Старый чулан

Глава 1

Это было давно. А может быть, происходит где-то сейчас…

В старом чулане сыро и темно. Только вьюга зловеще завывает за маленьким окошком, пытаясь ворваться внутрь. Где-то за комодом шуршат мыши. Если погрузиться в тишину, то можно услышать чьи-то вздохи. Время от времени с потолка начинает что-то капать – видимо крыша уже пришла в негодность, или может быть, это кто-то плачет…

Но вдруг тишина начала углубляться, увеличиваться. Даже вьюга немного стихла, чего-то испугавшись. За дверью чулана слышаться чьи-то шаги. Приближаясь, они становятся все громче, громче, громче… и вдруг останавливаются. Протяжным скрипом запела дверь, и полоса тусклого желтого света упала на стену чулана. В этом свете стал различим силуэт какого-то человека. Он что-то поспешно бросил на пол чулана, и дверь закрылась. Стало темно. Вьюга за окном завыла еще сильнее прежнего. Кто-то лежал на полу и тихо всхлипывал. Было слышно, как падали маленькие капельки слез.

«Эй, кто здесь плачет?» - спросил кто-то шепотом, - «Ты кто?». «Не бойся, мы тебя не обидим» - сказал кто-то другой добрым скрипучим голосом.

Всхлипы прекратились. Маленький плюшевый медвежонок, утирая лапой носик, сел и вытянул ножки.

- А…а…вы…вы к…кто? – произнес он дрожащим мягким голосочком, - я медвежонок, плюшевый…

- Я Ботинок, кожаный Ботинок.

- А я Шкатулка! - проскрипел сиплый голос, - нас здесь много: там в углу стоит Тумбочка – она у нас самая старая, рядом с ней дырявый Самовар, несколько чашек с отколотыми ручками и много еще кого. Есть в большом ящике куча старых игрушек, но они почему-то не очень любят разговаривать. Я часто слышу по ночам, как они плачут.

Тут Шкатулка замолчала и тяжело вздохнула.

- Плохо нам здесь… - заговорил Ботинок, - мы гнием от сырости и холода. Когда-то мы были новенькие, чистые, красивые. Когда-то у меня был брат. Мы с ним были похожи как две капли воды, всегда вместе. Но потом у моего брата, после прогулки по лужам, отклеилась подошва, и его жесточайшим образом выбросили в овраг, а меня швырнули сюда. Не понимаю, зачем? Как он там? Жив ли?..

- А я! - перебила Шкатулка, - Какая я была красивая! Вся в камушках блестящих, с узорами, да какая вместительная! Но потом у меня сломался замочек, и меня перестали использовать по назначению. Что только со мной не делали: и подпирали окно, и кололи орехи. А в один момент взяли, выковыряли все мои камешки, а меня кинули сюда, в чулан.

Эх, как же мне хочется, чтоб в меня что-нибудь положили! Все равно чтό, лишь бы испытать это неповторимое чувство, когда в тебе что-то лежит.

Шкатулка опять вздохнула и, еле сдерживая слезы, спросила медвежонка: «А ты как тут оказался?»

Медведь вытер лапкой носик и, сопя, начал рассказывать: «Меня сшила одна добрая старушка. У нее не было никого из родных, она жила одна. Мне было очень хорошо с ней. Она каждый день рассказывала мне на ночь сказки, пела песенки. Я до сих пор помню ее теплый голос и ту колыбельную: «Спи, мой Мишка, спи, малыш! Что же ты еще не спишь?» Она всю жизнь мечтала иметь детей. Но в один зимний вечер она умерла, а меня отдали какой-то маленькой девочке. Девочка была хорошая, милая, кормила меня конфетами и печеньем. Мы вместе с ней и ее куклами весело играли целыми днями. Бывало, девочка простужалась, и я лечил ее своим теплом. Но в один прекрасный день девочка выросла. Она посадила меня на шкаф и забыла обо мне. Она перестала меня слышать, даже по ночам, когда я в тишине чихал от пыли. А когда настал день уборки, меня сняли со шкафа и случайно надорвали лапку. (Она до сих пор болтается на одной ниточке). «Надо отнести его в чулан», - сказала хозяйка. Так и сделали. И вот, теперь я сижу здесь в луже собственных слез».

- Да…печально…, - вздохнула Шкатулка. – но ты не от…

- Та-а-ак! – кто-то перебил ее мерзким зловещим голосом. – Новенький? Ну что ж, добро пожаловать в мое царство пыли и паутины! Ты еще пока совсем свеженький, чистенький…ха-ха! Но это пока!

- О, нет! – прокричал Ботинок. - Это Паук! Он постоянно мучает нас и пугает. Он заворачивает нас в свою противною паутину и смеется над нашей беззащитностью.

Паук повис под потолком на паутине и громко заговорил: «Наконец, настал тот час, когда последняя ненужная вещь в этом доме оказалась в моем чулане! Вы все задохнетесь в тисках моей паутины. Эх, большая работа мне предстоит! Но вас может спасти одно – если до начала капели в чулан зайдет ребенок и возьмет себе какую-нибудь игрушку, то вы спасены, вас всех заберут отсюда и дадут вторую жизнь. А если нет, не видать вам белого света! Вы обречены на погибель!».

И Паук начал плести паутину. Целыми днями и ночами он плел и плел. С каждым днем все больше и больше вещей оказывалось у него в плену. И никто не мог сказать ни слова. Все лишь только молча роняли слезы, чем только сильнее разжигая злость Паука.

А за окном все воет метель. Иногда кажется, что зима навсегда поселилась здесь.

Но вдруг наступила полная тишина. За дверью чулана послышались чьи-то шаги. Приближаясь, они становятся все громче и громче…вдруг они остановились. Протяжным скрипом запела дверь, и…

Вдруг ярким лучом в окно взглянуло солнце, пуская на стене своих игривых зайчиков.

Запела капель…