Сладкий праздник, который убивает

Глава 1

Жил-был великан по имени Гор. Ростом он был с гору, а силой воли — с мелкую гальку. Он твёрдо знал: сахар убивает. Медленно, без треска и молний, но вернее любого дракона. От него портятся зубы, немеют ноги, мутнеет взгляд, а сердце начинает биться как пойманная птица. Гор каждое утро смотрел на себя в зеркало из озёрной глади и клялся на кулаке.

— Никогда. С этого дня я против сладкого. Категорически. Больше ни одной крупинки не съем!

И каждое утро через час его длинная рука тянулась к грифофону.

— Привезите стандартную порцию, — шептал Гор, задергивая шторы на тучах.

Из-за горизонта выползали бетономешалки, но не простые, а сахаромешалки — для производства сладостей. Они ритмично вращали исполинские бочки, пересыпая внутри белый песок, смешивая его с маслом какао и дроблёным орехом. Бах-бум-бах — в такт сердцу, которое никак не могло отказаться от собственной погибели.

Но главное случалось весной. Каждый год, когда снег сходил с розовых гор и первые подснежники пробивались сквозь карамельную корку, великаны и карлики устраивали Праздник весеннего сахара. Главным событием был Парад машин по производству сладостей. Гор знал об этом параде всё. Знал, что первыми идут глазировочные комбайны, облитые шоколадом с ног до головы. За ними тянутся тестомесильные броневики, из выхлопных труб которых летят облака муки. А замыкают колонну огромные сахаромешалки — те самые, что по утрам приползали к нему домой. Только теперь они были нарядные: в цветной глазури, с флагами из мармелада и леденцовыми гирляндами. Музыка гремела на всю долину. Духовой оркестр из сахарных труб исполнял «Карамельный марш». Дети карликов бросали в воздух конфетти из съедобной бумаги. Все кричали «ура!» и хлопали.

И Гор каждый год шёл туда. Он говорил себе по дороге, вжимая голову в плечи:

— Я просто посмотрю. Ну, раз-то в год можно. Это же праздник весны. Я же всё равно против сладкого. Против! Парад не значит, что я его ем.

Но когда первая сахаромешалка с рёвом переваливала через холм, ноги сами несли его в первый ряд. Он хлопал ладонями до красноты. Он кричал «ура!» громче всех, и его голос перекрывал марш сахарных труб. А потом, когда парад затихал, и сладкая пыль оседала на землю, он возвращался домой и заказывал двойную порцию. Ел сладкое и плакал. Потому что внутри него жили два великана. Один говорил: «Сахар убивает тебя». Второй отвечал: «Но весной такое веселье, и все идут, и я не хочу быть один».

Однажды, когда Гор снова мялся на обочине Парада, к нему подошла маленькая девочка с рогаткой. Незнакомая, но очень кого-то ему напоминающая.

— Дедушка Гор, — спросила она, потому что все знали его имя. — Ты же говорил вчера, что сахар — это вред, болезни и смерть?

— Да, — выдохнул великан.

— Тогда почему ты смотришь парад машин, которые его делают? И хлопаешь? И радуешься?

Гор открыл рот. Закрыл. Посмотрел на свои огромные ладони — красные от хлопков.

— Я… — начал он.

В этот момент главная сахаромешалка просигналила клаксоном из карамельной трубы. Гор вздрогнул и сделал шаг вперёд. Но маленькая девочка взяла его за мизинец.

— Парад не делает сахар менее вредным, — тихо сказала она. — Просто тебе нравится быть частью толпы. Но толпа не спасёт твоё сердце. И зубы. И ноги.

Она разжала пальцы, повернулась и ушла в сторону поляны подснежников.

Гор простоял так до самого вечера, не в силах сдвинуться с места. Мимо него проехали глазировочные комбайны, тестомесильные броневики и последняя сахаромешалка. Он не хлопал. Он просто стоял и смотрел, как из выхлопных труб летит сладкая пыль, оседая на лёгкие маленьких карликов и на его собственные огромные лёгкие. В ту ночь он не заказал сахаромешалку. Впервые за много лет. А наутро, когда взошло солнце и весна вступила в полную силу, Гор вырезал на своей скале ногтем два предложения: «Я против сахара. Сахар убивает.»

Сахаромешалки больше не приезжали к нему по утрам. Они ездили по другим великанам, которые хлопали на парадах и думали, что весной вредное становится полезным. А Гор сидел на скале, слушал, как вдалеке гремит карамельный марш, и учился не поворачивать голову. Это оказалось тяжелее, чем не есть сладкое. Но он всё равно старался.