Страшные сказки Тота Баюновича

Глава 1 Про Ивана-Царевича

«В некотором царстве, в некотором государстве рос старый лес. На опушке того леса стояла избушка. Все честь по чести – самоходная, самовзводная, да еще и функцией умного дома оснащенная. В круг избы той выше крыши стоял забор из леса нетесаного. На кольях черепа висели. Вечерами загорались они огнем чародейским. Жила в той избушке старушка, звали ее Баба Яга».

– Так… Тот Баюнович, ты опять? – голос, раздавшийся над ухом, заставил дернуться перо. – Ягушенька, ну нельзя же так пугать! – черный кот с белой манишкой прижал лапу к правой стороне груди. – Я так инфаркт поймаю. – А ты меньше всякую чушь пиши, – разгневанная женщина лет сорока держала в руках полотенце, видно, только помыла руки. Она перекинула полотенце через плечо, отчего кот прижал уши. – Ну как же чушь? Как чушь? Это самая что ни есть правдишная правда. – Ну, ну! – женщина отодвинула бумагу и перо-самописку. Достала миску с мукой и принялась замешивать тесто. – Ну, что ты нукаешь? У нас ведь есть лапы у избушки. Она у нас сама ходит, – принялся загибать пальцы на лапе кот.– Сама двери открывает, печь топит, свет зажигает. – Ну, тут ты не прав. Не самоходная, а с помощью заклинаний. В печи саламандра спит. Свет от светлячков. – Да кому интересно, что ты закончила Академию Высшего колдунства с отличием? Думаешь, простым людям оно надо? – Тот, так ведь неправду пишешь! – Это не неправда, а художественный вымысел. Я, может, сказочником стать хочу, как пращуры мои. Вон тот же Кот Ученый или сам Баюн. Чем я хуже? – кот распушился, надулся и развернулся к женщине хвостом. – А ты своими словами музу мою прогнала. Где я ее теперь искать буду? – А где до этого брал? – женщина, прикрыв пышное да нежное тесто чистым полотенчиком, принялась убирать лишние ингредиенты. – Где, где… – проворчал Тот. – В болоте у Кикиморы. – Хм… А она мне ничего не передавала? – Ой, вон в лукошке ягоды, да траву какую-то еще сунула. Говорит, в пирогах хороша. Нет, чтобы мясо или рыбку в пироги положить, – кот скривился и, пока ведьма ходила за корзинкой, продолжил корябать на листе:

«Была она страшная во гневе. Очи ее сверкали, от голоса стены дрожали, а как что не по ее было, так брала она ступу да помело и вылетала на пришельцев, призывая кары небесные».

– Тооот!! – А, что? – кот спрятал бумагу за спину.– Я же ничего. – Значит так. Пока я твою писанину не одобрю, не смей никому ее показывать. Ты меня понял? – Чёй-то? Я свободный кот, где хочу, там пишу. С кем хочу, с тем и разговариваю! – возмутился кот. – Останешься без сметаны! – Оооо… жестокая! Как ты могла? Как могла??? – кот повесил голову, опустил хвост и, прихватив бумагу с пером, поплелся на улицу. Уже с улицы до Ягини донеслось:

«И было у нее три помощника. День ясный, ночь темная да кот из рода Баюнова – умница да красавец. Пока Яга по делам летала, дом был под надежной охраной кота. Как-то раз решил кот завести себе человека обыкновенного. Договорился в селе с девицей-разумницей лет восьми, что будет она чесать его хвост и пузико поглаживать, а еще сметаны давать без меры».

Аромат свежих пирогов отогнал музу. Из распахнутого окна появился противень с пирогами. Судя по запаху, там были не только ягодные, но и рыбные. В животе у кота тут же заурчало. – Ягушенька, звезда очей моих. Солнце мое ясное, а мне пирожочек, ну хоть один? Ну, пожалуйста. Я же хороший. Честно-честно. – Подлиза ты, Тотушка. Иди уже ешь. Тебе Уголек рыбку жарит. Кот, он кот и есть, хоть и говорящий, а против природы не попрешь. Да и как не любить фамильяра семейного? Покормив кота, Яга взяла корзинку и положила в нее несколько пирожков. – Тот, ты на хозяйстве, а я к Лешему и Кикиморе заскочу и вернусь. Справишься? – Конечно, я же самый лучший, – кот от важности надулся и облизал усы, на которых задержались остатки сметаны. Ягиня, выкатив из-под крыльца ступу, взяла метлу и была такова.

– Так… на чем я там остановился? Ааа... Ага! «Привел кот девочку к избушке. Избушка к коту передом повернулась. Дверь открыла, в гости приглашает. Девочка зашла. В домике чисто, пахнет похлебкой из травы. Накормила девочка кота, погладила, поиграла с ним и домой собралась. Да только выйти-то никак. Дверь не открывается. За окном уж темнеть начинает. Родители ругаться будут, если домой опоздает. Сидит девочка, плачет. И кота нигде нет – он за подарком для своей человечки пошел. Выползает тут мышь коварная да злая. – Чего, девонька, слезы льешь? – Домой мне надо, а дверь не открывается. – А ты смажь ее маслицем. Девица-дурочка так и сделала. Дверь открылась, и побежала девочка домой. Кот бежит за ней и кричит: «Куда ты?» А она только быстрее бежит».

– Фу… гадость получается. Что это я такой… – кот почесал в затылке. Раздавшийся топот, заставил кота отложить перо. Наглая мужская рука заскребла по подоконнику, подбираясь к остаткам пирогов на окошке. – ААААа….. то есть МЯУ!! МЯУ!!! – кот подпрыгнул, запнулся об стол, упал пузом на подоконник и уронил пирожки с него. – Ай... Ой... больно же! – раздался мужской вопль вместе со звонким ударом противня о какой-то предмет. Кот несмело выглянул вниз. Под окошком добрый молодец лет так двадцати собирал пирожки и складывал их за пазуху. Благо они уже остыли. –А ну, брось пирожки! – Тот Баюнович грозно зашипел. – Ага, ищи дурака. Они так вкусно на всю округу пахнут, а я тебе выброси, – хохотнул молодец, откусывая от одного из пирожков сразу половину. – Ах ты, ворюга малолетняя! – Не ворюга. Я, Иван-царевич, значит, все, что есть в царстве, мое. И взять я могу все что угодно. – Вот вернется Баба Яга, ты ей и расскажешь, какой ты дурак – на пирожки с приворотным зельем позарился, – промурлыкал кот, довольный своей придумкой. Царевич подавился и закашлялся. – Что значит с приворотным зельем? – А то и значит. Кого первым увидишь, того и полюбишь. – Это тебя что ли? Ты же кот? – Иван с опаской смотрел на кота, – или кошка? – Да, кот я, кот. Надо бы нам с тобой до Киры Борисовны сходить, антидот взять. – Чего? Куда? – Ну… К Кикиморе идти надо, говорю, чтобы приворот снять. – А-а-а... Так бы сразу. А то – андидот, Кира какая-то еще. А она хоть красивая? – Кто? – Ну эта, которая Кира? И имя у нее такое необычное, – царевич уже мысленно представлял себе неземную красавицу – Ага, ага. Пойдем, провожу. – Ну, пойдем, – царевич, не сомневаясь, направился следом за котом. Тот, довольный своей задумкой, бежал впереди и помахивал своим шикарным хвостом. Дело, правда, уже к вечеру было. – Далеко еще? Я притомился. Мне бы почивать лечь. – Вот дойдем, я тебя познакомлю, да там уж и сами. «Дойдем» растянулось почти на два часа. То ли кот так водил, то ли царевич медлителен был. Ну, скажем так. Умудрялся добрый молодец еще и пирожки доедать по дороге. Долго ли, коротко ли, пришли к болоту. Болото не болото, но вода была. А недалеко от бережка дом стоит. Добротный, из бревен тесовых сложенный. Окна нараспашку, музыка играет та, что недавно во дворце у батюшки слышал. И девичий голосок выводит: «За родные скалы, за леса и реки Улетай, колдунья, улетай на веки. За родные скалы, за леса и реки Улетай, колдунья, улетай на веки.

И река шумела, и гудели скалы, И тайга как-будто с ними тосковала. И во тьму клубами серебристой пыли Ведьму молодую ветры уносили. За родные скалы, за леса и реки Улетай, колдунья, улетай на веки. За родные скалы, за леса и реки Улетай, колдунья, улетай на веки»

https://pesni.guru ( Черемша ведьма)

– Какой голос! – восхитился царевичу. – Я такого голоса отродясь не слышал. Кот, я пошел, а ты тут стой. Кот не успел ничего сказать, как дурной царевич рванул к домику. Благо Тот вывел его на начало тропинки. Через десяток шагов, тропинка сделала резкий поворот, выскальзывая из-под ног дебелого юноши. – Кот! Помоги! – закричал на все болото Иван. – А чем я тебе помогу? Я же кот! У меня лапки, – Тот Баюнович демонстративно развел лапы в стороны. – Ну, хочешь, я женюсь на тебе? – Ты …это свят, свят! Я девушек люблю. Могу только позвать лягушку или вон до Кирочки сбегать. Потерпишь? Кот, петляя, побежал, к дому на краю болота. – Да куда я денусь, – крикнул ему вслед царевич. Ему ничего не оставалось, как уцепившись за траву, ждать возвращения хвостатого. Ивану казалось, что он висит целый час. Он всматривался в сторону дома, пытался ползти, но болото под ним страшно колыхалось и почавкивало. Вечер плавно опускался на болото. Комары грызли со страшной силой. Голос в доме продолжал петь, потом замолк. Раздавшиеся шлепки по болоту царевич воспринял чуть ли не с благодарностью. Его спасут, ведь он царевич. Он озолотит спасителя. Картавый голос произнес: – Застрял, бедолага? Царевич неприлично по-девичьи взвизгнул. – Уйди, страшилище земноводное! – Стой, дурак! Куда?! Утопнешь! – кричало зеленомордое да зеленоволосое страшилище в женском застиранном сарафане, протягивая ему слегу. Подол сарафана был мокрым и грязным. Коту с трудом удалось уговорить испуганного принца принять помощь.

Когда добрались до домика, вся компания была одинаково зелено-черной. Тот брезгливо отряхивал лапы и хвост. Все было мокрым, а потому его первым и мыли. – Это почему еще его первым? Я царевич! – Ты дурак! – припечатало его зеленоволосое чудище.– Из-за тебя эксперимент придется повторять: опять редкие травы замешивать, которые собирала целый месяц. Да чтобы ты женился на лягушке!

Все же искреннее пожелание, да еще и от ведьмы, всегда сбывается.

Утром, едва царевич продрал глаза, перед его взором очутилась дева неземной красоты. Сама стройная, тонкая, а на голове венец. «Ну и что, что рот великоват. Зато красавица какая!» – думал царевич, становясь на одно колено перед девушкой. – Выходи за меня замуж. Я царевич, этой страны Иван. Девица, засмущавшись, опустила глазки долу и согласно кивнула. Иван на радостях схватил девицу и отправился с ней во дворец. Тот Баюнович, Кира и Яга с интересом наблюдали , через блюдечко, , как царевич представил царю-батюшке свою ненаглядную. – Как думаешь, Кирочка, у Ларочки хватит ума помолчать хотя бы до свадьбы? – Надеюсь, Ягуша, надеюсь. А то ведь как рот откроет, так ни одного слова приличного. – Злые вы девки, – Тот Баюнович недовольно мотал хвостом, – на царевича засматриваетесь, а меня не кормите и не гладите. Веселый смех двух подружек был ему ответом, да подсунутая миска сметаны.

Глава 2 Осень ( про Мефодия)

Осень

Тот не любил такую противную осень: сыро, на душе тоскливо. Мыши и те обнаглели, в дом без спроса лезут. То ли дело лето или хотя бы золотая осень. С деревьев срываются желтые листочки, ветер играет ими. Можно и самому с листочками поиграть. А не вот это все. Третий день дождя. Яга в Академии, а он опять, как дурак, один. Фу, какая пакость. Лапы сами потянулись к бумаге и перу.

«Ветер рвал последние листья с деревьев. Дождь косыми струями пытался отмыть дома, людей, лес. Одинокий путник, проклиная все на свете, брел по дороге. Третий день он добирался из столицы в деревеньку Мокши, в которую сам и напросился. Практика в Академии закончилась, диплом на руках. Стало быть, надо отправляться на работу. Много ли парню надо? Заплечный мешок содержал полезные вещи: смену белья, пару фляжек с зельями и несколько обрядовых книг, с помощью которых он надеялся установить связь с родом. Вот они-то и заставили выбрать такое неудачное, казалось бы, место как Мокши. И какой леший выдумал распределение в самую неудачную пору? Неужели не могли провести распределение в серпень? Так нет же, только в костричник распределяют, да еще и в середине месяца, чтобы выпускники не шатались по окрестностям, а спешили добраться на место к Велесовой ночи. Путник пристроился под елкой. Дождь продолжал сыпаться с неба. Тяжелые капли стекали по коре, но под широкими колючими лапами земля была посуше, чем везде. Он оперся о ствол и принялся вспоминать, какое сегодня число. Но мысли перескочили на дорожные приключения: селяночка в соседней деревне была хороша. От приятных воспоминаний улыбка озарила лицо, и стало заметно, что путнику лет двадцать от силы. Отдышавшись, парень побрел дальше по едва угадываемой сквозь дождь и наступающую ночь лесной тропинке. Сделав десяток шагов, он наткнулся на забор из нетёсаных бревен. На кольях черепа развешаны, колдовским огнем полянку озаряют. На поляне избушка, да не простая, а на курьих ногах стоит, трубой дымит. Дождя над ней нет, только ветер воет. Отряхнулся парень и под пристальными взглядами колдовских черепов пошел к избушке».

– Ну вот почему какая-то гадость пишется? – кот недовольно посмотрел на бумагу. Раздавшийся стук в дверь заставил его подскочить от испуга. – Есть кто в доме? А то я слова волшебные знаю!– голос был молодой, наглый и мужской. Кот распушился и зашипел: – Это какие? – храбрился усатый, но дверь открывать не спешил. – А вот какие! Избушка, избушка, стань ко мне передом, к лесу задом. Мне в тебя лезть, хлеб-соль есть. – Фрр… ага, счас,– Тот довольно улыбнулся и выдохнул. – Кукиш с маслом! Ты кто такой? – Я Мефодий. Мне бы переночевать. – Ну ладно, заходи, – кот знал, что без разрешения его или Яги никто в избу не войдет. От непрошенного гостя угроз не чувствовалось, поэтому кот безбоязненно разрешил войти.

Отворившаяся дверь пропустила нахала в тепло избы. Пахло пирогами с яблоками и жареной рыбой. Парень отвесил поклон. – Добра вашей хате. – И вам здравия, коль не шутишь,– Тот гордо восседал на лавке. – О, фамильяр, – удивился парень. – Значит, свои тут. Хозяйка где? – А ты сам-то, кто будешь? – кот недовольно распушился. – Я Мефодий, говорил же уже, в Мокши иду. Там колдуном буду. Покорми меня, а? – гость старался не наглеть, зная, что коты самые коварные из противников. Тем более такие здоровые. – Ну, ладно, покормлю. Зовут меня Тот Баюнович, – Тот встал в полный рост. Стала видна его белая манишка на груди, шикарный хвост и повышенная пушистость, которой он обзаводился к зиме. Кот нырнул за печь, вернулся с горшком каши и поставил его на стол перед гостем. – Эй, а рыбу? – возмутился Мефодий. – Ах, ты наглец! Да ты знаешь, кому она предназначена? – кот превратился в меховой шарик. – А какой сегодня день? – спросил парень, задумчиво поедая кашу. – Канун Велесовой ночи. – Ай, – бросил ложку и схватился за голову Мефодий.– Я же должен был в это время в Мокше быть! Так, кот! –Не кот, а Тот Баюнович, – кот недовольно зыркнул на одевающегося парня. – Да хоть сам Соловей Батькович. Ты короткую дорогу к Мокшам знаешь? – Ну, допустим. – Мне помочь можешь? – А зачем? – Тот принялся наводить марафет на себе любимом. – Край надо. Там и леса край, и земли, и воды. Сам понимаешь, чем это грозит. – Фррр, а нечего было по бабам шастать, раз тебя в такое место послали. – Можно подумать, ты селянок не любишь. Кто тогда хозяйке твоей сметану для тебя дает? Ну так, что, поможешь? – Хм… А ты парень, не кот часом? – Не... точно человек. И родители – люди, – глаза парня мигнули зеленым. Кот почесал в затылке. – Жди, где-то у Ягуши был навигатор. – О, это отлично! – Но с возвратом! А то я потом за тобой приду, – пригрозил Тот, выпуская когти. – Да ты что! Я честный, Велесом клянусь. – Ну-ну, – Тот нырнул в сундук и вытащил клубочек и вышитый платок. – Как пользоваться навигатором знаешь? – парень согласно кивнул.– А это скатерка, чтобы было, чем гостей встретить. Тут волшебства на пару раз. Вернешь потом. – Ты меня выручил! – парень обнял кота. – Спасибо, братан! Забрав вещи, Мефодий выскочил на улицу, бросил клубочек на тропинку и побежал за ним. – Торопыга… так ведь и успеть можно, – проворчал кот, убирая за гостем. После перечитал написанное и продолжил:

«Подсушился парень в избушке, да побежал дальше. Ведь Канун Велесовой ночи надо справлять там, где жить будешь. Бежит парень по вечернему лесу, навигатор светится, дорогу указывает. Добежали до перекрёстка. Закрутился навигатор на месте, словно выбрать не может, куда податься. – Таак, – юный колдун спрятал навигатор в карман. Только убрал он помощника, как засветились три дороги перед ним. Первая – зеленым, вторая – красным, а третья стала чернее ночи, и холодом от нее повеяло. – Я что, дурак туда соваться? – прошептал парень, косясь на черную дорожку, и свернул на зеленую, бросил навигатор под ноги и дальше побежал. Бежит и радуется. Одежда высохла. Все зеленое, чистое, пахнет хорошо. Вдруг видит: у дороги орешник растет. Плоды осыпались давно – у корней земля орехами усыпана, но над самой дорожкой ветка с золочеными орехами свисает. Не удержался колдун, сорвал веточку, за пазуху сунул да дальше в путь пустился. Сколько бежал – не понял, но выбежал на перекрёсток двух дорог. Одна из них красным светится, вторая черным. – Ага, ищи дурака, – сказал парень и свернул на красную дорожку. Навигатор послушно покатился вперед, освещая тропинку. Вот только тут все красным было, словно парень попал в страну далекую, где пустыни жаркие. Пришлось часть одежи скинуть, чтобы удар не получить. А тут ему навстречу старец, словно мумия древняя, на встречу вышел. Губы потресканы, дышит тяжело. – Парень, помоги. Сил нет, поделись…– прохрипел старик, протягивая тонкую руку. – Да чем же помочь? – подобрался парень. Мало ли кого в колдовском лесу встретить можно. – Воды… хоть каплю воды… Парень сбросил мешок, вытащил флягу с зельем, силы придающим. – Держи. Много не пей, а то плохо будет. Пару глотков должно хватить. Старик жадно приник к фляге. Глоток, другой, третий… Парень отобрал флягу, еще не хватало угробить старика. Несколько капель на тропинку упало. Пока рассматривал, как земля из красной в обыкновенную превращается, не заметил, что со стариком стало. – Спасибо тебе, добрая душа, – раздался голос рядом. Парень поднял глаза, а перед ним не старик, а молодой мужчина в богатый костюм одетый, на плечах шкура медвежья накинута. Посмотрел он ласково на парня и браслет серебряный в виде волка протянул. – За то, что ты не пожалел снадобье, напоил старика, да и с землей силой поделился, держи браслет, пригодится. – Эээ...а старик где? – колдун не сразу сообразил, с кем повстречался в лесу. Рассмеялся мужчина и пропал, земля красная исчезла вместе с ним. Снова парень на перекрестке стоит. Вот только перекресток странный: две дороги камнями завалены, буреломом разным – не обойти. Свободна только черная дорога, холодом от нее веет, как в грудень. Да только выхода-то нет, идти надо. Время поджимает. Выдохнув парень нащупал в кармане навигатор и скатерку и вбежал на черную дорогу с криком: «Да будь что будет!» По первости холодно было, потом теплеть стало. Бежал-бежал, устал. Силы-то не бесконечные. Хотел было парень пару глотков зелья силы сделать для поднятия духа. Только остановился, как из-за дерева вышла девушка. Сама бледная, зубы острые, сарафан рваный. – Помоги, добрый молодец, напои меня. – А ты что же, сама не можешь? Вон, слышишь, ручей журчит. Пойди да напейся, а я не дурак мавкам помогать. – Ах, ты! – воскликнула девушка и пропала. Побежал дальше. Чудится ему, что не один он по тропинке бежит. Да и с тропинкой неладное творится. Вроде и бежит, а будто на месте кружится. Обернулся колдун к лесу и гаркнул грозно: – Что за Леший играется? – Что сразу играется? – из-за елки вышел парень в зеленом костюме, на ногах сапоги листвяные, на шапке веточка сухая. – Ты без спроса в лес наш сунулся. Делать тебе здесь нечего, тем более в нашу ночь. – Эээ...так вечер еще. – Темень наше время. А сегодня можно и пораньше – погода нам в помощь. С этими словами Леший оборотился в чудище лесное, покрытое ветками да мхом. – Не пужай, пуганный я, – колдун достал веточку с золотыми орехами и показал Лешему. – Лучше меняться давай. Я тебе ветку, а ты мне что? Глянул Леший на ветку, руку протянул, закричал: – Отдай! Я с тобой короткими лесными тропами поделюсь. В твоей работе пригодится, за полчаса в любую деревню в округе ходить будешь. Парень согласно кивнул и отдал ветку Лешему. Да не заметил, как один орешек за пазухой остался. Попрощался колдун с хозяином лесным и дальше за навигатором побежал.

Вывела его тропинка на поляну, а там вокруг костра люди сидят, разные случаи рассказывают и тяжко вздыхают, что давно никто в гости не заглядывал да вкусного не готовил. – Чего вздыхаете, почтенные? – обратился к ним парень. – Есть у меня вещичка волшебная, которая пир вмиг устроит. Достал он платочек вышитый и встряхнул, развернулась скатерть узорчатая с блюдами да напитками. Загудели люди на поляне, потянулись есть да пить. – Ай да Мефодий! – подошла родная бабушка парня. – Вырос дитятко и науку бабкину не забыл. Побледнел парень, уж лет пятнадцать как бабки в живых не было. Понял он, с кем возле костра сидел, чьи истории слушал, кого пиром кормил. Обнял колдун старушку, тут свет в его глазах и померк. Очнулся он от шлепков по лицу. – Эй, хлопец! Ты как? – А? – открыл глаза и увидел над собой мужика. – Я где? – Ну, так в Мокшах. Иду я, значит, из корчмы, а тут ты под кустом лежишь. Шел бы ты до дому, парень. Седня помины, негоже в них так напиваться, хоть и за помин родни…»

– Тьфу, опять дрянь какая-то получилась. Почему я не Кот Ученый или хотя бы папаня мой Баюн? – расстроенный Тот отложил перо. – Тотушка, а почему у нас огни еще не горят, свечи не стоят? – проворковал над ухом ласковый женский голос. – Ой, Ягушенька, ты вернулась! – Тот спрятал писанину в сундук и принялся расставлять свечи по окнам. – Грустно без тебя и страшно. Как слетала, прелесть моя? – Ничего нового. Студенты дурные, учиться не хотят. Даже наши праздники и те не помнят. – Как же не помнят? Вон гость заходил, так помнит он. – Кто был-то? – Колдун новенький, в Мокши направленный. Я ему скатерочку дал, да навигатор. Он обещал вернуть. – Тотуша, ну до чего ты наивный у меня! А вдруг проходимец какой? – Я пригрозил прийти и наказать. Яга покачала головой и принялась расставлять праздничный ужин. – Я прошу тебя больше так не делать! Не дело – добро разбазаривать. В наказание не получишь сметаны. – О, жестокосердная! – кот приложил лапы к груди и, поглядывая на хозяйку, притворился, что падает в обморок.

Яга не обращала внимания на выкрутасы кота и продолжала выставлять на стол рыбу жареную, пироги сдобные, орехи на меду, да ягоды болотные. Едва закончила, как дверь раскрылась сама собой. В избушку вошел мужчина в медвежьей шкуре на плечах. – Добра вашей хате! Яга всплеснула руками и побежала обнимать гостя. Тот Баюнович от удивления раскрыл рот и смотрел во все глаза на старого знакомца Велеса. Мужчина подмигнул коту и поцеловал Ягу в макушку.

Глава 3 Велес

Отшумели праздники, закончились дожди. Вот только сырость и грязь никуда не делись. Еще и туман поднялся. Яга улетела сессию принимать у студентов, и коту откровенно нечем было заняться. Сметана была съедена, спать не хотелось. По золотому блюдечку фирмы «Яблоко» получил инструкции: – Туда не ходи, сюда не ходи, дома сиди. Вот как напишу про тебя, Ягуся, ужасти, будешь знать! А то про всех пишу, а ты как-то мимо. И сказки мои слушать не желаешь, всё Угольку сжечь подсовываешь. Эх…а я, может, хочу красиво про тебя написать, – ворчал кот, обращаясь к отсутствующей Яге.

«Давно это было. В те времена, когда еще боги были молодыми да удалыми. Когда Род только-только начал землю создавать. Создал он Старших богов. Ну, как создал? Родил».

– Ой, чуть про матерь всех богов, Рожаницу, не забыл… На этих словах за окошком раздался гром, да такой, что Тот уши прижал. – Всё понял, постараюсь врать правдиво. Выдохнул, попил молока и продолжил.

«Понял Род, что больно велика его сила, не только для смертных, но даже для богов, и ушёл с женой Рожаницей дальше странствовать, другие миры создавать. Ведь сколь ни делись силою, а если есть верующие в тебя, то сила только множится да прибывает. Немало детей завели Род да Рожаница. Самыми почитаемыми среди людей стали Сварог да Лада. Оставили их миром управлять, за другими богами приглядывать, да ссоры решать. Вроде и дружная семья, а как и в любой семье всякое бывает. Долго ли, коротко ли почувствовали дети Родовы свободу от воли родительской и давай людям препоны разные чинить. Вроде и не пакостят, а согласно силе своей помогают, да только гадости разные случаются: то дождь зимой, то снег летом. Не выдержал Род, вернулся и разделил мир на Явь, Правь и Навь. Приказал детям своим жить в Прави да Нави, чтобы люди спокойно в Яви жили. Пока мир делил, близнецы любимые – Белобог да Чернобог – всё помочь норовили. Первый с Явью помогал. Явь вышла светлая, чистая, благостная. Посмотрел на это Чернобог, и до того противно стало: все довольные, счастливые, прямо деваться некуда. Ну и решил Чернобог с Навью помочь».

Кот отряхнул лапы, проверил перо-самописку и почувствовал, как из-под порога потянуло холодом да жутью. –Уголек, жару подай, а то окочуримся мы с тобой, – на всякий случай еще и полешков в печь подложил. Дело-то осеннее. Пыхнула жаром саламандрочка, зарезвилась на полешках дубовых да яблоневых. Тепло живое прогнало сквозняк странный. Тот почесал в затылке. – Так, что у нас там дальше-то? Как бы так покрасивее к Яге свести? – задумался кот, а перо-самописка каплю на лист посадило. – Вот ведь не было лиха! – Кто это про меня вспоминает? – В оконном проеме показалось лицо с нечёсаными космами и одним глазом. – Сгинь, нечистая! Сгинь! Я вот Ягусе-то пожалуюсь, что ты опять приходило. Будет тебе! – Ой-ой… Можно подумать, боюсь я ее. Зима близко, время нечисти. А уж в такие туманные дни, так сам Род велел куражить да морочить люд всякий. – Ты на Рода не кивай. Ты честно говори: Чернобог послал? А то ишь, Родом прикрыться решило. Только проговорил кот, как в дверь постучали. – Открывай, Баюнович, разговор есть. Услыхав голос, Тот распушился, по телу искры пошли зеленые. – Не могу, Темнейший. Яга настрого запретила двери открывать. – А если я тебе про Ягу расскажу? – Нет уж… Я сам напишу. Может, и совру, да недорого возьму. А вас ежели пустить, то битому быть. – Смотри не пожалей, Баюнович. Не пожалей. – Может, и пожалею, да только слово я дал. Из-под двери холод было рванул к коту, да жар печной остановил пакость. Кот, прижав уши и выгнув спину, стоял на столе и готовился драться. Лихо мерзко захохотало и пропало, только туман гуще за окном стал. Кот передернулся и сполз со стола. – Фух… Слава Роду, что ушёл. А то, чего бы от меня осталось? – для успокоения съел принесённой от Киры рыбки и продолжил писать.

«Через мир Яви можно попасть и в Правь, и в Навь. Главное, знать, где двери искать. Братцы-близнецы, аки малые дети, все решить не могли, какой из миров краше вышел, даже среднему брату Велесу досталось. Сварог занят оказался. У него Ладушка на сносях была, когда эти два неугомоныша друг перед дружкой силой меряться вздумали. Кто его знает, к чему бы все это привело, да только молодец Велес схитрил, отвел беду от миров. Вытолкнул Чернобога в Навь, а Белобогу по шее в Прави настучал.

Сам же Велес в Яви жить остался и границы между мирами провел, чтобы ни тот, ни другой пересечь не могли. А у всякой границы сторож да привратник должен быть. Пока не было привратника, дверь была закрыта. Сколько поколений людских сменилось, никто не скажет, но однажды нашел он девочку в ночь накануне грудня. Холодно уж было, Мороз уж похаживать начал по ночам. А тут под дубом в корзинке в пеленках младенец. Велес по первости разозлился: это надо же, под его любимый дуб дитё выкинули! Хотел было Морозу сказать, чтобы селение-то выстудил до смерти, да пожалел умом скорбных. Забрал девочку с собой, силою поделился. Дите-то все «Ага» да «Агу» лопотало, потому и назвал Ягушей. От той самой Яги и пошел род Ягинь».

– Эх, хорошо подвел. Теперь бы обоснуй придумать. Уголек, как думаешь? Хорошо же? Что Велес – отец названный? А? Что молчишь? Ну и ладно. Перо-самописка заскрипело вновь.

«Стали Ягини при двери жить, привратниками работать. Велес-то Макошь встретил, пока с дитем нянчился. Та тоже от щедрот своих Яге силы отмерила. Вроде бы и хорошо всё сложилось, да только ничего хорошего. Красивы Ягини получались, да рукасты, да жили долго. Бывали среди Ягинь и те, кто с Мареной приятельствовали. Так и та от щедрот силой поделилась. Смесь, я вам скажу, получилась та еще! Сам Род не разберет, кем же род Ягинь в результате стал. Сколько ни разбавляли их потом колдунами да чародеями, а все одно – сила-то божья прорывалась. Ягини же о сродстве с Велесом да Макошью помалкивали. Пробовали они и среди людей жить, только зависть людская да Чернобогова коварная…

Всяко бывало, пока не обзавелись Ягини фамильярами: котами да совами, порой, конечно, и драконы бывали у них. А как получилось? Да Велес и приносил им охранников. Так что каждую Ягинюшку знал. Так и сменялись поколения Ягинь. Бог Велес, скотий бог, как его люди кликали, все же добр. Захаживал на границу миров, где избу выстроил для Ягинь. А тут – пропал. Пять лет нет, десять нет, уж к третьему десятку время подбиралось, как Велес пропал. Макошь вся извелась. Марена и та нервничала. Это же что будет? Чернобог силу набирает, войско собирает. Никак в Правь собирается идти. В Прави Белобог войско собирает, защиту клепает».

Вспыхнул огонек в печи, да так ярко, Тот чуть без глаз не остался. – Уголек, ты чего? Случилось чего? – Открой заслонку, Баюнович, дело есть, – раздался задорный голос из печи. Выгнулся кот, зашипел, искры по телу пошли. – Никак не могу, ваше Светлейшество. Ягушенька наказала никого в дом не пускать. – А если я тебе рыбу вечную предложу? – Светлейший, так как я ее есть буду, если она вечная? Нет уж. – Не пожалей, Баюнович, не пожалей. – Может, и пожалею, да я слово дал. Вспыхнуло еще раз в печи и потухло. – Уголек? Уголек, ты там жива? – кот полез смотреть, что с саламандрой случилось. Та, забившись под угольки, сидела ни жива ни мертва. Подложил Тот веточек хвойных для разогреву, тем и выманил саламандрочку. Потом кот побольше полешки подложил – забегала маленькая, зарезвилась. – Фух… Ну, никакого с ними сладу. Вроде большие, а все соревнуются, кто из них старше да лучше. Может, бросить? Не дописывать, а тебе отдать писанину мою? Так, вроде, складно выходит. Да и бабку Ягушину я помню, котеночком еще был. Меня знаешь, что интересует? Где Велес-то все это время был? – задумался кот и снова принялся строчить.

«Пока сказка сказывается, дело уже сделается. Велес–премудрый отдохнуть решил, попутешествовать. По Прави-то он ходил, по Яви бродил да и жил, а вот Навь оказалась интересной. Не был там Велес, не знал, что там творится, потому что Чернобога недолюбливал – коварства в нем многовато было на вкус Велеса. Надо сказать, и не зря. Заманили приспешники Чернобоговы Велеса в места жаркие. А куда ему жара? Привык Велес в шкуре ходить на плечи накинутой. Ему бы раньше подумать, что не все так просто в угодьях Навских, так нет же, любопытство одолело: что там, да как там, а есть ли там что интересное.

За любопытство и пострадал. Позвала его бесовка мелкая: «Все расскажу да все покажу, к учителю отведу». Надо сказать, к учителю она его действительно отвела, хоть это и был сам Вий. Вот после него уже и вляпался Велес в место жаркое, самим Мороком созданное, да Каркушей приправленное. И условие дурацкое было озвучено: пока воды не напьешься да силы не наберешься, выйти не сможешь. Бродил скотий бог по месту заколдованному. Только на ночь Велесову мог тропинку прокладывать в мир Яви в надежде, что помогут». – Фух, – Тот вытер лапой пот со лба. – Знаешь, Уголек, хорошо, что Мефодий Велесу помог. И какой бог его надоумил зелье силы с собой в дорогу взять? Не иначе Род батюшка сподобил.

Уголек только похрустывала подложенными поленцами. Туманная ночь приближалась к утру.

Глава 4 Горыни и Цай Лун ( часть 1 )

Горыни и Цай Лун

«– Ух, холодно! – Так зима, а не ваши юга. – Можно подумать, у нас на юге нет зимы, – обиженно фыркнул зеленый китайский дракон, завернутый в три одеяла. – Судя по тому, как ты кутаешься в одеяла, точно нет, – баба Яга деловито пошуршала кочергой в печке, подложила еще дров и взялась за чайник. – Пошли уже чай пить, Твое Поднебесье. И чего тебе приспичило к Горынычу в самые холода переться? – Я подумал, праздник на носу, подарки принесу от нас. Опять же, он мне обещал что-то невиданное. – Оно и заметно, – баба Яга с удовольствием наблюдала, как гость перестал трястись, распрямился и перекинулся в сухопарого мужчину китайской наружности. За окнами Высшей колдунской академии продолжал кружить снег, а ветер что-то насвистывал о свободе».

Угольно-черный кот, с белой манишкой и в белых перчатках, отложил перо, прикрыл книгу. – Слушай, Уголек, как думаешь, Ягуся этого восточника в наши места притащит? – Тот Баюнович задумчиво вертел в лапах перо-самописку. Саламандра в недрах печки недовольно застрекотала угольками. – Думаешь, все же припрутся? Надо к Кирочке сходить за свежей рыбкой. Да к Лёне, вдруг еще не спит. Пусть придумают развлечение для гостя. Саламандра засвистела, забегала по зеву. – О, точно, что это я?! Проще позвонить, есть же блюдечко фирмы «Яблоко». Значит, так и сделаю. Звонок в это самое блюдечко не дал договорить. – Да, Ягусенька, свет очей моих. – Тотушка, ты в доме приберись, я на выходные с гостем буду. – Ягусенька, а Кирочке звонила? – Да, Тотушка, и о рыбке договорилась. Она обещала забежать и тебе свеженькой закинуть. И Тотушка, – Яга в блюдечке поджала губы. – Я тебя умоляю, давай не как обычно. – О, дно моего блюдца! – кот прижал лапы к груди, – Ты своим недоверием всю музу мою убиваешь! – он сделал вид, что стекает на лавку без сознания. – Я тебя прошу! Как сына Баюна! Не подведи,Тотушка! – Не бойся, звезда ночей моих, я все сделаю! Блюдечко погасло. Кот почесал затылок, спрятал листы с писаниной в сундук. – Ну вот и ответ. Значит, Кирочка придет... Улыбка на морде кота могла поспорить с улыбкой знаменитого на весь мир родственника по прозвищу Чеширко.

*** «Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается...» Стук в дверь прервал дело всей жизни. – Тооот, Тооот, открывай, руки заняты! – Кирочка, – кот скатился с лавки, метнулся к дверям и распахнул дверь на всю ширину. – Звезда болота моего, трясина чувств моих! Женщина лет тридцати с зелеными волосами и в зеленой шубе, с двумя огромными корзинами в руках, ввалилась в избушку. Опустила корзины на пол, села на лавку и скинула верхнюю одежду. Кот закрыл дверь и умилительно смотрел на кикимору. – Ягуся звонила, просила продуктов подкинуть. Ух, еле дотащила. – Кирочка, ну как же, ты бы позвонила, я бы прибежал. – Ой, Тотушка, а то я не знаю: «У меня лапки», – развела она руками и заулыбалась. – Как писанина твоя поживает? Как Муза? – Ты не поверишь! Странное происходит. Только напишешь сказку, а оно раз и случается. Ягуся, вон, гостя заморского везет к Горынычам в гости. Я только одного в толк не возьму, когда Горыни за море летали? – Ну как же, Тотушка? – женщина принялась наводить порядок: убирать, складывать, протирать, да и продукты требовали разбора. – Ты припомни, лет десять назад пропали Горыни. Думали уже, какой супостат поборол, а они на симпозиум летали по обмену опытом. Да и загуляли потом с тамошними драконами. Лечили мы их тогда с Ягинюшкой. – Ой, и правда. Запамятовал я. Надо бы записать, глядишь, пригодится. – Ты пиши, пиши. Я пока рыбку пожарю, да пирогов настряпаю. Мне дядька водяной такого сома дал – пальчики оближешь. – Муза моя! Вдохновительница! – кот сложил лапки перед собой и низко поклонился кикиморе. – Вот, вот и Горыни по первости, как вернулись, кланялись. Все, иди. Не мешай готовить.

Довольный Баюнович снова взялся за перо и записки. «Братья Горынычи зело сильными да красивыми были. Кудри пшеничные до плеч доставали. Балагуры в мирное время, да защитники от супостатов залетных. Кажна девка рада-радешенька была, ежели кто из братьев внимание окажет. Да только братцев сильно невзлюбили за их нрав ветреный, да и отомстили волшбой темной. Токмо не пошла волшба по тьме да злобе. Одарила волшба силою да крыльями быстрыми, да бронею непробиваемою – ипостась вторую подарила. До того братцам приглянулось-то дело, что, найдя обидчика, выстроили тому подворье целое».

– Прячь, Тотушка, сказания свои, а то, не ровен час, заляпаешь, –смеялась Кира, видя, как шевелится нос кота от запахов. Только поставила перед усатым тарелку с кусочком сома, снова послышался нервный стук в дверь. – Лес да лес кругом. Путь далек лежит. В том лесу глухом замерзал мужик, – послышалось из-за двери на три голоса. – Горынычи! Прячь рыбу, звезда моя! – Тот метнулся к дверям. – Почто двери ломаете?

Он открыл дверь, зашипел, зафыркал, увеличился раза в три против обычного размера. Глаза сверкают, когти металлом отливают. С той стороны двери три парня молодых аж покачнулись от неожиданности, у одного прям шапка упала. – Баюнович, ты чего? Случилось что? – а сами хлоп-хлоп по бокам, рукояти мечей ищут. – Вы случились, братцы окаянные! Кто теперь дверь чинить будет? – А что ее чинить? Подумаешь, помяли чуток, пока стучали. – Пропускай их, Тотушка, пока всю избу не выстудили! А хвост ты им и тут накрутишь.

Кот посторонился. Молодцы фыркнули на слова кикиморы и прошли в дом. – Вовремя вы, к вам гость прилетел. – Неужто решился? – братья переглянулись, хлопнули друг дружку по рукам. – А кто хоть? Не успокоившийся кот недовольно поглядывал, как братья присаживались за стол. – Кто-кто? Не сказала Ягуся, только назвала Твое поднебесье. А вы чего приперлись? – Ооо... Влас, ты проспорил, гони медяк. – Пфф... Держи, Христофор. – Когда же вам надоест спорить? – поинтересовался третий. – Никогда! – в голос отозвались братья. – Да, скучно стало, – ответил коту третий брат, Святослав. – Думали к вам на Коляду напроситься. – Так до нее еще целая седмица. – Ой, можно подумать, такие молодцы помешают? Вон дров нарубить, крышу починить – совсем на бане крыша подгнила. – Кира одобрительно оглядывала парней, подсовывая им расстегаи с калиной.

Тот почесал в затылке, уменьшился в размерах и махнул лапой. – По осени, как царевич за невестой приходил, баню топили, так считай – и все. Гостей не было, топить и не для кого. Ягуся в академии проживает, а кто сунется ни в баньке попарить, ни спать уложить – у меня лапки, – кот развел своими лапками в белых перчатках.

Все, кто был в доме, покатились со смеху. – Это как там говорят? Не повезет, если черный кот дорогу перейдет? – Врут, гады! Я хороший, но у меня лапки, а Ягусенька занята. Не Кирочке же бревна таскать. – А Лёня что? – поинтересовался Святослав. – А, что Лёня? Бревна приволок, но летом и осенью у него работы много. Так что вот, – кот снова развел лапами. – Для Ягуси сделаем. Кира Борисовна, ты нам пирогов дашь? Уж больно хороши. – Будут вам пироги, ребятки, будут. А уж за баньку и ухи наварю. – С белорыбицей? – не смог промолчать кот. – И даже со стерлядкой.

Раздавшееся в ответ дружное «О-о-о-о» послужило самым лучшим согласием на работу.

***

– Мыска безала, фостиком махнула... Всем писец пришел, – зевнул кот потягиваясь. В доме было слышно, как кикимора раздавала указания на улице: – Вот бревна. Вот тут бы починить или переложить. Мальчики, вы же сами справитесь? – А то! Мы сами, а ты иди, иди, Кира Борисовна, сейчас тут жарко будет, – последние слова Горынычи уже все вместе проговорили. Кот выскочил на крыльцо и застал тот самый момент, когда из парней на улице появился трёхглавый змей. Змей набрал в грудь побольше воздуха, да как дунет. Вся баня и сгорела. – Ах вы, охломоны окаянные! Там же банник был! С ушатами да вениками! – Не разоряйся, Тот Баюнович, – загудел Горыныч, — мы все под избушку сложили!

Только тут обратил внимание Тот, что двор ребята от снега почистили, под высокое крыльцо дрова сложили, а рядом и ушаты поставили.

– Все, не мешайте – мы мигом, – и змей принялся складывать новую баню, благо размеры змея позволяли играючи бревна перекидывать. Леший привез Яге с запасом и на дрова, и на починку бани. – Пошли, Тотушка, я тебя рыбкой побалую да сметаны налью, а то похудеешь еще от стрессов таких.

Горыныч тихо зафыркал, только дымок из ноздрей пошел. Когда за котом и кикиморой дверь закрылась, смех грянул на весь лес.

– Ну их, не обращай внимания. Они парни молодые, – кикимора подсунула коту молока. – Вот как пропишу им девиц заморских! Будут знать, поганцы чешуйчатые. Кира, звезда моя, одна ты понимаешь тонкую натуру мою, – кот вытер глаза лапой, – я так перепугался. А банник-то где? – Так банник и присматривает, как там Горыни баню кладут. Ты не сомневайся, баня по белому топиться будет. Так и надежнее и чище.

Кикимора успевала и кота пожалеть и уху затеять. Котел с мелкой рыбой отправился в печку. Саламандра довольная подношением свежих дров, помогала – не ленилась.

– Искусница, как есть искусница! Ягуся не звонила? Не говорила, когда будет? – Вроде, завтра собиралась. Договорились, что сюда заглянут на выходные, а потом гость из Поднебесной лекции читать в Академии будет. И меня прихватит. – Я что же, все проспал? – Так у тебя же лапки. – Ну, Кирочка, и ты туда же! – кот обиделся и отвернулся к окну, стараясь высмотреть, как Горыни обратно будут превращаться.

***** «То не зверь рычит, не люд кричит, то сама земля супротив дрожит», – выводил кот с утра пораньше самопиской в своих записках. – «То сама Яга по небу летит, ступу помелом погоняет, снег за собой заметает, а за ней змей невиданный, весь изгибается, словно в облаках купается». – Тоот! – Аюшки, зелень очей моих? – Вот сейчас как Ягушенька явится, будет тебе и за записки, и за мышку. Куда опять дел? – А, что сразу я? Может, ее Горыни сожгли в бане вчера? – Больно нужна нам мышь, – отозвались Горыни, заходя с улицы с дровами. Каждый – по охапке, и на весь день дров хватит. – Кира Борисовна, мы там дров возле бани наскладывали, воды натаскали. Так что все готово. Василич обещал сам протопить как надо. – Судя по писанине нашего бессмертного писарчука, летит Яга с гостем. – Мы встречать! – братья рванули обратно на улицу. По дороге двое из них умудрились застрять в дверях. Святослав, как самый старший и сильный, выбил обоих братцев на крыльцо, чуть не снеся ими перила.

Тот не выдержал такого издевательства и рванул следом за ними. Бедная кикимора только руками всплеснула, саламандра в печи огнем полыхнула. Кот на улицу выскочил, увеличился в четыре раза в размерах. Как зашипит, как закричит! – Олухи царя небесного! Ни дна вам, ни покрышки! Не пущу вас больше Кирочкины пироги есть! – сам разбежался да как цапнет почти улетевшего Змея Горыныча за кончик хвоста.

Горыныч от неожиданности заорал и дернул хвостом. Бедный Баюнович отлетел, да и ударился головой о тын, только звон пошел. Откуда звон, кот так и не понял: то ли дерево звенело, то ли в ушах у него.

Пока приходил в себя, гости уж и на двор приземлились. Яга гостю подворье показывает, Горыни баней хвалятся.

Кот головой потряс, пошел здороваться. Чем ближе кот подходил, тем слаще пахло от прибывшего гостя чем-то странным, манящим, аж шерсть дыбом вставала. Восточный гость как раз протягивал одному из Горынь горшочек, от которого пахло дымом, полынью и чем-то неуловимо теплым. – Это чудо нашей медицины, изготавливали больше трех месяцев. Травы, входящие... Гость замолк, заметив оскалившегося кота. Он вытягивал лапы и тихо шипел: – Мое... Мне...

Таким и Яга не припомнила Тота, не говоря об остальных. Все из присутствовавших, за исключением гостя, знали, что Тот был страшен только первые две минуты, пока не вспоминал, что он писатель и страшный трус. Ну, случается с котами такое: домовитые, добрейший; просто «у него всегда лапки».

Восточник начал пятиться потихоньку к бане. Возможно, у него бы и получилось, но то ли чурку уронил банник, то ли братцы не доглядели, запнулся о нее гость и вместе с прыгнувшим котом очутился в предбаннике. После стылой улицы в тепле содержимое горшочка запахло сильнее. – Василич, подсоби! Это мое! – закричал Тот. Банник, как и просили, дверь в саму баню открыл, да и затолкал обоих гостей. Заморский гость горшочек на полок поставил, как только не разбил со всеми приключениями.

– Ты, гость, раздевайся да в баньке попарься. Стынь с костей прогоним, здоровья нагоним, – показавшийся банник деловито поправил треугольную шапчонку и помахал веником. – Почтенный... Не знаю, как величать вас. А что происходит? Что с животным? – Сам ты животное не образованное! – кот, добравшись до горшочка, обнял его, открыл крышечку и принялся нюхать и подмурлыкивать.

Ввалившиеся в баню Горынычи присвистнули от удивления и от подобной картины. – Так на чем ты, говоришь, мазь? – Немного воска, травы полезные: от боли, для заживления, немного успокаивающих тревожность души.

Баюнович с блаженной улыбкой забрал горшочек и сбежал из бани, пока не отобрали. – Только для господина кота... Там нет ничего. Оно для него мазь пустая будет. А вас, господин Святослав, было бы в самый раз подлечить – у вас кровь сквозь штанину проступает.

Только тут Горынь вспомнил, как кот цапнул его за хвост. Почему при обращении в человека, раны хвоста оказывались на ноге, Горыни не знали. Может, потому, что хвост людям не положен?

Глава 5 ГОрыни и Цай Лунь ( 2 часть)

Ввалившиеся в баню Горынычи присвистнули от удивления и при виде подобной картины. – Так на чем ты, говоришь, мазь? – Немного воска, полезные травы: от боли, для заживления, немного успокаивающих тревожность души.

Баюнович с блаженной улыбкой забрал горшочек и сбежал из бани, пока не отобрали. – Только для кота-сана там ничего нет. Для него мазь пустая будет. А вот вас, Святослав–сан, было бы в самый раз подлечить – у вас кровь сквозь штанину проступает.

Только тут Горынь вспомнил, как кот цапнул его за хвост. Почему при обращении в человека раны хвоста оказывались на ноге, Горыни не знали. Может, потому, что хвост людям не положен?

6. Вечер выдался шумным. Горыни не умели сдерживать нрав, заморский гость, коего звали Цай Лун, предложил читать стихи: – Лес тишиной прекрасен, Как крыльями мотылек, И так же хрупок.

– Ха, я тоже так могу! – воскликнул Христофор. – И был я нынче у девчонок, ласковых да милых, только вот упал спросонок, обнимает поросенок! Братцы засмеялись. Кира же, как и Яга, недовольно покачали головой. – Поучились у гостя, Горыни. Уважаемый Лун философию момента показывает, а вам все частушки похабные распевать.

Тот, обиженный на всех за то, что отобрали мазь в горшочке, сидел на печке и недовольно ворчал: – Как Горыни-идиоты, Вынесли нам все ворота, Знает каждая собака, Что у Горынь ума палата. Только ключик потеряли и дурачками стали. Благо, его последние слова никто не слышал кроме саламандры. Та, катаясь по печке, громко потрескивала угольками.

Гость продолжал читать стихи: – Нежнее девичьего прикосновенья Плеск волн и ветра тишина. Владыка вод всплывает.

– Ламантины, ламантины, толи девки, толи тины. Плавают, стараются, на имена не отзываются, – поддерживал веселье Христофор. Тут даже женщины не выдержали, и сдвоенный подзатыльник, прилетевший от них, был ему наградой. – За что? – возмутился он. Гость только сдержанно улыбнулся. – Видимо Христофор-сан, за насмешку над нежным существом.

Христофор почесал затылок. – Ну, тогда нате вам другое. А я милого любила, он красив, как Велес, был. Отвернулась и забыла, Он по реченьке уплыл.

– Мне вот интересно, Горыни, вы где нынче ночевать собрались? – Яга недовольно сверкнула глазами. Горыни дружно ответили, подняв руки: – Мы больше не будем! – А больше и не надо. Вы уже договорились!

7 «Посиделки с гостем закончились в тот самый момент, когда Кира и Ягуся в страшном гневе выгнали братцев Горынычей из дома. Невоздержанность братьев раньше так не бросалась в глаза, только и гость заморский улетел вместе с ними. Может, оно и к лучшему. А то Кирочка стала нежно поглядывать на этого мужчину странной наружности. Глаза узкие, сам все время улыбается, говорит степенно, словно он самый умный», – перо-самописка выводило в очередную задумку кота. «Только мыслю я выдать Кирюсю нашу за владыку вод не меньше. Она дама у нас хозяйственная, да смешливая, а как пироги печет – никто так не умеет! Помню, как на свадьбу Сварога да Лады такой пирог испекла, что все ахнули. Хоть каждый год и проводят праздник пирогов, да пока ещё никто не смог нашу Кирочку обставить». – Тотушка, а ты чего на печке затих? – Яга еще не успокоилась от поклепа братцев, и, что бы успокоиться, принялась за уборку по-простому, не магией.

– Да, я так, Ягусенька, я думу думаю душа моя. – И что же ты за думу думаешь? – Ягусенька, мнится мне, что увезет ирод чешуйчатый Кирочку нашу. Вон он как ей улыбался, да комплименты разные говорил. – Ты это когда увидел? Ты же дома был все время. – Так много ли ума надо? Девка она видная, хозяйка отменная... – И меня лучше??

Кот чуть было не сказал «да», но вовремя одумался. – Что ты, что ты, звезда моя ясная, ты лучше всех! Солнце моё утреннее. – Врешь ведь, Тот, – устало опустилась на лавку Яга. Кот подлез под руку, женщина принялась чесать его за ухом. – Может, и привираю, да не сильно. Ты же у меня и вышивать, и вязать, и пироги печь мастерица. Вон, помнишь, как славно с царевичем вышло? Лирочку за него выдали. А с Василисушкой кто очередному дурачку подсобил? – Эх, Тот, не умеешь ты комплименты говорить. Все у тебя мастерицы, да умницы. – Ну, хорошо, скажу, что уборку делать не умеешь, паутиной дом зарос? Полегчает? – Ах ты!!! – Яга схватила кота за шерсть. – Вот! Ой, больно, пусти, пусти, Ягусенька! – Я тебя, пою, кормлю, а он про меня гадости! – Ягуся, милая, ты же сама! – кот выкрутился из рук и спрятался под печкой. – Всем мы, значит, ищем женихов, а мне? – Ягусенька! Ну хочешь, Кощея на тебе женим, или Водяного, или прынца заморского? Только ты учти... Летать тебе запретят, травы собирать тоже, да и преподавать в Академии станет неуместно. Ты же прынцесса будешь. – Тьфу на тебя! Такую мечту испоганил. Вылазь давай! – Не могу, Ягусенька, никак не могу. Я застряяяяял... Яга, услышав кошачье жалобное «застрял», чуть с лавки не упала от смеха.

8 «Позор свой никому не открою, ибо это зело стыдно». – Тьфу, ну дурость же, – кот вырвал страницу и закинул в печку к саламандре. Яга улетела Киру навестить. Тот отговорился нездоровьем. Хвост мочалкой – это несолидно. Конечно, Ягуся предлагала репейным маслом смазать, для шелковистости, но масло... Бее... Кот задумался. Вроде все хорошо. Яга перестала хандрить, банник Василич рад-радешенек новой бане, гостей нет. Скучно. До этого было веселее. То новый колдун на место приписки забредет, то Велес в гости заглянет, то царевич, то Горыни... И даже отсутствие Яги не радует. Новую историю, что ли, выдумать? Ну хоть ради смеха? Перо-самописка проворно застрочило: «То не зверь рычит, не лес шумит, то Мороз идет, Карачуна ведет!»

– Эээ... Не... Не... Рано еще, рано. Ну что за день такой? Все не то да не так! Свернулся кот калачиком на печке и принялся потихоньку напевать: – Не на золоте полей, где трава густа, Не в пещере той, что уже пуста, В кабаке своем восседал дракон, Лил он виски, лил он ром, Каждый был с тем драконом знаком.

Не было его сильней, Не было выпивки его вкусней. Оттого и добрым был дракон, Что в выпивку был влюблен.

Тьфу! И дракон-алкоголик. Да что же это такое?!

9 ***

Случайно забытый свиток от залетного дракона. Найден в пещере Горынычей.

«Странная страна, холодная. Даже зима здесь страшная. Я, конечно, знал, что богатыри ребята странные, но все же. Вон, дружат с нечистью, с яогунями. Странные у них и вуиши: в учебе старательные, хоть и молоды. Приглашение в гости к уважаемой Яге-сан, было неожиданным. Нападение ее яогуня, я пережил без потерь, хоть и лишили меня подарка для богатырей, они ведь воины, но оскорблять хозяйку не делает чести мудрецу. Баня у них странная, но банщик, хоть и нечисть, дело свое знает. Давно я не чувствовал такую легкость во всем теле. Даже когда случайно обернулся от жара, тот довольно потер ручки и заулыбался, заработал быстрее вениками. Варварское изобретение, но прекрасно снимает усталость тела.

К сожалению, я не понял, за что Яга-сан выгнала братьев. Оставаться и спрашивать у неё посчитал некультурным. Сами братья потом объяснили, что за неприличные стихи и их неприемлемые звучания в женской компании. Надо будет уточнить, какие стихи считаются приемлемыми.

Еще поразило насколько сильны Яга-сан и Кира-сан, они спокойно забрали мой подарок у яогуня. Он потом приходил жаловаться и принюхивался к моей поклаже. Все же странные эти славяне. Очень странные».

10 «Трещат от Мороза деревья, стылым скрипом жалуются на несправедливость. Завывает госпожа Метелица, переметает дороги путникам. Даже волки попрятались в снежные норы, греются, носы прячут. Идет Мороз, Метелице покрикивает: — Пой, пой, матушка! Пой, пой, зазнобушка!

А Метель и рада. Закрома раскрыла, снега вывалила, бежит, перебирает. В ночь холодную, в ночь долгую выходит старый Карачун в дозор. Забыл он, что сменились века, от последнего его прихода. Да как отказать брату Велесу? Раз в год к своей Макоши ходил. Помощь богу Ра от них требовалась, с его Волыней. В самую долгую ночь умирал и перерождался их первенец Хорс златокудрый. Вот помощь и требовалась. Роды и смерть богов – дело тонкое, да не простое.

Так и эта история началась в самую долгую ночь со стука в дверь».

Раздавшийся стук в дверь заставил выронить перо-самописку от испуга. – Эй, хозяева. Есть кто в доме?– раздался густой бас из-за двери. Саламандра в печи заметалась, светляки испугались, чуть не погасли. – Кто там? – кот распушился, соскочил с лавки и втрое увеличился в размерах. – Открывай, Баюнович, я пришел. Карачун.

Тот метнулся к дверям, открыл пошире, поклонился и пригласил проходить. Карачун – это вам не Велес, да не братцы- близнецы Чернобог да Белобог. Это больший ближник. Зашел Карачун, сел за стол, окинул взглядом бумаги, поморщился. – Ты чего тут один сидишь? Чего меня не встречаешь, как полагается? Метнулся кот к припечке, насыпал сладкой каши. Сбегал в чулан за пирогами, да в подпол за медами хмельными. – И ты со мной садись. Я, чай, не кусаюсь, – захохотал Карачун. Вытер холодный пот кот и рядом присел, бумаги отодвинул подальше. – Ягуся к Кирочке на болота улетела, Горыни гостя заморского привечают, а я на хозяйстве остался. – Хороша у тебя хозяйка, мастерица печь пироги. Хочешь, я желание твое исполню? Кот чуть было не ляпнул про жениха для Ягуси, да засомневался, а вдруг его одного тут оставят? – Спасибо тебе, дед Карачун, но у меня всё есть. – Ну смотри, Баюнович... А, впрочем, держи безделицу, –вытащил из кармана зверя рыжего, тряпичного, с большой головой, в пятнах. – Скажешь, заходил. Добро встретили, и я добром отдарился, кланяться велел.

Старик поклонился печке и вышел в двери. Кот выдохнул и подкинул в печку дров. – Знаешь, Уголек... Может, бросить мне писать? А то, как чего не напишу, так случается? Саламандра, выглянув из-под угольев, застрекотала, головой замотала. Навроде как нет, показывала.

– А, может, ты и права. – Тот выпил молока, посадил чудного зверя на стол и, тыкнув в него когтем, сказал: – Нарекаю тебя Йосей! Жить тебе со мной да с Ягой, помогать да смешить, да мышей сторожить будешь. После чего заурчал, засмеялся, а зверь чудной сидеть на столе остался. Кот взял перо-самописку и продолжил писать.

11 – Знаешь, Тот, ты был не прав, – это были первые слова, которые кот услышал с утра от Яги, едва та показалась на пороге. Потянувшись всем собой, кот зевнул и поинтересовался: – В чем я был неправ? Я, вроде, дома сидел, никого не трогал. Кстати, вчера дед Карачун заходил. Зверя тебе принес. На столе оставил. – Что сказал? – Яга метнулась к столу разглядывать подарок. – Ко мне с добром, и я добром отдарился. Ягушенька, звезда моя... А ты в Академию собираешься? – Планировала, а что? И ты никак со мной хочешь? –Ну, – кот замялся, – скучно тут и страшно. Я вчера столько страху натерпелся, прям ужас. – Думаешь, там будет лучше? Там же дети, всего затискают. Да и частушки Горыней добрыми окажутся. – Луна сердца моего, скажи мне, а чего там за зверь такой был… Ла… Лантины. – Ламантины. Это животные такие мирные. Называют еще морской коровой. – Ааа... Так это у морского царя спросить можно будет. А молоко дают? А вкусное? Яга рассмеялась. – Тот, тебе бы поесть только. – Конечно, когда я голодный, такой слабый. – И у тебя лапки! – Ну вот, опять дразнишься! А что я могу сделать, если лапки? – Повзрослеть! – А кому я взрослый нужен? Так хоть ты меня любишь, а стану взрослым, и чесать за ухом не будешь, и сметану мою отдашь, и молока лишний раз не нальешь...

Яга обняла кота и принялась чесать того за ухом, думая о чем-то своем. Тот сидел и смотрел в окно. Утро выдалось дивным. Ягуся собирала вещи, праздники закончились. Ей надо было улетать в Академию. – Тотушка, а ты чего не собираешься? Где твоя писанина любимая? Я вон уже и горшочек для саламандры приготовила. – Знаешь, солнце мое, – кот тяжело вздохнул, – никуда я не полечу. – Здравствуйте вам! А кто вчера ныл, что гостей нет, скучно? А там можно в город сходить: магазины, харчевни, ресторации, театр в конце концов. – И что я в вашем городе не видел? Грязно, сыро, собак полно, и люди... Фу. Толи дело у нас. Ты только глянь, снежок какой выпал, а солнышко какое? – А как же молочко, сметанка? – Ягусенька, ну что ты, как маленькая? С селянками договорюсь или с совами, они помогут. – Так ведь ты же боишься один тут оставаться! – Яга была в недоумении и расстройстве. Вроде вчера же хотел ехать. – Звезда моя, свет очей моих... Ну пойми, ну нельзя нам обоим оставить нашу избушку. А вдруг кто обидит? А тут мы с Угольком и останемся. – А готовить то тебе кто будет? – баба Яга села на лавку и обреченно смотрела на кота. – А я в Мокшино сбегаю, скатерочку заберу. Ну не переживай ты так! Ты вон лучше подарок от Карачуна с собой возьми, он обещал счастьем поделиться.

С одной стороны, Академия могла дать новые истории, новых персонажей, но… Кот не любил это самое «но»… Любимая печка, привычные стены, да и магию никто не отменял. А уж книг по магии Тот у Ягини прочитал все, что можно. А какие нельзя, те по ночам читал, чтобы Ягуся не расстраивалась.

Глава 6 Дух

" В некотором царстве, в неназываемом государстве жил был дух. Странный он был, формы нет, тела нет, да и сам он не знал ни чей он, ни что ему надо".

Черный кот с белой манишкой отложил перо. В доме было тепло, саламандра старалась. Ягуся снова улетела по делам академии колдунства. Ветер за окошком тоненько так посвистывал, словно просился в дом.

– Слушай Уголек, куда бы нам отправить этого духа? А время? Не, ну про время просто. Время сделаем лето. Бродить по зиме, это просто брр. И лапы мерзнут и нос мёрзнет. Еще и мышей нет.

Саламандра в печи довольно кивала и потрескивала. Ей сегодня перепало дубовое полешко. Вкусное нежное, от него и жара больше и запах нежный. Вишневые конечно вкуснее, но быстрее заканчиваются, а тут на полдня радости.

Кот, между тем принялся снова за перо–самописку, сочиняя историю дальше.

" Летал дух, летал. Налет... Набрел"

– Не, ну вот как сказать, что он встретил кого– то? Налетел? Набрел? А... Так долетел ага. Значит вычеркиваем. – почеркался в листе бумаги и продолжил.

"Встретил он в странствиях странную компанию. Люди в ней спокойно соседствовали с нелюдями, а так как дело под вечер было, то устроились все возле костра. Видимо только ужинать закончили. На костре.."

Раздавшийся треск из печки, отвлек кота от сочинительства.

– Что? – кот прислушался. Саламандра забегала по печке и затрещала. – Аа... Ну да, лето ведь. Сейчас напишу какие там дрова были.

После чего перо снова заскользило, продолжая свою работу.

" на костре из березовых да ольховых полешков кипел травяной взвар. Вот на аромат его и прилетел дух"

Раздавшийся стук в дверь, прервал написание истории. Кот недовольно отложил перо.

– Кого там Леший принес.

– Леший спит, так–то ты меня Тот встречаешь? Двери открывай.

Кот всплеснул лапами, рванул к двери раскрыл ее.

– Кирочка душа моя! Ты чего не сказала, что придешь?

– Ой, Тот– вошедшая женщина занесла корзину, опустила на пол и уселась на лавку. – Ягуся просила тебе рыбки принести, а то сама она поздно будет. Да и концерт нынче Василисы. Будем вместе по блюдечку смотреть.

Пока сидела, принялась раздеваться. Скинула плат, открывая зеленую косу до пояса.

– Кирюся, а ты так и не…? – кот рассматривал косу.– чего же ты такого намудрила с маской той?

– Так и не получилось узнать. Все травы правильные, для крепости, для шелковистости, для длины. А подиж ты, что учудили. Кажется буду ходить зеленой. Прям в цвет болот да прибрежных трав озерных.

– А ты, Ягусю просила? – не унимался кот.

– А как же – женщина принялась за разбор принесенного. – и в академию состав посылала и в нашу и в соседнюю. Все верно. Все работает. Только на мне так. А ты опять сочиняешь?

– А как же, звезда болот моих. Я же сказителем быть хочу. Вот и приключаю разных персонажей.

– Кого в этот раз? – Кикимора, разобрала принесённое, достала налима и принялась его нарезать кусочками– в сметане сделаем?

– Ммррмяу – кот облизнулся и закивал. – да духа тут без формы выдумал. Вот пусть он и ищет свою форму. Заодно и узнаем, что в государстве соседнем твориться.

– А почему не в нашем?

– Так у нас зима. – развел кот лапами.

– Ты пиши, а я пока рыбку поставлю.

Кот, уселся обратно за стол и принялся задумчиво жевать перо.

– Вот скажи Кирочка, почему, когда в доме так вкусно пахнет рыбкой вся муза мурбегает? – кот принюхивался к ароматам и прятал свою писанину в сундук.

– Может потому что ты лентяй?– кикимора накрывала на стол, расставляя посуду.

– Я не лентяй, я вон пишу даже иногда! – кот надулся и зафыркал.

– Ну как же? Вон уже и на лавку не входишь, скоро падать с нее будешь. А все почему? Потому что дома сидишь. Даже мышей не ловишь.

– Кирюса, трясина музы моей. Ну как не ловлю... Так нет ведь их. Всех повывел.

– Прям ты?

– А что прям, я! Сам лично раскладывал амулеты от грызунов.

– Ох и насмешил– рассмеялась женщина– а кто их изготовил?

– Ну, Ягуся. Так у меня же лапки... – кот печально вздохнул и показал их кикиморе.

– Вот, вот. А ты чего дальше придумал? Про духа своего.

– Я думаю, что в той компании есть ведьма. Ну не может не быть, а еще богатырь– пусть даже плохонький.

– А куда идут то они?

– Да к нам и идут. Просто у них там Академии колдунства нет. А Ягуся, сама знаешь, кому только не раздавала клубки– навигаторы. Вот и топают.

– А зачем?

– Эээ.. – кот почесал за ухом– этого я еще не придумал. Вот поем и придумаю.

Кикимора поставила тарелку с самым большим куском рыбы перед Тотом, погладила его по голове.

– Ешь уже фантазер. Главное, что бы Ягуся помочь могла.

***

" Долго ли коротко ли, добрели путешественники до деревни одной. Дома в ней низкие, огороды хилые, скотина и та худая.

Ведьма та глянула на такое дело и говорит.

– Не чисто здесь. Надо искать кто напакостил.

Богатырь вызвался идти спрашивать, что да где, да как. Отправился и дух с ним. Пока богатырь со старушкой общался да о ночлеге договаривался, дух все углы облазил в доме. И в подпол заглянул и на чердаке был. Вроде все в порядке.

Приютила странников та самая старушка.

Наступила ночь. Затрещали избы, зашатались печи. Да и бабка сама криком закричала.

Вскочили путники, глядь, а ночуют они во дворце белокаменном. Выходит к ним девица– юница за собой зовет. Делать нечего. Собрались пошли. Доводит она их до другого дворца, а там... Народу и нечести видимо не видимо. Все веселые, все довольные пьют, закусывают. Некоторые и в фонтане умываются.

Увидала то ведьма, строго настрого запретила своим спутникам есть– пить, а к воде так и не прикасаться даже.

Довела их юница до кресла резного, кресла резного да непростого. В том кресле мужчина сидел, да на всех глядел. Кто как гуляет, кто его привечает.

– Ты кого к нам привела? – поинтересовался он.

– Вот господин – поклонилась девушка – путники. Идут Ягу ищут.

Пристально рассматривал хозяин гостей. Потом обвел рукой зал и говорит.

– Мы гостям любым рады. Проходите веселитесь. Будьте как дома.

Путникам и деваться некуда пошли делать вид что веселятся. Вроде как со всеми. В одной руке кубок, в другой пирожок. А запах то какой от всего этого стоит.. Ммм.. Так бы и съел. Да ведьма, приглядывает, что бы кто чего не выпил да не съел.

Прогуляли так до утра, с музыкой да танцами. Только показался краешек солнца, как девица– юница опять подошла да домой их увела. Привела домой, от усталости все и попадали на места, что им выделили. Шутка ли. Всю ночь танцевать, да петь, да нюхать вкусности и не есть?»

Выписывал Баюнович под свет светляков. Ягуся и Кира, насмотревшись концерта от Василисы, обсуждали дела академии. Ночь вступала в свои права.

Спать бы надо ложиться да не спится коту. Вроде и улегся, а все быстрее хочется узнать, чем же там дело кончилось. Вертелся на печи, вертелся. Спрыгнул, схватил пару светляков, бумагу с пером и подался в баню к баннику.

Васильич, банник справный. Баньку в чистоте да тепле держит всегда. Зная Ягу и случайных гостей был наготове и когда Тот пробрался в предбанник поинтересовался.

– А ты чего не спишь? Ты же у нас засоня знатный.

– Да, я тут сочинять быльку вздумал. Вот она мне покоя и не дает. А там, только только до самого интересного добрался.

– Аааа... Опять ты со своей писаниной.

– А что? Я вон самый первый узнал, что к нам гость заморский прилетит к Горыням. Да и тебе на пользу. Вон какую новую баню для тебя поставили.

– Тут да. Тут не поспоришь. Дай почитать, чего понаписал.

– Держи. Ток не мешай.

Перо самописка быстро–быстро застрочило по бумаге.

" Утром наши путешественники увидели, что все опять превратилось в старое да ржавое. Нечисти то без вреда было и выпить да закусить на празднике. А вот людям, это дело было зело опасным. Сколько не расспрашивали ведьма и богатырь про ночь все только и говорили, что сон дивный видели, как молоды были.

Вышли за околицу, а там поле маковое. Поле маковое безбрежное. Тут и смекнула ведьма, где были и что за мужик на празднике был. Только ахнула.

– Ты чего? – богатырь да дух уставились на ведьму.

– Вы это видите? – тыкала она пальцем в поле.

– Ну, поле. Ну маковое. Что с того? –пожал плечами богатырь.

– Ох и бестолочи мы... К самому Кощею на пир попали. Хорошо ноги унесли. Никто ничего с собой не брал из дворца?

Все за отнекивались. Дескать никто ничего. Дух промолчал. Он же вроде как невидимый, так что ничего ему не будет.

– А если что взяли, то что будет? – поинтересовался все же он.

– А будет вот что! – и показала ведьма кучку грязи в салфетке завязанной. Она на балу пирожок ею держала.

Пока суть да дело за разговором и шли по полю. Потихоньку маковое поле начало меняться на васильковое да пшеничное. Потом и вовсе на нет сошло, когда до леса к вечеру добрались. Только в лес вошли, оглянулись, а позади... Трясина топкая. Тучи мошкары реют над окошками водными. Только слышно, как болотник вздыхает."

Кот вытер лоб. Казалось бы быть того не может, но отчего то казалось пробирал холодок по шкуре.

– Васильич, ты чего плохо топишь. Я аж замерз.

– Про что пишешь? Опять про богов поди?

– Ну есть маленько – Тот, задумчиво погладил себе ухо.

– А про кого?

– Кощей...– только сказал Тот, в бане шайка раскололась, пар испуганно рванул к потолку.

– Сгинь паскудник... Я же баню не протоплю... – и замахнулся на кота банным веником.

– Сам спросил! – выкрикнул Тот, схватил бумаги и рванул в дом. Поближе к Яге с Кирой, да саламандре в печи.

С утра Ягуся с Кирой по делам убежали, кот дома остался. Ночь то выдалась не простой, да и во сне Кощей приходил пальцем грозил... Просил вернуть пропажу. Кто бы еще знал, что пропало. Поев лениво рыбки, с явной неохотой кот задумался... А куда собственно Яга – то полетела?

Взял в лапу перо и застрочил по бумаге "Катится клубочек, не кончается. Где бегут, где бредут за ним путешественники. А вокруг все холоднее да сумрачнее становится. Вышли то они из лета теплого, а уж зима им мерещится. Куда же их клубочек то приведет.

На одном из перерывов и спросил дух попутчиков.

– А куда вы так торопитесь то? Вам ли не все равно?

– Мне, – помешивая взвар в котле, отозвалась ведьма, – не все равно. Говорят, Яга самый лучший преподаватель по ведовству.

Богатырь почесал в затылке, потом ответил:

– А мне, просто интересно, как это там не у нас.

– А мне, дедуля сказал, что есть в соседнем царстве яблоня с золотыми яблочками, хочу посмотреть – добавил малой лесовичок.

– Зачем тебе? – удивился дух– свою бы вырастил и все.

– Ну, когда образец есть свое сделать проще. А если б еще и с тамошним лешим поговорить – лесовичок, аж зажмурился от удовольствия, – а вдруг в подручные возьмет. Это же прям... «Вершина искусства», как дед говорил.

– А чего с дедом не остался?

Лесовичок махнул рукой:

– Ну, его... То не делай, то не трогай...

Пока приключенцы ели– пили, по небу пронеслась ступа. Пронестись то пронеслась, да что то видимо не рассчитала Яга, врезалась в дерево, только шум по лесу пошел.

– Яга... Разбилась!! – ахнули приключенцы и рванули к дереву бросив все пожитки на месте.

Пока добежали, видят ходит Яга сердитая, листочки бумажные собирает, ворчит себе под нос.

– Больше никогда не буду писанину студенческую на лету проверять.

Услышав шум, обернулась.

– Яга– матушка... Целы?

Яга рассмеялась.:

– Какая я вам матушка. За беспокойство спасибо. Цела. – прищелкнув пальцами, выровняла ступу, собрала оставшиеся бумаги – Вам помощь требуется?

Тут на нее и вывалили все свои беды и про приключения в деревне Кощеевой рассказали. Дух хотел было затихариться, да Яга не дала.

– А ты что Сват Наум, так и будешь молчать?

– Это вы мне?

– Тебе, тебе. Хватит невидимкой быть. Тебя уже один раз наказали, за клептоманию...

– За что? – удивился дух.

– За воровство. Сознавайся, что опять утащил?

Дух сначала хотел отнекаться, а потом вывернул, что называется карманы. Чего там только не было. И монетки мелкие, и ягодки сухие, и пуговицы разные, а еще зеркальце – вроде как женское на длинной ручке.

– Эх... Сват, Сват... Ничего тебя не учит. Ну ка, посмотри в зеркальце! – голос Яги был строг, пришлось делать, что говорят.

В зеркале сначала ничего не отражалось кроме неба, потом показалось лицо молодого мужчины, немного напуганного, чуть худоватого.

– Это что? – спросил он – я?

– Ты, ты – закивала Яга и все вокруг узрев наконец духа. – это тебе наказание было, за ловкачество. Одна польза от тебя. Не знаю где уж ты его украл, но это зеркальце Кащеево. Вернуть надо бы.

Дух покраснел."

Кот отложил перо, потянулся:

– До чего хорошо. Правда Уголек? – вскочил на лавку еще и выгнулся распушил хвост. После как всякий приличный кот, сделал несколько кругов тыгыдыка по кухне. Набегавшись заявил;

– А, я все, переживал что Кощей, чего удумает. А у него оказывается зеркало волшебное сперли.

Чинно уселся за стол и продолжил " Получив инструкции от Яги, путешественники продолжили путь. Их путь уже лежал по хоженым дорогам, а не так как клубочек вел – короткой. Вскоре вышли к городу, где и распалась компания. Лесовичка же, Ягинюшка, сразу с собой забрала в академию. Ведьме было назначено по весне прийти, на собеседование. Бывший дух пристроился торговцем к купцу. Тут и сказочки конец. Кто читал тот молодец! "

– Фух... Урааа. Я молодец. – Тот сложил всю стопку листов в сундук. Забрался на печку, свернулся клубком и тихо запел, что–то себе под нос.

Глава 7 Вий

Черный, с белой манишкой на груди и в белых перчатках, кот сидел за столом и увлеченно корябал пером–самопиской в бумагах.

" И пришли праздники Осенины или Деды по старому. И решил братец средний Вием именуемый на Явь посмотреть, воздухом ее подышать".

Как всегда писал увлеченно и не видел и не слышал ничего из происходящего в домике. Последняя из Яговен, вернулась на ночь домой. Саламандра в печи, забилась под полешко и едва, едва покусывала любимое лакомство.

– Тот! Тоот! – звала увлеченного писаниной кота Яга.

Кот, же только фыркал себе в усы и продолжал корябать свой опус на бумагу. Видя такое пренебрежение Яга, достала копченую рыбу и поводила перед носом труженика. – О... Рыбка! – кот, отвлекся от сочинительства и схватил рыбу всей пастью– Яфусенька, солнце мое, звезда очей моих. Не дала помереть с голоду болезному.

Яга фыркнула. – Тот, да ты скоро не в одни двери не пройдешь. Тебя Кира совсем закормила рыбой. – Неправда, свет моих глаз. – ну допустим, свет это у нас Уголек. Я смотрю, ты совсем со своей писаниной никого не кормил. Светлячки угасают, саламандра под чурочку забилась. Чего опять настрочил болезный? – Да, я, ничего такого. Вот Родом клянусь. Я только про Вия, старшенького немного расскажу и все. Ну, чем плохо то? – Ох, смотри, доиграешься Тот. Получишь , по своей пушистой части откуда хвост растет. – Ягусенька, да я же нив жизнь о плохом не пишу. Ты что, я помню, про свою фантазию. – Вот и держи ее в узде. Я тебе тут свечу привезла. Студенты умельцы практику проходили. Вот наделали, вечных свеч, что бы писать сподручней было. – Ооо... Так я теперь больше напишу. Ягусенька, золото ты у меня, а не хозяйка.

Яга, привычно покачала головой. Зная своего фамильяра, она надеялась только на одно... Что боги будут милосердны, к этому потомку рода Баюновых.

Кот, запалив свечу от огня саламандры продолжил свои опусы.

" зная, что не выдержит Явь полного присутствия, его запечатал силу великую, да и оставил силу свою братцу Велесу, а сам в Явь отправился.

Дело было по самой осени. Как раз праздник Осенины справлять должны были.Народ в поте лица трудиться, собирая с каждого клочка урожай.

Стога сметаны, орехи до желуди в кузова сложены. Рожь да овес в овины уложены. На полях честь по чести дороды оставлены.

Кое где так и птица прикопана.

Вий не Велес, по дворам не ходит. Он все больше по скитам да капищам. Что да где, да как, да так ли науку его передают. А тут вышел в лесную деревню. На капище зашел, проверил. Так все али не так...Волхв, его как простого смертного приветил. Разговоры разговаривал, питье предлагал.

Вроде и слова правильные, и питье безвредное, а стала голова клониться, да глаза закрываться.

Приветил волхв, устроил прям в дому, возле капища.

Радоваться бы надо, а неспокойно. Вот, только как бы силен не был Вий, как бы мудр не был, но на всякого мудреца есть одолень трава.

Не ведал он, что волхв, решил Осенины по старым правилам провести... Жертву богам принести. Да не обычную, а человеческую. Свои то все на перечет в деревне. Все в памяти, да здравии. Вот, что бы так и оставалось и решил он богов отблагодарить.

Просыпается Вий, а сам раздет, разут. Все вещи пропали, кроме рубахи. Руки ноги стянуты.

– Прости добрый молодец. Не ко времени Род тебя привел перед Дедами к нам. Давно мы жертву богам не посылали такую богатую.

Нынче, великий праздник будет. Возрадуются боги.

– Зря надеешься... Не будет тебе удачи с богами. Отпусти меня старче, не гневи Навь да Правь.

– Зря ты так отрок. Зря. Смирись с участью великой. Быть тебе на празднике. – не унимался волхв.

Видя, что скорбен разумом сей старец, только покачал головой Вий, да отступился от уговоров.

Вечером, стали женщины на капище подношения нести. Кто пироги, кто бруснику моченую, кто мясо печеное, кто живую скотину привел.

Расставили факелы вкруг, собрали костер погребальный. Волхв речь толкнул, о милости богов, что решили подарить силу жителям. Вывели Вия. Подвели к волхву. Взял волхв нож в руки, только занес над Вием, как идол Велеса ожил. Полыхнул глазами и разрозился речью. – Снимаю с тебя Волхв сию обязанность требы творить, во славу богов. Запрещаю мясо вкушать. Быть тебе крапивником, пока не спрядут полотно, которым княжну на царствование покроют.

Раздавшийся гром, а следом и сверкнувшая молния озарили все капище, на месте волхва сидела птичка мелкая крапивником именуемая. С Вия спали веревки все. – Возвращайся братец. Явь не для тебя оказалась. – Наказать бы всех стоило. – Вий, начал на глазах меняться, из невзрачного парня в красавца писанного, со взором тяжелым. Все кто присутствовал еще в начале, как идол Велеса ожил, на землю попадали. А тут и вовсе бабы заголосили, мужики и те кулаки сжали, да на землю коленями опустились. – По делам вашим, будут Деды ваши. – зыркнул на всех Вий и пропал, как и не было.

Идолы смолою заплакали. Вставали и делали знак Роду, расходились тихо как с поминок. Только крапивник, все жался к стрехе волховского дома. "

– Фух– выдохнул кот, заглянул в печь – Уголек, тебе почитать?

Саламандра помотала отрицательно головой, и принялась поедать полешко. Делая вид, что совсем некогда. – К баннику Василичу сходить, что ли... Ему хоть опус свой почитать? А то, Ягусенька ужо спит. Хоть отдохнет от студентов своих.

Выскользнув из дома, добрался до бани. – Василич! Василич, принимай меня. – Никак опять, чего набедокурил. – банник открыл дверь и недовольно разглядывал кота. – Не, я тут вот, новую рассказку написал. – вот неймется тебе Тот... Точно встрянешь. – а как не писать, коль душа просит. – эх... Душа писарчутьская. Заходи, а то всю баню выстудишь.

Кот, захлебываясь от распирающей его радости, вывалил на бедного хозяина бани свой рассказ. – ну, что думаешь Василич?

Банник почесал в затылке. – Это оно может и правильно. Только вот, че дальше то было? Неужто Велес да Вий так все и оставили. – Нуу – протянул Тот– не знаю. Может чего пострашнее завернуть. Или может помягше? Как думаешь? – А тебе разве людей не жалко? Они почитай ни за что попали. Это ж волхв их перед богами опозорил.

Тот задумался. Почесал в затылке. – Вот знаешь... Жалко. Люди всякие бывают. И как колдун из деревни и как царевичи разные... – так и пропиши, что бы смягчились сердца братские. Ну, что бы не сильно гневались. – так вон же Велес и так сказал, что по заслугам.

Банник постучал легонько коту по голове. – Эх, ты... Голова садовая. То исть тыква. Боги они же по себе судят, а люди.. Люди вечно слабы. Их кто хошь поманит они и пойдут. Аки стадо за поводырем.

Тот задумался, почесал за ухом. Вылизал лапу. Замер на лавке. Василич, знал о чем говорил, его самого Ягиня подобрала в сгоревшей деревне, где кроме него ни осталось никого.

– Так может и вовсе, Уголку скормить писанину? Ну, что бы дел не натворить? – Так, ты уже. Сам знаешь...

Кот повесив голову, поплелся обратно в дом. Прокрался к столу, где так и горела свеча. – И что делать? Я же, только про Вия хотел... Откуда люди опять взялись...

Кот тяжело вздохнул и застрочил. " нынешние Деды оказали страшенными. Деревня замолкла. Хоть и отворили по обычаю двери да окна, а все молчком. Наступившая ночь была черна. С неба лился дождь. Даже огонь в печах погас, не говоря про лучины да свечи. Лишь малые дети неразумные спали спокойно на полатях.

В самую полночь засяяли молнии, закачались деревья и вышли из врат ночных Предки людские. Обошли дома, угощения приняли, да и остались стоять вкруг деревни. Врата то до утра раскрытыми стоят. Видя подобное, собрались мужы, подпоясались. Снарядились как на охоту, колчаны полные стрел понабирали, да рядом с предками стали.

– Ну и куда вы мелочь лезете? – спросил один из предков. – Сами виноваты, самим и ответ держать. Даст Род выстоим. Остальные только согласно закивали.

Надо ли рассказывать, как из врат полезли чудища невиданные, страшилища безобразные. Как рвалась нечисть злобная к селению людскому? Как жены мужнии да девки, стрелы подносили, да огонь разводили пока мужы, нечисть били.

С первыми петухами, бледнеть стали предки. Горы нечисти перебитой, и те развоплощаться стали.

– Достойны вы защиты нашей. – заявил тот самый Дед, что интересовался, чего это живые пришли. – замолвим перед Велесом слово за вас.

Громыхнул гром, закачались деревья появился сам Вий. – Меня обидели, сам и решу. Поклонились собравшиеся, мертвые и живые. – Достойны жизни. – Кивнул Вий– Нового Волхва получите. На Карачуна, сам пришлю.

И пропал. С тех пор говорят есть в лесах воины бесстрашные да ловкие, от которых ни одна нечисть не ушла, ни один супостат. "

– Фух... И чего мне приспичило, о Вие рассказать. Он нем же и так каждая тварь знает.

Тот потушил свечу. Забрался на печку. В тишине ночи было слышно, как непонятный сквознячок шуршал бумагой. Открывать глаза было лень. Коту чудилось, как его гладила мужская рука меж ушей

Глава 8 Велес и кот Баюн

"Сказку написать не напасть,

лишь бы в сказке не пропасть"

Черный кот с белой манишкой, сидел на окошке и поглядывал на улицу, мурлыкал себе под нос присказку. Зная особенность своей фантазии последний месяц боялся подходить к бумаге и перу.

-Уголек, а, Уголек! Как думаешь, если я накорябаю маленькую сказочку, ничего же плохого не случиться?

Саламандра в печке недовольно зацокала языком , затрещала , словно дрова в огне.

-Ну, что ты ругаешься? Я немного. Я же помню! - Кот спрыгнул, с подоконника и подойдя к сундуку возле стены, достал перо самописку и бумагу. Уселся за стол и принялся черкаться.

" Выше неба, ниже звезд, расположен радуги волшебный мост.

По мосту ступают люди, те кто жили с нами будут.

Сказку в доме рассказали, в гости предков всех созвали."

Написал и задумался. Яга принимала экзамены в университете. Кира - опять в своей лаборатории закрылась. Горыни, спасибо Род, подались на границу с государством.

Про кого бы написать хорошее. Да такое , что бы и тепло на душе стало.

Встал, походил. В голову опять лезли страшилки.

-Надо поесть, а то одна гадость в голову лезет. А так, на сытый желудок, глядишь и фантазия подобреет. - решил и сделал. Достал сметану, пироги с рыбой. Жевал и думал, а собственно, про кого рассказать, правдивую историю?

Думал, думал и придумал.

-Знаешь Уголек, а расскажу ка я про отца. Кота Баюна, а то про всех рассказал, а родню ближайшую еще ни разу не прописал.

Саламандра, тихонько щелкнула языком. Облизнула смоляное полешко и прислушалась.

« Давно дело было. Еще когда Велес только в силу вошел, да дом для себя и любимой поставил. Дом то поставила, а к нему и амбар просторный. А то как это хозяйством жить, а припасов не иметь?

А поскольку Велес, сам за достаток отвечает, да живность разную привечает, вот и приходиться держать амбары большие. Всех же одарить надобно.

Отправился Велес по своим делам, дома Макошь оставалась. Жена, не девица, везде присмотр и пригляд должен быть за мужниным добром. Да заскучала малость. Села рукоделием занялась. Прясть да ткать, уж больно мастерица. А какие орнаменты на рубахах Велеса вышила, прям диву даешься. И для тепла, и для добра, и от ворога.

Работала не ленилась. Тут и муж вскорости сам пришел. Пришел, двор порядком обошел, до амбара дошел. Дошел до амбара дверь открыл, а оттуда как мыши побегут. Словно ковер живой, да в разные стороны. Разгневался Велес, да как бросит варежку с левой руки, да как закричит:

-Ах, вы мыши окаянные. Все запасы попортили, всем зверям подгадили. Век вам дрожать да от моей рукавицы бежать!

Оборотилась рукавица меховая, в кота могучего. Как была опушка серая, да по черному сукну, так и стал кот черным, да с серыми подпалинами. Не успел глазом скотий бог моргнуть, как переловил кот всех мышей из амбара.

-Кыс, Кыс… - позвал Велес свою варежку, да куда там. Кот только хвостом махнул, да амбар запрыгнул. Лежит на амбаре лапы вылизывает.

-Спускайся кому говорю! – построжел голос бога.

-Мрр.. не пойду, ты меня опять рукавицей сделаешь. За мышами после и не побегаешь – отозвался кот.»

Тот отложил перо самописку и задумался.

-Ты смотри, Уголек, как все было … Кто бы знал, что сам Велес в нашем воплощении участие принимал. То, то он так по доброму к нам котам. – Баюнович отложил свой опус, подкинул полешков в печку. – Знаешь Уголек. А я ведь и не помню, когда последний раз предка видел.

Саламандра , радостно бегала по свеже подложенным поленьям. Одобрительно цокала языком.

-Думаешь на днях заглянет? Ну дай Род, чтобы метели дорогу не замели.

Уселся сказочник писать обратно свою былечку. Перо ловко скользило по бумаге.

«Услышала голос мужа Макошь. Вышла смотрит, на амбаре кот, да такой большой пушистый.

-Кис-Кис, маленький. Иди ко мне хорошенький – поманила она его.

Баюн и спрыгнул к ней. Подошел, как приличный, об ноги потерся, хвостом поиграл. На Велеса поглядывает, да усмехается сквозь усы.

Велес муж добрый, увидел улыбку на устах жены, угомонился. Подошел поцеловал.

-Оставить тебе зверя сего? – Сам нежно так по спине свою ненаглядную гладит.

-Хорош, зверь – улыбается та в ответ- полезный.

-Мышей, ловить могу – мыркает кот- сказки сказывать, про всякое нужное рассказывать.

Макошь наклонилась подхватила кота под пузо. Тот не будь дураком когти попрятал. Висит мыркает. Ведь если бы Велес не любил жену, быть ему обратно варежкой меховой.

Зашли в дом, женщина, молока коту налила. Баюн напился, под руки подлез, песни поет.

-Отличный Кот – порадовалась та.- обязательно оставляем. Он меня развлекать будет при работе моей.

-Как скажешь голубушка. Все для тебя.»

-Фух, молодец предок. Нашел верный способ остаться котом. Иначе и меня бы не было.- Тот вытер пот со лба, даром что сам меховой.

За записками не уследил, когда Яга домой пожаловала.

-Тот, ты опять с писаниной сидишь?

-Ягуся! – обрадовался кот- Душа, моя, свет очей моих.

-Значит, опять ! – Яга, взяла полотенце и грозно так взглянула на кота.

-Ягусенька, милая, ну я правда хорошее пишу. Ну лапочка моя. Ну, прелесть, раскрасавица моя. Я же помню. Я все помню – заюлил Тот.

Глаза кота, забегали, хвост задрожал, лапы стали подгибаться. Он очень боялся, когда Ягуся становилась такой. Строгой, да еще и с полотенцем в руках. Неровен час, прилетит за писанину по хребту полотенце, без рыбки оставит, а то и вовсе на двор выгонит, снег лапами месить. Или к Лене-лешему пошлет, за шишками для самовара.

Зима за окном, никак не вдохновляла к походу до лешего. То ли дело сидеть за столом, саламандру поленьями в печке подкармливать. Молоко пить, да сметанкой закусывать. А потому, лапы дрожали, хвост норовил спрятать между лап. Уши, к голове, прижимались сами по себе. Да и сам кот стал чуть ли не меньше обыкновенной кошки.

-Тотушка ? – Яга давно не видела, чтоб ее любимец, вот так со страху уменьшался. Подхватила на руки, а кот аж глаза зажмурился, сидит трясется.

Подхватила Яга кота на руки. Гладит по спинке, к себе прижимает утешает бедолагу.

-Тотушка, котик, лапочка моя. Что случилось умничка ты моя.

Кота, от страха аж трясет всего, слова вымолвить не может, того гляди сознание потеряет. Достала Яга валерьянки, накапала на нос комку меховому, что к себе прижимала, да поглаживала. Мало по малу успокоился кот, нос облизал, замыркал.

-Ягусенька... До того ты мне страшной показалась, аж жуть пробрала. Я прям видел как ты искры из глаз метала, да съесть меня хотела.

-Тот, ну придумаешь тоже. Я когда тебя обижала? - Яга продолжала поглаживать кота и почесывать за ушком. Кот совсем расслабился и обнял ведьму.

-Не было, ни разу не было. Если не заслужено - положил голову на плечо Яги- если я где взаправду не накосячу.

-А что ты там писал, что тебя так накрыло? - Яга успевала обнимать кота и управляться по дому. Саламандре поленьев подкинуть, чугун в печь поставить, чай заварить.

-Да предка вспомнил, кота Баюна. - тот после валерьянки прикрыл глаза и меховым воротником обвис на плече.

-А испугался то чего?

-Так не знаю... Прям и на ум не идет ничего путевого... Знаешь, будто Баюн, что шепнул или песней зацепил.

-Может тоже как и ты вспоминал про тебя?-Яга осторожно переложила кота на печь.

-Может Ягуся, может- отозвался сонный Тот. - я посплю ладно? Ты только писанину мою не выкидывай.

-Не буду. Спи уже- отозвалась женщина, перекладывая записки в сундук.

Отоспавшись, Тот достал записки. Яги дома уже не было...Сел за стол и продолжил.

«Покрутился кот по дому, все вызнал, все рассмотрел. Да и подался на вольные хлеба в леса. А что чем плохо? То зайца, то птицу принесет. Макошь хозяюшка, бульону наварит, кашей накормит. Так бы и жили, если бы однажды, не случилось отлучиться Велесу по делам Яви, да и не было ответа от него довольно долго. Макошь известись уж успела и отправила она кота.

- Баюныч, сходи поищи мужа. Обещался, да все никак не доберется к сроку. Может случилось чего? - Схожу матушка, схожу хозяюшка. Только боюсь, что с обычными когтями, случится чего, пока искать батюшку Велеса будут.

Признала богиня, что все в дороге может приключиться, и выдала она железа звездного, на когти и зубы, что бы было чем обороняться. Кот Баюн, довольный заменил, костяные на железные, да и побежал искать Велеса. Велес в ту пору в самом дальнем месте Яви был. То ли война там началась, то ли с природой что не так случилось по недоразумению людскому.

Вот и побежал Баюн, где мышь поймает, где зайца, где птицу какую себе на обед. А тут бежал, бежал, проголодался, а нет в лесу ни зверушки, по началу думал, ну мало ли. Какой охотник завелся, а нет. Чем глубже в лес, тем кривее деревья, тем темнее в самом лесу и даже ветер не колышет листву. Подивился кот, но ведет его чутье, направления на Велеса. Бежит торопиться, а есть хочется. Слышит, зашуршало что то в кустах. Припав к земле, по пластунский заглянул , что там…

А там, Лихо толи птицу, то ли женщину веревками вязало. -Ты что творишь? Лихоимец!! - Ха..Так я и есть Лихо. Смотри какую птичку словил. Будет мне петь, да сказки рассказывать. – гордясь добычей Лихо улыбнулось во весь щербатый рот. -Отпусти. По хорошему прошу. – Кот и сам не понял, почему он заступается за эту непонятность. А птица и сказать, ничего не может, рот полоской тряпки грязной перевязан, только мычит и вырваться пытается.

Пока Лихо отвлеклось на разговоры, Баюн ближе подобрался, да как полоснет по путам птицы. Та не будь глупой возьми да вспорхни на ветки. Как раскричалось Лихо, как давай на кота бросаться. Кот распушился, за свою шкуру сражаться принялся. Да вот беда, корка на грязевая на Лихо, как доспехи, почти не пробивается.

Кот извернулся и попытался вцепиться в лицо Лиху. Да и попал когтем в глаз. Закричало страшно , пристрашно и убежало Лихо. Куда побежало, кот не смотрел. А птица странная слетела с дерева, подошла к коту. Что сидел раны от когтей Лиха, зализывал. Подошла голову подставляет снимай мол. Чиркнул кот по повязке , та и спала. - Спасибо тебе Баюн. За доброту твою. – сказала птица. – Я Гамаюн. Как раз летела к матушке Макоши, да вот поймало меня Лихо. - Так .. Это хорошо. Что там с господином Велесом ? – кот мазнул недовольно хвостом. - Помощь нужна. Да нет рядом с ним никого…а я помощник только слова передать. – отвечала птица Гамаюн. -Научишь меня за свое спасение, петь так же сладко? – уж больно голос был хорош у птички, прям хотелось слушать и слушать. Аж в сон клонить стало. - Научу.. только помоги Велесу. - Договорились. – Кот был доволен, это ведь можно и саму Макошь порадовать новыми песнями. Распрощался с Гамаюном и оба дальше по своим делам отправились.

Побежал кот дальше. Добежал до ручейка воды напился , да и дальше припустил. Бежит, слышит, опять шуршит кто то в кустах. Он туда, а там, разбойники девиц веревками вяжут. Кот хотел уже было не обращать внимания и дальше бежать, да споткнулся один из мужиков об него.

Тут уж не выдержал кот, да и ввязался в драку. Когтями одного, зубами другого, сам страшным голосом рычит, то ли себя подбадривает, то ли разбойников пугает. Разбежались супостаты.

Остались девицы, да и те к друг дружке жмутся. - Не ешь нас чудище лесное. -Ополоумели девицы ? - кот шерсть пригладил, чуть под успокоился. Когтями веревки чиркнул, да и дальше побежал. В груди, все сильнее горело, словно звало . Словно и Велесу помощь требовалась, срочно при срочно.

Добежал, до стана, где Велес был. Туда, глянул, сюда залез...не видать бога скотьего. Словно провалился или спрятал кто. А потом подслушал, что его держат в пещере на берегу реки, да не просто держат, а наузом связанным на погибель.

Велес конечно бог, но и богам помощь порой требуется. Прокрался потихоньку за колдуном черным в пещеру. Лежит старец, поясом перетянутый, да так что и дышать не может.

Вот тут пожалел кот, что не понимает в силах темных, как и помощь не понимает, что делать. Открыл глаза Велес..а там черным черно, словно и не был никогда светлым богом. Страшно стало коту, думал уже варежкой прикинуться. Да такая его злость вдруг взяла. Как кинется на колдуна и давай его драть. Колдун не ожидал подобного, от ужаса, как закричит. Эхо по пещере гулять пошло, да и обратно пришло. Пришло об кота ударилось , да в колдуна вернулось. Колдун и помер, глаза кота светиться начали. Увидел он как душа колдуна в Навь собралась. Поймал ее, да и сожрал. Только облизнулся от вкуса.

И тут понял, кот как надо распутать науз на Велесе. Виток, за витком ходил он вокруг бога, то мурчал, то пел то и вовсе покусывал разные части бога. Велес от подобного в себя пришел. Только спал пояс, как кот и лег рядом без сил. Велес, подхватил кота, да и поковылял к речке. Дойти то дошел, да вот наклонился напиться да и плюхнулись оба в речку. Кто ж знал, что река та не простая, а с ключом живой воды. Вот в него и упали. Богу то что, вода как вода, только силы прибыли. Кот, же чуть не захлебнулся, да и нахлебался, аж на девять жизней хватит. Встал Велес, и кота вынес из реки. Недобро блестели глаза скотьего бога. Сила бунтовала, да и отплатил бог за пленение да за пытки, что устраивали колдуны над ним. Говорят в том месте целое море получилось. И ни живет в его водах ни одно живое существо.

А кот Баюн да Велес, вернулись в Правь, договорившись что Макошь рассказом волновать не будут. И слово держали, до сих пор.»

Тот поставил последнюю точку в своем опусе. Посмотрел на стопку листов.

За окном метель, заносила дороги. Яга, отзвонилась по блюдечку, что бы печь не гасил, да из дома не выходил. Вернется только через два дня, а пока погода не летная.

Забравшись на печь Тот рассуждал : - Знаешь.. Уголек. Наверное брошу я все же писать, а то порой такое узнаешь… Что и знать бы не следовало. Ты главное тятеньке не рассказывай, что я все знаю.

Саламандра в печи, только согласно цокнула. Только вдруг, почуялась рука мужская, что потрепала по загривку, а после погладила. Словно прощая, непотребное увлечение кота.

Глава 9 Фруктовый салат ( где-то перед прилетом луня)

— Тотушка, а давай я тебе салат экзотический сделаю.

— Ягуся, звезда очей моих. Где я, где твоя экзотика? Это если бы рыбка там или мясо, или крынка сметаны... А то экзотика.. Фууу...

— Не фукай. Вот смотри — Яга принялась выкладывать фрукты и не только на стол. - вот это банан. — доставая связку желтых когтей длинных, но хрупких. — Вот это киви — доставая мохнатые шарики.

— Ягуся... Это не киви, это яйца. Как пить дать яйца. Смотри, мохнатые, круглые и по одному. — Прищурился кот, принимаясь катать эту мохнатость по столу. Яга рассмеялась и показала, где у этих яиц хвостик рос, а где сам цветочек был. Кот почесал в затылке. Потом достала обыкновенное яблоко, грушу и несколько странных оранжевых шариков поменьше и побольше. Окинула это все взглядом.

— Ну вот, можно и делать теперь.

— А что делать?

— Сейчас со всех шкурку снимем, потом порежем и сметанкой заправим.

— Мою сметану?? Переводить?? Не дам!

— Не ворчи, тебе понравится.

— С чего это?

— С того, что вкусно! — Яга, не обращая внимания на ворчание кота, быстро почистила яблоко и грушу, мелко покрошила кубиками в большую миску. Туда же отправились и когти странного зверя, оказавшиеся внутри белыми и сладкими. Тот успел ухватить кусочек, но вкуса не понял. Потом дошла очередь до мохнатых яиц, они оказались внутри зелеными.

— А дай попробовать? — не выдержал Тот, женщина отрезала кружочек зеленого яйца, он оказался усыпан черными точками и слегка кислил, прям как крыжовник, только нежнее.

Остальное благополучно покрошила в чашку, пока кот пробовал свой кружок. И вот очередь дошла до оранжевых шариков. Яга взяла сначала маленькие и принялась снимать с них шкурку. Странный аромат поплыл по домику, чего-то солнечного и яркого. При этом захотелось аж чихнуть.

— Пчхи... Пчхи...

— Ой, на тебя что ли попало? — кот отрицательно помотал головой, но подлез под руку посмотреть, как руки Яги покрываются оранжевым маслом из фрукта.

— Пахнет странно, но хорошо. А есть это можно?

— Можно. Гость восточник в Академии всех угощал, вот я и припрятала, по паре штук тебя побаловать.

— Ну, ну.. Так и скажи, самой удовольствие продлить захотелось.

— И это тоже. — Яга протянула коту дольку. Было сочно, солнечно и необычно. Большие шарики ничем не отличались, разве что запахом, но пробовать отдельно уже не хотелось. Дождавшись, пока все фрукты будут порезаны, кот сунул нос в крынку со сметаной.

— Вот, Ягушенька, сметана, она вкуснее всего.

— Ну, не скажи, Тотушка — Яга наложила сметаны в миску, сдобрила ложкой меда и перемешала. — вот теперь можно и попробовать. — зачерпнув салата, съела — мммм... Вкуснотища какая.

— И мне насыпь, интересно же, что получилось.

Дегустация удалась на славу. Кота сильно радовало, что Яга сделала такой большой тазик с салатом. Легкий, нежный и вкусный, все как она обещала.

Глава 10 Пельмени ( где-то после отлета луня)

– Ничего на свете лучше нее, чем пожарить эльфа как котлету! – пел кот, потирая лапки. – Вот сейчас поймаю пару штук, отберу у них сюртук.

– Тот, ты уже определись. Котлеты из эльфов или сюртуки у них будешь отнимать?

– Одно другому не мешает, звезда моя! – пушистый хвост подметал пол, лапой кот пытался урвать кусочек мяса, что Яга рубила в корыте.

– Очень даже мешает, если сначала сделать фарш, то потом точно никакого сюртука ты не получишь.

– Ягинюшка, а как бы сделать устройство, чтобы так с фаршем не мучаться? А? А то как котлеты или пироги – так прям хоть плачь. Может кузнец чего придумает? А?

– Хм... Мысль конечно интересная. Надо будет студентам подкинуть. Пусть думают. Вдруг какой механизм придумают.

– А что это у нас будет?

– Как что? Для начала взвар наварим. Зря что ли леший столько ягод принес, да я трав насушила. Потом пирогов напечем...

– А рыбку??

– А рыбку Кира уже засолила. Да не просто засолила, а еще и подкоптила. Сам же таскал мелочевку. – Кот прижал уши – видела, видела.

– Я больше не буду.

– Можно подумать тебя переделаешь, – махнула рукой на оправдания кота Яга. – А из этого мяса я хочу попробовать новое блюдо сделать.

– Ну? Ну не томи, душа моя!

– Называются хлебные уши.

Кот от смеха аж присел. – Ты еще скажи эльфийские!!

– Ну, эльфийские, не эльфийские, но можно и их...

– Яга... Ты это... – Тот аж заикаться стал – ты вроде людоедством не занимаешься?

– Тфу на тебя, балабол. Берешь муки, воды, да соли, да масла капельку, делаешь тесто густое как на пироги. Только без дрожжей. И лепишь махонькие пирожки и сворачиваешь их калачиком.

– Так то же калач с мясом!

– Ты сначала попробуй слепи, а потом увидишь, какой калач. – За разговорами и объяснениями Яга сноровисто замесила тесто, порубила мясо, да луковицу пошинковала, посолила, заморской приправы сыпанула чуток и принялась лепить хлебные уши. Уши выходили добротные, аккуратные, мельче кошачьих, на один укус.

– Эээ, Ягинюшка... А их же много надо будет. Это сколько лепить то.

– Ничего, Тотушка, до Корачуна время есть. Мы сейчас их с тобой налепим, а потом есть будем. И с бульоном, и так, да и жареные они хороши. А если что останется, так и на потом пригодятся.

– Ага, Леньке-лешему на подарочек?

– Скорее уж Горыням на закусь.

Кот почесал в затылке и принялся помогать. Таскать дощечки с ушами на крыльцо, чтобы застыли. Благо зима была щедра на морозы.