Сказочная история Аарона и Майи

Солнце на весь лес

Большой дом с нетерпением ждал своих новых хозяев. Высокие каменные стены из коричневого кирпича и волнистая дорога из булыжников, ведущая к дому, были в состоянии абсолютной готовности и надежды на встречу с гостями. Огромное зеленое поле простиралось вокруг, а позади стоял лес с могучими елями.

— Может быть, совсем откроем окно?.. Осень такая теплая в этом году.

— Конечно, давайте распахнем его полностью! Пусть желтые листья нападают прямо в гостиную, и мы пройдемся по ним и похрустим!

— Даже не знаю, шутишь ли ты опять? На улице действительно прекрасно. Смотрите, как ветер тихонько колышет шторы. Сегодня он такой мягкий и спокойный.

— Мягко было, когда ураган на прошлой неделе унес тебя прямо от окна на диван. Я ведь так волновался…

— Мы смотрим на улицу каждый день — на небе ни облака сегодня, и солнце на весь лес. Можно, в самом деле, открыть. Итак, открываем!

— Ах!.. — пронеслось на всю гостиную, и теплый осенний ветер ворвался в дом, проникнув в каждый уголок большого пространства.

— Свежий воздух! Как прекрасно! Наверное, я не удержусь и начну танцевать! Прямо сейчас!

— Непременно… Удержаться сложно. Ведь уже целый час прошел с тех пор, как ты не танцевал.

— А мне очень даже нравится… Смотреть… Вот стану смелее и сам тоже начну двигаться!

— Тише… Тише… Кажется, открывают дверь! Наверное, это гости!

— Гости?! И не заметили?! И кто у нас смотрит на улицу каждый день?

— Вас заслушались! Ну все, тише… тсс…

Звук шагов по каменному полу разлетелся почти по всем этажам и даже долетел до самой крыши. Затем шаги зазвучали чуть глуше и мягче, это уже начался дубовый паркет.

— Вот и чудесная гостиная! Светлая и такая солнечная! — приветливо сказала женщина, одетая в бежевое пальто, держа в руках кипу бумаг. Она поспешила к окну и отодвинула в стороны тяжелые шторы. — О, окно открыто. Случайно распахнулось?

— Оставьте, пожалуйста. Так намного свежее, — улыбнулась девушка, державшая за руку молодого человека. Она медленно прошла к окну, распахнула его еще больше и выглянула на улицу.

Некоторое время девушка стояла и смотрела на большой сад перед домом, в котором был лишь ковер из зеленой травы и рос высокий раскидистый клен. Он раскачивался на ветру и шелестел листьями. Дальше начинался густой лес с елями, соснами и можжевельником.

— Что ты думаешь, Аарон? — тихо произнесла девушка.

— На мой взгляд, прекрасно. И такая территория в подарок.

— А кто раньше здесь жил? — Девушка повернулась и посмотрела на стены, украшенные картинами разных стилей и деревянными панно. Она дотронулась до одного, с изображением бурого медведя. — Охотник?

— Кажется, дизайнер или художник… Он мастерил прекрасные вещи. Дом пустует уже много лет, с тех пор как он переехал в Италию. Или Испанию… — Женщина задумчиво дотронулась до лица, пытаясь вспомнить название страны. — И почему же я совсем не разбираюсь в географии… Но это неважно. Он замечательный и творческий человек. И энергетика от него всегда такая приятная исходит. Даже когда говорим по телефону… — Женщина немного смутилась и отвела глаза в сторону. — Всем это место далеко от города…

— А соседей… — Молодой человек, присев на корточки, стал разглядывать камин. Кирпичная кладка, выполненная в старинном стиле, была сделана настолько аккуратно, что он не удержался и провел ладонью по поверхности. Он посмотрел на пыльные ладони — камин уже долго не разжигали. — …Знаете?

— В окрестностях Лесной долины еще несколько домов. Кажется, все очень хорошие люди, — вспоминая, ответила женщина. — …И как вам этот дом? Нравится?

Молодой человек подошел к девушке и посмотрел на нее. Они обменялись взглядами.

— Вроде бы это лучшее место из тех, что мы видели. До работы мне всего пару миль. Удобно.

— И столько пространства… — добавила девушка. — Лес и сад…

Они опять молча переглянулись.

— Думаем, мы согласны.

— Вот и замечательно! — радостно произнесла женщина и прихлопнула в ладоши, чуть не выронив из рук все свои бумаги. — Я как раз собиралась в отпуск. В Италию… или Испанию… А может быть, в другое место. Я еще не решила… — И она в который раз смущенно отвела взгляд в сторону.

Неожиданно порыв ветра всколыхнул шторы, и они волнами заструились по окну. Женщина потянулась к окну, чтобы закрыть его.

— Оставьте, пожалуйста, — попросила ее девушка, — так намного свежее.

Радостный день

— Ничего себе! Теперь они будут жить в нашем доме? Это же здорово!

— Как их зовут? Кажется, девушка называла имя Мирон…

— Плохо ты слушаешь! Я был ближе всех. Она произнесла «Барон»!

— Тише! Они же услышат!

— Не услышат, они приедут теперь только завтра.

— Завтра? Тогда мы можем отпраздновать это событие? Проигрыватель, включай музыку!

Проигрыватель кивнул и тут же включился, начав вращать пластинку. Ритмично зазвучали гитара, скрипка и барабаны. Танцор одним движением спрыгнул в центр комнаты и начал танцевать. Сразу же подхватив темп, к нему присоединились статуэтки на комоде. Проигрыватель подпрыгивал от вибраций и пританцовывал своими ножками, поскрипывая деревянным корпусом. Подушка радостно взлетела в воздух.

— Сегодня надолго? — спросили шторы у тюля, своих соседей по гардине.

— Наверное. Сегодня он еще не танцевал, — сказали соседи по гардинам, которые были чуть тоньше и прозрачнее и ко всему относились немного легче. Они посмотрели на шторы, а затем слегка толкнули их в бок. — Да ладно вам, будет весело!

Шторы посмотрели вверх, округлились немного, будто вздохнули, и стали тихонько подтанцовывать в темп музыки.

Картины на стене приподнимались и, ударяясь о пыльные стены, сыпали на паркет штукатурку и танцевали вместе со всеми.

Неожиданно раздался хлопок и вспыхнул светильник, а следом за ним еще один. Свет погас, и танцор упал спиной на пол. Он широко раскинул в стороны руки и расхохотался. Подушка приземлилась на диван, и сверху на нее — пушистые перья, не удержавшиеся в ней.

— Как же замечательно теперь будет в доме… Мне показались они вполне хорошими, — мечтательно произнесла подушка и взбила себя. Потом села на край дивана, опять слегка себя похлопав. — А вы видели, какая она замечательная? Новая хозяйка? Какая она полненькая и привлекательная… Мы даже с ней чем-то похожи!

— Подушка, ну как же ты можешь быть с ней похожа? — ласково посмотрел на нее плед.

— Может, стоит иногда видеть в людях не только внешнюю красоту?.. Может, я говорю о внутреннем мире? — И она отодвинула плед, насколько смогла, достав из-под него свой любимый томик поэзии.

— Вот бы она оказалась хорошей хозяйкой… Тогда наконец-то нас постирают… — сказали шторы и выпустили клубы пыли, которые заполонили почти всю комнату.

— И меня… — дополнил плед на диване и замахал от пыли кисточками вокруг себя.

— А меня уже немного протерли. — И камин гордо выдвинул вперед свой кирпичный бок, по которому молодой человек провел сегодня рукой.

Теплый осенний ветер, словно играющий мальчишка, с новой силой ворвался внутрь, и от штор, которые больше не хотели себя сдерживать, вновь волнами поднялась пыль. Она разлетелась по гостиной и даже, возможно, по всему остальному дому.

— Заживем… — мечтательно сказала подушка и обняла свой томик поэзии.

Михаил Потапович

Осень подарила солнечное утро следующему дню. Листья около дома превратились в высокую золотистую гору, и ветер раздувал их по всей окрестности до самого леса.

— Смотри, Майя, — сказал Аарон и развернул большой бумажный лист, — по проекту здесь раньше была гостиная. Мы можем остаться здесь, пока в доме будет ремонт.

— Я тебе полностью доверяю как архитектору, Аарон… — произнесла Майя. Подняв голову, она смотрела на панно с бурым медведем. Солнечный свет из окна падал прямо на стену.

— Майя?.. — позвал ее Аарон и, подойдя к девушке, посмотрел на панно. — Что ты там видишь?

— Это медведь, — ответила Майя.

— Это вопрос или утверждение? — спросил Аарон и слегка улыбнулся.

Майя повернула голову и, улыбнувшись Аарону в ответ, приподняла бровь.

— Когда мы были здесь впервые, мне показалось, что медведь смотрит прямо в окно. А сейчас его голова повернута в прямо противоположном направлении. — Майя прикоснулась к панно, проверив, можно ли его снять со стены и передвинуть. Панно не сдвинулось с места.

Аарон, задумавшись, опустил глаза вниз, а потом вновь посмотрел на медведя.

— Может, солнце так ярко светило тогда, что ты не поняла, где именно у него голова?

В это мгновенье откуда-то из глубины дома раздался шум.

— Кажется, это окна, — произнесла Майя. — Наверное, опять открылись. — И Аарон с Майей торопливо вышли из комнаты.

Шаги по поскрипывающему полу стали удаляться, пока не затихли совсем.

— Я еле сдержался! — сказал танцор. — Косолапый, ты почему сегодня в окно не смотришь?

Со всех сторон гостиной послышался легкий смех.

— Быть может, мы плохо прикрыли окно, вот он и отвернулся, — сказали шторы.

С деревянного панно донеслись шаркающие звуки и тихое рычание. Медведь стал качать головой из стороны в сторону и притоптывать задними лапами.

— Эй, косолапый! Можно как-то поаккуратнее? Все-таки ты не один здесь. — И танцор стал стряхивать с себя траву и ветки.

— Тише! Не шумите! — Шторы смахнули с пола траву. — Михаил Потапович, вы ночью развернитесь обратно. Только не сейчас. А я постараюсь прикрывать вам окно от солнца.

Медведь опять тихонько зарычал и закивал головой.

— А почему он вдруг стал Михаилом Потаповичем? — обратился танцор к шторам.

— А кем ему быть? Иваном Петровичем? — Шторы укоризненно посмотрели на танцора.

— Ну не знаю… Можно было и согласовать это имя со всеми нами. Все-таки мы все здесь на равных, — ответил танцор. — Хотя… Потапыч так Потапыч. Он вроде бы не против. — И танцор опустился на пол и принялся делать отжимания.

Подушка, оглянувшись на дверь, присела на край дивана.

— Ее зовут Майя! — почти шепотом сказала она.

— Кто говорил, что он Мирон? — спросил плед.

— А кто был за Барона? Мы от пыли уже скоро перестанем слышать друг друга! …Я думаю, она хозяйственная… — сказала подушка и довольно улыбнулась. — Скоро она наведет порядок, и здесь все будет блестеть так, что вы даже не представляете! — И от внезапной радости подушка подпрыгнула вверх.

К этому моменту танцор уже перестал отжиматься и присоединился к беседе. Услышав подушку, в знак согласия он закивал головой и начал притопывать ногой, создавая темп. Затем повернулся к проигрывателю и хлопнул в ладоши. Поняв его без слов, проигрыватель тут же включился, и в гостиной вновь заиграла музыка. Танцор поднял руки и стал делать повороты корпусом.

— Тише!.. — донеслось от штор. — Проигрыватель!..

Проигрыватель тут же выключился, а танцор остановился еще спустя несколько движений.

— Тише, тише… Я все знаю… — сказал танцор и, выдохнув, сам себе опять закивал головой.

— Подушка, и как, интересно, ты поняла, что Майя — хозяйственная? Наверное, по ее белоснежному пальто? И ее красивым рукам? — удивились шторы.

— Да… да… — сказал плед. — Подушка в людях разбирается. Скоро здесь будет все настолько замечательно!

— Просто нам тоже так хочется в это верить… — Шторы посмотрели в окно. Осень продолжала радовать солнечными днями и теплым ветром.

Перед домом среди большого вороха нападавших золотистых листьев смеялась Майя, подбрасывая их вверх и убегая от Аарона. Ногами они поднимали в воздух листву, которая опускалась пушистым шуршащим облаком им на голову и плечи.

— Действительно… — мечтательно сказали шторы, смотря во двор. — Хозяйственная… Наверное, решила с листьев начать…

Замечательное море

Утро следующего дня было наполнено новыми идеями и мыслями. Аарон и Майя решили обустроить гостиную, придать ей уют и подарить наконец чистоту.

— Красивая балерина… — сказала Майя вслух и провела мягкой бархатной тканью по статуэтке. — Сколько же пыли здесь, — удивилась она. Затем провела тканью по камину, пыль вслед за ее рукой высоко поднялась в воздух, и Майя громко чихнула. Эхо долетело до первого этажа, где Аарон изучал устройство замка на входной двери. Дверь требовала небольшого ремонта.

— Майя? — позвал ее Аарон.

Со второго этажа Майя его не услышала. Ей внезапно вдруг стало так смешно, что она расхохоталась на всю гостиную. Когда Аарон вошел в комнату, Майя стояла с пыльной тканью в руках и смеялась. Солнечные лучи падали на деревянный пол и были полностью заполнены частичками пыли, похожими на маленькие капли воды, которые оказались в невесомости.

— Я пришел тебе на помощь! — шутливо сказал Аарон. — Глядя на тебя, мне тоже захотелось чихнуть от пыли. …Принесу еще воды. — Аарон направился к выходу, затем повернулся и посмотрел на деревянное панно с бурым медведем. — Мы развернули Мишку вчера? Или он так и стоял?

Майя взглянула на медведя — его голова была направлена прямо к окну. Внезапно она поняла, что не может вспомнить, в какую сторону смотрел вчера медведь. В голове от переезда все перемешалось и многое забылось. Майя по-детски нахмурила брови, посмотрела на Аарона и удивленно пожала плечами.

— Ну ладно… — задумчиво сказал Аарон. — Надеюсь, что когда я вернусь, ты уже будешь во дворе. На улице сегодня чудесно, и самое главное — там нет пыли.

Когда Аарон вернулся домой, Майя встретила его на первом этаже.

— Ветер, Аарон! Окна опять открылись! Посмотри сколько листьев! Весь первый этаж… — Майя стояла в гостиной с кленовыми листьями на голове, плечах и пальто. Вся комната переливалась золотистым светом.

Аарон, сдерживая смех, достал красно-желтый лист из ее волос.

— Скоро и мы улетим с такими сквозняками. Придется менять окна. Хотя они такие красивые, старинные… Произведение искусства… — Аарон вздохнул и, вставив яркий осенний лист в нагрудный карман своей куртки, направился к окну.

Уже совсем к вечеру Аарон опустил на кровать свернутый в рулон плед, чистый и свежий. Майя стояла в дверях, уставшая, но совершенно довольная. Она набрала в грудь воздух и громко выдохнула:

— Как чисто…

— Мы молодцы, — согласился с ней Аарон и, глянув в сторону камина, который будто ждал, когда его разожгут после долго отдыха, произнес: — Прости, друг. С тобой мы пообщаемся уже завтра.

И Майя с Аароном отправились на кухню отдыхать, ужинать и обсудить то, что им еще предстояло сделать.

— Вот это да! — выдохнул плед, не в силах пошевелится от усталости и одновременно приятного расслабления. — Если бы вы знали, где я сейчас побывал… Сначала для меня наполнили горячую ванну. А потом похлопали веником по всем моим бокам. А когда я окончательно расслабился, меня ждал незабываемый массаж, каждую мою ниточку размяли и погладили.

— Мы уже знаем! — довольно сказали шторы и заколыхались своими краями. — А мы теперь еще светлее стали. Сегодня же тот самый день! Наконец-то мы стали чистыми!

Свернутый плед продолжал лежать на кровати, все также не в силах пошевелиться.

— Ну ладно, можешь не отвечать. Кстати, с новосельем тебя!

Плед открыл глаза и приподнялся.

— Что, простите?

— С новосельем поздравляем! — чуть громче сказали шторы. — Ты теперь будешь спать на кровати.

Плед огляделся вокруг себя, и от волнения у него перехватило дыхание. Словно по волшебству к нему вернулись силы, и он, радостный, развернулся из свернутого рулона во всю свою ширину.

— Вот это да! Я, один, и на такой большой кровати! — И плед несколько раз перекатился с одного края кровати на другой.

— Ну не совсем один… — где-то близко послышался знакомый голос.

Сбоку сидела подушка, которую плед не сразу заметил.

— Подушка! Ты ли это! А что с тобой? Почему ты стала такой маленькой?

— Мои перья сохнут… Процесс сушки, так сказать, еще не завершен. Лучше пока не смотреть.

— Ладно тебе! Мы столько лет знаем друг друга. А места здесь всем хватит.

— Пока ты отдыхал в ванной, Аарон уже успел собрать кровать. Видел бы ты, какой он сильный! — Танцор поставил ногу вперед и, подняв руку вверх, показал свои мышцы. — Как и я! …Интересно, он тоже танцует каждый день?

— И у нас теперь новые жители… — сказали негромко шторы и посмотрели в сторону комода у кровати. — Переехали к нам с первого этажа.

Деревянная расческа, сидевшая на шкатулке, обернулась и немного смущенно произнесла:

— Эмма. Эмма Кембриджская. Я из Англии.

— Откуда? — переспросила подушка. — Это Аарон с Майей так первый этаж назвали? А нашей гостиной уже придумали имя?

— Прежний хозяин купил меня на улице Бейкер-стрит, в Англии… — опять произнесла расческа.

— Не обращай внимания, Эмма. Она шутит, — включились в беседу шторы. — Надеемся, тебе здесь понравится. Кстати, это Мия. — И шторы показали на подушку. В этот момент подушка посмотрела на шторы, что-то тихо пытаясь им сказать.

— Нет… — едва слышно проговорила подушка.

— Что? — так же еле слышно ответили шторы. — А кто ты сегодня?

— Авдотья… — тихо произнесла подушка. — Я Авдотья…

Шторы вновь обратились к Эмме, удивленно смотревшей на них все это время:

— У Авдотьи не оказалось имени. А откуда она приехала, уже не помнит. Поэтому она придумывает себе иногда разные имена. Это зависит от настроения, от погоды, от направления ветра и много от чего еще… и, конечно, от стихов, которые она читает.

— Очень приятно, — сказала вполоборота подушка Эмме. — Я как высохну, то развернусь к вам полностью.

— А это плед Иван. Он из Иваново, — продолжили шторы. — Это Лео, — представили они танцора. — На камине — к слову, он из Италии — балерина и хлопковые куклы. Откуда они, никто не знает. Мы не понимаем их языка. Но они очень добрые и отзывчивые и всегда танцуют за компанию с Лео.

— Ты не сказала, откуда приехал я, — с улыбкой произнес танцор.

— Кажется… — стали вспоминать шторы.

— Испания, — ответил Лео и обратился к Эмме: — Когда бывший хозяин дома путешествовал по Испании, то он случайно оказался на острове, где я жил. Там мы с ним и познакомились. По крайней мере, так написано на листочке в моем кармане — остров Алегранса…

— А как зовут вас? — Эмма подняла голову и посмотрела на шторы.

— Нас… — растерянно произнесли шторы.

— Действительно! — сказала подушка Авдотья. — А почему мы никогда не обращались к шторам по имени?

— Потому что мы просто… шторы… — задумчиво сказали шторы. — Точнее, штора…

— Как же так вышло! — удивился плед Иван и сел на кровать, уже почти сухой. — Тогда нужно срочно придумать имя!

— Мне всегда нравились имена цветов… Они так красиво звучат… Но я бы хотела, чтобы меня звали… Грушей. Я бы хотела быть грушей. Качаться на дереве, чтобы меня прикрывали зеленые листочки, и греться шершавой шкуркой на солнце. А еще… я бы смогла понять, как это — чувствовать ветер и шелестеть листьями как… Клен.

Груша не заметила, что окно во двор было открыто, и Клен услышал все, что она говорила.

— Я могу рассказать тебе, — сказал неожиданно для Груши Клен, — если хочешь. Как я чувствую ветер и ураган, солнце и дождь. А еще снег, и как он зимой одевает меня в свою шубу.

Подул легкий ветер, и один листочек, оторвавшийся от Клена, долетел через открытое окно до Груши. Она поймала его и прикрепила себе сбоку.

Уже глубоко за полночь, почти засыпая, Майя спросила у Аарона:

— А море в Израиле голубое или бирюзовое?

— Я думаю, оно замечательное, Майя.

— Говорят, у нас тоже есть грязь, которая не уступает их грязи… и соль… и, может, даже такой же песок…

— Вот и проверим…

— А билеты уже прислали?

— Да, как раз сегодня.

— Это хорошо… — тихо сказала Майя. Ее пушистые ресницы опустились, и она приготовилась видеть сны.

Плед, не в силах больше ждать, обнял Аарона и Майю с обеих сторон.

— Что ты делаешь? — прошептала подушка. — Они же еще не спят!

Послышалось легкое сопение, и Аарон, раскинув руки, тихо захрапел. Подушка осторожно дотронулась до Майи, проверив, уснула ли она.

— Спят как дети. Не волнуйся. И сама тоже ложись… Только разбуди меня на рассвете… — сказал плед, засыпая.

— На рассвете… — произнесла подушка, укладываясь поудобнее. — Если бы ты только знал, для чего нужны рассветы… — И она погладила свой томик стихов. — Стихи на рассвете звучат по-особенному…

Принцесса морей

Аарон проснулся рано и перед отъездом на работу успел перенести во двор доски для будущей скамейки. Майя продолжила разбирать коробки, периодически появляясь на кухне и проверяя, все ли готово к ужину.

В гостиной с утра воцарилась несколько непривычная обстановка. Груша о чем-то шепталась с тюлем, плед размышлял вслух. Кто-то просто внимательно всех слушал.

— Израиль?.. Что же такое Израиль? Кто-нибудь слышал про него?

— Может быть, это театр?.. Или музей?..

— Может быть, фильм?..

— Как же они могут поехать в фильм? Скажешь тоже. Они же не сказочные герои.

— Я думаю, это кондитерская. Скорее всего, невероятная и ароматная кондитерская!

— Иногда мне кажется, что мы все будто сами с собой разговариваем. Мы никогда не приходим к единому мнению.

— Значит, одно из двух, либо все мы слишком умные, либо слишком глупые.

— Пфф… Давайте сделаем все глубокий вдох и выдохнем все напряжение… — сказал плед Иван и взмахнул своими кисточками.

Многие недовольно посмотрели вверх и покачали головой, но сделали то, что их просили.

— …Авдотья, ты что-то слышала сегодня об отъезде? Ты там ближе всего, чтобы слышать все разговоры, — спросила Груша, но поняла, что ответа не последует. — Просыпайся, подушка! Плед, ты мог бы ее разбудить? Наверное, опять до утра стихи читала…

— Это вы мне?.. Такой дорогой подарок?.. — сквозь сон проговорила подушка. — Ах, какая красивая наволочка. Я именно о такой и мечтала…

— Лучше подождать, когда проснется. — Плед убрал кисточки от подушки. — Ее любимый сон. Про наволочки. Иначе потом нам вообще ничего не расскажет.

— Все… все… я проснулась. Не каждый день мне дарят наволочки… Хоть и во сне… И можете не повторять, я слышала, что вы спрашиваете. — Подушка уселась поудобнее и продолжила: — Они хотят уехать на море. Там какая-то замечательная грязь, которой нет нигде. И Майя очень хочет ее увидеть. Или потрогать… И, наверное, Израиль — это и есть море!

— Но они же вернутся?.. — тихо произнесла Эмма.

— Конечно, — сказала Авдотья. — Непременно вернутся…

В этот день танцор разучивал все утро новое движение, которое придумал сам. Он хотел соединить ритмы музыки северных народов с испанскими танцами. Увлекшись, он прыгнул и неосторожным движением задел привезенный бывшим хозяином дома камень с вулкана, который полетел на пол. Раздался грохот, а затем другой — одна из картин на стене не удержалась и тоже звонко ударилась об пол. Приземлившись, она выбила из пола паркетную доску, которая прямиком полетела к потолку и сразила большую люстру наповал в буквальном смысле слова. Раздался завершающий грохот, теперь уже на весь дом.

Спустя мгновенье Аарон и Майя, стоя в дверях, смотрели на люстру, лежащую на полу, на картину, на приземлившуюся на окно паркетную доску, и пытались разгадать ребус, как это могло произойти.

— Значит, сегодня разожжем камин, — сохраняя спокойствие, сказал Аарон и убрал люстру с пола. — Хорошо, что она из ткани.

— Дом будто живет своей собственной жизнью и не хочет ничего нового…

— В нем действительно не хочется ничего менять. Вся красота — в его старинности. Попробуем придумать, как с ним поладить.

— У нас же обязательно все получится?

— Мы постараемся, — ответил Аарон и направился вместе с Майей вглубь дома.

— Лео! — воскликнула Груша. — Как же так вышло?

Лео растерянно развел руками:

— Я ведь случайно…

— Мы понимаем… Кажется, они передумают здесь оставаться… Как бы мы этого ни хотели…

— Но вы слышали?! Теперь я буду освещать гостиную по вечерам! — с воодушевлением сказал камин. — Аарон смог бы разжечь меня… и я бы долго светил… — тише сказал камин. Он вздохнул, и зола разлетелась по гостиной.

Наступила тишина, и на какое-то время все погрузились в раздумья.

Неожиданно в доме раздалась мелодия. Она была мягкой и приятной и оказалась сразу во всех комнатах.

— Кто-нибудь сейчас слышал музыку? — спросила расческа Эмма, стоя у зеркала, и обернулась.

Груша сидела на подоконнике и мечтательно смотрела на облака на голубом небе, представляя, каким может быть оно, это море. Подушка увлеченно читала книгу и, казалось, тоже ни на что не обращала внимания. Плед, раскинувшись на кровати, дремал, шевеля во сне своими кисточками.

— Груша, ты ничего не видела около входа в дом? — опять спросила Эмма.

— Да… — тихо произнесла Груша и перевела взгляд с облаков во двор. — Ой! — вдруг воскликнула она.

— Что, что такое? — забеспокоилась Эмма.

— К нам кто-то пришел! Стоят у двери и ждут.

— А как, как они выглядят?

— Как? Ну высокие такие… В пальто.

— А шляпа, шляпа есть? — воодушевилась расческа.

— Шляпа? — присмотрелась Груша. — Вроде бы есть.

— А прическа? Прическа какая у них?

— Эмма, подожди, — присоединилась к беседе Авдотья. — Это — люди?..

— Ну конечно люди! Разве животные в шляпах бывают? …Кажется, они вошли в дом.

Внизу послышались шаги. Сначала по каменному полу, а затем по деревянной лестнице. Звук шагов становился все громче и недалеко от гостиной внезапно пропал.

Жители гостиной разочаровано вздохнули.

— Интересно, кто же это… Может быть, заглянут к нам…

Тем временем Майя накрывала стол, а Аарон расспрашивал соседей об окрестностях Лесной долины.

— Вы давно живете в этих местах? — поинтересовался он.

— Почти с основания загородного поселка. Природа здесь великолепная. Вы уже были в лесу? Вы не найдете в области ни одного похожего леса.

— Каждое утро любуемся на него из окна, — ответила Майя. — И даже, кажется, доносится запах сосен. Особенно вечером.

— Дом замечательный, очень просторный. Но очень старинный, и мы пока еще не можем с ним поладить, столько работы… …А кто здесь раньше жил? Вы, наверное, знаете? — спросил Аарон.

— Знаем. Дизайнер и коллекционер. Но его почти никогда не было дома. Он привозил со всего мира просто удивительные находки!

— Теперь понятно, откуда в гостиной столько интересных вещей, — сказала Майя.

— Кажется, как раз в гостиной у него была мастерская. Кстати, мы купили у него замечательное деревянное панно, которое он сделал сам.

— Мое любимое, — сказала девочка и спросила у родителей: — Я пойду, поиграю?

— Конечно, — ответили гости и продолжили рассказывать Аарону и Майе о здешних местах.

Около гостиной послышался звук быстрых шагов, и в дверях остановилась маленькая девочка. Она с интересом заглянула в комнату.

— Я принцесса морей! — громко воскликнула она и быстрым прыжком оказалась в центре гостиной. Затем окинула взглядом пространство и воинственным голосом произнесла: — Добро пожаловать в мой мир, незнакомые странники! Мы всегда рады новым гостям!

Неожиданно в гостиной кто-то тихо хихикнул. Девочка оглянулась, но никого не увидела.

— Вы можете отдохнуть и пойти дальше или остаться у нас жить, если захотите!

Опять послышался тихий смех, девочка повернула голову и с интересом посмотрела на подушку. На мгновенье подушка застыла, а девочка все продолжала смотреть на нее, и постепенно на ее лице начала появляться улыбка.

— Добро пожаловать! Вижу, вы пришли издалека и очень устали! — вновь громким голосом произнесла девочка и обратилась к подушке: — Ведь устали?.. — чуть тише спросила она.

Вдруг тихий смех раздался где-то возле камина. Девочка сделала прыжок в сторону камина и обратилась к фигурке танцора:

— А вы?!.. Такой смелый и сильный! Вы могли бы остаться жить в моем мире!

Вдруг в стороне кровати снова послышался смех, девочка быстро повернула голову и произнесла:

— Хочешь остаться в моем мире?..

— Хочу, — неожиданно для себя произнесла вслух подушка.

— Я знала! — обрадовалась девочка и шагнула ближе. — Я очень добрая принцесса. В моем мире можно есть шоколад и конфеты. Только не забывать пить много воды! Это обязательно! А еще можно делать сахарную вату и печь карамельные печенья.

— Я не ем сладкое, — вновь неожиданно сказала подушка.

— И правильно делаешь! Лучше есть фрукты и овощи. А еще — бегать по утрам. Но лучше по вечерам. Ты бегаешь?..

— Угу… — кивнула подушка и испуганно посмотрела на девочку. — Точнее, собираюсь… бегать…

— Это тоже хорошо. А еще ты можешь прыгать, когда захочешь, и смеяться, когда захочешь! — И девочка опять подпрыгнула и начала кружиться вокруг себя, развевая пышным платьем. Затем вприпрыжку направилась к выходу. Обернувшись, она сказала:

— Только никому не говорите про мой сказочный мир! Он охраняется великой тайной!.. — произнесла она и вышла из комнаты, тихо напевая себе какую-то мелодию.

Апельсиновый чай

Каждый день небо над лесом становилось все более прозрачным и голубым. Для жителей Лесной долины это означало приближение зимы. Листья все еще шелестели и перекатывались по земле порывами ветра, а кое-где даже встречалась зеленая трава.

Аарон растопил камин в гостиной и спустился во двор к Майе. Она, укутавшись большим теплым шарфом и греясь под лучами еще немного теплого солнца, сидела на скамейке, сделанной Аароном.

— Весной обязательно посадим цветы и деревья. — Майя посмотрела на пустующий сад перед домом. — И, может быть… ягоды?.. Малину?..

— Обязательно… Малину… — Аарон кивнул и сбросил листья со скамейки, чтобы сесть рядом.

Впереди в лесу раскачивались мохнатые макушки сосен, а клен шелестел оранжевой листвой на солнце, лишь иногда останавливаясь, ожидая следующего дуновения ветра.

Майя взяла оранжевый лист и посмотрела сквозь него на солнце.

— А помнишь, как в детстве мы хранили листья в книгах между страницами и осенью доставали их такими красивыми… Ты так делал?

— Помню, особенно кленовые, желтые и оранжевые.

— Интересно, а сейчас так делают… — Майя набрала в руку букет из золотистых листьев, и они тихонько зашелестели на ветру. — …Я помню, в детстве мы с друзьями писали друг другу письма и ждали их неделю или две. И когда приходил конверт, это было совершенно особенное чувство — разворачиваешь письмо и слышишь, как хрустит бумага в руках, когда в конверте вдруг обнаруживаешь фотографию или открытку, и как кладешь потом письмо в ящик письменного стола к остальным письмам… Наверное, сейчас почти так не делают… — Майя выпустила из рук листья, и они разлетелись вместе с ветром.

В тот день, когда первые снежинки упали на ресницы Майи, она радостно, почти как ребенок, вбежала в дом.

— Аарон! Ты представляешь! Первый снег! Ты хочешь посмотреть?!

Аарон выглянул со второго этажа. В руках он держал доску для новой лестницы, которую уже почти заканчивал делать.

— Первый снег — это событие! — Аарон рассмеялся. — Сейчас спущусь.

Выйдя во двор, Аарон увидел, как белый ковер простирался от двери дома до самого леса. Словно сахарная вата, снег мягко ложился на сосны, ели, крыши домов и ресницы. Клен во дворе радовался снегу и ловил листьями падающие снежинки.

— Ты весь в снегу! — Майя хохотала и, набирая в ладони снег, бросала его в воздух.

— И ты вся в снегу! — И белые хлопья снега летели от Аарона в сторону Майи.

— Снег — это здорово… — произнесла Майя. — Значит, уже совсем скоро весна…

Рождество Аарон и Майя отметили в теплом семейном кругу, пригласив родственников на праздничный ужин.

Рождественскую ель решили поставить в следующем году, а для этого праздника около леса собрали сосновые ветви, которые деревья, видимо, подарили им к Рождеству, оставив в лесных сугробах.

Зима оказалась снежной, но часто дарила теплые дни. Солнце светило на синем небе, и гулять по округе, доходя до самого леса, было одно удовольствие.

Аарон старался закончить ремонт до отъезда и все еще надеялся подружиться с домом. Он реставрировал и восстанавливал вещи своими руками, как и хотел, пытаясь сохранить их, насколько возможно. И даже старинные замки на дверях и окнах остались благодаря его стараниям прежними. Майя продолжала заниматься обустройством в доме и была в ожидании предстоящей поездки. Немного уставшая от постоянных хлопот по дому, она не торопясь переходила от одной комнаты к другой, думая, какую мебель еще предстоит купить.

Выходные перед отъездом Аарона и Майи выдались солнечными, но еще немного морозными. Майя неспешно подошла к своему столику и медленно опустилась на стул. Она часто сидела вот так и, смотря в зеркало на свое отражение, расчесывала волосы. Расческа ныряла в белокурые локоны и снова выныривала. Майе очень нравилась эта расческа. Она была большой, деревянной и теплой и досталась ей, видимо, от старых хозяев — лежала около шкатулки в одной из комнат, абсолютно новая на вид. Аарон иногда подходил к Майе, дотрагивался до ее волос и помогал ей их расчесывать. Вот и сейчас был этот момент.

— Я сделал чай. Как ты любишь. Пойдем?

— Апельсиновый?..

Аарон улыбнулся.

— С абрикосовым вареньем?

— Ты хотела с абрикосовым?

— Да?.. — взволнованно ответила Майя. — Оно не абрикосовое?..

— Ну конечно, оно самое! Мне захотелось пошутить. Совсем немного. — На лице Аарона вновь появилась добродушная улыбка. — Ты такая милая, когда растерянная, словно маленькая девочка.

Майя наклонила голову и смущенно посмотрела на Аарона.

— Пойдем. Маленькой девочке очень хочется сладкого.

И Майя медленно поднялась со стула. Она взялась за руку Аарона, и они не торопясь направились из гостиной пить чай.

— Какие чувства! — мечтательно посмотрела расческа куда-то вверх и чуть слышно вздохнула. — Однажды я познакомилась с одним гребнем. Не сказать, что он был необыкновенно силен или могуч, как атлет. Хотя, конечно, он поднимал меня на руки с невероятной легкостью. Но главное было не в силе, а в его невообразимой романтике… Песни, серенады… А какие мелодии играл он на своих зубьях… Его отправили потом в ломбард. Нашли в нем королевские корни…

Самый ветреный день

День отъезда Аарона и Майи приближался, и все их мысли были о предстоящей поездке на море. Вещи были почти собраны, и оставалось только посмотреть, все ли в порядке дома. Майя не спеша еще раз обошла дом.

После ремонта кружил приятный древесный запах на всех этажах. Паркет больше не поскрипывал, а лестница, ведущая наверх, стала новой и такой удобной с большими деревянными ступенями.

Вечер перед отъездом выдался ветреным. Даже из дома было слышно, как на улице скрипели стволы деревьев, а клен во дворе стал вскоре раскачиваться в полную силу.

Хоть ветер и завывал за окном, но будто убаюкивал. И Аарон с Майей уснули сном младенца. Предстояло выспаться и отдохнуть перед дальней поездкой.

— Клен на ветру будто танцует, — тихо сказала Груша, наблюдая за ночным ветром на улице.

— В доме опять станет пусто… — еще тише сказала Эмма и облокотилась о шкатулку.

— Но ведь совсем ненадолго… — заметила Авдотья.

— Кто знает… — ответила Эмма.

Вдруг сильный ветер ударил в окно, а потом еще раз. Груша не успела ничего понять, как замок соскочил с петли, окно стало медленно открываться, и через щель подул холодный и морозный воздух.

— Что делать?!.. — Груша вскочила на подоконник и изо всех сил навалилась на окно, пытаясь его удержать.

— Надо будить Аарона! — донеслось от Лео.

— Как будить! — воскликнула подушка, стараясь говорить как можно тише. — Им же выспаться нужно!

Ветер уже стучал и бил в отворившееся окно, и Груша едва сдерживала его порывы.

— А может… Оставим окно открытым?

— О чем ты говоришь, подушка?!

— Я… Я не знаю… Просто подумала… Они немного замерзнут и тогда, может, никуда не уедут? Мы будем согревать их с пледом и заботиться…

— Но ведь они так хотели уехать, — растерянно сказала Груша. — Что же нам делать?

— Если решили уехать, то даже ветер их не удержит. И мы не можем быть против, если им будет хорошо вдали от дома… — сказала с грустью расческа Эмма и ощутила порыв зимнего ветра.

Ветер продолжал раздувать шторы, словно паруса в открытом океане.

— Я держу окно! — произнесла Груша, стараясь не разбудить Аарона и Майю. — Плед, держи подушку! Иначе она опять улетит!

Подушка поднялась в воздух и начала кружить по гостиной.

— Я опять летаю! Опять летаю! — доносилось от нее, то ли от неожиданности, то ли от радости.

Расческу стало уносить к краю комода, но она смогла зацепиться за шкатулку и спрятаться в нее.

— Подождите! — сказал Лео. — Я могу попробовать закрыть окно!

— Ты сдвинешься с места? Сейчас? А если они проснутся и увидят тебя? — испуганно спросила Груша.

— У нас нет выбора. Или они замерзнут и никуда не поедут! — Лео не выдержал и спрыгнул вниз, а затем стал карабкаться на подоконник. Сначала он ухватился за тюль, затем перепрыгнул на шторы, и, наконец, оказался у открытого замка.

— Он сломан! — прокричал танцор шторам, пытаясь не попасть под врывающийся через щель ветер. — Совсем сломан! Я попытаюсь закрыть, но не знаю, насколько его хватит. — И он с большим усилием стал закрывать замок, пытаясь вернуть его на место. Еще мгновенье — и окно закрылось. В комнате тут же наступила тишина.

— Фу-уф… — подушка опустилась на кровать, не в силах больше наблюдать за происходящим.

Расческа осторожно выглядывала из-за шкатулки. А плед все еще крепко укрывал Аарона и Майю, защищая их от ветра. Шторы медленно спустились с подоконника.

— Лео — наш герой! — сразу все зашептались в гостиной. — Он всех спас!

— Ладно вам… — смущенно отвечал спаситель. — Я просто выполнял свою работу…

Лео, отдав все силы, покачиваясь, вернулся к себе на место и еще какое-то время принимал благодарности за совершенный подвиг. В ту ночь все, уставшие, но счастливые, уснули и проспали до самого утра.

На следующее утро на небе ярко светило солнце, а его лучи падали в гостиную, ложась на паркет и даже доходя до бурого медведя. Хоть Груша и обещала прикрывать ему окно, сегодня он не стал возражать и, лежа на траве, грелся на солнце. В доме было непривычно тихо.

Прямо около деревянного панно, рядом с медведем, отдыхал танцор. Сквозь сон он тихо произнес:

— Не стоит благодарить… Я просто выполнял свою работу.

Затем он открыл глаза и понял, что не может пошевелиться.

— Тихо… Лео… Тебе лучше пока не двигаться… — сказала Груша.

— Что произошло? — непонимающе спросил Лео, все еще пытаясь пошевелиться.

— Ты совершил вчера настоящий подвиг! — восторженно сказала Эмма.

— Да, да! — добавила Авдотья. — Ты настоящий герой!

— Не надо, — ответил Лео. — Скажите как есть. Я ничего не помню после того, как повернул замок в окне.

— Видимо, ты очень старался, закрывая замок. Аарон нашел тебя утром и увидел, что ты повредил себе корпус, — рассказала Груша. — Я еще не проснулась полностью, но слышала, как он что-то тебе подкрутил и сказал, что ты вновь скоро будешь прежним.

Прошло какое-то время, и танцор попробовал встать. На удивление стоять на ногах оказалось будто бы даже удобнее, чем было раньше, хоть корпус и немного еще поскрипывал. Михаил Потапович по неосторожности опять набросал вниз травы, но в этот раз Лео не стал ничего говорить, а удобно на ней расположился, решив еще отдохнуть.

— Наверное, они уже на море… — вздохнула Эмма.

— Зато мы можем говорить теперь весь день… — сказала Авдотья.

— Это да… — раздалось где-то со стороны пледа Ивана.

В комнате опять наступила тишина.

— Может быть, музыку? — послышался голос на полке, и все обернулись.

— Проигрыватель?! Ты можешь говорить? — удивился Лео.

— Я просто больше люблю слушать, чем говорить… Например, музыку. Так что, музыку?..

Танцор повертел головой, давая понять, что хочет остаться в тишине.

Во дворе раскачивался на ветру Клен, как обычно, радуясь новому дню.

— И вам доброе утро! — ответила Груша Клену. — Вчера вы всю ночь танцевали под звуки ветра, не устали? — Она не стала ничего говорить о вчерашнем дне, лишь подумав, каким же разным может быть ветер. Для обитателей гостиной он оказался настоящим испытанием и приключением, а для Клена — его стихией, без которой он не может жить.

Клен покачал ветвями из стороны в сторону, показывая, что ему это было только в радость, и поклонился Груше в знак приветствия.

Ожидание весны

Подушка уже не так часто придумывала себе имена и осталась пока просто Авдотьей. Она много читала и еще больше мечтала. Несмотря на то что она почти перестала делиться с пледом своими мыслями, он продолжал восхищаться ее внутренним миром, заботиться о ней и не будить слишком рано.

Когда в гостиной наступала тишина, Авдотья иногда читала вслух. И хоть многие стихи уже все слышали, каждый раз они звучали по-особенному. Это зависело от настроения, от погоды, от направления ветра и много от чего еще… и, конечно, от стихов, которые она читала.

…Что-то веет старинным тут, иль брусчатка на мостовой,

Иль домишек обшарпанный вид, иль пустынный проулок такой?..

И зачем там тарелки висят, нарушая идиллию вечности?..

Так ходила бы там не спеша, любовалась до бесконечности!..

Авдотья прочитала стих, немного о чем-то подумала, а потом спросила у Эммы:

— Эмма, расскажи, а как ты жила в Англии?

Расческа села на шкатулку и мечтательно улыбнулась.

— Это было удивительное время. Мы жили в одном поместье в пригороде Англии. Хозяйка часто брала меня с собой, и я могла перемещаться по всему дому — бывать в библиотеке, читать книги, сидеть в старинных мягких креслах. Перед домом часто устраивались праздники и приемы. А по вечерам мы поднимались с ней на самый последний этаж, в башню, выходили на балкон и смотрели на звезды. В башне стоял большой телескоп и глобус, который она рассматривала, изучая другие страны и континенты…

— Какая потрясающая история, — восторженно произнесла подушка. — Хоть в ней и много непонятных слов… А что произошло потом? Как ты оказалась в нашем доме?

— Однажды вечером все жители нашего поместья стали срочно собирать вещи. Кажется, я даже слышала какой-то шум и грохот на улице и видела вспышки на ночном небе. Я была на диване, у камина, и не сразу поняла, что происходит. У самых дверей хозяйка вспомнила про меня и оглянулась, протянув ко мне руку. Но кто-то ее потянул на улицу и закрыл дверь. Так мы остались в доме одни.

Вскоре я подружилась с очаровательным гребнем. Он рассказывал интересные истории из своей жизни и пел мне необыкновенные серенады. Мы поднимались в башню и рассматривали звезды с балкона. …Потом почти всех из поместья отправили на аукцион, там и увидел меня бывший хозяин нашего дома. Но перед этим, когда пришло время расставаться, гребень сказал мне, что расстояние не имеет значения и мы всегда будем вместе. Если я вспомню о нем, то всегда смогу посмотреть на звездное небо, и он непременно поймет и тоже вспомнит обо мне.

Подушка была так впечатлена историей Эммы, что у нее не нашлось слов, чтобы выразить свои чувства.

— Я услышал про другие страны от Эммы, — вдруг сказал Лео. — И вспомнил, что когда я приехал в этот дом, я не понимал ни слова…

— Но ты быстро научился говорить с нами, — улыбнулась Груша. — И всегда мог выразить свои мысли танцем. Поэтому мы тебя прекрасно понимали.

— Мои воспоминания начинаются с необитаемого острова, — продолжил Лео. — Когда мы встретились с бывшим хозяином дома, я был на острове совсем один. Позже я услышал, как наш хозяин говорил, что меня кто-то мог потерять из туристов. С этого и началась моя жизнь. С острова Алегранса и с Испании. Однажды, стоя вечером на подоконнике, я вдруг увидел танец. Я тогда еще не знал, что это такое. Мужчина и женщина двигались под музыку уличных музыкантов, среди ночных огней… Я был настолько восхищен, что начал двигаться сам, повторяя за ними движения. Сначала получалось плохо, но с каждым новым днем и каждым новым городом выходило все лучше. Мы путешествовали по разным странам, знакомились с разными людьми. В Аргентине танго танцевали прямо на улице, и утром, и днем. В Ирландии, когда я незаметно забирался хозяину в сумку и мы вместе уходили из дома на вечерний отдых, я мог смотреть на ирландские танцы всю ночь! Башмаки стучали о деревянный пол, столы подпрыгивали — я ловил взглядом каждый прыжок, а потом ночью разучивал все движения.

— Как удивительно! — восхитилась подушка. — Ты раньше не рассказывал, что столько путешествовал…

— Это действительно здорово… Когда у тебя есть своя история… А я лишь Иван… Из Иваново… — тихо вздохнул плед. — И я ничего о себе не знаю…

— Не огорчайся, Иван, — поддержала его Груша. — Так бывает… Я тоже помню лишь этот дом. Но как только я здесь оказалась, мне сразу стало понятно — я дома. И моя жизнь началась здесь.

— А хочешь, мы придумаем тебе твою собственную историю? — поинтересовалась подушка.

— Да?.. А так можно?.. Наверное, хочу! — воодушевился плед.

— Конечно! — ответила ему подушка, а потом чуть слышно произнесла: — Вообще-то, ты мог с самого начала придумать. Мы бы поверили…

Плед обрадовался и перевернулся несколько раз с одного края кровати на другой.

— Тогда… тогда… Что-то у меня сразу столько мыслей в голове! Может, я был отважным путешественником и плыл на корабле навстречу опасности и приключениям? А может быть, изобретателем? И создал что-то совершенно невероятное? Мне надо еще обо всем подумать… — И плед, размышляя, прикоснулся к голове своими кисточками.

— Я вот тоже себе придумаю что-нибудь невероятное… — задумчиво произнесла подушка.

— Все-таки хорошо, что мы оказались здесь все вместе… Что бы с нами было, если бы не наш заботливый хозяин… — сказала Эмма. — Интересно, как он там, на новом месте…

— А помните, он сделал велосипед из веток деревьев?.. — вдруг вспомнила подушка. — Как же он на нем замечательно ездил…

— Подушка, ну что ты говоришь. Как он мог на нем ездить? — удивилась Груша.

— Как, как! Как и я. В своих снах, я думаю… Вы попробуйте. Вам тоже понравится…

Время шло, и дни наступали один за другим. Каждый день стал вновь похож на то время, когда дом пустовал. Постепенно обитатели гостиной все меньше говорили друг с другом, и стало уже казаться, будто вовсе забыли, как нужно разговаривать.

Весна наступила быстро. Она ворвалась, словно была не в силах больше ждать. Не обращая никакого внимания на снег, который еще не растаял, весна приглашала домой перелетных птиц и грела цветы и деревья в ожидании первых листьев.

В один из таких солнечных дней подушка достала свой любимый томик поэзии, который, впрочем, и не убирала далеко, и начала читать вслух, будто тоже желая почувствовать весну в доме:

…Поймаем солнца луч в ладони,

Напьемся досыта капели мы,

Наполним сердце светом и любовью

И станем счастливы от запаха Весны!..

Браслет из белых камешков

Груша первой проснулась от странного звука в гостиной, который раньше еще не слышала.

— Что происходит? — засуетились она, не понимая, откуда доносится звук. Все остальные тоже стали просыпаться.

Откуда-то из глубины дома раздались голоса Аарона и Майи.

— Аарон! Майя! — радостно воскликнули все в гостиной. — Они вернулись!

Подушка не смогла сдержать чувств и подпрыгнула в воздух. Плед от радости перевернулся с одного края кровати на другой и потом обратно. Расческа начала приводить себя в порядок, отряхиваясь от пыли. Шторы заструились волнами. А Лео приготовился танцевать, махнув проигрывателю рукой.

Странный звук раздался в гостиной опять, но уже громче. Вскоре послышались быстрые шаги по коридору, и в комнату вошла Майя. Ее походка была легкой, а море, как она и хотела, добавило ей стройности и изящности.

— Ты проснулся?.. — с улыбкой сказала Майя и заглянула под кружевную ткань. — На улице солнце сегодня! Скоро пойдем гулять. — И Майя завязала на маленькой ручке браслет из белых камешков. Камешки пахли морем, а еще теплотой, которая, конечно, не имела запаха, но ее непременно можно было почувствовать. Камешки тихо постукивали друг о друга, будто о чем-то разговаривая между собой.

— Вот и весна пришла… — Через открытое окно Майя вдохнула мягкий весенний аромат, будто желая уловить все запахи, которые витали в воздухе. — Пусть сегодня дует ветер… Он уже совсем теплый… — Она слегка приоткрыла окно и вышла из комнаты.

В дверь позвонили, и почтальон вручил Майе конверт. На конверте было написано «Майе». Она перевела взгляд и удивленно прочитала «От Аарона». В конверте Майя увидела рисунок карандашом, на котором она читала книгу в окружении золотых листьев.

Она вспомнила тот день — осенний и солнечный. Тогда послышался звук, и Майя спустилась на первый этаж, вновь усыпанный листьями. Окна опять были открыты и совсем не хотели поддаваться ремонту. Всем так хотелось попасть в дом — солнцу, ветру и осенней листве. Майя сходила за книгой и, вернувшись обратно, села на диван, прямо посреди листьев и теплого осеннего солнца.

Майя не заметила тогда, как на втором этаже появился Аарон и увидел ее. Осторожно, чтобы ее не побеспокоить, он взял карандаш и стал делать штрихи, создавая рисунок.

Из конверта она достала письмо. Это было самое настоящее письмо — бумажное, хрустящее, написанное от руки, как в детстве. В письме Аарон писал обо всем — о доме, в который они переехали с Майей, о замечательном месте вокруг и природе, о путешествии на море и обо всем том, о чем обычно пишут друг другу в письмах самые близкие друзья.

Тем временем в гостиной вновь раздался странный звук.

Вдруг кто-то произнес:

— Это же… Ребенок…

Шторы медленно передвинулись в сторону маленькой кровати и аккуратно приоткрыли кружевную ткань. Звук внезапно прекратился. И вскоре все увидели ребенка.

— Какой маленький человек… — тихо произнесла Груша. — Я никогда таких не видела…

Авдотья пододвинулась ближе, и ребенок, увидев подушку, некоторое время смотрел на нее, не отводя глаз. На его лице появилось что-то напоминающее радость. Затем он перевел взгляд на удивленные шторы и стал их тоже разглядывать, одновременно издавая непривычные и новые для всех звуки.

Воцарилась тишина. Никто не понимал, как им себя вести.

— А Майю?.. Вы видели Майю? Это она или не она?.. — спросила удивленная Авдотья.

— Очень похоже. И голос ее. Но ее будто стало наполовину меньше…

— Может, такими возвращаются с моря? Она ведь туда так хотела…

— Кажется, я знаю, что делать. Нам нужен шкаф. А точнее, его книги, — поняла Груша.

Шкаф, как обычно, стоял молча около камина, наблюдая за происходящим.

— Дорогой книжный шкаф… — сказала Груша и пригляделась. — Он не спит? — тихо спросила она вслух.

— Если я не говорю, то это не значит, что я сплю, — произнес шкаф низким голосом.

— Вы просто всегда такой неподвижный… Мы бы хотели обратиться к вам за советом. Вернее, даже за помощью… Нам нужна книга о… ребенке.

— Думаю, что это сейчас невозможно, — серьезно сказал шкаф.

— Невозможно? Почему?

— Когда Майя расставляла книги, то приключения оказались вплотную друг к другу, и теперь герои при каждом удобном случае пытаются выяснить, кто из них сильнее, а иногда и умнее. Слушаю их иногда, когда совсем бывает скучно… Или от вас устаю.

— Так пусть себе говорят, а ты просто открой свои двери и подскажи, какая книга нам нужна.

Шкаф не стал спорить. Он помолчал немного, подумал, а потом открыл двери.

Двери распахнулись, и в то же мгновенье шкаф стал раскачиваться из стороны в сторону. Две книги с верхней полки вылетели, словно птицы, и столкнулись друг с другом в воздухе. Затем громко зашелестели страницами, сквозь которые виднелись шпаги, копья, рыцарские доспехи и доносились иностранные голоса.

Шторы от неожиданности отскочили на другую сторону окна.

Вдруг шкаф громко топнул ногой, и книги мгновенно закрылись, встав обратно на полку.

— Уважаемая энциклопедия, — произнес шкаф. — Она попросила меня так к ней обращаться, — пояснил он чуть тише.

— Я все слышу… — послышался мягкий и неспешный голос откуда-то из глубины.

— Мы вас не побеспокоили? — спросил осторожно шкаф.

— Куда уж больше с таким соседством. — И с верхней полки выглянула книга в блестящем, хотя и немного потертом, толстом переплете голубого цвета. Она с опасением посмотрела в сторону книг, которые, стоя в ряду, все еще продолжали спорить между собой и толкать друг друга.

— Ну, я же вам предлагал перебраться на полку ниже. Там и место освободилось.

— Рядом с фантастикой?! Вы за кого меня принимаете? Меня… интеллектуальную книгу…

Шкаф смутился и замолчал.

Все в гостиной смотрели с изумлением. Большой и серьезный книжный шкаф всегда в основном молчал, а двери свои открывал очень редко. Он жил с книгами, словно со своим маленьким миром внутри, и внутреннее содержание интересовало его гораздо больше, чем внешнее.

Энциклопедия села на полку и приготовилась слушать.

— Знаю, знаю… Видимо, это очень важная причина, почему вы решили вспомнить обо мне.

— Мы не то чтобы забывали о вас, — осторожно произнесла подушка. — Просто столько событий было в последнее время…

— Конечно, конечно… Особенно читая стихи все ночи напролет…

Авдотья отвела застенчивый взгляд в сторону и вздохнула, а разговор продолжил плед.

— Сегодня утром у нас произошло очень необычное событие. У нас… появился ребенок!

Подушка с удивлением посмотрела на плед.

— Точнее, не у нас, конечно… А в гостиной! Словом… Вот…

Шторы приподняли кружевную ткань, и взору энциклопедии предстал ребенок. Внезапно она расплылась в улыбке и сразу стала мягче и добрее.

— Ребенок… И что вы от меня хотите?

— Как что? — чуть ли не хором сказали все. — Хотим все знать! Откуда он появился и что с ним делать?

— А я предлагала читать вслух книги когда-то… Кто отказывался? Все отказывались. Стихи, стихи… Вдохновение…

Все растерянно смотрели на энциклопедию, не зная, что ей ответить.

— Ну хорошо… Не бросать же вас с ним наедине, в самом деле. — И она зашелестела страницами, выбирая, на какой остановиться. — Итак… Ребенок обычно появляется в семье… Это маленький человечек, который не умеет ходить и говорить… — Книга сделала небольшую паузу и что-то прочитала про себя.

Тем временем Лео подсел ближе к шкафу и, затаив дыхание, изумился:

— Ничего себе! Не умеет ходить и говорить. Значит, танцевать пока точно не сможет. Интересно, а когда?

— Ближе к своему первому году он встает на ноги и произносит первые слова. Каждый день с детьми нужно играть, разговаривать, а также любить.

Опять наступило молчание, все ждали продолжение рассказа.

— Что вы на меня так смотрите? Это все!

— Как все? — удивилась Груша. — Любить, играть и говорить? И это все?.. — взволнованно переспросила она.

— Кажется, кормить, любить и… — дополнила Авдотья.

— Кормить? Их нужно кормить? — непонимающе отозвался Лео. — А как же танцевать? Они не будут потом танцевать?

Энциклопедия опять добродушно улыбнулась и произнесла:

— Вы только не волнуйтесь. Главное — его нужно просто любить. А все остальное он вам подскажет сам. И вы все обязательно поймете…

Счастливые обитатели

После того как Аарон с Майей вернулись с моря, они решили переделать гостиную в детскую Адама. Окна выходили в сад, в котором уже распускались цветы, и почему-то именно в гостиной мальчик чувствовал себя всегда спокойно. Из комнаты часто доносился смех, и Адам мог часами проводить там время, не отвлекая родителей.

Однажды Аарон принес большую коробку и радостно показал Майе. Словно ребенок, который нашел сокровища на чердаке, он достал из нее старинные деревянные игрушки. А еще Аарон нашел музыкальную пластинку и решил, что нужно будет обязательно завести проигрыватель.

Клен с каждой весной становился все выше и сильнее и не переставал рассказывать Груше о ветре, дожде и солнце. У Груши уже была целая коллекция его листьев — летне-зеленых, осенне-красных, желтых и огненно-оранжевых. И жители гостиной, включая маленького Адама, знали о языке деревьев и мире природы чуть больше, чем все остальные. А еще Клен поделился с Грушей своим самым сокровенным секретом. Он сказал, что очень рад, что Груша — не настоящая груша. Хоть Клен и любил чувствовать ветер и солнце, он всегда мечтал о доме, теплом и уютном. И разговаривая с Грушей, он становился немного ближе к домашнему уюту и теплу.

Каждый вечер со стороны леса доносился сосновый запах, который убаюкивал, словно сказка на ночь. А сад перед домом Аарона и Майи дарил с утра ароматы цветов и спелых ягод. А иногда летом, когда солнце становилось слишком жарким, то нагревало малиновые кусты в саду так, что запах от них поднимался высоко вверх, смешивался с теплым ароматом ягод из леса и разносился по всей окрестности, делая обитателей Лесной долины какими-то особенно счастливыми.

В этот теплый летний вечер Аарон поставил пластинку в проигрыватель, зазвучала музыка, под которую невозможно было удержаться, чтобы не начать танцевать. Майя подпрыгивала и смеялась, и ее волосы раздувал ветер, каждый день приходивший к ним в гости сквозь открытое окно. Аарон танцевал и смеялся вместе с ней, и еще никогда они не чувствовали себя так свободно и счастливо. Музыка разлеталась над крышами домов, доносилась до самого леса и поднималась вверх, к самым звездам. Звезды мерцали на ночном небе и, казалось, танцевали вместе с Аароном и Майей.

***

В парке раскачивались деревья в разные стороны. Наступило лето, а вместе с ним природа уже танцевала по-настоящему. На ветру шелестела яркая трава, и радовались солнцу ароматные цветы.

— И ты помнишь все?.. И ничего не забыл?.. — спросила маленькая девочка и любопытно посмотрела своими большими голубыми глазами. Ее белокурые волосы колыхались на ветру, и платье волнами струилось по скамейке.

— Конечно, все. И до сих пор не забыл. — Мужчина улыбнулся девочке и поправил на своей руке браслет из белых камней. Камешки тихо постукивали друг о друга, будто о чем-то разговаривая между собой.

— А нашей маме рассказывал?..

— Нет, — рассмеялся мужчина и задумчиво посмотрел вдаль, — эта история — для тебя.

Девушка возле цветника наклонилась, чтобы вдохнуть аромат пионов. Затем обернулась и радостно помахала рукой девочке.

— Я думаю, ты можешь ей рассказать. Мы можем ей доверять абсолютно. Смотри, ей уже доверили свою тайну пионы. — И девочка, спустившись со скамейки, побежала в направлении аллеи цветов.