Страшная сказка

Глава 1. Крушение планов

Ярко-голубой водопад оказывается позади. Его шум всё ещё слышен в ушах, но эльфийка уверенно идёт дальше, вглубь пещеры. Свод пещеры покрыт приятным, слегка влажным мхом. В нем приятно тонут пальцы ног, в него хочется укутаться и уснуть. Но путники знают, что это обманчивое желание, пещера прячет что-то от них, молит остаться здесь. Они упорно продолжают свой путь. Вдали виднеется свет, лучи солнца преломляются о какую-то невидимую преграду.

–Мы почти у цели,- шепчет гном, вырываясь вперёд.

Эльфийка стремиться за ним, почти не глядя на ведьму, с интересом изучающую мох. Та, как всегда, нашла в нем какие-то полезные свойства, но их это не интересует. Они, наконец, достигли места силы, сердца всего этого мира. Осталось сделать всего несколько шагов, и они окажутся в новом, удивительном мире.

–Катерина, ты проснулась? Катерина, открой мне дверь!

Девочка недовольно закатывает глаза, выныривая из-под одеяла. В глаза тут же бьёт свет и она щурится, бросая взгляд на часы.

– Отбой ребят,- тяжело выдыхает Катерина, отключая телефон.

В дверь стучат снова, и она кричит раздраженное «Уже иду». Зависает только возле зеркала, стараясь сильнее взлохматить волосы на голове, чтобы казалось, будто она и правда спала.

Мать влетает в комнату, как только дверь открывается. Катя недовольно морщится, глядя, как родительница собирает со стола все её кружки, возмущаясь себе под нос.

– Ты что, опять не спала?- вздыхает мама, бросая взгляд на её телефон.

– Спала,- врёт Катерина, юрко забирая гаджет себе.

– Вот до чего эти игры доводят, уже и матери лжешь!- женщина недовольно качает головой,- вот что там такого интересного, а?

– Все,- шипит себе под нос девочка, исподлобья наблюдая за мамой.

– Ночью дети должны спать!

– Так ведь лето же!

– Но это не означает, что нужно сбивать себе режим. В любом случае завтрак уже на столе, иди кушать.

– Когда вы, наконец, уедете и я смогу делать то, что захочу?- бурчит себе под нос Катя, заправляя кровать.

– Ах да, кстати, об этом.

Мама разворачивается возле самого выхода, наблюдая за тем, как дочка приводит кровать в порядок. Катерина опять закатывает глаза, спиной чувствуя на себе пристальный взгляд родительницы. Её всегда раздражала эта привычка мамы: начинать фразу, но не заканчивать её. Девочка разворачивается, глядя матери прямо в глаза.

– Мы с твоим папой решили, что вам лучше на время нашей командировки пожить у бабушки. Поэтому, тебе нужно собрать вещи, у вас электричка в три часа дня.

И, как будто закончив отчёт, мама вышла из комнаты, не закрыв за собой дверь. Но Катя была не довольна таким финалом этого диалога. Она выскочила вслед за мамой, громко хлопнув дверью.

– В смысле у бабушки?

– Не хлопай дверьми, Катерина. Мы решили, что за вами с Олей должен кто-то присмотреть.

– Но я уже взрослая, чтобы остаться одной дома!

– Взрослая. И поэтому мы решили, что ты в состоянии доехать до деревни, не потеряв младшую сестру.

– Но это же в самой жопе!

– Не выражайся, Катерина.

– Я не могу поехать! Мы с Таней собирались погулять, а ещё Ира обещала сделать мне маникюр и научить рисовать стрелки. У меня были планы, мам!

– Отложишь свои планы, это не срочно.

Девочка падает на свой стул, даже не глядя на завтракающую младшую сестру. В голове крутилась только одна мысль: это конец.

Мама поставила перед ней тарелку с кашей и пожелала приятного аппетита. Девочка с неохотой набрала ложку каши и тут же вылила её обратно. Манка собралась комочками и лилась неприятной жижей, как будто чья-то рвота. Катя скривилась, переводя взгляд на маму.

– Я же не люблю манку!- жалуется она.

– У меня нет времени готовить что-то другое, ещё не всё документы собраны.

Катя вздыхает, глядя на довольно уплетающую завтрак сестру. У неё каша размазалась по всему лицу, а ещё, кажется, кусочек застрял в волосах. Она отводит взгляд, пытаясь зацепиться за что-то менее мерзкое. На кухне ужасно пусто, вся еда уже давно съедена или убрана в холодильник. На огромном, когда-то белом потолке виднеется пятно, непонятно как туда попавшее. На кухне слишком пусто и как-то неуютно. Всё вокруг стерильно белого цвета, только пол серый. Катя недовольно закатывает глаза: такой минимализм абсолютно не в её стиле. Удручает и вводит в депрессию. За то мама в восторге.

– Не переживай, тебе там понравится, - заходит в комнату папа и треплет её по плечу.

– Нет! Туда долго ехать, в старой электричке, которая воняет бомжами.

– Катя боится бомжей,- хихикает с набитым ртом Оля.

– Ничего я не боюсь!

– Бабушка говорила, там хорошие ребята есть, может, подружишься с кем-то из них, - всё ещё пытается успокоить её папа.

– Не подружусь! Там все скучные и не современные! Там нечем заняться и вообще, полный капец.

– Так, мне это надоело,- мама с шумом ставит что-то на стол, - к бабушке проведен интернет, сможешь зависать в телефоне сколько захочешь. Тебе же только это нужно? Даже не заметишь, что в другом месте находишься.

Катя поджимает губы. Сил спорить и отстаивать свою позицию, больше нет. Внутри разжигается неприятное чувство, которое щиплет нос и печет в лёгких.

– Так, завтракай, а я пока вещи твои соберу.

– Нет, мама, не надо, я сама!- почти вскакивает из-за стола Катя.

– Хорошо, хорошо, не знала, что ты у нас такая самостоятельная.

Это кажется последней каплей. Девочка поднимается, бросая тарелку с остатками манки в мойку.

– Я наелась. Спасибо, было очень вкусно, - чеканит она, как заученную фразу.

Торопится поскорее в свою комнату, минуя коридор, и стараясь не обращать внимание на отклеившийся кусок обоев. Почти залетает в комнату, тут же запирая её на замок. Дёргает штору, лишь бы только не видеть серое небо за окном и огромную трубу какого-то завода.

Девочка забирается на кровать. Нужно рассказать об этом Ире, хотя бы она поймет, в какой треш превращается её жизнь. На телефоне всё ещё запущена игра, и телефон сияет яркими красками с экрана. Там эльфийка стоит на пороге каких-то открытий, её ждут новые, прекрасные миры.

Катя отбрасывает телефон в сторону, прижимая колени к груди. Почему кому-то достаются приключения, волшебство и новые, неизведанные страны, а кому-то вонючая электричка и две недели в компании бесючей младшей сестры? Катя закрывает лицо руками, тихо всхлипывая. Не так она представляла себе это лето, не так.

***

Перрон был полон людей, снующих туда-сюда и постоянно задевающих друг друга плечами. Стоял почти оглушающий гомон, воняло какой-то едой, а ещё бомжами, которые оккупировали почти все лавочки. Они приехали, как назло, слишком рано, поэтому им пришлось провести около часа в компании этих пьяных, но очень душевных людей.

Катя недовольно втыкает в телефон, равнодушно листая ленту ВК. Оля что-то лепечет восторженно: она то безумно рада предстоящей поездке.

Какая-то женщина неприятным, гнусавым голосом объявляет о прибытии электрички. Приходится убрать телефон в карман и достать билеты. Поцеловать маму и папу на прощание и подойти к двери, которая вот-вот должна открыться.

За секунду до этого в голове Кати появляется только одна мысль: это будет самое худшее лето в её жизни. Она хватает младшую сестру за руку, морально готовясь к предстоящему аду.

Двери в вагон медленно открылись.

Глава 2. Жёлтые глаза

Электричка оправдала свои ожидания, и даже больше. Рядом с девочками сидел какой-то пьяный мужик, периодически ругающийся матом себе под нос. К счастью, он совсем скоро вышел и на его место села старушка. Она угостила девочек конфетами, а потом слушала милое лепетание Оли.

Милым, разумеется, это лепетание считала только старушка. Сама же Катя, уже устала от болтовни сестры и с радостью отвернулась к окну, заткнув уши наушниками. Интернет здесь не ловил совсем, игры не грузились, поэтому пришлось пытаться разобрать хоть что-то в смазанных деревьях за окном. Крупные станции уже давно остались позади, поезд упрямо двигался сквозь темный, сосновый лет. Деревья нависали над вагоном, били иглистыми лапами стекло. Чем дальше они удалялись от города, тем меньше и пустее становились станции, но тем гуще и огромнее становился лес. Он вырастал, бросал на поезд огромные тени, напоминающие очертаниями чудовищ.

Катя неотрывно вглядывалась в мелькающие деревья. Казалось, кто-то следует вдоль поезда, кто-то заглядывает в эти окна, следит за девочками, пытается понять, кто они. Катерина подвинулась к окну, вглядываясь в пустоту, когда сквозь густые заросли увидела хищный блеск жёлтых глаз. Они слишком ярко блестели, двигались параллельно с электричкой, на огромной скорости, заглядывали ей в душу, гипнотизируя, зазывая к себе.

На плечо упала тяжёлая рука, и Катя дернулась, резко оборачиваясь.

–Конечная,- произнесла упитанная женщина, быстро семеня к выходу.

Девочка бросила взгляд в окно, но жёлтых глаз больше не было. Она мотнула головой, понимая, что, скорее всего, задремала, а это был просто сон. Электричка совсем опустела. Даже старушка, которая кормила их конфетами куда-то пропала.

Катерина тяжело выдохнула, пытаясь прийти в себя. Схватила Олю за руку и потащила её к выходу.

На улице пахло свежескошенной травой и коровами. Девочки замерли на небольшом пироне, служившим станцией. Перед ними – огромный, темный лес, который теперь не сливался в одно огромное пятно, но шелестел листьями, взирал на них строго. Платформа была абсолютно пуста, ни единой живой души. Их никто не ждал. Катя потянулась к телефону и взглянула на циферблат.

–Электричка пришла слишком рано,- закатила глаза девочка,- пойдем, Оля, сами в деревню дойдем.

Деревню отсюда было прекрасно видно: она возвышалась на небольшом холме, клочке суши в огромном море деревьев. К ней вела узкая тропинка, по которой и направились девочки. Дорога шла постоянно вверх, Оля быстро устала и начала канючить:

–Я устала, давай отдохнем. Ну, Катя, ну я устала.

Девочка в ответ только закатывала глаза. Она уже давно привыкла к нытью сестры и почти не обращала на нее внимание. С большей опаской смотрела на лес, окружавший их с двух сторон. Слишком опасно, слишком агрессивно он взирал на маленьких путниц. В темноте раздался шорох. Катерина дернулась, вглядываясь в темноту. Опасность нависала, казалось, вот-вот и она обрушиться им на голову, схватит, затянет в лес. Девочка смотрела в тьму и кажется, почти разглядела притаившееся там чудовище.

–Ну, Катя! Давай остановимся!- дернула её за руку Оля.

–Господи, ты когда-нибудь перестанешь ныть?- вспылила Катерина. Страх давил на голову, заставлял нервничать и злиться,- вечно от тебя покоя нет! Хоть бы на день от меня отстала!

Девочка подхватила сестру на руки, потому что та совсем отказалась идти. Лес тихо зашумел, как будто перешёптываясь, осуждая. Катерина ускорила шаг, надеясь поскорее покинуть это место.

Деревня представляла собой одну большую улицу, в центре которой возвышалась церковь. Катя брела, тяжело дыша. Ноги ужасно болели, а уснувшая на плече Оля давила дополнительным грузом. Волосы взмокли, а футболка пропиталась потом. Солнце жарило, несмотря на то, что день катился к своему завершению.

Девочка плечом открыла знакомую калитку, понимая, что ещё немного и упадет прямо так. Бабушка сидела на веранде, возясь с тестом. Увидев внучек, она встрепенулась, вытерла руки о подол юбки и бросилась к ним.

–Божечки, вы что тут делаете?- причитала бабушка, спеша к Кате.

–Электричка раньше пришла,- закатила глаза девочка.

–Странно, никогда такого не было... А Олечка что, уснула?

–Ага.

–Намаялась, бедненькая. Ты, поди, устала её нести, давай мне, я ее в комнате положу. А ты располагайся. На веранде морс стоит, холодный, охладись.

Катерина с радостью отдала свою ношу бабушке и почти бегом бросилась к веранде. Упала в огромное, мягкое кресло и схватила графин, глотая прохладный напиток так, из горла. Напившись, откинулась на мягкие подушки, прикрывая глаза.

У бабушки домик был уютный: маленький, с садом и небольшим огородом. Бабушка никогда не заставляла там работать, хотя иногда просила полить цветы. За это Катерина её и обожала. На самом деле, она была бы не против провести время с бабушкой, если бы не планы на эти две недели. У неё все гулянки были распланированы, а тут, что? Только сад и озеро, к которому ещё нужно дойти. Детей здесь почти нет, оно и понятно, кто в такую даль попрется? Одним словом – одиночество.

–Привет!- раздается над самым ухом, и Катя вздрагивает, открывая глаза.

Совсем рядом с ней стояла девочка, слегка старше самой Кати. Ей максимум можно было дать лет пятнадцать, а может даже и меньше. Она стояла в обычном белом платье, расписанном каким-то узорами. Глаза у неё горели ярким голубым, как вода в местных водоёмах. Они были обрамлены густыми ресницами, словно озера камышами. А аккуратное круглое личико почти терялось среди густой копны волнистых светлых волос.

«Красивая,- пронеслось в голове у Кати,- не то, что я»

– Привет,- всё-таки поздоровалась девочка,- ты меня напугала.

– Прости, не хотела. Ты внучка бабы Нюры?

– Ага. Меня Катерина зовут.

– А меня Юнона. Знаешь, я так рада, что ты приехала, тут одна скукота!

– Представляю,- вздохнула Катя,- а ты где живёшь?

– В самом крайнем доме, на холме. Ой, какие красивые штучки!

Юнона указала пальцем на множество браслетов из бусин на руках Катерины. Девочка тоже посмотрела на украшения. Она с детства увлекалась бисероплетением, и почти все свои браслеты всегда носила с собой.

– Хочешь, один подарю?- спрашивает Катя. Дружбу Юноны ужасно захотелось заслужить: больше в деревне общаться было не с кем, а им тут ещё две недели провести.

У девочки сразу же блеснули глаза, а губы растянулись в широкой улыбке. Она восторженно захлопала в ладоши и начала прыгать на месте как зайчик.

– Хочу, хочу!

Эта искренность Юноны подкупала сразу. Рядом с ней было спокойно и, кажется, даже становилось легче дышать. Волнение и страх, до сих пор трепавшие сердце куда-то испарились.

– Какой? - спрашивает Катя, снимая с руки все браслеты.

– Вот этот, голубенький,- просит Юнона, но вдруг хмурится,- но мне нечего дать тебе взамен...

– Так я и не прошу.

– Нет, так нельзя! Я тоже должна предложить тебе что-то взамен!- девочка хмурится, слегка надувая губы,- придумала! Давай ты мне браслет, а я проведу тебя на местный хоровод?

– Хоровод?- хмурится Катя.

– Ага. Мы всеми девочками ночью идём в волшебный лес и танцуем вокруг озера!

– Волшебный лес?- ещё больше хмурится Катя.

– Ну да. Туда простым людям вход запрещен, но я знаю проход.

Юнона говорила абсолютную ерунду. Катя закатила глаза. Хоть новая знакомая и старше, но в душе ещё такой ребенок. Катерина уже давно в эти сказки не верит: магия и волшебство бывает только в фильмах и играх. Поэтому на Юнону она теперь смотрит с большим снисхождением. Но тут, в любом случае, больше нечем заняться, а поход в лес ночью кажется чем-то весёлым.

Катя даже не вспоминает о жёлтых глазах, которые смотрели на неё из чащобы и соглашается.

– Отлично! Тогда в двенадцать часов ночи вылезь в окошко и следи, чтобы тебя никто не заметил, иначе попасть в лес не получится. Я буду ждать тебя за калиткой.

Девочка забрала браслет, нацепила его на руку и помчалась к дороге. Остановилась уже возле самого забора. Обернулась, посмотрела на Катерину озорным взглядом и улыбнулась.

– Мне пора! Не забудь, сегодня в полночь!

Катя кивнула и помахала рукой на прощание новой подруге.

– Катюш, иди в дом, я тебе кушать нагрела,- раздался голос бабушки.

– Иду!

Глава 3. Танцы у озера

Катя засовывает голову в толстовку и с опаской посматривает в окно. В комнате душно, но это лишь потому, что солнце ярко светило сюда целый день. Сейчас на улице прохладно, а в лесу, скорее всего, и вовсе можно замёрзнуть.

Девочка хватает с полки телефон и запихивает его в карман. В последний раз осматривает комнату, пытаясь понять, не забыла ли она чего. Оля мирно спит у самого края кровати, завернувшись в тонкую простыню.

«Милая. Когда спит зубами к стенке»,- думает Катерина, но все равно поправляет на девочке простынь. Открывает окно и почти ныряет в ночной мир.

Ночь в деревне никогда не бывает тихой. Здесь постоянно что-то происходит, незримое от глаз. Когда люди засыпают, просыпается целый огромный мир, и он шумит, хрустит, пищит, живёт.

Юнона ждала прямо возле калитки, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу. Лёгкий прохладный ветерок развивал её кудри и девочка то и дело их поправляла. Заметив приближающуюся Катю, она приветливо помахала рукой.

– Я тебя уже заждалась! Пойдем быстрее.

Юнона схватила Катю за руку и повела куда-то в сторону мирно спящих домов. Похоже, спал абсолютно весь человеческий мир, даже собака не гавкнула, пока они пробирались под заборами. За ними следил только бледный диск Луны.

– Тебе не холодно?- шепотом спрашивает Катерина, осматривая подругу с ног до головы.

Она по-прежнему была в белом платье, больше напоминавшем ночнушку, с вышитыми на нем красными ромбами. Девочка ступала по гальке босиком, и Катя невольно скривилась, чувствуя эту боль.

Юнона лишь засмеялась, замотав головой. Деревня медленно исчезала за их спинами, оставаясь такой же мирной и спящей. Она не заметила пропажу двух девочек, не заметила, что кто-то пошел против течения её мирной жизни.

С каждым шагом по узкой тропинке Катя всё больше хмурилась. Сейчас дорогу им освещает Луна, но в лесу она скроется за кронами деревьев и они окажутся в абсолютной темноте. У девочки, разумеется, есть телефон с фонариком, но вот Юнона идёт абсолютно без ничего. Неужели она настолько уверена, что не потеряется? Настолько хорошо знает дорогу?

– А разве озеро не в другой стороне?- всё ещё шепотом спрашивает Катерина.

– Я же тебе говорила, наше озеро в волшебном лесу. И оно отличается от вашего.

А сердце лёгкой пеленой осел страх. Он слегка дрожал, напоминая о совсем безумной затее. Но при этом в груди горел синим пламенем азарт и страх, казалось, подогревал его. Катя уже представляла, как расскажет об этой выходке своим друзьям. Они точно посчитают её крутой и отважной: не побоялась зайти в лес ночью.

Тем временем над маленькой тропинкой, почти незаметной в высокой траве, склонились первые ветви. В темноте деревья казались ещё выше, ещё огромнее. Их листья светились темным, неприветливым светом, а Луга оставалась позади. Катя крепче сжала руку Юноны, но та ободряюще улыбнулась.

– Не переживай, совсем скоро станет светлее.

Катя кивнула ей, стараясь не показывать подкрадывающийся к горлу страх. Юнона была абсолютно спокойна, а значит, и самой девочке бояться нечего. Но они брели практически в темноте, видно было только голубой браслет, мелькающий на руке Юноны. А вокруг – только ослепительная темнота, почти ощутимая, кажется, только протяни руку, и она сожрёт тебя, затянет в свои пучины, и ты никогда не увидишь света. Катя опустила голову, стараясь не думать об этом. Зажмурилась, уже начиная жалеть о том, что согласилась на это. Чувство опасности опускалось ей на плечи, давило, подгибало ноги, делая каждый шаг ужасно трудным.

Но потом вдруг стало легче. Катя вдохнула полной грудью, как будто её долго держали под водой и вот она, наконец, смогла вынырнуть. Девочка открыла глаза и прищурилась: настолько светло было вокруг. Лес зеленел почти как днём, можно было рассмотреть каждый листик. Свет струился, кажется, из самой земли. И только приглядевшись, Катя поняла, что всё вокруг усеяно светлячками. Юнона ослабила хватку, и обернулась, заглядывая девочке прямо в лицо.

– Так красиво,- выдала Катя, рассматривая всё вокруг.

– Мы почти пришли,- улыбнулась Юнона,- у нас есть несколько правил. Не уходить в лес одной, не портить природу, и не заглядывать в озеро.

– Почему?- удивилась Катерина последнему пункту.

– Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит в тебя. И ты захлебнешься.

Катя нахмурилась, абсолютно не понимая такого объяснения. Но решила не спорить. Совсем скоро они вышли на небольшую поляну, в центре которого блестело озерцо. Совсем маленькое, такому впредь называться не то что водоемом, а скорее лужей. Но так его назвать язык не поворачивался. Оно переливалось, блестело всеми оттенками голубого, и больше напоминало северное сияние, которое кто-то вылил на блюдце. Рядом с озером уже сидели девушки. Они шепотом о чем-то переговаривались, но как только Катерина и Юнона подошли, смолкли. Катя удивлённо вскинула бровь: все девочки были как на подбор в белых платьях, с блондинистыми волосами и яркими голубыми глазами. Хотелось спросить, но те не дали, защебетали что-то радостное, утащили Катю в свой круг.

Дальше все происходило как в тумане. Они водили хороводы вокруг озера, пели песни, текст которых откуда-то был известен Кате. Когда все устали, девочки уселись на мягкую траву и стали рассказывать истории, плести венки из каких-то маленьких голубеньких цветов и есть неизвестные Кате фрукты. А потом снова бросились в пляс. Девочка не знала, что можно танцевать вот так: до головокружения, до боли в ногах, до тяжёлого дыхания. Когда твой мозг отключается совсем, но внутри разрываются петарды разнообразных чувств и ощущений. Девочка не знала, что можно так: просто наслаждаться моментом, забыть о прошлой жизни и кружиться, кружиться, кружиться...

Катерина очнулась, только когда на плечо ей легла ласковая рука. Девочка дернулась, как будто проснулась и заглянула в лицо Юноне. Та с тревогой смотрела куда-то в лес. Увидев, что на неё обратили внимания, девочка произнесла:

– Идем, нам пора.

Катя расстроено вздохнула. Здесь хотелось остаться, плясать всю ночь напролет и смеяться. Но Юнона снова схватила её за руку и повела знакомой дорогой. Вокруг всё ещё кружили светлячки, мигали им, как маленькие звезды, спустившиеся на землю. В груди тянулась какая-то печаль. Катя помнила – там впереди пугающая темнота, которая больно давит на плечи. Здесь светло и спокойно, здесь хочется остаться. Туда – во мрак и страх совсем не хочется возвращаться.

Ноги были почти как вата, они двигались медленно и всё равно слишком быстро пришли к концу. Свет здесь резко заканчивался, а темнота клубилась почти видимой стеной. И Катя снова зажмурилась, потому что сил смотреть на это не было. Она чувствовала, как мрак опускает свои тяжёлые лапы, как давит к земле. И чуть не расплакалась: ей снова холодно, снова страшно и снова одиноко. Она снова чувствует себя ненужной. Темнота как будто открывала все старые раны, делала их больнее. С появлением сестры она всегда чувствует себя ненужной. Родители постоянно на работе и Катя уже не помнит, когда мама в последний раз её обнимала. Друзья остались далеко в городе, а она здесь, совсем одна, в этой пожирающей темноте.

Когда они вынырнули из этого ужаса, девочка осознала, что её щеки слегка влажные. Тут же вытерла их руками, надеясь, что её новая подруга этого не заметила.

– Почему мы не могли остаться там?- как можно спокойнее спорила Катя.

– Потому что иначе ты бы не захотела уходить.

Они шли совсем недолго. Казалось, обратная дорога заняла куда меньше времени, но, тем не менее, она была тяжелее. Таня прошмыгнула под окнами, надеясь, что её отсутствие не заметили. Юнона так же склонилась, следуя за ней. Катя ловко запрыгнула в окно и оказалась во всё ещё душной комнате. Тут, кажется, совсем ничего не поменялось. Дом даже не заметил её отсутствия и сердце неприятно сжалось: даже ему на неё наплевать.

Катя нахмурилась. Нет, что-то было не так. Девочка быстро осмотрела комнату и остановилась взглядом на кроватке Оли. На пустой кроватке Оли. Катя быстрым шагом преодолела комнату и выглянула в коридор. Отсюда было прекрасно видно бабушкину комнату. Оли не было и в ней. Мозг стал работать с ускоренной силой. Туалет тут был на улице и Оля бы туда сама не пошла. Тогда, где она?

Катя в панике замерла посреди комнаты. Она не знала что делать. Если разбудить бабушку, то придется объяснять, куда уходила сама Катя и почему не знает, что случилось с её сестрой. В панике Катя бросилась к окну, надеясь, что Юнона ещё не ушла. Девочка и правда была там. Что-то рассматривала на земле, склонившись к какому-то цветку.

– Оля пропала,- напугано прошептала Катя.

Юнона подняла голову, растерянно хмурясь.

– Кто это?

– Моя младшая сестра. Когда, уходила, она спала в своей кровати, а сейчас её нет!

– Почему ты не сказала, что у тебя есть сестра?- почти прокричала Юнона.

– Так ты и не спрашивала.

Голубые глаза девочки округлились, а во взгляде читалась паника.

– Все плохо, всё плохо, мы не уследили,- зашептала она, поднося руки к лицу и закрывая глаза.

– Вот именно! Мне мама таких вставит...

– Ты не понимаешь,- девочка мотнула головой,- Оля спала на краю?

– Да. И постоянно падала с кровати.

– Ужасно. Это просто ужасно,- зашептала Юнона. Она подошла ближе, вцепилась пальцами в подоконник, глядя Кате прямо в глаза,- «не ложися на краю, придёт серенький волчок и укусит за бочок». Люди ничего никогда не выдумывают. Волчок, это не маленькое и милое существо, это огромный, гигантский волк, который забирает детей, которые спят на краю. И несёт их на съедение Бабе Яге!

Катя уставилась на Юнону, недовольно надув губы.

– Ты издеваешься что ли?

– Нет! Катя, пожалуйста, поверь мне. Она живет там, с другой стороны озера и регулярно посылает своего волчка, чтобы он похитил для неё детей. Оля в опасности!

Катя нахмурилась. Юнона выглядела слишком напуганной и слишком серьезной. Как будто и не шутила вовсе. Всё происходящее выглядело глупо, вот только Оля и правда не могла уйти сама, она слишком пугливая.

– Катя, пожалуйста, поверь мне! Если ты хочешь спасти сестру, то нам нужно торопиться!

Девочка ещё секунду размышляла, но потом перекинула ноги, опять ныряя на улицу. Юнона опять схватила её за руку, но теперь они не крались. Неслись по всё ещё темной улице.

– Внутри озера что-то есть?- на ходу спросила Катя.

– Под каждой бездной скрывается ещё одна, более глубокая,- отчеканили Юнона,- но могут попасть туда и остаться могут только люди или что-то, что раньше принадлежало человеку.

– А Баба Яга?

– Она раньше была человеком, который перешёл на ту сторону и остался там. Зло сделает злым даже самого хорошего человека, ему нельзя противостоять.

В этот раз на тяжесть от темноты Катя даже не обратила внимание. Её сердце и так было наполнено страхом, но теперь уже не за себя. Олю нужно было вернуть домой, иначе мама просто сойдёт с ума, она ведь так её любила.

Озеро все так же светилось, выделяясь на фоне деревьев. Девочки замерли напротив него, тяжело дыша.

– Что нам нужно делать?- отдышавшись, спросила Катя.

– Просто заглянуть в него.

Глава 4. То, что нужно всем

Катя смотрит в озеро, но видит лишь свое отражение. Слегка поплывшее, нечёткое, но всё ещё своё лицо. Девочка закатывает глаза и поднимает голову.

– Ты всё-таки издеваешься, да?

Но что-то не так. Лес всё такой же темный, рядом всё так же стоит Юнона. Но что-то незримо меняется и Катя не чувствует, но понимает что. Это ощущается кожей, седьмое чувство бьётся в страхе и умоляет бежать.

– Мы с другой стороны, да?- шепотом спрашивает Катерина, оглядываясь по сторонам.

– Ты сама это чувствуешь.

– И куда нам теперь?

– К Кощею,- твердо говорит Юнона, поднимаясь на ноги.

Но Катя остаётся, удивлённо смотрит на подругу.

– К тому самому Кощею?

– Не переживай, он здесь единственный, кто не захочет тебя съесть.

Девочка хватает Катю за руку и ведёт куда-то в чашу. По-прежнему сверкают светлячки, но теперь их свет не успокаивает, а забирается тонкими иглами страха под кожу, грозит неизбежной опасностью. Катя хватается за руку Юноны: в этом мире страха только она кажется чем-то теплым и успокаивающим, маленьким лучиком солнца в этом холодном аду.

Огромный замок показывается почти сразу, он возвышается буквально за поворотом. Смотрит угрожающе, нависает над девочками, приковывая к земле. Он огромный, выше любых небоскребов, которые видела Катя и он темнее, чем самый темный цвет. Только от одного взгляда на него внутри что-то сковывает, а ноги немеют – идти дальше тяжело, нет, практически невозможно.

Но Юнона делает это легко, как будто её не придавливает к земле страх, идёт уверенно, как будто не видит, как хищно смотрят на них эти огромные окна. Девочка шагает на территорию, маленький мостик, ведущий к огромной двери, и вдруг кричит, сжимается как от самой сильной боли, отскакивает в сторону. Катя по инерции делает ещё один шаг вперёд и уже чувствует, как её тело сейчас будет разрывать от боли, но ничего не происходит. Она замирает на том месте, куда не смогла ступить Юнона и хмурится, оборачиваясь к ней.

– Я не могу пройти,- с отчаянием в голосе говорит девочка,- похоже, у него вокруг замка какой-то барьер. Тебе придется идти одной.

Катя чувствует, как по спине бегут мурашки. Она хватает Юнону за руку, быстро качая головой. Та сжимает её холодную руку в своих теплых ладонях и улыбается.

– Не бойся, он не страшный и уж точно тебя не обидит. Максимум, может начать флиртовать и то, я думаю, дети не в его вкусе. Он единственный, кто знает законы этого мира и сможет подсказать в них лазейку.

Катя всё ещё крепко сжимает ладонь подруги. Сглатывает комок в горле и выдыхает, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Ради Оли,- шепчет она,- ради того, чтобы вернуть ее домой.

Путь в одиночестве кажется ещё страшнее, особенно от незнания, что ожидает дальше. Катя иногда останавливаться, чтобы перевести дух: так тяжело дышать местным воздухом, словно куришь за раз несколько сигарет. Девочка замирает у огромной двери, тянет её на себя и из маленькой щели выскакивает наружу леденящий душу холод. Она проскальзывает в помещение и слышит, как дверь с гулким эхом затворяется.

Катя осматривается вокруг, пытаясь понять, куда ей идти дальше. Никуда не приходится: хозяин замка сам её находит. Он появляется будто неоткуда и сразу отовсюду. Сначала – как темный туман, потом, как чёрное облако и только потом, как почти человек. Старый, отживший явно не один век, с ссохшейся кожей, но какими-то слишком живыми желтыми глазами. Он кажется отдалённо знакомым, словно Катя уже видела его однажды, но не помнит где.

– Чую, человечьим духом пахнет,- говорит он, и этот голос звучит как будто в голове Кати,- здравствуй, Катерина.

– Здравствуйте, Кощей Бессмертный. Вы меня знаете?

– Знаю. Я знаю обо всем, что происходит в мире людей, но никак не ожидал увидеть тебя здесь. Что привело тебя на другую сторону?

– Я ищу пропавшую сестру,- стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Катя,- её похитила Баба Яга. Боже, как глупо это звучит...

Кощей хмурится, вглядывается девочке в лицо.

– Откуда ты знаешь об этом месте? Как нашла сюда дорогу?

– Мне показала её моя подруга – Юнона. Она не смогла войти, там какой-то барьер на входе, меня пропустил, а её...

Кощей плавно прошёл к окну, и Катя увидела почти идеально сидевший на нем сюртук и сапоги на высоком каблуке. Он слегка выглянул в окно и с лёгким удивлением в голосе произнес:

– Лия? С каждым разом всё интереснее и интереснее. Хорошо, дитя, я помогу тебе.

Он жестом указал на два кресла, откуда-то появившиеся посреди комнаты. Катя с опаской опустилось в одно из них, но оно оказалось ужасно мягким, почти воздушным. Кощей опустился в кресло напротив и стал крутить кольца у себя на руке.

– Я знаю, где Яга держит похищенных детей. Уже давно за три часа ночи, она, пожалуй, почивает. Если вы поторопитесь, то сможете пройти абсолютно незамеченными. Но есть условия,- он делает паузу, поднимает вверх костлявый палец и смотрит Кате прямо в глаза,- из этого мира можно выйти только так же, как ты и вошёл. Если ты вошёл по доброй воле, так же, по доброй воле сможешь и уйти. Это касается тебя. А вот твоя сестра... Её в этот мир похитили, значит, её должны выкрасть, чтобы вернуть домой. Ты этого сделать не можешь: нельзя украсть то, что является частью тебя. Юнона так же не в силах сделать этого, потому как любое похищение – злодеяние. Но я знаю существо, которое может.

– Отлично,- выдыхает облегчённо Катя.

– Прежде, чем я тебя к нему отведу, я хочу, чтобы ты знала об ещё одном правиле этого мира. Для того, кто попадает сюда спящим время останавливается, и обратно он возвращается в ту же секунду, когда пропал. Но вот для того, кто находится в сознании и пришел сюда добровольно – время идёт, к тому же куда быстрее. Поэтому, вам нужно поторопиться. Предлагаю, закончить с разговорами и перейти сразу к делу.

Он поднимается, и Катя вскакивает следом за ним. Равняется и идёт по темному, звенящему коридору. От Кощея веет холодом, но каким-то надёжным. А живые, почти человеческие глаза смотрят слишком спокойно. Она больше не боится его, даже наоборот, рядом с ним чувствуешь себя в безопасности.

– Я могу спросить?- неуверенно спрашивает Катя, поглядывая на Кощея.

– Спрашивай.

– Ваша смерть правда в игле, которая в яйце?

Он вдруг улыбается, криво, но не опасно. Опускает на девочку весёлый взгляд и слегка качает головой.

– У меня, правда, есть яйцо. И в нем, правда, есть игла. Вот только, здесь всё куда сложнее. С чего начинается мир, с чего начинается жизнь? С яйца. А игла и правда, смерть, вот только не моя. Я существую, чтобы хранить эти предметы, иначе конец придет не только мне, но и всему этому миру.

Он смотрит на Катю, которая хмурится, не до конца понимая, о чем он говорит.

– Думаю, тебе ещё рано понимать настолько философские вещи. Мы пришли.

Он распахивает огромную дверь, и они оказываются на пороге какого-то удивительного сада.

– Здесь живёт моя подруга. Только, в последнее время, с ней что-то происходит, и она плачет почти без перерыва. Залила мне весь сад. Помоги ей, и она не останется в долгу и поможет тебе, когда придет время.

– Почему ты сам не поможешь ей? Она же твоя подруга.

– Я знаю границу добра и зла, но не имею сострадания. Я выше всех её проблем и не понимаю их природы. Поэтому, я просто ужасный помощник. А вот вам, людям, сострадание свойственно в полной мере. Думаю, это именно то, что ей нужно.

Катя кивнула, ступая на мягкую землю. Растения тут же потянулись к ней и девочка отпрянула, испугано глядя на Кощея.

– Они тянутся к свету. Не бойся их.

Катя кивнула, пробираясь через заросли. Окружающие её растения были ей незнакомы, но цветы пахли одурманивающе, а листья были очень мягкие на ощупь. Катя, почему-то, знала куда идти. Как будто чувствовала присутствие здесь нужного существа. Девочка остановилась под огромным деревом, больше напоминавшим дуб. На одной из его веток сидела огромная синяя птица, с человеческим лицом. Из огромных глаз периодических скатывались огромные капли.

Увидев девочку, птица вдруг запела. Самым сладким и самым прекрасным пением. Оно влекло, предлагало подойти поближе, окутывало радостью и забвением. Пение забирались под кожу, почти отключало разум, покрывая его пеленой. В песне пелось о том, насколько прекрасен этот мир, как замечательно в нем жить и любить. Но Катя вглядывалась в несчастное лицо птицы и не могла поверить её пению.

– Ты несчастна,- тихо проговорила девочка.

Птица вдруг замолчала, взмахнула огромными крыльями и слетела вниз. Она оказалась одного роста с Катей, приблизилась ужасно близко и заглянула прямо в глаза. Из зелёных глаз покорилась слеза. Птица нахохлилась, сжалась в комок, опуская голову.

– Я одинока,- тихо сказала она,- у вас, у людей, есть близкие, а я в этом огромном мире одна.

Произнеся это, птица, кажется, сделала ещё хуже. Теперь слезы лились из её глаз всё чаще, и Катя в растерянности взирала на существо. Она не знала, что нужно делать. Никогда ещё ей не доводилось поддерживать кого-то, она была ещё слишком маленькой для этого. Но прекрасно понимала состояние птицы: люди тоже это чувствуют, им тоже бывает одиноко. Катерина задумалась, чего бы она хотела в такой ситуации? Какие слова могли бы утешить её? И вдруг поняла – никакие.

Она сделала шаг вперёд, перебарывая какой-то тихий страх от этого существа. Оплела шею птицы руками, прижимая к своей груди. Та замерла, а потом заплакала ещё сильнее. Катя сжимала её в своих руках, гладила голубые перья, переливающиеся в тусклом свете. И думала, что объятия нужны каждому.

Девочка не знает, сколько они там просидели. Только спустя какое-то время птица перестала рыдать, отстранилась и заглянула ей в лицо.

– Как тебя зовут, человек?- величественно и спокойно спросила птица.

– Катя.

– Спасибо тебе, Катя. Это именно то, что мне было нужно. За то, что ты оказалась рядом, я окажу тебе ответную помощь. Только позови меня, и я помогу тебе в любом деле.

– И как тебя зовут?

– Сирен. Только подумай обо мне, и я окажусь рядом.

– Спасибо тебе, Сирен.

Птица склонила голову, прикрывая глаза. А потом взмахнула крыльями, возвращаясь на ветку. Катя тяжело вздохнула: ей предстоял долгий путь.

Глава 5. Одинаковые проблемы

Перед ними – только огромное поле из черных роз. Кажется, они идут по нему уже вечность. От каждого из цветка исходит божественный аромат, а голова идёт кругом.

Ноги ужасно ноют, а дорога всё ещё кажется бесконечной. От усталости и давящего на плечи чувства безысходности хочется плакать. Катя тянет руку к цветам, гладит их нежные лепестки.

– Лучше не трогай,- просит Юнона. Девочка тоже уже устала, но идёт вперёд упрямо, глядя прямо перед собой.

– Почему такие прекрасные цветы находятся здесь?

– Потому что у них есть шипы. За шипы все розы попадают в ад. Они приносят боль, из-за них проливается кровь.

– Но они же не виноваты, они же такими родились...- как-то грустно тянет Катя.

Юнона ничего не отвечает. Пожимает плечами задумчиво глядя вперёд. Земля под ногами вдруг начинает шататься, дрожать, и Катерина хватается за руку подруги. Из-за горизонта сначала поднимается огромное темное облако. Такое бывает, когда горит целый дом. А после из-за него выныривает огромное существо. В свете Луны чешуя на его коже сверкает бликами, а огромные крылья закрывают собой, кажется, половину неба.

– Дракон,- восхищённо произносит Катя.

– Змей Горыныч,- поправляет Юнона и только тогда Катерина замечает три головы.

Чудовище делает круг по небу и приземляется прямо у их ног, сотрясая землю. Смотрит тремя парами золотых, с лёгким налетом зелени, глазами. Смотрит долго, так, что по телу уже бегут мурашки. А потом одна из голов открывает пасть и почти рычит:

– Чувствую, живым духом пахнет.

От его слов почва вибрирует, а лицо опаляется пламенем. Внутри дрожит уже привычный страх, но Катерина не может перестать рассматривать змея: настолько он прекрасный.

– Эй, вообще-то я должен был это сказать!- говорит другая голова.

– Так ты тянул слишком долго!- отвечает первая,- мы же договаривались не делать такие длинные паузы.

– Не позорьте нас перед добычей!- рявкает третья, но её уже никто не слушает.

Первые две головы вступают в перепалку, и Катя хмурится, пытаясь разобрать хоть слово. От их оров дрожит земля, звенит в ушах и девочка кривится. Происходящая ситуация кажется ей до ужаса знакомой, происходящей уже когда-то.

–Так, а ну успокоились!- рявкнула девочка,- вы же братья!

И сама скривилась, понимая, что звучит как мама. Неужели, у родных братьев не может быть проблем? Девочка тяжело вздыхает, чувствуя, как на неё уставились три пары глаз.

– Вы всегда ссоритесь из-за такой ерунды?

– Постоянно.

– Каждый день.

– Каждую секунду.

– И вам это не надоедает?- Катя старается заглянуть в каждый глаз. Чем-то это существо всё-таки напоминает человека. Даже не так: все здесь напоминают людей.

– Ужасно надоело,- хором вздыхают головы.

– Я думаю, что мелкие конфликты случаются из-за какого-то одного, большого, который портит вам всю жизнь. Не хотите им поделиться?

Катерина чувствует себя психологом. Но она уже выучила местное правило: "как хочешь, чтобы относились к тебе, так и ты относись к другим". Может быть, если помочь, эти головы решат её не есть.

Змеи тушуются, явно не собираясь ничего говорить. Катя закатывает глаза. Как дети, честное слово. Поворачивается к первой голове и спрашивает:

– Вот тебя как зовут?

– Го,- рычит первая голова.

– Какая у тебя обида на братьев?

Голова немного думает, слегка склонив голову.

– Меня обижает, что они смеются над моим хобби. Я делаю икебаны, а они ржут. Иногда даже портят работы.

Катя хмыкает, вспоминая, что она тоже постоянно смеялась над рисунками Оли. Причину этому она найти не могла, просто издевалась и всё.

– Почему вы смеётесь?- поворачивается к другим головам Катя.

– А что нам делать?- спрашивает вторая,- мы ведь огромные злобные твари, мы по-другому и не можете.

– Будьте злобными к кому-то другому, а не ко мне,- ворчит Го,- я ведь не прошу, чтобы вы восхищались, не портите просто.

– А мне они нравятся,- вдруг говорит третья голова,- просто я по другому не умею. Мы же злобные твари.

Катя довольно хлопает в ладоши.

– Вот и определились! Вам просто нужно не уходить в ужасный стёб, а говорить, что на самом деле думаете! Ну, и поддерживать его, разумеется. Так, вторая голова, как тебя зовут?

– Ры,- рычит голова,- и меня обижает, что они как будто игнорируют мое существование. Не спрашивают, как дела или как прошел день.

– Так мы же огромные злобные твари,- рычат две остальные головы.

– А меня обижает, что вы всё решаете за меня,- говорит третья голова,- я, кстати, Ныч. Я уже давно вырос и могу принимать какие-то решения самостоятельно!

Катя хмурится, выслушивая их жалобы. Закусывает губу, не уверенная, что им нужно сказать.

– Ваша проблема в том, что вы считаете себя огромной и злобной тварью. И вы можете ей быть для всех окружающих, но почему и родные братья должны считать вас злобными? Пока никто не видит нужно быть просто собой. Вы же семья, а где ещё, как не в семье искать поддержку!

Головы смотрят на нее, слегка хмурясь и опустив глаза в землю. Катя слегка улыбается. Неужели им стыдно?

– Мы замечаем тебя,- вдруг говорит Го,- просто иногда не знаем, как заговорить с тобой и узнать, что у тебя на душе.

– И мы просто переживаем за тебя,- говорит Ры, обращаясь к третьей голове,- поэтому и оберегаем. Прости нас, если перегнули палку.

– И вы меня простите.

– И меня.

Катя смотрит на них, слегка улыбаясь. Юнона дёргает её за руку, указывая куда-то в сторону. Девочка кивает, понимая, что сейчас самый удачный момент, чтобы сбежать. Они прокладываются мимо Змея, обходя его, и начинают бежать, надеясь, что он не заметит.

– Человек!- гремит голос Ныча и девочки замирают, понимая, что побег не удался.

– Что?- спрашивает Катя, оборачиваясь.

– Спасибо тебе. Если будет нужна какая-то помощь, подумай о нас, и мы тут же придем на помощь.

Девочка кивает, но чувствует, как Юнона тянет её за руку, торопя. Они и правда, потратили слишком много времени на разговоры.

– Никогда не думала, что стану психологом для Змея Горыныча,- смеётся Катя, когда они отходят на достаточное расстояние.

– Но у тебя удивительно хорошо получилось.

– Просто я поняла, что он ничем не отличается от человека. А у людей все проблемы одинаковые. Я, правда, решила выделиться, поэтому у меня сестру Баба Яга похитила. Долго ещё, кстати?

– Пришли,- говорит Юнона, отодвигая лапу ели.

Они вышли на поляну, на которой на огромных деревянных сваях возвышался домик. Катя удивлённо его рассматривала, слегка подняв бровь.

– А где курьи ножки?- слегка разочарованно спрашивает девочка.

–Здесь не все, как в ваших сказках. И вообще, как ты это себе представляешь?

– Ну, драконы с тремя головами у вас же есть!- закатывает глаза Катя,- ладно, идём.

Наверное, впервые в жизни Катя обрадовалась, что родители отдали её на скалолазание. На деревянных сваях были какие-то углубления, напоминающие странные рисунки. Девочка цеплялась за них, поднимаясь всё выше и выше. Зацепившись за край дома, она подтянула себя вверх, хватаясь за оконную раму. Домик был совсем маленький, из одного окна было видно и кровать, на которой мирно спала Баба Яга, и волка, дремлющего у её ног. Огромную печь, сундук, стол и комод.

Оли в домике не было.

Глава 6. Побег

– Ее здесь нет,- шепчет Катя, растерянно заглядывая в домик.

– Не может быть,- тоже шепчет Юнона, наконец, забравшаяся наверх.

– Только не говори, что её уже съели?- страх и паника подкрадываются к самому горлу, Катя начинает быстро качать головой,- нет, нет, нет!

– Тише ты,- шикает Юнона,- живым человеком пахнет. И это не от тебя. Я зайду и найду её.

– Они же услышат!

– Не услышат. После охоты они всегда крепко спят.

И, не оставив ни места для сомнения, Юнона пробирается к двери. Открывает её аккуратно, стараясь не шуметь. Катя в окно видит, как девочка заходит в комнату. Замирает посреди дома, внимательно всё осматривая. Потом крадётся к сундуку, аккуратно открывая его. Заглядывает под кровать и во все шкафчики. Как будто Оля могла туда поместиться! Смотрит на печи, а потом и в ней самой. Тянется туда рукой, ощупывая, видимо, дальние стенки. А потом так же тихо выскальзывает из помещения.

Катя ждёт её с быстро бьющимся сердцем. Она чувствует, как дрожат от напряжения руки, как стынет кровь в жилах. Страх почти звериный, нечеловеческий, девочка даже не думала, что способна испытывать нечто подобное.

– Она там,- шепчет Юнона,- в печи. Живая.

Сердце падает вниз и от счастья хочется плакать. Катя улыбается, прикрывая рот рукой. Они её нашли, всё совсем скоро закончится.

Девочки спускаются, отходят на приличное расстояние, чтобы снова спрятаться в кроне деревьев. Рядом с ними безопаснее, словно находишься под защитой. Юнона говорит, это потому что Кощей витает между стволами, наблюдая, как идут дела в этом мире.

– Сирен,- одними губами шепчет Катя,- Сирен, помоги!

Девочка поднимает взгляд в небо. Горизонт все так же темнится, удивительно, но здесь не светят заезды. Кажется, этот мир погружен в вечный мрак и солнце здесь никогда не встаёт. Катя сжимает руки в кулаки, ждёт появления птицы. Она должна прийти, она обещала. Девочка ужасно устала. Она хочет домой, завалиться в кровать и спать. Кажется, будто она не отдыхала и не ела несколько дней.

В небе вдруг появляется тень. Она делает несколько взмахов крыльями, кружиться над поляной с домиком бабы Яги. Катя почти с диким восторгом осознает, что это Сирен. Птица кружится над домом и вдруг кричит, с затратным визгом влетая в окно. То разлетается на мелкие осколки. Внутри слышится возня, чьи-то громкие крики, но уже через секунду птица вылетает, держа в когтистых лапах все ещё спящую Олю.

– А ещё громче нельзя было!- в отчаянии кричит Катя.

Из домика вылетает баба Яга, что-то кричит удаляющейся ей птице. Следом выскакивает огромный волк, скалится, а из его рта на пол капают слюни. Он смотрит золотым, с красным оттенком глазом и рычит, глядя в то место, где притаились девочки.

– Бежим!- кричит Юнона и толкает Катю в спину.

Бежать по лесу – тяжело. Ветки бьют по лицу, ноги путаются в высокой траве. Катя чувствует, что не может бежать быстро – сил почти нет. Сзади слышится рычание волка, и девочка старается ускориться. Кажется, она слышит его тяжёлое дыхание, чувствует, насколько острые его зубы. Он пару раз хватает её за края футболки, и та рвется, но девочка не останавливаться.

Кажется, они бегут вечность, но ближе к нужному месту не становятся. Перед ними открывается поле роз, и Катя тихо стонет. Бежать там практически невозможно, это, кажется, понимает и Юнона, которая кидает камнем в волка и тащит её в сторону.

Они падают в высокие заросли, замирая. Катя тяжело дышит, почти задыхается, перекрывая рот руками и стараясь быть тише. Всё тело дрожит от страха, а ноги сводит судорогой от долгого бега. Она телом чувствует, как кружит вокруг них волк, выискивает их в колючих зарослях.

Юнона толкает её в бок, и они ползут дальше, медленно продвигаясь к своей цели. Ползти больно, камни царапают кожу, руки постоянно цепляются за стебли. У Кати из глаз текут слезы, смешиваясь с потом. Страх почти дикий, он падает ей на плечи тяжёлым грузом, мешая сделать хоть один шаг. Она хочет домой, к маме. Господи, как она скучает по маме! Как будто целую вечность её не видела. Девочка очень скучает по дому, а нервы, не рассчитанные на такую нагрузку, просто сдают.

Юнона поглядывает на подругу, стараясь понять, в каком она состоянии. Катя хочет сделать вид, что всё хорошо, но понимает: сил больше нет. Она ползет с трудом, уже не сдерживая тяжёлого дыхания. Задевает рукой стебель и тихо шипит. Тут же подносит порезанный палец к себе.

Юнона оборачивается, слегка хмурит брови, как бы спрашивая, что случилось. Катя протягивает ей палец с крохотной раной, из которой сочится кровь. В голубых глазах Юноны медленно проявляется ужас. Катя видит, как округляются зрачки подруги, как лицо искажает ужасный страх.

Прямо над их головами раздается тяжёлое дыхание волка. Катя оборачивает и почти сталкивается с его пастью. Он смотрит хищным глазами, которые тут же наливаются красным. Облизывает пасть и скалится, показывая огромные зубы. Девочка зажмуривается, лишь бы не видеть. Так проще поверить, что всё это сон. Но тяжёлая лапа давит на грудь, заставляя вспомнить: это всё реальность. Та ужасающая реальность, в которой она теперь живёт и умрет.

Тяжесть с тела вдруг пропадает, а волк скулит. Юнона хватает девочку под руки и куда-то тащит. Катя не до конца понимает, всё ещё не в силах открыть глаза. Кажется, от страха она на несколько секунд отключилась. Она приходит в себя от осознания, что лежит на чем-то. Катерина поднимает голову, но тут же прижимает её обратно. В ушах свести ветер. Над ней – огромное, чёрное, не знавшее звёзд, небо. Под ней – дремучий, черный, полный опасности лес. Юнона придерживает её за талию, контролируя, чтобы девочка не упала с... С кого, кстати?

– Горыныч!- почти плачет от счастья девочка. Она прикасается щекой к жёсткой шкуре, покрывая её поцелуями,- я тебе обожаю!

– Слышали? Она меня обожает!- говорит первая голова.

– Нет меня!

– Нет меня!

– Всех вас!- смеётся сквозь слезы Катя.

Девочка, наконец, садится нормально, подставляя лицо ветру. Жмуриться, стараясь привести сердце в порядок. Всё тело всё ещё дрожит, ей кажется, что она чувствует дыхание волка на себе. Сжимает руку Юноны, всё ещё не веря, что это реально.

– Как ты?- спрашивает девочка, с тревогой глядя на Катерину.

– Прекрасно!- смеётся Катя,- всегда мечтала полетать на драконе.

– Он змей,- улыбается одними уголками губ Юнона.

С высоты их полета прекрасно видно этот мир. Они уже почти поравнялись с замком Кощея. Отсюда он кажется совсем крошечным, почти игрушечным. А вдалеке, среди зарослей деревьев виднеется голубое озеро. В груди всё подскакивает от осознания: они почти на месте, они почти дома.

Горыныч вдруг дёргается, ещё раз взмахивает крыльями и начинает снижаться.

– Что такое?- встревоженно спрашивает Катя.

– Ведьма...

– Наколдовала...

– Держитесь!

Девочки хватаются за выступающую чешую, прижимаясь грудью к шее змея. А тот стремительно летит вниз. Старается сделать взмахи крыльями, но не может, расправляет их, чтобы хоть как-то замедлить падение.

Земля приближается, и пусть Горыныч и пытается остановиться, они почти влетают в почву, ломая деревья и оставляя после себя огромный след. Девочки спрыгивают с могучей шеи, тут же подбегая к головам.

– Вы в порядке?- кричит Катя, заглядывая в золотые глаза.

Животное слегка улыбается и вдруг вскидывает голову, глядя куда-то вдаль. Из-за деревьев слышится тихий рык. От него дрожит земля под ногами, от него сердце замирает. Горыныч поднимается, заграждает собой девочек, глядя вперёд. Открывает пасть и изрыгает из себя пламя. Оно сносит все деревья, за секунду заставляя их превратиться в пепел. Но сквозь него, тяжело ступая по земле, идёт волк. Горыныч рычит, упираясь когтистыми лапами в землю. Волк рычит следом, и его глаза горят ярким красным. Он вдруг начинает увеличиваться в размерах, ровняясь с Горынычем.

Катю словно прибивает к земле. Она цепенеет, не может отвести глаз. Волк рычит в последний раз, бросается на змея, вцепляясь ему в шею. Горыныч бьёт его лапой, валит на землю, но животное не выпускает его шею. Волк скулит, змей только шипит. Они катаются по земле, снося деревья, царапая друг другу тела и издавая ужасные вопли.

Юнона хватает Катю за руку, тянет в сторону озера, но девочка стоит, как вкопанная. Ей страшно. У неё больше нет сил бежать.

–Чую живым духом пахнет...

Голос оглушает, доносится, кажется, отовсюду. Он противный, скрипящий, но от него всё внутри замирает. Катя переводит взгляд в самую чащобу. И сердце пропускает удар.

Глава 7. Берегиня

Кажется, сама земля дрожит от её шагов. Катя слышит, как скрипят её кости, как она тихо шепчет заклинания. Девочка ждёт, готовится увидеть свой самый страшный кошмар.

Её резко толкают на землю. Катерина падает, ударяясь локтями о землю. Шипит, выходя, наконец, из оцепенения.

– Беги!- кричит ей в лицо Юнона.

– А ты?

– А я останусь, попытаюсь её задержать!

– Я не побегу одна!

– Побежишь, если жизнь дорога! Пожалуйста, подумай, наконец, о своей семье! Ты должна вернуться к ним!

Выкрикнул это, Юнона бросается в ту сторону, откуда доносился голос бабы Яги. Катя поднялась на ноги, всё ещё в нерешительности глядя на подругу. Из-за деревьев показалась костлявая, дряблая, с какими-то ранами и язвами, рука. Она схватила Юнону за руку, поднимая вверх. Девочка бросила на Катерину взгляд и одними только губами прошептала «Беги». А потом из-за деревьев на неё зыркнул красный глаз.

И Катя побежала. Не обращая внимания на ветки, бьющие в лицо, на ужасную боль в содранных коленях. Она бежала от этого взгляда. Хищного, жестокого, но до ужаса человеческого. Она не знала, что люди могут смотреть так: без единой капли сострадания, по-звериному, с морем ненависти внутри. Кажется, весь лес был пронизан её заклинаниями. Он дрожал, по ветру неся обрывки её слов.

Девочка почти влетела в маленькое озеро, падая на колени. Она заливалась рыданиями, тяжело дыша. Из-за слез почти не видела своего отражения в голубом зеркале, но продолжала упорно смотреть, молясь, чтобы этот кошмар, наконец, закончился.

Шепот колдуньи вдруг стих. Катя подняла взгляд, чувствуя, как дышать становится легче. Выпрыгнула из озера, словно в нем губительная вода и снова упала на колени. Земля здесь была теплая, а трава мягкая. Таня водила по ней руками, содрогаясь от истерики. Прислонилась к земле лицом, целуя мокрую почву. Никогда ещё она не была так счастлива, от того что находится в обычном лесу.

Сквозь ветви деревьев здесь мягко светили солнечные лучи, щекоча голую шею. Вдалеке щебетали птицы, а около её ног пробежал зайчик. Катя потянулась к нему рукой и самыми кончиками пальцев прикоснулась к пушистой шерсти.

Она лежала, тяжело дыша, наверное, с полчаса. Пыталась найти в себе силы, чтобы подняться и вернуться домой. Когда она всё же смогла встать, её начало шатать, словно она выпила. Ноги почти не держали, сил как будто не осталось. Казалось, будто она вечность не ела и не пила.

Катя брела вперёд, абсолютно не отдавая себе отчёта в том, куда идёт. Но нутром чувствовала: кто-то ведёт её, она всё равно не одна. Лес остался позади, и Катя вышла на знакомую дорогу.

Сил вдруг прибавилось, и Катя ускорила шаг, торопясь поскорее вернуться домой. Нужно убедиться, что с Олей всё в порядке. Катя издалека увидела свой дом и припаркованные возле него машины. Одна – родительская, а другая с мигалками на крыше. Девочка нахмурилась, подходя к воротам.

– Мама!- закричала она, увидев женщину, сидевшую на веранде.

Та подняла свой взгляд и минуту смотрела вперёд, словно не веря своим глазам. А потом подскочила, крикнула что-то и бросилась к дочери. Упала рядом с ней на колени, прижимая к груди.

– Родненькая моя,- зашептала мама,- живая!

Катя обхватила маму за талию, зажмуривая глаза. Как же она соскучилась. Как же давно не позволяла маме обнять себя. Сама ведь говорила: всем нужны объятия, а ей особенно.

– Катя!- раздалось веселое с порога.

Девочка подняла голову и увидела бегущую к ней Олю, за которой бежала бабушка. Катя отстранилась от матери, опускаясь на колени и принимая сестру себе в объятия. Девочка чувствовала, как дрожит. Как же она за неё волновалась. Мысленно поблагодарила птицу, что донесла девочку домой в целости и сохранности.

– Сержант Громов,- раздался над головой басистый голос.

Катя подняла голову вверх, встречаясь взглядом с серьезным и усатым мужчиной. Он держал в руках стопку каких-то бумаг.

– Правильно понимаю, вы – пропавшая Сёмина Екатерина Александровна?

– Пропавшая? Наверное, да, я.

– Могу я задать вам несколько вопросов?- девочка кивнула,- где вы всё это время находились?

– Мы с ещё одной девочкой пошли вечером погулять в лес и заблудились,- врала на ходу Катя, прекрасно понимая, что ей никто не поверит.

– Можно узнать имя этой девочки?

– Юнона, фамилию не знаю. Она живёт в самом крайнем доме деревни.

Повисла пугающая тишина. Всё пристально смотрели на Катю, словно не веря её словам.

– Дорогая,- наконец произнесла бабушка,- крайний дом этой деревни заброшен, и уже давно. Там никто не живёт.

Катя нахмурилась, неверяще глядя в глаза взрослым. Подскочила вдруг, выбегая из двора.

– Катя, куда ты!- закричала мама.

– Пусть идёт,- качнула головой бабушка,- Юнона... Знакомое имя...

Катя неслась по деревне, не глядя на мелькающие перед глазами домики. В ней откуда-то взялись силы, а в голове звенел только один вопрос: «Что это значит?»

Она замерла, тяжело дыша. Перед ней возвышался старый дом. Окна были выбиты, а двери давно не было. Вокруг валялись осколки и куски кирпичей. Дом почернел, как будто тут был пожар. Катя смотрела на здание, не веря своим глазам.

– Привет,- раздалось нерешительное сзади.

Катя обернулась и встретилась с виноватым и слегка грустным взглядом Юноны. Чуть ли не плача от радости, девочка бросилась к подруге на шею, крепко прижимая её к себе.

– Как ты?- спросила Катя, отстраняясь.

– Я в порядке.

– Но она схватила тебя... Как ты выбралась?

Юнона хмыкнула, опуская глаза вниз.

– Там может находиться только человек, или то, что раньше принадлежало человеку. Пришлось порвать твой браслет. Прости.

– Ты не человек,- произнесла Катя то, что давно вертелось у неё на языке,- Кощей назвал тебя Лией...

– Юнона – имя, данное мне матерью при рождении. А Лией называют всех нас. Те девочки, с которыми мы танцевали тоже Лии.

Катя кивнула, глядя куда-то за спину подруге. Отсюда прекрасно было видно всю улицу и маму, которая прощается с полицейским.

– А Горыныч...

– Он в порядке. Говорила недавно с Кощеем. Как только мы ушли, баба Яга успокоилась, и он смог улететь. Тебе пора идти,- Юнона тоже обернулась, глядя вдаль.

– Мы ещё увидимся?

– Возможно. Если тебе ещё будет нужна моя защита.

Катя кивнула, снова обнимая Юнону. Та вдруг стала ощущаться слишком легко, словно нет её вовсе.

– Передавай им всем привет,- шепчет Катя,- и спасибо тебе.

– Будь осторожна. В городе я не смогу тебя защищать.

Катя кивает, отстраняясь. Теперь торопиться некуда. Она медленно спускается по дорожке, рассматривая аккуратные домики. Но не выдерживает, оборачивается. Дом стоит на холме один, брошенный и искалеченный.

– Катерина, давай быстрее, мы скоро уезжаем!- кричит мама и Катя кивает.

Бредёт в дом, забрать свои вещи. Удивительно, что теперь маме не нужно в командировку. Удивительно, что теперь им, похоже, позволят остаться в городе. Раньше для Кати это было настоящим подарком. Сейчас это кажется таким неважным. Похоже, за эти несколько часов она и в правду стала взрослее.

Девочка закидывает на плечо рюкзак, в последний раз глядя на комнату, в которой ей не удалось даже поспать.

– Катюш, иди сюда,- зовёт бабушка. Девочка вздрагивает, но к старушке идёт. Присаживается на край дивана, чего-то ожидая.

– Вот, посмотри, это та девочка?

Катя берет из рук бабушки старый портрет, похоже, нарисованный где-то век назад. Из груди вырывается тихое восклицание. На картине изображена девочка лет шестнадцати, с длинными, слегка кудрявыми светлыми волосами и голубыми глазами.

– Кто это?- шепотом спрашивает девочка.

– Юнона. Моя двоюродная прабабка. Мама рассказывала, что она погибла в шестнадцать, за день до свадьбы. Говорят, что поскользнулась и упала в озеро. А может, и сама утопилась. Это было большим горем. Вот только с тех пор, над домом словно какое-то благословение нависло. Кто-то нашу семью от темных сил защищает, не даёт им в дом пробраться. Мама говорила, что она стала берегиней.

Катя ещё раз смотрит на портрет, ведёт по нему пальцами и сердце сжимается какой-то тоской.

– Можно я заберу его?

– Конечно, бери.

– Катерина, ну где ты там!

Катя подскакивает, целует бабушку в щеку и выбегает. Мама с Олей уже сидят в машине. Девочка щебечет, рассказывая, какой страшный сон про бабу Ягу ей сегодня снился.

Катя приваливается щекой к стеклу, наблюдая за проплывающими мимо деревьями. В темных промежутках она снова видит блеск золотых глаз. Но теперь не пугается, зная, кому они принадлежат. Девочка одними губами шепчет «Спасибо» и Кощей кивает, прикрывая глаза. И тут же растворяется в темноте, словно его не было.

Словно всего этого никогда не было.