Сомнения Шарлеманя

Глава 1

— Какие претензии, Генрих? Я тиран! Я никому и ничего не должен!

— Тс, для всех ты народный лидер. А у народного лидера есть кое-какие обязанности.

Это были где-то сложные, но где-то самые любимые моменты в нелёгкой службе секретаря Дракона. Когда хозяин открыто трусил, Генриху дозволялось то, за что он рисковал конкретно пострадать в дни его показной бравады: например, называть «на ты» и даже таскать за хвост.

— Ну, что ты как маленький! — стонал Генрих, силясь вытянуть Дракона из-под кровати. — Ты и так просидел там целых 23 часа! Для народного лидера совсем не комильфо! По-хорошему ты обязан быть на месте трагедии сразу. Не знал?

— Откуда, если моя жизнь — это сплошной рай с аква-дискотекой? — прошипел ящер, схватившись всеми лапами за ножки кровати. — Нужен специалист по трагедиям — обратись к Шекспиру, а от меня отстань!

— Твой народ деградирует под твоим правлением быстрее, чем растут твои дворцы! — открыл секрет Полишинеля Генрих. — Он уже и в театре-то Шекспира не особо хочет видеть, не то что в нашем политическом цирке.

Увы, всё оказалось напрасно, включая заверения, что здание давно потухло, а террористов и след простыл. В отчаянии Генрих посмотрел направо, туда, где безумный бургомистр визжал в окно:

— Убить! Убить всех террористов и все их семьи!

— Папа, помогай!

Бургомистр, засучив рукава смирительной рубашки, откликнулся на зов сына. Вдвоём они-таки вытащили Дракона за хвост.

— А м-можно ограничиться речью? — дрожа, попросил Дракон. — П-просто вдруг там, среди п-пепла, п-прячется ещё один террорист?

Переглянувшись, бургомистр и Генрих, одновременно кивнули.

Речь была краткой.

— Во всём виноваты цыгане! — выпалил Дракон с главной башни и припустил снова под кровать.

— Хозяин, ты хоть бы глянул пленных террористов вначале? — устало сказал Генрих. — Там четверо блондинов, как мы будем выдавать их за цыган?

— Креативно! — ответили из-под кровати.

Чтобы связать блондинов и цыган Генриху пришлось креативить всю ночь. Он заслужил хотя бы пару часов дневного сна, но не тут-то было.

— Архивариус Шарлемань? Вы-то здесь какими судьбами?

— Мне нужен Дракон и нужен немедленно!

С тех пор, как Ланселот умер, а Дракон отказался не только от притязаний на Эльзу, но и от жены с детьми в пользу смазливой гимнастки из бродячего цирка, Генрих воспылал надеждой вернуть свою старую любовь. Поэтому не послал отца Эльзы, а, выпив литр кофе, отвёл к хозяину. Хозяин выглядел заметно лучше, чем вчера: сменил подкроватное пространство на любимый трон и с аппетитом завтракал.

— Здорово, историк! — крикнул Дракон, приглашая гостя широким жестом за длинный стол. — Чего такой хмурый, как с поминок?

— С похорон, — мрачно уточнил Шарлемань. — Несколько моих друзей были на том концерте.

— Проклятые цыгане! — прорычал Дракон, воткнув вилку в стол. — Но ничего, придёт срок, и они за всё заплатят!

— Но расстреляли мирных людей из арбалетов, а потом подожгли греческим огнём не цыгане, а блондины! Те самые блондины, которыми вы заполонили Город!

— Я?! — сделал изумлённое лицо Дракон. — А может, всё-таки, матушка-природа? Я, конечно, великий правитель, но заставить женщин рожать больше блондинов — не в моей власти.

— За окошком дождь и град, снова ящер виноват, — продекламировал Генрих. — Ничего нового, классика либеральной пропаганды.

Посмотрев неодобрительно вначале на одного несостоявшегося зятя, потом на другого, Шарлемань сказал:

— Мы все здесь прекрасно понимаем, о каких блондинах идёт речь. И это ваша, господин Дракон, исключительно ваша подпись стоит под всеми указами, образующими нашу мигрантсткую политику. И вы не подумайте, я не расист, они такие же люди, как мы. Но вы совсем не проверяете их прошлое. Поэтому наряду с честными чужаками, к нам валом валят приверженцы радикальной идеологии и откровенные бандиты, порой даже не владеющие нашим языком.

— Я обязательно исправлю эти перегибы, — заверил Дракон и, перейдя на доверительный шёпот, предложил: — Можете даже побить пару блондинов, ничего вам за это не будет.

— Господин Дракон, вы знаете, почему я, в итоге, поддержал вашу власть? — произнёс Шарлемань после долгой паузы.

Вопрос был риторическим. Довод, что единственный способ спастись от Дракона — это иметь своего Дракона, трансформировавшись в «Кто, если не Дракон?», облегчил работу сотен политтехнологов. Кому в Городе было неизвестно его авторство? И только в благодарность за красивый слоган Дракон позволял архивариусу иногда общаться с ним на повышенных тонах.

— Я, такие как мы, — продолжил Шарлемань, — отказались от своих свобод во имя безопасности. А сейчас я в сомнениях. Где она, безопасность? Ваше правление началось с терактов и продолжается под теракты. Но вы, помнится, обещали достать своим пламенем террористов даже в отхожих ямах.

— У меня всего три головы, то есть уже две, — оправдался Дракон. — Я не могу поспеть всюду.

— Но ваши специальные стражники могут! — с горечью констатировал архивариус. — Там пешего хода на пять минут, почему они прибыли на отборных лошадях только через час? Зато с задержанием оппозиционных поэтов никогда не было проволочек! А похороны Ланселота? Ваша стража бросила невиданные силы на то, чтобы найти каждого, кто принёс цветы на могилу, но не нашла профессионалов, чтобы пресечь готовящийся теракт. Абсурд! У них под носом сформировалась ячейка террористов, а они в это время выясняли, кто и что написал на городской стене, кто и когда рассказал политический анекдот, сажали людей в тюрьму за сон с цыганским бароном и за детские рисунки. Это провал, господин Дракон, полный провал. Будь у ваших стражников хоть капля чести, они бы сейчас попросили пистолет с одним патроном.

— Какой пистолет? — озадачился Дракон.

— Их ещё не изобрели, — вернул в сказку логику и здравый смысл, Генрих. — Шарлемань, довольно постмодерна, давай вернёмся в реализм. А реальность такова, что теракт очень трудно предотвратить, соседние города подтвердят.

— Соседние города никто не предупреждал, а нас соседи предупредили, — парировал Шарлемань. — Поделились, так сказать, разведанными.

— Ага, значит, в этом замешаны ещё и соседи! — азартно щёлкнул когтистым пальцем Дракон.

— Если они в этом замешаны, то с чего им нас предупреждать?! — Шарлеманю было всё сложнее сдерживать себя. — Придумали злодейский план, а потом сами же помогали его сорвать?

Не для него одного в этом здании новые версии теракта оказались неприятным сюрпризом.

— А ты так надеялся, что он остановится на цыганах, — тоскливо посматривая на хозяина, прошептал самому себе Генрих.

Дракон явно гордился своей импровизацией, а его секретарю явно предстояла ещё одна бессонная ночь.

— Кстати, о цыганах! — сказал Шарлемань. — Единственное ваше доказательство их причастности — это честное слово господина Дракона и то, что карета с террористами якобы направлялась к цыганском табору.

— В чём вы сомневаетесь? — угрожающим тоном произнёс Генрих. — В честном слове правителя?

— Я не сомневаюсь, я спрашиваю себя: зачем кому-то, уходя от погони стражников и ваших войск, мчаться туда, где этих войск и стражи максимальная концентрация? Ваши террористы однозначно не ищут лёгких путей.

— Что мы спорим? — философски изрёк Дракон. — Пусть террорист нам сам всё расскажет.

По знаку правителя Генрих привёл бригаду палачей и одного из пленников.

— Отвечай, падаль, кто тебя надоумил на преступление? — спросил старший палач. — Цыгане?

— Нет, проповедник, — сказал пленник с сильным акцентом. — Он сказал убивать всех не блондинов, только блондины достойны жизни.

Старший палач испытующе посмотрел на Дракона. Дракон едва заметно кивнул. Палач тренированным движением вытащил кинжал и отрезал ухо пленнику. Дав покалеченному прокричаться, он ещё раз задал свой вопрос.

— Нет, это был проповедник, — повторил пленный.

Пришлось палачу вырезать пленнику глаз. Но что глаз? Даже под угрозой кастрации он продолжал придерживаться версии о проповеднике радикальной религии.

— Изверги, фашисты, сволочи! — вдруг взорвался Дракон, наблюдая за муками пленника в руках палаческой команды. — Одним словом — цыгане. Смотри, как запугали беднягу.

Он повернулся к Шарлеманю, ожидая его реакции, но архивариуса уже и след простыл.

Быстрым, насколько позволял возраст, шагом архивариус спешил на кладбище. Ещё раз попросить прощения у своих погибших друзей.

Не он убил их и ещё множество прекрасных, ни в чём не повинных людей, которые в том роковой вечер просто хотели послушать музыку. Но ему было в чём каяться.

— Тот, кто отрекается от свободы во имя безопасности, в итоге остаётся и без свободы, и в постоянной опасности, — открыл он для себя, присев возле свежих надгробий.

Слёзы запоздалого сожаления текли по старческим щекам. Всё, о чём мечтал сейчас Шарлемань — это о пистолете с одним патроном. Но их, увы, ещё не изобрели.