Скок-поскок

Глава 1

Эх, скок, поскок,

Да на чужой мосток...

Бежали Зайка Серый и Волк — Зубами Щёлк по лесу и плакали:

— Ой, горе нам, несчастным, ой, беда-огорчение!

Услыхал их Медведь, вышел на тропинку и спрашивает:

— Чего вы плачете, серые?

— Ой, горе нам, Михайла Потапыч! Ой, конец нам приходит! Только ты и можешь спасти!

— Да что стряслось-то, соседи? Вы толком говорите.

Волк и Заяц переглянулись. Заяц начал:

— Бегу я, батюшка, сегодня к капустному полю. Капустки решил спроворить. Ты ж знаешь: семья-то большая, четыре сыночка да лапочка-дочка. Да жёнушка моя Беляночка... Все кушать просят, а в лесу что — трава да коренья…

— Да Водяной с тобой! Что ты мне про покражи свои рассказываешь, ты дело говори!

— Так я ж и говорю, — испуганно затараторил Заяц. — Бегу это я к полю-то. На опушку выскочил, слышу: кто-то по дороге шарится. Не по-нашему как-то, но и не по-человечьи. Глянул: а там Оно! Мелкое, круглое, жёлтое, катится по дороге и орёт: "Я, мол, от бабушки ушёл, от дедушки ушёл. И от тебя уйду". И по носу меня как щёлкнет! Это что ж творится-то, Михайла Потапыч? В родном лесу!

— Разберёмся, — рыкнул Медведь. — Чтоб по моему лесу какой-то щелкун безобразил — не бывать тому! Что говорил? Чьих будет?

— Не знаю, батюшка, — снова затараторил Заяц. — Говорил — по сусекам скребён, по амбару метён. Я было подумал, что пирог диковинный с капустой, как у той девчонки, что о прошлом годе вот соседушкин-то сват в лес завлёк. Так шелуху-то эту жёлтую я б отскрёб, а капустку-то — детишкам. Сам знаешь, семейство у меня…

— Может, Овинник балует? Или домовые деревенские? — не обращая внимания на кудахтанье Зайца, почесал Медведь подбородок. — Не сказывал?

— Нет, батюшка. Ничего не сказывал! Я его лапкой-то поскрёб слегка — нет, одна шелуха жёлтая. А он меня по лапе-то как щёлкнет, и — бегом от меня дальше. Ты уж защити, батюшка!

— Так вот, значит, кто это чудо-юдо заморское покорябал, — хмыкнул Волк. — А я-то думал…

— Я, соседушка, я, — закивал Заяц. — Но я нечаянно…

— Хватит причитать, — оборвал его Медведь. — Говори ты, Зубастый. Чего видел?

— То и видел, Михайла Потапыч. Иду это я утром по тропинке. Зайчатинки думал упромыслить, или ещё какого зверя. Сам же знаешь — и у меня семейство: супруга, детишки, кормить надо. И тут выкатывается мне под ноги это чудо-юдо круглое заморское. Только корябнутое слегка. Не знал я тогда, что это сосед его корябнул. И тоже заводит про то, какой он крутой и как всех провёл. И от тех ушёл, и от этих. "И от тебя, — говорит, — уйду". Ну, я осерчал. Дай, думаю, стукну, проучу. А ещё вдруг и впрямь, как те пироги, что сват мой покойный тогда у той дурёхи девчонки-то отнял. Там и с мясом были! Ох, удачно тогда сват погулять сходил!

— Беспредельничал тогда сват твой, — буркнул Медведь. — И получил по заслугам. Молчи про него, не то тресну. Так что этот?

— Молчу! Молчу, Потапыч! — торопливо закивал Волк. — А ничего. Стукнул я его, вроде даже подбил. А он выматерился погано, тоже по носу меня щёлкнул, а пока я нос-то чесал, и утёк. Это что ж творится, Потапыч? Этак ведь он и тебя может!

— Беспредел творится, — буркнул Медведь. — Ну-ка, пошли, поищем щелкуна этого.

Но не успели они сделать и двух шагов, как из-за кустов донеслось:

— А-ня-ня-ня-ня-ня-ня! А-ня-ня-ня-ня-ня-ня!

Волк и Заяц побледнели.

— Михайла Потапыч, это — он… — помертвевшим голосом прошептал Заяц.

— Ну, пойдём поговорим, — рыкнул Медведь и, раздвинув кусты, вышел на дорожку. По дорожке, принянякивая на каждом корешке, действительно катилось что-то мелкое, жёлтое, невзрачное, с двух сторон подбитое. Увидев Медведя, оно снизило скорость, но останавливаться и не подумало.

— Кто таков? — как можно строже спросил Михайла Потапыч.

— Колобок я! — не поклонившись и не поздоровавшись, ответил кругляш. — Ты, это, отойди. Не стой под стрелой, всё равно уйду. Я от бабушки ушёл, от дедушки ушёл, от зайца с волком ушёл. От тебя — с полгоря уйти! И по носу двину!

— А ну стой! — рассердился Медведь. — Назовись, как обычаем положено! Да не хулигань в нашем лесу!

— А пошёл ты! — пропыхтел Колобок, прибавил скорость и, проскакивая меж задних лап Михайлы Потапыча, резко подпрыгнул вверх.

— Уйййй…. — разнеслось по лесу. — Убью гадёныша, чьих бы ни был!

— А-ня-ня-ня-ня-ня-ня! — опять донеслось с тропы.

Волк и Заяц, онемев, выглядывали из-за куста.

— Михайла Потапыч… — озадаченно проговорил Волк.

Из-за соседнего куста раздался ехидный смешок.

— Какие ж вы, мальчики, всё-таки дурачки, — на дорожку, потягиваясь и поправляя причёску, вышла складная хорошенькая лиса. — Хотите, я это хамло остановлю?

— Ой, хотим, хотим, соседушка, — затараторил Заяц. — А то, не ровен час, детишек напугает!

— Не успеет, — хмыкнула Лиса и, кокетливо покачивая бёдрами, двинулась через кусты.

— Наперерез пошла, — восхищённо прошептал Волк.

— Обманет, Михайла Потапыч! — засомневался Заяц.

— Не успеет, — обнадёжил Медведь и спокойно двинулся вслед за Лисой. Остальные потянулись за ним.

А Колобок катился по дорожке, напевая своё "А-ня-ня!". Побили? Да и леший с ними! Главное — не съели! Поворот, другой — и вдруг перед ним на тропе возникла статная рыжая красавица. Колобок даже замер от восхищения: "Эх, будь у меня… Но тогда я б катиться не смог!" Он остановился и завёл своё, как он ото всех ушёл.

— Красавчик, — мурлыкнула Лиса, укладываясь прямо на тропинку. — Только, вот беда, глуховата я, да и зрение меня, милый, подводит. Подойди поближе, расскажи ещё раз. Не бойся, я таких крутых парней не трогаю. Я их люблю.

— Я боюсь?! — ошалел Колобок, подскочил к самому её носу и завёл свою песню по новой. Тут Лиса его лапой — хлоп! И к земле-то и прижала:

— Попался, хамло неумытое, щелкун проклятый! Троих мужиков выть да матюгаться заставил, а поймала-то тебя я! Я круче всех в этом лесу.

— Поймала ты, кума Патрикевна, а судить буду я, — Лиса вздрогнула, но Колобка не выпустила. Колобок сжался — поверх сильной, но всё-таки лёгкой лисьей лапы легла тяжёлая медвежья.

Лиса, обиженно поджав губы, убрала лапу. Колобок, приободрившись было, попробовал пощекотать медвежью ладонь, но медведь, матюгнувшись, сжал пальцы.

— Ой! — крякнул Колобок и раскололся на несколько маленьких колобашек. Два мелких кругляша попытались было удрать, но Потапыч бдительности не терял и одним махом отправил все куски в рот. Прожевал, проглотил и скривился.

— Туфта, мужики, — обернулся он к Зайцу и Волку. — Ни капустки вам, ни мяса, ни даже варенья. Сплошное тесто голимое. Да ещё постное, кажись.

— А мне?! — возмутилась Лиса.

— А ты, Патрикевна, конечно, женщина красивая, но извини. Береги фигуру, кума. Иди вон курей таскай. Курятина для фигуры полезней.

— А коли растолстеешь, я тебя больше зимой из проруби не потащу! — добавил Волк.

Лиса фыркнула и, задрав хвост и зазывно покачивая бёдрами, с достоинством удалилась в лес.