Сказочки

Сказка про девочку и бога

Давным-давно в одной далекой стране жила была девочка. Была она доброй и послушной. (не то чтобы всегда, но на то она и ребенок, правда?) А еще она очень любила свою семью — папу, маму и маленького братика. А еще она любила своего бога, и каждый вечер и каждое утро молилась ему и говорила с ним.

И вот однажды случилось так, что у девочки заболела мама. Сильно заболела, так что не помогали ей ни травы, ни отвары, а на настоящего врача и на настоящие лекарства у семьи не было денег. Все хуже и хуже становилось маме, и все боялись, что скоро ее не станет.

Поздно вечером девочка сидела в своей кроватке и долго-долго молилась своему богу, прося его, чтобы мама поправилась. Она просила так долго и так искренне, а потом заплакала. Две слезинки упали на одеяло и превратились в алмазы. Удивилась девочка, отнесла камни отцу, и были они так хороши и так дороги, что на них смогли купить маме лекарство и она поправилась.

И все бы хорошо, но семья по-прежнему оставалась бедной. Наступил тяжелый год, и еды в доме совсем не стало. Маленький братик девочки совсем исхудал, он все время плакал и просил есть. Девочке было очень жаль его — сильнее, чем саму себя (а ведь ей тоже очень хотелось есть). Вечером, сидя в кроватке, она молилась своему богу и просила его дать еды братику. Так сильно и искренне просила, что заплакала, и слезы ее, падая на одеяло, превращались в жемчужины. Отнесла девочка жемчуг отцу, и был он таким крупным да ровным, что вырученных на него денег хватило семье надолго.

А однажды все подруги девочки ушли на праздник, она осталась дома, потому что родители не купили ей нового платья. Так ей было горько и так обидно, что девочка весь вечер проплакала и просила своего бога, чтобы он подарил ей новое платье. Но сколько слез ни лила она, они оставались слезами, солеными и колючими. Видно никак нельзя было просить у того бога для себя — только для других.

Потом девочка выросла и полюбила прекрасного воина. Она собиралась выйти за него замуж, и все у них было готово к свадьбе. Но началась в той стране война, и жених девочки ушел воевать — и его убили. Долго плакала девочка над телом своего жениха и долго просила она своего бога вернуть суженого. Падали слезы ее на покрывало и превращались в алмазы, и жемчуга, и сапфиры — но даже все драгоценности на свете не могли вернуть того, кто ушел. Сердце девочки разрывалось от горя, и в бессилии лежала она, обнимая тело жениха. И бог где-то там, далеко и высоко, смотрел на нее долго и печально, и не выдержал, и заплакал. Одна слеза его скатилась и упала прямо на тело погибшего воина — и он ожил.

И тогдабог удивился, удивился и задумался. Потому что давным-давно придумал он правила, которые и сам не мог нарушить, и по правилам этим тот, кто умер, уже не мог ожить. И долго думал бог, и уснул в недоумении, и уже засыпая, подумал — это Кого же он так сильно попросил?

Сказка про ниточку

Сначала было солнце, и дождь, и ветер, и чьи-то огрубевшие руки.

Потом был шум, какие-то машины, растяжение, сжатие… рождение. Так появилась Ниточка. И когда она появилась, кто-то (или что-то) шепнул ей: «Будь хорошей ниточкой и тогда с тобой ничего не случится». «Я буду», — подумала Ниточка, и это была ее первая мысль.

Потом был сновашум, шорох, машины — и у Ниточки появились соседки, такие же тонкие и юные, как она. Кусок ткани, который из них соткали, украсили веселым рисунком с цветами. В таком виде так легко быть хорошей ниточкой, ведь ты такая юная и красивая.

А потом была боль. Острая, режущая, колющая. Она длилась долго, и Ниточка очень старалась не заплакать, только почему же ей было так больно, она же хорошая! Но боль прошла, и Ниточка обнаружила, что стала частью чего-то очень красивого и нарядного. Ах, какое это было платье! И от облегчения и радости Ниточка опять чуть не заплакала.

Платье и впрямь было нарядным, и его купила девушка — такая же юная и красивая, как Ниточка. Сначала она надевала платье только по праздникам, потом привыкла и стала носить все чаще. Ниточке пришлось узнать суету стирки и обжигающий жар утюга. Не всегда это было приятно, но Ниточка очень старалась быть крепкой и красивой — она ведь была хорошей ниточкой.

Но даже самое красивое платье рано или поздно надоедает, выходит из моды, на нем появляются пятна и дырки. Так случилось и с платьем Ниточки. И в конце концов она вместе с подругами очутилась на дне старого чемодана. Там было еще много одежды, тоже немоднойи забытой. Старые потрепанные нитки говорили Ниточке, что они все окончат свою жизнь здесь, в пыли и темноте, но она не верила им, она ведь была такая хорошая!

И вот однажды крышка чемодана открылась, и Ниточка снова увидела свет. Детский голос закричал: «Ой, мама, какие цветочки, хочу себе!» И Ниточка улыбнулась — ведь глубоко в душе она знала, что еще красива и совсем не стара.

Из старого платья сшили юбочку для маленькой дочки бывшей хозяйки платья. Ниточка снова окунулась в полную приключений жизнь — стирки, глажки, песок и грязь, пятна от сока и кровь со сбитой коленки. А когда девочка кружилась, юбочка взлетала над ее ногами, и Ниточка ошеломленно думала: «Я живу! И жизнь прекрасна!»

Вот только век у детской одежды еще короче взрослой. Девочка выросла из юбки, а ткань была уже такой старой, что бабушка девочки, покачав головой, сказала: «Ну, этим только пол мыть».

И Ниточка стала частью половой тряпки. Грязная это была работа, грязная, тяжелая и беспросветная. Только иногда ловила Ниточка падавшие вокно лучи солнца и вспоминала молодость, и красоту и веселье.

А потом половая тряпка пришла в полную негодность и ее выбросили в мусор. Последние дни жизни Ниточки прошли на свалке, в окружении таких же выброшенных из жизни вещей. Снова, как в начале, было солнце, и был дождь, и был ветер. Постепенно одна за другой исчезали подруги Ниточки, и в конце концов сгнила и она, подумав напоследок: «Я же была хорошей, я не могу исчезнуть...» И исчезла.

И только где-то в одном доме стоит на полке старая фотография, на которой смеется юная девушка в нарядном платье. Но кто же разглядит в платье одну отдельную Ниточку?

Сказка про Альгу-пряху

Жила-была в одной деревне девушка Альга. Обычная такая девушка, ну симпатичная, миловидная, и нрава, что называется, доброго. Но не тем была она известна среди односельчан, да и среди окрестных деревень тоже. Славилась она своим умением прясть

Что же тут удивительного, скажете вы. Каждая деревенская девушка умеет прясть и грубый лен, и пушистую шерсть. Ее и замуж-то никто не возьмет, пока не спрядет она, не соткет, не сошьет да не разукрасит рубашку свадебную. Так-то оно так, да только Альга умела гораздо больше. Спрясть лен или шерсть — дело, может, и сложное попервой, но не хитрое, нет, не хитрое. А вы попробуйте спрясть нить из солнечных лучей. Тонкую, золотистую, такую, что и в кромешной темноте будет сиять мягким солнечным светом. Или и того сложнее — собрать и спрясть свет лунный. Лунные лучи ведь увидеть куда сложнее, да и неверный он, свет лунный, чуть моргнешь — и вот уж исчез он, порвалась нитка. Но у Альги нить получалась ровная, прочная, холодновато поблескивающая.

Иногда впрядала она в эту нить звездные проблески, и уж за такой товар любая городская модница была готова отдать все свои богатства, стоило лишь представить, как будет сиять и переливаться сотканная из такой нити накидка — любую красавицей сделает. А те, что победнее, те ценили пряжу, что пряла Альга из облаков — мягкую, пушистую, невесомую. Цвет она меняла от белоснежного до грозово-серого. Связанные из нее шали оседали на плечах легким облачком и имели чудесное свойство: зимой они согревали хозяйку, а летом хранили вокруг нее прохладу.

Так что, сами видите, редко встретишь где такую рукодельницу, как Альга. Она и сама это понимала — любой ведь мастер знает цену своему умению. Нос она не задирала, но держалась с достоинством. И может поэтому, а может еще почему, но замуж Альга выходить не спешила. Сватались к ней часто, кому же не охота такую мастерицу в семье иметь, и доход ведь, и слава на всю округу. Да и сама по себе девушка хорошая. Нет, нехватки в женихах у Альги не было. А только она всем отказывала. И так им говорила — покуда не найду я мастера искуснее себя, замуж не пойду. Я, говорит, хочу мужа будущего уважать, хочу с ним на равных быть, а потому выйду замуж за того, кто сумеет спрясть нить тоньше моей.

Женихи, конечно, отступались — ремесло-то у них было, но до такой тонкости в нем дойти не удавалось — и за глаза честили Альгу гордячкой, зазнайкой, и прочили ей остаться в старых девах. Девушка об этом знала, конечно, но на своем стояла твердо: выйдет лишь за того, кто спрядет нить потоньше ее.

Раз посватался к Альге деревенский кузнец. Принес ей показать дело рук своих — кольчугу, из тончайших колец сплетенную, мол, достаточно ли тонка работа? Альга работу посмотрела, похвалила, но кузнецу отказала. Нет, говорит, еще тоньше нить нужна.

Второй раз посватался к Альге городской ювелир. Дарил он ей цепочку из тончайшей золотой проволоки сплетенную. Посмотрела Альга плетение, похвалила тонкость да изящество работы, а только подарок вернула и замуж не пошла. Еще тоньше нить ей хотелось увидеть.

А однажды зашел в ту деревню прохожий сказитель. Пришел да сел в харчевне деревенской: пиво тянуть, сказки сказывать. Да был этот сказитель такой, каких раньше не видывали. Оно ведь как обычно? Занимаются этим ремеслом люди немолодые, к физическому труду уже негодные, если кто еще до дедов не дорос, все одно бороду отрастит, чтобы солидней выглядеть. А этот пришел — ну какая солидность, смех один, да и только. Лет ему не больше двадцати, бороду растить не из чего еще. Да и не надо, потому как где ж это видано — рыжебородый сказитель? Ведь был тот парень рыж, как осенний гриб на поляне, рыжее самого солнца. Глаза нараспашку, нос курнос, рубашка заплатанная, башмаки дырявые. В общем, недоразумение сплошное, а не сказитель, как только такого решились в харчевню пустить. Однако вот пустили и нимало о том не пожалели. Потому что, хоть и молод был тот парень, а уж настолько речист! И сказов да баек знал, видать, великое множество. Да не простых, которые любой сказитель знает. Этот парень начинал сказку так, что все думали — э, да это старо! — а потом так поворачивал, что слушатели только головой крутили да ахали.

Разумеется слух о том, что в харчевне сказитель сидит да народ потешает, быстро по всей деревне разлетелся. К вечеру собрались там все жители. Пришла и Альга посмотреть да послушать, сказки-то она любила. Пришла в харчевню, стала у стеночки, слушает, дивится. А сказитель молодой на нее покосился, подмигнул, и говорит, мол, а теперь слушайте сказку про принцессу заморскую. И начал рассказывать. Чудны были его сказки до сих пор, а эта — всего чуднее. Были в ней и чудища страшные, и короли жестокие, и купцы жадные, и бедняки хитрые, и путешественники отважные, и страны диковинные, и волшебники могучие, и певцы бродячие, и принцессы капризные. Долго сказка вилась, причудливо, затейливо. Уж и светильники все погасли, уж и заря в окне затеплилась, а люди все слушали сказку ту, не шевелились. Но вот, наконец, свил сказитель последний оборот истории, все узлы связал, все линии в одну свел, и закончил сказку как водится — веселой свадьбой. Вздохнули слушатели дружно, словно от волшебного сна пробудились, стали сказителюкланяться, благодарить да по домам своим расходиться.

Вот тут-то и подошла Альга к сказителю. Поклонилась ему в ноги и говорит — видала я разных мастеров, а такого как ты не встречала. Велико твое искусство, никогда мне не спрясть нить так тонко да затейливо, как ты нить истории своей свивал. Да и сам ты мне понравился. Возьми меня в жены, я тебе верной подругой буду.

Люди все, кто рядом был, позамирали. Ну еще бы, виданное ли дело — девушке самой замуж проситься, самой себя сватать? А сказитель молодой со стула спрыгнул, поклонился в ответ. И ты, говорит, девица, мне сразу понравилась. Для тебя я эту нить и свивал, для тебя историю плел, и никогда раньше мне так хорошо это не удавалось. Да только хорошо ли ты подумала — за оборванца вроде меня замуж идти? Ремесло у меня бродячее, на месте я не сижу, а доход небольшой. Зачем тебе это нужно?

Рассмеялась Альга, за руку его взяла. Доход, говорит, дело наживное. С моим ремеслом деньги у нас всегда найдутся. А с твоим — никогда нам скучно не будет.

Так оно и случилось. Сыграли они свадьбу да отправились в путь. Так и бродят до сих пор по свету — сказитель рыжий истории сочиняет, Альга из них нитки прядет. Свяжешь из такой нити покрывало — оно тебе всю ночь будет сказки шептать да сны волшебные снить. И эту сказку мне тоже покрывало нашептало, а вы что думали?

Сказка про Мари-одноручку

В одной деревне жил-был кузнец со своей женой. Жили они в любви и радости, и скоро ждали появления на свет своего первого ребенка. Да только случилось несчастье. Захотелось как-то жене клюквы, да так сильно захотелось, что отправилась она на болото собирать ее, несмотря на то, что был то день после новолуния. А все знают, что в это время на болото ходить нельзя, дурная это примета. И верно, вернулась женщина с клюквой да через день и слегла. Долго она болела, долго просил кузнец богов, чтобы не лишали его жены и ребенка сразу. Может они услышали его, а может и нет – кто скажет? Но стало так, что поздней ночью родила жена кузнецу дочь, успела дать ей имя – Мари, и тут же умерла. А когда повитуха подала отцу ребенка, он увидел, что девочка родилась калекой, нету у нее правой ручки. Прижал он малышку к груди и заплакал. И пообещал, что будет любить дочку так же сильно, как любил ее мать. Так и стали они жить вдвоем.

Шло время и девочке исполнилось пять лет. А надо сказать, что был в том краю обычай. Как исполнялось ребенку пять лет, надевали ему на руку кольцо, да не простое –из живого металла сделанное, мудрыми старухами заговоренное. Рос ребенок, и кольцо росло с ним, вбирало его мысли и чувства, становилось частью его. А когда ребенок вырастал и решал жениться или выйти замуж, он обменивался кольцами с избранником, отдавал кусочек своей души, брал себе кусочек души чужой, и с этого момента супруги всегда чувствовали друг друга, могли и вправду разделять радости и горести.

Как и все дети, Мари ждала того момента, когда мудрые старухи дадут ей ее кольцо. Но старухи, по мудрости своей, сказали девочке, что ей нельзя носить кольца, ведь на ней та же порча, что на матери. Никто не возьмет в жены беспомощную калеку, которая и своим детям передаст порчу, значит и кольцо ей отдавать некому. Горько плакала Мари, услышав это, и сердце ее отца разрывалось от горечи и обиды за дочь. И тогда он сказал:

— Не плачь, доченька. Будет у тебя кольцо настоящее… даже еще лучше.

Конечно, кузнец не ведал заговоров, известных только старухам. Однако он был отличным мастером, умел работать с живым металлом, а еще, как и все кузнецы, был немного колдун. Он разжег свой огонь и достал свои щипцы, молоты и молоточки. Целый день пропадал он в кузнице, а выйдя, надел дочери на палец живое колечко, теплое и сияющее, как взгляд любимой.

И стали они жить дальше. Мари постепенно росла, училась помогать отцу, привыкала работать по дому, и так ловко у нее получалось управляться одной рукой, что не у всякой девушки двумя выйдет. В деревне ее звали Мари-одноручкой, но в общем-то не обижали, тем более что характер у нее был легкий и приветливый. И одно только печалило Мари – все подруги влюблялись, шептались с парнями, затевали свадьбы, а на нее никто не смотрел. Да и самой ей никто до сих пор не глянулся.

Однажды днем сидела Мари на крыльце дома, разбирала принесенные из леса травы — сделать отцу отвар от ломоты в костях — как вдруг ее окликнул кто-то от калитки. Подняла Мари глаза и замерла. У калитки верхом на вороном коне сидел рыцарь. Да какой – высокий, статный, волосы что золотые нити заката, глаза синие, смеющиеся, и улыбка, от которой замерло девичье сердечко, пропустило удар. А рыцарь, улыбаясь, спросил, не подаст ли ему девица воды, да не скажет ли, где тут кузница – подковать коня. Метнулась Мари ковш с водой принести, потом отца позвать, так одно за другое и остался рыцарь переночевать в доме кузнеца. Вел он себя уважительно, рассказывал, что едет в поход, воевать иноверцев, а Мари суетилась по дому, да все поглядывала – до чего же хорош собой рыцарь.

Утром же собрался рыцарь в дорогу и спросил, уже у дверей стоя:

— Чем тебя отблагодарить за заботу, хозяйка?

И Мари, сама замирая от своей смелости, ответила:

— Подари мне поцелуй.

Смерил ее рыцарь взглядом – и усмехнулся, и от этой усмешки снова пропустило удар сердце девичье, да только иначе.

— Не много ли чести будет деревенской простушке, калеке убогой? Хватит с тебя и золотого.

— Дорого ты ценишь свой поцелуй, рыцарь, – вымолвила Мари. – Дай-то боги, чтобы не пришлось платить еще дороже.

А больше ничего не сказала. Только долго смотрела вслед, когда уезжал он по пыльной деревенской дороге.

Рыцарь тот был известен во всем королевстве. Много турниров он выиграл, много баллад сочинил, много сердец покорил, много знатных красавиц очаровал. Всюду шел он смеясь, ничего не боялся и ни перед кем не отступал. Однако и на таких храбрецов бывает управа. И вот в походе, в далеком краю, кинулся он по своему обычаю в самую гущу битвы, не оглядываясь, идет ли кто за ним, не считая сил своих и противника. А противник оказался силен и хитер, заманил рыцаря в засаду. Изранили рыцаря враги, окружили со всех сторон, нацелили луки, подняли сабли, и понял он, что настал его последний час. Но в этот миг вдруг опустился с неба на древко копья вражьего предводителя дикий голубь. Тот счел это знаком от своего бога и сохранил рыцарю жизнь, приказал не убивать его, лишь заковать в цепи.

Так рыцарь попал в плен. Вражеский военачальник, ценя его храбрость, отнесся к нему с уважением, поселил в своем доме, приставил слуг, лишь запретил выходить даже в сад. Как-то бродил рыцарь по коридорам огромного того дома, остановился у окна, выходящего в сад – и вдруг увидел, как гуляет там женщина, прекрасная, как цветок розы на рассвете. Не удержавшись, рыцарь окликнул ее, но она испуганно убежала. Однако на следующий день в то же время снова появилась она в саду, и уже не убегала. Еще через день заговорила с рыцарем. А потом позвала спуститься и гулять с ней. Была та красавица женой военачальника, пленившего рыцаря, и по законам той страны не могла она показывать своего лица никому, кроме мужа. Но очень уж понравились ей синие глаза и дерзкая улыбка, а рыцарь и подавно не привык останавливаться перед запретами.

И вот в один из дней рыцарь умолил красавицу подарить ему один поцелуй, и она согласилась. Но стоило лишь губам их соприкоснуться, как из-за кустов выскочили люди, скрутили рыцаря и потащили к хозяину дома.

— Вот как ты ответил на мое уважение? – вскричал тот. – Вот как заплатил за доверие?!

Выхватил он саблю и собрался тут же зарубить рыцаря, но в этот миг в окно вдруг влетела дикая горлинка и села ему на плечо. Он снова счел это знаком от бога и оставил рыцарю жизнь, но приказал ослепить, чтобы он никогда больше не увидел того, что не предназначено для его глаз. И слуги схватили рыцаря, раскаленным железом выжгли его прекрасные синие глаза, а после заковали в кандалы и отправили на каторгу к другим таким же пленным, где он крутил огромные каменные жернова.

Казалось бы, тут рыцарю и сгинуть. Но даже в самом темном месте живет надежда. И вот в одну из глухих ночей пленные перепилили цепи и сбежали. Взяли они с собой и ослепленного рыцаря, хоть и был он теперь скорей обузой, чем подмогой. Они бежали и слышали, как по следам мчится погоня. Рыцарь не мог быстро двигаться, а его соратники не могли его бросить, и потому спрятались в старой разрушенной башне. Однако у преследователей были с собой гончие псы, и плохо пришлось бы беглецам. Но когда собаки были всего в паре шагов от башни, откуда-то вдруг выпорхнул дикий голубь, метнулся наперерез преследователям, и псы с лаем кинулись за ним, забыв о тех, кого искали. Беглецы же тайком добрались до моря, а там нашли корабль из родных мест, который и отвез их домой.

Один только слепой рыцарь не вернулся домой. Его снедали стыд и горечь. Он не мог вернуться в места, где его помнили прежним. Он больше не мог сражаться, не мог биться на турнирах, не мог даже защитить себя, а его изуродованное лицо вызывало теперь у женщин не улыбки, а только жалость. Одинокий, отчаявшийся, бродил он по дорогам, под дождем и снегом, под солнцем и луной, и прохожие бросали ему подаяние.

Однажды, совсем обессилев от голода и усталости, он прислонился к какому-то забору и вдруг услышал, как звонкий девичий голос спрашивает, не подать ли ему воды. Потом девушка позвала его в дом, усадила на лавку, накормила досыта и уложила спать, а сама перестирала его одежду и заштопала старый плащ.

Утром отдохнувший рыцарь спросил у той, что привечала его:

— Зачем ты это делаешь? Ведь я ничем не могу отблагодарить тебя.

— Можешь, – ответила девушка.

— Чем же?

— Подари мне поцелуй.

Вздрогнул рыцарь, вспомнив о цене, заплаченной им за один поцелуй. А потом снова вздрогнул, потому что вспомнил и этот голос.

— Ты! – вскричал он. – Это ты! Ты напророчила мне эту беду, из-за тебя я потерял все.

— Нет, что ты, — тихо ответила ему Мари (это ведь была она). – Я никогда не желала тебе зла. Я лишь боялась, что твоя гордость и самоуверенность могут довести до беды. Каждый день я молила богов, чтобы они помогли тебе, защитили от оружия, сохранили жизнь, спасли в опасности.

Она взяла руку рыцаря, прижалась к ней щекой, и он почувствовал, что лицо Мари мокро от слез. Понял рыцарь, что девушка говорит правду. Вспомнил и о том, как трижды чудом спасался, когда мог погибнуть. А вспомнив, снова вскричал:

— Зачем?! Зачем ты спасала меня? Уж лучше бы я погиб в бою, или меня зарубил разгневанный враг, или разорвали собаки. Все лучше, чем остаться живым, но калекой. Ты не знаешь, насколько это ужасно!

— Я знаю, – тихо ответила Мари, и рыцарь вспомнил, что она и вправду знает.

— Зачем мне жить? Кому я нужен, беспомощный и жалкий?

— Ты нужен мне, — тихо ответила Мари, и рыцарь почувствовал, что и вправду нужен.

— Я гожусь лишь на то, чтобы пугать детей…

— Для меня ты прекрасен как прежде, — сказала Мари, касаясь губами шрамов там, где прежде были глаза, и рыцарь почувствовал, как нежно это прикосновение.

— Я больше не могу сражаться…

— Ты достаточно воевал и убивал, пришло время создавать, — шепнула Мари, и рыцарь вспомнил, что он умеет слагать баллады и песни.

— Почему? – спросил он. – Почему ты делаешь все это?

— Глупый рыцарь, — рассмеялась Мари. – Потому что я люблю тебя, почему же еще?

И она поцеловала его, и поцелуй этот был сладким, и теплым, и не стоил решительно ничего. А может наоборот, он стоил целого мира?

Потом рыцарь снял свое живое кольцо, надел его на палец Мари и сказал:

— Тогда будь моей женой.

И поскольку кольцо было частью его, Мари почувствовала, что он говорит искренне. Но на всякий случай она еще спросила:

— Как же так, я деревенская простушка, а ты знатный рыцарь?

— Я – глупый слепой бродяга, — улыбнулся рыцарь. – А ты – мудрая женщина.

— А если спросят, зачем тебе жена с одной рукой?

— Я скажу, что дело мужа – быть обеими руками.

И Мари ничего не оставалось, кроме как сказать, что она согласна – ведь именно этого больше всего желало ее сердце. А потом она сняла свое живое кольцо и надела на руку рыцарю. И в тот же миг он почувствовал, что видит... видит свет, видит стены, и окно, и небо за окном. Может быть, дело в том, что отец Мари был очень хорошим колдуном, а может быть она просто очень сильно любила, но рыцарь теперь не только чувствовал, но и видел то же, что Мари.

Тогда он подхватил Мари на руки и вынес за порог. Вместе они вернулись в его замок, и жили там долго и счастливо.