Странные сказки нашего времени

Пророчество

В одном маленьком Королевстве жил да был Король. И однажды родился у него сын — соответственно, Принц.

Королевство хоть и было маленьким, но светская жизнь в нём имелась. Натурально, по поводу рождения Принца во дворце объявили торжественный приём, на который пригласили весь тамошний гламурный бомонд.

А самую старую и злую ведьму, как водится, не пригласили. Но она всё равно пришла. Потому что была старой и опытной, и прекрасно понимала, что приём-то будет, а её не пригласят.

Пришла и напророчила в лучших сказочных традициях. Дескать, Принц подрастёт, и увидит изображение прекрасной девушки. И это изображение погубит Принца, а вместе с ним и всю страну. А потом…

Но что будет потом, никто так и не узнал. Потому что Король сильно разозлился и велел казнить ведьму. Чего и было незамедлительно исполнено. И все гости дружно сказали, что так ей и надо. Чтоб неповадно было портить своим присутствием и своими пророчествами торжественные приёмы.

На следующий день Король задумался. Он, конечно, в сказки ни разу не верил. Но он и не был бы Королём, если бы не умел извлекать из всего выгоду для страны.

В общем, Король подумал и под предлогом борьбы со зловещим пророчеством издал декрет о национализации всех художественных коллекций. Которые распродал на зарубежных аукционах. И почти все остались довольны. Зарубежные коллекционеры — потому что пополнили свои собственные коллекции. Сам Король — потому что заметно пополнил бюджет. Народ страны — потому что Король на радостях немного снизил налоги. И только бывшие владельцы распроданных коллекций остались недовольны, но их было мало и их никто не спрашивал.

Потом Король подумал ещё и под тем же предлогом насадил в стране ислам. Потому что эта религия не одобряет рисовать людей. Себя он, соответственно, переименовал из Короля в Хáна и набрал себе большой гарем. Ради чего это и было затеяно.

Мужская половина населения осталась очень довольна. Потому что тоже получила возможность обзавестись гаремами. Да и многие женщины обрадовались — потому что получили возможность спрятать свои недостатки под чадрой.

Недовольны были только художники и фотографы. Потому что теперь они могли рисовать и снимать лишь натюрморты с пейзажами. Но их было мало и их никто не спрашивал. Так что художники с фотографами подумали-подумали, и эмигрировали из страны.

Этому очень обрадовались преступники. Потому что в стране пришлось упразднить документы — ведь некому стало изготавливать для них фотографии. Да и плакаты «Их разыскивает полиция» тоже пришлось упразднить.

Прошло немного времени, и о маленькой исламской стране с низкими налогами, в которой можно было жить без документов, узнали злые террористы. Они тоже очень обрадовались, понаехали в страну и понаустраивали там своих баз и лагерей.

А уж как обрадовался Американский Президент, когда ему обо всём этом доложили! Потому что он тут же придумал лёгкий способ повысить свой политический рейтинг: объявил Неделю Беспощадной Борьбы С Террористами и приказал шарахнуть по рассаднику терроризма самой большой ядерной ракетой, какая только есть в американской армии.

Теперь обрадовались американские генералы. Потому что придумали хитрую штуку: они продали ту самую ракету тем самым террористам, а когда те радостно притащили ракету на одну из своих баз, бабахнули её боеголовку по сигналу со спутника. И прибыль получили, и приказ президентский выполнили.

Соседи бывшего королевства обрадовались этому так, что трудно даже описать. Потому что рассадник терроризма под боком их всех очень сильно достал.

Короче говоря, целая куча народа была счастлива, а многие так даже и умерли в один день. Конкретно те, кто жил в Ханстве, которое раньше было Королевством. Включая и Принца, который к тому моменту успел подрасти.

Американский Президент со своим поднявшимся рейтингом легко переизбрался на второй срок и распорядился включить рассказ об этих событиях в американские учебники истории.

Американские историки подумали и пришли к выводу, что старая и злая ведьма была первой жертвой свергнутого Режима, Поддерживавшего Терроризм. К тому же, как ни крути, а ведь это именно она и предсказала его свержение. Хорошо бы, сказали историки, включить в учебник её портрет.

Легко им было говорить! Ведь портретов ведьмы не осталось. Потому что рисовать её ни один живописец не брался ни за какие деньги, а фотографию она считала шарлатанством и в неё не верила.

Пришлось иллюстрировать учебник художественным рисунком, изображающим Пророчество О Свержении Режима. На котором ведьму нарисовали молодой и красивой девушкой. Потому что у кого же поднимется рука рисовать романтическую жертву, предсказавшую падение террористического режима, уродливой старухой?!

Вот так изображение прекрасной девушки и погубило Принца со всей страной. Ведьма в своём пророчестве ошиблась лишь самую малость: Принц хоть и успел немного подрасти, но до того, чтобы увидеть это изображение, так и не дожил…

Другое пророчество

Жил да был один Король, который мудро и прозорливо правил своим королевством. В этом ему, как могла, помогала жена-Королева.

В один прекрасный день у них родился наследник-Принц. Чему, разумеется, все были очень обрадованы.

А вот дальше всё получилось, прямо как в какой-то дурацкой сказке. Когда по прошествии года праздновали день рождения Принца, на приём явилась злая колдунья. И напророчила. Что, когда Принц вырастет, он однажды найдёт на чердаке портрет девушки, в которую влюбится и на которой просто вынужден будет жениться. Если, конечно, не хочет, чтобы…

Альтернативу она описать не успела. Потому что присутствовавший на праздновании начальник стражи очень ловко заткнул ей рот кляпом (который, как истинный профессионал, всегда имел при себе). Так, с кляпом во рту, её и сожгли. Без суда и следствия. Всем и так было всё ясно.

Но пророчество, пусть даже не досказанное до конца, тревожило мудрого и прозорливого Короля. Как показала жизнь, тревожился он не зря…

Когда принцу исполнилось пятнадцать лет, он действительно нашёл на чердаке портрет ослепительно прекрасной девушки. Который притащил к своему отцу и заявил, что уже влюбился в неё и всенепременно хочет на ней жениться.

Отец грустно хмыкнул, предложил сыну сесть, и рассказал историю портрета. Оказывается, он сам, тоже будучи ещё подростком, нашёл этот портрет, и тоже притащил его к своему отцу — соответственно, дедушке нынешнего Принца.

Тот и объяснил, что на портрете изображена его бабушка — соответственно, прабабушка нынешнего Короля и прапрабабушка Принца. Она была действительно потрясающе красивой женщиной, но её красота, увы, равнялась её стервозности. Потому-то её муж и засунул этот портрет подальше на чердак сразу после смерти жены.

Король даже дал Принцу прочесть дневники его предка. Принц почитал и очень быстро понял чувства своего прапрадедушки. Действительно, женская красота бывает очень, очень обманчивой!

Портрет отдали в музей — всё-таки это было полотно выдающихся художественных достоинств, а изображённую на нём женщину практически все уже давно забыли, — и юный Принц успокоился.

Правду он так никогда и не узнал. Нет, прочитанные им дневники были подлинными. И стервозность его прапрабабушки действительно не уступала её красоте. Вот только к найденному им портрету всё это никакого отношения не имело. Рассказ Короля был чистой воды выдумкой, заранее заготовленной именно для такого случая.

Потом принцу исполнилось шестнадцать, и он отыскал на чердаке ещё один портрет красавицы девушки. В этот раз он пришёл с ним к матери и произнёс всё те же слова о великой любви и готовности жениться.

Королева расхохоталась и без долгих объяснений посоветовала сыну для начала сходить с находкой к придворному художнику.

Художник, едва увидев портрет, залился слезами. Он поведал Принцу трагическую историю своего отца — тоже известного художника, — который из-за этого сáмого портрета кончил жизнь на плахе. Картина была всего лишь подражанием кисти одного из старых мастеров. Автор пытался продать её одному коллекционеру из высокопоставленных дворян, выдавая за подлинник, но был уличён в мошенничестве и казнён.

Ошеломлённый Принц даже не стал сопротивляться, когда рыдающий от горя художник выхватил у него злосчастный портрет и тут же бросил в камин.

Конечно, определённые сомнения у юноши всё же оставались. Но он сходил в дворцовую библиотеку, взял там несколько книг по искусствоведению, и быстро нашёл в них подтверждение. Тогда он успокоился: ведь даже если изображённая на портрете девушка и существовала в действительности, то сейчас она должна была годиться ему как минимум в матери, если не в бабушки.

Об этом портрете Принц тоже так никогда и не узнал правду. Книги не врали, и отец нынешнего придворного художника действительно был казнён за подделку… вот только та подделка не имела ничего общего с найденным им портретом. Это тоже была придумка Короля, а художник получал солидную прибавку к жалованию за готовность в любой момент рассказать её, и даже специально брал уроки актёрского мастерства на такой случай.

Так мудрость Короля дважды победила коварство злой колдуньи. Но это лишь ещё больше тревожило людей, знающих о пророчестве. Они перешёптывались о том, что «три — волшебное число» и не сомневались: обязательно будет третий раз, причём он-то наверняка и окажется самым опасным.

Не зря, ох не зря они тревожились и шептались!

Без малого в семнадцать лет Принц опять нашёл на чердаке портрет девушки!

На этот раз, когда он притащил его вниз, то застал своих родителей вместе. Король с Королевой как раз были заняты составлением приглашений на грядущий придворный бал.

Принц шмякнул портрет на пол и разразился длинной тирадой.

Он кричал, что уже не маленький, и до него уже успели дойти слухи о зловещем пророчестве колдуньи! Что если в прозаические истории предыдущих двух портретов он ещё готов поверить, то этот портрет точно не обошёлся без колдовства! Хотя бы уже потому, что на нём изображалась девушка отнюдь не ангельской красоты. Что он не понимает, почему ему с детства внушали идеи о королевском долге перед своей страной, но при этом скрывали важнейшую информацию о возможной опасности для королевства! Что он, как достойный наследник своих предков, готов исполнить свой долг до конца, а потому женится на этой самой девушке, и пусть же чёртово пророчество, наконец, исполнится и забудется!

Родители, как подобает, терпеливо выслушали сына. Потом Королева вздохнула и кротко заметила, что эти его постоянные развлечения с чердачными портретами уже перестали быть забавными и, честно говоря, им поднадоели. А Король не столь уж кротко рявкнул, что если Принц считает себя не маленьким, то мог бы и отучиться верить в эти дурацкие сказки! Но поскольку не отучился, то «вот тебе, сынок, моё королевское слово: женись! Женись, раз так приспичило, но тогда уж именно на ней, и ни на ком другом! И точка!»

На том и порешили: сразу после бала по случаю своего семнадцатилетия Принцу надлежало отправляться на поиски невесты. Но, видимо, в этот раз и впрямь без колдовства не обошлось. Потому что изображённую на портрете девушку Принц встретил аккурат на этом балу!

Конечно, он сразу узнал её. И сделал ей предложение. И получил согласие, и после бала ни в какие странствия отправляться не стал, вместо этого занявшись подготовкой к свадьбе. Затем состоялась и сама свадьба, и жили они долго и счастливо. И все облегчённо вздохнули. Потому что пророчество наконец-то сбылось без всяких осложнений, и королевству с этой стороны больше ничего не грозило.

Впоследствии Принц иногда шутливо попрекал отца этой историей. Но Король только отмахивался и говорил: «поживи-ка, сынок, с моё, тогда посмотрим».

Но даже прожив указанное число лет, Принц (к тому времени сам ставший Королём), не узнал всей правды и о третьем портрете!

Ну откуда же ему было знать, что с изображённой там Принцессой соседнего королевства он был помолвлен ещё в младенчестве? Ведь эту помолвку по дипломатическим соображениям держали в тайне… ну, а после свадьбы это уже было никому и не интересно.

Придворный художник, нарисовавший этот портрет и подбросивший его на чердак, молчал. Это была для него обычная работа, и он давно привык к срочным королевским заказам с особой доплатой за секретность.

Старый слуга, по наущению Короля «проболтавшийся» Принцу о пророчестве и за это награждённый с поистине королевской щедростью, тем более молчал. Он всю жизнь проработал во дворце и умел хранить тайны.

Из посторонних правда стала известной только другим колдуньям королевства. Эти при анализе исполнения пророчества узнали о помолвке с помощью своих гаданий и прочих магических средств. Но уж они-то молчали крепче всех, ибо им в свете этих событий совершенно не хотелось на костёр.

Доблестный рыцарь, мудрый отшельник и сорок блудниц

Как-то один доблестный рыцарь отправился в поход к чудотворному источнику. В стародавние времена этот источник благословил некий святой, после чего тот приобрёл поистине чудесные свойства. Если из него пил достойный человек, то его сила и отвага удваивались. Если же недостойный — то вода источника оказывалась для него смертельным ядом, и он умирал в страшных муках.

Рыцарь вполне справедливо полагал себя достойным. Однако перед походом произнёс ещё целую кучу обетов: исправлять по пути несправедливости, творить добро, искоренять зло, блюсти пост и воздержание… ну, и так далее. Он, конечно, и без обетов всё это делал бы, но такова уж была традиция. А традиции надо уважать.

И вот он отправился в дорогу, и через несколько дней пришлось ему проезжать мимо зáмка. Стоило ему приблизиться, как на стены выбежали сорок едва одетых девиц и стали зазывать его внутрь — провести ночь в весёлом блуде и распутстве.

Разумеется, рыцарь гордо ответил, что хранит верность своей даме, а если бы дамы у него и не было, то произнесённые обеты не позволяют ему принимать подобные предложения. Тогда девицы заорали, что если он не проведёт ночь в замке и не переспит хоть с одной из них, то они все попрыгают с этих высоких стен, разобьются насмерть, и гибель их будет на совести рыцаря!

Рыцарь остановился и задумался. Конечно, с одной стороны, нарушить принятый обет — это большой грех. Но ведь, с другой стороны, он также давал обет творить добро! А не допустить гибели сорока человек — это, безусловно, доброе дело. Но чтобы его совершить, придётся впасть в грех…

Так он стоял и думал, взвешивая добро и грехи, и испытывая крайнее затруднение. Через некоторое время послышалось лошадиное фырканье и скрип колёс: из-за поворота показалась крестьянская телега с копной сена.

Рыцарь остановил крестьянина и спросил его об этом замке.

— Ох, ваша светлость, и не говорите… — вздохнул крестьянин. — Такое распутство, позор всей нашей округи…

Он рассказал историю замка сорока блудниц. По тем сказочным временам в ней не было ничего необычного, и мы не будем её здесь приводить.

Выслушав, рыцарь спросил совета, как бы ему лучше поступить в этой ситуации. Крестьянин в свою очередь выслушал и почесал в затылке.

— Эвон как… — задумчиво сказал он. — Не, раньше они со стен попрыгать не грозились. Это что-то новое у них. Извиняйте, ваша светлость, не по моемý крестьянскому уму это дело. Больно оно сложное. А скажу я вам вот что: если кто и сможет ответить, так это мудрый отшельник, что живёт на склоне во-о-он той горки.

Рыцарь очень обрадовался и спросил дорогу.

— Дорога нехитрая, — объяснил крестьянин. — Вот к горе тропинка ведёт, по ней и езжайте. Будет развилка, свернёте направо. А там дальше другого пути и нету. Часу не пройдёт, как доберётесь.

И рыцарь поехал к отшельнику. Всё было, как и сказал крестьянин: после развилки правая дорога завела его на обратный склон горы, где стояла хижина. Возле неё грелся на солнце древний старец.

— Забудь этих блудниц, — коротко проговорил он, едва дослушав вопрос рыцаря. — Езжай, куда ехал.

— Но почему?!

— Я всё сказал… — Старец сел поудобнее, зажмурился и задремал.

Рыцарь поехал обратно, из всех сил обдумывая совет отшельника.

«Ну, допустим, попрыгают они со стен… — размышлял он. — Но не я же их оттуда сталкивал? Это они сами себя убьют от своеволия. А самоубийство по своеволию — страшный грех. За него отвечать только им самим, и больше никому. А если я к ним заеду? Тогда за блуд отвечать и им, и мне. А мне ещё и за нарушенный обет… Нет, прав, прав мудрый старец! В том, чтобы потакать чужому распутству и дурости, чести нет. А вот свою рыцарскую честь надо блюсти твёрдо!»

И вот он снова возле замка, и снова сорок блудниц кричат со стен. На этот раз ничего не сказал им рыцарь, молча проехав мимо.

Долго ли, коротко он странствовал, но в конце концов добрался до чудесного источника. Выпил из него воды — и почувствовал, как сильнее стали все мускулы. И захотелось ему совершать новые подвиги. Значит, и впрямь достоин, и в пути ничем себя не запятнал!

Возвращается рыцарь знакомой дорогой, и снова путь его лежит мимо зáмка блудниц. В этот раз тихо на стенах, никто не выбегает и не зовёт внутрь. И надо ж такому случиться — опять встречается рыцарю телега с тем же крестьянином.

Узнали они друг друга, остановились. Рассказал рыцарь о своём походе, поблагодарил за совет насчёт отшельника.

— Так ваша светлость его нашли? — обрадовался крестьянин. — Ну слава богу! А то ведь я перепутал тогда про дорогу-то, садовая моя голова! К отшельнику не направо, а налево поворачивать надо было. Направо-то живёт какой-то юродивый придурок… да что я рассказываю, сами знаете, раз нашли. Вы уж не серчайте, ваша светлость! Ой, а блудницы-то и впрямь все со стен попрыгали, как вы мимо проехали. Хоть и нехорошо чужой смерти радоваться, а жить спокойнее стало…

Хорошо ещё, что в эту минуту заходящее солнце окрасило своими лучами всё в розовый цвет. А то крестьянин заметил бы, как рыцарь покраснел от стыда и досады. Это ж надо было — принять юродивого придурка за мудрого отшельника!!! Засмеют ведь, если узнают!

Что ж теперь делать… попрощался рыцарь с крестьянином, не стал ничего говорить. А сам решил всё-таки съездить к отшельнику по правильной дороге. Конечно, ничего уже не вернуть. И раз святой источник признал его достойным — значит, не самым худшим образом поступил. Значит, нет на нём вины за смерть блудниц. Видать, хранила рыцаря судьба, раз юродивый случайно ляпнул что-то дельное. А всё ж — вдруг можно было поступить лучше? Полезно знать, на будущее-то…

Вот и развилка. Вот дорога налево. Ведёт она тоже на обратный склон горы… и приводит она к той же самой хижине! Солнце уже зашло, и старик внутри храпит вовсю…

Ничего не понял рыцарь. Решил было, что ему в темноте померещилось. Снял перчатку, положил на камень, вернулся к развилке и поехал правой дорогой, как в самый первый раз. Ну, точно — вот она хижина, а вот и перчатка лежит на камне!

Тьфу, чертовщина! Случится же такое! Врагу не пожелаешь…

Плюнул, и поехал домой.

Тут уж совсем недалеко. Несколько дней — и вот открываются ворота родового зáмка, одни слуги принимают усталого коня, другие помогают снять доспехи…

Едва отдохнув с дороги, пошёл рыцарь к своему духовному наставнику, старому священнику. Выслушал тот историю, вздохнул, покачал головой: хоть и много рыцарских приключений ему описывали, а такого ещё не было!

— Да что ж это был за старик такой?! — стукнул рыцарь кулаком по столу. — У кого я совета-то просил?

— Неважно, сын мой. Живёт себе человек в горах. Кто-то пришёл к нему по левой дороге, услышал что-то такое, что счёл умным, и назвал мудрецом. А кто-то пришёл по правой и услышал глупость… во всяком случае так ему показалось. Вот и пошла молва.

Это было хорошее объяснение, и оно устроило рыцаря.

— Ну, пусть так… — пробормотал он. — Ладно хоть, мне он помог поступить правильно…

— Не знаю, не знаю… — задумчиво проговорил священник. — Я вот в этом не уверен. Скажи, тебе не приходила в голову мысль, что эти девицы могли быть околдованными? Вдруг они действовали не по своей воле?

Рыцарь представил и ужаснулся.

— Так что, мне всё-таки надо было заехать в замок и развратничать там?! — воскликнул он.

— Этого я не говорил. Я действительно не знаю и не уверен. Да, впрочем, теперь и неважно. Сделанного не воротишь.

Тогда рыцарь привёл свой самый сильный аргумент:

— Отче, но ведь чудесный источник признал меня достойным! Неужели это произошло бы, если б я был виновен в гибели сорока человек?!

— Это тоже неважно. Вернее, важно только для тебя самогó. А для вопроса о блудницах не имеет никакого значения.

И вот тут доблестный рыцарь начал понимать, что он вообще ничего не понимает в своих приключениях.

— Да что ж это такое?! — возопил он. — То́ неважно, это не имеет значения! Сорок человек, пусть даже и блудниц, погибли! И всё только потому, что я послушал совета старика, которого одни крестьяне считают мудрецом, а другие юродивым! Это что, неважно?! А что тогда важно?! Чтó имеет значение?!!

Священник улыбнулся:

— Важно то, что ты не проехал мимо просто так. Ты остановился и выяснил, что это за зáмок. Ты советовался с другими людьми и думал над тем, что они сказали тебе. Ты принял трудное решение, которое искренне считал единственно верным, и твёрдо выполнил его. Ты не остался равнодушным, вот что важно! Равнодушие было бы тысячекратно хуже любой ошибки, которую ты мог совершить или даже совершил. Это, и только это имеет значение.

И рыцарь задумался над словами священника. А подумав, понял, что его старый наставник прав, ибо нет достойных среди равнодушных.

Нет, и быть не может!

Паладины и Властелины. Часть 1. Перо и меч

— Вон там. — Тёмный Властелин на секунду оторвал перо от пергамента и коротко махнул им куда-то в угол.

Из-под блистающих белизной доспехов Паладина Света донеслось отчётливое «бамм!». Это отпавшая челюсть пришла в соприкосновение с некой внутренней деталью шлема.

Паладин явно ожидал какого-то другого приёма. Впрочем, отдать ему должное, он не стал с рёвом обнажать меч и кидаться на Властелина, как это сделало бы большинство его коллег. Вместо этого он собрался с мыслями, подумал и осторожно спросил:

— Там — что?

— Там небольшая полочка. — Властелин что-то лихорадочно строчил на своём пергаменте, даже не поднимая взгляда на посетителя. — А на ней такая хрустальная штуковина. Видишь?

— Ну.

— Моя смерть. Единственно возможный вариант. Даже если бы я сам захотел умереть, мне пришлось бы её разбить. Иначе никак.

Паладин приободрился. Разговор вступил на знакомую ему почву.

— Я привык разить своих врагов мечом! — гордо заявил он.

— Мечом, оно конечно хорошо. Но не возьмёт ведь.

— Мой меч ещё ни разу не подводил меня! — ещё более гордо заявил Паладин.

Тёмный Властелин вздохнул:

— Там справа от двери, в которую ты вошёл, висит лук и колчан со стрелами. Будь добр, кинь мне сюда одну стрелу.

Паладин задумался. Он подозрительно посмотрел на колчан, потом на Властелина. Потом он решил, что даже если Властелин надумает метнуть в него стрелу рукой как дротик, то доспехи уберегут. И выполнил просьбу.

Не прекращая писанины, Властелин взял стрелу левой рукой и без всякого предупреждения с размаху ткнул себе прямо в горло.

Стрела сломалась. Властелин поморщился. Паладин гулко ахнул в своём шлеме и уронил щит.

— Фокус какой-нибудь… — неуверенно предположил он.

— На. — Властелин перебросил обломок стрелы с наконечником обратно. — Можешь попробовать.

Паладин потыкал наконечником в чучело мантикоры, потом поковырял им собственный панцирь, но пробовать не стал.

— А это… больно? — смущённо спросил он.

— Нет, просто немного неприятно. И потом какое-то время чешется.

— Слушай, а ты не мог бы оторваться от своих бумаг и разговаривать со мной нормально? Невежливо же!

— Ты это кому говоришь о вежливости? Тёмному Властелину?

— А-а-а… э-э-э… да… Но всё же, ты мог бы смотреть на меня, а не в стол? Просто у людей так принято, а ты же всё-таки тоже человек.

— Триста двадцать четыре.

— Что «триста двадцать четыре»?

— Триста двадцать четыре Светлых Рыцаря уже приходили ко мне в этот самый кабинет. Если я и буду на тебя смотреть, то чего увижу такого, что не видел раньше?

— Сегодня ты узришь свою погибель!! — Паладин снова почувствовал под ногами знакомую почву.

— Я и не спорю. А ты, если говоришь серьёзно, мог бы дать мне спокойно дописать последнее письмо.

— А… ну извини…

Некоторое время Паладин молчал, но потом не выдержал:

— Скажи, а те триста двадцать четыре… что с ними случилось?

— Хронику покушений мне сюда из библиотеки! — произнёс Тёмный Властелин куда-то в пространство.

На середину комнаты смачно хлопнулась толстенная книга. В воздух поднялись клубы пыли. Оба собеседника синхронно чихнули и столь же синхронно пожелали друг другу быть здоровыми.

Паладин не без труда поднял книгу и уважительно взвесил её на ладонях.

— Может, как-нибудь на досуге… — По правде говоря, он не отличался особой грамотностью. Даже если тут на каждого из его предшественников отводилось только по одной странице, чтение грозило затянуться примерно на полгода.

— А вот и письмо готово… — Властелин присыпал исписанный пергамент песочком и отложил на край стола сохнуть. — Потом возьмёшь, тебе понадобится.

— Что там? — В Паладине опять проснулась подозрительность.

— А, это к южным варварам. Касательно поставок продовольствия, просьба выполнить ранее заключённые договорённости до конца. Я же говорю, тебе понадобится.

— Какие варвары? Какие поставки? Какие договорённости?!

— О, как всё запущено… — Властелин покачал головой. — Скажи, враг мой светлый, ты пришёл сюда сам по себе или служа кому-то?

— Мирские владыки корыстолюбивы и эгоистичны, — замогильно скорбным голосом поведал Паладин. — Нет чести в службе им. Лишь Свету должны служить истинные его рыцари.

— Похвально. Итак, ты не собираешься присоединять мою страну к какому-то из Светлых Королевств. Скажи, а чего ж вы тут будете жрать после моей гибели?

— А что ж вы тут жрали *до* неё?!

— Продовольствие, которое поставляют южные варвары. *Мне* поставляют. А *тебе*, когда ты займёшь моё место, не будут.

— Почему?

— Я расплачиваюсь с ними поставками оружия, медицинской помощью и гуманитарными миссиями. Вряд ли ты продолжишь эту политику.

— Ещё чего! Эти степные чурки с поставленным оружием потом нападут на Светлые Королевства.

— Вот видишь. Если ты сядешь на моё место и покажешь им моё письмо, то ранее заключённые договорённости они выполнят. Так что ещё полгода еда будет. А потом всё. Жрать станет нечего. Дальше я тебе ничем помочь не могу.

— Когда эта страна освободится от твоего гнёта, Светлые Королевства помогут ей встать на ноги. Даже без присоединения.

— Как же. Ты только что признался, что пришёл сам по себе. С точки зрения этих королевств, тут один Тёмный Властелин прикончил другого и сел на его место. Они там, небось, даже разбираться не будут. Что, неправ я?

— Прав… — буркнул Паладин. — А сами-то вы что? Совсем ничего не того… не выращиваете?

— Нет. У нас тут производство оружия и прочие наукоёмкие производства. Военные и магические полигоны, лаборатории… Большой экспорт… Ты что, даже не потрудился ничего разузнать про страну, которую хочешь привести к процветанию?

— Я предложу варварам земли в этой стране! — ушёл от ответа Паладин. — Даром! Они придут на них и будут кормить здешний народ.

— Послушай, они варвары, но не идиоты. Сейчас они кормят его за наши поставки и помощь. А ты предложишь им делать то же самое просто так. Не придут, и не надейся. Им, чтобы ты знал, вообще новые земли без надобности. Своих хватает. У них там высокая смертность и очень низкий прирост населения. Даже с нашей медицинской помощью.

— Тогда я пройду по их землям огнём и мечом! — Паладин сжал кулаки. — Не хотят служить на благо нормальной цивилизации, так я втащу их в цивилизацию силой!

— Расширишь границы Тёмной Империи Страданий?! — обрадовался Властелин. — Дело! У меня-то, знаешь, руки не дошли… но ты сможешь. Точно сможешь, по голосу слышу. Ну, теперь и умирать не страшно, хвала Тьме…

Из-под шлема послышался громкий скрип зубов.

— А если я продолжу твою политику?

— Тогда всё в порядке. Они продолжат свою и будут поставлять еду. Но теперь и у меня есть вопрос. Неужели ты пришёл сюда только затем, чтобы убить меня, сесть на мой трон и продолжать в моём духе? Разве тебя привела жажда власти? Я, конечно, не Паладин Света, но мне почему-то всегда казалось, что это не в вашем стиле…

Светлый Рыцарь снял шлем и огромными глазами уставился на Тёмного Властелина. Он был совсем ещё молод, и Властелин с удовольствием отметил, что эти глаза отнюдь не горят огнём фанатизма.

— Я могу убить тебя и уехать отсюда… Не нужен мне твой трон, и твоя власть не нужна, — тихо проговорил Рыцарь.

— Кто-нибудь из моих советников займёт свободное место, только и всего. Они в курсе всех государственных дел, и всё продолжится как прежде. А про тебя могут поползти слухи, что ты был нанят моим преемником для моего устранения.

— Я могу перед отъездом перебить и их тоже. Мне уже всё равно.

— Пожалуйста, не делай этого. Я очень прошу тебя — *прошу*, понимаешь? Это самое худшее, что вообще может быть. Сразу начнётся анархия и голод. Народ разграбит оружейные склады, и в Светлые Королевства хлынут такие банды, что южные варвары покажутся вам детьми в песочнице.

На несколько минут воцарилось тяжёлое молчание. Собеседники смотрели друг другу в глаза. Паладин отвёл взгляд первым.

— Я это… пойду, наверное… — глухо сказал он, кое-как прилаживая шлем на место.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? Честное слово, мне ещё не попадались такие рыцари, как ты. Хорошо, если бы их было побольше.

— Спасибо, нет. Разве что… — Рыцарь усмехнулся, — я бы взял вот этот обломок стрелы с наконечником. На память. А ты примешь мой совет?

— Во всяком случае, выслушать и обдумать обещаю.

— Если в той хрустальной штуке и впрямь твоя смерть… убрал бы ты её куда подальше. Не все же такие, как я. Кто-нибудь может успеть ухватить и грохнуть об пол.

— Ах, это… Нет, я не солгал тебе. Там действительно моя смерть. Есть ритуал, позволяющий заключить смерть человека в магический сосуд. И если я разобью его, то действительно умру. И другого способа умереть для меня нет. Но… только если я разобью *сам*.

— Погибает всегда тот, кто разбил? — догадался Паладин.

— Именно.

— Понятно. Скажи, а как вообще становятся Тёмными Властелинами?

— По-разному. Самое простое — по наследству. Если твой отец Тёмный Властелин, и с детства учит тебя этому ремеслу, то всё просто идёт своим чередом… Мне повезло, у меня так и было. Но это редко, Тёмные Властелины почти никогда не женятся и не заводят детей.

— Почему?

— Женятся обычно по любви. И детей заводят тоже. А когда по твою душу в любой момент может прийти Паладин Света… любить становится страшно. Страшно *за любимых*, понимаешь? Извини.

— Я понимаю… А ещё? Кроме как по наследству?

— Чаще всего это начинается с того, что к Тёмному Властелину приходит Светлый Рыцарь. Вот как ты ко мне.

— А потом?

— Потом… Потом Рыцарь убивает Властелина. Чаще всего. И становится уже неважно, какого цвета были доспехи, и какой герб красовался на щите. Вот и всё. Да мы же с тобой говорили об этом.

Паладин Света гулко переглотнул в своём шлеме и захлопнул дверь с той стороны.

А Тёмный Властелин водрузил на стол тяжеленную «Хронику покушений» и снова взял в руки перо. Описывать сегодняшний случай под номером 325.

Случай явно внушал надежду. Этак пройдёт совсем немного времени, и вместо Паладинов Света будут приезжать дипломаты с торговыми представителями. Которые умеют думать мозгами гораздо лучше, нежели бездумно махать мечом.

А ещё им совершенно неважно, как называется страна, с которой ведутся переговоры. И какой исторически сложившийся титул носит её правитель.

Паладины и Властелины. Часть 2. Любовь и смерть

На этот раз Паладины Света явились убивать Тёмного Властелина сразу вдвоём. Когда они ввалились в его кабинет, он сидел над «Хроникой покушений» и обдумывал, как лучше вписать их визит: под общим номером или раздельно.

Странное дело, один из пришедших не носил доспехов и был практически стариком. Рыцари крайне редко доживают до такого возраста, однако же сторожевое заклинание однозначно указывало на него именно как на Светлого Рыцаря.

— Вон там, — привычно произнёс Властелин и столь же привычно показал в угол.

— Знаем! — коротко ответил старик. Он торопливо прошёл к полочке, схватил магический хрустальный сосуд и с воплем «Свету вручаю душу свою!!!» шваркнул его об стену.

Из осколков появилось туманное облачко, которое обволокло старого рыцаря. Тот страшно закричал, но это продолжалось всего несколько секунд. А потом на полу осталось лежать мёртвое тело. Всё, как и должно было быть.

Его спутник (этот был запакован в доспехи по полной программе и носил кучу оружия) торжествующе расхохотался.

— Ну вот! — воскликнул он. — Вот тебе и конец! Давай, тяни время. Умоляй открыть тебе, ка́к мы додумались. Я слышал, вы всегда так делаете. Всё равно, тебя уже ничто не спасёт!

— Не буду, — пожал плечами Тёмный Властелин.

— А я расскажу, мне не жалко! Ты сдохнешь, проклиная хитрость своих врагов и собственную дурость! Наш предшественник оказался недостойным трусом, но ему пришлось давать отчёт Ордену о своём походе, и он сообщил ценную информацию…

— Триста двадцать пятый? Кстати, для истории — что вы с ним сделали?

— Изгнали из Ордена за трусость, только и всего… Ты разболтал ему, что твоя смерть, заключённая в сосуде, убьёт разбившего. Мы обратились к великому магу, и он нашёл в древних свитках описание ритуала. Отзыв Смерти, да? Когда сосуд разбит кем-то посторонним, освободившаяся смерть затем возвращается к своему хозяину, и он теряет всю неуязвимость до тех пор, пока не повторит ритуал. Мой спутник пожертвовал собой, и ты сейчас самый обычный смертный человек! Я теперь могу тебя убить, и я сделаю это!

— Надеюсь, вы не переплатили тому магу, — заметил Властелин. — Если бы ваш предшественник спросил меня, я бы сам рассказал ему всё это, и притом не взял ни гроша. Но у него хватило ума не лезть в магические тонкости. А у вас, как я вижу, нет.

— Это у тебя не хватило ума, и сейчас ты сдохнешь!

— Слушай, ты утомил меня. Что делаешь, делай скорее. Ты пришёл убивать? Так убивай не на словах.

— Я… а-а-а-а-а-а!..

Паладин молниеносно выхватил меч, подскочил к столу и с разворота наотмашь рубанул по шее Тёмного Властелина.

Меч пронзительно зазвенел и, отскочив, улетел к дальней стене. Светлый Рыцарь взвыл и ухватился за вывихнутое запястье. Властелин поморщился и почесал то место, куда пришёлся удар.

— В том сосуде, — пояснил он, — была смерть моей жены. Мы с ней поменялись сосудами! Её, а не меня вернул в смертное состояние твой спутник. Но это не имеет никакого значения. Через пару часов я повторю для неё ритуал, и всё станет как прежде. А ты будешь мёртв, и никто не узнает про эту маленькую хитрость.

— Ты не был женат! — выдохнул Паладин.

— Времена меняются. Твой предшественник подарил мне надежду, что они меняются к лучшему. Несколько преждевременную, как я теперь вижу. Но всё же я позволил себе полюбить, и оказалось, что не зря.

— Врёшь! Такая мразь, как ты, не способна на любовь! И никто не способен полюбить тебя! А если и случилось чудо, ты никогда не доверил бы свою смерть другому человеку!

Тёмный Властелин встал за своим столом и уставился на Паладина взглядом, которым можно было забивать гвозди. Рыцарь не удержался на ногах, шлёпнулся на зад и торопливо отполз к двери. Та, разумеется, даже и не подумала открываться.

— Любви подвластны все! И она властна над всеми без исключений. Любовь — это возможность доверить любимому человеку *всё*, включая свою жизнь и смерть. Любовь означает готовность пожертвовать *всем* ради любимого! Паршивый же вышел из тебя Светлый Рыцарь, если ты не веришь в эти простые вещи! И ты ещё смеешь называть меня мразью? А своего предшественника — недостойным трусом?! Он оставил мне жизнь и подарил надежду. А ты пытался отнять всё это, и вдобавок зря погубил своего спутника. Есть тебе ещё что сказать? Словами, оружием — говори, мертвец! Я слушаю!

К концу этой небольшой речи в словах Властелина звенела такая холодная ярость, что многие вполне могли бы потерять сознание. Чего на практике неоднократно и происходило. Однако, отдать должное Паладину, — он был не робкого десятка. Всё это время он упорно пытался ухватить висящий на поясе кинжал, но вывихнутая рука не слушалась.

— Чума на вас обоих и на всё ваше отродье! — обессилено прохрипел он.

— Не дождётесь, — равнодушно заметил Тёмный Властелин. — У тебя всё? Если да, то…

Он резко взмахнул рукой. Металлический лязг, и Рыцарь покатился по полу, схватившись за горло. Из узкой щели между нижним краем шлема и верхней частью панциря торчала рукоять метательного стилета.

— Я и то лучший Паладин Света, чем ты… — вслух подумал Властелин. (Рыцарь на полу бился в конвульсиях, захлёбываясь собственной кровью, но был ещё способен слышать и воспринимать обращённые к нему слова.) — Только сегодня я избавил этот мир от двух тёмных властелинишек. И даже если вычесть отсюда меня самого́, то баланс всё равно в мою пользу…

Когда агония закончилась, он позвонил в колокольчик и попросил явившихся слуг прибраться в кабинете. А сам пошёл к жене.

Надо было успокоить её — с тех пор, как сторожевые заклинания предупредили об очередном покушении, она была сама не своя от страха.

И провести для неё новый ритуал Отзыва Смерти. Если бы с ней что-нибудь вдруг случилось, Тёмный Властелин не простил бы себе.

И конечно, следовало поблагодарить её за столь замечательный совет поменяться магическими сосудами, хранящими в себе их смерти. Сегодня этот совет реально спас его…

А в этой сказке было так…

Однажды прекрасная Принцесса отправилась верхом на прогулку и попала в лапы к злому Дракону. Который утащил её в свою пещеру, и Принцесса томилась там несколько дней.

Потом об этом услышал отважный Рыцарь. Он приехал к драконьей пещере и, когда Дракон улетел куда-то по своим делам, забрал Принцессу и поскакал с ней прочь.

Но Дракон скоро вернулся, заметил пропажу и полетел вслед за Рыцарем и Принцессой. Возле какой-то деревни он догнал их и попытался отобрать Принцессу обратно.

Рыцарь уже приготовился биться насмерть, но Дракон не рискнул на него напасть, отступился и улетел обратно. Возможно, потому что из деревни на подмогу Рыцарю прибежали крестьяне с вилами и косами.

Отдохнув в деревне и взяв для Принцессы второго коня, Рыцарь отвёз её к отцу, который, соответственно, был Королём той страны. И попросил её себе в жёны, потому что влюбился в неё с первого взгляда. Кстати, и Принцесса отвечала ему взаимностью.

Король задумался. Вообще этот конкретный Рыцарь был из небогатого и не особенно знатного рода, и такой брак по всем понятиям считался бы неравным. И если бы Рыцарь приехал свататься просто так, то сразу получил бы вежливый отказ. Да он бы просто так и не приехал, потому что сам всё это прекрасно понимал.

Но Рыцарь спас Принцессу от Дракона, а это в корне меняло дело! Это, по тем же понятиям, считалось обстоятельством, сразу перечёркивавшим всё неравенство. Отказать в такой ситуации означало навлечь на себя осуждение всего высшего общества и всех соседних королей.

Поэтому Король объявил, что хочет посетить место событий и подробнее обо всём разузнать. Не потому, что не доверяет Рыцарю, а просто потому, что очень любит свою дочь и хочет быть во всём абсолютно уверенным. Это было вполне понятное родительское желание, так что Рыцарь не обиделся и согласился проводить Короля.

И вот Король вместе с Рыцарем и небольшой свитой приехал в ту деревню. Рыцарь показал и рассказал, где и как всё происходило, заодно вернув крестьянам одолженного у них коня. Король поговорил с крестьянами и убедился, что все именно так и обстояло, как ему рассказали. У него не осталось никаких сомнений, и он при множестве свидетелей объявил, что отдаёт свою дочь замуж за отважного Рыцаря.

А Рыцарь напомнил Королю, что когда он собирался биться с Драконом, его поддержала вся деревня. И если бы не это обстоятельство, то ещё неизвестно, чем бы всё кончилось.

Король очень обрадовался, что у него такие замечательные подданные. И объявил, что освобождает деревню от всех налогов на двадцать лет. А потом немного подумал и сказал, что к свадьбе будут выпущены специальные памятные медали, и каждый здешний крестьянин обязательно получит такую медаль. И ещё он пришлёт в деревню множество детских книжек о рыцарских подвигах с красивыми картинками.

Крестьяне, конечно, тоже обрадовались. Они как следует накормили гостей и проводили их в обратный путь.

А проводив, долго смеялись над Королём. Без ехидства, но смеялись. Потому что на самом деле всё было совсем не так.

Начать с того, что Дракон вовсе не был злым. Он жил в горах возле этой деревни уже больше века, и у него был договор с крестьянами. Они выращивали скот ему на пропитание, а он расплачивался за это из своей сокровищницы. Дракон был уже пожилой, сокровищницу, соответственно, имел немаленькую, и платил не жадничая. Так что, к обоюдному удовольствию, Дракону не приходилось много и далеко летать на охоту, а крестьяне жили весьма зажиточно. Не говоря уже о том, что с Драконом под боком в деревне слыхом не слыхивали ни о каких разбойниках и захватчиках.

И вообще, Дракон приносил массу пользы. Например, он каждое утро (а зимой — и в середине дня) кипятил своим огнём озеро, и вся деревня пользовалась горячей водой. А это по тем временам была неслыханная роскошь! А ещё он раз в год сбрасывал старую кожу, из которой в деревне шили обувь и куртки замечательной прочности. А ещё он всегда одалживал денег, если кому-то вдруг это было нужно — ну там, дом построить для выросших детей или ещё что. И никогда не брал никаких процентов, и о возврате долга даже не напоминал. Ему и так возвращали, потому что крестьяне были честными людьми. А ещё он частенько катал на себе деревенских детей. А ещё… да всего и не перечислишь!

Одним словом, это был просто замечательный Дракон. И Принцессу он вовсе не захватывал в плен. Просто во время прогулки её лошадь чего-то испугалась и понесла, и Принцесса оказалась одна в незнакомом месте. Там её обнаружил Дракон, решивший прогуляться и размять крылья. Он успокоил бедняжку и отвёз к себе в пещеру. И собирался уже отвезти в деревню, чтобы её доставили к родителям, но принцесса сама захотела задержаться. Ведь в драконьей сокровищнице было столько красивых украшений, которые ей хотелось примерить! А ещё Дракон прожил на свете много веков и был очень интересным собеседником. Знаете, сколько он всего рассказал Принцессе о прежних временах и тогдашних модах?

Так прошло несколько дней, ну а потом приехал Рыцарь. Он, конечно, сначала был настроен очень решительно, но быстро разобрался, что Принцессу никто силой не держит, и никаких смертных боёв устраивать не стал.

В общем, оставалась сущая ерунда — Рыцарю отвезти Принцессу домой, — но вот тут и возникла проблемка. Как уже говорилось, они влюбились друг в друга с первого взгляда, и при этом прекрасно понимали, что в обычных обстоятельствах им ничего не светит.

Тогда Дракон вспомнил, что ему вроде как положено быть хитрым и коварным. Он честно постарался войти в образ и придумал замечательный план. Слетал в деревню, рассказал о нём крестьянам, и назавтра план воплотили в жизнь.

Утром Дракон полетел размяться. А Рыцарь взял Принцессу, посадил рядом с собой на коня и поехал в сторону деревни. Потом туда прилетел Дракон и подошли со своими орудиями труда крестьяне, убиравшие урожай.

И вот тут, надо вам сказать, крестьяне увидели великолепнейшее зрелище! Рыцарь отважно махал мечом перед носом у Дракона, Дракон ревел и топал ногами так, что тряслась земля. Пару раз он даже дыхнул огнём поверх голов собравшихся. Принцесса картинно заламывала руки, готовясь упасть в обморок.

Всё это было очень красиво! Прямо как в легендах, рассказываемых бродячими менестрелями. Понарошку, конечно, но так даже и лучше: все точно знали, что никто не пострадает, и ни о чём не беспокоясь, сполна насладились зрелищем. И очень горячо поддерживали его участников. Когда ж ещё такое увидишь!

Минут через десять Дракон улетел восвояси. А Рыцарь, Принцесса и крестьяне несколько раз повторили формулировку того, что здесь произошло, дабы не забыть: *Рыцарь увёз Принцессу от Дракона, Дракон догнал их возле деревни, крестьяне прибежали с косами-вилами, Рыцарь был готов доблестно биться с Драконом, но Дракон отступил перед ним*.

Было очень важно, чтобы в формулировке не нашлось ни слова вранья. Потому что врать вообще нехорошо, а рыцарям тем более. Но Дракон придумал всё просто замечательно, и придраться было не к чему.

Что было потом, вы уже знаете. И теперь вам понятно, почему крестьяне посмеялись над Королём.

Разумеется, Король вовсе не был глупым. Просто с высоты трона и политики не всегда видно, что жизнь гораздо веселее и проще, чем это кажется с точки зрения интересов высших сфер. И потом, Король ведь честно хотел сделать крестьянам что-то хорошее за помощь в возвращении Принцессы. Кстати, у него вполне получилось.

Допустим, освобождение от налогов ничем особенным не являлось — деревня, как мы помним, была весьма зажиточной. Но всё равно ведь приятно.

А вот с памятными медалями Король придумал по-настоящему хорошо! Эти медали были истинными произведениями искусства, ведь над ними поработали лучшие художники, ювелиры и чеканщики королевства. Такие медали рассылали лишь королям самых дружественных держав, а в деревне они были у всех. К крестьянам даже приезжали коллекционеры и предлагали большие деньги, но неизменно получали отказы. Потому что деньги — это ерунда, а медаль — это очень красивая вещица, память о замечательных и интересных событиях. И вообще, если бы крестьянам были нужны деньги, они бы обратились к Дракону, который никогда им не отказывал.

Кстати, одну медаль крестьяне отнесли Дракону в подарок. Он очень обрадовался и поместил её в своей сокровищнице на видное место…

Своё обещание насчёт детских книжек с картинками Король тоже сдержал. Но здесь вышла неувязочка. Эти книжки было совершенно невозможно читать детям на ночь: дети громко смеялись и потом с трудом засыпали. Потому что там на каждой третьей странице рассказывалось о злодеяниях драконов, а в деревне всякий ребёнок с рождения точно знал, что драконы — это замечательные, красивые, дружелюбные и, главное, очень полезные существа. Кончилось тем, что из книжек вы́резали самые лучшие картинки и, вставив в рамки, развесили по стенам. А ненужная бумага с глупыми сказками пошла на растопку.

Король потом всё узнал, как оно было на самом деле. Сами же Принцесса с Рыцарем ему и рассказали через несколько лет. Потому что они были хорошими честными людьми и им было неудобно, хоть тогда они и не произнесли ни слова вранья. Король очень долго смеялся и даже съездил к Дракону в гости, хотя был уже пожилым и путешествия давались ему не без труда.

Конечно же, он не обиделся. За эти несколько лет он хорошо узнал Рыцаря и ни разу не пожалел, что отдал дочь за него замуж.

Об этой свадьбе вообще никто и никогда не жалел. Потому что у Рыцаря с Принцессой родился сын. В детстве он много времени проводил в деревне и у Дракона, от которого получил совершенно блестящее военно-историческое образование. Потом он вырос и стал Королём, заняв место своего дедушки.

Со своим образованием он правил так, что потом много веков во всех умных книгах его ставили в пример другим королям. Объясняя на его биографии, ка́к нужно править, чтобы страна процветала.

Но это уже совсем другая история.

Бизнес Буратино

Однажды случилось так, что Буратино услышал сказку про Пиноккио. И крепко над ней задумался.

Его интересовал важный вопрос: почему у Пиноккио при вранье удлинялся нос, а у него, Буратино, такого не происходит? Ведь они же с Пиноккио должны быть очень похожи!

Деревянный человечек прекрасно помнил, что в своей короткой жизни ему приходилось врать буквально немеряное число раз, но при этом никогда ничего не происходило. Тем не менее, он решил произвести эксперимент.

Подойдя на улице к первому же прохожему, он доложил ему, что «а у вас вся спина белая!». И каковым же было его удивление, когда нос мгновенно стал длиннее примерно на пару дюймов!

Буратино повторил свой эксперимент. С тем же результатом. А потом ещё раз. А потом он пошёл посоветоваться к лисе Алисе и коту Базилио, которые из всех его знакомых были самыми большими специалистами по вранью.

Лиса с котом посовещались и пришли к определённым выводам, которые и изложили Буратино. Он понял далеко не всё (потому что лиса оперировала очень уж умными терминами вроде «осознанная целенаправленность»), но самое главное уловил: нос у него удлиняется лишь тогда, когда он врёт специально для этого. Видимо, всё-таки, при большом сходстве с Пиноккио, были у них и определённые различия.

И прежде чем попрощаться, Буратино попросил у кота на минутку ножик, дабы привести свой деревянный нос в его обычное состояние. А кот, в свою очередь, попросил у Буратино щепочку — поковырять в зубах. Вот тут-то в деревянной голове и родилась гениальная идея!

Придя домой, наш герой первым делом обзавёлся собственным ножичком, благо в хозяйстве папы Карло всякого инструмента хватало. А со следующего дня Буратино стал ходить по улицам и врать прохожим направо и налево. Потом он стругал свой нос и выреза́л из щепок зубочистки. Которые продавал трактирщикам.

Сначала всё шло просто здорово, а потом враньё про «у вас вся спина белая» почему-то напрочь перестало работать: нос уже не вырастал. И Буратино опять сходил к лисе с котом.

Лиса довольно обидно предположила, что люди просто перестали считать эти слова враньём и начали воспринимать их как дурость. Кот высказался короче: «второй раз хохма — уже не хохма!». И хотя это было практически то же самое, вторая формулировка понравилась Буратино куда больше. В общем, стало понятно, что теперь надо врать что-то новое.

И вот Буратино стал говорить всем прохожим, что Карабас-Барабас — замечательный, добрейшей души человек, а в его кукольном театре идут просто потрясающие спектакли. Но это оказалось плохой идеей.

Сначала куклы-актёры из театра Карабаса поймали Буратино в каком-то переулке, и он получил тумаков. В большом количестве и ассортименте. Потому что эти ребята восприняли такие речи про своего директора как форменное издевательство, и оно им очень сильно не понравилось.

Потом стало ещё хуже. Весь город был в курсе отношений Буратино и Карабаса, так что эти речи всех очень удивили, и народ валом повалил в карабасовский театр — посмотреть и разобраться, что к чему. Карабас, не будучи дураком, быстро сообразил, куда ветер дует, взял, да и действительно подобрел! После этого и спектакли в его театре значительно улучшились. Зато в театр папы Карло теперь мало кто ходил.

Буратинино враньё опять не стало оказывать влияния на нос. Тут он уже и сам сообразил, в чём дело: его слова просто-напросто превратились в правду.

Тогда Буратино стал врать, что в театре папы Карло сделали бесплатный вход для всех желающих. Но этого хватило ровно на один день. Потому что в первый же вечер посетители выяснили, что это вовсе не так, обозлились, и надавали тумаков папе Карло. А он потом щедро поделился ими со своим непутёвым сыночком. Дабы тот знал, что такое «недобросовестная реклама» и чего за неё бывает.

Буратино опять пошёл за советом к лисе и коту. Но не нашёл их, и другие профессиональные нищие сказали ему, что Алиса с Базилио подались «на гастроли» — окучивать лохов в соседнем городишке. А просить совета у незнакомых нищих Буратино постеснялся. Придя домой, он от отчаяния даже полез в давно заброшенную азбуку, которая служила сейчас подставкой для кастрюль и сковородок.

Из азбуки он выяснил, что дважды два — четыре. И стал ходить по улицам, сообщая направо и налево прохожим, что дважды два — пять. Но это оказалось очень плохой идеей.

Дело в том, что Тарабарский Король буквально на днях издал указ-дополнение к своему налоговому кодексу. Если раньше подоходный налог составлял 20% для каждого человека, то теперь семейным парам полагалось отдавать в казну половину своего совокупного дохода.

Буратино про этот указ, конечно же, не знал. А если бы и знал, то ничего бы не понял. Зато горожане прекрасно поняли, как избавиться от надоевшего уличного брехуна. Они пошли в жандармерию и наябедничали там, что Буратино открыто издевается над высочайшим указом. Жандармы явились и арестовали Буратино вместе с папой Карло — тот был на подозрении ещё со времён прошлой брехни своего сына. Согласитесь, что когда владелец театра странно и непонятно махинирует чего-то с ценами на входные билеты, а его сын по всему городу ехидно критикует государственную налоговую политику — это ведь очень подозрительно!

Так что Буратино вместе с папой Карло попали в тюрьму. Их там почти не кормили, зато щедро давали зуботычины и подзатыльники в надежде, что это поможет узникам раскаяться.

Хорошо ещё, что у них был адвокат! Сам Карабас-Барабас предложил свои услуги совершенно бесплатно — он, как мы помним, подобрел и считал себя в некоторой степени обязанным Буратино. Но тут даже Карабасу со всей его изворотливостью пришлось попотеть. Потому что он мог строить линию защиты лишь на одном-единственном факте: Буратино дурак. А жандармы и судья резонно возражали: как это дурак смог совершенно на пустом месте обогатить своего бедного старика отца и столь умело совмещать зубочисточный бизнес с занятиями уличной рекламой? Не говоря уже о том, что дурак не сумел бы придумать столь остроумное и изящное в своей нахальной простоте издевательство над королевским указом!

Однако в конце концов справедливость восторжествовала. Буратино и папа Карло вышли из тюрьмы, и папа Карло попросил сына больше не выращивать нос на зубочистки враньём. Очень сильно попросил. Так сильно, что на деревянном заду Буратино осталось немало вмятин от крепкой дубовой трости.

Если вы думаете, что Буратино вот так прямо сразу и послушался, то плохо вы его знаете! Он тут же уселся придумывать новое враньё. Но странное дело — стоило ему изобрести новую враку, как он тут же начинал сомневаться в её последствиях. А пару раз он даже понял, какими именно эти последствия будут. И ему не понравилось.

Видимо, Буратино действительно немного поумнел.

От отчаяния он даже попробовал ненадолго отказаться от бизнеса и придумать что-нибудь просто так. Какое-то лёгкое, забавное и смешное враньё исключительно чтобы развлечь и повеселить людей. Не тут-то было! Всё, что приходило в голову, казалось ему натужным, подозрительным и исполненным какого-то тайного смысла. Этот смысл был далеко не всегда очевиден его маленьким деревянным мозгам, и оттого казался ещё более подозрительным.

Буратино с ужасом осознал, что разучился весело врать по приколу и потерял свой бизнес. Если со вторым ещё как-то можно было смириться, то первое казалось самой настоящей катастрофой. Настолько страшной, что он даже разбудил Премудрого Сверчка и обратился к нему за помощью.

Вообще-то Буратино очень не любил с ним общаться. Потому что Сверчок был очень старым и вредным. Он очень обидно обзывался, а самое обидное, что эти обзывательства прекрасно подходили именно к Буратино с его деревянной природой, но их совершенно невозможно было применить к кому-то другому.

Вот и сейчас Сверчок начал с того, что своим скрипучим голосом обозвал Буратино «побочным выкидышем трухлявого дупла, которым уважающие себя бе́лки побрезговали бы даже как туалетом». Но потом смилостивился и всё же соизволил ответить. Сначала он сказал, что хобби и профессия — это две сильно разные вещи, а потом добавил, что бизнес, построенный на вранье, ни к чему хорошему никогда не приводит.

Первую фразу Буратино просто не понял, потому что и слов-то таких не знал. А вторую понял, но не поверил.

Он поверил в неё через пару дней, когда лиса Алиса и кот Базилио вернулись в очень сильно побитом состоянии. Что-то там в их гастролях не заладилось, лохи не пожелали окучиваться и вместо этого окучили кота с лисой. При помощи палок и тому подобных подручных средств. Конечно, Буратино пожаловался им, что тоже был окучен сначала актёрами Карабаса, потом папой Карло, потом жандармами, а потом опять папой Карло, но намного легче ему от этого не стало. Вот тогда-то он и поверил.

Как видно, иногда наставления Сверчка и папы Карло всё же достигали своей цели, хоть и с запозданием. Но если вы серьёзно верите, что после этого Буратино вдруг сразу стал умненьким и благоразумненьким… то вы, извините, ещё наивнее, чем он сам!

Во многих знаниях…

— Ты ли тот, кого называют Яри Всемогущим? — нетерпеливо спросил человек, едва переведя дыхание после долгого пути. Он был уже немолод, и странствия сильно утомляли его.

— Да, это я, — пришёл ответ. — Приветствую тебя, философ.

— Откуда ты знаешь, что я философ? Всемогущество?

— Будь проще. Это видно по тебе с первого же взгляда. Кстати, позволь сразу прояснить один момент со всемогуществом. Я, безусловно, могу узнать цель твоего прихода. Равно как и все вопросы, которые ты задашь. И вложить в твоё сознание все свои ответы на них, причём сделать это так, что ты никак не сможешь отличить результат от беседы, состоявшейся обычным образом. Поэтому общайся со мной так, как общался бы с другим человеком. Тебе же будет проще.

— М-м-м… да, это звучит логично. Я понимаю. Собственно, я как раз пришёл по поводу твоего всемогущества. Но немного в другой связи.

— Говори же.

— Можешь ли ты, Яри Всемогущий, сотворить камень, который сам же не смог бы поднять?

— Неподъёмный Камень? Забавно. Могу, конечно.

— А разве это не противоречит твоему всемогуществу? Ведь ты же не сможешь его поднять!

— Не противоречит. В самом простом варианте мне как раз придётся заплатить за это творение своим всемогуществом. Надеюсь, ты извинишь меня, что я не буду демонстрировать тебе этот эксперимент.

— Но это не то, о чём я спрашивал! Можешь ли ты сотворить камень, который сам же не смог бы поднять, не теряя при этом своего всемогущества?

— Позволь уточнить. Говоря «поднять», ты подразумеваешь «переместить на некоторое расстояние в направлении, противоположном направлению действия силы тяжести, пользуясь только своей собственной физической силой»?

— Ну да.

— Могу.

— И ты не сможешь его поднять, оставшись всемогущим?!

— Смогу. Перед тем, как поднимать, я просто отниму свойство неподъёмности у Камня. Ты ни слова не сказал о том, что оно должно сохраняться.

— Нет, подожди! Если ты можешь лишить Камень его неподъёмности, то тем самым ты можешь его поднять, и такой камень нельзя считать Неподъёмным!

— Почему же. Представляя себе пределы своей физической силы в данном воплощении, я могу сотворить камень, чей вес заведомо превышает эти пределы. Поэтому я с полным основанием называю его Неподъёмным. Моё всемогущество осталось при мне. Твои условия выполнены. А потом ничто не мешает мне сделать Камень более лёгким. Ну, или увеличить свою силу, конечно.

Философ выругался.

— Можешь ли ты, — предпринял он новую попытку, — сотворить Неподъёмный Камень, не теряя своего всемогущества и никакими своими действиями с момента его сотворения не лишая Камень свойства неподъёмности?

— Могу. Зная, сколько времени мне нужно на творение Камня, я предварительно создам устройство, которое по окончании творения лишит Камень неподъёмности без моего участия.

— Хм. Да, я неосторожно употребил слова про момент сотворения… Уберём их. Можешь ли ты сотворить Неподъёмный Камень, не теряя своего всемогущества и никакими своими действиями… вообще никакими!.. не лишая Камень его свойства?

— Могу. Камень появится в другой реальности, где меня не будет. Там вообще никого и ничего не будет, кроме этого Камня. Просто некому будет его там поднимать, так что он получится воистину Неподъёмным.

— Но ты же сможешь туда переместиться?!

— Конечно. Создав ещё одну реальность, куда при этом переместится Камень.

Философ снова выругался, на этот раз гораздо забористей, причём на нескольких языках. Потом он несколько минут яростно бубнил себе под нос, загибая пальцы на одной руке и чертя другой рукой какие-то знаки на земле.

— Можешь ли ты сотворить Неподъёмный Камень здесь и сейчас, не теряя своего всемогущества и никакими своими действиями не лишая Камень его свойства, а равно и никоим образом не препятствуя себе предпринимать попытки к его поднятию?!

— Уточняю. Мы ведь понимаем под Неподъёмным Камнем такой камень, который я, сотворивший его, не смог бы поднять? И я, сотворивший его, не вправе выполнять названные тобой действия?

— Да.

— Могу. При сотворении я перевоплощусь. Я-другой смогу поднять Камень, а я-нынешний, сотворивший Камень, просто исчезну.

— Э, так не пойдёт! Исчезновение тебя-нынешнего есть препятствие к попытке поднятия!

— Нет препятствия. Я ведь всегда могу ревоплотиться обратно в себя-нынешнего…

— …и тогда не сможешь поднять Камень по его определению?!

— Дай же договорить. При этом обратном ревоплощении неподъёмность Камня будет уничтожена мной-другим.

На этот раз философ надолго задумался.

— Условия всё равно нарушены! — воскликнул он наконец. — Врéменное отсутствие в этой реальности тебя-нынешнего можно трактовать как твоё создание самому себе препятствия к поднятию Камня!

— Я всемогущ, и могу проделать все действия с перевоплощениями, не выходя за рамки одного кванта времени. С точки зрения квантовой природы, моего отсутствия просто не будет.

— Время имеет квантовую природу?! — против своей воли заинтересовался философ.

— Не бери в голову. Я могу придать ему любую природу, какая мне понадобится. Причём так, что на уровне вашей науки внесённые изменения не будут заметными. Ничто не мешает мне также и обходить эту природу при желании.

— Э, подожди! Я только что подумал… если ты уложишься со всем этим в один квант времени, то ведь получится, что Камень совсем нисколько не пробыл Неподъёмным!

— Не припоминаю, чтобы ты оговаривал это. Ты требовал, чтобы я сотворил Камень Неподъёмным, не лишаясь своего всемогущества, и чтобы я, сотворивший его, не производил определённых действий. Всё это соблюдено.

Философ матерился до тех пор, пока не охрип.

— Позволь мне упростить нашу дальнейшую беседу, — заговорил Яри Всемогущий, дав ему отвести душу. — Будучи человеком, ты смертен. Будучи смертным, ты можешь задавать вопросы, содержащие лишь конечное число условий. Будучи всемогущим, я всегда смогу удовлетворить их путём использования, модификации или даже создания новой сущности, не охваченной твоими условиями.

— Если допустить… — прохрипел философ, — что я бессмертен?..

— Извини, — усмехнулся Яри, — но тогда бесконечно длинный вопрос никогда не будет задан тобой полностью, тем самым вообще избавляя меня от необходимости отвечать. Кстати, пусть к тебе вернётся твой нормальный голос…

— Можешь ли ты, в конце-то концов, — с новыми силами заорал человек, — сотворить Неподъёмный Камень, не связывая это своё творение вообще никакими условиями?!?!

— Смертный, ты нахал. Требование отсутствия условий есть само по себе условие. Фактически ты требуешь, чтобы я сделал нечто, не делая этого. Твой вопрос не имеет смысла.

— А хоть бы и так! Ты всемогущ или нет?!

— Могу ли я сделать нечто, не делая этого? Да, могу. Собственно, последний раз я это сделал всего несколько минут назад, беседуя с тобой.

— Не понял!

— Когда ты спросил о квантовой природе времени, я дал тебе информацию, которая полностью сняла вопрос, вместе с тем не сообщив тебе ровным счётом ничего по сути спрошенного. Получается, что я ответил тебе, не отвечая.

— Слушай, это уже чистая казуистика!

— А ты чего ждал, задавая вопрос без всякого смысла в рамках нормальной логики?

Философ устало опустился на землю.

— Я не сомневался, — обречённо проговорил он, — что наделённый всемогуществом разум должен иметь отличающийся от моего способ мышления. Но кто бы мог подумать, что эти отличия настолько велики! Я не получил внятного ответа даже на один свой вопрос, хотя уже сейчас понимаю, что с другими повторилось бы примерно то же самое… И почему я сам не всемогущ?.. Ты же не поделишься со мной своим всемогуществом?

— Ты имеешь в виду, — медленно и с расстановкой проговорил Яри, — не сделаю ли я так, чтобы вот это беседующее со мной человеческое тело и его мозг вот в этой голове, получили хотя бы на некоторое время совокупность памяти, образа мышления, знаний и умений, полностью идентичных тем, которыми в данный момент обладаю я?

— Да, да, да!

— Пожалуй, я сделаю это. Достаточно мне воплотиться в твоё тело, и на некоторое время оно получит требуемое. Конечно, в нём будет весьма неудобно, но несколько мгновений можно и потерпеть. А потом я переделаю его под себя.

— Эй, мне не нравится это «переделаю»!

— Тебе не о чем беспокоиться. В момент воплощения твоя личность исчезнет, ибо она совершенно не идентична моей. Ты не оговаривал её сохранение. Так что последующая переделка тела ей уже никак не повредит, за отсутствием оной.

— Подожди‼ — испуганно заорал философ. — Я сейчас переформу…

Как отважный рыцарь приобщился к Великому Дао

Жил да был отважный рыцарь, положивший всю свою жизнь на борьбу со Злом. Не то, чтобы он прожил так уж долго, но всё, что прожил, честно посвятил этой цели.

И было это усердие замечено, и его сюзерен приблизил отважного рыцаря к своему двору.

И случилось однажды так, что при дворе сюзерена принимали китайского мудреца, пустившегося в дальнее путешествие ради поиска новых знаний.

Немало удивительных вещей рассказал этот мудрец королю и его приближённым. Помимо прочего, поведал он и о том, как на его родине учёные люди пытаются постичь мудрость Великого Дао, которое, в свою очередь, знаменует собой Великий Путь, по которому движется весь мир и всё сущее в нём.

Рассказывая об этом, мудрец произнёс загадочную фразу:

— Дао, которое можно выразить словами, не есть истинное Дао…

Глубоко запали эти слова в душу рыцаря, и много дней думал он над ними.

И вот пришёл он к своему духовному наставнику и поведал о своих смятениях:

— Отче! Помнишь ли ты китайского мудреца и его фразу про то, что истинное Дао не выражается словами?

— Помню, — ответил наставник. — Умную вещь сказал чужестранец, хоть вера его и отличается от нашей.

— Но тогда я ничего не понимаю! — в отчаянии воскликнул рыцарь. — Меня всю жизнь учили, что рыцарское призвание состоит в борьбе со Злом, а раз я могу выразить это словами… ведь получается тогда, что это не может быть моим истинным призванием?!

Его наставник задумался, а потом вздохнул и развёл руками:

— Увы, сын мой!.. Я всего лишь скромный священник, и это выше моего разумения. Я думаю, что никто не сможет ответить на твой вопрос лучше самого чужеземца…

И рыцарь пустился в путь, ища чужеземного мудреца. Тот уже давно успел покинуть королевский двор, и немало времени ушло на то, чтобы отыскать его.

Китаец внимательно выслушал вопрос, задумался, вздохнул и развёл руками:

— Увы. На моей родине нет рыцарей, и я ничего не могу сказать тебе о рыцарском призвании. Могу лишь сказать, что если ты считал своим долгом борьбу со Злом, и разочаровался в этом, то может быть, лучше тебе со Злом и поговорить? Вдруг из этого разговора откроется что-то новое…

— Как это?! — удивился рыцарь.

— Скажи, чтó есть Зло в твоём, рыцарском, понимании?

— Ну, как же… Разбойники, драконы, людоеды…

— О! — обрадовался китайский мудрец. — Спроси совета у кого-нибудь из драконов. Это очень древнее племя, гораздо древнее нашего людского. У них есть своя мудрость, которой нельзя пренебрегать.

И рыцарь отправился в горы искать драконов.

Многих он посетил, и немалых трудов стоило ему объяснять драконам, что пришёл он не на смертельный бой, а за советом. Но никто не смог ответить на его вопрос, и все посылали его к Старейшему.

И вот отважный рыцарь пришёл к пещере Старейшего из драконов и долго взывал к его вниманию. А когда тот вылез из пещеры, рыцарю понадобилась вся его отвага. Ибо был Старейший велик и могуч, да к тому же пребывал он в преотвратном настроении из-за того, что какой-то смертный пробудил его ото сна.

Склонившись перед мудростью и величием Старейшего, задал рыцарь свой вопрос и трепеща, стал ждать ответа.

— Идиот!!! — взревел дракон голосом, от которого задрожала земля, а рыцарь оглох на одно ухо. — Если все будут искать Великое Дао, то кто же будет бороться со Злом?! И при чём тут какие-то слова? Чем тебя учили сражаться: словами или мечом?! Кретин!!!

И Старейший вернулся в свою пещеру досыпать.

А отважный рыцарь, приобщившийся к Великому Дао, стоял как столб и озадаченно ковырял пальцем в оглохшем ухе…

Как Тёмный Властелин «Звёздные войны» смотрел

Жил да был Тёмный Властелин. На самом деле, конечно, он был вовсе даже не тёмным, а вполне себе грамотным и просвещённым. Просто работа у него такая была — править Тёмным Царством, потому так и назывался.

В колледже у нашего Тёмного Властелина (впрочем, он тогда им ещё не стал) были только хорошие и отличные оценки. Наставники обучили его множеству полезных вещей, и в том числе самому главному: учиться надо постоянно, причём лучше на чужих ошибках. И он неукоснительно следовал этому правилу, не пренебрегая и теми уроками, которые можно было извлечь из сказок, притч, литературных произведений, фильмов… ну, и так далее.

Однажды Тёмный Властелин посмотрел первый эпизод «Звёздных войн». Ему понравилось. Он бы с удовольствием смотрел и дальше, но в тот день его ждали государственные дела. А вечером были важные переговоры по экономическим вопросам. На них Тёмный Властелин вспомнил один из уроков фильма: экономика штука сложная и военное давление на неё редко заканчивается чем-то хорошим. Он не стал угрожать соседям, пошёл на определённые уступки, и переговоры прошли весьма благоприятно: все остались довольны.

Через несколько дней у Тёмного Властелина нашлась пара часов свободного времени, и он посмотрел второй эпизод. Фильм очень его впечатлил: едва закончились титры, как Тёмный Властелин засел за документацию по размещению своих военных заказов, где раскопал немало злоупотреблений и даже один намечающийся заговор. Натурально, виновные были строго наказаны.

После третьего эпизода Тёмный Властелин обратил самое пристальное внимание на всевозможные мистические и религиозные организации, имевшие место быть в его Тёмном Царстве. Оказалось, что тут всё довольно запущенно: пришлось ставить на место нескольких явно зарвавшихся пастырей и пророков, вносить определённые коррективы в генеральную линию проповедей, и т.п. Работа была проделана колоссальная, зато социальная и психологическая обстановка в стране резко улучшилась.

Четвёртый эпизод впечатлил Тёмного Властелина настолько, что тот затеял и с успехом провёл массу чрезвычайно полезных реформ. Теперь его Легионы Смерти были экипированы шлемами с прозрачными забралами вместо прежних глухих, закрывавших всё лицо. Строительные стандарты были изменены на предмет уменьшения размеров вентиляционных шахт и технических магистралей, по которым теперь нельзя было пролезть человеку. Все системы утилизации мусора были переделаны в расчёте на его непрерывное сжигание вместо прежнего циклического. Ну, и масса других, не менее актуальных новшеств…

Пятый эпизод оказался не столь полезен. Но Тёмному Властелину понравилась идея о том, как эффективно можно играть на родственных чувствах всяких там молодых идеалистично настроенных бунтовщиков. Ну там, в самый решительный момент назваться его отцом или что-то типа того. И он решил при случае обязательно попробовать.

А потом припёрся молодой идеалистично настроенный бунтовщик, вознамерившийся отомстить за свою прабабушку, завещавшую ему сделать это за свою недополученную государственную пенсию. И пока Тёмный Властелин озадаченно соображал, каким бы образом впихнуть себя в эту родственную ситуацию, чтобы ввергнуть бунтовщика в состояние опупения, нетерпеливый юноша просто и без затей прикончил его.

Шестой эпизод, главный урок которого состоит в том, что добро всегда побеждает зло, он так и не посмотрел. Впрочем, этот урок он всё равно получил — так сказать, предметно. Но всё-таки очень, очень интересно: какие действия предпринял бы Тёмный Властелин, если бы этот финальный эпизод увидел?

Увы, этого никто не знает.

А молодой идеалистично настроенный юноша, усевшись на трон бывшего Тёмного Властелина и закончив с первыми самыми неотложными делами, решил для отдохновения посмотреть что-нибудь из коллекции своего предшественника.

Диск, подвернувшийся ему первым, назывался «Братство Кольца»…

Ответ Великого Всезная

Однажды к Великому Всезнаю пришёл некий философ со своими учениками.

— Посмотри на меня, Великий! — сказал он. — Я уже стар, но сколько-то жизни мне, без сомнения, ещё отпущено. Вряд ли смерть придёт за мной сюда и сейчас. Ты, Всезнающий, ответь: умру ли я от отравления грибами?

Великий Всезнай задумчиво посмотрел на философа, а потом произнёс:

— Ты глупый и вредный старик.

Наступило молчание.

— Ну и?.. — несколько секунд спустя не выдержал философ.

— Что «и»? — удивился Великий Всезнай.

— Мы ждём ответа, а не оскорблений, о Всезнающий.

— Это и был ответ, который ты не понял. Но хорошо, я могу ответить и подробнее. Если я на твой вопрос скажу «да», то ты весь остаток жизни не притронешься к грибам, чтобы посрамить меня. Если я скажу «нет», ты наешься первых же попавшихся ядовитых грибов, чтобы посрамить меня. Вот тебе мой ответ, и попробуй посрамить меня, опровергнув его.

Дар счастья

Жил-был бог. Самый обыкновенный бог, работавший по специальности. Шесть дней в неделю он творил миры, а на седьмой отдыхал. Или не отдыхал. Он любил работать.

Отделял землю от воды, сотворял человеков, вдыхал в них душу, давал заповеди, вершил Страшный Суд… Ну, всё что положено добросовестному богу.

А ещё всякому добросовестному богу положено любить сотворённых им человеков. И наш знакомый бог не был исключением. Но человеки — это ведь такая сложная штука! Как их не твори, какие мудрые заповеди им не давай — а им всё равно чего-нибудь не так. И всё равно они будут говорить: «Нет в жизни счастья!».

И всякий бог время от времени пускается в эксперименты, пытаясь тем или иным способом осчастливить своих человеков. Да, вы правильно догадались: наш знакомый бог тоже однажды решил попробовать.

Он сотворил несколько волшебных тетрадей и отправил их в один из своих миров. На обложке каждой тетради была инструкция, как ей пользоваться. Очень простая: любое желание, внятно и разборчиво написанное на тетрадных листах, обязательно сбудется. Сразу. Ну, максимум через день, если сложное.

Люди быстро разобрали волшебные тетради на листы, а листы разрезали на кусочки. Каждый такой кусочек был большой ценностью: ведь его счастливый обладатель мог реализовать любое своё желание!

И люди стали практиковать обмен кусочков волшебной бумаги на разные материальные блага. Сначала бог не понял, зачем они это делают: ведь можно же просто написать желание, и сразу получить всё потребное. Ах, как сложны эти люди!

Но потом он сообразил. Дело было в том, что материальное благо — это всегда что-то конкретное. А желание — это нечто неопределённое, неоформившееся. Вот, к примеру, дом — он и есть дом. Даже большой и богатый. И ничего уже с ним не сделаешь. Другое дело желание! Каждый, у кого была волшебная бумага, думал про себя: «вот, если что, то я такое смогу пожелать! Такое… эх, даже не знаю пока. Но если что, то я уж как придумаю! Как пожелаю! Это ж такая ценность!».

И эти счастливчики боялись тратить чудесную бумагу на что-то обычное. Ну, а когда жизнь всё-таки прижимала их так, что другого выхода уже и не было — обязательно появлялся кто-нибудь, кто готов был дать всё нужное и даже сверх того, лишь бы самому получить волшебный клочок. Тоже в расчёте на что-то такое этакое… Когда-нибудь.

Конечно, чем больше был клочок бумаги, тем выше он ценился. Ведь на большем клочке можно было написать более длинное и сложное желание. Сравните сами: одно дело «хочу килограмм картофеля», и совсем другое — «хочу в жёны верную, страстную, любящую, покорную блондинку модельной внешности, рост 175, вес 55, пропорции 90/60/90, глаза зелёные, нос курносый, веснушки».

Так в этом мире появились бумажные деньги. А других ценностей там и не было. Потому что «хочу тонну золота» — это даже ещё короче, чем «хочу килограмм картофеля»…

Понятно, что обладатели мелкого почерка имели немалое преимущество: они на таком же клочке могли написать гораздо больше. Мелкий, но разборчивый почерк стали культивировать, и в мире появилось искусство каллиграфии.

Были, разумеется, и такие люди, которые больше заботились о других, чем о себе. Они своим трудом зарабатывали клочки волшебной бумаги, хранили их, и потом при крайней необходимости писали желания вроде «пусть кончится засуха» или «пусть прекратится эпидемия». Над ними смеялись как над глупцами, но им было всё равно.

Так появился Орден Жрецов Добра…

А потом нашёлся хитрец, который за несколько лет упорных трудов заработал довольно большой кусок и написал на нём очень замысловатое желание. Вот как оно выглядело: «Пусть каждый другой владелец волшебной бумаги напишет на своём куске желание, чтобы у меня появился кусок в два раза больше его, и получит за это точно такой же чистый кусок, как только что использованный им. А использованный кусок пусть исчезнет, и чтобы владелец забыл про него и про написанное на нём желание».

И написанное сбылось. Все люди остались при своём и даже ничего не заметили — а хитрец теперь смог желать себе всё что хотел и сколько хотел! А если запас бумаги подходил к концу, он просто снова повторял свой трюк.

Так в этом мире появился Властелин. Но он пробыл им недолго. Очень скоро нашёлся завистник, который пожелал ему смерти, и всё стало как прежде.

Пока не нашёлся новый хитрец, додумавшийся до той же идеи. А потом ещё и ещё… А потом очередной Властелин Мира неосторожно сболтнул про открытую им хитрость, и волшебной бумаги стало сколько угодно. Она перестала быть ценностью, и имевшие поделились с неимевшими. Чего ж не поделиться, если запас можно восстановить всего парой написанных фраз!

Теперь все могли желать всё. Не нужно стало работать, и деньги стали больше не нужны.

И ничего нового в этом мире больше не появлялось. Потому что это тоже стало не нужно.

Бог, глядя на дело рук своих, плакал от расстройства и жалости. Ибо уже считал этот мир погибшим, а ведь это был один из самых лучших его миров, на который он возлагал такие большие надежды!

Но вот один из бывших Жрецов Добра (да-да, и они тоже стали не нужны) взял из толстой пачки здоровенный лист волшебной бумаги и твёрдой рукой написал на нём: «Пусть вся волшебная бумага исчезнет из нашего мира и люди напрочь забудут о том, что она вообще существовала!»

Так оно и произошло. И как ни странно, люди стали гораздо счастливее.

Потому что счастья нельзя добиться никакими деньгами и всемогуществом. Его вообще нельзя добиться, не научившись добровольно от чего-то отказываться.

А в этом людям не может помочь никакой бог.

Ищущий

Жил-был юноша, которому очень хотелось прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно стыдно за прожитые годы. Он не очень представлял себе это «потом», но ему всё равно очень хотелось. Ведь жизнь даётся человеку лишь один раз!

Юноша прочитал священные книги множества религий и понял, что все они в общем и целом говорят о праведной жизни одинаково: чтить предков, не лгать, не убивать, не прелюбодействовать, и так далее. Это было разумно, и он стремился вести именно такую жизнь. У него получалось — в общем и целом.

К сожалению, во всём остальном священные книги религий расходились. Они утверждали, что одних только этих правил поведения мало, нужно ещё обязательно поклоняться правильным богам и делать это правильным образом. И каждая религия либо называла правильным только своего бога, либо предписывала свой единственно правильный способ поклонения богу. Либо и то, и другое.

Юноша всё-таки нашёл между религиями ещё одно сходство. Все они утверждали, что лучше быть не обращённым ни в какую веру, чем обратиться в веру неправедную. Ибо милосердие божье хоть и безгранично, и неверующие ещё могут на него рассчитывать, но на заведомых демонопоклонников оно не распространяется. Он сделал из этого единственно верный вывод, и не стал обращаться ни в какую религию.

Он посвятил себя поиску Истины и Смысла. Читал различные книги, много думал над ними и писал собственные. Снискал на этом поприще определённую известность и заслужил уважительный титул Ищущего. К тому времени он, конечно, уже перестал быть юношей.

Ищущий прожил долгую жизнь, написал много книг, воспитал немало учеников, но в конце концов умер, как и положено всем людям.

Умер и… обнаружил, что не умер. Во всяком случае, он продолжал мыслить, а «мыслю — значит существую», это Ищущий прочитал в какой-то книге и находил весьма здравым.

С другой стороны, тела у него больше не было. И вообще ничего не было. Чему Ищущий немало удивился.

— Где я? — не то спросил, не то подумал он.

— Там, — пришёл ответ. — По другую сторону.

Ищущий осмотрелся… вернее, попробовал осмотреться. Правильнее было бы сказать, что он воспринял то, где оказался. И никого не обнаружил.

— А ты где? — задал он логичный вопрос.

— Тут. Везде. И нигде.

Ищущий начал подозревать.

— Ты — Бог?

— Не совсем. Я просто бог.

— Не понял. А какая разница? По-моему, я именно это и сказал.

— Ты сказал как бы с большой буквы. Как если бы обращался ко мне по имени или титулу. А бог — это просто профессия. Работа.

— А имя у тебя есть?

— Ты же не верил этим глупым жрецам при жизни. Нету. Зачем оно мне? Имя нужно, чтобы различать схожие индивидуальности, а меня и так ни с кем не спутаешь.

— Если ты такой один, то слово «бог» можно рассматривать как твоё имя. Впрочем, это неважно, главное, что ты существуешь.

— Этого я не говорил.

— То есть?!

— Наш разговор вполне может быть предсмертными галлюцинациями твоего умирающего мозга. Они, знаешь ли, могут продолжаться почти бесконечно по твоему субъективному ощущению. Так что моё существование остаётся вопросом твоей веры.

— Предпочитаю думать, что ты существуешь. Ты всемогущ?

— Мне доступно любое действие, которое способен назвать любой отдельно взятый носитель разума в любой отдельный момент времени применительно к материальному миру.

— Разве это не есть всемогущество?

— Если это всемогущество в твоём понимании — да, тогда я всемогущ.

— А ты всеведущ?

— Не так, как ты подразумеваешь. Я могу дать статистически достоверный ответ на любой вопрос.

— Что значит «статистически достоверный»?

— Ответ, который является верным с единичной вероятностью.

— Разве это не то же самое, что абсолютно верный ответ?

— Нет. Единичная вероятность не всегда реализуется. Если бы ты при жизни изучал математику, то знал бы это.

— Ты намекаешь, что я мог бы прожить жизнь лучшим образом, чем прожил?

— Ты сказал.

— Я искал истинное предназначение настоящей жизни и её смысл!

— Нашёл?

— Нет. Но приблизился и подвёл других ищущих чуть ближе к ответу.

— Они не найдут. И ты не мог найти.

— Почему? Или это недоступно человеку?

— Сытый не думает о еде именно потому, что она ему доступна. Зрячий не воспринимает своё зрение как благо. Дышащий даже не задумывается о воздухе вокруг себя.

— Ты имеешь в виду… смысл жизни в том, чтобы жить, не задумываясь о смысле?! Жить так, чтобы даже и мысли такой не возникало?!

— Ты сказал.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Я прожил жизнь не лучшим образом и не достиг даже той цели, которую поставил перед собой сам. Да и цель моя была миражом. Теперь я обречён на адские муки?

— Какие глупости. Ещё раз напоминаю: ты же не верил этим глупым жрецам при жизни. Вот уж в чём другом, а в этом ты был полностью прав.

— Тогда что со мной будет?

— Интересный вопрос. В нём весь ты. Скажи, если уж ты принял моё существование, то готов выполнить высказанную мной волю?

— Ну… да, конечно.

— Тогда вот тебе моя воля: будь счастлив.

— Это как?

— Как умеешь. У тебя есть способность и свобода мыслить. Есть знания, которые ты приобрёл при жизни. Воспользуйся всем этим, чтобы выполнить мою волю.

— Я чувствую себя в какой-то ловушке… — медленно проговорил Ищущий. — Моё существование здесь будет отражением моей жизни там? Если бы я был счастлив там, я и здесь был бы счастлив?! Счастлив вот просто так, без всяких раздумий?!

— Ты сказал.

— Это же хуже, чем адские муки! Разве твоё милосердие не бесконечно?

— В своём бесконечном милосердии, — вздохнул бог, — я даю каждому возможность доделать то, что он не успел при жизни. А равно и заниматься тем, что ему при жизни больше всего нравилось.

— Так избавь меня от подобного милосердия! Вот, я назвал действие — выполни его! Помнишь, ты говорил?!

— «…любое действие, которое способен назвать любой отдельно взятый носитель разума в любой отдельный момент времени применительно к материальному миру…» — напомнил бог и снова вздохнул. — Материальному миру…

История повторяется дважды

— Нет, никогда мне не понять этих светлых героев… — вздохнул Тёмный Властелин, огорчённо глядя на явившийся к нему очередной экземпляр названного вида. — Ну вот что вам всем от меня надо? Зачем ты сюда пришёл? Нет, я понимаю, конечно, что уничтожить меня… Но зачем?

— Ты же только что сам сказал, что не поймёшь, — заметил герой. — Так может, и не стоит тратить на это слова? А когда ты умрёшь, тебе вообще будет уже всё равно.

— О. Хорошо сказано. Правда хорошо. Не придерёшься.

— Да мне твои придирки и неинтересны… — заметил герой, пробуя ногтём остроту меча.

— Жаль. У меня был такой поучительный случай, когда герою пришлось уйти ни с чем. А всё потому, что он не сумел объяснить свои мотивы. Но раз тебе неинтересно, не буду рассказывать… или рассказать?

— Ладно, рассказывай. Мы, герои, должны учиться на ошибках предшественников.

— Это вы хорошо придумали. Ну так вот, я тогда только-только сел на Чёрный Трон. И приходит ко мне герой, не то третий, не то четвёртый по счёту. Самое начало моей карьеры, в общем. Я тогда молодой был, глупый. Ещё надеялся вас понять. Тоже вот спросил, что привело его ко мне…

— А он?

— А он и говорит: «Я настоящий мужчина из древнего и славного рода! Мои гордость и достоинство требуют прославить его ещё больше великим подвигом!» Можешь себе представить?

— Легко. Мало ли болтунов на свете, среди нас тоже бывают. Ну и что?

— Да я его в женщину превратил. Доспехи стали кухонным фартуком, щит совком, меч веником… И говорю: иди отсюда, раз твоё мужское достоинство больше ничего не требует. Прикинь, да?

Герой и Властелин заржали в один голос. Потом герой спохватился, резко оборвал смех и настороженно спросил:

— Зачем ты рассказал мне это?!

— Ну так а кому ещё рассказывать-то? Здесь у меня эту байку все уже на десять раз слышали.

— Со мной у тебя такое не пройдёт! — Герой поудобнее ухватил свой меч и встал в боевую стойку.

— Такое — не пройдёт…

Тёмный Властелин щёлкнул пальцами, и герой превратился в белоснежного котёнка. Оставалось повязать ему на шею красивую ленточку, и можно было нести дочке.

Малышка вчера весь вечер выпрашивала белую киску. А Тёмный Властелин в ней души не чаял и, конечно же, не мог отказать ребёнку в такой пустячной просьбе.

Интересно, когда эти светлые герои поймут наконец, что главной их ошибкой является сама идея прикончить Тёмного Властелина?..