Там, где чешуя ярче солнца

Глава 1

Жарко сегодня в царском тереме. Суетятся женщины у большой печи – кто тесто месит, кто чугунки ухватом достаёт, кто рыбу чистит – дело для каждой здесь нашлось. Дым коромыслом стоит, машут женщины иногда полотенцами, пытаясь его разогнать. Все раскрасневшиеся, окна все на распашку – да разве поможет? Суеты много в тереме, а всё от того, что едут сватать царевну Марфу! Вот и хотят уважить сватов, да угостить их по-царски, как и полагается.

Бабы за работой судачат конечно, что им ещё делать?

-… да не будет никакой свадьбы, говорю тебе. Царевна у нас избалованная, уж непонятно, какого ей жениха подавать следует! Носом ворочает, да требования несусветные выдвигает, жалко даже женихов, а они не кончаются! – говорит одна. - Да уж, любит наш царь-батюшка дочку свою единственную, любой каприз её исполнить готов! А Марфушка наша ясноглазая и рада стараться – иногда такие глупости выдумывает, что впору краснеть! – подхватывает другая. - А то ж! Помнишь, как пожелала она птицу заморскую на вкус попробовать? Царь наш расстарался, птицу эту привёз, красивая была! Ходила тут по двору – сама вроде маленькая, а хвост большой, и разворачивает она его как-то – и словно очи у неё на этом самом хвосте! Перья вон, до сих пор по стенам в царских покоях висят. - Чудно конечно!

Судачат бабы, да не забывают дело своё делать. Мальчишки споро таскают блюда на стол, за котором уже собираться люди начали. И женишок заморский тоже тут, на лавке вот только сидеть отказался, и принесли ему гору подушечек, на которой он и устроился. Глядит по сторонам с равнодушным лицом, золотом на одеждах странных своих сверкает во все стороны. Шепчутся дворовые – жених-то тщедушный больно! А царевна у них – кровь с молоком, несуразно ведь смотреться будут. Да и царевна тоже тут, на жениха не глядит, сидит носик свой морщит. Но платье красивое у неё – из заморской ткани, всё каменьями расшитое. Сидит царевна, ручки сложила, да слушает, как ей сказки рассказывает пришлый человек один один.

Любит она слушать про то, что в царских землях происходит. Про чудеса всякие и нечисть тоже. Вот и сейчас сказочник ей говорит про змея, что в горе живёт далеко на востоке. Как раз на границе, где земли царя заканчивается, и куда батюшка ещё не ходил.

-… говорят, что у него чешуя ярче солнца сверкает! - Враки всё это. Золотая змея, - фыркает царевна, но сама внимательно слушает. Конечно, неохота ей идти замуж за такого тщедушного жениха. Она вообще замуж не хочет! Это батюшка настаивать стал в последнее время, мол, куда ей без мужа? Царевна капризничала и губы дула, да вот только тут царь твёрдость неслыханную проявлял. Вот и сейчас- приходилось делать вид, что она серьёзно рассматривает этого щуплого мужчину с масляным взглядом, как будущего мужа!

- Нисколько! Лично разговаривал с людьми, что в деревеньке рядом живут, они воочию змея видели! – с жаром начал доказывать сказочник. - Ну так ежели нет доказательств, то и веры тоже нет. - Ох, так есть же у меня! Вот! – подхватился сказочник, да вытащил из мешочка на поясе маленький осколок непонятно чего – навроде как на глиняный черепок был похож. Царевна губы поджала, рассматривая этот черепок. А сказочник потёр его пальцами, словно грязь стирая и сверкнуло золотом! Да вот только всего лишь мгновение был этот блеск, а после снова стал черепок невзрачным: - Они потому и согласились отдать его, потому как теряет свой блеск чешуя змеиная, коль хозяина своего покидает.

А у царевны – глаза вспыхнули, стоило ей только блеск чешуи чудной увидеть. Выпрямилась она, в подлокотники пальцами вцепилась. Глянула в сторону жениха своего, а после и на батюшку своего взгляд перевела. Идея мгновенно вспыхнула в её голове, и Марфа едва сдержала улыбку. Мигом придумала она, как жениха отвадить! Уберётся отсюда, пятками сверкая!

Взяла царевна со стола кубок с квасом, да на ноги поднялась, заговорив громко, так, чтобы все услышали: - Славного мне жениха сыскал батюшка! Нравится он! Вот только подарок хочу получить от него, перед свадебкой. Чтобы доказал, что меня достоин, как и полагается, - стихли разговоры, все царевну слушали внимательно. Царь нахмурился – уж знал он свою дочку, точно что-то придумала! - И какой же ты подарок хочешь? – величественно поинтересовался жених. Вот ведь бабы дурные! Чего только не придумают! Но у него достаточно злата и серебра, чтобы девицу эту уважить. Главное, чтобы свадьба была, а потом увезёт он её отсюда, и всю дурь из этой женской головы постарается выбить. - Да вот про змея мне золотого рассказали. Вот пока не привезёшь мне его живого, из своей светлицы не выйду! – объявила царевна, залпом осушила кубок, поставила его на стол и вышла из-за стола.

Царь, да и все остальные, конечно ошалели от таких слов. Никто не ожидал, что капризы царевны настолько далеко зайдут! А та в светлице у себя заперлась, да довольно улыбалась сама себе – всё будет, так, как она захочет! Ни за что жениху эту змею не отыскать, да он даже зад свой от подушек поднять не сможет! Вернее, думается царевне, не сыскать змея этого живым. Тем более что чешуйку она видела, коль не наплёл сказочник чего сверху лишнего.

Батюшка осерчает конечно, но тоже быстро отойдёт. Не для неё жених этот, как он понять не может! Всё выгоду ищет, а ведь дочка у него единственная!

Сложно словами описать, что после ухода царевны случилось. Закончили пир совсем невесело – велел царь еду разобрать и дворовым отдать, а сам с женихом удалился в дальние комнаты. Ох, знал он упрямый характер дочери, но и перед заморским женихом терять лицо нельзя было! Сговорились ведь, не просто так свадьбу собирались играть.

- Ты, значит, дочь в узде держать не можешь? – неприятно оскалился тщедушный мужичок по имени Дремир. Царю самому не шибко идея за него отдавать дочь не по нутру была, но деваться некуда. - Уж не знаю, что с ней сталось, и отчего она себе такое в голову вбила, - покачал головой царь. Дремир же руки за спину заложил, да начал мерить комнату шагами, недовольно хмурясь. – Только никоим образом её не переупрямить. Пока змея золотого ей не принесут, не пойдёт она за тебя. - Ты же отец – вот и прикажи ей делать то, что велят! – раздражённо проговорил мужчина, но царь неожиданно твёрдо ответил: - Дочь она мне, и нет такого закона, чтобы супротив воли действовать. - Тогда найди того, кто мне принесёт змея золотого! И помни про наш уговор. Коль уеду я отсюда неженатый, то я твоё царство по камушку раскатаю! – прорычал Дремир, а затем вышел, громко хлопнув дверью.

Пригорюнился царь, подпёр голову руками, чувствуя, как тяжелеет корона у него на челе. Вот ведь… как судьбинушка повернулась. И дочку вырастил очень капризную, и попал в такое положение незавидное. Чтобы царство собственное спасти – дочку замуж нужно за Дремира отдать. Да ещё она в позу встала, условие выдвинула. Значит действительно нужно будет отправлять кого-то на поиски чудесного змея!

Тяжелы думы царя, да вот только не знает он, как из всего этого вывернуться и царство своё сохранить, и дочку не потерять. Выпрямился он, плечи расправил, губы сжал упрямо. Вот пока будут искать змея – будет у него отсрочка, может и придумает, как ему из всей этой ситуации вывернуться. Встал царь, да дверь распахнул, за которой обнаружился мальчишка, что усиленно пол скоблил:

- Сотника Елисея позови! Да побыстрее! – распорядился царь, после чего вернулся к лавке, сжимая пальцы в кулаки.

Мерил царь комнату широкими шагами, да заложив руки за спину. Не сиделось ему на месте, а время будто назло – тянулось неторопливо. Когда раздались шаги сотника, царь насилу себя успокоил, да заставил присесть обратно на лавку. Негоже будет, коль Елисей его в таком виде увидит. Вскоре распахнулась дверь, и шагнул вовнутрь молодой мужчина – высокий, широкоплечий, с небольшим шрамом на подбородке. Глядел он на царя преданным взглядом серых глаз. Волосы светлые были коротко острижены, и слегка вились на боках. Красивый парень! Нужно женить его поскорее, а то слыхивал царь, как судачат девки о молодом сотнике, что ни с кем не женихается.

Сиротой Елисей попал в царский двор, и сам царь его под опеку взял. Может хотелось ему сына, а может по каким другим причинам он это сделал, но парень вырос хорошим, и к военному делу проявлял любовь. Вот так сотником он и стал, служил верно и все царские указы выполнял точно.

- Доброго дня, батюшка, - поклонился сотник царю, после чего вопросительный взгляд на него поднял: - Что случилось? В чём помощь моя нужна? – а сам дверь закрыл, перед этим мальчишку отослав подальше, чтобы не подслушивал. Дело, видать, действительно серьёзное ожидалось, раз царь в личные покои позвал. Да и видит сотник, как на лице чужом беспокойство написано.

- Слыхивал, небось, что Марфа на пиру выкинула? Какое условие для свадьбы поставила? - Слыхивал, - осторожно кивнул Елисей. Знал он, что царь дочку свою крепко любит. И не терпит, когда супротив неё что-то говорят, или в воспитание вмешиваются. Но теперь тень была на лице царя, и сотник никак не мог понять отчего. - Значит знаешь, что змея золотого она хочет, да живого обязательно, чтобы радовал своей чешуёй.

Елисей уже понимал куда царь клонит. Не раз он по поручениям царским ездил, да выполнял их, радовал царевну всякими диковинками.

- Коль повелишь – всё исполню. Ежели надобно тебе царевну замуж выдать за… этого, то всё сделаю, но змея добуду, - кивнул серьёзно сотник. – Но ежели хочешь поведать мне, что тебя так тревожит, выслушаю, может и посоветую, чего. Знаю, что советчиков тебе и без меня хватает, но… - не договорил Елисей, вопросительно на своего правителя смотря.

А царь только тяжко вздохнул. И рад бы он Елисею рассказать, что тревожит его брак дочери. Дремир тёмной славой на своей родине окружён, боятся его там люди, и таинства он всяческие знает мрачные. И повстречался с ним царь, когда ходил походом в отдалённую деревеньку, которая платить как положена перестала. Давненько это было, вот там и встретил он Дремира и отца его. Плохо тогда было, думалось царю, что не выберется он оттуда живым. Почти вся дружина там осталась, а от деревеньки – и вовсе ничего. Вспоминать страшно было, вот тогда Дремир и молвил, что будет нужда если, приедет он женихом. И чтобы не вздумал царь палки ему в колёса вставлять, али отказывать – хуже будет, в его власти всё царство чужое загубить! Худо тогда было, худо…

Царь качнул головой, прогоняя дума тяжёлые, да воспоминания пакостные.

- Да, добудь змея. На награду не поскуплюсь, сам знаешь, и выезжаешь в ближайшее время, - не стал царь больше ничего говорить, просто рукой махнул – мол, свободен. Поклонился Елисей, да вышел. Елисей понял: не время выпытывать. Коль царь молчит — значит, так надо. Но осадочек на душе остался. Что же царя так тревожит? Дремира этого сотник издалека только и видел, но сразу он ему не понравился. Значит за змеем отправиться предстоит. Как же не хотелось Елисею царский терем покидать! Предчувствие какое-то дурное в груди шевелилось, но и ослушаться царского приказа он никак не мог.

Потому и направился он собираться, попутно найдя того сказочника, что рассказывал про златого змея. Вот от него и узнал название деревни, куда следовало отправится.

- Долго в седле придётся трястись – почти седмицу отсюда! Это совсем далёкий уголок царства. А ещё болото большое придётся пересечь, ты там лучше кого поищи, кто провести сможет, - советовал сказочник. На карте даже показал, куда именно ехать надо.

Так что на следующее утро сотник, раздав указания и назначив заместо себя дружинника, в путь отправился. Как выехал за ворота царского двора, оглянулся – и уловил тень непонятную, что за ним наблюдала, да метнулась куда-то за угол. Может и привиделось ему – больно солнце яркое было.

Так и покинул Елисей родные места, хотя и приходилось раньше по поручению царя ездить, да вот только никогда – так далеко. Но ничего молодой мужчина не боялся, наоборот даже – было ему интересно, всамделишный змей золотой есть? Али это придумки местных жителей? Люди ведь всякое придумать могут – себе на потеху, иль от страха какого-то.

Сам Елисей в дорогу по-простому оделся – кафтан обычный самый, под ним рубаха, штаны, да сапоги. На боку меч – тоже простые ножны для него взял, а рукоять ремнями перетянул, чтобы взглядом не привлекать. Кое-какие вещи с собой взял, с тем расчётом, чтобы и туда хватило и обратно. Первые два дня хорошо ехал, а потом свернул он с дороги хорошей уже на тропу, и по ней ехал, посматривая по сторонам.

Погода окончательно испортилась – заволокло небо тучами, накрапывать дождик стал, от которого всё вокруг серым стало. Накинул Елисей на плечи плащ, думая о том, что сложно будет в мокром лесу ночевать. Может найдётся здесь избёнка какая? Тропка-то вон – нахоженная такая, даже следы от телеги видно, значит ездит кто-то. Путь лежал его по краю оврага – по правую руку тянулся резкий обрыв, поросший мелким, колючим кустарником. Где-то далеко внизу вроде шумел ручей, но по склону, пущай на первый взгляд и пологому, спускаться совершенно не хотелось. Низкое, тревожное ржание разогнало вдруг шелест дождя и заставило редких лесных птиц замолчать.

Елисей вскинул голову, пытаясь понять откуда звук идёт, и вскоре к этому месту подъехал. Тропка тут совсем узенькой становилась, и судя по следам, кто-то споткнулся, да в овраг сорвался. Проехал Елисей дальше, там, где поширше было, да спешился, а потом и обратно вернулся – вдруг помощь кому-то нужна? Заглянув осторожно за край оврага, увидал он внизу чёрного коня. Уж неведомо каким чудом, но не скатился он на край оврага, уперся как-то ногами, да так и стоял, прижимаясь боком к крутому склону. Вскинул конь голову, смотря на Елисея жалобными, тёмными глазами. Коль ещё ниже соскользнёт – то там ещё круче склон становится, точно ноги себе переломает, бедолага!

- Ох, друг, как же ты так умудрился? – огляделся сотник, увидал вроде как дерево крепкое, и сходил до своего мерина. Вот как знал – взял с собой несколько локтей хорошей верёвки, осталось придумать только, как коня из оврага вытянуть. Жалко ведь животину – пропадёт! Конь, словно поняв, что человек его бросать не собирается – вновь тихо заржал: - Ты там только не дёргайся, а то покатишься вниз – все ноги переломаешь! – проговорил Елисей громко, словно конь его понять мог. Животное успокоилось, видимо уловив спокойные нотки в голосе сотника.

Долго Елисей корячился, конечно. В одиночку так совсем туго было, но сотник только упрямо голову наклонял, да зубами скрипел. Весь в глине и грязи извозился, даже дерево, к которому верёвку крепил сломал – шутка ли, коня крупного из оврага вытаскивать! Благо что рядом покрепче осина нашлась. А уж сколько бранных слов Елисей проговорил, но всё равно – дело своё не бросил. И уже когда смеркаться начало, стоял бедовый конь на тропе, головой крупной водил, принюхиваясь и глядя на мужчину тёплым взглядом.

Узды на нём не было, как и клейма, но и бесхозным не выглядел – лоснилась аж шкура, грива расчёсана была. Н

- Ну, чего смотришь? Топай давай, пока опять не скатился. И не ходи здесь в такую погоду, а то опять в овраг улетишь. Хозяин тебя наверняка уже обыскался, - проговорил сотник, сматывая верёвку. Глодало его то, что столько времени потратил, но, с другой стороны – красивое животное! Жалко его губить, так что ладно. Завтра уже дальше поедет допоздна, наверстает время упущенное. А дождь усилился, и решил сотник поискать себе место посуше, да одежду в порядок привести, так что свернул он в лес. Отыскал ёлку побольше, и только обратил внимание, что конь чёрный никуда не уходит, а с любопытством за ним наблюдает: - А ты чего ещё здесь? Домой топай, вишь как мокро, ночью и холодно будет. - Так и тебе холодно будет, - неожиданно ответил конь, и Елисей чуть с ног не свалился от удивления. Даже огляделся, пытаясь понять, откуда на самом деле голос идёт. - Да я это, я. Поблагодарить тебя хочу. За то, что спас! – конь вскинул голову, и топнул копытом. Елисей только рот закрыл обратно. Вот так диво! Говорящий конь!

Глава 2

К чести Елисея, он довольно быстро справился с удивлением. Чего на свете только не бывает! Даже кони говорящие – вот, получается, существуют и всё тут.

- Да не за что вроде и благодарить. Ты как в овраг скатиться умудрился? - Ну вот так. Осыпался овражек, вот я и съехал, худо было бы, коль ноги переломал. Так что пойдём, покажу тебе место сухое, - конь фыркнул, развернулся и потопал куда-то вглубь леса прямо по кустам. Елисей малость потоптался на одном месте. Затем взял под узды своего скакуна, да пошёл за чёрным конём.

Если так подумать – идея не шибко хороша была. В ночь, под дождём, идти за говорящим конём? Но и в тепле побыть хотелось, да и почему конь мог не хотеть помогать своему спасителю? В итоге вышли они к каким-то руинам. Раньше, видимо, здесь была деревня какая-то – сохранились пара печей, которые влажно поблёскивали, прячась среди древесных стволов. Конь привёл своего спасителя к сараюшке, двери которого были давно выбиты. А вот крыша на удивление, да и стены тоже – были до сих пор в приличном состоянии.

Внутри было сухо, пол был устлан соломой, в которую так и хотелось зарыться.

- Вон, там очаг в дальнем углу, можешь там устроиться, - проговорил конь, входя в одно из стойл, где начал шумно пить, переступая с ноги на ногу. Елисей только выдохнул, разнуздал своего скакуна, да пошёл дальний угол обследовать. Очаг был маленьким – как раз одному человеку устроиться, да отдохнуть, чем сотник и занялся.

- Кто ты такой? Никогда прежде говорящих лошадей не встречал, - рискнул спросить Елисей, убирая с пола солому, чтобы пожар не занялся в случае чего. - Коль знал бы ответ - ответил бы. Давненько тут была деревня, вот только потом люди ушли, а я остался. Просто проснулся однажды здесь, а нету никого вокруг. Помню только, что раньше были. И что звать меня Климом, хотя может и не моё оно? Услышал где-то? Вот этого не ведаю, и с тех пор тут и живу, - с охотой ответил конь, подходя ближе и с интересом наблюдая за действиями Елисея.

Вот что сотника царапнуло – уж очень охотно ему рассказали о том, что раньше было. Но, может, это от одиночества? Раз он здесь один живёт? Странно это всё, конечно. На всякий случай, решил Елисей перед сном кое-чего сделать.

- А ты куда идёшь, мил человек? – полюбопытствовал Клим, переступая с ноги на ногу. – В наших краях редко люди ходят, всё чаще другими дорогами. Говорят, места здесь нехорошие, чёрный конь по лесу скачет, пугает людей, - конь фыркнул. - О как! Не слыхивал я о таком. А я ищу змея золотого, по указанию царя-батюшки нашего. - Змея золотого? Разве ж такие бывают? – с сомнением спросил конь. - Ну так и лошадей говорящих редко встретишь, согласись. В мире нашем много удивительного, как ни крути, - ответил Елисей, суша одежду у очага.

Ещё немного поболтав с гостем, конь в стойло своё ушёл, в котором на ночлег и устроился. Елисей же себе лежбище устроил поудобнее, да соль вокруг своей лежанки насыпал. На всякий случай – мало ли какой нечистью может конь обернуться?

Но ночь прошла спокойно. Спать под монотонный стук дождя, да после такого дела большого было сплошное удовольствие. Снилось Елисею ерунда всякая – широкая река, да золото на дне. Он это золото руками пытался выудить, да оно словно из рук его ускользало. Хотя никогда сотник за богатством не гнался, да и жадным он не был – но во сне это чувство ощущалось очень остро. Проснулся он немного хмурый, и с удовольствием потянулся. За стенами растекалось раннее утро, дождь стих, и солнце заглядывало сквозь нечастые щели в стене.

Конь шумно фыркал и топтался где-то на улице, и Елисей поднялся на ноги. Разлёживаться нельзя было, время – дорого как ни поверни.

- А, ты проснулся! – обрадовался Клим, когда его спаситель и гость вышел из сараюшки. Елисей все вещи собрал и был готов дальше в путь отправляется. Конь подошёл к нему, дружелюбно глядя тёмными глазами: - Не буду тебя задерживать. Но вот, срежь кусочек моей гривы. Если нужда будет – позови, в кулаке зажав, приду!

Поколебался немного Елисей, но не отказываться ведь от дара? Да и странное дело – в гриве у Клима обнаружилась косичка, которая словно сама в руки человеку просилась. - А кто же тебе косы плетет? – подивился Елисей, доставая нож. - Да это кто-то безобразничает, пока я сплю. Но иногда хорошие косы такие заплетает, за ветки не цепляется. И расчёсывают тоже, сам понимаешь, мне самому не справится с делом таким. Но всё равно поймаю когда-нибудь!

Срезал Елисей косичку, да припрятал в свой мешочек на поясе. Говорящий конь проводил его немного, а потом простились они весьма сердечно. Поехал дальше Елисей, даже почти уже не удивляясь ничему. Ведь правду сказал – всяких чудес на свете хватает! Интересно было узнать, почему Клим здесь живёт, да и что с деревней той сталось. И почему конь её покинуть не может – ведь проводил совсем недалеко. А потом остановился и сказал, что дальше ему нельзя, да и не надо ему.

Долго ли, коротко ли, но солнышко уже к вечеру начало клониться, а вокруг был лес и тропа, по которой Елисей ехал. Коль влез бы он куда повыше, то мог бы разглядеть далёкую гору к которой лежал его путь. Между тем тропа привела его к болоту. Елисей нахмурился, вспоминая, что раньше по карте тут никакого болота не было, и откуда только взялось? Хотя карта та очень старая была, видать с тех пор многое изменилось. Со скакуна своего он спешился, да пошёл дальше, держа уже его под узды.

На болоте было как-то сумрачно. Виднелись вешки, а ещё быстро понял Елисей, что скоро придётся ему путь продолжить уже одному. Не пройдёт здесь конь, утопнет. Вздохнул тяжко сотник да вывел коня обратно, разнуздал его: - Вот и всё друг, дальше сам пойду. А ты обратно возвращайся, дорогу ведь знаешь, - снял все вещи Елисей с коня. Кое-что здесь припрячет, остальное на себе понесёт. Болото надобно пересечь было, коль вешки есть, значит и проход должен быть, а то обход искать – только время тратить. Пошёл дальше Елисей один, вот только не сразу подумал о том, что дело уже к вечеру клониться, и надо было на ночлег устроиться, перед тем как в болото лезть.

Чего он не подумал? Вздохнул Елисей, оглядываясь. Впереди виднелись вешки, а над топью поднимался сизый туман. Авось не заблудится, да кой-какой фонарь у него с собой был. Вот его он достал из своего мешка, да зажёг свечу, чтобы под ноги внимательно смотреть. И на кой царевне только змей этот понадобился? К счастью, воды было мало, так что шёл Елисей до самой темноты, и вышел к большому дереву. Давненько оно тут росло, судя по всему. Бугрились огромные чёрные корни, ветви были скрючены и ни одного листика на них не было. Удивительно было, как такое огромное дерево могло расти на болоте!

Но место здесь было твёрдое, хотя и сомневался Елисей – стоило ли здесь ночевать? Больно место это странное было. Но не ночью же по болоту шастать, правильно? Присел на один из корней сотник, да прислушался. Квакали где-то лягушки, раздавался крик какой-то болотной птицы. А затем услышал странный металлический звон. И судя по всему, раздавался он с другой стороны странного дерева.

- Ыау-а-а-а! – вдруг раздался громкий вой, и Елисей даже вздрогнул от неожиданности.

- Чую дух человечески-и-и-ий! – провыл кто-то снова, усиленно гремя чем-то металлическим. Словно Елисея кто-то напугать пытался? Вот только звучал пугающий ну вот совершенно не убедительно. Да и голос был женский. Сотник поднялся на ноги и аккуратно перелез через корни, чтобы поглядеть, кто там воет.

С другой стороны дерева обнаружилась странная девица. Длинные зелёные волосы рассыпались по плечам. Была она одета в странную одежду из болотной травы и мха. Стоило Елисею посветить на неё, как на него уставились круглые жёлтые глазища. Когда-то личико у неё было миловидным, но сейчас большой нос нависал над маленьким ртом, да и смотрелась она весьма пугающе. Девица прищурилась на свет свечи из фонаря, а потом затопала ногами на Елисея: - А ну уходи отсюда, чего по болоту моему таскаешься! – проскрипело существо, и начало размахивать длинными руками.

Вот только за левую ногу была она цепью прикована к одному из корней. Елисей задумчиво рассматривал странное существо, и сообразил, что, наверное, это кикимора. Сказки про них слышал разные, но вот в живую никогда не видывал!

Но вот только почему её здесь приковали? И почему она его напугать пытается?

Кикимора таращилась на него своими глазищами, явно ожидая, что человек испугается. Вот только сотник и пострашнее чего видел, поэтому девицы странной не боялся. Разумеется, с нечистью себя осмотрительно вести следует. Но Елисей уже приметил и то, что мшистая одежда девицы давно уже износилась, да и сама она выглядела измождённой, что ли?

Не хотел этого Елисей, да всё равно

жалость в груди шевельнулась.

- Уходи, человек!

- постаралась кикимора сказать как можно более грозно. Сотник же поставил

фонарь на корень рядом с собой, да руки за спину заложил: - Да не старайся, не страшно совсем. Ты чего

тут сидишь? - поинтересовался он. А вот кикимора растерялась, да рот открыла.

Обычно люди пугались и убегали отсюда прочь. А этот… что с ним не так-то?! Она

закрыла рот, потом снова открыла, не зная, как прогнать отсюда этого странного

человека.

- Я вреда тебе не причиню, просто странно, что ты тут сидишь, - кивнул он в сторону цепи, а кикимора тяжко вздохнула. Может, она и рада была бы ему рассказать, каким образом здесь оказалась, да вот только не могла никак. Ведьма запрет наложила, чтобы не смогла кикимора разжалобить какого-нибудь смельчака. Да и смельчаков прежде не встречалось, все с болота убегали! Посему шибко растерялась кикимора: - Ну… сижу и сижу. Нечего тебе тут делать, вот что я тебе скажу! Так что уходи! - А если не уйду? – поинтересовался сотник. – Притомился я, по болоту этому лазать, отдохнуть хотел, вот этим и займусь.

Елисей рядом со своим фонарём присел, да достал из своего мешка скудный ужин – мясо сушёное, горсть ягод, что по дороге собрал, хлеба немного. Медку бы ещё немного – совсем хорошо было! Кикимора только глаза округлила, от чужой такой наглости! Совершенно не ожидала такого поведения, поэтому просто присела, наблюдая за тем, как мужчина устраивается поудобнее.

- Ты-то отужинать не хочешь? – поинтересовался Елисей у девицы. Негоже её дразнить и одному есть, а его запасов на двоих вполне хватит. Ну дико ему было видеть кого-то к дереву прикованного! Хотя и стоило учитывать то, что может она среди нечисти пакость какую-то сделала? Сотник же разломал хлеб на две половинки и одну кикиморе протянул. Внимательно на неё глядя при этом.

Нет, не выглядит девица опасной. И то, что позволяло раньше царскому сотнику преступников ловить – тоже молчит. Потому и любопытно ему, что с кикиморой приключилось, и почему она здесь сидит. Девица же, сглотнула слюну, но ломаться не стала – подошла ближе, насколько цепь позволяла, и взяла угощения. Самый настоящий хлеб! Как же она давно его не ела! Сотник смотрел на то как кикимора жадно ест хлеб, после чего снова спросил, продолжая свой скудный ужин: - Так что с тобой произошло? - Не могу рассказать, нельзя мне, - ответила кикимора уже нормально, без крика. - А зовут-то тебя как?

Жёлтые глазища на него в упор посмотрели, после чего кикимора взгляд отвела, подбирая крошки с ладоней. Поколебалась немного, но ответила: - Зарянка я. - Красивое имя. Не надоело тебе здесь сидеть? Может освободить тебя? – просто предложил Елисей. Имени подивился – вот совсем оно не вязалось с внешним видом кикиморы. А та аж замерла, услышав мужчину. Моргнула пару раз, да проговорила: - А что толку с этого будет? – грустно понурилась девица. – Всё равно сидеть мне в этом болоте, куда я такая пойду? И колдовать совсем маленько могу. - Кашеварить умеешь? – спросил вдруг Елисей, о чём-то думая сосредоточённо. - Ну да, а что? - Ну вот освобожу тебя, со мной пойдёшь. Будешь меня в пути кормить. Иду на высокую гору, что за болотом этим находится и лесом. А там глядишь и колдовство твоё мне пригодится, мало ли что там будет.

Зарянка на сотника так вытаращилась, словно он с луны в болото свалился, не иначе! Рот открыла, закрыла, снова открывала – никак не могла найтись, что ему на такое ответить.

- Ты… ты что, сдурел, человече? – наконец выдавила она. – Я ж кикимора! Нечисть! Стоит людям меня завидеть – так сразу за вилы схватятся, да ещё и факелы зажгут! - А ты что, травлённая? Иль людям как-то сильно пакостила? – спокойно спросил Елисей, жуя сушёное мясо. - Не было такого никогда. - Ну и всё тогда. Сама же сказала – нечего тебе в болоте делать, - доел Елисей, на ноги поднялся, разминаясь. Поспит перед рассветом немного, а если кикимора уйдёт – то её дело будет. Она продолжала на него таращится, а он ей в руки кусочек сушеного мяса сунул, чтобы занята была. Нутром чуял – нужно кикимору освободить, а чутью своему он доверять привык. Потом уже разберётся зачем это надобно.

Вытер он руки о штаны и поднялся, подходя к корню. Звенья цепи выглядели старыми и крепкими, покрытыми каким-то зелёным мхом. Вот только были они разного размера, словно из нескольких цепей одну собрали. Видать, колдовская была – не простое железо.

- Покажи ногу, - попросил он кикимору и та, грызя мясо, послушно вытянула прикованную конечность. Обувки на ней не было – только какие-то обмотки, и лодыжка совсем тоненькая была. Оковка вокруг щиколотки сидела плотно, и складывалось ощущение, что без ключа было не открыть. Зато можно было перебить! Елисей вытащил меч, да прикинул на глаз самое маленькое звено цепи.

- Сиди и не двигайся, - наказал кикиморе сотник. А после замахнулся и ударил по самому маленькому звену. Цепь зазвенела так, что эхо по болоту прокатилось. Только вот не сломалась, поэтому замахнулся сотник ещё раз. Ударил он ровно три раза, и от звона гудело в голове. А как только звено не выдержало напора сотника, да сломалось. Звон взметнулся ввысь и растворился в голых скрюченных ветвях странного дерева.

Кикимора, которая сидела, зажав уши руками, опять глаза вытаращила. После чего поднялась на ноги, да сделала пару шагов в сторону. Остатки цепи прямо на глазах рассыпались на зелёный мох и словно впитывались в землю.

Зарянка сделала ещё несколько шагов, словно до конца не веря, что теперь может отойти от ненавистного дерева. А после подпрыгнула несколько раз и захлопала в ладоши: - Получилось, получилось! - Только не полностью, - Елисей указал на оковку, которая по-прежнему сжимала щиколотку кикиморы. Та тряхнула головой: - Ничего, главное что отойти теперь могу! И с тобой пойти смогу. - Вот только обувку тебе надо смастерить какую, да ещё и платье твоё никуда не годится, - вздохнул сотник. – Утро вечера мудренее. Поспать надо, а завтра покумекаем, что делать.

Понимал Елисей, что кикимора уйти может, свободная ведь теперь. Но никак ей препятствовать не собирался – ежели захочет, пусть идёт. На ночлег устроился – так же круг вокруг своей лежанки из соли насыпал. Это уже в привычке у него было и не то чтобы он Зарянке не верил.

Зарянка же никуда не ушла, как обнаружилось утром. Зато принесла на завтрак серую болотную птичку и ягоды с травами, что сыскать сумела. Так что позавтракали хорошо, и в путь дальше отправились. Только сотник свой плащ дал кикиморе, и попросил её капюшон накинуть, коль они кого из людей встретят: - Там может и деревенька какая будет, справим тебе одёжку получше. - А зачем ты это делаешь? Ну, то есть помогаешь мне? - Потому что надо, - просто ответил сотник. – Расскажу, если расскажешь почему тебя тут приковали. - Не могу, - вздохнула кикимора. – Видимо из-за того, что оковка ещё на мне. Колдовство в ней сидит, не иначе, и язык у меня никак не развяжется. Но я правда ничего дурного не делала. По крайней мере из-за людей. Но так здорово, что я теперь свободна! – и когда Зарянка последнюю фразу почти прокричала, почудилось в её голосе что-то звонкое. Девичье. Елисей только сам себе кивнул – значит правильно всё сделал!

Дальше они отправились вместе.

Глава 3

- А как ты птичку словила? – спросил сотник у кикиморы. - Я на этом болоте… долго уже живу. Вот и научилась силки ставить и охотиться, хотя мне и не шибко нравится. Раньше цепь моя намного длинше была, могла я отходить от дерева подальше, - ответила Зарянка, рассматривая болотные заросли. – А почему короче стала – не ведаю. - Наверное тоже колдовство какое-то, видала как она рассыпалась? – ответил Елисей.

Шли они по тропе, что между кочками петляла. Вешки были уже совсем старые, но главное, что шли они в правильную сторону.

- Видала, - кивнула Зарянка. – А зачем ты на гору идёшь? Я про неё слышала – те ещё гадости говорят. Там что-то нехорошее живёт.

Сотник, немного подумав, рассказал коротко Зарянке зачем он на гору идёт. Кикимора с удивлением глядела на него, после чего качнула головой: - Странные люди, конечно. Из-за прихоти какой-то посылать царского человека на верную погибель! – она фыркнула. Хотя что ей дело до царя и царевны? А вот Елисей ей помог, и отплатить она ему тем же должна!

Думал сотник, что, может, повстречается им тот, кто Зарянку приковал, но болото тихим было. Никому словно дела не было до кикиморы, которая бодро шлёпала по мокрому мху босыми пятками, и только поглядывала по сторонам. Вскоре болото отступать начало, вешки становились всё меньше, начали появляться деревца, которые становились выше и крепче. Да и вода под ногами перестала хлюпать. В один момент Зарянка резко остановилась, и зябко повела плечами, принюхиваясь: - Человеческим жильём пахнет. Видать деревня впереди где-то. Давай я тебя здесь лучше подожду? - Вместе пойдём. Не бойся, ничего тебе не сделают, я с тобой буду. Найдём там ночлег, да в баньке охота помыться, дорога долгая была. Да и поспрашать надобно, что там про гору известно. Да и кузнец нам нужен, чтобы попробовал оковку твою снять.

Сотнику пришлось немного времени потратить, чтобы кикимору уговорить. Крепло у него убеждение в том, что не всегда она кикиморой была, да вот только рассказать всё никак не могла. Только раз смогла о какой-то ведьме обмолвиться, да после заскакала на одной ноге – оковка жечь ногу начала. Ну тут и ежу было понятно – колдовство какое-то. Вот с этим Елисей бороться никак не умел, но хотелось ему кикиморе помочь.

Кое-как уговорил он её, укутал в плащ получше, да лицо прикрыл, так что не должны были понять люди. Деревенька не такая уж и богатая была, судя по тому, что домов с приличными хозяйствами было всего несколько штук. Зарянка сотника держала за рукав и ни шагу в сторону от него не делала, хотя и поглядывала по сторонам с интересом. Давно она в человеческом жилье не была, интересно ведь!

Елисей же, обратившись к женщинам у колодца, выяснил, что и кузнец у них тут есть, да и ночлег можно сыскать у той же бабки Ефросиньи, что живёт у самой околицы. Хижина у неё большая, живёт одна, и банька тоже имеется. А вещи можно у лавочника посмотреть, что живёт на другой улице. Сотник, поблагодарив женщин, пошёл сначала по поводу ночлега выяснить, слыша как бабы у колодца шептаться начали: - Погляди, девка с ним какая-то! В плащ вся закутанная и босая! И вон, смотри что у неё на ноге-то? - Может беглая какая-то? Мужчина вроде прилично выглядит, красавец вон какой, - зашептала товарка подружке.

Елисей только вздохнул. Немудрено было – ведь пришёл незнакомый мужик с какой-то девахой, да ещё и ночлег ищет! Поэтому поторопился он найти дом бабки Ефросиньи. Хижина у неё действительно большой была, да и банька во дворе виднелась. Сама хозяйка сидела на скамейке у низенького забора и с интересом глядела на пришлых: - Доброго дня, бабушка. У колодца бабы сказали, что можно у вас на ночлег попроситься? – поклонился старушке сотник. - И тебе не хворать, служивый. Ну отчего нельзя? Можно конечно. А что с девицей твоей? – спросила старушка, разглядывая чужие босы ноги. Ногти были длинноваты, конечно. К сотнику она жалась вполне себе отчётливо, хотя чего бы ей старухи боятся? И лица совсем не разглядеть, точно дело нечисто! Но вот мужчина вроде приличный, поджала губы старуха. - Хворает бабушка. Ничего заразного, но стоит ей поберечься. И в баньку бы ,выгнать из неё дух дурной, пустишь ли? - Пущу, чего уж с вами делать. Но с домом поможете! - Конечно бабушка, - улыбнулся сотник. И с домом поможет и кой чего доброй старушке оставит. Ефросинья медленно поднялась со скамейки, и поковыляла к своему дому: - Пойдёмте, щи у меня сварены, покормлю вас. Куда идёте-то, служивый? – старушка впустила их в хижину. Было светло и весьма чисто, хотя по верхам пыль лежала. Видимо не хватило у старушки уже до верхов доставать.

- Путешествуем, хочу на гору глянуть, что дальше находится, - ответил сотник, решив не говорить, что по нужде здесь находится. Да и бабушка сразу поняла, что служивый он, значит взгляд у неё до сих пор цепкий. Елисей помог старушке поставить на стол чугунок с щами, а сама уже старушка разлила их по мискам, положила перед каждым по хлебу и луковице. - На гору, значит? – задумчиво проговорила она, после чего отвернулась. – Кушай девонька, не буду смотреть, да тебя смущать. А баньку спутник твой потом истопит, да отмоешься. - Меня Елисеем зовут, а её – Зарянкой кличут, - представился сотник сам и свою спутницу тоже, после чего взялся за ложку. Славные щи у бабушки были! Кикимора же, поколебавшись немного, стянула платок с лица, да сама за еду с аппетитом принялась. - Ну и славно. Зарьюшка, ты потом вон там отдохнуть сможешь – за печкой. Лавка там широкая, да и перинка там есть, устроишься с удобством. - А я пока схожу до лавки. - Жадный там больно Дмитрий, а чего тебе там надо? - Да вот, Зарянку приодеть ,худо с одеждой совсем, - ответил Елисей. - Ешьте пока, - пробурчала Ефросинья и ушаркала по скрипучим половицам куда-то вглубь своей хижины. Зарянка особо не слушала чужой разговор, только бодро орудовала ложкой. Как же было вкусно! И тепло! Сколько лет она уже такой еды не ела? Наевшись, кикимора даже миску вылизала, после чего сыто вздохнула: - Хорошо… а где бабушка? - Да туточки я, кудысь я денусь то, - пришаркала Ефросинья обратно, неся в руках какой-то свёрток. Елисей как раз тоже доел, и вопросительно взглянул на неё: - Держи, служивый. Лавочник у нас жулик редкостный, так что не ходи к нему. Вот после баньки и примерит красавица твоя.

Конечно, не укрылось от взгляда Ефросиньи странности девицы. И ногти её длинные, и зелёная прядка, что из-под капюшона выбилась. Ну тут семи пядей во лбу не нужно было быть, чтобы понять, что за хворь на девице висит. Но Ефросинья служивому человеку верила. Раз он девицу эту на поруки взял – значит спокойная она. Хотя односельчанам лучше про это не знать. Зарянка, наевшись, снова лицо спрятала, и полезла за печку, куда указали. Ей действительно хотелось немного в одиночестве побыть, да подумать над тем, что произошло.

- Ты гляди, чтобы во двор она без нужды не ходила. Люди у нас здесь себе на уме, вдруг кто обидеть захочет, - сказала старушка сотнику, когда тот таскал воду в баню. Ещё надобно было дров наколоть, и решил Елисей с запасом это сделать. – Так за какой ты надобностью на гору идёшь? Дурное там место. Говаривали, что ведьму там заперли и змея поставили её охранять. - Змея? Вот его и ищу я. По указанию царя. - Ну раз по указанию царя… - хмыкнула старушка и качнула головой. - Может ещё что расскажешь, бабушка? Место то я совсем не знаю, может опасаться чего надо? - Да сказки и сплетни это всё. Ну какая ведьма в горе сидеть будет? И уж тем более под присмотром змея? Гора как гора. Раньше шахт там было много, золото и камни драгоценные искали, а потом ушли, да бросили там всё. Опасное место, часто обвалы случаются. Стонет гора изнутри, и со временем словно ниже становится.

В охотку слушал сотник старушку, а та и рада была поболтать. Ну, тем более с таким красавцем! Была бы она помоложе… лет так на пятьдесят! А так и остаётся. Что болтать с Елисеем, да глядеть, как он по двору мужскую работу делает. И сама тоже в баньку сходит, да Зарянке поможет. Хоть поглядит, что там за девица такая!

Первым сотник сходил в баньку, когда жар совсем крепким был. А после - Ефросинья с кикиморой пошли. Причём когда с бабушкой спорить начали, она только рукой махнула: - Что я там не видела? Да и никому ничего не скажу, не тревожьтесь. Иди вон, хряпни, на столе тебе оставила, - сказала она сотнику, а сама, прихватив чистую ткань, повела кикимору в баню. - Вещи у меня от сестры остались. Скупая она была, прямо как наш лавочник, всё копила добро, копила, а толку с этого? С собой не забрала, - сказала старушка Зарянке, заводя её в баню. - Ты, девка, меня не бойся, я всякого повидала. Поэтому раздевайся, да шагай мыться.

Зарянка поняла - спорить с бабушкой вообще смысла не имеет. Ефросинья только хмыкнула, когда увидела кикимору, но ни словом, ни делом не показала, что ей неприятно нечисть в своей бане наблюдать. Зато веником бабка Ефросинья поработала от всей души. Кикимора, которая уже и забыла, как в бане париться, только охала и ногами дрыгала. Долго женщины парились, пока сотник в доме хозяйничал, да наводил порядок там, где старушке было не дотянуться.

- Ох, ну славно! Давно так в баньке славно время не проводила. Аж помолодела словно, - довольно сказала Ефросинья в предбаннике. Зарянка улыбнулась в ответ: - Очень хорошо, бабушка! Я тоже давно в бане не была, легко так стало. - Девонька, так на тебе колдунство какое-то лежит? Навродя ты и как кикимора выглядишь, да вот только нет в тебе ничего такого. - Да, бабушка. Только рассказать никак не могу, жечь страшно начинает, и словно язык в узел завязывается, - показала оковку Зарянка бабушке. Ефросинья внимательно осмотрела кусок железа, что вокруг девичьей лодыжки обвился, пальцем по нему стукнула: - Да, чую есть что-то. Не ведьма я, сестра у меня таким помышляла, да нет её уже давно на этом свете. И у меня тоже дар был, да вот только не хотела я всяким таким заниматься. Но нутром чую колдовство. Так просто не избавиться тебе от этой оковки. - Может знаете, кто с этим помочь сможет? Как только Елисей дела свои закончит, поможет мне с этим, быть может. - Ну, мужик он у тебя справный, так что поможет конечно же, - кивнула Ефросинья. - Он не мой, - смутилась кикимора, а бабушка ничего больше говорить не стала по этому поводу. - А вот где помощь сыскать с этим делом можно – не подскажу, не знаю я у нас таких людей.

Когда вернулись женщины в дом довольные, сотник как раз с уборкой закончил: - Ты уж не серчай, хозяйка. Сам на стол собрал, да и из своих запасов кое-что вытащил. - Ну и славно, - довольно отозвалась старушка.

Елисей же взглянул на кикимору и ещё больше утвердился во мнении, что раньше она обычной девицей была. Любопытно мужчине было – что же она такого натворила, что какая-то ведьма на неё осерчала?

Поужинали, да спать улеглись. Сотник сразу уснул, а вот кикиморе не спится. Проросло в её душу проклятье-то уже, зовёт её болото, которое за спиной осталось. А Зарянка лежит, впилась зубами в подушку, да сопит громко. Нет, поддаваться она точно не будет! Никакое болото её обратно не приманит, ведь она только выбралась. Столько лет провела рядом с этим деревом, почти себя не помня, только эту ведьму вспоминая. Путников пугала, пыталась их отвадить от желания в топь непролазную лезть. Пока цепь длинная была – болото вокруг тоже непролазное было. Интересно, что сталось бы с кикиморой, когда цепь совсем бы укоротилась?

Даже думать об этом не хотелось. Колдовство какое-то – может и нет той ведьмы уже? Поэтому и болото сохнуть начало, да и цепь короче становилась. По всему выходило, что вовремя сотник подоспел, да спас её от привязи странной. Ещё бы от оковки избавится! Может, тогда сможет к ней вид человеческий вернётся? Но сначала нужно сотнику с его делом помочь, а потом уже и ею займутся.

Ворочается Зарянка с боку на бок, всё никак сон к ней не идёт. Тело гудит от усталости, и после бани растекается приятная нега. И Ефросинья добрая такая, вещи отдала. Разве бывают люди такими? Совсем забыла о таком Зарянка. Кое-как заснула она, и прилично выспалась, хотя и пришлось вставать рано.

Гонит в дорогу сотника поручение царя, не может себе позволить долго отдыхать. Старушка ворчала конечно на них, что рано куда-то собираться вознамерились. Еды им кое-какой сготовила, плащ новый отдала кикиморе. Та отказываться начала, да бабушка настояла: - На кой он мне? Пользуйся на здоровье. Надеюсь сладится у вас всё, так что в гости заглядывайте, как обратно поедете.

Из деревни ушли они засветло.

- Я уже и забыла, что люди могут быть… такими. - Какими? – поинтересовался Елисей, поправляя мешок на плечах и разглядывая макушку горы, что виднелась над деревьями. - Добрыми, - ответила кикимора, и дальше зашагала уже молча.

Сотник не стал тревожить Зарянку и надоедать ей пустыми разговорами. Видел он, что кикимору что-то тревожит, но предпочёл подождать, пока она сама всё расскажет. Лесная дорога петляла и изворачивалась, но так или иначе вела в сторону горы. Побыстрей бы добраться, да змея этого золотого словить! Был он уверен, что всё у него получится, а потом уж и со всем остальным разберётся.

Конечно, жених царевны и ему самому не по нутру был, да разве он решает такие вопросы? Елисей человек маленький, что велят, то и делает, и мнения его особо не спрашивают. Между тем, лес вокруг становился всё гуще и мрачнее. От того ли это было, что шибко кроны древесные небо заслоняли, а может ещё почему-то, но царил на лесной дороге сумрак. А вроде как дальше никаких поселений не было, почему же дорога здесь такая нахоженная?

Загрызло, засосало у сотника под ложечкой от дурного предчувствия. Ох, неспроста всё это, поэтому, увидев едва заметную тропинку, что в сторону уходила, решил он сойти с дороги: - Странно здесь. Откуда дорога такая пристойная, ведь дальше, вроде как, поселений никаких нет? Конечно, старая карта у меня была - там даже болота не было твоего, но всё же… странно это, - объяснил он кикиморе своё решение. А та, подумав, кивнула: - Действительно странное здесь место. Не могу объяснить толком, но тут всё тихое, притаилось словно.

И стоило им только с тропы свернуть, как раздался громкий стук копыт. Укрылись Елисей с Зарянкой за кустами, и сотник даже схватился за рукоять меча, когда мимо пролетели всадники. В чёрном все, вот только на седле яркие тряпки повязаны, и звенят ножны с мечами. И даже мимолётного взгляда на них хватило понять - лиходеи! Вот и объяснение натоптанной дороге - обосновались они здесь, притаились. Да видать ещё и большим лагерем! Неужели соседняя деревня ничего о них не знает?!

- Вот ведь, - сплюнул Елисей в сторону. Теперь им во сто крат осторожнее нужно быть, а ещё придумать, как обойти лиходейский лагерь так, чтобы не приметили их. Зарянка ему снова в рукав вцепилась, смотря на него круглыми жёлтыми глазищами. Нужно было её в деревне оставить, но кто же знал, что так всё обернётся!

*** А над царским теремом тучи сгущаются. Клубятся над покатой крышей, словно позвал их кто сюда. Давят сверху своей воздушной тяжестью, вот-вот прольются дождём сильным. Да и в самом тереме не лучше - царевна из покоев своих и носа не кажет. Царь мрачный ходит, сгорбился весь, словно тяжесть непомерная на его плечах лежит. И только Дремир довольным выглядит - и кормят его, и поят, и развлекать всячески пытаются, чтобы не заскучал заморский жених.

Вот только бабы в тереме ему стараются на глаза не попадаться - взгляд у него неприятный, и руки липкие к чужим телесам тянутся, глядит и чуть ли не облизывается! И как барин себя ведёт, того и гляди, на царское место сядет.

- Не торопится твой сотник указание выполнять, - говорит Дремир царю, растягивая губы в ехидной улыбке. Вот только глаза у него тёмные, без намёка на всякую смешинку. Застыло в них ожидание и предвкушение. - Так и путь не близкий совсем, - ответил царь, отводя взгляд в сторону. Ведь от Елисея до сих пор весточек нет. А самому царю дочь не хочется за этого… замуж выдавать, но вот выхода нет никакого. Либо дочь, либо всё царство, вот только как тут выбирать? Как царь он понимает - лучше одного человека, чем всё царство. Но ведь это его дочь родная! Но чувство у него странное внутри стынет - что не закончится всё дело свадебкой. Что-то иное нужно Дремиру, да вот только что?

И не знает он о том, что Дремир, как только сотник в путь отправился, за ним следом отправил своих людей. И строго наказал - как только сотник добудет змея золотого, животное диковинное отобрать, а от самого сотника избавится. Вот только ворон чёрный весть Дремиру принёс, что потеряли его люди сотника после болота. Как туда зашёл - так след топью затянуло, а вешки и вовсе в какую-то другую сторону их увели.

Но ничего, найдут они его, помощью есть от кого заручится.

Дремир, новости выслушав, только глаза прикрыл. Совсем немного потерпеть осталось.

Глава 4

Не ведал Елисей, что за ним по пятам охота идёт. Больше заботило его то, что наткнулись они на лиходейский лагерь, который перекрыл дорогу к горе. И карты новой нет, чтобы поглядеть, есть ли другой какой-то путь.

Тропа, которую свернули сотник с кикиморой, тупиковой оказалась. Заканчивалась она у небольшого ручейка, бережок которого был вытоптан. Может, на водопой сюда лошадей водили? В любом случае не самое лучшее место, чтобы остановиться здесь. Поэтому перебрались они через ручеёк, да поглубже в лес ушли.

- И что теперь делать? Через лиходеев идти? – поинтересовалась Зарянка сидя под раскидистым кустом дикой малины. Елисей сосредоточенно обдумывал ситуацию, смотря в ту сторону, где должна была быть гора. И что теперь им делать? Как пробраться к нужному месту? Да ещё же нужно будет как-то обратно идти! - Даже не знаю. Вряд ли сможем пробраться через этот лес, да в сторону куда-то не уйти, - кивнул сотник на густой подлесок. Да там сам чёрт ногу сломит, коль полезет!

- Я могу, - проговорила вдруг Зарянка, немного подумав. Елисей с удивлением взглянул на неё: - Что ты имеешь в виду? - Ну, ежели там не все будут, то можно будет краем пройти, я глаза отведу, - объяснила кикимора, немного смутившись. Как ей вообще такое в голову могло прийти? Но ведь попробовать стоило! - А что, идея неплохая, давай попробуем.

Говорили они тихо и замолкли сразу же, как послышался стук копыт, кто-то спускался к ручейку. Выглянул осторожно Елисей из зарослей, и увидел одного из лиходеев, что коня привёл на водопой. В тёмной одежде, с яркой тряпкой на седле – видать был у них какой-то знак отличия. А ещё, когда снял он шлем простенький, то показался он Елисею знакомым, вот только где он его доселе видеть мог?

План у сотника созрел мгновенно. Перебрался он через ручеёк выше по течению, наказав кикиморе пока тихо сидеть. А потом подкрался и тюкнул лиходея по темечку, оттаскивая его в кусты погуще рядом. Заглянув в лицо лиходея, сотник сообразил: так это же царский ратник, что пропал с год назад, наверное! Вот, куда его нелёгкая занесла, оказывается. Эх, знал бы Царь, куда делся его ратник! Раздумывать Елисей дальше не стал – стянул с лиходея плащ, да шлем его прихватил, с перчатками. Плащ большой, всё скроет в случае чего.

После вернулся к кикиморе, перед этим разнуздав коня, да отправив его пастись на полянку выше по течению. Животное явно обрадовалось свободе, и всем своим видом показывало, что не будет торопиться в конюшню возвращаться. Но для верности, хлопнул сотник коня по крупу, и тот умчался куда-то в лес, подальше от этого места. Сам Елисей вернулся к кикиморе и показал ей вещи: - Вот, это нам поможет. Хоть и противно, но переоденусь, да ещё ты глаза им отведёшь. Так и проскочим. - Вот ты молодец, хорошо придумал! – обрадовано захлопала в ладоши кикимора. Сотник смущенно хмыкнул, после чего накинул плащ, натянул перчатки, да шлем на голову водрузил: - Ну как? - Если не приглядываться и не отличишь вовсе, - кивнула кикимора, рассматривая сотника. А после повела она руками, прикрыв глаза и глубоко дыша. Запахло болотом – багульником да водой в бочагах стоячей. На миг показалось сотнику, что стоит он на толстом слое мха, а ниже – только глубокая чёрная вода, под которой дна нет. Дрогнул Елисей, совсем он такого не ожидал, конечно. Ворожила кикимора, и воздух вокруг задрожал и рябью покрылся. Помутнело всё, а Зарянка довольно выдохнула – у неё всё получилось!

- Вот, теперь нас не заметят, только если в упор наткнуться. Но я только не знаю, насколько ворожбы моей хватит, давно я этого не делала. - Значит нужно поспешить.

Елисей взял кикимору за руку, да пошли они к лагерю лиходейскому. Зарянке страшно было так, что поджилки трясутся, нет-нет, да мыслишка промелькнёт – а ведь могла сбежать уже! А всё равно идёт с Елисеем, потому как обязана она ему своей свободой. Да и чего там юлить – даже самой немного интересно, что за змей такой золотой? Сильно бы удивилась Зарянка, узнав, что и сотнику тоже страшно. Но на то он и сотник, чтобы себя в руках держать.

Лагерь лиходейский вольготно устроился. Большой был – то тут, то там посреди деревьев виднелись простые лачуги и паслись лошади. Горели костры, на которых еду готовили, или просто грелись, и сизый дымок стелился над головами людей. Лес потрескивал и шуршал листвой, и совсем не обращал внимания на то, что происходит под его сенью. Крепко держал Елисей ладошку кикиморы, и шли они по самому краю, чтобы внимания не привлекать. Воздух вокруг подрагивал, словно они в огромном пузыре находились.

Люди своими делами занимались, и не обращали внимания на две фигуры, что скользили по самой окраине лагеря. Хотя даже если кто-то и глянул бы – взгляд бы его только на кусты и наткнулся, да и зачем приглядываться? Кикимора в руку сотника вцепилась, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.

А ведь получилось всё у них! Хотя и показалось Елисею, что один из лиходеев за ними следит взглядом, едва заметно голову поворачивает. Но ведь не встал, тревогу не поднял, значит всё в порядке? Да ещё ворон чёрный над головой у них пролетел, явно торопясь куда-то в другую сторону. Ну птица и птица, что с неё взять? Елисей сам не понял, почему вдруг заострил на этом внимание.

Пройдя лагерь, и отойдя на него на приличное расстояние – когда оказались уже на звериных тропах, кикимора облегчённо выдохнула. Пузырь, что был вокруг них просто лопнул – пахнуло Елисею в лицо запахом цветущего багульника. Вот только Зарянка что-то бледная была, и сотник усадил её на пенёк: - Ты как себя чувствуешь? Что-то бледная. - Ничего, просто сил много потратила. Никогда так долго не ворожила, непривычно просто, - кикиморе была приятна забота Елисея. Да ещё оковка на ноге жгла кожу – видать не нравилась ей ворожба, да не сильно это делала, так что терпимо было. И мужчине рядом она ничего говорить не собиралась по этому поводу, зачем?

- Передохни тогда пока, я погляжу как нам дальше идти. Звериные тропы хороши, да вот только ведут обычно к логовам иль к водопою.

Пока сотник исследовал окрестности, Зарянка попила воды, да дождалась, когда слабость противная из тела немного уйдёт. Видела она, что сотник хмурится, но почему? Что его тревожит, почему кручинится красный молодец?

Сотник же о вороне чёрном думал. Дурной ведь знак, да и в местах этих таких воронов не водилось. Да ещё то чувство взгляда, словно их кто-то видел, но почему тогда погони нет? Лиходеи точно так просто бы их в покое не оставили, если бы заметили. Ох, что-то дурное близится, вот нутром чует!

- Ну, как ты? – спросил он, вернувшись к Зарянке. Та уже снова позеленела и выглядела намного бодрее. Она сразу с пенька подскочила: - Я готова! Хорошо всё, благодарю за заботу. - Значит пойдём. Авось сегодня к подножью горы доберёмся.

А вокруг лес густой, словно намеренно он тут разросся, да и тропы звериные, пусть и петляют, а всё равно в нужную сторону ведут. Идёт сотник, да внимательно лес слушает, чтобы не пропустить чего. Ох, тревожно ему, вот только ничего такого не происходит. Может надумал он себе чего-то? К вечеру, как смеркаться начало уже, действительно к подножью горы они вышли. Камней вокруг было огромное количество, даже карабкаться пришлось. Зато нашли удобную площадку для того, чтобы переночевать.

- Елисей, тебя что-то тревожит? – спросила, наконец кикимора, когда сидели они уже рядом с уютно потрескивающим костром. В отсветах пламени её лицо казалось почти обычным, может, так причудливо ложились тени? Но вот вроде сидит девица самая обычная, коленки обняла и задумчиво на огонь глядит. Пляшут тени на её лице, но вот – девушка самая обычная же! Сотник только моргнул недоумённо. - Да есть кое-что, но не бери в голову. Давай отдыхать ложиться. Утром дальше пойдём, совсем немного осталось, чтобы змея этого отыскать.

Зарянка губы поджала, но больше спрашивать не стало.

Костёр погасили, чтобы не привлекать внимания. Елисей велел Зарянке спать первой, а сам сел на камень, вглядываясь в темноту. Но усталость взяла своё — он задремал, прислонившись спиной к скале. Вот только не вышло у них нормально поспать, потому как глубокой ночью проснулся Елисей от грубых, мужских голосов.

- Ты как след умудрился потерять? - тихо говорил один голос. Ночная тишина, перебиваемая только стрёкотом насекомых и редкими криками птиц, окутывала всё вокруг тёплым одеялом. Елисей затаил дыхание, после чего медленно встал с камня. Нашли! Значит, не показалось ему тогда - один из лиходеев за ним следил! Но почему он раньше не поднял тревогу? И что им надо на самом деле? - Вряд ли они далеко ушли. Сейчас найдём, - ответил второй голос, более низкий и хриплый. - Чуешь, как костром пахнет? Никуда не денутся, точно где-то рядом. Спят, наверняка, притомились, - снова заговорил первый. И в его голосе слышались нотки кровожадности, что совсем сотнику не понравилось.

Елисей тихо тронул кикимору за плечо и когда она открыла глаза, приложил палец к её губам, показывая, что нужно вести себя тихо. Зарянка сначала не поняла, что происходит, но не издала ни звука. Сонные жёлтые глазища вопросительно глядели на Елисея, но услышав голоса, она мигом стряхнула с себя остатки сонливости. Действуя как можно тише – между лиходеями разгорелся спор, и они даже перестали говорить тихо – Елисей с кикиморой вещи собрали, да спрятались за большим камнем. Темно вокруг было - облака луну заслоняли, и можно было различить только светлые камни.

- Что нам делать? – едва слышно спросила кикимора. Елисей сжал губы, обдумывая план действий. В ночи на гору карабкаться – затея дурная. И тропы никакой близко Елисей не видел, что вверх бы вела. Он думал по утру вдоль горы пройти, найти где подняться нормально можно, а там уже и змея диковинного искать. Но теперь придётся прямо сейчас уходить, да ещё и как можно тише!

А вот между лиходеями спор разгорался, совершенно они не думали о том, что их кто-то слышать может. Иль глупые такие были, иль были в себе шибко уверены? А что, если намеренно они это делают? Ох, не знал, что делать Елисей, но быстро решение принимать надо. Крепко он взял кикимору за ладошку и потянул её следом за собой – прячась за камнями, вдоль подножья горы. Сыскать бы тропу побыстрее, что уведёт их прочь отсюда!

- Идём, только тихо, - прошептал Зарянке в ответ сотник, да двинулись они в путь – подальше от голосов. Сотнику казалось, что каждый шорох камушков под его сапогом раздавался очень громко. Но лиходеи продолжали спорить, и, судя по всему, наткнулись на их костёр.

- Тёплый ещё, они недалеко! – уже перестали они скрываться, судя по тональности. - Эй, бродяги, выходите, не обидим! Наверное! – вторил ему второй голос. А вот Елисей с кикиморой продолжали красться – лишь бы не поймали их. Да вот только к первым двум ещё голоса присоединились, а когда сотник обернулся увидал: зарево от факелов разгоняет мрак ночной. Вот ведь! И как не прячься – всё равно найдут, камнями им не прикинуться! И бежать – дурная затея, так как мигом себя выдадут.

Елисей губы упрямо сжимает, руку в карман сунул, а там словно сама в пальцы прыгнула косичка из гривы, что ему Клим дал. Сжал сотник её в кулаке, и мысленно позвал: «Клим! Помоги!». Поначалу только голоса лиходеев слышны были, не таились они уже несколько. А потом под ногами земля дрогнула, и кикимора крепче в руку сотника вцепилась. А ладошка у неё тёплая…

Раздалось далёкое ржание - даже преследователи притихли, прислушиваясь к стуку копыт. Дрогнула земля во второй раз, а после прямо перед Елисеем и Зарянкой вырос чёрный силуэт. Клим нетерпеливо рыл копытом землю, разбрасывая мелкие камушки.

- Скорее! – дёрнул сотник кикимору, уже не таясь подходя к коню: - Погоня за нами, а нам нужно на гору. Сможешь нам помочь? - А чего не смогу? Смогу! Знаешь, как я хорошо в темноте вижу? – радостно ответил Клим. Потом вскинул голову, осматривая подножие горы и склон. Повернувшись боком, он поторопил: - Давайте забирайтесь, да за гриву мою держитесь. После уже нормально поздороваемся, - Клим тревожно глядел в сторону лиходеев, которые опомнились уже. Раздались крики, звон оружия, да быстрый топот.

Сотник медлить не стал – подсадил кикимору на спину лошадиную, да следом за ней запрыгнул. Лошадиная грива длинная, так что оба держаться могли без проблем. Клим всхрапнул, а после рванул наверх! Позади слышались крики, да в темноте и можно было силуэты только различить, так что удалось Климу увезти их. Конь действительно в темноте хорошо виден – между скал нашёл тропинку какую-то, да по ней поскакал. Остановился только когда добрались они до какой-то площадки. Вокруг громоздились камни, из-за туч, наконец, луна показалась, при бледном свете которой хоть оглядеться можно было.

Елисей слез с коня и оглянулся, чтобы вниз посмотреть – там виднелись факелы, но голоса уже были едва слышны. Наверняка утром они начнут забираться сюда.

- Что у вас случилось? Чего лиходеи за вами увязались? А змея ты уже нашёл? – зачастил вопросами Клим, когда немного отдышался. Кикимора тоже слезла с его спины, и благодарно погладила его по сильной шее, вроде как даже нисколько не удивившись тому, что конь-то разговаривает!

- Ой, и что это за красавица с тобой? – повернул голову конь, разглядывая кикимору. - Меня Зарянка зовут, - улыбнулась девушка. - Благодарю тебя за помощь, Клим. Вовремя ты нас выручил, я уже и не знал, куда от них деваться. - Да и совсем несложно было! Вот только, наверное, они за вами и сюда полезут. Что им надо-то? – конь тоже взглянул вниз, и в его тёмных глазах отражались маленькие огоньки факелов. Зарянка же смотрела на него, чуть склонив на бок голову, и на её лице застыло странное выражение - жалости, что ли? В свете луны хорошо её лицо видно было. Сотник похлопал Клима по крупу: - А вот не знаю. Мы мимо лагеря их шли, но смогли проскользнуть. Чего теперь увязались – не ведаю. Только и знаю, что поспешить нам надо, и змея золотого отыскать.

А ещё вспоминал сотник о том, как ему бабушка Ефросинья рассказывала о том, что на этой горе ведьма раньше жила. Да лет тридцать назад пропала куда-то, и с тех пор ничего о ней не слышно было. И к чему это он сейчас вспомнил? Он поджал губы и головой тряхнул – не до ведьм сейчас – нужно змея искать!

- Вот только змея сейчас вряд ли получится искать, а поутру нужно будет дальше идти, а то догонят, - проговорил Елисей, устало потирая лицо ладонями. Голова гудела от недостатка сна, и хотелось просто отдохнуть, чтобы со свежей головой встать с солнышком.

- Ну вы тогда отдохните пока. Пока ночью не полезут, а я пригляжу, коли что – разбужу, - вдруг предложил конь, всем своим видом показывая, что никуда не собирается уходить. - А разве тебе здесь можно остаться? - А чего нет? Косичка моя у тебя, ты меня позвал, прочь от себя не гонишь, значит пригодиться могу! Наоборот – благодарю тебя за то, что позволил из леса этого выбраться! Почитай – уже лет тридцать по нему ходил. Жаль только, что тот, кто мне косы плетёт, не со мной, а то растреплется всё, - ответил Клим радостно. Какой весёлый конь попался им, однако. - Я тебе могу заплести, коль времечко будет, - проговорила Зарянка. Она улыбалась – какой весёлый друг у Елисея! Вот только она ощущала странную связь с конём, словно они чем-то были связаны. Но чем именно? И ворожбы у кикиморы не хватило понять, чем именно.

- Ладно, поспать нам действительно надо, - кивнул сотник. Голоса внизу стихли, но факелы и костёр были видны. Ждут тоже рассвета, чтобы в путь отправиться. Что же им надо, лиходеям этим? А может это очнулся тот, кого приголубил сотник, да в кустах отдыхать оставил? Да нет, вряд ли он их так бы выследил. А вот тот лиходей, что в лагере за ним следил – вот это уже возможно. Полная каша в голове!

Елисей с кикиморой устроились возле камня. Девушка сразу уснула, уткнувшись в плечо сотнику, а тот сквозь дрёму за конём наблюдал. Клим стоял на месте, чтобы не мешать людям отдыхать и внимательно смотрел вниз. Странное ведь создание! Интересно, кем он был до того, как конём обернуться? И кто его заколдовал? Надо, может, круг из соли насыпать, для защиты? Но дело ли теперь от Клима защищаться, вроде как он за них теперь. Так и уснул сотник.

Разбудил его Клим как только светать начало. Едва-едва небо светлеть начало, а Клим его за рукав рубахи губами теребит. Сотник аж подскочил, но быстро понял, что всё в порядке. Конь головой тряхнул, уши прижимая: - Вставайте, идти надо, покуда эти не проснулись. А ещё углядел я кое-что интересное. Покажу тебе.

Глава 5

Интересно сотнику стало: что там Клим разглядел? Но сначала разбудил он кикимору, да оба кое-как себя в порядок привели.

Тропа от площадки, на которой они были, вверх поднималась, а потом петлять начинала – уклон всё сильнее становился. И как здесь вообще искать логово змеиное? А вот Клим чуть по тропе выше поднялся, и кивнул куда-то в сторону: - Вот погляди - на что это похоже?

Елисей подошёл к нему и взглянул туда, куда конь головой мотал. В мутной рассветной серости сотник не сразу понял на что смотреть нужно. Просто тропа какая-то ещё, видимо, мимо идёт. Вот только была она волнистой, и Елисея осенило. - Так это же… - Ага, мне тоже так кажется. Ползал здесь кто-то, причём большой. Видишь, как камни раздвинул, вот и следы его остались, как тропка выглядит, - довольно отозвался Клим, гордый от того, что такую малость заметить смог. Елисей погладил коня по боку: - Ты большой молодец! Очень помог и вчера, и сегодня заметил. Получается, надо нам просто по его следу наверх двигаться.

Кикимора же, прислушивалась к разговору Клима и Елисея, пока себя в порядок приводила. Эх, жалко что волосы словно тина болотная: не расчесать толком, да не заплести косу. Тридцать лет она такой жила, а теперь вдруг кольнуло – некрасивая же. Может из-за заботы Елисея кикиморе вновь захотелось себя почувствовать красной девицей? Зарянка резко встала, отмахиваясь от непрошенных мыслей. Не выспалась, вестимо, вот и лезет всякая ерунда в голову! А может эти мысли от того, что чувство у неё какое-то нехорошее от того, что на горе она этой находится?

Словно есть у неё связь с этим местом, а какая именно понять невозможно.

- Зарянка, выдвигаться пора. Верхом поедешь, а я рядом пойду, - позвал кикимору Елисей, и та послушно подошла. – Ногами босыми тебе здесь неудобно идти будет, вот и поедешь верхом, - пояснил сотник, который уже убедился в том, что камней острых здесь достаточно. Подсадил он Зарянку, помог усесться, и она вцепилась в гриву покрепче. Конь был на удивление высокий, так что было даже немного страшно – кикимора ведь не предназначена для того, чтобы верхом ездить!

Клим к всаднице отнёсся со всем вниманием и пошёл осторожно, да ещё за сотником приглядывал – пущай он и в сапогах, но всё равно идти не так уж удобно получается. А вот склон то более пологим становился, то круче становился, словно не хотел, чтобы люди по нему ходили. Елисей смотрел на следы змея золотого и думал какого он размера. Человек лечь поперёк может – значит внушительный змей-то! Его не скрутишь и в мешок не сунешь, так как же его царевне доставить? Тяжела дума сотника: и не пугает его змей диковинный, а вот царский гнев – очень даже. Хотя он и сам не одобряет грядущую свадьбу, да кто ж сотника простого спрашивать будет?

Тяжко в гору подниматься, но деваться некуда – идти приходиться. Камни кругом, ветер где-то над головой свои песни поёт, а ещё иногда слышны отдалённые голоса. Преследователи уже и не таились вовсе, и как с ними справляться? Хотя лиходеям и труднее подниматься – Клима ведь с ними нет. А ещё, коль голову подымает сотник, то видит чёрного ворона, что высоко над их головами кружит. Значит, не показалось ему тогда! Это соглядатай чей-то, вот только надобно ему что? Кому он докладывает о том, куда они продвигаются?

Клим рассказывал истории из своей одинокой жизни лесной. Про белку, которая в его сарае решила устроить склад, например. Причём так рассказывал, что кикимора смеялась и сильнее в его гриву вцеплялась.

А вот у Елисея всё больше складывалось ощущение, что в теле коня ребёнка заперли. Никак это в голове не укладывалось, и расспрашивать сотнику было как-то неудобно.

Как раз добрались они вновь до небольшой каменной площадки, на которой передохнуть можно было. Клим водил головой по сторонам, да ушами двигал, пока сотник нехитрый перекус собирал. Вся спина вспотела, рубаха неприятно к телу липла, да что тут поделаешь. А ещё казалось ему, что и кикимора, и конь как-то с горой этой связаны, и он сам не знал, откуда у него такая мысль возникла.

Передохнув, отправились они дальше, и вскоре наткнулись на большую пещеру, что вела куда-то вглубь горы. Да и след змеиный к ней привёл, так что, видимо туда им надо было?

- Лучше вам здесь обождать. Мало ли что там в темноте прячется, - проговорил сотник, вглядываясь в темноту пещеры. Вот только кикимора неожиданно с этим не согласилась: - Ага, и ждать пока эти нас догонят? Нет уж, вместе пришли, вместе и дальше пойдём. Может помогу тебе чем. - Да и я тоже, вот, помог вам сюда забраться, - Клим ткнулся в плечо сотника мордой. Елисей улыбнулся и кивнул – ну не отговаривать же их? Но было на душе спокойнее от того, что будет у него поддержка.

Рядом со входом в пещеру ветки какие-то валялись, так что без всякого труда соорудил он факелы. Жаль, что не было масла, чтобы горели дольше, но и чада от них тогда тоже порядочно становится. Из пещеры пахло… никак. И звуков никаких зловещих не раздавалось. Первым пошёл сотник, высоко поднимая факел, но чем глубже они заходили, тем словно меньше он давал. А вскоре стала понятна причина – по стенам пещеры начало расползаться какое-то сияние. Клим первым подошёл и попытался рассмотреть, что же там светится такое? Светящиеся пятна складывались в какой-то определённый рисунок, но какой именно – было непонятно.

- Это какие-то маленькие камушки. Красивые! - Лучше не трогай, - проговорила кикимора. Она, почему-то, была очень напряжена и хмуро смотрела по сторонам. Ей это место казалось странно знакомым, но она никак не могла понять, почему именно. Может она тут была когда-то? Но почему она никак не могла вспомнить?

Они продолжали свой путь, и вскоре факелы можно было потушить. Вокруг было светло, словно днём, но свет не слепил глаза. Наоборот, он словно был… успокаивающим? Не видывал Елисей никогда такого, так он и говорящих коней с кикиморами не встречал доселе никогда. Вскоре ход горный закончился. Они вышли в огромную пещеру, конца края которой видно не было. Вся она была залита уже свободным светом. В центре пещеры было круглое озеро, словно его кто-то здесь намерено его создал. В центре озера виднелся остров, на котором стоял дом из камня построенный.

Сотник замер, рассматривая эту странную, завораживающую красоту. В пещере было тихо, только где-то капала вода, да попискивали мышки летучие, что облюбовали себе местечко под потолком. И Елисей первый заметил, что вокруг этого маленького островка в центре пещерного озера что-то лежат. Проследив взглядом очертания он увидел змеиную голову, что покоилась на берегу. Вот только цвет чешуи был совсем не золотой.

Сотник почувствовал разочарование. Найдя то, что искал, он, по сути, не получил того, что ему нужно было. Обычный здесь змей живёт, быть может этот каменный дом охраняет? А уж от размеров его огромных просто дух захватывает! Вся троица благоразумно молчала, не желая внимание привлекать. Зарянка, взглянув на Елисея, увидела, как нахмурился сотник, какое у него лицо недовольное стало. Осторожно тронула она его за руку, пытаясь как-то приободрить, хотя, как тут приободришь? Может стоит в дом этот каменный заглянуть? Да вот только змея этого огромного тревожить совершенно не хочется.

Елисей же думал о том, что стоит назад поворачивать, да возвращаться не солоно хлебавши. Что он царю скажет? Будет у него время подумать на обратном пути.

Да вот только обратно повернуть они не успели. Донёсся до них далёкий шум голосов – лиходеи их догнали! Так Елисей огорчился тем, что нет здесь никакого змея золотого, что совсем про них позабыл! Впору себе по лбу ладонью было бить, да вот только времени на это не было. Показал он кикиморе и коню. Что нужно в сторону двигаться, вдоль озера, авось не приметит их змей, да займётся лиходеями!

Вот только напасть какая была – совершенно негде спрятаться было! А голоса-то всё громче становились, и вскоре заволновалась вода, и змей поднял голову, поворачивая её в сторону прохода.

Стоило голове змеиной повернуться, как замерли все трое. Они успели отойти от входа и здесь дорога шла под уклон – как раз на берег озера. К счастью, змей даже не смотрел в их сторону, его явно больше привлекали звуки, что раздавались из прохода. Лиходеи явно не ведали, что здесь может быть опасно, и сотник хмурился – предупредить бы их. Но, с другой стороны, нет на это времени, да и он сам может привлечь внимание змея!

Зашелестела чешуя по камням, заволновалась, заплескала вода в озерце. Медленно выползал змей из воды и чешуя его влажно поблёскивала в рассеянном свете. Зарянка затаила дыхание, наблюдая за этим зрелищем, Клим к земле голову опустил, стараясь стать совсем неприметным. А Елисей подумал, что никаким мечом с такой напастью не справишься.

Змей же, не обратив никакого внимания на то, кто находится в пещере, уполз в проход. Того, что станет с лиходеями никто знать не хотел, вот только что им самим дальше делать? Обратно не пойдёшь, а кроме дома каменного здесь больше ничего и не было. Елисей поглядел на этот дом и показалось ему, что в окошках свет какой-то блеснул.

- Выходить сейчас неразумно, но можем в доме укрыться, пока змей не вернётся, да вновь не уснёт, - прошептал он, прислушиваясь к шуршанию чешуи, что становилось всё тише. И криков лиходеев не слышно – наверняка в бегство обратились. - Не по нраву мне эта идея, но, когда он вернётся – действительно заметить нас может, - вздохнул Клим, которому тяжелее всех приходилось. У коня то копыта звонкие, цокают, точно услышит его змей! Зарянка только вздохнула, да вновь в рукав сотника вцепилась. Он, понимая, что страшно ей, её просто за руку взял, да первым пошёл в сторону дома странного.

Дорога привела их на берег озера, от которого дорожка была насыпана к самому входу. Размыло дорожку эту озеро почти, да и змей, что вылез потревожил насыпь. Но пройти ещё можно было, так что вся троица и перебралась к дому поближе. Дверь в него оказалась приоткрытой и тянуло от дома угрюмой старостью, да пылью лежалой. Сотник за ручку взялся, да потянул на себя – открылась дверь без всякого шума. А внутри каменный дом совсем не был таким же, как и снаружи. Комната за дверью была большой и просторной, тут целый табун коней мог без труда поместиться.

Поэтому любопытный Клим шагнул первым. И вновь у сотника чувство возникло, что заперли юношу в теле лошадином. Шибко порывист он, любопытен, не всегда себя может сдержать. Пока сотник с кикиморой на пороге застыли, копыта лошадиные уже по дереву цокали - Клим любопытно головой вертел. Елисею с Зарянкой не осталось ничего другого, как за ним последовать.

А вокруг пыли лежало – с палец толщиной! Хотя обстановка богатая была – стол и стулья резные, печь сложена хорошо. Посуда из серебра везде стояла. Зарянка оглядывалась, отмечая, что на столе беспорядок остался, а один из стульев опрокинут был. На полу тоже следы странные были – словно кто-то ногтями доски дубовые царапал.

- Здесь случилось что-то, видишь? – тихо спросила она у сотника, и тот кивнул, тоже видя если не следы борьбы – но какой-то разыгравшейся здесь трагедии. Только давно это произошло. Между тем, Клим ткнулся носом в дверь, которая заскрипела, отворяясь. Елисей вздрогнул -в окружающей тишине звук был слишком громким, и быстро подошёл к коню, чтобы дверь придержать: - Давай постараемся вести себя потише. Мало ли кто здесь может быть?

Сам Елисей смотрел в отворившуюся дверь. Там тоже была комната, да вот только была она завалена златом и драгоценностями! Несколько золотых монеток выкатилось к ногам сотника, и он невольно сделал шаг назад. Целые горы золота были в комнате, виднелось несколько сундуков открытых, из которых поблёскивали разномастные драгоценности. Зарянка, что через его плечо заглянула, только восхищённо выдохнула – она таких сокровищ в жизни не видела!

- Это ж кто тут столько забыл? – с восхищением проговорил Клим. Если б не копыта – точно бы себе полные карманы нагрёб! Зарянка, наверное, точно так же думала, вот только что ей делать с таким количеством золота? А вот сотник наоборот – брови хмурил, а после наклонился, поднял пару монеток, да обратно их зашвырнул: - Не наше это, и трогать это не стоит. Уж незнамо, кому принадлежит, но до нас лежало, пущай и дальше лежит. - Да ты что, Елисей! Ты же как царь жить сможешь, коль себе возьмёшь! – удивился Клим такому решению, с разочарованием смотря на то, как сотник дверь закрывает перед самым лошадиным носом. - Не могу, я не царь, и такой мне жизни не надо.

- Славно мыслишь, - внезапно раздался голос за их спинами, и сотник за меч схватился, оборачиваясь. На пороге дома стоял высокий мужчина, которому пришлось чуть пригнуться, чтобы внутрь войти. В тёмной одежде, с чернявыми волосами, которые были гладко назад зачёсаны, без бороды и светлыми глазами. Костистое его лицо не выражало никаких эмоций, руки длинные прятались в рукавах кафтана, и смотрел он на них скорее с любопытством, чем с угрозой. - Чужое кто угодно заграбастать может, а вот своим умом нажить – сложно будет. Стало быть – не лиходеи вы, как погляжу я. Вот только гостей я сегодня не ждал, как заметить можете, - мужчина кивнул в сторону пыльного стола.

- Прощения просим, за вторжение наше, - поклонился хозяину Елисей. Зарянка за ним повторила, и даже конь кивнул. Вся троица не понимала, как им себя вести. А Климу и вовсе было интересно знать, как мужчина этот не попался змею на глаза!

- Может и прощу, а может и нет. А пока предлагаю присесть, - вскинул чернявый руку, повел вокруг себя. Дохнуло Елисею в лицо запахом воды озёрной, а потом пыль прямо на глазах исчезла! Блюда и кружки встали на свои места, стул бодро обратно за стол скакнул. Точно колдовство какое-то странное! – Хотя я и не ждал гостей с конём, конечно, - Мужчина губы поджал, тёмные брови нахмурил, и ещё раз рукой повёл, и на полу куча сена появилась. Сотник уже не удивлялся – или устал, или привык уже к таким чудесам.

- А пока прошу к столу, побеседуем о том, что вас сюда привело, - первым мужчина уселся во главе стола, чуть брови нахмурил, и появились на столе всяческие яства, да напитки. Елисей с трудом заставил себя пальцы на рукояти меча разжать. Всё внутри него насторожилось, и он не знал, чем беседа эта обернётся. Не просто хозяин дома им попался. Но может снискали они благосклонность тем, что не тронули сокровищ чужих?

Хозяин дома же скользнул вновь взглядом по коню говорящему, по Зарянке – особенно по оковке её на ноге, и по самому сотнику тоже – чуть дольше задержавшись взглядом на его лице.

Первым конь сеном захрумкал. А что? Он ведь конь, хоть и хочется ему со стола что-нибудь попробовать, да вот только он конь, человеческая еда не для него. Зарянка скромно на лавке сбоку присела, а вот сотник напротив хозяина сел. Тот пальцы длинные переплёл да подбородком в них упёрся, переводит светлый взгляд с одного на другого, да думу свою думает.

- Стоит признать, что давно у меня гостей не было, особенно таких необычных. И вряд ли вас сюда праздное любопытство привело, потому как никто сюда и не ходит. Говаривают, змей тут обитает, что никого не жалует, да обедать незваными гостями предпочитает, - мужчина растянул в улыбке тонкие губы. – Зовут меня… впрочем, давно моё имя здесь не звучало, вот и не надо. Так что зовите меня Мир, так сподручнее будет.

- Меня Елисей зовут, я сотник царский, - спокойно ответил сотник. - А я – Зарянка, кикимора болотная, - тихо промолвила Зарянка, глаз на хозяина не смея поднимать. - А я Клим! Благодарю за угощение! – радостно отозвался конь, с копыта на копыто переступив. - Так что же вас сюда привело?

Елисей и рассказал. Про Царя, царевну, да змея золотого, у которого чешуя ярче солнца. Внимательно его Мир слушал, да воду из кружки пил, пока сам к угощению не прикасаясь. Светлые глаза его потемнели, лицо застыло маской равнодушия. Словно не радовало его то, что он слышал.

Глава 6

- Значит, до сих пор людей волнует эта сказка. Хотя столько лет уже минуло, что и забыть должны были давно, - Мир допил воду и откинулся на стуле назад, задумчиво барабаня длинными пальцами по столешнице. Чуял он, что не жадность сюда сотника привела, царю своему он помочь желал, да и вон – испытание с сокровищницей выдержал достойно. Но что за компания у него? Почему сюда пришли?

- Давно это было, - заговорил Мир дальше, и взгляд его устремился куда-то сквозь гостей. Словно смотрел он куда-то в далёкое прошлое: - На этой горе действительно золотой змей жил. Да и не змей тогда – змейка обычная, нравилось ему это уединённое местечко, здесь не было тревог и людей. В солнечных лучах его чешуя действительно отливала златом, да так ярко, что можно было ослепнуть, - голос Мира стелился в воздухе, был успокаивающим и спокойным. Он словно разматывал клубок воспоминаний, медленно и неторопливо.

Зарянка чувствовала, как сердечко быстро-быстро билось у неё в груди. История казалось ей знакомой, и даже Клим поднял голову, внимательно слушал. Они оба ощущали странную связь, которая словно сплеталась с чужим голосом. Но нужно было выслушать всё до конца, так ведь? Чтобы понять, что именно их связывает.

- Жизнь у змея была спокойная. Коль хотел его кто-то отловить, прятался он в глубине горы, что стала для него родным домом. Иногда он спускался к основанию горы – раньше там было прекрасное озеро с чистой водой, всё в зарослях, и там можно было спокойно искупаться и не привлечь ничьего внимания. Конечно, обитали у подножья горы и люди, вот только их деревня была далеко. Поэтому очень удивился змей, завидев у озера этого девицу, которая непонятно чем занималась, - Мир растянул в улыбке губы.

А Елисей вдруг понял – так это он про себя рассказывает! Он и есть тот змей золотой, которого сотник искал! Вот только что за другой змей, что видели они в озере? Ничего пока яснее не стало, поэтому продолжил слушать Елисей дальше.

- Да и змея увидела девица в человеческом виде. Ведь колдуны любым зверем оборачиваться могут, что им угоден. А вот змей золотой только им и мог становиться. Вспыхнула промеж ними любовь, оказалось, что девица эта – ведьма. Лаской да вниманием нашла она путь к сердцу змея, и забрал он её на свою гору. Заботой и любовью окружил, дом построил посреди озера, что было внутри горы. Шар под потолок пещеры подвесил, из собственной чешуи сделанной, чтобы ведьмин сад здесь расти мог. Ведь светил тот шар не хуже солнышка, что по небу перекатывается. Любой каприз её выполнял, какой только ведьме в голову приходил. Молодой был, да глупый.

Мир взял другую кружку, в которой медовуха была, да осушил её залпом. Уносили его воспоминания далеко отсюда, хотелось купаться в их тёплых лучах, да вот только лучи эти бледнеть начинали со временем.

- Он её сильно любил, да? – тихо спросила кикимора. - Даже слишком. Так только нечисть любить и может. Вот только ведьме любовь эта была словно оскомина – мешалась сильно. Минули года – а она только пользовалась чужим расположением, играя на том, что змей золотой без памяти её любит. Сила ей его нужна была, что заключалась в блеске его чешуи. И с помощью силы этой дурные вещи она творила, хотела властвовать над землями этим. Тридцать лет назад задумала она ритуал один провести. Ушла под покровом ночи, опоив змея золотого, чтобы не помешал он ей. Столько в ней ненависти было к людям, что никого она не жалела.

- Девицу молодую опоила, и отобрала у неё внешность, а затем на болоте к дереву приковала, - глухо проговорила Зарянка, опуская голову и сжимая кулаки на коленях. - А у парня молодого совсем, у которого даже усы не пробились – тело человеческое отобрала, заточила душу его в коня, - неожиданно проговорил Клим. - И не только. Многих оно кого ограбила, без физического тела оставила, ведь условием ритуала было – чтобы души живыми оставались.

Затих голос Мира, осел невидимой пылью на мебели. Вспомнила Зарянка, вспомнил и Клим, как стали такими, какими были. И жизнерадостный конь понурил голову, а кикимора головы была не в силах поднять.

- Что же дальше сталось? Закончила ведьма ритуал? – хрипло сотник спросил, а внутри всё от жалости переворачивалось. Вот только как он своим друзьям помочь может?

- Не успела, - встрепенулся Мир. – Не хватило ей всего лишь несколько мгновений. Явился змей золотой, увидел он, что она сотворила. Не сработал отвар, коим его ведьма опоила. Вот и пришёл он на место ритуала. Сердце его было разбито, но и ведьмовство чужое ему сдержать надо было. Стиснул он ведьму в кольцах золотых, да чешуёй впитал её силу, не позволил злу разойтись. Вот только чешуя его потускнела и больше не сверкала золотом. Исчез змей золотой, остался только змей чёрный. Вот такая вот сказочка получилась.

Мир улыбнулся, растягивая в улыбке тонкие губы, вот только веселья в ней не было. Повисло тягостное молчание – каждый думал о своём.

- Так что же… тех, кого ведьма обманула, забрала у них что-то – никак не вернуть обратно? – решился нарушить молчание сотник, посмотрев на кикимору, а потом на Клима оглянувшись. - Я такого способа не знаю - по крайней мере за столько лет не смог разгадать. - А что же ведьма? – вдруг спросила Зарянка. – Что с ней сталось? Или… - Нет, нет, почти ничего с ней не произошло. У меня духу не хватило, тем более дар у неё сильный, мало ли как он мог себя повести, коль бы её не стало, - ответил хозяин каменного дома. – Не тронул я её тогда, а заточил в недрах этой горы. Среди камня и железа, да злата своего я её запер, а сам здесь остался. Первые годы слушал, как скребётся она и воет, прощения просит. Много раз хотел я замки отомкнуть, освободить её, но сдерживал эти свои порывы. А теперь молчит она, только и слышу, как сердце её бьётся. - Скажи, могу я её увидеть? – вдруг спросила кикимора. – Хочу ей в глаза поглядеть. Тридцать лет я кикиморой на болоте жила, пока меня Елисей не освободил. И с каждым годом моя цепь короче становилась, даже думать не хочу, что произошло бы, коль она совсем короткой стала, - показала кикимора на оковку свою. - Я бы тоже взглянул. Я, правда, очень плохо помню, каким был… раньше. Но слова мне сложнее даются, не хочу стать животным бессловесным, - топнул копытом Клим, вскидывая голову.

Елисей молчал, не вмешиваясь в разговор. Сам он вспоминал чёрного ворона, что над их головами кружил, и лиходеев, что по пятам за ними шли. Вспоминал он и жениха царевны, глаза у которого блестели при упоминании золотого змея. И того сказочника, что перед царевной растекался мёдом, да чешуйку золотую показывал. Складывалось всё в голове у сотника в причудливую картину. Что-то внутри ему говорило о том, что в правильном направлении он мыслит. Но как со всем этим связан Дремир? Ведь нету тут змея золотого, но с какой целью ему посылать лиходеев следом?

- Мир, скажи, что ты с лиходеями сделал, которые сюда пришли? - вдруг спросил сотник. Он уже понял, что змей хозяином этого дома является. - Да как что? Прогнал просто, не люблю я шум лишний. А к чему ты спрашиваешь? – насторожился колдун. Сотник ведь не так прост был, как казался. И не потому, что притворялся и обмануть пытался – а потому что огонёк у него внутри горел. Маленький огонёк дара, который ему по мужской линии перешёл. Может был кто-то в роду особенный? Вот и горит маленький огонёк размером с ноготок. Помогает своему владельцу чувствовать всякое, и быстрее привыкать ко всяким чудесам. - Да, даже не знаю, - засомневался сотник в собственных мыслях. И что ему в голову лезет всякое? - Расскажи, что тревожит? Ты ведь царский сотник, не один год служишь, - спокойно попросил Мир. Голос у него стал тихий, вкрадчивый, словно пытался он в собеседнике доверие вызвать. Вот сотник ему все свои думки и выложил, вроде ерунда полная, а вот с другой стороны… помрачнело лицо у Мира, колдун серьёзно к чужим словам отнёсся.

- Может в вещах у тебя что-то лишнее есть? Мелочь какая-нибудь завелась, а ты и не заметил? По карманам погляди – может где иголка какая-нибудь неприметная?

Елисей удивился, но послушно и по карманам пошарил, и в своей мешок заглянул. Но ничего не было такого, только то, что сам сложил для похода дальнего. Но тут помогла ему Зарянка – сама взялась его вещи пересматривать, и в горловине мешка действительно иглу нашла! Была она так воткнута хитро, что если бы не искали специально, то ничего бы и не нашли.

Взял Мир иглу двумя пальцами, сморщился брезгливо: - Ты, наверное, коня оставил перед болотом? Вот и не смогли они тебя сразу найти, но в спину тебе дышали. И ворон, про которого ты говорил – подручный Дремира, колдун он. А следили за тобой – в седле точно что-нибудь спрятали. А иглу на всякий случай добавили, помогло, видимо. - Так что же это… правильно я думал? – удивлённо спросил сотник. - Правильно. На гору эту только человеческая душа ступить может, но коль прицепили к тебе эту иглу – так словно ниточку натянули. А я даже не почуял – тонкая шибко эта ниточка колдовская, - ответил Мир. Иглу он сжал пальцами, да сломал пополам, и швырнул на пол, да ещё каблуком сапога сверху припечатал:

- Значит, гость скоро явится. Дремир, говоришь, зовут его? – задумчиво проговорил хозяин каменного дома, словно силился вспомнить. Вот только на память ему ничего не приходило. Так что зачем колдун этот хочет сюда попасть загадкой было. И змею эту тонкую тропинку, что игла чужая проложила, никак не прервать.

- Ты его знаешь? – спросил Елисей, и Мир отрицательно головой качнул: - Не слыхивал этого имени никогда, так что только гадать и остаётся, что же ему здесь понадобилось. Но, видимо, связано это как-то с ведьмой.

Мир поднялся на ноги, да показал на стол: - Угоститесь, пока время есть. Не думаю, что придёт он с добрыми намерениями. Я пока кое-что подготовлю, но нужно будет узнать, что ему надо. - Попробуем, - кивнул Елисей, которому всё это ему не нравилась. Да и история змея оставила на душе его неизгладимый след. Вот как чужая злоба вреда столько принести может? Почему вообще ведьма гадость такую задумала?

- Я его встречу, - проговорил вдруг Елисей. – И спрошу, с какой целью он сюда пришёл. Коль ведьма сильная, как ты говоришь, то не нужно его к ней подпускать. И к тебе тоже.

Внимательно оглядел Мир сотника с головы до пяток, словно впервые его видел, после чего кивнул: - Умён ты, сотник. Обожди пока, - шагнул к одной из дверей Мир, и отворил её. Пахнуло из неё сыростью и плесенью – тёмное за дверью было помещение, без какого-либо источника света. Исчез Мир за дверью, а Елисей взглянул на кикимору. Та сидела, да рассматривала свою оковку на ноге, и брови у неё были нахмурены.

- Всё равно её увидеть хочу, в глаза ей поглядеть, но сама не понимаю почему. Вдруг спадёт оковка эта треклятая, освобожусь наконец! – неожиданно проговорила кикимора, поднимая бледное лицо и сжимая кулаки. В её глазах болотных горела злость – она столько терпела это всё! И вот, когда обидчица совсем рядом – непонятно, сможет она её увидеть или нет. В груди у кикиморы ворочалась злость напополам с обидой. Она так давно уже не чувствовала такого, а теперь снова. И чувство возникает, что плохая она, что не должна она настолько сильно злиться. - Я бы и сам хотел освободиться, - подал голос Клим. Он дожевал сено, и теперь стоял, задумчиво понурив голову. – Я же ничего не помню, до того, как конём стал. Только обрывки какие-то, - вздохнул он. Обычно жизнерадостный, сейчас он был очень грустным. - Ох, что же я… прости, Климушка, - кикимора вскочила на ноги и подошла к коню, осторожно погладила его по крепкой шее да начала гриву его распутывать. – Обязательно мы с тобою освободимся. Хозяин поможет, и Елисей тоже, и мы с тобой хорошенько подумаем, правда ведь? Ты вон какой умный! - Да, - вскинул голову Клим, и глаза его заблестели радостно от ласки и похвалы. Мигом дурные мысли отступили на задний план, да и что ему? Человеком он себя и не помнит толком – столько годков минуло, а вот конём вполне. Но всё же хотелось ему снова на двух ногах ходить, да человеческую жизнь жить дальше!

Сотник на пару эту смотрел, да только и вздохнул. Не ведал он, как их расколдовать можно, и от собственного бессилия неприятно внутри становилось. Мир же не заставил себя долго ждать. Вернулся он вскоре из странной комнаты, неся в руках наруч. Лицо у него, вроде как, бледнее даже стало.

- Вот, перед тем как с колдуном встретишься – надень. Отведёт, коль он на тебя напасть захочет. А мы с друзьями твоими пойдём, да укроемся. Заодно погляжу, как там ведьма себя чувствует. И всё то, о чём ты с ним говорить будешь – услышим.

На том и порешили они. Сотник, крепко держась за рукоять меча из дома вышел. Пущай и нет здесь змея золотого, но ведь, получается, Дремир по его следам сюда пришёл. А значит надобно ему выяснить, что ему нужно, да… а вот что делать дальше – того сотник ещё не придумал. Кикимора почти жалобно на него взглянула, и мужчина, напоследок, ободряюще ей улыбнулся. А сам направился ко входу в место это странное, слушая, как цокают копыта Клима. Оказалось, что с другой стороны озера тоже проход был, вот туда Мир с остальными и направились.

Ох, зачем же он вызвался самым смелым быть нонче? Наруч, что дал ему Мир, хорошо на руку сел. Никаких неудобств он не доставлял, так что сотник про него довольно быстро забыл, и рукавом рубахи прикрыл. А вот самого его мучило любопытство – что же с Дремиром, коль это и взаправду он? Неужели действительно до ведьмы захотел добраться? Да и правильно было, что сотник вызвался задержать малость Дремира, если это он действительно окажется. Хотя, наверное, колдуну про другого колдуна лучше знать. А раз это так – то тогда всё верно сотник делает. Вот только что ему с недругом делать? А ежели он царю как-то насолить умудрился? А может сюда рванул, стараясь как можно быстрее добраться до горы, в которой ведьма заточена была?

Поднялся сотник обратно к проходу, что вёл наружу, прошёл немного, да остановился ровно посередине. Опёрся на свой меч, да принялся ждать. Пускай и не будет золотого змея, но и Дремиру нельзя дать возможности до ведьмы добраться. Уж как вспоминает Елисей взгляд его тёмных глаз – так по коже мурашки бегут. Вот ведь тогда ещё сотник чувствовал угрозу, что от жениха заморского исходила! Значит, не зря он опасался.

Пока занят был Елисей своими мыслями, свет в проходе неожиданно словно притух немного. Или тень какая на стены наползла? И воздух словно суше стал, дунул в лицо Елисею порывом горячим, но сотник и с места не двинулся, продолжал стоять на одном месте. Подумалось ему о Зарянке, которую защитить надо и о Климе, который ему славным помощником стал. А потом, со стороны входа, выступила фигура. И ведь верно – оказался это Дремир! Шагал он быстро, и прищурился, завидев сотника, который спокойно его ждал. И даже тени удивления на его лице не отразилось.

- А, вот и сотник запропавший! Ни одной весточки царю своему не прислал, уже и уверился он, что сгинул ты в болоте каком, - улыбаясь проговорил Дремир, и что-то сотнику подсказало, что он эту сплетню и распустил. - Ну, а я не сгинул, вот он я, как оказалось, ровно ответил сотник. - Отыскал змея золотого? А то жениться настолько охота, что я даже сам сюда пришёл, как видишь, - развел руки Дремир в стороны. Рукава его кафтана были непривычно большими, да и сама одежда была странной. Уж глазу Елисея так точно непривычной – широкие рукава, а вот тело облепляет, словно вторая кожа, штаны узкие в высокие штаны заправленные. Смахивал Дремир на ворона, который доселе за ними следил, и который обрёл вид человеческий.

Сотник даже нахмурился – не ожидал от себя таких мыслей. Но коль Мир – змей, то может и этот вороном оборачивается?

- Отыскал, вот только золото при себе он оставить своё решил. И ходу тебе дальше нет, как ни крутись, - спокойно ответил сотник. Глаза у Дремира угрозой загорелись, и он сделал шаг, становясь ближе к Елисею: - Осмелел в своём путешествии? Я пройду туда, куда мне надо, и никакой человечишка меня остановить не сможет! - А зачем тебе туда надо? Расскажи, а я послушаю, может и пропущу дальше. Пускай я и простой человек, но мечом владею лучше всех в этом царстве. Уж хоть не съем, так покусаю. – усмехнулся Елисей криво. Но продолжал стоять в расслабленной позе, то ли бдительность усыпить пытался, то ли не видал угрозы в колдуне. Дремир пристально на него взглянул: - Значит, любопытный шибко? А впрочем, - он задумался, пригладил тёмные волосы, после чего скрестил руки на груди: - отчего же не поведать, коль тебе так интересно. Я всё равно по праву получу то, что мне принадлежит.

От таких слов Дремира даже мурашки по телу Елисея пробежали. Но деваться некуда было – не назад же бежать? Задержит колдуна, сколько может, а там уже… и думать об этом не хотелось, если честно.

- Ведьма, что так сглупила – моя бабка по отцу. Я сначала думал совсем по-другому поступить, но ты смог до сюда добраться. И теперь я получу то, что принадлежит мне по праву!

Елисей плечи распрямил и голову поднял. Вот такого он точно не ожидал!

Глава 7

- О как. А что же тебя раньше здесь не было? – спросил Елисей, стараясь хоть немного, но своё удивление скрыть. Да уж, кто же знал, что так повернётся всё? А Мир знал о том, что у возлюбленной его есть сын? Какой хитрый клубок образовался! - Потому что отец мой решил, что ничего общего с ведьмовским родом не захотел иметь, - скрипнул зубами Дремир. – Отец у меня обычным человеком уродился, дара никакого не унаследовал. Вот и посчитал за лучшее уехать куда подальше, а там и с матерью моей познакомился. С бабкой я всё равно смог общаться, особенно когда в силу начал входить. Дар мой как проявляться начал, так отец и от меня начал открещиваться, - Дремир вдруг перестал безобразно скалиться, и лицо у него стало серьёзным.

Что бы кто ни говорил, но всё так из детства и тянется. Обиды детские глубоко в душу корнями прорастают, да так там и остаются. А потом вырвать их можно только при должном желании и старании. Видимо, Дремир ничего с этим делать не стал, даже наоборот – взрастил в себе как можно лучше. Аж дрожь по телу Елисея прошла, но он слушать продолжал.

- А мать твоя? - О неё ничего неизвестно. Отец потом себе другую женщину нашёл. Но не в этом суть. С бабкой мы общались, хоть и редко, и про то, что сошлась она с колдуном я знал. А потом перестала от неё весточка прилетать, а там мне и царь подвернулся. Сделал я так, чтобы он мне должным остался, - вновь улыбка тонкая на чужих играх заиграла. А сотник злость почувствовал, так и хотелось огреть Дремира чем-нибудь по голове посильнее. Вот отчего царь на брак этот согласился!

- Так как ты узнал, что случилось с ней что-то? - Связь у нас была. Через дар мой и её тоже, почувствовал я, что-то изменилось. Сначала подъём был, видимо, когда набралась она сил, а потом резко оборвалось, словно в пропасть ухнула, - Дремир плечами передёрнул. Тяжело ему далась крепкая связь со старшей родственницей, потом три дня пластом лежал.

- Вот и решил я, что пришло время жениться. Вот только логово змея золотого никак не мог я сам отыскать. Колдун же змей, вот и спрятал от меня своё логово, но, как видишь, не хватило ему ума. Сказочника к царевне подослать было просто, да и за пару монет он был готов рассказать всё что угодного и как угодно, - Дремир хмыкнул. Сотник только крепче рукоять меча сжал, но слушать продолжил. Отчего же не послушать чужой разговор?

- Так поэтому царевна такое условие для свадьбы поставила? - Верно, и царь тебя отправил в путь. А я перед этим сплетни послушал, да понял кого царь в путь отправит. А дальше – иглу одну и вторую куда надо воткнуть и всё. Вот только в болоте твой след потерялся, мои лиходеи чуть не потонули, пока проход искали. Коня-то ты домой отправил, но всё равно ничего у тебя не вышло. Вот и принёс сюда то, что позволило мне это логово отыскать. - А ты знаешь .что твоя бабка сделать хотела? - Ой, да что она там могла хотеть? Баба же, никакой фантазии. Наворовала у всех столько, сколько смогла, а вот воспользоваться не сумела, - Дремир фыркнул презрительно. – Так что, пусть и застыл ты здесь грозной статуей, но я всё равно своё заберу. Её дар принадлежать мне должен, тем более пользоваться она уже им не сможет.

Сделал ещё один шаг Дремир, а сотник со вздохом распрямился. Меч в ладони как влитой лежал, давно ему им пользоваться не приходилось. Вот и закончился разговор, ничего на ум не шло, что можно было бы сказать. Да и как отговорить Дремира от того, что он задумал? Ведь считает он, что ему властвовать надобно, да ещё даром чужим воспользоваться хочет. Коль ведьма такой была, то что тогда он удумать может?

Первым колдун на него налетел, ударить попытался, но сотник в сторону отшатнулся, да меч поднял. Затанцевали они в, теперь кажущимся узким, проходе. Колдун явно удовольствие получал, желал он сотника ранить, а потом дальше пройти. Чуял, что родственница совсем близко, но никак разобраться не мог, в каком она состоянии. Да змея он тоже чуял, вот только ровней себе не считал, с ним тоже разберётся! Всё ему принадлежать будет, от всей души погуляет он по местному царству, а потом и дальше пойдёт!

А вот сотник думал о Зарянке и о Климе, которых защитить нужно было. Пляска эта странная непонятно, когда закончится, и ощущение было, что они здесь целую вечность. Только мелькают рукава чужого кафтана, да злостью лицо перекошенное. Изматывает его колдун, хотя близко подступиться не может – словно не пускает его, защищает сотника от рокового удара. А наруч под рукавом рубахи в самые опасные моменты сжимал руку, словно показывал то, что защищает.

В какой-то момент шагнул назад Дремир, а Елисей этим воспользовался – полоснул мечом по чужому рукаву. Разошлась ткань, обнажая бледную руку, но крови не было. Только странный чёрный дымок поднялся от порезанной одежды.

- Ах ты… - прошипел колдун, отскакивая. Лицо его злостью пуще прежнего перекосилось: - Не твоё это дело, человечишка! Прочь с дороги!

Взмахнул колдун рукой, и в Елисея устремился сгусток какой-то тьмы, которая словно вытягивала свет вокруг, и поглощала. Сотник едва пригнуться успел – наруч холодом обжёг, да так сильно, что пальцы свело. Сгусток вдруг растворился прямо в воздухе, словно наткнулся на какую-то преграду, а Дремир зубами заскрежетал, щурясь на мужчину: - А что это у нас? А, защищает тебя… старый дурак! Думает, что это меня надолго сдержит, - глаза у Дремира горели лихорадочным блеском, и рот скривился в презрительной ухмылке: - Ничего у него не выйдет. Я своё заберу, заберу то, что мне принадлежит!

Вокруг пальцев колдуна начало разгораться багровое свечение, и сотник было хотел на него бросится уже. Но на самом деле он к худшему приготовился, понимал, что против колдуна со своим мечом он долго не простоит. Но Елисей должен защитить!

Но вдруг за спиной у Елисея раздался хорошо знакомый топот. Он дёрнулся было – что здесь Клим делает, почему не прячется?! Да не успел – промелькнула мимо чёрная грива, а потом Клим взвился прямо перед колдуном, молотя передними ногами воздух. Дремир рукой взмахнул, когда Клим опустился на передние ноги, чтобы вновь взвиться свечкой, да замер конь на месте. Только и мог, что копытами землю бить и гневно ржать – не мог он ни вперёд сдвинуться, ни назад шагнуть.

- Каков конь у тебя, Елисей. Хозяина бросился защитать, вот только бесполезно это. Обоих в порошок сотру!

Вот только рядом с сотником вдруг Зарянка оказалась. Она тяжело дышала – видимо следом бежала, чтобы успеть. И пока Дремир отвлёкся на коня – всего на одно мгновение! – она размахнулась хорошенько, да швырнула что-то в Дремира. Елисей только и разглядел, что это был какой-то золотистый камень, который ярко сверкнул золотом на свету. Неизвестно, куда целилась кикимора, вот только попала она Дремиру в плечо, и багряное свечение вокруг его пальцев потухло. Камушек с громким стуком упал на землю, а колдун с недоумением на свои пальцы посмотрел. А вот камень почернел, скукожился весь, словно кусочек чужого дара в себя впитал.

- Ошибка твоей бабки была в том, что она совсем ничего не знала о змее золотом, - раздался спокойный голос Мира. Повернув голову, сотник увидел змея-колдуна рядом с собой. Выглядел он грустным, с какой-то потаённой болью на лице глядя на Дремира. Это был внук его любимой женщины – не оттого ли он кручинился теперь? Но по-иному он поступить теперь не мог.

- Ведь змей золотой не просто от людей в этой горе прятался. Опасен он был для других колдунов, потому как сверкающая его чешуя силу других вытягивала. Дар их поглощала, без всякого остатка. И другой колдун, али ведьма, никогда не смогут от такого оправиться. Чешуя кусками чёрными отваливалась от змея, чернел он, рос на глазах, впитывая чужую силу. Вот только сам он ей пользоваться не мог. Вот какова была суть золотого змея. - А как же его любимая? – спросила Зарянка. Видимо Мир ничего им не сказал, просто попросил Дремира отвлечь. Мир скрестил руки на груди: - Её хранила его любовь. А когда осознал он, что ведьма натворила, то и любовь треснула, да сгорела внутри змея, оставляя только пепел. Вот только чешуя у змея и через годы вновь может вырасти, - Мир усмехнулся – неожиданно зло и горько, после чего закатал рукава своего кафтана. И действительно – множество золотых чешуек покрывали его руки. Подцепил Мир одну, потянул, без всякого труда и боли отделяя от кожи – человеческая ведь плоть, ничего ей не будет.

Бледный Дремир смотрел на Мира вытаращенными глазами – видать он совсем такого не ожидал! Камень, получается, непростым был – а чешуёй Мира, что он заранее Зарянке отдал!

- Ты… как ты… это ведь твоя чешуя, сила твоя, - пробормотал Дремир, уставившись на Мира. Тот только вздохнул в ответ: - Действительно – это моя сила. Поэтому, коль дурь из своей головы не выгонишь, то останешься рядом с бабушкой своей, да ещё и без силы.

Клим в сторону подался, а Мир шагнул ближе к Дремиру, в глаза его заглядывая, да в ладони собственную чешуйку сжимая. А чешуя ведь мягкая была – без всякого труда сжимал Мир её пальцами, превращая чешуйку в подобие камня. Не хотел он Дремира обижать, но тот сюда заявился, да начал требовать того, что ему сроду не принадлежало.

А ведь сильный колдун, вот только отравленный ядом злобы и ненависти ко всему окружающему. Весь в родню старшую пошёл, да ещё и с родителями не повезло вон как. Даже воровать научился как она – видит Мир, как сплетается чужая сила с собственным даром Дремира. Причудливо это выглядит, вот только перекошенное от злости лицо всё портит.

Мир делает быстрый рывок вперёд, хватает Дремира за руку, кладёт на его ладонь свою чешуйку, да сжимает чужие пальцы. Двух, наверное, хватит? Вычерпает силу, на самом донышке оставит, Дремиру много времени на восстановление понадобится, и у других воровать он не сможет. Может проясниться что-либо в голове? А там уже будет он заботой сотника. Мир заглянул в чужие тёмные глаза, не обращая внимания на то, как Дремир пытается вырваться из чужой хватки.

- Жаль мне, что так всё вышло, внучок. Коль не была бы твоя бабка такой – может и вышло бы всё по-другому.

Зарянка же вцепилась в руку Елисея, да и Клим к ним отступил. Сотник был рад тому, что пришли друзья на помощь, потому как до сих пор его оторопь брала от чужого колдовства и злобы. Вот только на разборки промеж колдунов смотреть не хотелось – волосы дыбом вставали!

Дремир же пытался вырваться из чужой хватки, чувствуя, как силы его покидают, да вот только ничего не получалось у него. Мир смотрел на молодого колдуна с грустью – ведь вырос он только на злобе, и вот к чему это привело.

- Отпусти меня! Отпусти! – взвыл вдруг Дремир, падая на колени. Он изо всех сил пытался сопротивляться, но змей его не отпускал, пока не хватило чешуе времени. А потом резко разжал пальцы, но Дремир головы уже не поднимал – походил он на чучело из соломы, которое со своего шеста сползло. Рука опустилась вниз и пальцы разжались – на землю упал крупный чёрный камень, который когда-то был чешуйкой.

- А теперь послушай меня, - обратился к нему Мир: - Дар твой остался при тебе. Тебе понадобится много времени, чтобы его восстановить, да и воровать ты больше у других не можешь. Потрать это время с пользой – подумай хорошенько над своим поведением. Твоя бабушка никогда не покинет эту гору, потому как сама эту дорогу выбрала. А тебе я даю шанс, и всё зависит от тебя.

Дремир голову вскинул, полоснул колдуна злым взглядом. Лицо бледное было всё в крупных бисеринках пота, но ничего он говорить не стал. Поднялся медленно на ноги, ненавидящим взглядом осматривая всех в проходе, после чего повернулся да на выход побрёл. Плечи колдуна заморского поникли, да и сам он теперь не лучшим образом выглядел. Благо, что хватило ума на сотника с мечом наброситься – как ему теперь справится?

Сотник издал вздох облегчения, после чего обнял кикимору за плечи – вот и всё закончилось! По-хорошему Дремира следовало к царю привести, да чтобы судили его за дела всякие. Но, с другой стороны, выходило так, что достаточно его Мир наказал. На что он теперь способен без своей силы?

- Ты уверен, что он что-то осознает? Вдруг опять гадости какие делать удумает? – спросила Зарянка, словно мысли сотника услышала. Мир в ответ пожал плечами: - Он теперь мало на что способен – обычный человек, по сути. Так что дальше зависит всё только от него. А теперь, пойдёмте обратно. Подумать надо, как колдовство снять с твоих друзей, сотник.

Елисей посмотрел вслед Дремиру, пока тот не скрылся в проходе, после чего повернулся, да следом за друзьями и колдуном прошёл. Меч обратно на пояс повесил, чувствуя, как его накрывает волной облегчения. Никогда он этого вслух не скажет – но ему было страшно с колдуном в прямом бою сходиться. Вот только теперь самую малость его беспокоило то, что с Дремиром дальше будет. Коль он злой человек, неужто нужно его на произвол судьбы теперь оставлять? Тем более ежели он привык на колдовство своё полагаться?

Вот такой был сотник Елисей – едва опасность миновала, уже беспокоится начал. Но сначала нужно помочь Зарянке и Климу – неужели Мир что-то придумал? Вернувшись в дом, колдун задумчиво разглядывал оковку на ноге у кикиморы, да и коня тоже.

- Ты правда можешь придумать, как вернуть всё обратно? – спросил Клим, беспокойно с копыта на копыто переступая. – Ведь столько времени уже прошло? - Ну, колдун я, или нет? – серьёзно ответил Мир, задумчиво потерев подбородок. – Хотя раньше у меня уверенности не было. Чешуек теперь у меня достаточно, и раз я могу забрать силу колдуна или ведьмы какой, то может и колдовство их тоже забрать могу? Правда, никогда я этого не пробовал. - И что ты за помощь свою попросишь? – вдруг спросила Зарянка, подняв хмурый взгляд на колдуна. С одной бедой разобрались – как бы другой не случилось? Мир на миг задумался, после чего проговорил: - Об этом я не думал. Я бы хотел, чтобы вы отсюда ушли, и меня больше не беспокоили. Но, полагаю, этого не будет. Но за помощь с колдуном – помогу вам в ответ. Даже если бы вы не пришли, он так или иначе нашёл бы способ сюда пролезть, - Мир присел у ног кикиморы и кончиками пальцев дотронулся до оковки, хмуря брови. – Так что даже к лучшему, что пришёл он за вами. Удалось с ним легко справиться.

Мир закатал рукава, задумчиво разглядывая свои чешуйки. Раз они дар забирают, то и проклятье могут снять, так ведь? Никогда он об этом не думал и не пробовал, так что сейчас ему удача улыбнулась. Давненько у него гостей не было, он даже себя малость живым почувствовал. Указав гостям на стол, на котором по-прежнему было угощение, колдун вновь скрылся в своей тёмной комнате, перед этим проговорив: - Хозяйничайте здесь, коль нужда будет. Вода за печкой в бочке, и угощайтесь.

Елисей вздохнул, да к столу направился. Когда сел на лавку, задрал рукав рубахи, с удивлением наруч разглядывая. А ведь действительно защитила его колдовская штучка! Вот только теперь совсем негодной стала – иссохлась вся, скукожилась, да так плотно сжимала руку, что пришлось её снять. И на коже след остался неприятный, тёмный. Зарянка с неожиданно заботой к сотнику пододвинулась, раздобыв где-то влажную тряпку, осторожно потёрла кожу. К счастью тёмное пятно оттёрлось без всяких проблем: - Благодарю тебя за помощь, Елисей, - проговорила тихо Зарянка. – Если бы не ты, так и сидела бы в болоте до сих пор. Да и вдруг колдун придумает, как нас с Климом освободить? Хороший он, молодой совсем. Чай жизни человеческой почти и не помнит уже, - вздохнула кикимора, взгляда на сотника не поднимая, и продолжая оттирать его руку. А Елисей себя на мысли себя поймал, что совсем она не страшная, даже вот в таком вот виде. Добрая девушка очень, и печально, что с ней такая беда произошла. Да и Клим тоже – не взирая ни на что, сохранил добрый нрав и весёлый характер. Вон, стоит яблоки жуёт, да пытается морду в дверь, за которой Мир скрылся, просунуть.

- Не за что пока благодарить, вот расколдуем вас, и хорошо будет. - Даже если не расколдуешь, - проворчала Зарянка. – Вернее, Мир не расколдует. А ну как в оплату что-то потребует? – она довольно посмотрела на результат своей работы, после чего отложила тряпку. - Ну, он ведь уже сказал, что отблагодарит нас за помощь с Дремиром.

Сотник замолчал, и подумал о том, что послать бы царю весточку, что свадьбы теперь не будет. Даже если доберётся обратно Дремир, то ничего дурного сделать не сможет, да и змея золотого не нашёл Елисей. Зато кое-что другое нашёл Он взглянул на кикимору, а потом потянулся к одному из блюд. Перекусить было неплохой идеей, а там и Мир явится, оставалось надеяться.

Финал

В этот раз пришлось ждать довольно долго. И поели, и отдохнуть сумели, и малость прибрались, что ещё делать? Наконец дверь отворилась и Мир вышел из комнаты, вытирая пот со лба и держа в руках две небольшие склянки. Жидкость внутри них переливалась золотым и зелёным, и Клим заинтересованно склонил голову.

- Попробуем этим что-то сделать. Но я уверен, что должно получится, - Мир подошёл сначала к Зарянке. Присел, оковку кикиморы разглядывая, после чего открыл одну из склянок, да щедро отваром странным металл колдовской полил. Поначалу ничего не происходило, и кикимора едва сдерживалась, чтобы ногу не вытереть. И пах отвар остро, ярко – только вот понять невозможно было, что за травы в составе были. Мир ничего не говорил, терпеливо ждал и вскоре был вознаграждён! Задымилась оковка, а потом просто на несколько частей развалилась.

Елисей на ноги вскочил – до конца поверить не мог, что получилось у колдуна! А вот по телу Зарянка прошла дрожь и Мир, поспешно встав, достал какую-то простыню, да накинул на девушку, пряча её от всех. Так что никто ничего не увидел, а через некоторое время выглянуло из укрытия миловидное девичье личико. Зарянка с недоумением огляделась, после чего взглянула на Елисея: - Получилось? - Да, - улыбнулся сотник девушке. А ведь действительно красивая – с правильными чертами лица, светлыми волосами, вот только в глазах зелень болотная застыла. Зарянка обрадовалась, но простыню снимать с себя не стала – одежда-то расползлась, видать колдовство и на неё действовало.

- И я хочу теперь, и я! – застучал копытами Клим. – Эх, жаль нельзя и так и так быть! Уж очень удобно на четырёх ногах бегать! – Мир кивнул и подошёл к нему со второй склянкой. Вот только её содержимое он себе на ладонь вылил сначала, а потом в шкуру конскую втирать начал. Клим нетерпеливо с ноги на ногу переступал, но пока зелье целиком не втёрли – ничего не произошло. А потом – диво какое! – вспыхнуло золото на Климе, словно он сам из него состоял! Взвился конь на дыбы, а от золотого сияния нестерпимого всем пришлось глаза зажмурить.

- Елисей, смотри! – раздался звонкий, мальчишеский голос, и когда сотник открыл глаза увидел вихрастого рыжего мальчишку лет двенадцати, всего в веснушках. Действительно ребёнок, значит не показалось ничего сотнику. Мальчишка радостно скакал в одних старых штанах, да босиком и был явно счастлив.

Когда стихла радость, и все немного успокоились, Мир отправил сначала Зарянку переодеваться, а потом и для Клима кое-что подыскал. Сотник же сидел, чувствуя, как гора с плеч свалилась. Вот только осталось теперь позаботиться о Зарянке и Климе, чтобы жизнь у них дальнейшая наладилась.

- Ну, славно, что вышло всё так, - довольно кивнул Мир. Уж до последнего не уверен он в том, что всё получится. Значит чешуя его не только чужой дар забирать может, но и колдовство чужое снимать! - Благодарю тебя колдун, - низко поклонился ему Елисей. – Уж без тебя точно бы не справились. - Да что уж душой кривить – и без вас я тоже не смог бы. Словно к жизни меня вернули, да и чешуя - на загляденье просто! – показал им Мир свои руки, которые золотом поблёскивали в пламени свечей. И лицо у него словно светлее стало: - Смог я справиться с тем, что у ведьмы поглотил. - Так может тебе и не надо в этой горе сидеть? – спросила Зарянка, расправляя складки платья. Елисей ею украдкой любовался – хороша девица! - Но в остальном я ведь тем же остался. Что ж – помог, чем смог, но вон там – порог. Пора вам в обратный путь отправляться, - проговорил Мир. – Елисей, просьба у меня к тебе будет – скажи, что змея золотого сыскать никак не смог. Не нужно, чтобы сюда люди ходили, время и жизнь свою попусту тратили.

В ответ сотник кивнул. Он понимал, почему Зарянка такой вопрос задала – Мир здесь жил совсем, одиноко, разве можно жить так живому существу?

- А что же с ведьмой будет? - С этим уже сам разберусь, - покачал головой Мир. Он ведь так Зарянке свою пленницу не показал, отвлёк идеей с чешуёй. Ведь тогда именно ему в голову мысль такая пришла, вот и попробовать предложил, пока Дремир сотника не уморил. И Зарянка и Клим сразу согласились, не возникло у них и мысли дальше идти по проходу и искать, где же ведьма находится. Вот и не нужно им такого.

Сердечно прощались они с колдуном. Проводил он их до самого выхода, и с наслаждением вдохнул в себя свежий воздух, глядя на голубое небо – хорошая погода будет. А после протянул сотнику несколько золотых чешуек, да тяжёлый мешочек: - Вот, возьми. И помни, что змей золотой щедр к тебе был за то, что помог ты ему разобраться с тем, что тебя так долго мучило. И отказа твоего не принял! – Мир заглянул в глаза Елисею, и проговорил напоследок: - Береги то, что смог приобрести. Удача – переменчивая штука.

Попрощался Мир с Зарянкой и Климом да пошёл обратно. Долго ему вслед смотрели все трое, пока не скрылась его высокая и худая фигура во тьме прохода.

- Странно как всё получилось, - проговорила Зарянка, подставляя лицо солнышку. - Но ведь как здорово! Мы теперь свободные! – Запрыгал на месте мальчишка, размахивая руками. А Елисей им просто улыбнулся.

- Вот только обратно как мы вернёмся? Я вас теперь отвезти не смогу, - огорчился Клим, когда они начали с горы спускаться. - Ничего, придумаем что-нибудь по дороге.

Конечно, не бросил сотник Зарянку и Клима – куда им идти? Позвал их с собой в терем царский, найдётся им там местечко. А коль нет – отыщут другое, и Елисей с этим им поможет. Обратный путь не в пример легче был, пусть даже они и пешком шли. Лиходейского лагеря на месте не было уже – сиротливо ветер гулял промеж шалашей да шевелил мусор, что лиходеи после себя оставили. Уж куда делись – непонятно было. И следов Дремира нигде не было – может вслед за своим хозяином ушли?

Конечно, и к бабушке Ефросинье заглянули. Та снова на скамеечке сидела, и руками всплеснула, завидев сотника: - Елисеюшка, вернулся-таки! Уж не думала я тебя увидеть! А кто это с тобой? Жена, да сыночек? Вот ведь радость какая! Так и знала я, что ты семью свою сыщешь! А то всё про змея какого-то золотого мне толковал, - заулыбалась бабушка, видя, как зарделась Зарянка, держа за руку смущённого Клима. Но никто против ей слова не сказал, как родню близкую приняла их Ефросинья, да помогла лошадей сыскать, чтобы до терема сподручнее было добраться: - Говаривают, что болото пересохло. Сама не видала – не дойти мне уже, чай старая шибко стала. Так что домчитесь вмиг, куда вам надо, - говорила Ефросинья, дорогих гостей на следующий день провожая. И баньку стопила, и накормила досыта, с улыбкой глядя, как Зарянка косы свои заплетает, а Клим во дворе словно козлик скачет. И взгляды робкие она замечала, промеж девушкой да сотником, и мальчика спать сама уложила накануне, чтобы они вместе побыли. Всё знала Ефросинья, всё ведала, но рот на замке держала.

Ну а как отдохнули путники, дальше в обратный путь отправились. Болото действительно пересохло, и на жёлтых кочках вовсю колосилась зелёная трава. Совсем немного времени пройдёт, как зарастёт тут всё, и только огромное тёмное дерево останется стоять, скрючив свои ветви. Зарянка, увидав его, бровки нахмурила, и крепче сжала поводья, но ничего не сказала.

И когда обратно ехали мимо того место, где сарай Клима был, напрягся мальчишка на мгновение, вздохнул тихо, а потом снова болтать принялся.

А Елисей ехал и о своём думал.

В царском тереме очень ждали сотника, сразу царь его к себе затребовал. Но доволен был, когда сотник поведал, что нет змея золотого, только несколько чешуек и осталось от него. Вот эти чешуйки и показал царю Елисей, и отдал, чтобы сомнений не было. А царь сказал, что Дремир со двора исчез, так больше и не появляется. А коль змея золотого нет, то и свадьбы не будет, другого он жениха для своей царевны приглядел. И видит сотник, как едва царь свою радость сдерживает – избавился он от ярма, что себе на шею повесил. И раз настроение у царя хорошее, то испросил у него сотник позволения службу оставить, да своей жизнью заняться.

- Служил я тебе батюшка столько, сколько себя помню. Но теперь жениться хочу, да сына пора мне уже воспитывать. - Сына? – удивился царь. – Ну, коль сына, то неволить не буду. Только об одном договоримся – коль понадобишься мне, по первому зову явишься, - на том и порешили.

Собрал вещи Елисей, что здесь оставались, да с Зарянкой и Климом отправились в ту деревню, где бабушка Ефросинья жила. Ну как её оставить одну можно было? Стали жить-поживать, да добра наживать. Говаривали, что и свадебку быстро справили, и что сынок Елисеевский-то вдруг кузнечным делом заинтересовался, будет толк из мальчишки! А жена-то у него, у Елисея, с именем как у птички, пироги такие печёт, что пальцы отъешь! Потекли года, словно вода промеж пальцев, всякое люди говорят, конечно. У Елисея с Зарянкой уже и девчонка собственная народилась, вроде как сына ждут, да и старшего своего женили.

А ещё говорят, что в ночь купальскую, коль в сторону болота пойти, то можно увидеть странное. Сидит на корнях кикимора, да луной любуется, а рядом с ней бьёт копытом большой чёрный конь.

Вот только мало ли о чём люди болтают, правда?