Старший брат

Глава 1

Сколько родственников у человека? Мама и папа, бабушки, дядюшки, двоюродные, и по маминой линии, всех и не упомнишь. А ещё есть Ростов-папа, Одесса-мама. Москва и Петербург, так вообще разведённые родители, между которыми туда-сюда снуют их неугомонные дети. — Ты куда? — В Москву! К маме под крыло — сытно, и там ждёт исполнение любой мечты. Правил много, но перетерплю. — Вы куда билет берёте? Неужели в Питер? Давно не видели отца? — Он же всё разрешает: проведёт по своим улицам, позволит выпить горячительное и съесть сладкое. Оставит на «Ваське» смотреть, как разводятся мосты. Можно будет хоть миг — не бежать, выдохнуть и просто жить, не подчиняясь маминым правилам.

Есть дедушка Иерусалим с бабушкой Хайфой, троюродный дядя Пекин, и вычурный, белобрысый Вашингтон — первая школьная любовь мамы-Москвы.

Для меня, среди всей этой громогласной толпы родной и не очень родной крови, особое место занимает старший брат. Зовут его Крым. К нему убегаешь, когда страшно, когда плохо, когда никто не в силах помочь, когда жаловаться взрослым — стыдно. Он примет, рассудит, подставит плечо и займёт линию обороны на твоей стороне против целого мира. С ним не бывает скучно, жизнь с ним — одно большое приключение. — Когда ты уже приедешь? — его голос звонкий, бархатный раздаётся в телефонной трубке. Ты словно прижимаешь к уху морскую ракушку: её гул обволакивает тебя, тело погружается в тёплое приветливое море, находясь за сотню километров от родных волн. — Что же ты делаешь со мной, скотина! Мне — никак... — Мама не отпускает? — приятный гул превращается в переливчатый смех. Мужской баритон разбавляет несколько женских голосов. Извечные спутницы моего братца: Алушта, Алупка и красавица Ялта. — Если бы. Дела, — и сейчас, разговаривая с ним, понимаешь: «Разве что-то может быть важнее этой встречи с братом?». Ты так давно его не видел. — Бросай свои дела, приезжай немедленно, поганец, ты так и не поднимался на Ай-Петри. Нет. Не на «канатке». Пешком, дорогой — никак иначе. Мой младший не имеет права быть хилым. Да, и, я бы не хотел в этом признаваться, но Ялта передаёт привет и скучает! — Но, Крым! – знает, на что давить. — Давай без «Но». Я жду! – на той стороне гудки — повесил трубку. Он всегда так делает, последнее слово за ним. Как я жду этой встречи. Проходит год, два, ещё несколько месяцев, дней… Прямо с вокзала Симферополя прыгаю к Крыму в объятия.

— Прости, что так долго! — вот я и дома. Так хорошо, что в голове не укладывается, почему так тянул с этим приездом. — Ничего. Прощён, — Брат улыбается. Яркий солнечный свет бьёт по глазам. — Ты же сказал, я прощён! – закрываю лицо руками, жмурюсь. — А я что? Я ничего. Тебе показалось, – Крым подмигивает солнечному диску, — просто он тоже рад тебя видеть.

Бледно-жёлтая громыхающая маршрутка прячет нас от палящего солнца. Внутри душно. Водитель заверяет, что стоит лишь выбраться из города, и природный кондиционер из физики и сил природы будет в распоряжении пассажиров. Крым закидывает мой рюкзак дальше по проходу, помогает пожилой женщине с чемоданом, подаёт руку девушке. Блондинка, бледная кожа, почти белая на фоне моего загорелого братца, хватается за его руку и проходит в маршрутку. Красавчик нашёлся. Обаятельный, весёлый. Всегда завидовал его этой способности — в одну секунду, с одного слова, улыбки или взгляда, становиться для человека своим. Пара слов на ухо, лёгкое прикосновение обветренных губ до белой ладони. — Обязательно навещу вас у тёти! — брат садится рядом. — Хватит пудрить мозги барышням,— шёпотом. — Не завидуй, — Крым отмахивается.

Маршрутка трогается. На сидении тесно, колени вжимаются в спинку кресла, кручусь, пытаясь устроиться удобнее. Спустя несколько минут меня ожидает успех — я сумел. Солнце не светит в глаза, ногу не сводит судорога. От тряски и духоты в салоне я проваливаюсь в полудрёму.

Пирс. Бескрайнее море — далеко впереди и прямо здесь под моими ногами. Стайка медуз жмётся к деревянным балкам. Я вдыхаю морской воздух. Свешиваю ноги с пирса, облизываю губы — они солёные на вкус. Залётный ветер, ударяясь о берег, подлетает ко мне и толкает в спину, к морю. «Эй, залётный, ещё холодно для купаний». Апрель месяц. Вцепляюсь руками в деревянные доски пирса. «Сам давай!» Ветер, словно услышав меня, бросается вниз, окатывая меня градом солёных брызг и поднимая волнистых барашков. Вот чудак. Волна поднялась выше, чем я думал, и я не успел убрать ноги. Мокрые джинсы пониже колена, на кроссовках собираются капли. — Не играй с ним, — голос за моей спиной. Я оборачиваюсь, передо мной стоит он: высокий, загорелый, русые волосы, улыбается. Тогда ещё незнакомый мне Некто. — Здравствуйте! — я немного растерян, не ожидал кого-то увидеть здесь в столь ранний час — Доброе утро! — парень садится рядом. Ветер ударяет мне в лицо, принося очередную порцию ледяных брызг. — Давай отсюда! — парень кивает в сторону моря, как будто увидел старого приятеля. — Простите, вы мне? — господин Некто показался мне весьма странным. — Нет. Ему, — парень указал перед собой.

Я смотрю, оглядываюсь по сторонам для верности и никого не вижу: на пирсе только мы и ветер. Разыгрывает, что ли? Парень явно местный. — Но здесь ведь никого, — я подтянул ноги к себе и встал. Мало ли кого принесла нелёгкая — Ага, как же. Давай, до вечера. Без тебя холодно, — незнакомец потёр виски.

Море успокоилось. В ушах перестаёт свистеть. Полное затишье, над горизонтом восходит солнечный диск. Белые облака обрамляют зарево кострища, розовые угли теплятся в синеватой дымке. Завораживает. Крымский гипноз. — Здесь очень красиво, — я делаю пару шагов в сторону берега. — Рад стараться, — парень улыбается. Солнечный свет, падая на его лицо, стирает с него краску, незнакомец становится прозрачным, словно сам состоит из этих ярких бликов и морских брызг, холодной гальки и сыпучего песка. Должно быть, игра света, вот же привидеться такое. — Я пойду, — всё-таки невежливо уходить, не попрощавшись. — Меня зовут Крым! А тебя?

Рука Крыма бесцеремонно толкнула меня в плечо, вырвав из дремы. Маршрутка остановилась. Я выглянул в окно. Горная местность. — Ещё рано же? — тело на автомате подхватило рюкзак и протиснулось в проход вслед за братом. — Случилось чего? — Крым молчал, лишь приложил палец к губам, прислушиваясь. Не прошло и минуты, как перед нами приземлилась огромная птица. Орёл, как на картинке из школьного учебника биологии. Сто́ит отдать должное, я быстро привык к друзьям брата. Они у него, поверьте, очень разные. Орёл покрутил головой, после чего взмахнул крыльями и поднялся в воздух, быстро набирая высоту. — Нам туда, — брат указал в сторону леса, над которым возвышалась горная гряда. — Двигаться нужно быстро, рюкзак оставишь здесь. Вот она посмотрит!

Из-под трухлявого пня выбралась мышь: маленькая, серая и очень храбрая, судя по всему. Такая ответственная миссия охраны моих вещей. Вот только что она может сделать похитителю, интересно? — Но там мои вещи! — надеюсь, мышь не поняла, что я настроен скептически. — Люди, — вздохнул Крым, в подтверждение его негодования, пискнула мышь. — Простите, сударыня! — я встал на одно колено. — Ваша охрана, это то, о чём я не смел и мечтать, — мышь отвернулась от меня. — Беда… Догоняй, — негодяй направился по тропе к горам, оставляя меня наедине с обиженной мышью.

Я оттащил рюкзак в кусты и прислонил к стоя́щему неподалёку дереву. Вытащил документы и кошелёк — с остальным можно и проститься. Накрыл вещи накидкой от дождя, достал пачку крекера, раскрыл и положил на рюкзак в знак примирения. Мышь забралась и устроилась на верхнем клапане, но печенье, есть не стала, демонстративно толкнув пачку лапкой, чтобы та скатилась. Молча, я поднял крекер и положил обратно. Вот же привередливая особа. Времени вымаливать прощения не было. Надо было нагонять брата, а то он у меня быстрый. И я устремился вверх по тропе. В тот самый момент, когда я уже догнал Крыма, острые зубки серой милашки вгрызлись в лямку моего старого рюкзака…

Впереди слышались раскаты грома, над самой вершиной, пронизывая серое небо напополам, вспыхнула молния. Ещё один разряд: гром сбил с ног, ударил по ушам. Дождь без предупреждения обрушил свою мощь на землю. Никаких первых капель. Сразу: втаптывая потоки воды в груду камней, заливая трещины и засохшие тропы, прибивая траву и цветы. Погода в горах — вещь коварная. — Спрячься там, — Крым показал на деревянный гостиничный комплекс у подножия вершины. — Мне нужно спешить. — Но я мог бы помочь! — Ты поможешь, если не будешь гулять под дождём, — спорить со Старшим было бесполезно.

Мгновение, и брат превратился в дождь. Ступенчатыми перекатами он штурмовал величественные горы. Я задержался больше положенного, любуясь великолепным зрелищем. Вода и огонь вот оно — сочетание характера моего братца. Капли ударили сильнее, отвешивая подзатыльник. Молния сверкнула прямо над гостиницей. — Понял я, понял!

Дождь прекратил к вечеру. Я уже высох, принял горячий душ, пообедал, и сейчас пил травяной чай, сидя в беседке туристического комплекса. Сначала на деревянный настил положили мой рюкзак, затем по ступенькам в беседку поднялся Крым, сел рядом, взял из моих рук чашку, сделал глоток, закинул в рот кусочек сахара. — Тебя Ялта заждалась! Идём? — Что случилось? — Помогал в горах. — Всё в порядке? — Лучше и не придумаешь, ещё за вещами твоими успел. Вторая лямка жива. — Что? — я бросился к рюкзаку, одна из лямок была перегрызена. Можно зашить. В конце концов, я её обидел, усомнился в ней. Здесь, в горах, ты становишься ближе к всепрощению, что ли. Мелкие неурядицы кажутся нелепыми. — И что в горах? — Тишь и благодать. Туристы на лошадях забрались на вершину, а там неожиданно ливень и гроза. Лошади — на дыбы. Девочка-инструктор в слёзы. Вниз не идут — дорога скользкая. Седоков норовят скинуть. Успокоил и вывел. — Ты всегда успеваешь? — я оставил рюкзак и вернулся на место. Брат грел руки о мою чашку. — Я же не супергерой. Всего лишь твой брат,— Крым подмигнул и закинул в рот ещё один кусочек сахара.

В такие минуты брат всегда меня оставлял. Хотя я чувствовал его присутствие рядом. Ялта бросилась ко мне, подарив поцелуй, наполненный сладковатым и дурманящим запахом виноградных нектаров, муската, свежих фруктов, вкусом соли и песка. По улицам плыл аромат цветущих садов. Ночь скрыла нас от глаз посторонних. Даже нахальный ветер не смел тревожить наш покой и абсолютное счастье. Низкое звёздное небо, словно качалось на поверхности моря. Медленный вальс двух стихий. Ялта погладила меня по голове, провела руками по плечам, вдавливая свои пальцы в мои затёкшие мышцы. — Я-л-т-ааа… — признание вышло неумелым. — Что? – красавица с глазами-звёздами внимательно смотрела прямо на меня. — Я Тебя Люблю. — А, — закончила за меня черноволосая красотка. — Серьёзно, Ялта! — я вывернулся из-под её рук. — Я знаю, вот только остаться ты не сможешь. Поэтому даже не начинай! — Это на всю жизнь, Ялта... — На всю…, — девушка направилась к морю. Вода коснулась её купального платья и тут же отпрянула, расступаясь перед красотой звёздной принцессы с прибрежным именем.

Я скинул рубашку и поспешил за своей мечтой. Вода не церемонилась со мной, сбивая с ног и затягивая в свои глубины. Ялта засмеялась, протягивая мне руку. И когда её пальцы коснулись моих, я понял, что всё серьёзно. Больше не будет дорог, километров, телефонных звонков. Зона географической недоступности моей мечты и жизни, моих родных, будет закрыта навсегда. С утра мне предстоит разговор с братом о переезде. Уверен, Крым будет только рад.