Сладких снов, моя отрада!

Глазные яблоки

В маленькой деревушке произошло большое событие — заселились сразу две новые семьи. Особенно рад этому был мальчик семи лет, потому как одной из приезжих была девочка его возраста. Все местные дети были либо порядком старше, либо совсем малыши.

Не желая попадаться её родителям на глаза, мальчик терпеливо ждал, пока девочка сама не выйдет из дома. Когда же увидел её, словно от счастья засиял. Красивая она была, миленькая. Да вот странная только… Очки тёмные надела в пасмурную погоду, с тростью белой ходила, не хромая. Сразу видно — городская.

— Привет! Я — Лёша. Тебя как зовут? — с ходу начал знакомиться мальчик, встав перед девочкой. Она зачем-то стукнула его тростью по ноге…

— О, прости! — приложила она ладошку к открывшемуся рту. — Меня зовут Эльвира. Приятно познакомиться, — чарующе улыбнулась она. Голос её был мелодичен и приятен — того и глядишь, влюбится любой мальчишка. Лёша даже порадовался, что один на неё такой.

— А у вас в городе все так ходят? — поинтересовался Лёша, делая вид, что поправляет на себе несуществующие очки.

— Как? — не поняла девочка.

— Ну, в очках таких и с тростью. Это — как там её? — мода такая?

Эльвира тихо посмеялась в кулачок: обучена была светским манерам. Просто невероятно очаровательная девочка!

— Нет, что ты. Так ходят только слепые.

— Слепые? — переспросил мальчик. В его деревне никогда раньше не было никаких инвалидов, потому он не знал, что значило быть слепым.

— Я не вижу с рождения.

Лёша был поражён до глубины души. Как так-то?! Не видеть никогда… Ни рассвета, ни заката, ни коров и ни цветов. Как можно было жить в мире, не видя его?

«Какая же она несчастная», — думал мальчик вечером, сидя на лавочке. Особенно в новой подруге его поражала её сила духа. Несмотря на неполноценность, она продолжала улыбаться и была добра ко всем.

— Хочешь, чтобы девочка прозрела? — внезапно прозвучал над ухом звонкий мальчишеский голос.

Лёша резко обернулся и увидел стоящего позади него рыжеволосого мальчика с задорной улыбкой с хитрецой.

— Кто ты?! — испуганно воскликнул Лёша, вскакивая. Уж слишком неожиданно возник незнакомец за спиной. Возраста он был примерно того же, что и он. — Ты ребёнок той другой семьи?

Рыжий мальчишка загадочно улыбнулся, не давая ответа.

— Если хочешь, чтобы девочка увидела мир, достань для неё глазные яблоки.

— Г-глазные яблоки? — тихо ужаснулся Лёша.

— Ага, с глазного дерева.

— А-а, эти яблоки, — выдохнул Лёша с облегчением. — Так это же сказка, которую соседская бабулька от скуки рассказывала. Я её и не помню толком.

— Я помню, — продолжал рыжий. — И знаю, как к дереву попасть. Эта яблоня плодоносит только ночью. Мы как раз успеем добраться до неё, если выйдем сейчас.

— А как же мама?

— А что с ней станется? Зато девочка прозреет уже на следующий день. Иначе не быть ей зрячей уже никогда.

— Почему?! — не сдержал удивления Лёша. Как же всё странно было и непонятно! Не срубят же сказочное дерево ночью…

— Я смогу провести тебя к нему только сегодня, завтра меня здесь уже не будет.

— Ты ведь только что приехал?..

— А завтра уеду. Не самое необычное, что бывает в жизни. Так ты со мной?

Рыжий говорил невероятные вещи, но Лёша всё равно ему верил. Вот просто верил, и всё тут! Внутренняя чуйка точно знала, кому стоит доверять и с кем дружить, поэтому Лёша ответил своё решительное «да».

Так и отправилась парочка в потёмках в гущу леса, следуя за светлячками. Ночью в лесу отнюдь не тихо было, как Лёша предполагал. То пронесётся мимо какая-нибудь живность, то крыльями кто-то в стороне взмахнёт, то сова неожиданно ухнет. Жуть!

— Я тут спросить хотел, — заговорил Лёша, дабы совсем не пугаться, — а почему ты сам яблоки не достанешь? Страшно одному идти? — предположил он. Уж он-то точно не решился бы. Да и дорогу в такой темени бы не нашёл. Оставь его рыжий друг вдруг одного — и домой он уже сам не вернётся.

— Я не умею лазать по деревьям, а яблоко нужно именно сорвать.

— О, вот оно даже как…

Всё мудрёнее и мудрёнее.

Рыжий остановился и показал на два сросшихся стволами дерева, образующие арку.

— Нужно пройти под ними.

— А мама говорила, что это врата в Ад… — засомневался Лёша.

— Вот это точно сказка, — усмехнулся рыжий. — Идём, пока светать не начало.

— Так рассвет ещё нескоро, — пытался было Лёша возразить, но рыжий друг буквально протолкнул его через «арку».

Мальчик оказался один в волшебном месте. На кремовом небе не было ни солнца, ни луны, ни звёзд, при этом светло было как днём. Аккуратная тропинка вдоль ухоженной ярко-зелёной травы вела к одинокому дубу, на котором росли… яблоки с глазами!

— Глазные яблоки! — обрадовался Лёша. — Смотри, они и правда…

Мальчик прервался на полуслове, только сейчас поняв, что через врата прошёл он один. Недоброе чувство посетило Лёшу.

«Так, сначала яблоки!» — дал он себе установку.

Забраться на дерево и сорвать пару чудотворных моргающих яблок не составило большого труда. Разве что мальчик оцарапал коленку, что совсем не страшно. Вниз он просто спрыгнул, удерживая в каждой руке по зрячему плоду. Через «арку»обратно в лес тоже выбрался без проблем, но и там он остался один. Рыжий проводник, судя по всему, ждать не стал. Лёша даже позвать его не мог: имени не знал. Ещё и светлячки исчезли… Благо сквозь кроны могучих деревьев на небе виднелись первые следы приближающегося рассвета.

На подгибающихся ногах он неуверенно пошёл по памяти к деревне. Он точно знал, что от «арки» она будет налево.

«А если я вышел с другой стороны!» — стал путать он себя из-за нарастающей паники. К глазам подступили слёзы.

— Мама… — еле слышно просипел он, вместо того чтобы закричать.

Всхлипывая, мальчик сделал ещё шаг и упал носом в мох, но яблоки так и не выпустил: так крепко в них вцепился, что аж костяшки побелели. Сев, плача, Лёша пытался бесполезно вытереть слёзы рукавами. Страшно. Холодно. Одиноко. Мальчик совсем впал в отчаяние, когда вдруг заслышал вдалеке взрослые голоса.

— Кто-нибудь! — слабо прорезался голос Лёши. — Ау! Ау-у!

Так его и нашли. Толком объяснить, почему он пошёл в лес на ночь глядя, Лёша объяснить не смог. Откуда яблоки достал — тоже. Глаза странным образом с них исчезли. Успокоившись, мальчик стал задумываться, что и волшебная сила из яблок ушла… Нагоняй от мамы и отца его не шибко страшил после пережитого, а вот девочку жалко было. С нетерпением ждал встречи с ней. Дождался. Следующим днём после обеда нашёл её на цветочной поляне.

«Зачем она здесь, она же не видит?»

Подойдя к девочке, Лёша вложил ей в руку яблоко. Без всякой надежды. Второе он съел ещё за завтраком, но особенного ничего не почувствовал.

— Спасибо! — счастливо улыбаясь, поблагодарила она. Так искренне.

Лёша даже почувствовал себя неловко. Совсем смутился, когда Эльвира выронила надкусанное яблоко и застыла. Так пугала она мальчика не одну минуту, сидя с открытым ртом. По щекам неслышно текли слёзы. Трясущимися руками она потянулась к очкам. Мир… обрёл краски. И никто не знал, что ощущала она в тот момент, что думала. Миллионы мыслей проносились за секунды в её голове. Яркие эмоции, как и образы перед глазами, сменялись одна за другой. Ей открыли новую сторону мира.

Клубника на дереве

Миленькая девочка семи лет в светло-розовом платьице и соломенной шляпке шла за мальчиком того же возраста. Всё для неё было в диковинку, потому как три года она провела в больнице. И вот вновь на свободе, вновь на природе в деревне с лучшим другом, который часто навещал её. Вместе они читали сказки и придумывали свои, когда все истории в книжках заканчивались.

Шли они по зелёной тропе вдоль кустов черёмухи. Впереди виднелось цветочное поле, где девочка собиралась сплести венки себе, другу и маме, но мальчик затормозил раньше.

— Смотри! — воскликнул он, показывая пальцем на необычное небольшое дерево среди кустов. Ну, как небольшое? С рослой сосной и тополем уж точно не сравнится. Ясень! Подумала бы девочка, если бы не ягоды… — Клубничное дерево! — весело прыгал вокруг подруги мальчик.

— Но клубника не растёт на деревьях, — неуверенно произнесла она.

— Но вот же! Смотри! — тыкал в сторону красных ягод на дереве мальчик.

И правда. Клубника. На дереве.

— Как в нашей сказке, — вспомнила девочка.

— Ага! — закивал мальчик. — Одна на всём белом свете! Она, наверное, очень вкусная! Давай шляпу, я заберусь и соберу нам немного.

Через некоторое время мальчик спустился с полной шляпой спелых ягод. Вкусных. На хвостике одной из них девочка нашла кусочек скотча.

«Ага… — улыбнулась она про себя. — Клубника на дереве».

Большой мир

Пушок был ухоженным пушистым дымчатым котёнком, умным и ласковым. Он остался последним из малышей, которых семье необходимо было пристроить до переезда, но хозяева не откликались, а время поджимало…

Котёнка выпустили на землю в небольшом городском парке. Ступая мягонькими маленькими лапками, Пушок стал изучать незнакомый ему солнечный мир. Такой большой. Невероятно огромный! Погнавшись за бабочкой, весело резвясь, малыш не заметил, как остался один. Он не знал, что его бросили. Он и понятия не имел, что это значило. Пушок просто продолжал играть и бродить по тропинкам и забавно шуршащей траве.

«Мама? Где мама? — сев посреди широкой тропы, стал осматриваться котёнок. Солнце скрылось за грозной серой тучей. Вместе с ним спряталось и настроение. — Когда меня покормят?»

— Мяу, — зовуще пропищал малыш. — Мяу.

Но никто не откликнулся, только страшная ворона, каркнув, взлетела в стороне, напугав котёнка. Опустив ушки и поджав хвост, он рысью кинулся в «домик» — брошенную газету под скамьёй. Хотелось позвать на помощь, отправиться на поиски мамы, но страх сковал маленькое тельце. Малыш так и остался дрожать в «убежище», накрыв глазки лапками, пока на нос не попала холодная капля дождя.

«Я в раковине? — вспомнил Пушок свой поход по кухне. — А где кран?»

Котёнок глянул на небо, откуда лилась вода, и поспешил спрятаться обратно.

«Много кранов… должно быть, — подумал он. — И очень высоко. Кто-нибудь, закройте их».

Становилось всё холоднее. Сжавшись в пушистый комочек, котёнок отчаянно пытался согреться. От голода начинал болеть животик. Зажмурившись, Пушок представил стаю ворон, гаркающих на открытых кранах, словно смеясь. А где-то там была его мама, волнующаяся за своё чадо.

«Я должен вернуться! Я должен её найти!»

Пушок резко вскочил, но так же резко сел обратно — дождь и не думал прекращаться, а промокнуть в таком холоде было равносильно самоубийству. Пришлось ждать под газетой, где вскоре малыш и уснул.

* * *

Заслышав мужской недовольный голос, котёнок открыл глаза и увидел перед собой чьи-то ноги. Ничего не понимая спросонья, Пушок потянулся когтистой лапкой к брючине, но та колыхнулась, когда человек встал, и уклонилась — малыш промахнулся.

«Вредина», — буркнул он, обидевшись, только потом вспомнив где он. Тучи рассеялись, открывая взору закатное солнце.

В животе противно заурчало. Голод никуда не делся, а кормить никто не собирался. Только малыш задумался, где же бывает еда, как с неба свалился кусок недоеденного гамбургера под ругань мужчины. Плюнув рядышком, человек пошёл прочь, а котёнок подполз к мясу с булочкой, принюхиваясь.

«Так вот оно как бывает. Нужно только захотеть! А вчера, должно быть, я просто хотел пить, но не понял», — сделал неверный вывод Пушок.

Насытившись, он отправился в путешествие в неизведанные дали. Примерно помня, где его оставили, котёнок сумел добраться до проезжей части, лишь раз отвлёкшись на воробья. В нос ударил отвратительный запах, а от шума проезжающих машин ещё долго звенело в ушах. Чихнув, котёнок попятился назад, с ужасом глядя на кошмарную часть вселенной людей, где ему поневоле пришлось оказаться.

«Н-надо идти. Н-надо найти…»

Дышать стало невероятно тяжело, а глаза наполнились слезами. Малыш дрожал всем телом, не решаясь сделать шаг обратно в кошмар.

Темнело, машин становилось меньше, страх унимался — Пушок посмотрел по сторонам и рискнул пойти направо вдоль парка. Шёл долго, петляя между ногами случайных прохожих, инстинктивно отпрыгивал от редких проезжающих автомобилей. Парк давно закончился, а мамы так и не наблюдалось. Отчаявшись, котёнок забрёл в какой-то двор, заслышав кошачье мяуканье и шипение: две кошки дрались за еду, оставленную возле подвального окошка.

— Почему вы ссоритесь, мяу? — спросил Пушок, но был проигнорирован.

Озадаченно посмотрев с минуту на драчующихся, уставший котёнок подошёл к миске с рыбкой и принялся есть. От такой наглости кошки остановили жестокую бойню.

— Ты откуда взялся? — зашипела старая ободранная трёхцветная желтоглазая кошка, надвигаясь на малыша, готовясь растерзать его на месте.

— Лютик! — воскликнула другая, рыжая зеленоглазая.

— Лютик? — переспросил Пушок.

— Глупая, это не он! — рявкнула на ней старуха, но рыжая её не слушала, подбежав к котёнку и начав его вылизывать, словно своё дитя.

— Простите, кто вы?

Малыш не пытался вырваться, лишь прижал к голове ушки, ошарашенно глядя то на одну кошку, то на другую.

— Это же я, милый, Мурка — мамка твоя! — счастливо пролепетала рыжая.

— Чокнутая… — фыркнула в её сторону вторая.

— А это Дуська. Она у нас самая старшая во дворе, — лизнула ребёнка в нос Мурка, — и вредная.

— Я разумная, в отличие от некоторых. Лишний рот пригреть собираешься? — недовольно вопросила бабуся.

— Лишний?! Это мой котёнок, он не может быть лишним!

Кошки ещё долго спорили, едва вновь не подрались, а малыш продолжил кушать, греясь возле чужой матери, думая о том другом потерявшемся котёнке:

«Он, наверное, тоже сейчас ищет маму. А может, он нашёл мою, и она точно так же приняла его за меня? Разве это не грустно?»

Аппетит пропал, благо Пушок успел съесть достаточно, чтобы живот не капризничал. Потянуло в сон после долгой утомительной прогулки, а чужое тепло ещё больше навевало дремоту. Малыш не заметил, как успел заснуть. Во сне он видел любимую маму, несущую его за шкирку к братьям и сёстрам, которых становилось с каждым днём всё меньше и меньше, пока он не остался один. Теперь и его не стало… Мама осталась в полном одиночестве, а после исчезла сама.

* * *

Пушок проснулся в сыром подвале возле мурчащей Мурки — кошка пела колыбельную своему мальчику. Завидев, что ребёнок проснулся, она заботливо улыбнулась и лизнула его в нос.

— Скоро покушать принесут, — тихо мяукнула она. — Ты жди здесь, а я тебе принесу кусочек. В этот день кормилица обычно приносит щедрое угощение — сердце. Ты просто обязан его попробовать.

— Угу, мяу… — согласился Пушок.

Идти никуда он пока не собирался. Куда? Неизвестно, а тут тепло и, как оказывается, кормят исправно. Если бы знал, где его дом находится, ушёл бы не раздумывая, сколько бы времени не занял путь, но так он только рисковал заплутать ещё дальше от мамочки.

Чья-то рука показалась в окошке, забрала пустую миску и вернула полную. Все мяукающие обитатели подвала — три кошки и один кот — ринулись к кормушке, кроме одного голубоглазого гладкошёрстного чёрного худого кота с ободранным ухом. Он сидел в стороне ото всех и наблюдал за новым жильцом — дымчатым котёнком. Пушок так же с интересом посмотрел на него. Было в нём что-то злобное, пугающее.

— Вот, кушай, милый, — отвлекла малыша Мурка. Подсунув под нос кусочки нарезанного вареного сердца.

— Спасибо, тётенька.

— Тётенька? — подивилась кошка. — Мама. Зови меня мама. Я же твоя мама, — понежилась щекой о щёку ребёнка рыжая.

Пушок ничего не ответил, заполнив рот мясом, продолжая искоса поглядывать на чёрного кота, который встал с нагретого места и тяжело похромал к почти пустой кормушке.

— Бибер, — неожиданно прозвучал голос Дуськи, заметившей взгляд котёнка. — Был когда-то первым котом на дворе, стольким кошечкам котят наделал. Смотри, что с ним теперь. Раз проиграл бродячему псу, жалкое создание, теперь лапы еле волочит.

— Псу? — прожевав кусок, поинтересовался малыш, никогда не сталкивающийся с собаками.

— Эх, недолго ты проживёшь, бродяжка.

Заслышав слова старухи, Мурка предупреждающе зашипела, прогоняя. Дуське пришлось уйти. Задержавшись у окошка, она зазывно глянула на Пушка, словно приглашая выйти вместе. Котёнок и сам был не прочь поговорить со злобной, но мудрой бабусей, потому, доев, собрался наружу.

— Лютик, милый, куда ты? — забеспокоилась Мурка.

— Эм, погулять.

— Только далеко не уходи, — помогла она малышу выбраться на улицу.

Подбежав к Дуське, котёнок сел напротив неё, но старушка и ухом не повела, продолжая сидеть, гордо выпрямившись. Вдали раздался лай, от которого малыша всего передёрнуло.

— Это язык псов, — пояснила Дуська. — Запомни его и остерегайся, — наказала она. Вновь повисло молчание. Ненадолго. — Как тебя на самом деле зовут?

— Пушок.

— Слушай, Пушок, Мурка — ничтожная кошка, сумевшая выносить всего одного котёнка, но и того не уберегла.

— То есть?

— Лютик попал под колёса. Мурка не вынесла потери и тронулась умом.

— Колёса?

— Ох, твой срок тоже недолог…

— Нет-нет, я всему научусь! — сам того не понимая, Пушок фактически признал, что собирается остаться, а не вернуться к безнадёжному поиску.

— Посмотрим. Я попытаюсь сделать из тебя достойного кота. Быть может, сумеешь под моим началом стать первым котом на дворе.

— Так вы не против меня? — удивился котёнок, уверенный, что старушка его прогонит.

— Тем лучше, если останешься: Мурка дурить меньше станет.

Пушок невольно улыбнулся. К маме всё ещё очень-очень хотелось, но для начала необходимо было научиться выживать в этом большом мире, дабы была возможность передвигаться на большие расстояния, преодолевая все препятствия и избегая опасности. А пока можно было и осчастливить несчастную Мурку.

«Научиться бы её мамой называть…» — опустил ушки котёнок. Ему казалось диким, называть чужую кошку мамой. Впрочем, это была не самая сложная из поставленных малышом задач. Впереди его ждала череда приключений, после которых он непременно обязан был стать лучшим котом в этом и соседних дворах!

Русалка и небо (озвученная версия в доп. материалах)

Жила-была прекрасная русалка. Бескрайний синий океан был домом ей родным. Но какой бы необъятной не была её обитель, мечтала она летать над облаками. Каждый день морская дева с лютой завистью смотрела на крылатых созданий, парящих высоко в небесах. Тёмное чувство с болью сдавливало сердце. Но вот однажды одна из птиц стала падать к волнам. Несмотря на зависть, русалка не была лишена сострадания. Поймав птицу, дрожащим голосом молвила она:

— Ну что же ты?! Лети! Тебе дано летать!

— Я не могу. Нет сил. Пришла пора мне умирать…

Из глаз русалки потекла солёная вода. Что силы было, поплыла она за стаей птиц, летящих в вышине. В руке одной держала над водою птицу, изнеможенную полётом. На берегу русалка птицу отпустила. В благодарность пернатое создание пообещало передавать своим птенцам легенду о благородной русалке необычайной красоты, спасшей его. Зависть отпустила сердце морской девы, наполнилось оно теперь теплом. Та птица, что была на грани смерти, заставила русалку взглянуть иначе на свою жизнь. Для неё спасение птиц перелётных смыслом жизни стало. За свою долгую жизнь спасла морская дева сотни их жизней. Как бы ни корили её другие жители морские, занимаясь спасением, она так и не создала свою семью. Безжалостное время превратило счастливую русалку в белую пену морскую. Пусть не оставила она своих потомков, вечно была она живой в легендах среди птиц, парящих в небе, так манившем когда-то её.

Звёздный демон

Жил был на свете маленький мальчик, который разговаривал от скуки и одиночества со звёздами. Они всегда его внимательно слушали, а он улыбался их вечному сиянию. Очень печалился он, когда с неба звёзды исчезали, молился за их небесное счастье. Мальчик рос, но никогда не забывал своих лучезарных друзей. Только с ними и дружил, правда. Был замкнутым и нелюдимым.

И вот уже стал он красивым статным юношей, постигающим премудрости семейного дела, готовясь занять когда-нибудь место своего отца. Учился прилежно, радовал своей одарённостью. Так прошёл не один год в стабильности и покое.

— Я… — стоя на веранде, опустив голову, еле слышно проговорил он, — не знаю, что сегодня вам сказать.

Осел он без сил на деревянный настил, пряча лицо руками. Сердце его тонуло в невысказанной горечи. Застрявший в горле ком мешал поделиться несчастьем со своими верными друзьями, да и не хотелось им такого говорить. Но кому тогда ещё? Больше никого у юноши не было.

— Отец покинул этот мир… — так и не глядя на сияющие звёзды, тихо произнёс он, подавив в себе желание в голос разрыдаться. — Остался я совсем один.

Смерть матери он пережил немного проще благодаря поддержке сильного и волевого отца. Не давал мужчина отчаяться ни себе, ни сыну. Теперь же некому было его подбодрить. И всё же юноше показалось, что почувствовал он на своём плече чьё-то лёгкую руку. Резко обернувшись, увы, никого не увидел. Опечаленно вздохнув, всё же глянув на звёздное небо, пошёл он обратно в дом.

Шли годы. Юноша вырос в сильного мужчину, способного управлять оставленным на него делом ничуть не хуже отца. Одно не ладилось у него — личная жизнь. Долго мужчина пытался пробиться сквозь страх сойтись с кем-либо, избавиться от своей замкнутости, стать более открытым. Не до конца, но ему всё же удалось, но любовь, которой он посвятил последние пять лет, покинула его, разбив чувствительное сердце.

Опять сидел он на веранде, опустошённо смотря в небо. Разговоры со звёздами — одна из причин, по которой бросили его. Назвали странным, сказали, чтобы искал любви у звёзд, раз так ими очарован.

Вдруг сорвалась одна из многочисленных звёзд, покатилась вниз по небосклону. И пусть судьбой её предназначено было сгореть, приближаясь к горизонту, она совсем не казалась несчастной. Казалось, что она звонко и радостно смеялась мгновению своего полёта.

— Я больше не хочу быть один, — признался ей мужчина. — Никогда… — добавил он, когда звезды уже не стало.

В тот же миг пред ним появился незнакомец. Весь белый, с белыми волосами, длинным хвостом за спиной. Загадочно и с заботой улыбался он мужчине, что поспешил встать. Спокойно мужчина смотрел на таинственного гостя, пытаясь понять, не играет ли с ним шутки воображение. Он не выглядел удивлённым, сердцем знал, кто перед ним предстал. Верил, во всяком случае.

— Ты никогда и не был один, — картинно выдохнул человек в белом, не сводя глаз с мужчины, на чьём лице засияла улыбка.

— Верно.

Говорить со звёздами привык мужчина за десятки лет, но впервые испытал он счастье — получить от них ответ на родном языке. Впервые ощутил на себе прикосновение звезды. Вечной. Верной. Навсегда.

Дети Сонгфика

Маленькие человечки в разных одеждах порхали на цветных птицах вокруг сказочно красивого человека. Мужчина сидел в лесу у тропинки, прислонившись к дереву. Внешность его была весьма необычной для простого смертного. Невозможно было налюбоваться на изящные черты лица. Прямые волосы цвета солнца опускались немного ниже плеч. На голове был венок из полевых цветов. Светло-светло-голубыми глазами он мечтательно смотрел в лазурные небеса, играя прекрасную мелодию на золотой лире. На ней он мог сотворить любую мелодию. Для Сонгфика не было ничего невозможного в плане музыки.

— А что это за песенка? — отвлекла мужчину маленькая девочка. Человечки на пернатых друзьях успели попрятаться за деревья раньше, чем их приметили.

— Лунная соната, — удивившись, произнёс Сонгфик своим чудесным голосом, таким же великолепным, как и он сам. В лесу его не впервые оказался человек. Авторы в этом мире всегда были желанными гостями. Вот только настолько юный появился в первый раз.

— Лунная? — переспросила малышка, посмотрев на полуденное небо. — А почему вы играете её солнцу? — на секунду поставила она в тупик олицетворение жанра, но тут же умилила следующим вопросом: — А луна не обидится?

— Музыка существует для всех. Не только для тех, кому она посвящена, — Сонгфик попытался найти ответ, который смогло бы понять юное создание.

— Луна была бы очень рада её услышать, — серьёзным тоном сказала девочка, не внимая словам собеседника. Мужчина хотел успокоить её, что обязательно сыграет и ночному светилу, но не успел. — Знаю! — восторженно воскликнул ребёнок. — Я напишу рассказ, как луна слушает Лунную сонату!

Загоревшись идеей, девочка побежала прочь, скорее домой к блокноту с ручкой.

— Как интересно, — не без восхищения произнёс Сонгфик. В руках его появилось расписное яичко, размером с перепелиное.

Со временем волшебное яйцо становилось всё больше и больше. И вот настал момент, когда из него вылупилась птица и миниатюрная копия девочки в перепачканной одежде, порванной в разных местах. Из клюва пернатого чуда слышалась музыка — та самая, что вдохновила ребёнка. Дюймовочка тем временем с выражением старательно вела повествование об одинокой луне, утешением которой стала мелодия, названная в её честь. Послушать новорожденных слетелись другие творения на своих птицах.

Закончив рассказ, девочка посмотрела на своих братьев и сестёр, и ей стало не по себе. Практически все они были опрятно одеты и ухожены. Хотела она о чём-то спросить Сонгфика, но не смогла произнести ни слова, потому как говорить могла только то, что написал автор. Птица же тоже знала только одну мелодию. Выучить новую ей было не дано.

— Не стоит беспокойства, — успокаивающе улыбнулся мужчина. — Я верю, обязательно найдётся добрый человек, что поможет почистить текст от ошибок и подлатать неувязки. Ты станешь такой же прекрасной.

Сонгфик был счастлив приветствовать новое произведение. Пусть автор его был слишком юн, писал он от всей своей души. Старался не делать ошибок, но знаний не хватало, чтобы избежать их все. Для мужчины это было далеко не главным, он верил в хорошее. Сонгфик любил всех своих детей такими, какими они были.

Ведьмочка и вампирчик

Из кошачьего домика-корзинки, переделанного под миниатюрную пещерку, вылетели три летучие мышки и закружили над спящей маленькой девочкой. Сладко зевнув и лениво потянувшись, она открыла ярко-зелёные глаза. Просыпаться так не хотелось, но настойчивые крылатые мышки тянули её за растрёпанные рыжие волосы, не давая вновь окунуться в мир снов.

— Да иду я, иду, — ещё раз зевнув, пролепетала девочка, тщетно пытаясь отмахнуться от мышек в кромешной тьме.

По памяти дошла она до окна и раздвинула плотные занавески — свет полной луны залил комнату. Девочка довольно улыбнулась: отличное время для заговоров и сбора трав. Столько всего можно было пакостного натворить. Чисто из воспитания. Комаров натравить там или чих с икотой наслать на близлежащую деревню. Совсем злобно девочка никогда не шутила.

Обмахнув расчёской прямые волосы длиной до лопаток, толком их не расчёсывая, она ушла в лес из уютного бревенчатого дома. Лунный свет помогал не сбиться с пути. Впрочем, девочка бы и в потёмках нашла дорогу: с рождения она помогала бабушке в её колдовских делах. Оставшись одна, продолжила их из любви и уважения.

Летучие мыши вели себя странно этой ночью, скоро улетев прочь, даже крылом не махнув на прощание, как делали обычно. Но и вернулись быстро, став тянуть девочку кто за бедные волосы, кто за рваную юбку. Волей-неволей пришлой последовать за ними. Привели они юную ведьмочку к лежащему на мху мальчику бледному в чёрном плаще с красной подкладкой. Постояв немного над ним, подумав, девочка присела на корточки и потыкала в бессознательного пальцем.

— Эй, ты кто?

И днём-то не было желающих прогуляться по дремучему лесу страшной ведьмы, а тут ночью. Да вот мальчик черноволосый был вовсе не простой. С трудом очнувшись, он уставился алыми глазами на девочку. Обессиленным голосом он прошептал:

— Есть хочу…

Не успела ведьмочка ничего ответить, как мальчик вцепился в её запястье острыми зубами, и как бы она ни старалась, как ни кричала, он не отпускал. Пока не напился тёплой кровушки.

— Дурак! — стукнула она его под конец по голове. Мальчик ойкнул, но довольно улыбнулся, правда вскоре погрустнел.

— А тебя тоже родители бросили?

Благородные мама-вампир и папа-вампир были недовольны получившимся ребёнком. Как бы они его ни воспитывали, он оставался добрым и сострадательным — определённо не те качества, которыми должен был обладать будущий правитель, пусть и править ему было суждено только через сотни, а то и тысячи лет.

— …Можно и так сказать, — не сразу ответила она. При мысли о родителях, злость за укус испарилась. — Значит, ты вампир?

— Угу, — как ни в чём не бывало ответил мальчик. — Жил в замке, но меня выгнали, перенеся заклинанием в лес. Я его ещё не учил, потому не знаю, как выбраться. Одному так… одиноко, — посмотрел он вниз. Было очень грустно, но он всячески не подпускал уныние к разуму. — Тебе не бывает одиноко?

— У меня есть мыши, — показала она на крылатых друзей, кружащих над парочкой.

Девочка всегда была одна, потому не задумывалась об одиночестве. У неё не было времени грустить. Два раза за день она спала, два раза просыпалась. Половина ночи и половина дня были в её распоряжении. Ночью она игралась с мышами, днём трудилась по дому и в небольшом саду у дома. Иногда крылатые друзья приносили ей еды из деревни. Так, по мелочи.

— Ох, верно, — поник мальчик. — А у меня нет, — прикусил он нижнюю губу. Потянувшись к рукаву девочки, он жалобно посмотрел на неё. — И выживать я сам не умею, на людей нападать — не моё. Можно я поживу у тебя? Я буду приносить еду, а ты меня кормить?

Ведьмочка наклонила голову вбок, странно глядя на вампира. С едой у неё, конечно же, часто была беда, но быть ради неё всё время кусаной — радости мало. Она тяжело вздохнула: мальчик был не единственным добряком, да понравился он девочке. Миленьким был.

Так и стали они жить вместе. Долго жить, счастливо. Никому не мешали, ибо никто о них так никогда и не узнал.

Фантазия

— Куда путь держишь, юная особа?

— В далёкую страну, уважаемый дедуля.

— Не слишком ты мала, путешествовать одна?

— А я не одна, со мной моя верная, любимая кошка.

— А что за страна? Насколько она далека?

— Страна та волшебная, название ей ещё не придумала я. Вход в неё на опушке леса в дупле многолетнего дуба. В нём темно и страшно, всё паутиной окутано, но если глаза закрыть на мгновение, этот дуб перенесёт тебя в мир чудесный и сказочный.

— И кто же живёт там?

— Пока только я. Ну, и моя кошка, но она — понарошку.

— Разве вам не скучно жить там только лишь вдвоём? Почему не позвать друзей? Например, того соседского парнишку, что подарил тебе вчера ромашковый букет?

— Нет-нет, совсем не скучно! И место то хотела бы я в тайне сохранить, а потому это наш с вами маленький секрет. А мальчик тот… слишком любит проводить время со своими «драконами». Боюсь я их, как и его. А ещё он охотится на них и собирает трофеи. Фу!

— Ох, ты о тех ящерках, что отбрасывают хвосты?

— Да нет же! Они — «драконы»! Я бы поболтала бы с вами ещё, вот только мне пора бежать, а то мама будет меня ругать, если я не вернусь домой к обеду, а в мире моём ещё столько дел важных.

— Погоди, дитя! Вот, держи конфету. И мальчику я тому ничего не скажу, даю тебе своё слово.

Избалованное дитя

— Купи это! — уверенно показывая пальцем на сладость, приказным тоном произнёс шестилетний малыш. — И это!

— Хорошо-хорошо, — улыбалась мама, спокойно складывая в коляску запрашиваемые вещи.

Так продолжалось очень долго. Ребёнок высказывал требования, а мама их выполняла с радостью, даже не намекая, что ситуация в семье бедствующая. Она готова была отдать всё для своего сына, лишь бы он был счастлив.

За парой шла женщина предпенсионного возраста, которой никак не удавалось обогнать пару. В конце концов она не выдержала.

— Да что это за невыносимо капризный ребёнок?! — негодовала женщина. — Вы отвратительная мать! Он вырастет избалованным!..

Мальчик терпеть оскорбления не стал — подошёл к обидчице и с силой наступил ей на ногу, грозно глядя в ошалевшие глаза. Никто не смел повышать на него голос или говорить плохое о маме. Никто. Никогда.

Испугавшись настроя ребёнка, женщина поспешила похромать подальше от ненормальной семейки. Матушка же всего лишь с лёгким удивлением следила за происходящим.

— Идём. Больше она нас не побеспокоит, — гордо выпрямившись, произнёс мальчик. — И что за глупая старуха. Я вырасту не избалованным, а величественным!

— Конечно, — потрепала сына по волосам мама, — ведь ты мой маленький принц.

Мальчик притормозил в разделе игрушек у сверкающей диадемы. Остановившись, он показал на неё.

— Её? — поразилась мама.

— Ага. Она на тебе будет неплохо смотреться, моя королева.

Та женщина была неправа. Мальчик знал меру и вовсе не был избалованным или капризным. Просто сегодня у него был праздник, потому дозволено было всё. Но думал он не только о себе, выбирая в основном то, что по нраву и ему, и его матери. Чаще полезное, нежели интересное, лишь изредка позволяя себе вольность.

Вечные сказки не ведают границ

Однажды беда приключилась таинственная, слёг менеджер группы известной мальчишеской от недуга мистического. Спал он сладко, но беспробудно. И явился тогда дедушка маленький, поглядел на печальных юношей статных, но глазами не русских. Вздохнув, молвил он языком понятным:

— Подснежники нужны тут. Только ими и можно вылечить.

Тот дедок домовым был, забытым хозяевами. Интерес он нашёл в наблюдении за гостями заморскими в отеле немаленьком. Объяснил он юнцам, где искать цветок белый в сезон летний. В лес направил да письмо заодно дал для друга лешего.

И отправились семеро в путь-дорогу: на метро, на автобусе и на поезде. За черту городскую направились. Отыскать братьев-месяцев им наказ был дан. Волшебством своим, силой данной им, наколдуют любых цветов они. С теми думами стук колёс парни слушали. Переполнены были они решимостью. Столь серьёзен один из них был, что бабуся, близ сидящая, пирожок ему в руку сунула.

— Ты поешь, милок, а то худенький. Потому на лице твоём нет и радости.

Но не понял юнец её, зато почувствовал всё тепло и заботу старушечью. Улыбнулся он бабушке добро и искренне, одарил простым счастьем её. Пирожок тот был вкусным, с курицей, но калорий в нём — лучше не думать о том.

Сойдя с поезда, зашагали дружно по тропе непротоптанной глубоко в тёмный лес глухой. Не ходили куда грибники смелые, а забредал кто туда — рассказать уж не мог. Долго шли, холодно, голодно. Опустилась ночь на и без того тёмный лес. И вдруг поняли — заблудилися. Лидер их дал приказ держаться вместе всем крепко за руки и идти вперёд шагом уверенным. Не сдаваться и не отчаиваться. Спасти жизнь, сном украденную, могли лишь они одни.

Неродным языком громко, ломано прокричал тогда самый молодой, что едва не спел:

— Братья-месяцы!

Но откликнулись только вороны. Напугали парней громким карканьем, крыльев хлопаньем. Улетели быстро прочь, словно не было. В наступившей тиши вдруг послушалось, где-то там вдали «Ау!» одинокое. Парни стройные замерли, навострив уши. Постояв чуток, идти дальше собрались.

— Ау! — не почудилось.

Уловив тот звук, пошли все семеро. Не боясь, не задумываясь — а вот это зря. Вышли парни к избе странной. Сверху бревенчатая с резными ставнями, а снизу — чудо-то! — лапами куриными, огромными. И подумали было, что в темноте ночной им почудилось, но то избушка на курьих ножках и правду стояла перед ребятами. Будто бы задумавшись при виде семерых парней, наклонилось то нечто дикое, почесало лапу лапою. Так и замерли парни в недоумении. Не ведали ни как им быть, ни чего ожидать.

Отворилась вдруг дверь, вышла бабка хромая, неопределённого возраста. Оценила парней зорким глазом она, ухмыльнулася. Принесла она топор самому сильному, показала на дерево рядышком.

— Помоги, сынок, раздобыть дрова. Мне бы печь растопить да пирожки испечь.

Хоть язык не знал, что от него хотят, юнец понял сам.

— Жаль, топор один, — молвил друг его. Чётко слышан он «пирожки», что попробовать ещё с поезда очень уж хотел.

Кто не рубил, набрал хвороста — лучше, чем просто ждать и бездействовать. Чем не помочь одинокой старушке? И зашли все в дом, волшебно просторный внутри, подивились. Хворост да дрова у печи оставили. Сев за стол по приглашению, стали дружно ждать пирожков домашненьких. А старуха та, стоя подле красивого самого нож точила, приговаривала:

— Ох ты ж, молодой, ох ты же, сладенький, — первый пирожок был предопределён.

— Эй, Яга, погоди не ешь! — ворвался вдруг дедок, как домовой низенький. Только с седой бородой, утыканной листьями. — Спросить надобно!

И не столь от явления его, как от слов, парни вздрогнули: существо волшебное понять каждый мог. А вот кто что думал есть — мысль закралась нехорошая. Острый нож едва не касался горла.

Обратился дед к парням напуганным:

— Вы ребят, случаем, Лешему, то бишь мне, не несли письмо?

Протянул лидер спасительный конверт. Развернул дедок, бороду почесал. Улыбнулся широко, рассмеялся вдруг.

— Ох, прости, Яга, обманул тебя. От друга давнего они пришли сюда. Помогу я им, уж не обессудь. А тебе других приведу потом.

Леший не спешил. Взял перо и лист, написал ответ. Дал наказ парням его передать. А затем повёл он к опушке их, где горел костёр. А вокруг костра двенадцать мужчин разновозрастных беседы вели задушевные.

— Просим прощения за вторжение, — едва не хором юнцы произнесли.

Леший их представил, всё объяснил. О нужде парней кратко разъяснил.

— Тогда пусть споют, раз уже пришли, — предложил братец молодой, чьё имя было Май. — Я же им свои цветы подарю.

Хоть устал бойсбэнд, были счастливы, что искусством своим, спасут жизнь человеческую. Не одну песнь спели трогательную, не один танец станцевали боевой, а концерт провели, пусть урезанный. Ради магии и существ волшебных, что даруют миру интриг искорки. Новый скрытый мир, лишь детям ведомый, приоткрыт им был, ночью тяжкою. Под конец старший брат, что был с посохом, у парней спросил:

— Почему же вы, добрые молодцы, не пошли сразу в сад Ботанический?

Не смог сказать никто из парней. А всё потому, что то способ был домовому гостиничному письмо передать, получить ответ. Но всё хорошо, что хорошо кончилось. Воспоминания сказочные стоят дорого. Жаль что рассказать, не всем можно их.

Рыжий

Белая машина стояла у обочины. Маленький мальчик перетаптывался с ноги на ногу возле открытой задней дверцы, высматривая что-то в лесу. Причудливыми ему казались кривые тёмные ветки, покрытые сверху белым снегом. Смотрелось завораживающе, как хрустальными отблесками игралось солнце.

— Сынок, садись обратно и закрой скорее дверку! — попросила мама. — Ты же не хочешь, чтобы котята замёрзли?

Мальчик поспешил вернуться на своё место к маме-кошке и её милым пушистым комочкам. Вот только не заметил он, как один из таких, самый любопытный, успел шлёпнуться рыжим пятном в мягкий снег.

Машина уехала, а малыш сел и смешно отряхнулся, непонимающе глядя перед собой. Осмотрелся — тишина. Только чёрная полоса дороги и пёстрый лес.

— Ма-ам? — протянул он.

Никто не откликнулся.

Шёрстка малыша была ещё совсем маленькой, как и он сам, потому котёнок поёжился от холода. Приметил в высоком снегу норку, когда-то проделанную трудолюбивыми лесными грызунами, проснувшимися для зимней трапезы. Искали запасы, но слегка промахнулись — с кем не бывает? В итоге всё равно поели и сладко заснули вновь. Зато малышу тёплый путь указали в чёрно-белые дебри, прорыв целый снежный туннель!

Шёл котёнок, шёл — и вышел в лес. Дорога ещё виднелась сквозь череду деревьев, но уже не бросалась в глаза. Вокруг было белым-бело, не считая мрачных могучих стволов.

Вдруг из небольшой уютной норы вышло другое рыжее существо, недоумённо приветствуя нечаянного гостя. Острые ушки навострило на вытянутой мордочке. То была лисица. С удивлением и любопытством смотрела она на малыша.

— Ты как здесь оказался, милый? — озадаченно спросила она.

Котёнок обернулся на дорогу, пытаясь что-то высмотреть. Ничего. И непонятно было ли? А если было, то куда делось?

— Выпал из коробки. А потом коробка потерялась… — приуныл малыш, отчего холод вновь коварно подкрался, вызывая дрожь.

Лисица добрая была, потому к себе лапой ближе придвинула, грея.

— Быть может, ещё найдётся, — утешить попыталась. Правда глянула в сторону дороги с тоскою, понимая, насколько шансы были невелики. — А пока можешь у меня с лисятами перезимовать.

— Спасибо, добрая тётя. Можете звать меня Рыжим.

— Рыжим? — вновь выразила лисица удивление.

— Ну да, я же рыжий. Разве не так даются имена?

— Тогда как должны звать меня? — спросила лисица, будучи тоже схожего цвета.

— Рыжая, — сходу ответил котёнок, ничуть не смутившись.

— А меня? — вдруг вынырнул из-под снега лисёнок. Рыжий от неожиданности сильнее вжался в лису.

— Рыжик? — менее уверенно произнёс котёнок.

— И меня? — малышка-лисичка вынырнула вслед за братом.

— Рыжуля, — застеснялся малыш.

— А я как же? — ещё один братик показался.

— Ры-ры… — почти зарычал котёнок, пытаясь придумать подходящее имя. — Рыжунчик!

Детки-лисички переглянулись и рассмеялись. Звонко и весело: забавным и находчивым новый друг оказался.

Как оказалось, лисье семейство было диким, то есть без двуногих хозяев, потому до сих пор никто из них не имел своего имени. Зато теперь они с ними забавлялись, гонясь друг за дружкой, называя запятнанного. Кроме мамы-лисицы, наблюдающей за чадами. Котёнок играл с ребятами-лисятами, коротая время и согреваясь. Только не очень хорошо у него получалось петлять. Приходилось лисятам время от времени поддаваться, чтобы не грустил.

— Плохой из него охотник получится, — начал старший из братьев, решивший передохнуть подле мамы.

— Он домашний. Уют и лёгкая жизнь у таких в крови. Ему не место в лесу, — подтвердила лисица. — Если люди за ним не вернутся, придётся нам самим искать ему новый дом.

— Но разве ты не пригласила его к нам?

— Пока. И ты сам сказал, что охотиться он не сможет. Не смогу же я вечно добывать еду за него. Рано или поздно он сам уйдёт к людям. И лучше рано, маленьких проще пристроить. А пока он здесь, пусть радуется дикой жизни. О другом, подходящем ему доме мы подумаем потом.

Весёлая игра помогала отвлечься и от холода, и от грустных мыслей. Правда порой котёнок то и дело посматривал на дорогу, где редко-редко проезжали машины, те самые коробки. Мимо. Все.

Тьма зимой опускалась быстро — уже не до игр было даже с острым кошачьим зрением. Весь в снегу, малыш высунул миленький язычок, быстро дыша. Все мысли прогнала усталость. Дружно с лисятами забрался он в нору под бок временной мамы, устроился уютно. Вот только сон не шёл. Думал котёнок о маме. О людях, так трепетно заботящихся о нём и всех его братьях и сестрёнках. О маме… Особенно тосковал он по ней, её любви и теплу. С лисой тоже было приятно и уютно, но не так. Мама — роднее. Спрятав носик и увлажнившиеся от слёз глазки, Рыжий постепенно заснул, чтобы хотя бы во сне встретиться с мамой.

Печаль малыша не ушла от мамы-лисы. Покрепче прижала она котёнка, дремля. Только краем уха водила, когда слышала шум со стороны дороги.

Долго ли спал Рыжий или нет — сложно сказать во время длинных ночей. Проснулся он и вышел на снег, когда тёмное небо заволокло плотной тучей — не осталось места ни для месяца, ни для звёзд. А ведь они были. Где-то там, высоко. Но Рыжий даже не знал об их существовании, потому не понял вовсе, о чём завела речь вышедшая вслед за котёнком лисица:

— Люди говорят, — села она рядом, — что желание, загаданное на падающую звезду, обязательно сбудется.

— Звезду? На что она похожа?

— На маленькую белую точку высоко-высоко в небе. Но сейчас ты не сможешь увидеть ни одной, — покачала лисица головой. — Быть может, потом? А пока сохрани желание в своём сердце. Не задерживайся, — лисица заботливо ткнулась лбом в голову котёнка, прежде чем вернуться в нору, — простудишься.

Котёнок же всё смотрел и смотрел в небо, пытаясь отыскать где-то в необъятной вышине звезду, хотя и говорила лиса, что их сейчас увидеть было невозможно.

«Но ведь они всё ещё есть. Если очень-очень сильно пожелать, если в тот момент невидимая звезда упадёт, сбудется ли желание? Будет ли этого достаточно?»

Решил тогда котёнок постараться, во что бы то ни стало призвать в свою судьбу счастье. Крепко зажмурил глаза, от всего сердца желая увидеть маму. Сестричек и братиков. Двуногих хозяев. Его горячо любимую семью. Казалось, он чувствовал мягкую шёрстку матери, как толкались остальные ребята. Вспоминал ласковое мурчание, когда хозяева чесали маму за ушком и гладили по расслабленной спине. Так живо! Так ярко!

— Мама… — тихо невольно протянул Рыжий.

Что-то холодное упало на нос, затем обратилось в каплю воды и скатилось по тонким усам. Малыш открыл глаза и… обомлел. Множество белых точек плавно опускались с неба — не сосчитать.

— Звёзды! — радостно воскликнул он, полный неподдельного восторга. Подбежал к удивлённым высунувшимся мордочкам. — Смотрите, с неба падают звёзды!

Лисята лениво и непонимающе зевнули. Мама-лиса посмотрела на не своё чадо с грустью.

— Милый, — не знала она, как начать, как правду сказать и не ранить, — это не звёзды.

— Как?! Но вот же они — белые маленькие точки в небе!

— Это снег, — говорила лиса как можно мягче. — Тот же снег, на котором остаются отпечатки твоих лап.

Рыжий посмотрел вниз, потоптался. «Звёзды» опускались на белое полотно, сливаясь с ним воедино. Соединяли небо и землю. Так тяжко стало на душе. Горько. Что Рыжий едва не упустил из виду шум машины, ставший уже почти привычным. Но на этот раз звук не удалился как обычно. Хлопнули двери. Тонкие лучи фонариков мелькали тут и там. Доносились крики мужского и женского голосов:

— Рыжий! Рыжий, где ты? Сюда!

Котёнок воспрял ушками. За ним вернулись! Его семья!

— И всё-таки это звёзды! — широко улыбнулся он.

— Беги скорее! — подтолкнула носиком лиса.

— Угу, — кивнул Рыжий и юркнул в припорошенную снегом дыру, тут же выглядывая оттуда. — Спасибо!

По снежному туннелю малыш бежал быстро-быстро. Ещё быстрее, чем когда с лисятами играл. Грудь обжигало от напряжения, но Рыжий не останавливался: а вдруг не успеет? В последний момент не поймает хозяйку за ногу.

«Нет! Надо верить! Ради меня даже звёзды упали!»

Голоса больше не звали котёнка. Отозвался в разуме только тяжёлый вздох.

Едва видя выход, малыш что было мочи протянул:

— Мя-а-ау-у!

Прыжок — в объятия хозяйки.

— Мамочки мои! Это ты! Живой! Смотри, — обратилась к мужчине, — он живой!

— Дай сюда! — казался резким его голос, но не действия. Поспешно расстегнул он куртку, пряча маленькое тельце скорее в тепло. — И как выжил только?

— Не иначе как чудо, — почти плакала от счастья женщина, улыбаясь. — Наше маленькое рыжее предновогоднее чудо.

Люди ушли. Котёнок тоже. Лисье семейство проводило взглядом машину. Вдруг один из лисят накинулся на не успевшую упасть снежинку, хихикая, говоря:

— А я поймал звезду!

И было на их душах тепло. Улыбки с мордашек не сходили. Волшебный день. Мир, полный чудес, если оставлять в сердце место надежде.

Снежинки

Как рождаются снежинки? В прекрасном танце! Не в вальсе с чётким ритмом, не в каком-либо другом, известном человеку. Уникальном, беспорядочном. Как огромная вселенная из хаоса, так и малюсенькая снежинка из невидимой глазу пылинки или капли.

Волшебный мир, скрытый ото всех высоко-высоко в небе. Где-то в облаках, где, казалось бы, нет ничего, появлялись мельчайшие льдинки с шестью гранями. Кто-то от несущественной пылинки, кто-то от неимоверно маленькой капельки воды, но все как на подбор. Сознанием ещё не обладали, как и желаниями. Однако тоску навеивала видимая пустота. Тогда начинали они танец в одиночку, гонимые перепадами давления, создающими потоки воздуха. Ветер мотал их из стороны в сторону, обучая простейшим движениям. Шаг, другой, когда неуклюжий, когда вполне изящный и завораживающий. Льдинки усердно учились искусству танца, полностью отдаваясь ему. Наслаждаясь им всецело. Набор беспорядочных движений.

Иногда льдинки сталкивались. Не злились, не ссорились. Объединялись в единое целое, постепенно обретая свой неповторимый образ. Сначала один лучик, затем другой. А порой и у этих лучиков появлялись свои маленькие. Кто-то вовсе обходился без лучей, строя из себя причудливые паутинки. Природа-творец задавала им направление холодом и влагой, а после отпускала в свободный танец.

Шаг, другой — вдруг форма из множества мелких льдинок осознала себя. Она — снежинка. Всё ещё маленькая, но уже такая любопытная. Попала в такой огромный мир, будучи маленькой и неприметной. И вроде так много было других снежинок вокруг, но не покидало чувство одиночества и страха. Трепет обуял.

Ветер подтолкнул в спину, напоминая о важности продолжать двигаться: стояние на месте ни к чему не приведёт. Сквозь страх и не решительность новорожденная снежинка продолжила свой танец, познавая мир вокруг. Завывания ветра напоминали песню, обучали теперь также звукам, словам.

Шаг за шагом, строка за строкой — и тут:

— Привет! — столкнулись две красавицы. — Давай продолжим танец вместе!

— Ты правда не против? — спросила с опаской наша снежинка.

— Конечно же нет! Давай знакомиться с миром вместе! Так будет куда веселее!

Сначала боязно и неловко, наша снежинка взяла за руку вторую. Задорную и смешную. Болтливую до жути, но приятную и добрую. О многом говорили вместе, смеялись невпопад.

Порой мимо пролетали другие снежинки, вслушиваясь в чужой разговор. Кто-то без интереса в сторону отлетал, а кто-то настолько заслушивался, что сам не замечал, как присоединялся к разговору. А там вскоре подоспели другие белые собраться с общими интересами и взглядами.

И вот снежинка уже не была одна. Много объёмных групп по интересам образовалось, плавно опускающихся снежными хлопьями на землю на радость ожидающим чуда людям. О них не знали снежинки, не замечали, потому что жили в совсем другом мире. Их собственном.

Танец становился более плавным при утихшем ветре. Земля приближалась, устланная фигурными братьями и сёстрами — не первой наша снежинка с товарищами прибыла.

Встретили их с распростёртыми объятиями, восторженно рассказывая о мире, как добрались, что увидели и кого. Столько новых друзей появилось! А сколько ещё ждало там, наверху, продолжая кружиться в групповых танцах. И каждому было чем поделиться, каждого переполняли чувства.

— Совсем другой мир! — восторгалась задорная снежинка.

— Ага, — усмехнулся на подлёте присоединившийся новый друг, — недаром небо и земля!

Друзей прибавлялось всё больше, толща снега становилась выше и плотнее — нашу снежинку было уже не разобрать, не отыскать. Зато много других переливалось брильянтовыми искорками на выглянувшем из-за туч солнце.

Не зная ничего о жизни снежинок, вышла на прогулку девочка. Грустная и одинокая: ей никак было не найти друзей. Часто болела бедняжка, потому даже в детском саду никогда не была. Сама с собой играла в снежки. Лепила шарики старательно: ей некуда было торопиться. Кидала в стенку замка на площадке. Часть снега осыпалась, а часть прилипала к стене. Снежинки сами решали, вернуться ли им на землю или остаться новое место изучить. Кому новое интереснее казалось, те держались крепче и ближе, другие отдавали предпочтение новым знакомствам. Слегка помятые, но всё ещё полные жизни.

Девочка же от скуки лепила снеговиков и фигурки животных. На ближайшую прогулку они становились её друзьями.

Подъехала неизвестная машина. Вышла чужая семья с мальчиком близким девочке по возрасту. Грузовик вслед подъехал — стали выгружать вещи. Чтобы не мешать, мальчик пошёл играть на площадку. Девочке искренне улыбнулся, представился вежливо.

— Живёшь неподалёку? — после краткого знакомства поинтересовался он.

— Там, — показала девочка на подъезд, куда заносили вещи.

— Здорово! Значит, мы теперь соседи. Будешь моим первым другом? — смущаясь, спросил он. Так неловко было. На прошлой квартире ему никак не удавалось завести друзей. Все большие были. И злые… Но мальчик не терял надежду обрести друга.

— Но я… — замялась девочка. У неё не было опыта общения. Всегда замкнутая в себе, верила она, что не представляет интереса, ведь так мало знает о мире. О чём она могла говорить с мальчиком? — Я скучная, — прозвучало со вздохом.

Мальчишка звонко рассмеялся.

— Никто не скучный! Я уже могу назвать тебя интересной, — подбодрил. — Смотри! — запустил он варежку в рыхлый снег с неокрепшими снежинками. Не сжимал, чтобы ненароком не помять, сохранить всю сказку. — Присмотрись внимательнее. Увидь их.

Но как ни смотрела девочка, понять не могла, что ей хотели показать. Тогда мальчик резко подбросил снег, чтобы он вновь обратился в танцующие снежинки, поймал нескольких.

— Ты особенная. Как я, как мама, как папа. Ты снежинка. Присмотрись, — показал он варежку со снежинками вновь. — Они все разные. Все красивые. Ещё и блестят, когда выходит солнце.

Мальчик улыбался по-доброму. Пытался поделиться мудростью, которой его научила любимая бабушка-метеоролог. Сказку саму он не помнил, но очень хотел донести до девочки смысл, посадить зерно дружбы, вызвать улыбку.

— Я тоже не знаю много и никогда раньше ни с кем не дружил, — признался он, кусая губу, напрягаясь. Страх пытался уменьшить его решимость, однако сердце и воля мальчика были сильны. — Давай учиться и узнавать этот мир вместе? — протянул он руку, с надеждой глядя в глаза, наполняющиеся слезами.

Тронули девочку его слова. Грусть и одиночество разбились о счастье и надежду. Улыбка заиграла на радостном лице. Двух радостных лицах.

И пусть пока знали они мало, им было чем заняться, чем поделиться. Девочка учила дорогого друга лепить фигуры, а мальчик разным забавным парным играм. Ему, наконец, было с кем в них играть…

Люди — как снежинки. В общей массе мы сливаемся, ничего не разобрать. Но стоит копнуть, приблизить, рассмотреть, как можно будет увидеть уникальность каждого. Потому никогда не следует унывать. Ни о себе, когда мысли накатывают дурные и грустные, что мы никто, ничего из себя не представляем. Нет, это не так! У каждого своя форма, каждый по-своему прекрасен. Разве можно о какой-то снежинке сказать, что она некрасива? Не стоит унывать и о других, когда кажется, что невозможно найти друга по душе, отчаиваться и бросать поиски. Снежинок несчётное количество. Людей тоже. И ещё не найденных друзей. Наше рождение — чудо. И мир такой большой. Необъятный. Так давайте пустимся в танец жизни в поисках интересного круга общения. Будем добрее к себе и другим, делая этот мир ещё прекраснее. Обелим его, как кружащиеся снежинки в волшебную зимнюю пору. Начнём с малого — с улыбки. С неё зарождается свет в душе.