Снегуриэль

Глава 1

В далеком и северном лесу жил-был светлый эльф Ивэйн со своей прекрасной женой Мариэль.

Жили они в любви и согласии, вот только детей у них не было. Прошло одно столетие в одиночестве, другое, третье. Сильно Ивэйн и Мариэль о своей беде сокрушались и только глядя на чужих детей утешались. А делать нечего! Так уж, видно, им суждено.

Вот однажды, когда пришла зима да нападало молодого снегу по колено, ребятишки высыпали на улицу поиграть, а бездетные эльфы наши подсели к окну поглядеть на них. Остроухие девчонки и мальчишки бегали, резвились и стали лепить снежного голема.

Супруги глядели молча, призадумавшись. Вдруг Ивэйн усмехнулся и говорит:

- Может, и нам, жена, пойти бы, да слепить бабу?

На Мариэль видно, тоже нашел веселый час.

- Что ж, - сказала она, - пойдем, разгуляемся, вспомним молодость! Только зачем бабу? Ты же не орк-многожёнец - будет с тебя и меня одной, хи-хи. Давай лучше сделаем себе дитя из снега, коли пресветлая богиня Эвва не дала живого!

- Что правда, то правда... - согласился Ивэйн.

И они принялись лепить куклу из снега: скатали туловище с ручками и ножками, наложили сверху круглый ком, приладили головку. Вылепили острые ушки и вздёрнутый носик, вставили два уголька, прочертили ротик.

Потом Ивэйн заметил, что у жены окоченевают от холода пальцы, да и сам он почувствовал, что продрог. Ну и, так как эльф был магом, то решил согреть себя и Мариэль волшебством. Однако замерзший язык неверно произнёс слова заклинания, и из ротика снежной девочки вдруг вырвалось облачко тёплого воздуха! А угольки стали уж поглядывать черненькими глазками! А вот уж и губки улыбаются!

- Что это? Не наваждение ли какое? - удивился Ивэйн.

А кукла наклоняет к нему головку, точно живая, и шевелит ручками и ножками в снегу, словно грудное дитя в пеленках.

- Ах, любимый! - вскричала Мариэль, задрожав от радости. - Это нам богиня дитя дает! - и бросилась обнимать малышку. С големки весь лишний снег отвалился, как скорлупа, и на руках у эльфийки оказалась уже в самом деле живая девочка.

- Ах ты, моя, Снегуриэль дорогая! - проговорила мать, обнимая своё желанное и нежданное дитя, и побежала с ним в дом.

Ивэйн хоть чародеем был, и сообразил, что это он с помощью перепутанного волшебства сотворил малышку, а всё равно насилу опомнился от такого чуда. Мариэль же сияла от счастья.

И вот Снегуриэль растёт не по дням, а по часам, и что день, то все лучше. Родители не нарадуются на нее. И веселая пошла у них жизнь. Соседские эльфёнки у них безвыходно: забавляют и убирают новую подружку, словно куколку, разговаривают с ней, поют песни, тешат всякими играми, учат всему, что у них ведётся. А Снегуриэль такая смышленая: все примечает и перенимает.

И стала она за зиму точно девочка лет пятнадцати: многое разумеет, обо всем говорит, и таким сладким голосом, что заслушаешься. И такая она добрая, послушная, приветливая. А собою она необычна для светлых эльфов: кожа голубая, словно замерзшая вода; глазки тоже - не привычных синих оттенков, а карие; белоснежная коса до пояса; пухлые губки не малиновые или розовые, а бледные, румянцу же и вовсе нет... Но всё равно такая пригожая и хорошая, что загляденье!

А как, бывало, разыграется, так такая утешная и приятная, что душа радуется! И все не налюбуются Снегуриэлечкой. Мариэль души в ней не чает.

- Вот, Ивэйн! - говаривала она мужу. - Даровала-таки нам Эвва радость, миновала-таки печаль моя задушевная!

Прошла зима. Радостно заиграло на небе весеннее солнце и пригрело землю. На прогалинах зазеленела мурава, запели жаворонки. Девицы собрались в хоровод, и полились над просыпающимся лесом весенние мотивы.

Снегуриэль же, наоборот, что-то заскучала.

- Что с тобою, дитя мое? - говорила не раз Мариэль, приголубливая ее. - Не больна ли? Вся такая невеселая, совсем с личика спала.

А дочка отвечала ей всякий раз:

- Ничего, маменька! Я здорова...

Последний снег согнала весна своими красными днями. Зацвели сады и луга, зазвучал соловей и всякая птица, и все стало живей и веселее. А Снегуриэль, сердечная, ещё сильней скучать стала, дичится подружек и прячется от солнца в тень, словно ландыш под деревцем. Ей только и любо было, что плескаться у студеного ключа под зеленою ивушкой.

Бедняжке все бы тень да холодок, а то и лучше - частый дождичек. В сумрак она веселей становилась, а ночи вообще нарадоваться не могла.

Вот уж пришел и весне конец. Незамужние эльфийки собрались на гулянье в соседнюю рощу, зашли за Снегуриэль и пристали к Мариэль:

- Пусти да пусти с нами дочку!

Матерь не желала пускать ее, не хотелось и девушке идти; да не могли отговориться. К тому же Мариэль подумала: авось разгуляется её Снегуриэлечка! И она принарядила её, поцеловала и сказала:

- Поди же, дитя мое, повеселись с подружками! А вы, девки, смотрите, берегите мою радость!

- Хорошо, хорошо! - закричали те весело, подхватили Снегуриэль и пошли гурьбою в рощу. Там они вили себе венки и распевали веселые песни. Снегуриэль была с ними безотлучно.

Когда закатилось солнце, девы-волшебницы развели магический костёр, чтобы полыхал, но не губил траву. Зажгли и все в венках выстроились одна за другою и стали через огонь прыгать, а дочка Ивэйна и Мариэль вослед за ними.

Вдруг что-то позади старших эльфиек зашумело и простонало жалобно.

Оглянулись они в испуге и видят: потянулась Снегуриэль вверх легким паром, свилась в тонкое облачко, растаяла... и полетела в высоту поднебесную…

Минуло много дней, прежде чем поднялась она высоко-высоко - туда, где вода остывает и опять замерзать начинает. Обратилась снежком, опустилась на землю ночкой звездною, снова собралась в девочку с голубой кожей, черными глазками и бледными губками.

Как же обрадовались родители возвращению ребёнка! Слезы радости так и хлынули у обоих. Снегуриэль их утешает и говорит:

- Не плачьте, маменька и папенька, я всегда буду рядом. Но только при одном условии: ежели днём буду жить в заброшенной шахте гномьей в подземелье холодном, подальше от слепящего да жарящего солнца. Не любит меня оно.

- Да как же эльфийке и без солнышка прожить, доченька? – запереживала Мариэль.

- Не волнуйся, матушка, это вам непривычно без света и тепла. А мне так уютнее даже.

- Ну, тогда, чтобы одной не скучно было в пещере, следующей зимою создам я тебе друзей да подружек таких же, как и ты, - пообещал Ивэйн. – Заклинание я помню!

С тех пор и появились в мире еще одни эльфы, показывающиеся на поверхности преимущественно по ночам.

Другие народы прозвали их тёмными. Либо за эту особенность, либо за серо-голубой цвет кожи, либо за черные глаза. Но возможно и за то, что в их груди бьются ледяные сердца. Сам же дивный народ именовался дроу, а управлять своим королевством по традиции, начавшейся со Снегуриэль, доверяет исключительно отмороженным бабам.