приниматься.

Вот зашли они в дом и отправились почивать. Богач с женою на кроватях, да на перинах пуховых лежат – а работнику своему на лавке у порога постелили. (Не ведал богач, что чародею Косте́ю хоть на лавке, хоть под лавкой – всё одно мягонько будет, он волшбой себе подсобит!)

На утро встал Косте́й и за работу принялся: богач то одно велит сделать, то другое придумает – так до обеда и прогонял. А как покатилось солнышко на другую сторону, так растопил Косте́й баньку жаркую, да и отправился перед уходом от богача косточки свои погреть. Богач же пробрался тихохонько в предбанничек – и все вещицы волшебные из сумы Косте́евой выкрал и к себе в сундук припрятал.

Как вышел Косте́й из бани, притворился, что ничего не заметил, и стал прощаться.

— Благодарствую тебе, хозяин добрый, за приют и крышу над головой! – поклонился он в пояс богачу. – Я твою доброту всегда помнить буду – и ты меня не забывай! Коли приведёт нужда, вновь свидимся, а тепе́рича пора мне к родному дому путь держать.

Сказал так Косте́й и ушёл со двора богача, (а тот уж и дождаться не мог, когда работничек его дом покинет).

***

Поутру достал богач из сундука волшебные вещички и говорит жене:

— Схожу-ка я на самое дальнее поле, соберу пшеницу, что позже другой посажена была. А ты кидай в печурку волшебную зерно из амбара, да при том думай крепко, как оно в золотые монеты превращается и в руки твои золотой рекою течёт.

— Как же ты один всё зерно с дальнего поля соберёшь? – спрашивает его жена.

— То не твоё дело, — отвечает ей богач. – Делай, что говорю – и будем мы с тобой жить богаче и сытнее всех других! От того будет всё село к нам на поклон ходить и в ноги нам, словно царям, кланяться!

Пришёл богач на самое дальнее поле и по примеру своего работника подпалил колосья пшеницы. Всколыхнулось пламя, побежало во все стороны – и всю пшеницу дотла сожгло-выжгло, лишь только пепел остался. Соседские наделы огонь даже не тронул, стоят себе целёхонькие – а у богача весь урожай золой осыпался!

Закричал богач, стал кресало волшебное и работника своего ругать-проклинать, да скорее домой побежал. А дом-то его тоже огнём горит-полыхает! Как разожгла жена богача печурку волшебную, да бросила в огонь горсть зерна – разлетелись по всему дому не монеты золотые, а искры пламени, и в тот же миг всё хозяйство рекой огненной подпалило.

Прибежали соседи к богачу на подмогу пожар тушить, а огонь никак не унимается. Как выгорел двор до последнего брёвнышка – так и пламя само собой унялось. Смотрит народ по сторонам и дивится — соседние дома стоят целёхонькие! Один только богач на пепелище плачет-рыдает, да что-то себе под нос бормочет.

Вспомнилось тут богачу про волшебный мешочек холщовый, что за пазухой припрятан был – может в нём какая польза осталась? Достал он мешок, да и открыл на свою беду – вылетел из пустого мешка пчелиный рой и давай богача с женой кусать. На другой народ, что тут же рядом стоит, ни одна пчела не присела – лишь богача и его жену жалят нещадно.

Догадался богач, что не простого человека обокрал – не иначе, как сам чародей Косте́й к нему в работники и нанимался! Стал он соседям на судьбу свою жаловаться:

— Люди добрые, гляньте, какое лихо чародей Косте́й мне учинил! Всё хозяйство моё сгубил, и достатка, и крова лишил – всё Косте́й! Его это проделки!

Слушает народ богача – а понять не может, что он говорит: от укусов пчёл всё лицо у жадного богача распухло, слов не разобрать. Богач кричит: «Это Косте́й меня обобрал» — а людям слышится, что он говорит: «Кощей меня наказал».

С того случая и пошла по свету гулять молва, что за жадность и дела неправедные чародей Кощей виновника сурово наказывает. Стали мамки-няньки непослушных деток именем Кощея стращать, чтоб не баловались зазря – стали люди о колдуне Кощее сказки разные сочинять, да на ночь друг другу рассказывать. Так и прилепилось к волшебнику Косте́ю прозвище «Кощей», а настоящее имя его в народе забылось.

Сам Косте́й-Кощей такой путанице только рад был, ибо многие тайны пришлось ему от людей охранять. Придёт время – и откроет чародей Косте́й пред людьми все свои секреты…

Как царевич Хворобу перехитрил

Жили-были царь с царицею, и был у них сын. Рос царевич не по дням, а по часам, и до того смышлён умом был, что батюшка с матушкой нарадоваться не могли, на родное дитя глядючи. Вырос царевич – любо-дорого посмотреть: стать молодецкая, силушка богатырская – а умом всех мудрецов в царстве обошёл.

Однако и у царей не всё гладко в жизни бывает – захворал вдруг царевич и слёг в постель. Как узнали о том царь с царицею — сильно опечалились, и послали гонцов во все концы земли скликать к сыну лекарей и знахарей. Обещал царь, что ежели вылечит кто его родную кровинушку – отдаст тому всё, что только ни пожелает!

Поскакали гонцы во все стороны, стали сзывать к царевичу всех лекарей-знахарей, всех травников-ведунов, всех мудрецов-волшебников. Потянулся народ в палаты царские рекою широкою, всяк знахарь своё лекарство царевичу предлагает, да только толку с того никакого не получается.

А царевичу всё хуже и хуже: румянец с лица сошёл, кожа белее молока парного, руки-ноги, что травинки тоненькие, совсем силушку растеряли. Кружат вокруг царевича царь с царицею, да с мамками-няньками, кормят его с золочёной ложечки, поят с серебряной кружечки, да слезами горькими обливаются.

Пришёл чёрный день, когда не осталось в палатах царских ни одного лекаря, ни одного знахаря, ни одного мудреца волшебника: какие знали лекарства от хворей – все испробовали, да только проку от того не добились. Царица с мамками-няньками плачут-убиваются, а царь думу думает скорбную, как бы не пришлось ему родному сыну дорогу на тот свет уступать.

Приходит тут к царю слуга и говорит:

— Царь-батюшка, стоит у ворот старушка-нищенка, просит пустить её на царевича глянуть. Токмо на лекарку она не схожа, не иначе, как хочет на горе нашем брюхо с мощной набить.

Отвечает ему царь:

— Лекарка она или нет, царевич наш всё одно уже не жилец на ентом свете – нет в миру такого средства, чтоб от хвори его излечить. Раз уж пришла ста́рица – вели страже её впустить и к царевичу проводить.

Меж тем и сам царь пошёл посмотреть, как дальше дело сложится. Приходит он в палаты царевича – а там шум-гам стоит, нищенка-ста́рица царицу с мамками-няньками как детей неразумных ругает, да приказы направо-налево отдаёт, будто она здесь хозяйка полноправная:

— Что это за болото вы здесь развели? Да на вас здоровый взглянет – тотчас в постель сляжет! Немедля палаты царевича перемыть, платье новое чисто наглаженное ему приготовить, все окна настежь распахнуть – чтоб даже духу от сырости вашей не осталось!

Подивился царь, но ничего не сказал, лишь кивнул слугам, чтоб исполняли всё, что ста́рица-нищенка прикажет. Принесли слуги царевичу чистую одёжу праздничную, велела ста́рица царевичу в баню идти, да все косточки свои хорошенько духом банным пропарить.

— Как же я пойду, коли меня ноженьки не держат? – спрашивает царевич слабым голосом.

— Сделаешь, как скажу – вернётся к тебе силушка, токмо для этого самому всё делать придётся! – отвечает ему старушка.

Встал царевич, шатаясь, на ноги, опёрся рукою о кровать – а ноженьки не идут. Бросились мамки-няньки со слугами к царевичу на подмогу.

— Сам! – грозно окрикнула всех ста́рица. – Всё сам делай! – подбодрила она царевича уже ласково.

Собрал царевич всю свою волюшку в себе и шагнул вперёд – поплёлся в баню, как старик ветхий, что ни одну сотню лет на земле прожил. Распарил его банщик, переодел в чистые одежды, и вернулся царевич к себе в палаты.

А ста́рица уж его поджидает.

— Вот что я скажу тебе царевич: ежели хочешь ещё пожить на белом свете – придётся тебе для того потрудиться! Вот тебе чурка дубовая, вот тебе ножичек вострый – садись и строгай из чурки ладью гладкую. Как сумеешь, так и строгай! Ты, милок, только приговаривай при том потихонечку слова заветные: «Сильны людские хворобы-немощи – а моя хвороба всех других сильнее! Кабы перестала она меня терзать хоть на денёк – подарил бы я ей ладью гладкую и ладную! Другим хворям таких даров знатных никто не даст – а у моей своя ладья будет!» Приговаривай так, а что дальше делать – сам смекнёшь, главное не пужайся ничего!

Догадался царевич, что не иначе, как сама Яга к нему на подмогу пришла и совет верный, как от хвори избавиться, подсказывает. Хотел поклониться в пояс, да поблагодарить – а ста́рицы уж и нет нигде, исчезла, словно её и не было.

Взял царевич чурку дубовую с ножичком вострым и стал из той чурки ладью по совету Яги выстругивать-вытёсывать. Только не получается у него ладья — нет в руках силушки! А он всё одно старается, да слова заветные при том приговаривает, как Яга его научила.

Сидит царевич, ковыряет деревяшку ножичком – появилась вдруг перед ним Хвороба и давай расспрашивать:

— А что это ты, царевич, делаешь? Для кого подарок мастеришь?

— Для тебя, Хворобушка! – отвечает царевич. – Токмо не знаю управлюсь ли – руки-то совсем меня не слушаются! Вся силушка моя к тебе перешла – вот и не знаю, успею ли подарочек тебе доделать.

— Да как же не успеешь? – заволновалась Хвороба, уж больно захотелось ей пред другими хворями-немочами подарком похвастаться. – Ежели тебе силушка нужна, чтоб подарок мастерить, об том не беспокойся, верну я рукам твоим силушку.

Как сказала Хвороба – так и сделала. Чувствует царевич, что вновь вернулась сила к его рукам. Обрадовался он, а сам вида не показывает, дальше чурку ножичком ковыряет, пытаясь ладью выточить.

Спрашивает Хвороба:

— Теперь готов мой подарочек?

— Что ты, я только сучки обдираю! – отвечает царевич. – Дорогой подарок в один день не делается, ты через три дня за ним приходи.

Согласилась Хвороба обождать и ушла. Через три дня возвращается и спрашивает у царевича:

— Доделал ли ты мой подарочек?

— Что ты, Хворобушка, дорогой подарок за три дня не делается – я только один бок у ладьи обтесать успел! Ты через месяц за подарочком приходи! – отвечает царевич.

— Ладно, быть по-твоему, обожду ещё месяцок! – согласилась Хвороба и вновь ушла ни с чем.

Через месяц выторговал царевич у Хворобы сроку ещё на полгода – чтобы паруса для ладьи справить. Через полгода ещё на год отсрочки договорились – надо было ладью узорами расписными украсить, дабы с первого взгляду было видно, что не простая рыбацкая лодочка у Хворобы – а самая что ни на есть царская ладья.

Пока суть, да дело – окреп царевич, пуще прежнего возмужал и силушкой налился, ни одной хвори-немощи его не сломить! Как вышел срок, отдаёт он Хворобе ладью готовую в подарочек, и говорит:

— Выполнил я своё слово, Хворобушка, теперь можно и на другую сторону идти.

— Да как же я тебя на ту сторону поведу, ежели ты здоровьем пышешь? – возмутилась Хвороба. – Мне теперь тебя ни в кровать не уложить — ни на себя не взвалить! Просто так твою силушку уже не отнимешь — сто лет ждать придётся, покуда сам зачахнешь! Нет у меня времени за тобой по пятам ходить и часа твоего ждать – я кого послабее тебя найду! — сказала так и исчезла без следа.

Как узнали царь с царицею, что Хвороба от царевича отступилася – закатили на радостях пир на весь мир! Приказал царь поварам напечь пирогов румяных, выкатить из царского погреба бочки с квасом медовым – и всех прохожих досыта угощать, мудрую Ягу с благодарностью вспоминать.

А уж была ли на том пиру Яга, аль к кому другому на подмогу торопилася – то только самой Яге и ведомо…

Иллюстрация создана с помощью нейросети Кандинский 2.1

Злой див

Жил-был на свете див, да до того злобным уродился – никакого сладу с ним не было! Другие дивы-чародеи жили своим укладом тихо и мирно, простых людей не обижали и в помощи своей никому не отказывали, а злой див только и думал, как бы пакость всем учинить.

Встанут дивы с утра пораньше, да возьмутся за работу: одни тучи над полями разгоняют, дабы напитать зерно солнечным теплом; другие ветра усмиряют, чтоб не рвали с дерев плодов спелых, иные своим делом занимаются – всяк при деле стоит и для общей пользы старается.

А злой див всё поперёк сородичей пойти норовит и свою волшбу супротив волшбы других дивов накладывает: соберёт над полями тучи грозовые, да напустит на поспевающее зерно град; всколыхнёт реки и озёра, да со всеми водяными перессорится. Иной раз и вовсе чёрное дело задумает: расколет скалу, да затворит обломками каменными источники рек – а без воды ни людям, ни дивам жизни нет.

Терпели другие дивы, терпели, да и выгнали в один день злого дива от себя – надоело им позор за сородича на весь свой род дивий принимать. Иди, говорят, куда хошь, на все четыре стороны, а только чтобы и духу твоего среди нас больше не было!

А злому диву и горя мало, пошёл, куда глаза глядят. Долго ли, коротко ли шёл, не ведомо, а только повстречался ему на пути Дремучий лес.

Увидел злой див могучие древа и думает про себя: «Вот хорошее место для моего житья – здесь и останусь. Буду ловить лесное зверьё и тем кормиться – а кто не хочет, чтоб я его съел, будет платить мне дань дарами лесными. Привольно мне будет жить!»

Подумал так и пошёл по лесной тропинке искать место, где дом можно поставить. Не ведал злой див, что не простой лес ему повстречался, а самый что ни на есть чародейный – в таком лесу свои порядки не наведёшь! Не успел див пройти и десяти шагов – а уж весь Дремучий лес прознал, что чужак до них забрёл.

Первым делом встречать непрошенного гостя дядюшка-Леший вышел, потому как за порядок в Дремучем лесу он отвечал.

— Гой еси, добрый молодец, куда путь держишь? Дело по себе ищешь – али от беды бежишь, пригорюнившись? – спрашивает Леший у злого дива.

— Не тебе, коряга трухлявая, думу мою выпытывать! – отвечает ему со злой насмешкою див. – Али не видишь, что не человек пред тобой стоит – а могучий див? В моих жилах не простая кровь бежит, а с чародейной силушкой: захочу – все деревья с корнями как траву полевую повыдеру и живого места от твоего леса не оставлю! Я – див, что хочу – то и делаю!

— Эвон оно как – да ты, дружок, разбойничать любишь! – нахмурился Леший. – Что ж, будет тебе награда по заслугам: какой дорогой идёшь – то в конце пути и найдёшь!

— Не тебе, старый пень, мне указывать! – насмехается див. – Пошел прочь с моей дороги, не то сей же час ни травинки- ни былинки от твоего леса не оставлю!

Ничего не ответил Леший на брань злого дива, лишь глянул сурово и пропал с глаз. А злой див и рад-радёшенек, думается ему про себя, будто испугался Леший его угроз. Леший же тем временем к Яге скоренько отправился.

Идет злой див по Дремучему лесу дальше, присматривает себе местечко поудобнее, чтобы обжиться. Шёл-шёл, да и вышел к Заветному озеру. А на озере тихо: русалки попрятались, рыбы на дне затаились, даже лягушки притихли. Присел див на бережок и давай от скуки камни в воду бросать.

Вышел тут на берег Водяной и говорит диву:

— Гой еси, добрый молодец! Ты пошто воды Заветного озера баламутишь и всех тревожишь? Дело по себе ищешь – али от беды бежишь, пригорюнившись?

— Не тебе, сырость болотная, думу мою выпытывать! – отвечает ему с насмешкою злой див. – Али не видишь, что не человек пред тобой стоит – а могучий див? В моих жилах не простая кровь бежит, а с чародейною силушкой: захочу – всё озеро твоё до капельки иссушу, и живого места от него не останется! Я – див, что хочу – то и делаю!

— Эвон оно как – да ты, дружок, разбойничать удумал! – нахмурился Водяной. – Что ж, будет тебе награда по заслугам: какой дорогой идёшь – то в конце пути и найдёшь!

— Не тебе, тина замшелая, мне указывать! – насмехается див. – Пошел прочь с моей дороги, не то сей же час ни капли от твоего озера не оставлю!

Ничего не ответил Водяной на брань злого дива, лишь глянул сурово и пропал с глаз. А злой див снова рад-радёшенек, думается ему про себя, будто и Водяного сумел напугать. Водяной же тем временем к Яге скоренько отправился.

А злому диву скушно стало камни в воду бросать. Пошёл он дальше по Дремучему лесу бродить, да выискивать над кем бы потешиться, силушкой своей похвастаться. Шёл-шёл, да и забрёл в самую чащу прямо к избушке бабушки Яги.

А Яга уж давно злого дива поджидает! Не токмо Леший с Водяным ей о недобром госте поведали – все жители Дремучего леса защиты от злобного дива у Яги попросили. Всем успел докучить: птенцов из гнёзд повыкидывал, норы лесные разворошил, ручьи валунами завалил – много бед успел натворить!

— Гой еси, добрый молодец! – поприветствовала Яга злого дива с улыбкою ласковой, да взглядом пытливым. — Куда путь держишь? Дело пытаешь – аль от дела лытаешь?

— Не тебе, старуха костлявая, думу мою выпытывать! – отвечает Яге, потешаясь, злой див. – Али не видишь, что не человек пред тобой стоит – а могучий див? В моих жилах не простая кровь бежит, а с чародейной силушкой: захочу – все косточки тебе переломаю и живого места от тебя не оставлю! Я – див, что хочу – то и делаю!

— Что ты-что ты, милок, и в мыслях не было тебе расспросами докучать! – хитро улыбнулась Яга. – Устал поди в дороге то? Нако вот, угостись чайком ароматным, на травах и ягодах взваренным, да закуси пирогом румяным с пылу с жару из печи!

Подаёт тут Яга злому диву с поклоном поднос серебрянный, на подносе том золотой ковш с чаем наваристым, да золотое блюдо с пирогом запашистым. А злой див только рад за чужой труд брюхо своё задарма набить: выхватил у Яги поднос и одним разом всё проглотил.

Яге же токмо того и надобно было, ибо не простой чай она злому диву подала – а самое что ни на есть волшебное зелье! Хлопнула Яга в ладоши звонко, притопнула ногою громко, да прошептала Слово Заветное – и растаял злой див лёгким облачком. Был див – и нет дива! Отправила Яга его дух к Подземному царю в услужение. А волшебная силушка дивья обратилась травкой невзрачной, что прозвали потом в миру крапивой-жалицей.

— Вот тебе награда по делам: ежели сам не захотел добру послужить – пусть теперь сила твоя дивья верою и правдою всем служит! – приговорила Яга с усмешкою, глядя на крапивку.

Вот так в незапамятные времена появилась на Земле-матушке крапива. Зол был див, отпечаталась злоба его в волшебной дивьей Силе – и крапива жжётся, будто злится, словно норовит «укусить». Да только сила её волшебная много пользы и людям, и зверью даёт, хвори различные исцеляя. Потому и по сей день славят «жалицу» за ее целебную силушку.Автор иллюстрации: congerdesign с сайта Pixabay

Солдатская смекалка

Жил-был на свете солдат. Двадцать пять лет служил он честно и верно царю-батюшке, а как вышел срок службы, отпустил его царь домой.

Собрал солдат свои пожитки и отправился в родные края. Долго ли, коротко ли, повстречалась ему в пути деревенька, и решил солдат попроситься на постой. Постучался он в первый попавшийся дом и говорит:

— Будьте здоровы, хозяева! Дозвольте служивому человеку с дороги отдохнуть – а я вам за то добрым делом отплачу!

— Что ты, мил человек! Иди себе, куда шёл – беги из нашей деревни, покуда беды не случилось! – отвечают солдату хозяева. – Повадился до нас злой див с ненасытной утробою. Как стемнеет, появляется див незнамо откуда и требует, чтоб накормили его сытно-досыта, инше грозится всю деревню сгубить. Вот и потчуем злобного дива всем миром, а сами с пустым брюхом ходим. Давеча последнее из закромов повыскребли – видать, пришёл нам срок с голоду помирать. Потому беги, мил человек, куды подальше, дабы и самому жизни своей не лишиться.

— Благодарствую за совет, да только не солдатское дело смерти бояться, да по кустам отсиживаться! – смеётся солдат. – Надобно по уму к этому делу подойти — хитростью да смекалкой любого врага можно одолеть! Вы вот что сделайте: покудова не стемнело, приготовьте пир знатный, а как объявится див – я за вас его встречать выйду. Вы же во всём меня слушайтесь и что ни скажу — со мной во всём соглашайтеся.

На том и порешили. Собрался народ со всей деревни и принялись за дело: хозяйки хлеба пышные с пирогами румяными напекли, да каши наваристые в печах напарили. Мужики тем временем взваром медовым бочки до самых краёв под ободок наполнили. Затем взяли столы дубовые, поставили их друг к дружке на улице плотно, да скатертями застелили.

Едва расставили на столах все блюда по местам – и злой див тут как тут! Явился незнамо откудова, очами грозно сверкает, да кричит:

— А ну-ка, сбирайтесь, людишки, живо кормите меня сытно-досыта, да поторапливайтесь! Ежели останусь голодным – всю деревню сгублю, никого не помилую!

Вышел тут вперёд всех солдат, да и говорит злому диву:

— Не рано ли ты, див, силушкой своей похваляешься? Смотри, как бы самому жизни своей не лишиться!

— А ты ещё кто таков будешь? – удивился див.

— Я человек служивый, несу службу день и ночь у самого царя Кощея-батюшки! – не моргнув глазом солгал диву солдат. – Повелел мне царь Кощей всю Землю-Матушку обойти и всех дивов, кого по дороге встречу, к нему на службу доставить! Хорошо, что ты мне на пути встретился – ты то мне и нужен! А потому поужинаем мы с тобой сейчас крепко, и сбирайся ты див в путь-дорогу, покудова царь Кощей на твоё промедление не прогневался.

— Ой, горе мне – закончилась моя привольная жисть! – не на шутку испугался див, и давай рыдать-причитать. – Пропаду я на службе царю Кощею пропадом! Силён царь Кощей, ох и силён – ни одному диву с ним не потягаться! Ох, пропала моя головушка!

— Эт верно, царёва служба Кощею – дело не сахарное, на ней не забалуешь! Царь Кощей все мысли твои выведать может, что ни замыслишь – как открытую книгу прочитает! А будешь от службы отлынивать – и на краю света тебя найдёт и по всей строгости за провинность спросит! – ещё больше пугает дива солдат.

— Ой, бедный я, бедный! – плачет-причитает див, сокрушаясь. – Неужто пришло моё время на службе погибать? Неужто никакой отсрочки не выискать, чтоб и службы избежать – и гнев царя Кощея на себя не накликать?

— Есть такая отсрочка, — как бы нехотя проговорил солдат. – Приказал царь Кощей всех дивов, что по дороге встретятся, к нему на службу доставить, окромя тех, кто и без того службу простому люду несёт.

Как услышал о том див, в тот же миг перестал рыдать-причитать и к деревенскому люду повернулся.

— Люди добрые, не губите! – взмолился див. – Давайте скажем царю Кощею, что я вам верою-правдою служу и в делах ваших во всём пособляю?

— Да как же они скажут, ежели деревушка их от крайней бедности и нужды совсем загибается! Не поверит Царь Кощей, что им див пособляет – уж больно обветшали! — возражает диву солдат.

— И то верно, не поверит нам царь Кощей-батюшка! – поддакивает словам солдата деревенский люд. — И того пуще – а ну как за обман со всех нас строго-настрого взыщет? И тебе и нам худо будет!

— Так кто ж говорит об обмане – я вам честь по чести служить буду! – клятвенно обещает людям див.

— Ох, смотри, ежели узнает царь Кощей, что ты службу только на словах несешь, а сам от дел прохлаждаешься – не сносить тебе своей головы! – стращает дива солдат. – И меня за то, что я приказ его не исполнил в точности, не помилует!

— Что ты, что ты, служивый! Да разве ж я не знаю, что Царь Кощей любого дива может играючи силушки волшебной лишить и в червя земляного обратить! Не резон мне с Кощеем шутки шутить! Ежели дал я люду простому слово во всём помогать – от того уже не отступлюсь! Силушки во мне немеряно – уже завтра с утра всем дома новые крепкие справлю! Волшбе премудрой я с детства обучен – любую погоду могу наворожить! А потому не страшна теперь людям ни жара, ни засуха, ни ливень стеной – будет у них из года в год урожай добрый, будут все в сытости и достатке жить! Быть мне теперь защитником верным всей деревне.

На том и заключил народ с дивом уговор. На радостях сели всем миром за столы накрытые, да поужинали дружно кашами наваристыми, закусывая пирогами румяными и запивая взваром медовым. Солдат же переночевал в крайней избе, а как настало утро — дальше в путь-дорогу отправился…

Вот так простой солдат умом да хитростью победил грозного дива, заставив того силушкой и умениями волшебными не во вред, а на пользу людям служить.

фото из личного архива

Птица счастья

За широкими полями, за дремучими лесами, за Рипейскими горами стояло на земле дивье царство и правил им царь Дый. Дивьим царство прозвали за то, что жили в нём дивные люди: с младых лет легко зверем иль птицей оборачивались, кажный мог любую хворобу и немощь исцелить — кажный искусно владел волшебным ремеслом и чудеса разные умел сотворить.

От того боязно было простому люду дива на пути повстречать — вдруг осерчает, да и заворожит? Вот и старался народ обходить дивье царство окольными тропками. Да и сами дивы к простому люду без нужды не захаживали.

Так и жили всяк по себе, своим укладом: дивы в своём царстве живут, чудеса разные сотворяют — простой народ трудом честным от зари до зари на жизнь промышляет. Отцы хлеб растят, матери с хозяйством управляются, старшие братья на рыбу речную охотятся, старшие сестры грибы-ягоды в лесу сбирают — а ребятишки малые всем в трудах помогают.

Не легко простому народу от жизни такой — от зари до зари на ногах бегаешь, и дух перевести некогда. А присядешь — останешься голодным: хлеб сам себя не вырастит и в муку не перемелется, рыба сама себя из речки не выловит, грибы-ягоды сами в лукошко не прыгают, да и хозяйство само собой порядок не удержит — а без муки и грибов-ягод караваи румяные с пирогами душистыми не испечешь, ухи жирной без рыбы не наваришь, без присмотра всё хозяйство развалится! Тяжело людям все дни в заботах, да по-иному никак.

Как-то раз собрала одна хозяйка узелок с припасами и говорит младшему сыну:

— Пойди сынок, в поле к отцу и отнеси ему узелок с лепешками ржаными, да кваском. Отец твой с ранней зари на покосе трудится, проголодался небось уже — ты ему обед то и отнеси!

Взял малец узелок с лепешками и кувшином кваса, да и пошёл знакомой дорожкой.

Долго ли, коротко ли шёл, только почудилось ему, будто посреди дороги огнём синим полыхнуло — как молния с неба ударила! А на небе ни тучки махонькой, ни лёгкого облачка нет, одно лишь солнышко стоит высоко-высоко и с высоты печёт-припекает. Решил малец, что привиделось ему от жары и пошёл дальше.

Токмо опять ни с того, ни с сего, как полыхнëт на дороге синим пламенем! Заприметил мальчонка то место, где огнём сверкнуло, и пошёл к нему напрямик взглянуть, что за диво посреди бела дня творится. Глянул — лежит на дороге пёрышко будто лебединое: само беленькое как молочко — а пух так и переливается синими искрами!

Смекнул малец, что не простая птица пёрышко диковинное обронила. Поднял он свою находку, завернул в тряпичный платок, спрятал запазуху, да и продолжил свой путь.

Вскорости пришёл мальчонка к отцу и отдаёт тому узелок с припасами. Обрадовался отец, что сын ему обед принес, присел дух перевести от усталости, и говорит:

— Присаживайся и ты со мной, сынок, вместе отобедаем — мне одному много будет!

Развернули они узелок, разложили припасы и сели отобедать.

Вот сидят они рядышком, лепешками закусывают, квасом из кувшина запивают. А мальчонка в уме всё о пёрышке диковинном думает. Спрашивает он у отца:

— А скажи, батюшка, бывает ли в мире така птица, чтоб пёрышки беленькие как молочко были?

— Бывают такие, — кивает с улыбкою ему отец.

— А бывает така птица, чтоб пёрышки беленькие как молоко — а по краям будто огнём синим переливаются? — продолжает допытываться малец.

— Что ты, сынок, таких чудных не бывает! Побасенки это! — смеётся отец.

— А что, батюшка, ежели я скажу, что видел таку птицу? — осторожно спрашивает мальчонка отца.

— Прям так уж и видел? — не поверил ему отец. — Где ж ты таку диковинку заприметить успел?

— А ты глянь, батюшка, что я на дороге нашёл! — достал мальчонка заветный платок с пером и осторожно развернул тряпицу.

Смотрит, а пёрышко с виду будто самое обыкновенное — не пробегают по краям огоньки синие, ни одной искорки не видно.

— Экий ты у нас с матерью выдумщик! — рассмеялся по-доброму отец. — Находка твоя самая что ни на есть обычная, нет в ней ничего диковинного!

— Как же так, батюшка, ежели я сам видел, как по краям пёрышка огоньки синие переливались? Так светило, будто молния с неба сбежала! — чуть не расплакался от обиды мальчонка.

— Видел, говоришь? Тады не переживай, мож оно силу свою подрастеряло маленько, отдохнёт чуток, и вновь светить будет. Ты спрячь покамест находку свою обратно в тряпицу. Как вернусь домой вечерком, ещё раз глянем вместе на это пёрышко, мож и засияет! — утешает мальчонку отец. — Таперича беги домой, пособи матери, покудова я туточки управляюсь.

Завернул мужик пустой кувшин с остатками трапезы в узелок, отправил сына обратно к дому, а сам снова за работу принялся.

Тем временем идёт мальчонка домой, а сам всё о пёрышке думает: отчего оно перестало светиться — мож и правда простая птица его обронила? Мож помстился тот свет диковинный?

Остановился мальчонка посередь дороги и вновь достал пёрышко из тряпицы — вспыхнуло перо синим светом-пламенем, будто кто огнём поджёг!

— Вона значит как — обманщиком перед батюшкой меня выставляешь! Будет ему таперича думаться, будто я небылицу сочинил — и всё по твоей вине! — рассердился малец. — Отчего при батюшке свет свой прятало — шутки надо мной шутишь? Так я тебе отплачу — лежи, где лежало и жди свово хозяина! — сказал так, да и бросил чудесное пёрышко в сердцах на землю.

В тот же миг вспыхнуло пёрышко ярким синим пламенем, словно костёр жаркий к небу взвился — выходит с того костра красна девица из рода дивов.

Спрашивает дивица громко:

— Кто меня к себе призвал? Кому подмога дивья понадобилась? Беда кака приключилась — али совета мудрого ищешь?

Испужался малец, живую диву пред собой узрев, а вида не подает, отвечает ей чинно:

— Здравия тебе, дивица! Не сочти за обиду, токмо не было во мне мысли дивов звать. Ненароком то вышло: нашёл я на дороге пёрышко чудесное, и не ведал, кто тому пёрышку хозяин иль хозяйка.

— Глянь-ка, каков храбрец! Росточком мал, да собой удал — не испужался ответ предо мной держать! — рассмеялась дивица. — Ну, коли я уже тут, сказывай своё заветное желание — так и бысть, исполню всё в точности.

— Благодарствую тебе, дивица, токмо мне ничего не надобно! — отвечает ей мальчонка. — Всё у меня есть: и кров над головой, и пропитание, и одëжа добротная- всем я доволен, негоже жалобиться!

— Неужто нет у тебя никакой нужды? — удивилась дивица. — Неужто нет во всём белом свете того, о чем печалится твоя душа?

— Мал я ещё, дабы большую нужду испытать — все заботы на плечах батюшки с матушкой! День-деньской трудятся они от зари до зари, и минутки нет, чтоб без дела прохлаждались! — честно поведал дивице малец. — От того одно токмо у меня желание — поскорее бы время пришло мне заботы о батюшке с матушкой на себя взять! Дабы могли они отдохнуть от трудов тяжких и порадоваться простой жизни.

Выслушала его дивица и говорит:

— Не ведала я, что простому люду так тяжко живётся. А потому пособлю я вам, чем могу — поделюсь с людьми своим волшебством. Токмо ты о нашей встрече никому не говори!

Сказала так — и исчезла, будто её и не было.

Пошёл мальчонка домой и сам себе не верит. Было ли? Не было ли? Не иначе как от жары привиделось. На том и порешил сам для себя.

Вечерком вернулся отец с поля и стал спрашивать у мальчонки пёрышко. Хоть и не хотелось тому лгать, а пришлось сказать, будто потерял. Боязно было, что посчитают его выдумщиком. Так и не сказал никому о том, что с ним в дороге приключилось.

На следующее утро проснулся малец, умылся, и сели они всей семьёй завтракать во дворе. Прилетела вдруг откуда не возьмись птичка-невеличка: присела на самый краешек стола, крылышки опустила — и смотрит на всех так, будто спросить что хочет.

— Оголодала, видать! Возьми тихохонько чистую миску, да отсыпь птахе каши рассыпчатой, пусть полакомится! — велел мальчонке отец.

Выскользнул малец осторожно из-за стола, сбегал в дом за чистою мискою, наложила мать в ту миску каши рассыпчатой с горкою — да и понёс малец угощение птахе. Идёт и дышать боится, дабы не спугнуть. А та сидит себе как ни в чем ни бывало на краешке стола, словно знает, что не обидит никто!

Поставил мальчонка перед птицей угощение, смотрит — а по пёрышкам будто огоньки синие пробежали! Смекнул тут малец, что не простая птица к ним в дом прилетела, а сама дивица в облике птички в гости пожаловала! Интересно ему стало, что дальше будет.

А пташка наелась каши рассыпчатой и давай под крышей дома гнездышко вить.

— Обжиться, видать у нас решила! — улыбнулся отец. — Ну ничего, ещё от одного рта не обеднеем!

Так и не стал никто гостю нежданную прочь от дома гнать. Прижилась птичка-невеличка под крышей.

С того дня, как по волшебству, все дела у семьи в гору пошли: за что ни возьмутся, всё в руках ладится — любая работа втрое быстрей делается! Встанут спозаранку, примутся за труды — а к обеду уж всё переделано! И силушки в жилах столько, что никакой усталости нет!

От того стала вся семья по вечерам в игры играть, да песни развеселые петь. Поселились в доме смех и счастье — радостно стало на белом свете жить!

Опосля какое-то время выждала птичка-невеличка времячко, когда мальчонка один во дворе будет, села к нему на плечо и говорит человеческим голосом:

— Пришло время моё возвращаться в родные края. Да ты того не бойся — волшебство моё с вами останется. Ибо наделила я силушкой своей волшебной всякую птаху, что в синем небе летает — принесут они на крыльях своих людям радость и счастье! Ты об том никому другому не сказывай, но сам помни и детям своим накажи, когда вырастешь: кто примет птицу в свой дом — тот и будет счастлив, а кто не примет — так и будет маяться всю жисть!

Сказала так, распрощалася и пропала, будто и не было её никогда. Смотрит мальчонка, а под крышей дома совсем друга птица в гнезде появилась — по виду самая что ни на есть обычная. В семье же и вовсе никто не приметил разницы.

Как сказала дивная синяя птица — так оно всё и сбылось слово в слово: повадились птахи под крышами домов людских гнезда себе вить да птенцов выводить. Одни люди над тем посмеивались по-доброму, да угощали гостью зерном отборным с пирогами румяными — другие бранились, прятали зерно по закромам, да гнали метлой прочь со двора.

В каком доме приняли птиц с уважением — в том и жисть на лад пошла, стали жить все в достатке и сытости. А кто гнал птицу прочь — с утра до ночи спины гнули в трудах тяжких, а достатка так и не нажили.

С тех давних пор прошли многие тысячи лет. Давно уж не встречаются на пути людей дивы, и не показываются на глаза чудеса. Однакось и поныне спрятана в крылах птиц волшебная дивья сила приносить людям радость и удачу.

От того и говорится в народе, что ежели поселилась на крыше аль под крышей птица, да вывела птенчиков — знать, поселилась в том доме сама синяя птица счастья! Стало быть жить той семье отныне в счастии и радости!

Иллюстрация создана с помощью нейросети Кандинский 2.1