Статуи и игрушки

Глава 1

Что такое, внученька? Спрашиваешь, отчего наш народ таков, какой он есть, а прочие на него совсем непохожи? Отчего есть народы крылатые, народы когтистые да народы каменные, отчего разнятся расы обликом, нравом и песнями? Известное дело: такими вылепили нас дети На́мтора Великого, и каждый внёс свою мысль.

Ох, загомонили негодники. Опять сказку просите? Знаю вас: вам бы сидеть да слушать, а не в поле работать. Впрочем, даже взрослые вслед за вами потянулись. Не хотят к плугу возвращаться – длят отдых, ждут историй, словно детки малые. Что ж, благоволит нам погода, разрешает минутку безделья. Так садитесь же вокруг старика, расскажу я вам сказку, а с работой успеется.

Дело было в Мире Земном, куда спустился шаман Намтор с детьми своими. Любил Намтор бродить по Земному Миру да учить уму-разуму отроков, передавать знания свои. Дети были у него хорошими учениками, всё на лету схватывали, но были несдержанными. Таланту им было не занимать, а вот направить его оказалось тяжелее, чем лошадь норовистую. Могли они дожди призывать, но такие, что потопами обращались. Могли они души из Нижнего Мира призывать, но без трепета и почтения, отчего делали души мучениками.

И хвалить их пытался Намтор, и журить, да не действовало это на детей. А когда совсем стар сделался шаман, угадал он, в чём дело. Друг другу завидовали ученики его, оттого и старались сверх меры. Поразмыслил Намтор, и придумал, как соперничество их обратить на пользу. Поднялся он с детьми на высокую гору, обвёл руками весь Мир Земной и сказал, что живут здесь лишь звери да птицы. Но нет ни одного народа, нет тех, кто бы строил мосты и замки, кто легенды слагал бы, кто истину познал бы. Предложил шаман детям своим сотворить такие народы, что укладом своим семье Намтора не уступят.

Услышали это ученики и поспешили за дело взяться. Не пожелали вместе над вопросом биться, а разбежались каждый свой замысел воплощать.

Было у шамана четверо детей. Старшая дочь – пылкая и искусная, сын средний – напористый и стойкий, сын младший – хитрый и ловкий. А была ещё малютка Куньги́ля – совсем кроха, зачатая в те годы, когда пожилой Намтор ощутил в себе удаль молодецкую. Годилась она шаману во внучки, а сестре с братьям – в дочери. Рано ей ещё было камлать, высшие силы призывать да жизнь сотворять. Осталась Куньгиля с отцом, послушать сказки его и песни.

Веселились Намтор с Куньгилей, проводили время беззаботно. Но внезапно улыбнулся шаман с хитрецой, сощурился лукаво да и предложил младшенькой проведать сестру с братьями, прознать об успехах их и попросить подарков. Убежала Куньгиля на поиски, долго бродила по Миру Земному, пока не отыскала сестру старшую. Та лепила из глины статуи до небес, статуи знатные и прекрасные.

Распахнула рот Куньгиля удивлённая, слов не могла найти – так поразила её работа сестры старшей. Похвалялась та своими статуями, водила младшенькую меж ними, показывала, сколько труда вложено. Рассказала ваятельница, что слепила статуи по образу Олта́ра и Ка́пчи, решила она, что народ её грандиозным будет, значит и свершения его таковыми станут.

И такими красивыми получились статуи, что заканючила Куньгиля, попросила и себе такую. Но такой милой была малютка, что любо-дорого было смотреть на её прихоти невинные. Улыбнулась сестра старшая и слепила Куньгиле игрушку. До чего понравился подарок девочке, нарядила она его лоскутами яркими, украсила перьями и стала играть. Умилилась сестра её, налепила ещё игрушек, и стали они играть, будто обеим по пять годков.

Но предстояло вернуться к работе, потому сестра старшая подарила Куньгиле коробку, сложила туда игрушки и отправила младшенькую навестить братьев. Хорошо у обеих стало на душе: бойко пошла лепка у старшей, бойко побежала по лесу младшая.

Долго искала Куньгиля братьев, как послышался ей звон средь деревьев. Отправилась она на звук и нашла брата среднего. Выбрал он молот с зубилом своими инструментами, выбрал он камень своим материалом. Высекал из гор статуи, меньше, чем у сестры старшей, но всё равно великие. Приветствовал брат сестрёнку, показал ей труды свои. Хороши были его статуи, да настолько, что и не поймёшь, чьи лучше: его каменные или сестрины глиняные.

Насмехался каменотёс над громадами соперницы, говорил, что высятся её поделки над деревьями, всё на виду, никаких не укрыть ей секретов. Его же творенья под кронами спрятаны, а потому не подглядеть его хитрости. Да и что за материал такой – глина? Слишком податлива она, можно вылепить, всё, что вздумается, а потому набедокурить можно. Камень же с характером, он тебе сам подскажет, как сечь его. Горы с умом сложены, так что и статуи каменные с умом получаются.

Так понравились Куньгиле работы брата, что заканючила снова, попросила и себе таких же. Умилился каменщик, набрал булыжников и высек из них игрушки. И так мастерски получились подарки, что влюбилась Куньгиля в эти каменюки холодные. Раскрасила их красками, и принялись они с братом играть, словно оба в яслях очутились.

Долгой и искренней получилась игра, но настало время каменотёсу вернуться к статуям своим. Испугался он, что опередят его соперники. Сложила тогда Куньгиля игрушки в коробку и пошла дальше, младшего из братьев проведать.

Затянулись поиски, глубоко в чаще последний родич затаился. Бродила Куньгиля вокруг убежища его, пока брат сам не вышел сестре навстречу. Улыбался тот самодовольно, подмигнул малютке и повёл за собой. Увлёк кроху в дремучие дебри, где спрятаны были его скульптуры. Одни он лапами еловыми накрыл, другие в палой листве закопал, а третьи в болоте утопил. Но достал их все, дабы перед сестрёнкой похвастаться.

Много уже творений навидалась Куньгиля, но и эти скульптуры её поразили. Вырезаны они были из дерева, да так мастерски, что глаз не отвести. Гордился своими трудами брат да усмехался над братом старшим. Говорил, мол, высекает тот в камне – грохот стоит, так что ясно становится, чего он делает. А по дереву тихо работается, никто не услышит, не подкрадётся секреты выведывать. Так и работал резчик тайно, а скульптуры тщательно прятал. Хитёр был, что сказать.

Вновь покой потеряла Куньгиля, вновь попросила и себе красот деревянных. Не дано было брату устоять перед капризами простодушными, да и рад он был лишний раз долотом поработать. Сделал он сестре игрушек: одни из дерева вырезал, другие из веточек сплёл. Получились подарки всем на зависть – с радостью украсила их Куньгиля перьями, цветами и лентами. Затеяла игры, и присоединился к ней брат да с такой охотой, словно и не взрослел никогда.

Вдоволь наигрались они, а тут и голос Намтора разнёсся над всем Земным Миром. Созывал шаман детей своих на вершину горы. Сбежались все четверо. Выстроились самодовольные, каждый уверенный, что ему победа достанется. Да и Намтор стоял с улыбкою, как будто затеял что-то.

Спросил шаман, справились ли ученики его с задачей поставленной. Все трое кивнули. Повелел тогда Намтор показать ему результаты трудом многолетних. Первым делом пошли смотреть, что вышло у сестры старшей.

Привела семью старшая к статуям своим великим, ко громадам глиняным. Хвасталась своей работой ваятельница, а братья стояли, затаив дыхание. Ждали они, что отец скажет. Тот вдохнул жизнь в статуи – стали те исполинами и разбрелись по миру. Но не получилось из них народа великого. Для чего им мосты наводить, коли им даже море до пояса? Для чего им легенды слагать, коли без того они легендарные? Для чего им оружье ковать, коли не может у них врагов быть?

Получились у дочери Намтора существа могучие, но лежебоки страшные. Не получилось ученице удивить шамана, и тому её братья злорадствовали. Утешил Намтор дочь любимую, и повелел сыну среднему похвастать успехами. Привёл каменотёс семью на делянку укромную, где стояли его статуи грубые.

Вдохнул и в них жизнь Намтор, обратился камень в плоть живую, стали статуи великанами. Начали великаны дома строить, ремёсла осваивать, песни слагать. Обрадовался сперва средний брат, но скоро постигло его разочарование. Получались у великанов дома неказистые – вовсе не те дворцы, о каких мечтал каменщик. Делали великаны бусы грубые – не вышло из них ювелиров изысканных. Песни их вышли нескладными – ни голосом, ни талантом не могли похвастаться.

Тяжело работал средний брат, но работа его вышла топорной. Не хватило ему прилежности, вышли статуи варварскими – в таких же варваров и превратились. Пригорюнился сын Намтора, но утешил и его отец понимающий. Осталась у него надежда на младшего сына, а того уже зуд пронял – почуял победу он.

Привёл семью свою резчик в чащу тёмную, достал из углов укромных скульптуры свои. Охнули родичи его – до того тонко сработал младший из братьев. Вдохнул Намтор жизнь и в его творенья деревянные, ожили они разом, поклонились шаману и завели разговоры велеречивые. Удивили они Намтора и красноречием, и манерами. Ликовать готов был младший брат, как вдруг разбежался народ его по лесам и топям. Долго таились статуи в болотах и норах – там же и пожелали остаться. Стали они демонами – существами умными, но коварными. Городам и семьям предпочли они жизнь укромную и жестокую.

Пуще прочих расстроился младший брат. Ближе всех был к победе, но и опростоволосился знатно. И ему нашёл Намтор слова в утешение. После этого спросил Куньгилю, что лежит в её коробке. Достала младшенькая подарки свои, разные игрушки одна другой красивее.

И тогда вдохнул Намтор жизнь в игрушки малые. Стали они народами разными: и рогатыми, и крылатыми, и малыми, и рослыми. Возвели эти народы города и деревни, вымостили дороги, освоили ремёсла, приручили собак, лошадь да пчёл, а окончив с работами, сели песни петь и легенды слагать.

Удивились дети шамана. То, к чему стремились с упорством, добились ученики случайно. Объяснил им родитель, что работа, сделанная с тягой к величию, выйдет талантливой, но не лишённой изъянов. То слепой труд, не ведущий к успеху. Истинные же шедевры рождаются, когда работаешь с любовью, работаешь без гордыни. Именно так трудились ученики Намтора над игрушками для малютки Куньгили.

Примирили эти слова детей шамана, прекратилось между ними соперничество, стали отныне ученики сдержанными и спокойными, сделали шаг к истинной мудрости и стали с годами достойными последователями шамана великого. Возмужав, сделались они творцами не хуже своего родича знатного.

Многому научилась и малютка Куньгиля, много вынесла из урока отцовского. Но во что вылилось сие – то уже совсем другая история.