Слёзы моря

Глава 1

Жил-был на берегу сурового Балтийского моря ловец янтаря по имени Гинтарас. Всю жизнь он выходил в море с сочком, вылавливая из морской пучины окаменевшие слёзы древних сосен. Из этих камней он вырезал фигурки птиц, зверей, русалок, и в каждой было что-то живое, что заставляло людей восхищаться, когда они брали их в руки.

И был у старика единственный сын, Юрис. Он умел чувствовать море, умел находить янтарь в водорослях. Но резать не умел. Руки не слушались, глаз не видел формы. Отец не ругал его. Только говорил: «Придёт время — увидишь».

За ними наблюдала русалка. Она сидела на дальних скалах, прячась в пене, смотрела, как старик и мальчик тянут сочки из воды. Ей нравилось, как они обращаются с морем — почтительно, как с живым.

Шли годы. Гинтарас стал стар и немощен, а Юрис, возмужав, принял на себя заботу о доме. А вскоре старик слёг. Хворь была такой, что лекарь только разводил руками. Помочь могло ему лекарство, которое стоило таких денег, о котором Юрис не мог даже мечтать.

Он вышел в море один.

Русалка заметила это сразу.

«Где старик?» — подумала она.

День, другой, третий — Юрис выходил один. На третий день небо почернело, ветер сорвал пену с гребней, а юноша, не колеблясь, вошёл в воду.

— Куда ты? — окликнула его русалка, не выдержав. — Сейчас будет буря! Возвращайся, приходи утром, море само выбросит янтарь на берег.

— Не могу, — крикнул парень, едва удерживая сачок. — Отцу нужны лекарства. Я не умею резать, как он. Мне нужно много камня, чтобы продать. Если я вернусь ни с чем — он умрёт.

Жалко ей стало парня. Видя, его любовь к отцу, поняла: этот человек достоин помощи. Она нырнула, и в тот миг, когда Юрис вытянул сачок на дне сети лежал кусок янтаря такой величины, что хватило бы на несколько лекарств. Он прижал его к груди и поспешил к берегу.

Так русалка помогала ему ещё три дня. Каждое утро подбрасывала в его сачок самые лучшие камни, радуясь его счастью.

На третий день юноша сказал:

— Кто бы ты ни был, мой спаситель, покажись! Я хочу сказать тебе спасибо.

Она вынырнула. Волосы как расплавленное золото, струились по плечам. Кожа отливала перламутром, а глаза цвета лучшего янтаря, в котором отражалось море. На шее ожерелье из редкого голубого янтаря, который местные прозвали «слезой моря». Юрис замер, очарованный.

Они подружились. Каждое утро он выходил к скалам, а она встречала его песнями. Отец пошёл на поправку. Дорогие лекарства сделали своё дело.

Но вскоре в доме не осталось ни одной монеты. И как шторм в ясную погоду к ним пожаловала хозяйка ювелирной лавки, у которой отец с сыном брали в долг.

Напудренная в дорогих шелках она окинула мужчин надменным взглядом и заявила:

— Столько времени прошло не одной статуэтки ни броши. Какой прок от камней если их нельзя носить на шеи?

Старик хотел ответить, да та взмахнула ладонью, останавливая:

— Прощу вам долг, если завтра к утру принесете украшение, прекраснее чем у королевы.

И ушла, оставляя за собой дурманящий шлейф духов.

Юрис вспомнил ожерелье и сказал отцу:

— Я знаю, где достать самое прекрасное украшение. Русалка поможет.

Гинтарас нахмурился.

— Нет. Мы не можем снова просить морскую деву о помощи. Решим сами. И не смей трогать то, что тебе не даровано.

Юрис замолчал. Но страх лишиться дома был сильнее.

Ночью он вышел к скалам. Ветер бил в лицо, волны хлестали камни. Он закричал:

— Ундина! Приди!

Из пучины выглянула золотая голова.

— Что случилось, Юрис? Неужели мои дары не помогли твоему отцу?

— Ему лучше. Но нам нужна твоя помощь. Подари свои слёзы моря.

Тонкие пальцы коснулись лазурных камней. Она покачала головой.

— Я не могу отдать тебе слезы. Это память о моих сёстрах. Проси о другом.

Он подошёл ближе к воде. В его глазах была слепая решимость.

— Тогда позволь обнять тебя.

Она улыбнулась и протянула руки. Он протянул свои и сорвал ожерелье.

Камни звякнули в его ладони будто вскрикнули.

— Прости меня. — выдохнул он и ринулся на берег.

Русалка не двинулась с места. Смотрела ему вслед, янтарные глаза медленно наполнялись холодной обидой.

Над морем стало тихо.

Она взмахнула хвостом. Ветер сорвался с места, словно давно ждал её зова. Волны стали руками, а пена когтями.

Юрис бежал по мелководью, крепко прижимая ожерелье к груди.

Пенные когтистые пальцы обвили ноги Юриса. Он хватался за мокрые камни, но море было сильнее.

Она подплыла ближе. Голос её больше не был песней.

— Я подарила тебе янтарь. Я спасла твоего отца. Я верила тебе. А ты предал.

Волна накрыла его с головой.

Шторм бушевал до рассвета. А утром море снова стало тихим, будто ничего не произошло.

Гинтарас проснулся один. Он сразу понял, куда ушёл сын. Едва держась на ногах, он вышел из дома — на пороге стояла хозяйка лавки.

— Старик, я пришла за долгом.

Он оттолкнул её и пошёл к морю. Она смотрела ему вслед, потеряв дар речи.

На берегу он опустился на колени и взмолился:

— Верни моего сына, морская дева! Я сделаю все что за хочешь, только верни!

Волны расступились. Показался голубой хвост, сотканный из неба. В янтарных глазах стояла печаль.

— Что ты можешь мне предложить? — спросила Ундина.

Старик был все еще слаб, покачивался на ветру словно ветка ивы, но взгляд твёрдо смотрел на русалку. В этом взгляде скрывалась сила и уважение.

— Самое дорогое что у меня есть.

Её тонкие пальцы коснулись ожерелья. Улыбнулась.

— Хорошо, я принимаю твой дар.

Он склонил голову. По морщинистым щекам потекли слёзы.

Юрис очнулся в своей постели. Солнце заливало комнату полуденным светом. Пахло морем и травами. Он попытался сесть и замер.

У кровати сидел отец. Старик смотрел в стену, но взгляд его был пустым, как морская бездна.

— Отец! Где твои глаза?!

Гинтарас медленно повернул голову на голос сына, улыбнулся спокойной, светло.

— Я отдал их морской деве, сынок.

— Зачем? Это я виноват, я должен был понести её гнев, а не ты! — голос парня сорвался на крик, а слёзы хлынули реками. — Зачем ты отдал ей самое дорогое?

Гинтарас нашарил рукой голову и погладил по его тёмным волосам, как в детстве:

— Нет мой мальчик, самое дорогое не глаза. Они лишь инструмент. Я видел море, видел солнце, видел, как ты рос. А самое дорогое, что у меня есть это ты.

Юрис уткнулся в колени отца и заплакал. От стыда. От боли.

Он поклялся себе, что больше никогда не возьмёт чужого и никогда не предаст.

Прошёл месяц. Отец привыкал жить в темноте. Юрис каждый день выходил в море, но теперь ловил янтарь не для продажи. Он слушал отца. Учился резать. Сначала получалось плохо — камни крошились, формы расплывались, но вскоре начал делать успехи и расквитался с долгами хозяйки лавки.

И однажды, на закате, когда море стало золотым, он пришёл на ту самую скалу. В руках он держал статуэтку — русалку с распущенными волосами и печальными глазами. На шее — ожерелье, нарисованное голубой краской. Он работал над ней месяц. Не спал ночами. Перетирал камень, пока тот не засиял изнутри.

Он поставил её на скалу и крикнул, чтобы ветер унёс голос в море:

— Прости меня! Я был слеп, хотя у меня были глаза. А мой отец отдал своё зрение, чтобы я прозрел душой. Я не прошу у тебя прощения, я просто хочу сказать тебе спасибо.

Сначала ничего не происходило. Волны шумели, чайки кричали, закат догорал. Юрис уже хотел уйти, думая, что русалка больше никогда не появится, как вдруг вода забурлила.

Из пены вынырнула она.

Прекрасная дева посмотрела на статуэтку и лицо её дрогнуло. Перевела взгляд на молодого ловца и увидела в его карих глазах раскаяние.

— Ты сделал это для меня?

— Да, я хочу вернуть тебе добро, которое ты давала мне.

Она долго смотрела. Потом улыбнулась впервые за долгое время.

— Ты изменился Юрис, это видно в твоем подарке. Она столь же прекрасна, как статуэтки твоего отца. В них есть любовь.

Она взяла статуэтку.

— Я сохраню её на дне моря. И я прощаю тебя.

Юрис выдохнул так, словно до этого не дышал.

— А отец? — спросил он. — Можно ли вернуть ему зрение?

Русалка покачала головой:

— Это невозможно. То, что отдано по доброй воле, не возвращается. Но я могу дать ему другое.

Она коснулась статуэтки. Из янтаря вырвался луч света и ушёл в сторону дома.

— Теперь он будет видеть не глазами, а сердцем. И всегда будет знать, где ты.

С этими словами Ундина исчезла в волнах, оставив на скале лишь мокрый след.

Юрис вернулся домой. Отец сидел на крыльце, повернув голову к морю.

— Ты вернулся, сын мой, — сказал Гинтарас, улыбаясь. — Я чувствую тебя.

Юрис упал перед ним на колени, обнимая.

— Прости меня, отец.

— Ты уже прощён.

Они сидели молча. Море шумело. Чайки кричали. Солнце садилось.

— Расскажи, какую статуэтку ты подарил ей?

Юрис улыбнулся сквозь слёзы. И начал описывать. Каждую деталь. Каждый изгиб. А Гинтарас слушал и кивал. В его голове рождались образы — ярче, чем могли бы увидеть глаза.

Так и жили. Юрис стал мастером. В каждом камне, который он резал, была частица его души. А по ночам он выходил на берег и смотрел на скалу. Иногда там показывалась она. Пела. И Гинтарас, слепой, всегда знал, когда сын возвращается домой. Он чувствовал это сердцем.