Союз блохастых без кошек и собак

Глава 1

Одни говорили — заражённый коврик принесли на Совет. Другие клялись импортным кормом, где натуральным было только слово "натуральный" на этикетке. Но факт оставался фактом: во всей округе исчез шампунь от блох. Кошки чесались, псы чесались, но в этом рассказе мы их проигнорируем, как не вошедших в список. Лисы чесались. Даже медведи чесались так усердно, что валили деревья. А мамонтов там не водилось, а то даже страшно подумать. От трения всех обо всё вырабатывалось столько статического электричества, что фонари мигали, трамваи обгоняли самолёты, а самолёты зависали в воздухе, получая лёгкий удар током, и летели задом наперёд. Физики-теоретики были в восторге. Электрики — в ужасе.

В центре этого хаоса, в квартире с древней табличкой «Не чесаться!», написанной поверх «Уважайте труд уборщицы», завтракали двое. Манулька (женская особь манула) Мура. Когда-то её звали Маней, но после того как она в одиночку обезвредила пиратскую подлодку и свадебный кортеж мафии, деревенское имя перестало ей подходить. Коренастая, с короткими лапами и невероятно пушистой шерстью, она смотрела на мир круглыми жёлтыми глазами, в которых застыла вечная суровость. Её широкие щёки и низко посаженные уши придавали ей вид рассерженного колобка, но за этой внешностью скрывался хитрый ум и магия ветра, которой она владела в совершенстве. Визави, под возвышающимися треугольными лопухами ушей, сидел Цуцик. Все советовали фенеку сменить щенячье имя — слишком уж оно было несерьёзным для взрослого зверя. Он не спорил. Просто молча смотрел на советчика своими огромными чёрными глазами, а его гигантские уши, достигавшие трети длины тела, начинали слегка подрагивать. После такого взгляда советчик обычно вспоминал, что имя очень даже солидное, а он сегодня очень занят. Цуцик был лёгким, юрким и до смешного большеухим, что делало его идеальным слухачом, но иногда доставляло неудобства — например, когда в уши забивалась пыль или, что хуже, блохи.

— Смотри, — Мура ткнула титановым когтем в газету. — Блохи опять митингуют. «Союз свободных блох требует права на бесплатное питание». Ниже — фотография: тысячи блох с плакатами «Мех — наш общий дом!», «Никакой дискриминации по размеру!» Цуцик почесал ухо — одно из своих гигантских локаторов. Из складки на его рыжеватой шёрстке вылетела синяя молния и попала в чайник. Чайник включился. Телевизор переключился на канал о садоводстве. Сосед сверху подпрыгнул и выругался.

Раздался боевой звонок. На экране появился суровый седой полковник Полкан. Легенда, пенсионер, любитель рыбалки и секретных операций. Правда, в последние годы он всё чаще проводил время, свесившись с ветки вниз головой, и его длинные когти-крюки нетерпеливо постукивали по столу. Он говорил медленно, с тягучими паузами, но каждое слово весило тонну. — Не скучаете? — Уже начали, — ответила Мура. — Тогда заканчивайте. — Ленивец Полкан с трудом перевернул страницу папки — его когти цеплялись за бумагу. — Исчез весь мировой запас шампуня от блох. — Знаем. — Это цветочки. Он открыл последнюю страницу. Там был приклеен конверт ещё советской авиапочты. Вытащил фотографию: маленькая блоха в дорогом костюме, с золотой цепью и сигарой размером с неё саму. Подпись: «Председатель Союза Блохастых товарищ Прыг-Прыг». — Хотят создать независимое Блошиное Государство, — сказал Полкан, прикрывая веки — у него даже моргание занимало несколько секунд. — На ком? — спросил Цуцик, шевеля ушами. Полкан тяжело вздохнул, это был долгий и многоступенчатый процесс: — На всех пушистых.

Склад шампуня напоминал поле боя. Бутылки и флаконы исчезли полностью, остались только пустые ящики и миллионы крошечных следов. На стене красовалась записка: «Нас не остановить. Союз Блохастых». — Следы ведут в вентиляцию, — сказала Мура, недовольно помахивая своим коротким хвостом. — Я не влезу с моими ушами, — буркнул Цуцик. — Они застрянут на первом же повороте. — Я знаю. Поэтому ты — приманка. Чешись давай. Цуцик обречённо стал чесаться задней лапой и иногда ковырять в ухе — это было его излюбленное занятие, тем более что огромные раковины требовали особого ухода.

Из решётки вылетела диверсионная группа. «Спецпрыгназ» — элитные блохи-десантники. Они атаковали с применением катапульт из резинок, зубочисток-копий и боевых расчёсок. Цуцик взвыл, когда его шерсть превратилась в поле боя — фенечья шубка была нежной, и каждый укус отдавался во всех его огромных ушах. Мура взмахнула лапой — магия ветра сдула первую волну. Вторую волну Цуцик поймал пылесосом, ловко орудуя им своими тонкими лапками. Главарь успел крикнуть: — Да здравствует Республика! — и исчез. — Он что-то упомянул про «Чесотрон»?, — задумчиво сказал Цуцик, вытряхивая из уха трёх десантников.

Канализация оказалась целым подпольным миром. Тараканы-контрабандисты торговали старыми коврами — там располагались города блох. Моль-модельеры шили крошечные костюмы. Комары-ростовщики давали кредиты под бешеные проценты. Клопы-риелторы сдавали жильё в комках шерсти. Главный информатор, таракан по прозвищу Усач, соглашался говорить только за сыр. — Шампунь украли мухи! — заявил он, жуя. Через минуту сырного чавканья: — Нет, мыши! Ещё через минуту: — Хотя нет... Это был я. — Ты украл шампунь? — Нет. Но мог бы. Если бы захотел. Цуцик наступил на него лапой, аккуратно, чтобы припугнуть, но сохранить на будущее. Хитин хрустнул. — Чесотрон, — пискнул Усач. — Слышал название. Что-то про энергию... Прыг-Прыг строит генератор на старом ковре Полкана. — На моём ковре?! — возмутился Полкан в наушнике. Голос его прозвучал с обычной задержкой, но в нём слышалась искренняя обида. — Это ковёр из ещё шахского Ирана! Я за него полпенсии отдал! И вообще, я на нём сплю!

Старый ковёр казался порталом в другой мир. Небоскрёбы из шерстинок, лифты из волосков, поезда из спичек. На площади митинговали тысячи блох: «Кровь! Равенство! Питание!» Прыг-Прыг восседал на кузнечике. Он был маленьким, но говорил басом: — Наступает эра крупных паразитов! Чесотрон заряжен! Ещё немного — и мы вырастем до размеров овец! Блоха Пикси перебежала к героям: — Он сумасшедший. Чесотрон питается статикой от чесания. Если запустить — исчезнет гравитация, и все телевизоры начнут показывать будущее. — Будущее — это хорошо, — сказал Цуцик, прижимая уши к голове от шума. — Там только садоводство, — вздохнула Пикси.

Фабрика шампуня охранялась армией блох, гигантскими клещами-наёмниками, осами-охранниками и боевыми пауками. Цуцик дрался с пауком, приговаривая: — У меня арахнофобия! — Ты же лис! — крикнула Мура, отбиваясь от осы. — У лис не бывает арахнофобии! — У меня бывает, я особенный лис! Мура взмахнула хвостом — молния ударила в паука. Тот заискрился и упал. — Где Чесотрон? — спросила она. Прыг-Прыг появился на своем кузнечике: — Поздно! Я его уже запустил!

Генератор взревел. Все жители города начали чесаться одновременно. Электричества стало столько, что гравитация исчезла. Телевизоры показывали будущее: там Полкан ловил рыбу размером с акулу — но делал это с дерева, свесившись вниз, так как ленивцам плавать неудобно и лень. Шерсть светилась новогодней гирляндой. Прыг-Прыг выпил сыворотку и вырос до размеров овчарки. — Теперь я — Альфа-Паразит! — Ты просто большой паразит, к ногтю тебя! — сказал Цуцик, стараясь не смотреть на его огромные челюсти. Началась битва. Мура применила магию ветра — Прыг-Прыг устоял. Цуцик атаковал пылесосом — тот сломался. Прыг-Прыг прыгнул на них, но внезапно споткнулся о собственный костюм и рухнул в генератор. Чесотрон заискрил, задымил и выключился. Тишина. Гравитация вернулась. Телевизоры упорно показывали садоводство. — Хитрость лучше силы, — сказала Мура, поправляя растрёпанный мех на морде. — Пикси, отключи рубильник. — Он уже отключен, — удивилась блоха. — Он сам вырубился от избытка статики. — Значит, Прыг-Прыг... победил себя сам? — Я так и планировал! — прохрипел тот из генератора. — Тактический ход!

Переговоры шли три дня. Полкан сидел с каменным лицом, что вполне обычное дело для ленивца, — он периодически закрывал глаза и казалось, что спит, но на самом деле внимательно слушал. Блохи получили право жить на добровольцах, один День укуса в году, заповедник внутри старого матраса и статус «малых паразитических народов». Пушистые получили шампунь без ограничений, бесплатные чесалки, компенсацию за шерсть и обязательный курс гигиены для молодых блох. Прыг-Прыг стал министром по делам микрофауны. Полкан ушёл на настоящую пенсию... на целых три дня. Не выдержал старик-ленивец — хотя двигался он медленно, но душа его требовала приключений. Он опять пошёл в незримый бой, правда, теперь брал с собой гамак для короткого сна в перерывах между операциями. Мура открыла школу боевой магии для манулят — её ученики с первого занятия учились свирепо щурить глаза и хлестать хвостом так, чтобы искрило. Проникали в ученики и обычные котята, но быстро отсеивались по профнепригодности. Цуцик начал кулинарное шоу «Готовим без блох», повторяя: — Сегодня блох нет. И это принципиально. А если кто-то залезет в мои уши, я его вытрясу вместе с приправами.

Однажды уборщица нашла за шкафом бутылочку: «Экспериментальный. Против клещей». Из-под плинтуса несколько клещей в деловых костюмах смотрели внимательно. Один тихо сказал: — Господа, настало наше время...

*****

После подписания исторического договора в городе наступил хрупкий мир. Идиллия рухнула в четверг, когда в гавань причалила пальма с реактивным ранцем. На ней сидела обезьянка в строгом костюме и солнцезащитных очках. Она спрыгнула, отряхнула хвост и представилась: — Монки. Чрезвычайный посол Южных Тропических Островов. Имею мандат на подписание Декларации о ненападении на шерсть. Но это официально. Неофициально — у нас беда. Полкан нахмурился, что заняло у него добрых десять секунд: — Что за беда? — Пропало антипаразитарное ореховое масло. Весь запас. Без него наши клещи выходят из-под контроля. Разведка показала — следы ведут в ваш блошиный заповедник. — Не может быть, — сказал Полкан, медленно перебирая когтями. — Договоры подписывают, чтобы их нарушать, — философски заметила Монки. — Я лечу с вами. — Вы дипломат, — возразила Мура, настороженно косясь на обезьяну (манулы вообще не любят посторонних). — Останетесь здесь. Монки сняла очки. В глазах сверкнул стальной блеск. — Бывший агент спецслужб. Владею боем на банановых кожурах, метанием кокосов и обезьяньим карате. А главное — я не чешусь. Статика на меня не действует. Я — идеальный боец против ваших электрических проблем. Цуцик почесал ухо, чисто автоматически, и сказал: — Берём мартышку. Только пусть не трогает мои уши — они очень чувствительные.

Заповедник блох находился под старым матрасом. Теперь там стояли крошечные небоскрёбы из шерстинок, работали лифты и даже открылось кафе «Кровь и кофе». Прыг-Прыг восседал в министерском кресле, которое было чуть больше спичечного коробка. — Вы по какому вопросу? — деловито спросил он. — Где масло? — без предисловий спросила Монки. — Какое масло? У нас есть только блошиный соус. — Не юлите. Мы знаем, что оно здесь. Прыг-Прыг замялся. Потом вздохнул и понизил голос: — Признаюсь. Масло украли… но не мы. Клещи. Те самые, из-под плинтуса. Они меня шантажируют. Если я не помогу им захватить заповедник, они уничтожат весь наш род. У них есть сыворотка, которая делает их размером с овчарку. — Где их база? — спросила Мура. — На заброшенной фабрике расчёсок. Там же и масло. — Тогда веди нас, — сказал Цуцик, насторожив уши. — И без фокусов. — Я министр! — возмутился Прыг-Прыг. — У меня иммунитет! — Иммунитет не защищает от пылесоса, — улыбнулся Цуцик, показывая мелкие острые зубки.

Фабрика расчёсок встретила их грохотом станков и запахом пластмассы. Вместо блох здесь командовали клещи — коричневые, панцирные, с моноклями и усами. Их предводитель, генерал Коготок, стоял на гигантской расчёске и размахивал лапой: — Добро пожаловать в новую эру! Пока блохи цацкались с правами, мы, клещи, готовили переворот. С этим маслом мы вырастем и захватим все шерстяные покровы мира! — Ты не учёл одного, — крикнула Монки, прыгая на станок. — Я не чешусь! — Что? — Коготок опешил. — Но все чешутся! — Все, но не я. И мои кокосы летят быстрее твоих интриг. Она метнула кокос. Тот угодил в генератор, и статика вырубилась. Клещи закричали, теряя ориентацию в пространстве. — Атака! — скомандовал Коготок. — Увеличиваемся!

Он распылил сыворотку. Клещи начали расти — до размеров крыс, потом собак, потом крупных ленивцев. Цуцик вцепился в одного, но тот сбросил его ударом хвоста. Фенек кубарем покатился, но его огромные уши смягчили падение. — Магия ветра! — крикнула Мура. Ураган сдул трёх клещей, но Коготок устоял, вцепившись в расчёску. Прыг-Прыг метался между ними, не зная, чью сторону принять. Тогда Монки подлетела к нему на пальмовом листе и сунула в лапки экзотический фрукт: — Держи! Это питайя! У нас на островах все министры едят только её! Прыг-Прыг откусил. Глаза его расширились. — Божественно! А что, если я помогу вам, мне будут давать это каждый день? — Каждый день и два раза в праздники. — Я с вами! И он прыгнул на Коготка, уцепившись за его ус. — Предатель! — зарычал генерал. — Это не предательство, это оппортунизм! — ответил Прыг-Прыг и укусил его в усик. Коготок взревел, попытался сбросить блоху, но потерял равновесие и рухнул в чан с маслом. Сыворотка смешалась с ореховой жижей, и генерал начал… уменьшаться. Он съёжился до размеров комара, а потом и вовсе до булавочной головки. — Калий! — догадалась Монки. — В масле много калия. А клещи его боятся! Коготок пискнул что-то нечленораздельное и исчез в луже. Остальные клещи, потеряв лидера, побросали оружие.

Финал наступил быстро. Масло вернули Монки. Клещи получили свой заповедник — отдельный, под старым диваном. Прыг-Прыг сохранил пост министра и контракт на ежемесячную поставку питайи. Полкан ушёл на пенсию во второй раз — он повесил свой гамак в самом безопасном месте и объявил, что теперь его максимум — это наблюдать за происходящим в бинокль, свисая с ветки. Монки стояла на причале, пристёгивая ранцевую леталку к своей пальме. — Было приятно повоевать. Но предупреждаю: это только разведка. — Что ты имеешь в виду? — спросил Цуцик, нервно поводя ушами. — Вши. Они собирают армию в Южном полушарии. Их лидер — полковник Гнидюк. Слышали о таком? — Нет, — хором ответили Мура и Цуцик. Мура при этом недовольно фыркнула, распушив и без того объёмный мех. — Тогда будьте готовы. Они невероятно хитры и любят селиться в париках. С этими словами Монки взлетела и пальма растворилась в небесах.

Полкан подошёл к героям, это заняло у него около получаса. Потирая свои длинные когти: — Ну что, опять берётесь? — Опять, — вздохнула Мура. — Надеюсь, вши хотя бы не вырабатывают электричество, — сказал Цуцик. — Я устал от искр, они щекочут мне уши изнутри.

Из-под дивана донёсся едва слышный шёпот: — Вши… мы идём… Цуцик заглянул под диван. Там лежал старый парик, и в нём шевелились крошечные фигурки в военной форме. — Ну, — сказал Цуцик, закрывая парик коробкой и прижимая её своими чуткими лапками. — Похоже, следующая часть наших приключений уже пишется сама... И, надеюсь, там будет поменьше статики, а то мои уши уже начинают светиться в темноте.