Случайная встреча

Глава 1

Солнце медленно скользит по небу и словно нехотя проливает тягучий, медово-теплый свет вниз на землю. И я благодушно его принимаю. Впитываю его, смакуя как самую сочную составляющую жизни. Я сыт и преисполнен временем. Я лежу.

Охота была хороша. Мой противник, увенчанный рогами с восемью отростками, был силен, ловок и быстр. Он был стремителен и пах свежей травой, влажной землей и душистым мускусом. Мы оба неслись и стремились жить. Это упоительное ощущение. И я благодарен ему. В награду я подарил ему быструю смерть.

Его жизнь плещется во мне, теплым комом оседая внутри, растворяясь и разливаясь ручейками времени в моем теле. Я окутан этим ощущением словно второй шерстью. Я счастлив и доволен. Я знаю — он благодарен мне, выпившему его жизнь до дна. Пусть остатки его тела достанутся вечным неудачникам-лисам и падальщикам-воронам — это всего лишь ошметки плоти, вязкая холодная кровь и бездушные кости. Его жизнь поглотил я и это самая великая почесть, какую я могу оказать.

Над моим лежбищем пляшут тени листьев, ветер, легко играясь, заглядывает в яму у корней старого вяза. Где-то вверху досадливо стрекочет сорока. Звенят комары. Раздается стукот дятла. Деревья неторопливо шепчутся меж собой и протягивают узловатые сучья, жадно ловя солнечное, кипяще-желтое тепло. Невдалеке потявкивает молодая лиса, ворчит и фыркает, почуяв меня, ежиный выводок. Я позволяю звукам, запахам и ощущениям наполнять меня и переливаясь, растекаться дальше по лесу.

Я исполнен временем, наполнен им до краев. Тягучие, медленные, словно загустевшая смола, мгновения покоя; яростные, яркие, багрово-охряные всполохи погони и битвы за жизнь; упоительно лилово-синие, почти черные, как воды реки, моменты силы и страсти и мелкие, серо-зеленые, словно дрожащие листья на ветру или капли весеннего дождя — случайные встречи, пересечения моей дороги с тропами и путями других.

В симфонии запахов — диссонанс — как вспышка: кисловато-сладкий, чуть горчащий, словно молодая черемуха; напоенный теплом, словно спелые орехи; дразнящий и завораживающий как дым над остывающим костром. Запах человека.

Меняется и песнь леса. Теперь в нее вплетается ни на что не похожий звук — тявканье раздосадованной лисы, цокот удивленной белки, вздохи оленя, бредущего по воде. Все это вместе и между тем совершенно непохоже — вот что такое голос человека.

Я поднимаюсь и бреду вслед за запахом. Он разворачивается лентой передо мной и тянет на лесную прогалину. Не люблю таких открытых солнцу мест, словно оно может почуять мое время и впиться в меня как обозленный шмель. А люди, видимо, глупы и не понимают, куда исчезает их жизнь. Меня ведет интерес — о людях не говорят, как о пожаре или урагане. Но прекрасно понимают — даже последняя землеройка знает — все это неизбежно. И вот я хочу увидеть своими глазами — чем наполнены люди? Поддерживает ли их время, так как нас, или оно стремительно вытекает из них, как вода из прохудившейся бобровой запруды.

На прогалине — молодая самочка, почти совсем щенок. От нее пахнет молоком, дымом, пылью и кровью. Глупо. Очень глупо идти по лесу и предлагать всем свою кровь. Даже заяц знает: с кровью утекает жизнь и если не хочешь ее лишиться — стягивай рану, останавливай кровь.

Она смотрит на меня, расширив глаза как сова. Неловко тянется короткими передними лапами прикрыть ссадину на безволосой голой ноге. Я чуть хмыкаю. Пора показать, кто здесь хозяин — потягиваюсь и зеваю во всю пасть. Ее глаза становятся еще круглее. А сама она замирает столбиком. Ну, точно — белка. Молодая глупая белка. Подхожу ближе. Ну что ты сделаешь?! Закричишь как перепуганная сойка или закроешь глаза как смирившийся заяц?

Отмирает. Стрекочет что-то на своем беличьем языке. Склоняю голову на бок. Белки всегда ругаются — хорошая ли погода, буря ли, снегопад — они всегда найдут повод для недовольства. Наверное, и люди таковы. Только в отличие от белок у них нет хвостов, что они стыдливо скрывают, наматывая на себя несколько слоев чужой шкуры. У этой — так даже на гриве словно осиное гнездо прилажено. Только в отличие от гнезда цвет правильный, верный — цвет жизни и времени.

Пока я рассматриваю ее, она тянется к другому гнезду, которое люди иногда носят в лапах, и протягивает мне подношение. Нелепый бурый кусок с возмутительно-странным запахом. Гарь, копоть, пот, молоко, дерево и еще что-то кисловато-сладкое, словно раздавленные коренья. Недоверчиво принюхиваюсь и слизываю кусок с ее лапы. Он взрывается у меня в глотке мешаниной вкусов, запахов и ощущений. Лапы взрослого человека, сумрачная темень человеческого логова, скрип дерева, заунывно-протяжное, как крик перелетных гусей, пение. Я принимаю ее дар. И удовлетворенно хмыкаю — действительно, люди мало отличаются от нас — они также помещают свое время и жизнь в пищу, чтобы потом наполнится им и поглотить его. Белка настороженно глядит на меня. В ее гнезде — еще несколько таких кусков. Но мне достаточно. Я переполнен своим и ее временем. Подхожу ближе и языком смахиваю дорожку крови с ее ноги. Это разумно — она поделилась со мной и я в ответ делюсь с ней. Белка испуганно охает и отшатывается. Потом неверяще смотрит на свою ногу. Кровяная дорожка, как и сама царапина исчезла.

Немного жизни в ответ на твое время. Это разумный закон. Это закон леса.

Она поднимается и начинает размахивать передними лапами, пытаясь пригладить чужую шерсть. Прохожу рядом и, ткнувшись лбом о ногу, оставляю метку. Пусть белка свободно скачет по лесу. Она тянется лапой к моей голове. Зарычать?! Ну, надо же — действительно белка — наглая и самодовольная, тоже пытается поставить на мне свою метку. Фыркаю, показывая недовольство. Ее лапа испуганно поджимается и отдергивается.

Хватаю ее за чужую шерсть и тяну с прогалины. Скачи в свое гнездо белка! Скоро солнце пойдет на убыль и лес перестанет принимать тебя.

Охает, подхватывает свое гнездо с кусками и послушно идет вслед за мной.

Иду чуть впереди, ищу их человеческую тропу. За ними всегда остается след как после пожара. Ну, вот она. Иди же. Носом подталкиваю ее вперед. Белка ахает, замирает у края тропы и недоверчиво смотрит на меня своими круглыми глазами. Опять что-то стрекочет. Я лениво щурю глаза. Никогда не понимал белок и сейчас не собираюсь. Я знаю лишь одно: так — правильно. Потому что я преисполнен временем. Я наполнен жизнью и солнечным светом. Я вписан в песнь леса своим запахом, осторожным шагом и серой тенью.

А белка? Что белка? Молодая глупая человеческая самочка. Мудрая отважная белка. Разделила со мной свое время и жизнь. И это верно. Пусть об этом запомнит лес и передаст это вдаль и вглубь. Люди — они почти не отличаются от нас. Они шумные как сороки; грязные и пахнущие как кабаны весной; слепые словно олени во время гона.

Но они точно также пьют солнечный свет и наполняют свою пищу временем. Они такие же, как и мы.