Сказки Золотого Кота. Берендеевские истории

ЧАСТЬ 1

СКАЗКИ ЗОЛОТОГО КОТА.

БЕРЕНДЕЕВСКИЕ ИСТОРИИ

ЧАСТЬ 1

КАК ПРЯТАТЬ ЯЙЦА.

Кощей засовывал зайца сундук.

– Так, ещё раз, косой! Если крышку откроет кто-то кроме меня, чешешь во все лопатки подальше. Я тебя сам найду потом...

– Ага, почешешь тут, с этой кряквой внутри... Нафига это вообще было нужно было?

– Тройной контур безопасности: сундук-заяц-утка...Тебе не понять.

– Бред, – заяц поморщился.

– Лезь давай!

Тут раздался чей-то сдавленный трескучий голос:

– Мне душно...

– А ты вообще помалкивай! – Кощей начал раздражаться, – твоё время придёт, если заяц облажается...

– И чё делать?

– Лететь!!! Лететь быстро, утка ты по пекински!

– Ладно, спросить уже нельзя...

Кощей наконец запихал зайца в сундук, захлопнул крышку и навесил замок.

– Как тяжело с дилетантами. В этот раз какие-то особенно тупые, но разговорчивые големы получились.

Он взял блюдце и запустил по нему наливное яблочко. По центру посудины проявилась бородатая рожа:

– Грузоперевозки «Берендеевский тяжеловоз»!

– Телегу для перевозки груза хочу заказать.

– Что везём?

– Сундук дубовый, окованый, вес три пуда. Размеру среднего.

– Где забрать?

– Тёмный лес, восьмая верста Стрёмного шоссе.

– Куды везём?

– Лукоморье, там где Дуб. Знаете?

– А то ж!

– Хорошо, жду.

ИЗБУШКА

Стоя перед старой полуразвалившейся избой, покрытой пятнами зеленого мха, Яга рассматривала чертёж коттеджа, вертя его и так и эдак. Проект был красив и удобен. Хороший проект. Да что говорить, гномы в этом вопросе всегда были лучшими.

- Ну так как, хозяйка? – гном-прораб с характерным носом, не менее характерным акцентом и в кепке типа «аэродром» обратился к Яге,– гдэ коттэджик ладить будем? Тут? Или есчо гдэ?

Яга тяжело вздохнула. Вопрос был отнюдь не праздный и требующий обдумывания.

В свои тридцать с небольшим талантливая колдунья успела отучиться в магучилище в Новгороде, помотаться по Европе, послушать, а потом и почитать лекции в магакадемии при Сорбонне. Короче, была многоученой квалифицированной чародейкой с большими перспективами. Высшей подтверждённой квалификации. Волшебников такого уровня во всём мире раз два и обчёлся.

Здесь же, в Темном лесу, она оказалась, приехав принять бабкино наследство. А оно оказалось... Разлившаяся халупа на опушке , старая, ещё крепкая ступа и книги. И ведь предлагали ей остаться в Сорбонне. Нет кафедру, конечно, ей бы не дали, всё ж таки женщина, но возможности для исследований бы предоставили. Да и князь Володимир (Володимирович) предлагал практику и терем в Москве. И стабильные заказы от княжьего двора и Оборонного приказа. Но это место - Тёмный лес, ареал естественного произрастания уникального колдовского цветка Огонька Бегучего - было уникальным. Только Бегучим он не зря назывался: мог сегодня зацвесть здесь, а завтра аж у Изумрудного болота. Да ещё и перебежать куда-нибудь прямо на глазах. Вот и побегай за ним. Так что следовало хорошенько подумать, где ставить дом. Место должно быть удобным с точки зрения возможности быстрого перемещения в любую точку леса, где бы ни зацвёл Огонёк, связанным хоть как-то с местными транспортными артериями (Стрёмное шоссе), ну и приятным глазу.

- Послушайте, Георгий...эээ....

- Гиви меня зови.

- Да, Гиви , – молодая ведьма вздохнула и принялась рассказывать прорабу про наследство, огонек и прочее...

- Ясно, хозяйка.– гном немного подумал, – Слюшай, а давай мы тваэму коттеджику ноги придэлаем... Будэт сам ходить куда скажэшь! А ты будэш прямо на доме свой огонек ловить!

- С ума сошел? Люди скажут, вот дура-баба, впала во грех Стимпанка... Не поймут, хоть у нас и не дикая Европа...

Хотя идея была соблазнительная. Гном снова подумал, жуя губами..

- У мэня кожа драконий есть... Такой ж-жёлтый... Дёшево отдам, – Гиви помялся, – она с ж...э...подхвостья... Никто не бэрёт. Обтянэм, будэш говорить – курячьи ножки. Гарантия сто лэт дам.

В таком виде идея уже не казалась слишком шокирующей.

- Ладно! Делай!

ВАСИЛИЙ

Лес был тёмный. Лес был страшный. Особенно ночью. Он подавлял, пугал до дрожи странными звуками, неясными тенями, тусклым свечением, исходящим, казалось, из вообще не предусмотренных для этого мест, вроде дупла или корявого пня, торчащего точно посреди маленькой полянки.

Василий мог бы подумать о том, как дошел до жизни такой, но стах не давал ему ни минуты передышки. Не успеешь притаиться под каким кустом, так обязательно рядом кто-то заухает или зашуршит и надо бежать, желательно стремительно и подальше.

А казалось бы, ещё утром ты шикарный котяра, общий любимец и все такое. А ночью уже всеми гонимый беглец. Всё потому, что Василий был котом немного волшебным, что тщательно скрывал. Ибо волшебные животные подлежали непременной сдаче властям за вознаграждение.

Таков закон в Царстве Берендеевом, да впрочем, и в Московском княжестве всё обстояло ровно также.Коль ты волшебная животина, изволь служить государству на всю катушку, нет нужды в тебе именно сейчас – сиди себе в специальном хранилище. Нет, может оно в том хранилище неведомом и хорошо, тепло и сытно, ну а вдруг как нет? Проверять на своей шкуре не хотелось. Поговаривали, что в Новгороде было как-то по другому, но так оно или нет, Васька не знал.

Да и не знал он, не мог дойти своим кошачьим умом какую такую пользу он бы мог царю-батюшке принесть. Он мог сны разные насылать, точно угадывать врёт кто или нет, а совсем недавно выучился говорить... На чём и погорел. Не вытерпел, когда хозяин хозяйке нагло врал про свои ночные похождения, мол не с девками гулящими медовуху пил, а честно спал, и ляпнул: «Врёооот». Ловили Ваську всем миром, ибо вознаграждение было солидным...

И не нашел же ничего умнее, чем сунутся в Темный лес. Мол, я волшебный, лес волшебный, что может пойти не так? Как оказалось, всё.

Под утро заморенный кошак выметнулся на полянку с какими то вроде как оранжевыми цветочками. Цветы тут же подло облепили его как живые. Он было дернулся стряхнуть их, но тут услышал женский вскрик:

- А ну стоять! Замри!

Василий было замер, но скосив глаз на голос с ужасом увидел, что его влажная, свалявшаяся шерсть горит!

- А-а-а, горю! – заорал он, презрев конспирацию уже во второй раз за последние сутки.

- Тихо! Не шевелись! Это не огонь!

И он действительно понял, что не чувствует жара. В это время тонкие женские пальчики быстро и ловко собирали огоньки с его шерсти и забрасывали в большую стеклянную банку, постоянно прикрывая её крышкой.

- Всё! Тридцать две штуки! За раз! И не один даже не убежал!

В банке, казалось, бушует пламя.

- Ну-ка, друг мой хвостатый, отвечай-ка мне, коли уж умеешь, почему Огонёк Бегучий так тебя любит

- Не знаю. – честно ответил Василий, опасливо озираясь.

- Да не бойся, пойдём со мной, покормлю, помощник негаданный. Кстати, меня Яга зовут, а ты...

- Василий...

И пока они шли к симпатичному коттеджику у края поляны, стоящему на каких-то жёлтых длинных сваях, Васька рассказал всю свою нехитрую историю.

Подойдя, Яга щёлкнула пальцами и сваи, напоминавшие длинные куриные ноги, вдруг согнулись, опуская дом к самой земле

- Не бойся, – бросила небрежно Яга дернувшемуся коту, – домашняя магия. Заходи.

Через пять минут Василий, сидя у теплой печи жадно хватал пастью невероятно вкусные пельмени, периодически оказывая внимание и небольшой плошке со сметаной. Жизнь определенно налаживалась.

- Останешься со мной, – предложила Яга, - Я тебя оформлю в княжьем магнадзоре и берендеевском чародейском приказе как домашнее магическое животное. Никто и не пикнет, я все-таки дипломированная чародейка высшей квалификации.. Кормить, поить это само собой разумеется, но ты мне помогать будешь Огонёк собирать. Он к тебе липнет почему-то и не убегает. Ну как?

- Угу! – промычал кот с полным ртом, и для убедительности часто закивал черной головой.

Жизнь точно налаживалась.

Яга, кстати, тоже так считала.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ЦАРЕВНЫ Л.

Лизавета, не смотря на то, что была вообще-то кикиморой, девицей была яркой, красивой, хоть и несколько зеленоватой. А ещё она была на редкость обаятельной и общительной. С таким набором качеств она была несомненной звездой Изумрудного болота, Тёмного леса и даже некоторых прилегающих территорий. У неё даже был воздыхатель – водолаз Онуфрий, которого смыло как-то при прочистке канализации в далёком Берендееве и неведомо какими путями вынесло в Изумрудное... А Лизавета его спасла. Ну или первая поймала, тут уж с какой стороны смотреть. Теперь Онуфрий проделывал сей трюк по паре раз в месяц уже по своему почину, чтобы увидется с зеленой зазнобой...

А вот подруге её, Лукерье так не везло, хоть и была она Ненаследной Царевной Лягушачьих Горок. Ведь не смотря на хорошее домашнее образование, ум и всё прочее, на вид она была лягушкой, с какой стороны ни глянь... И оборачиваться не умела. Из-за чего страдала и регулярно изливала свои жалобы на подругу.

И вот Лиза наконец-то нашла способ помочь подруге. Новая соседка - Яга – сварганила оборотное зелье.

- Эй, Лушка-лягушка, выходь, дело есть

- Ах, Лиза, не отвлекай меня, - грустно вздохнула Лукерья

- Да ладно, чем бы ты там не занималась, моё дело для тебя важнее будет. Смотри! Зелье оборотное! Новая соседка за недорого сделала. Надо выпить и...

– И?

– И как превратишься в лапушку-красавицу, и как станут проезжие королевичи да прочие аристократы молодые оземь падать, такую красоту углядев.

– А точно будут?

– Всенепременно! Яга гарантировала. А она знаешь, какая чародейка! Так что у королевичей шансов нету, кроме как падать.

И подруги принялись радостно обсуждать будущую прекрасную жизнь Царевны Лукерьи в человеческом облике.

- Да, один нюанс. Яга сказала нужен, – Лиза выудила из кармана бумажку и прочла, – био-хи-ми-ческий ката-ли-за-тор...

- Кот нужен? Чтоб облизывал?

- Не, короче, нужна слюна предмета воздыхания, чтобы, значит, обернуться девой именно его мечты

- И где ж? Тут жеж никого ж! И как? Ждать, когда плюнет, лягушку увидавши?

- Не боись, кто-нибудь да забредёт. И про кализатор этот придумаем что-нить. Без плевания. Ибо не аристократично это – плеваться. Королевичам не пристало. Ты, главное, зелье при себе держи...

***

Царство Берендеево сильно традициями. Многочисленными. Например, по традиции, всех царей из рода Берендеевых, звали, вы не поверите, Берендеями! Как и нынешнего, Тридцать первого. То есть страной правят уже почти 600 лет исключительно Берендеи Берендеевичи Берендеевы! Соседям сиё завидно, оттого и сочиняют всяческие глупости про скудость фантазии.

Или вот одна из наиболее славных, матримониальных традиций – выбор невесты царскими отпрысками... Проста она до безобразия. Как стукнет очередному царевичу 18 лет, то надо выйти на центральную площадь перед царскими палатами да и запустить стрелу. Куда упадёт, там, мол, и судьба. «По воле богов», – говорили берендеи, а соседи говорили иначе, разнообразней, но всегда непечатно...

Конечно, царевичи все тренировались, заранее пристреливались, потенциальные царёвы родственники тоже зря не сидели, а скупали или арендовали участки поближе к площади. На высоких шестах знамёна вывешивали, чтоб, значит, целиться удобнее было.

Казусы, конечно, случались. Лет сто назад у четвертого царёва сына рука дрогнула и серебряная стрела с золотым наконечником убила мирно лежавшую в луже посередь улицы свинью. Дело решилось по принадлежности убиенного животного... И конюхова дочка стала царевной.

Третий сын, Иван Берендеевич, одетый нарядно, ступил на площадь. Традиционное место запуска было уж лет триста как выложено каменными плитами с изображением крестика. Соседи шутили, что это, мол, буква, через которую у берендеев всё делается.

Средний царевич, Серегей Берендеевич, подал брату мощный снаряженный лук и стрелу.

- Ты хоть определился, куда пулять будешь? – спросил он непутёвого младшего брата

- Дык как? Воля ж богов!

- Ну, дурааааак, – протянул Серегей, махнул рукой и пошёл к стоящим у ворот отцу и старшему брату.

Иван натянул лук изо всех сил, закрыл глаза и спустил тетиву. Стрела золотой искрой улетела куда-то, похоже, вообще за пределы города.

Царь и оба старших сына переглянулись. Царь покачал головой и вздохнул, а наследник сказал:

- Зато сильный...

Довольный Иван подошёл к отцу

- По воле богов...– было начал он.

- По воле, по воле. – перебил его царь, - теперь иди ищи... Судьбу свою... И стрелу найти не забудь, казённая.

И ушёл в палаты, а воодушевлённый царевич Иван Берендеевич радостно побежал собираться в путь-дорожку...

***

В подводном доме кикиморы Лизаветы в Изумрудном болоте было чисто, сухо, прибрано и даже красиво. Сквозь прозрачный потолок лился изумрудный мягкий свет. Слабо качающиеся водоросли и снующие туда-сюда рыбёшки в стоящей над потолком воде создавали загадочную игру теней. На столе, накрытом на двоих, стояла бутылка хорошего вина, разнообразные закуски и вообще чувствовалось, что праздник не за горами. Праздником же было скорое появление Онуфрия.

Внезапно небольшое яблочко, до того мирно лежавшее на блюдечке с тонкой золотой каемочкой, принялось подпрыгивать, звеня фарфором блюдца о подоконник. Удивлённая Лиза тронула яблоко, оно покатилось по краю блюдца, а в просветлевшей середине блюдца показалось лицо Онуфрия.

- Ой, душенька моя, Лизонька, страшное случилось, – запричитал он

– Тихо, любый мой! Давай-ка, по порядку сказывай, что приключилось?

И поведал Онуфрий, что когда он уже, натянув верный водолазный костюм, собирался нырнуть, чтоб плыть к своей ненаглядной, ему в то самое место, что люди отклячивают для принятия совершенной позы ныряльщика, воткнулась стрела! И повредила водолазный костюм и ...э... то, что под ним. Так что он теперь хромает. Но не это главное! Стрела оказалась венчальной, и теперь, значит, предстоит ему влиться в царскую семью неестественным путём... А он её, Лизу, любит. И страдая, продемонстрировал в блюдечке и дырявый костюм, и стрелу, и повреждённую мышцу.

Лизавету ещё никто не мог попрекнуть низкой скоростью мышления. Быстро сообразив, что к чему, она заговорила:

- Так, любый мой, сейчас быстро привяжи стрелу к деревяхе любой и отправь водой ко мне, царевичу скажешь, что видел, как стрела улетела аж в сторону болота, а именно Лягушачьих горок, сам беги домой, я вечерком Водяного упрошу, чтоб меня к тебе через колодец отправил, чтоб лечить и заботится всячески...

Воспрявший духом водолаз пообещал всё исполнить в точности.

***

Радостно-возбуждённая кикимора Лизавета как вихрь ворвалась в Лягушачьи Горки

- Вот, Лушка, судьба твоя, – кричала она, потрясая серебряной стрелой с золотым наконечником. – быстро бери её и на главную кочку беги! Через полчасика должен заявиться Иван, царевич берендеевский. По их традициям у кого стрела, на той он и женится. Так что, скажешь, что стрела к тебе прилетела, ты судьба его, но, чтоб значит доказать серьезность своих намерений, и, главное , верность традициям, он должен тебя в этаком виде чмокнуть... Да не просто, а прямо в уста сах... Пока не сахарные...

- Не поверит. До Берендеев отсюда сколько верст, стрелой не добьешь, – пожала плечами Лукерья

- Этот поверит, - ухмыльнулась Лиза, – скажешь пафосно, мол, по воле богов, и всё. Да, корону надень, пусть видит, что и ты не из простых. И зелье, зелье выпить не забудь. – прокричала она уже вслед скачущей навстречу своему счастью Лукерье, Царевне, пока ещё, Лягушке...

***

Да, а на свадьбу пригласили всех. В том числе и Ягу, и Лизавету. И сидела она там рядом со своим Онуфрием, хоть тому всё ещё было малость неудобно...

НЕСМЕЯНА.

Царство Берендеево, как известно, сильно традициями. В отличие от княжества Московского, а уж тем более, Новгорода. Традиции довлели как над простым людом, так и над знатью. Да что там говорить, даже цари Берендеи не отступали от них. И традиция «стрел венчальных» для царёвых сыновей не прерывалась уже многие столетия. «По воле богов», как говорится. А вот дочери царские, согласно тем же славным традициям, мужей выбирали сами. Как девица входила в возраст, ко двору Берендеев начинали таскаться все заинтересованные, и выдвигать соискателей. И никто – ни отец, ни мать, ни братья не мог повлиять на «произвол девы». А «дева» могла просто отказать, а могла и испытание какое назначить, а потом опять же отказать, потому как «произвол». Это могло продолжаться до двадцать первого лета «девы», потом уже вступал в силу «отцов произвол», и капризницу могли отдать даже за первого встречного. Прецеденты случались.

Нынешней царевне Несмеяне, было уже почти двадцать. И отшила она за четыре года штук тридцать претендентов, потому как проявляла больше стремления к службе ратной, нежели к замужеству. С самого детства она бегала на широкий двор Детинца, где богатыри да добры молодцы берендеевой дружины отрабатывали ратные навыки. Сначала глазела, потом повторяла, а позже и валяла в пыли, тех что полегче. И видела себя девой-воительницей, а не «клушей при муже». И регулярно моталась «истреблять нечисть». Понятно дело, не одна. При ней, в качестве охраны, постоянно находились шестеро богатырей, под началом Черномора. Старого, но крепкого воя, что, в свое время, ставил охрану острова Буяна для Гвидона.

***

Карл Элиссен, сын ярла, вошел в царёву канцелярию. По причине середины рабочего дня, народу там почти не было. Только писарь Филька, как самый младший, был оставлен за старшего.

- Чего изволите-с?

- Я есть ярл Карл Элиссен, приехать уппвакта, как это, сватАться...

- А-а, так их нету, царевна с присными, изволит нонче полигон осматривать, что у границ Тёмного лесу строиться...

- А?

- Туда, туда, королевич. Тута никто тебе не поможет, тока сама царевна. Только, прости, королевич, хлипок ты больно, Несмеяна таких не жалует...

- А как?...

- Так сей секунд мы вам подорожную сварганим! Как там тебя бишь?

- Карл Элиссен, но...

- Так я еще планчик набросаю, как ехать, не заблудишься, а коли заблудишься, так у людей спросишь, люди у нас добрыя не откажут...

Филька быстро черкал в листке бумаги. Закончив, споро приложил треугольный штамп, и всучил лист Карлу.

- Вот, королевич, везде показывай, отказу знать не будешь

- Но...

- А присутственные часы уже все, кончилися, прощевай....

Выйдя во двор Карл, развернув листок, увидел сверху надпись : «Имя – КОРОЛЕВИЧ ЕЛИСЕЙ, цель визита – СВАТАТЬСЯ. Ниже в треугольном штампе красовались надпись «Царёва канцелярия» и оскаленная медвежья морда в короне.

- О, мин Гюд, – только и сказал он.

***

Шестеро богатырей, грамотно распределившись вокруг охраняемого лица, бдили во все глаза, в то время, как это самое лицо, по имени Несмеяна Берендеевна, в сопровождении Черномора, осматривала полигон. А посмотреть было на что. Полосу препятствий гномы возвели будьте-нате, Черномор только уважительно покивал. А еще были и окопы полного профиля, и блиндажи, Гуляй-поле, за коим легко борониться от любого врага – конного ли, пешего, людей ли, нечисти, закрытые площадки для лучников, и всюду были понатыканы истуканы с обережной резьбой, для защиты от магических воздействий. Гидом служил прораб Гиви, в своей неизменной кепке-«аэродром».

- Хорошо, всё хорошо, – пробасил Черномор, коротко глянув на Несмеяну. Та кивнула, – А теперь, покаж, где личный состав обретаться будет.

- Канэчно, уважаемый. Сюда иди, – и указал на скальный выступ горы, у подножия которой и был выстроен полигон.

Прямо в скале зияла дыра. «Нэ дыра, отвэрстиэ!» – поправил Гиви. А потом Черномор с Несмеяной увидели скрытые в стене тяжелые створки и понимающе переглянулись. Короткий коридорчик упёрся в стену, но гном, шустро зажав папку с чертежами подмышкой, нажал на незаметный выступ и стена уехала вверх. Они оказались в просторной комнате, где было светло, сухо, стояли козлы для оружия, несколько столов и лавок.

- Кордэгардия, – пояснил Гиви.

По правой стороне было три двери, за ними оказались казармы человек на тридцать. По правой – ещё три: в санузел, душевые и оружейку, еще один коридор вел в столовую и кухню. Придраться было не к чему, гномы провернули огромный объём работы и сделали всё «по уму».

- А это что? – Несмеяна указала на единственную двустворчатую дверь напротив входа в кордегардию.

- А, это... – Гиви немного замялся, – это комната отдыха комсостава...

- Чего?

- Ну, надо жэ дэвушке, даже эсли она командир, гдэ-то отдыхать... – сказал прораб, со значением глянув на юную воительницу

Царевна и Черномор, не сговариваясь шагнули к двери и толкнули створки. И замерли в немом обалдении... Абсолютно круглый зал, тускло освещался светильниками под потолком, теряющимся где-то высоко. Из этого высока спускались четыре золоченые цепи, на которых висело нечто стеклянное, напоминающее одновременно корыто, гроб и кровать-односпалку, поскольку изнутри было аккуратно застелено периной. Изделие было покрыто искусной огранкой и резьбой и играло в тусклом свете разноцветными бликами...

Несмеяна и Черномор молча уставились на гнома, всем своим видом показывая, что пояснения не помешали бы.

- Новынка!!! Аппарат для спокойного и глубокого сна!!! – вскричал Гиви.

- Короче, – хором вскричали берндеевцы.

- Корочэ, вот тута таймэр, тута настройки качания, выстраиваэшь как надо, – гном покрутил какие-то рукоятки у стены, – лэжишь тута, систэма качаэтся, согласно биорытмам твоим, как у мамы в колыбэли, а ты спишь, даже если нэ хочешь. А как таймэр всё, так просыпаэшься вэсь отдохнувший, как будто мэсяц спал. Сто лэт гарантия. Попробуй царэвна...

Несмеяна с сомнением глянула на Черномора, тот пожал плечами, и аккуратно забралась в стеклянное корыто. Оно слегка дрогнуло и начало плавно раскачиваться. Через минуту красавица-царевна уже спала. Черномор удивленно глянул, потом подошел ближе, и, выдрав из собственной стрелы перышко, легонько пощекотал ей нос. Царевна мило наморщила носик, растеряв во сне всю свою строгость, но не проснулась.

- Гарантия, – значительно сказал Гиви

– А ну как тревога? Вороги напали, а командир спит, – Черномор склонил голову к плечу

– Трэвога – сигнал особый. Сыстэма на нэго рэагируэт плавно, но быстро. Нэ проспит ворогов царэвна.

Черномор кивнул. Возможность периодически укладывать спать свое шебутное и неуёмно-деятельное «начальство» начала ему нравиться... Они вышли в кордегардию.

- Да, но почему стеклянный?

- Обижаэшь... Зачем стеклянный, горный хрусталь! Видэл как блик играэт!

- И всё же?

- Практычно, нэ гниёт, нэ ржавэет.

- Да, Гиви. Сколько я тебя знаю – лет тридцать - всегда ты был этаким выдумщиком. Один подводный лифт на Буяне чего стоит, – усмехнулся Черномор.

- Зато как эффэктно и пафосно вы из моря поднымались... Ихтыандры в латах. Так что, объект прынят?

- Тащи бумаги, подпишу. Фантазёр!

***

Долго ли, коротко ли путешествовал ярл Карл Элиссен, и, при помощи подорожной, «планчика», рисованного писарем, и подсказок добрых берендеев, наконец заблудился... Вокруг был лес, местами тёмный, местами непролазный, и наличествовало полное отсутствие аборигенов, что могли бы помочь сориентироваться на местности. Карл решил отдаться на волю случая и позволил коню самостоятельно топать по подозрительно извивающейся тропке. И, знаете ли, тактика не подвела! Тропка неожиданно вывела на большую светлую поляну. А на поляне...

А на поляне, на противоположном краю её, стоял , почему-то на высоких желтых колоннах, симпатичный коттеджик. Сама поляна была усеяна какими-то ярко-оранжевыми цветами и среди этих цветов с упоенно-радостным мявом носился здоровенный черный котище. Он врывался в гущу цветов, прыгал, валялся, бегал, в общем проявлял радость, достойную маленького котенка, но большого степенного зверя. Карл спешился и именно в этот момент кота вынесло на него. Оба замерли, обалдевше глядя друг на друга. И тут Карл увидел, что вся шерсть кота объята пламенем!

– Стоять, бедный животный, я спасти тебя! – завопил ярл.

Кот сделал ровно наоборот. Развернулся и воплями ринулся в сторону коттеджа. Карл, горя (хм!) желанием помочь, побежал следом. А конь ничем таким не горел, но тоже пошел, но не торопясь, а так, за компанию. В это время желтые колонны внезапно подогнулись и дом опустился к самой земле, из него грациозно выскочила молодая черноволосая красавица со стеклянной банкой в руке и ловко подхватила на руки черного горящего кота!

– Так! Всем замереть! – скомандовала девушка. И все замерли. Кот – найдя спасение, Карл – повинуясь командному тону, а конь – опять-таки за компанию.

Девушка быстро собрала с кота огонь в банку голыми руками.

– Ты кто, добрый молодец? И зачем на кота напал? – строго спросила девушка

– Я помочь хотеть! Этот кот гореть!

– Напал, напал, – вдруг совершенно человеческим голосом наябедничал кот, – как заорал «Стоять, животное! Я тебя!». Насилу спасся...

– Нет! Не так! Ваш кот гореть, фру!

– Тогда уж фрокен. И он не «гореть». Это цветы такие. Огонек. Он их собирал для меня.

– Ё бир ом урсект[1], фрокен...

– Яга

- Отчен приятно, я есть Карл Элиссен, ярл, – и подал Яге подорожную

– Да? А здесь написано, что Вы королевич Елисей...

– О! Это всё Херр Филипп из канцелярия...

– А, Филька? Да, этот Херр и не такое мог написать. Ну заходи, что ли, Карл-королевич, чайку попьём, расскажешь, как сюда забрёл, когда ты свататься вроде по документу едешь... Василий, друг мой, там пироги, да и все что к чаю давай на стол, а я самоварчик вот сейчас поставлю.

И они вошли. А через несколько минут «королевич» уже уплетал необычайно вкусные пироги с рыбой, заедал из тремя сортами варенья и запивал всё душистым травяным чаем, рассказывая свою историю.

– Ну что ж, – сказала Яга, – Заплутал ты, но вишь, тропка тебя почти вывела. С этой полянки, ежели на север путь держать, то скоро к речке выйдешь, Тихоструйкой её называют, там недалече и лес кончится и станет гору Высокую видать, у подножья той горы, где река Смородина заводь образует и есть несмеянин полигон. Да и сама она тоже там, я точно знаю. Меня на завтра туда приглашали, магическую защиту ладить.

– Фы есть федьма? – вытращил глаза Карл, с набитым ртом.

– Волшебница! – значительно сказала Яга изящно выгнув бровь.

– Ё бир ом урсект, фрокен Яга.

– То-то! В общем, если желаешь, завтра вместе туда отправимся, провожу тебя! Хотя шансов у тебя и нет почти, не в её ты вкусе...

– Так, фрокен Яга.

– Не за что...

Тут небольшая черная статуэтка филина внезапно расправила крылья с легким приятным металлическим звоном, свернула синими глазами и негромко ухнула. Карл вздрогнул, а Яга прошептала «кто-то пришёл».

- Яга, соседушка, здравствуй, – раздался снаружи мелодичный девичий голосок, будто колокольчики задрожали.

- А, Ясенька, заходи, заходи, – отвечала Яга, выглядывая в проем двери. Карл и заметить не успел, как она там оказалась.

В дверь вошла молодая девушка такой красоты, какой Карл даже представить себе не мог. Её пышные распущенные рыжие волосы опускались до самой поясницы, а на голове был венок из листьев дерева.

– Это Ясенница, мавка, я лечу её, – сказала Яга Карлу, – а это, Ясенька, Карл Элиссен, путешественник из земель свейских.

– К-карл, – голос ярла предательски дрогнул.

В ответ Ясенница мило улыбнулась, но не успела ничего ответить, как была увлечена Ягой в соседнюю комнатку «на осмотр».

- Так, Ясенька, – слышал Карл через неплотно прикрытые двери, – повернись. Так, хорошо, зажило уже всё, кожа восстановилась. Очень хорошо. Но мазью все-таки пока спинку смазывай ещё хотя бы дня три... Теперь ты совсем как обычная девушка, хоть сейчас замуж, – хихикнула Яга, а тихий смех Ясенницы поддержал её.

- А кто он? – послышался громкий шепот Ясенницы.

- Путешественник. Едет к царевне, на полигон, я провожать буду завтра.

- Лепый какой...

- Да уж, на обычного викинга не похож...

- А возьмите и меня на этот, как его, полигон, хочу на царевну полюбоваться, сказывают красивая она и воительница ещё...

- Ну хорошо, пойдем тебе в гостевой постелю, а гостя в горнице положим, надо спать, завтра выезжать засветло надо.

***

Восход солнца застал Ягу, Карла и Ясенницу сидящими на крыльце мерно топавшего на желтых ногах коттеджа. Несмотря на громоздкость сооружения, двигался он тем не менее споро, элегантно обходя, а где и перешагивая, препятствия. Возмущенный ярлов конь бежал следом. Дорогу помогала коротать неспешна беседа.

- Мне все говорить, что нет шанс... Откуда все знать? - вопрошал Карл.

- Так ведь Несмеянин характер всем известен, – Яга небрежно облокотилась о перила крылечка, – дева-воительница, всех претендентов, начиная с пятого, лично отмутузила в круге, одного даже в землю по пояс вогнала. До того всем просто оказывала, но не до всех доходило. А биться её сам Черномор учил, соперников ей что на мечах, что в рукопашной немного. А такие, – она мазнула взглядом по Карлу, – субтильные, так вообще...

- В Европа всегда мужчина выбирать жена.

- А у нас женщина выбирает мужчину, который её выбирает.

- Не понять.

- Да и не надо. Лучше откажись, а то на полигоне так вообще загонит на полосу препятствий... Позору не оберешься...

- А я бы тебя выбрала, – влезла в разговор Яся, – ты красивый...

Карл взглянул в бездонные зеленые глаза и судорожно вздохнул.

- Нэй[2], я должен пробовать, – Снова длинный глубокий вздох, – Я обещать отцу...

- Как знаешь, – Яга привстала, – О, подъезжаем.

В это время Черномор вместе с отдохнувшей, но недовольной Несмеяной, в сопровождении шестерки богатырей вышли им навстречу.

- Ну нет, дядька, ну как ты мог, как ребенка, – возмущалась царевна.

- Зато отдохнула, – Черномор безмятежно улыбался в усы, – Гляди, Яга не одна, похоже пожаловала...

Встретились на полпути от леса до полигона.

- Здрава будь, царевна, – Яга поклонилась, – здравы будьте славные витязи.

- И тебе поздорову, красавица-чародейка, – поклонился в ответ Черномор, – кто это с тобой?

Яга отрекомендовала своих спутников, Ясенницу вскользь, а вот Карла подробно,и чуть подтолкнула его вперед. Ярл вздохнул, оглянулся на мавку, но тем не менее, твердым голосом, слегка перемешивая русские и шведские слова, принялся церемонно просить руки и сер...

- Подожди, Елисей! – резко остановила его царевна.

- Я Карл..

Несмеяна удивленно глянула в подорожную, но продолжила

- ... Карл, не серчай, но откажу я тебе, не моё это место за мужем сидеть с вышиванием. Видишь во-о-о-он тот Столбец к коему туман подступает? То граница царства Берендеева, откуда на нашу землю ещё ничего доброго на шло. Тут моё место, на защите земли моей!

Ярл Элиссен наклонил голову в коротком поклоне, прижав правый кулак к сердцу, с честью и достоинством принимая отказ. Вдруг Яга, до того подозрительно поглядывавшая в сторону тумана, вдруг резко шагнула в его сторону.

- Сейчас тебе представится случай, царевна! – Яга указала на туман, откуда стали появляться мощные зверовидные фигуры с огромными клыками на вытянутых мордах и здоровенными когтями на длинных передних лапах. Глаза у нечисти отливали красным...

- Волколаки, – выдохнул Черномор, – что-то много. Стаи польше десятка никогда не видел, а тут... – Оборотни продолжали выныривать из тумана.

- Построение веером, – начал командовать старый витязь, – Женщины за спины!

- Дядька!

- Не спорить!!! Братья Буровы – при царевне! Держаться рядом, медленно отходим к полигону и укрываемся в гроте!

- За меня можешь не бояться Черномор, я правый фланг прикрою, – Яга тряхнула руками с растопыренными пальцами, с которых полетели искры и маленькие пока молнии. А Карл молча задвинул рыжеволосую мавку себе за спину и вытащил из ножен тяжелую пехотную шпагу

– Ну добро, построились! – Черномор вытащил меч.

Волколаки тоже готовились, порыкивая припадали к земле на четыре конечности.

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! КТО ВАМ ПОЗВОЛИЛ?! – голос звучал из-за спин обороняющихся. Вроде и негромкий, но он перебил все прочие звуки. Каждое слово падало как неподъемный камень и давило... Волколаки заскулили и подались назад.

Все невольно оглянулись. Позади них, чуть ближе к лесу стоял обычный парень, не старый, но уже и не юнец, одетый в невиданный здесь джинсовый костюм. Наклонив голову чуть исподлобья он смотрел на нечисть. И снова негромко заговорил.

- КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?! – взгляд давил как огромная каменная плита, – ВОН!!!

И огромные оборотни скуля кинулись обратно в туман. Когда хвост последнего мелькнул в белом мареве, туман волшебным образом растаял в то же мгновение...

- Кто это? – спросила царевна Черномора

- Здравствуй, Привратник, – кивнула головой Яга, – вовремя ты.

- Здравствуй, Яга, - от прежней тяжести взгляда не осталось и следа, да и голос потеплел, – и вам моё приветствие, господа и дамы. Я вынужден принести вам извинения. Такой большой Прорыв в обход Врат, насилу успел... А теперь,ещё раз прошу прощения, вынужден откланяться, время не терпит...

- Постой, ты так и уйдешь? – Несмеяна шагнула в его сторону.

- Вам уже ничего не угрожает. А меня, прости, царевна, уже ждут. – он коротко поклонился и исчез.

Все медленно шли к полигону. Следом топотал коттедж с чёрным Василием, растянувшимся на окне, и верный карлов конь шагал, побрякивая уздой.

- Он кто, волшебник? – спрашивала Несмеяна.

- Нет, он Привратник. Он просто отрывает и закрывает Двери, чтобы ходить через Порог, из Мира в Мир, – ответила Яга,- ну и присматривает, чтобы всякие, кому не положено, не шастали между Мирами. В этом он сильнее любого чародея.

Несмеяна задумалась

- А ты Елисей, ничего, молодец, достойно себя вел, – Черномор слегка хлопнул по плечу Карла, о чем-то шептавшегося с Ясей. Швед качнулся вперед, едва устояв.

- Не хочешь ко мне в дружину, славу воинскую искать?

- Я Карл, и, мне казаться, я уже всё найти, – ярл взял рыжую мавку за руку. Та смущенно зарделась

- Ну, как знаешь. А что, судари мои и сударыни, на не принять ли нам медку в честь избавления, Гиви на складе оставил «прэзэнт от фырмы». А?

Все радостно оживились, входя в дыру в скале. Только Несмеяна, приостановившись, с легкой мечтательной улыбкой посмотрела на то место, где в последний раз видела Привратника.

- Привратник... Я верю, мы ещё встретимся... – прошептала она.

И прямо на её глазах легкий смерчик поднял полевые цветы в воздух и раскинул их в стороны, как маленький салют.

[1] Прошу прощения (шведск.)

[2] Нет (шведск.)

Часть 2 Серый Волк

Серый Волк

Уважаемые дамы и господа! Разрешите предложить вашему внима... Ой! Чего это я? Pardonnez-moi.

Заново.

Ой вы, гой еси, добры молодцы! И недобрые тоже послушайте. Вот ведёт меня сила великая да на лево по цепи златой. Означает же это да исстари, то что время пришло для сказания,что разгонит весь мрак над историей, приключившейся...

- Кот!

- А?

- Проще...

- Ладно, послушай-ка...Серый Волк он на самом деле местный, как говорят в учёных книгах, эндемик Берендеева царства. Но так как зверем он оказался волшебным, а учёт подобных в царстве сём поставлен как надо, он с младых... гм... когтей отправился на мир посмотреть. Где он точно побывал и чего он там конкретно натворил не скажу, ибо нехорошо это, персональные данные за здорово живешь разбрасывать...

- А не за здорово если?

- Не за здорово? А за что? Хотя... – учёный Кот вздохнул, – тоже нехорошо.

- Ну хоть характеристику краткую дай.

- Смелый, серый, честный, хотя своего при случае не упустит. С хорошего такого телка размером. Зубы – во! Глазищи – во! Хвост как дубина! Волшебный, говорить умеет, бегает быстро, прыгает высоко, ну а коли даст тебе шерстинку серую, то лишь кликни его, как вмиг перед тобой...

- Кот!

- Простите, ваше Кощейство, всё время срываюсь, – кот захихикал, - ты поговори с ним по-человечески, как бы это не звучало, и скажи чего хочешь, он парень прямой, да – да, нет – нет. Это был совет. Бесплатный.

- Спасибо, Кот, и на этом, – Кощей развернулся и полы его черного плаща на миг взлетели как крылья, – до свидания.

- Бывай.

А рекомый Волк в это время легкой трусцой бежал по лесной дороге, постепенно углубляясь в Тёмный лес, и размышлял. Размышлял о том как дольше жить. В Европу ему теперь был путь заказан, да и не сильно то хотелось. В Берендеях и в Москве все волшебные животные служили государству и использовались по полной, но это не его, в просвещенном торговом Новгороде обязаловки нет, но чем там заниматься, в городе? Дворы торговые охранять? Не, опускаться до уровня сторожевой овчарки Серому и вовсе претило. Встреченная как-то под Парижем Яга говорила про Тёмный лес, мол, скоро туда собирается, наследство тут у неё. Точно! Надо найти Ягу. Она девица умная, не жадная, может что и подскажет.

- Здравствуй, Серый Волк!

Волк чуть не подпрыгнул. Он мог поклясться, что у того здоровенного дуба мгновение назад никого не было. И вот стоит. Лет тридцати, с бородкой, одет богато, с уклоном в местную моду, на поясе меч. Волк и сам умел внезапно появляться и исчезать, и то, что этот неизвестный тоже мог, говорило что он непрост, ох, как непрост...

- И тебе не хворать, путник, – Волк остановился

- Да я, как бы, и не путник, я, как бы тут живу неподалёку. Кощей я, аристократ местный. Не ко мне ли спешишь?

- Слышал про тебя. Но нет, я Ягу ищу. Должна была где-то здесь то ли дом, то ли поместье наследовать... Не подскажешь ли, где искать?

= Ха, у неё теперь дом такой, что не каждый найдёт, – Кощей радостно рассмеялся, и странно показал пальцами, как будто кто-то бежит, – а коль найдёт, то не всяк догонит...

- ?

- Кочевница она теперь, право слово. Но так и быть, помогу её найти. Но сначала давай ко мне зайдем, угощу с дороги, чем, как берендеи говорят, «боги ниспослали», да и разговор у меня к тебе тоже есть.

Кощей взмахнул рукой и внезапно открылась широкая просека, упиравшаяся в деревянный укрепленный терем, сложенный из неохватных брёвен, окруженный высоким крепким забором.

- Будь моим гостем! – произнёс Кощей старинную формулу приветствия и Волк без опаски ступил на широкий чистый двор.

***

Ну, что сказать, закон гостеприимства Кощей соблюл по полной. Видно берендеевские боги сильно благоволили «аристократу и чародею», так что «ниспослали» ему такой обильный стол, что оголодавший в путешествии здоровенный волк не сумел его даже уполовинить. Целиком запеченный бычок, всяческая дичина, птица, пироги, вино, мёды... Алкоголя Серый не пил, а вот мясному меню отдал должное. В середине, как выразился Кощей, «встречного пира», к ним присоединилась и Яга, которая тоже на аппетит не жаловалась, не смотря на весьма стройную фигурку. «Ведьма!», – подумал Волк, и Яга подмигнула ему, будто услышав его мысли. Но по окончании пиршества, там всё равно осталось много даже не попробованных блюд, которые вместе со столом вынесли молчаливые слуги.

- Ну что ж, – Кощей странно глянул на Волка, – давайте теперь поговорим.

Яга согласно кивнула, а Волк, будь он человеком, пожал бы плечами, а так всего лишь мотнул головой и повёл ушами.

И они поговорили.

От Кощея Серый вышел только под утро, весьма озадаченный. Эти двое объяснили ему, что в Тёмном Лесу, как месте Волшебной силы, периодически случаются Прорывы, в которые из других миров лезет всякая нехорошая нечисть, и бывает это, в среднем, почаще чем в других местах, да и нечисть посильнее тоже, её царевы или княжьи дружинники, королевские, кардинальские или там парламентские («у кого что есть» – несолидно хихикнул Кощей) гвардейцы легко не победят. Крупные Прорывы обычно успевал запечатать Привратник, а вот на мелкие приходилось реагировать именно ему, Кощею. Но в последнее время эти мелкие случаи неизвестно от чего участились, и пришлось привлечь к делу, так вовремя вернувшуюся Ягу, а теперь и его, Серого Волка. За что обещалась полная защита от всех структур всех окрестных государств и государственных образований, прокорм, как в натуральном, так и в денежном выражении и дружба с взаимовыручкой.

- Зачем мне деньги? Я их и потратить не смогу, – сказал он тогда.

- Почему? – Яга сделала удивлённые глаза, что ей очень шло, надо сказать.

- Я ж не человек...

- Ха, делов-то! Разум есть, а всё остальное приложится. Я тут недавно одно зельице состряпала, любо-дорого... Лягушку. Лягушку! в человека научила оборачиваться! С заимствованием недостающей массы из пространственно... А! Неважно! Ты-то вона какой здоровый! Даже проще будет.

- Да ну, нафига оно мне, в человека.

- Так ты против? – помрачнел Кощей.

- Да нет, почему же, согласен. Дело важное, стоящее, да и защита, и дружба с взаимовыручкой дорогого стоит...

Кощей с Ягой заметно выдохнули и заулыбались

- Тогда, договорились. А довольствие, коль положено, получать изволь. Можешь в лесу зарыть, можешь тут у меня хранить, но порядок есть порядок.

- Бюрократ, – хихикнула Яга

И вот теперь он легко бежал в ту часть леса, которую ему надлежало беречь от Прорывов нечисти, неся на шее драгоценный кулон, для связи с Ягой и Кощеем. Следовало подобрать место для логова, наметить тропы для патрулирования да и вообще познакомиться, обжиться.

Вдруг его чуткие уши уловили чей-то тихий плач.

Волк озадаченно остановился, повел головой, определяя направление, и, аккуратно раздвинув носом кусты выглянул на соседнюю полянку. Там, под большим вязом сидела ослепительно-рыжая девчонка и спрятав лицо в ладошки горько рыдала.

- Эй, ты чего? – тихонько спросил Волк.

Девчонка резко вскинула голову на звук его голоса, пискнула что-то невразумительное, и рыжей молнией метнулась к ближайшим кустам. Через секунду оттуда осторожно выглядывала настороженная лисья мордочка.

- Не бойся, – сказал Серый, – я обычный волк, просто немного говорящий... Что у тебя случилось?

- Ты такой большой, – лиса, по известной всякому женской привычке, ответила совсем не на тот вопрос, что ей был задан. Да-да, у зверей всё тоже самое...

Волк хмыкнул про себя «Что-т мне эт напоминает...» и мотнул головой, отгоняя воспоминания.

- Это потому что говорящий, – Волк сел, обвив лапы хвостом, склонил голову набок и состроил самую дружелюбную, по его мнению, морду, – меня зовут Серый. Серый Волк. А тебя?

- Арису, – лиса аккуратно вышла из-за куста, – Ты пушистый, – констатировала она, – можно погладить?

Волк терпеть не мог всех этих собачьих нежностей, «погладить», «почесать за ушком», но тем не менее кивнул. И тут случилось необычное... Лиса сделала шажок, потом как-то ловко, почти незаметно для глаза крутанулась и вот... Перед ним уже стоит невысокая очень красивая девушка восточного типа с очень нехарактерными для восточных гостей волосами ярко-рыжего цвета! «Оборотень, ё-моё! Неужели из тех, о ком Кощей с Ягой говорили? Да нееее... Не верю... Такая... Такая... Миленькая». Девушка тем временем, ласково гладила его по лобастой голове, трогала мягкие уши, которые он инстинктивно прижал, и улыбалась.

- Так что у тебя случилось? Потерялась? – мягко, как мог, спросил Серый.

- Ну, да, то есть нет, – у девчонки опять навернулись на глаза слёзы, – на меня напали, гнались долго и я убежала... сюда... Случайно. Я боюсь. На меня все охотятся...

- Ну, не бойся. Хочешь, выведу тебя к людям? Или к волшебнице местной отведу?

- Нет, нет, не надо, я лучше тут... Одна.

- Почему же одна? Я тебе помогу. Логово смастерим, мне тут подсказали несколько мест, одно из них тебе обязательно подойдёт. Ты не голодная?

- Я малину ела... Вчера.

- А чего ж зайца не словила, их тут много. да вон хотя бы, – Волк указал на противоположный край полянки, где мелькнули длинные уши.

- Я... Я не умею. Я всегда среди людей жила, а лисой только ночью иногда бегала, играла. Не охотилась никогда. А потом родители умерли, а люди узнали, что я... Что у меня есть.. – девушка осеклась, бросив быстрый взгляд на волка, – начали меня ловить... Это далеко отсюда, там, – она махнула рукой в ту сторону, откуда всходило солнце, – и я случайно оказалась здесь...

История была странная, девчонка явно многого не договаривала, но, похоже, не врала, и совершенно искренне боялась, так что Волк решил, что ей поможет.

Сначала они добрались до небольшой скалистой горушки, Скорее даже нагромождения скал, где отыскался вполне себе сухой грот, пригодный для волчьего логова. Всю дорогу туда девушка шла рядом с волком, положив руку ему на загривок. Потом, пройдя вдоль ручейка не более полуверсты, они нашли несколько поваленных деревьев, упавших так удачно, что образовали не то, что шалаш, а практически, избушку. Волк осмотрел её всю, взлетел на самый верх нагромождения стволов и попрыгал, проверяя на прочность эту конструкцию своим не малым весом. Держалось крепко, переплетенные стволы даже не шелохнулись. Наломав веток, надрав коры, они споро заделали все лишние дыры, чтоб нигде не дуло. Потом, сложив перед входом из камней небольшой круг, Арису набросала на него веточек и, быстро глянув на Волка, внезапно дунула огнем, запалив костерок. Серый сделал вид, что так и надо. На костерке девушка зажарила пойманного Волком зайца и наконец-то нормально поела. Волку тоже перепало, хотя после Кощеевых щедрот он еще и проголодаться толком не успел.

- Арису, расскажи мне про себя, что с тобой произошло, кто ты и почему за тобой охотятся?

Девушка опять напряглась и в глазах появились слезы и она замотала головой. Да, ёжики берендеевские, что с ней делать-то?

- Подожди, Арису, не плачь... Давай так. Мы будем друг другу истории рассказывать. Сначала ты мне что-нибудь про себя, потом я тебе про себя, идёт?

Девушка неуверенно кивнула:

- Ладно... Только ты первый, – вдруг она кинула на него лукавый взгляд и улыбнулась.

Блин, попался на собственную уловку... Чтоб ей такого рассказать...

- Ну тогда слушай... Дело было во Франции...

***

Значит, дело было во Франции. В Пикардии, не так далеко от Компьеня, есть замечательный лес. Там я тогда поселился недалеко от деревушки... Неважно, впрочем. Так вот там было неплохо. Охота конечно хилая, местные всех зайцев повыловили своими силками, косуль да оленей барончики постреляли, но я подрядился одной старухе, что на отшибе жила, далеко от деревни, помогать. Ну там, хворосту набрать-принести, за водой к роднику сбегать раз в три дня. А она меня за это подкармливала. Сама же она травницей была - что-то в лесу собирала, корешки да травки-ягоды, да местным продавала

И вот, стал я замечать в той части леса, где бабка свои дела вела, стали появляться странные люди. То дровосеки, числом четыре, пройдут, а новых срубов в лесу не появится, то углежоги, которые тоже дров не рубят, то охотники подозрительные... И всё по четыре человека. Странно.

И вот как-то, когда мне в очередной раз никто не попался на охоте, побёг я к бабке, узнать, может чем помочь. Выскочил на просеку и вижу, идет по лесу девица молодая, статная, одета стильно, но странно. Берет красный на голове, да плащ такой же. И странно же, не почуял я её. А вот она меня углядела, но почему-то не испугалась, а глянула странно и вдруг заговорила:

- Ой, волк. Какой серый, какой большой. А ты тут живешь? Поможешь мне, я заблудилась. Я тут свою подопечную ищу, да вот дорогу потеряла, меня Мадлен зовут, я из отдела помощи пожилым подданным при департаменте всеобщего вспоможения...

- Стоп-стоп, – говорю, - мадемуазель Мадлен. Тысяча слов минуту. Каким таким пожилым вспоможениям подданый департамент?

- Ой, а ты ещё и говорящий, – опять затарахтела, – отдел помощи пожилым подданным. Тут где-то проживать должна вдова Висю, она уже тридцать лет вспомоществование не получала, не поможешь мне её найти?

- Не знаю, – говорю, – никакой Висю. Бабка тут одна живёт, но...

- Ой, это, наверное, она. Как мне её найти? Я ей помощь несу, – и показывает мне корзинку, платочком укрытую.

Подозрительная какая-то. Ну я лапой махнул на тропинку, что вокруг холма ведёт.

- Вот дорожка, никуда не сворачивай, дойдешь за полчасика.

- А ты не проводишь меня, милый волк?

- Нет-нет, у меня дела, – и махнул в кусты.

Посмотрел издалека, как она за холм завернула, да и махнул напрямик, умею я быстро перемещаться, особенность такая. Через минуту я уже у домика бабки был. Постучал, представился.

- А, это ты, petit loup? Заходи, там видишь, верёвочка торчит, дёрни, задвижка отойдёт.

Я вошел. Старушка в здоровом чепчике лежала на диване, прикрывшись пледом, одни очки наружу сверкали.

- Короче, мадам, дела такие...

И рассказал всё про Мадлен. Бабулька, как услышала, резко отбросила плед и вскочила на ноги.

- Oh merde!!! Нашли таки. Вот чёртова Золуш... Э-э-э, Волчок, слушай, это племяшка моя, она меня давно хочет со свету сжить, чтоб наследство прикарманить, бежать мне надо, грохнет....

Она резво втащила из-за дивана небольшой чемоданчик.

- Так, тревожный чемодан, деньги, документы, – она извлекала бумаги, деньги из разных неожиданных мест и засовывала их в сумку, неизвестно как появившуюся у нее на плече.

- Да подожди, старушка, она конечно девица подозрительная, но грохнуть? Да и из-за какого наследства? Этой халупы в лесной глуши?...

- Вклады в банках. Не веришь... Хочешь докажу?

Она нацепила мне на уши свой гигантский чепчик, сменив его на чёрно-зелёный берет, большие круглые очки, метнулась к шкафу и выхватила оттуда цветистый халат

- Маловат... А, ладно пледом прикроем, видно не будет...

- Ты чего, бабка? С дуба рухнула? Ты чего творишь?

- Ложись на диван, племяшка придёт, ты всё сам и увидишь...

- Но...

- Тебе-то она ничего не сделает. Ты ж волк. Здоровый.

- Э...

- А я в кустах схоронюсь, погляжу, коль всё нормально – выйду. Ложись!

И выскочила, через заднюю дверь... Во, влип. Только улегся, накрылся до самых глаз, уже стук в дверь.

- Мадам Висю, вы дома?

Точно, Мадлен. Как так быстро то? Бегом бежала?

- Тута я, дитя моё, – отвечаю как могу тонко, – дёрни там...

И тут дверь от мощного удара влетела внутрь, раздался звон стекол. В проём перекатом влетела Мадлен и, встав на одно колено, направила на меня какой-то жезл, в окна лезли те самые дровосеки-углежоги и тоже с оружием!

- Департамент борьбы с черной магией Не двигаться! Мадам Висю, вы обвиняетесь в предерзостном колдовстве и злоумышлениях против принцессы Сандрийон!

Сказать, что я офигел – ничего не сказать. Плед упал и все увидели мою морду.

- Это волк!!! Держите его! Он говорящий! На него ориентировка из Германии есть! Он как минимум у троих почтенных бюргеров дома порушил...

И тут я понял: пора делать ноги! И сделал... Бабку ту, конечно, тоже не нашли, а департамент долго прочёсывал весь лес, но меня и след простыл... Вот такая история...

***

- Теперь твоя очередь, – сказал Волк Рыжей девушке, всё время рассказа сидевшей то затаив дыхание, то ахавшей, то делавшей круглые глазки, в общем сопереживавшей волчьей истории по полной.

Она вздохнула и тихо сказала:

- Я кицунэ. Моя мама тоже была лиса. Коби Но Кицунэ – девятихвостая лиса. Но она ушла на небо. А я не способная, у меня только один хвост. И люди решили, что могут у меня отобрать... – она странно замялась, – всё, отобрать... И мне пришлось бежать. Дайме объявил на меня охоту. И я случайно появилась здесь...

- Как?

- Я не могу сказать... Пока не могу...

- Ну хорошо, устраивайся, а мне нужно по лесу пробежаться, проверить, всё ли хорошо. Вот тебе шерстинка моя, случиться что – возьми в руку и позови меня. Я услышу. Обязательно. И приду. Очень быстро.

- А ты придёшь завтра?

- Обязательно.

- А историю расскажешь?

- Конечно. Отдыхай.

***

В светлой горнице кощеева терема сам Кощей и Яга коротали время за бокалом вина. Яга уютно устроилась на турецком диванчике, скинув элегантные сапожки и поджав под себя ноги, хозяин предпочел кресло с высокой спинкой и несуразными подлокотниками в виде лап неопределяемого зверя.

- Хорошее вино, – похвалила молодая колдунья.

- Французское...

- Шато де ла Мотт Марго.

Кощей уважительно хмыкнул и отсалютовал бокалом.

- Кстати, а что это за страшилище у тебя во дворе? И совершенно без намордника?

- О! Это живая горгулья! Мне одна очень хорошая знакомая из Франции прислала. Она заводчик. Ты же знаешь, я тут неподалёку Мрачный Замок забабахал. Так это для законченности стиля.

- Сунется кто-нибудь, пока тебя не будет, в этот замок и она ему башку скусит... Хлопот не оберешься.

- Ты что! Она совсем ручная! Домашняя! Знаешь как своих любит!

- А чужих?

- Да не-е-е, максимум, помнёт немного... А пусть не лезут без приглашения!!! К тому же там защита хорошая.Кто попало не пройдёт, даже дороги не найдёт.

- Ну и где наш друг? – Яга водила пальчиком по ободку бокала.

- Не переживай. Сейчас будет.

В это мгновение в дверки большого шкафа, где, как Яга знала, у Кощея хранились какие-то не особо важные диковины, постучали. Причём изнутри.

- Вечно он... Шутник... – Кощей покачал головой, и ёрнически протянул, – не заперто... Будь моим гостем, путник.

Дверцы шкафа распахнулись и в горницу вошёл Привратник. За его джинсовой спиной в шкафу была видна бескрайняя степь и вьющаяся по ней дорога.

- Мир вам и этому дому!

- Да ладно тебе, садись вон, к столу, вино хорошее, сыр, яблочки. Или тебе чего посущественней на стол собрать? Сейчас кликну слуг.

- Да нет, спасибо.

Привратник, не чинясь, присел на лавку и налил вина в пустой бокал.

- Ого! Бордо..

- А то! – Кощей довольно улыбнулся.

- Как тут у вас дела?

- Как сажа бела. Пробои участились: раз в два-три дня в лесу обязательно кто вылезет... В основном упыри да волколаки, поодиночке, но сильные. Один раз стрыга была, вон наплечник мне погрызла, выправлять пришлось.

- Как новый друг?

- Серый? Молодцом! Он и здоровей любого из этих, а уж скорость... Вовремя мы его поверстали... – Кощей долил вина в свой бокал.

Яга подтвердила:

- Да, Серенький он крут. А уж скромняжка какой... Давеча забегал попросил соли, отрез ткани и котелок, так уж так мялся-стеснялся, кое-как выяснила чего он хочет.

- Зачем ему котелок? И ткань? – удивился Привратник.

- Ну, может, занавесочку решил повесить в логове, – Яга хихикнула, - Или девушку завел.

- Он же не перекидывается, – усомнился Кощей, – так что его «девушкам» котелок не нужен. Косулю приволок – всё, ты знатный кавалер!

Все улыбнулись. Помолчали.

- А всё-таки, почему в Тёмном лесу Пробои участились? – обратилась к Привратнику Яга, – не разобрался?

- Пока не понятно. Вариантов два. Либо колдун сильный из чёрных...

- Нет, – уверенно сказал Кощей, и Яга тоже покачала головой, – такого, что Пробой сотворить может мы бы почуяли. Да и сам говорил, пока я здесь, ни один черный не полезет. У меня и медальон отвратный есть.

- Стараешься плохо, – Яга опять хихикнула. Несколько язвительно, но Кощей отмахнулся:

- Да ладно! Квест почти подготовил, Замок вон доделал. Гиви себя превзошёл. Стррраааашный, хорошо мне там жить не надо, Горгулью вот привёз. Она хоть и милаха, но ночью глаза светятся! Кто хочешь забоится до мокрых штанов... Если б не эти Пробои уже бы всё завертелось... А второй вариант?

- Артефакт. Мощный артефакт, но я пока даже приблизительно понять не могу, что это... Надо искать.

- Это же даже каменюка невзрачная может быть, – Кощей поскучнел, – мы его до морковкина заговенья искать можем...

- А что делать? Придется под каждый кустик заглядывать, – Привратник встал, – Мне пора уже. До свидания

Яга и Кощей обнялись по очереди с Привратником. Он снова шагнул к шкафу и открыл дверцы, оттуда повеяло теплым ветром и они увидели море песка до горизонта и одинокий оазис к которому вела караванная тропа.

Когда дверца закрылась, они немного помолчали.

- Почему шкаф? – задумчиво сказал «аристократ и чародей», — Вот чё, нельзя по-человечески, через входную, как все люди?..

- Так ему без разницы, лишь бы дверь.

- Для него дверь это Дверь, – Кощей значительно поднял вверх указательный палец.

- Объяснил... Кстати! Покажи мне свою горгулью! Её хоть погладить можно?

- Конечно! - Кощей радостно оживился, – пойдём быстрей, я вас познакомлю! Я её Гулькой назвал. Такая потешная...

***

Дни шли за днями. И Серый и Арису потихоньку обживались в своих логовах. Хотя это у него было логово, а у девушки жилище уже больше напоминало маленький домик. Все лишние ветки были убраны. Маленькие она срезала странным кинжалом с круглой гардой, что хранился у неё в рукаве, а большие он, по её просьбе, отгрыз своими мощными челюстями. Перед входом, на маленькой площадке, аккуратно выложенной плоскими камешками из ручья, постоянно горел костерок, где она то готовила регулярно доставляемую волком добычу, то делала какие-то отвары из трав. Вход был занавешен притащенной от Яги тканью, а внутри, другим отрезом, было отгорожено и выстелено место для сна. «Женская половина»,- улыбаясь сказала Арису, - «тебе туда заходить нельзя!». Да он во всём её убежище еле повернуться мог, а уж в эту половину только морда бы влезла, но он не проверял, ведь сказано же «тебе туда нельзя». Из глины же с берега ручейка она лепила потешные фигурки.

- Окимоно. Это для украшения дома. Жалко их раскрасить нечем.

Серый покивал башкой, а на следующий день, оббегав намеченный кусок леса, по пути шуганув уже наполовину вылезшего из небольшого Пробойчика упыря и закидав Пробой землёй приговаривая про себя Слова, которым его научил Кощей, перелетел к Яге.

- О, Серенький! Привет! Хорошо, что забежал. У нас новости есть.

Вот же повадилась, ведьма черноволосая, сюсюкать «Серенький». Но вслух возмущаться не стал. Тем более, что вылезший из коттеджа Василий поздоровался уважительно, назвав Серым Волком, и даже поклон попробовал изобразить.

- Здравствуй, Яга, и тебе Василий привет. Я это... Ну, – Волк замялся, - попросить хотел...

- Ой, да не мнись ты, Серенький, говори прямо!

- Нет ли у тебя красок, которыми можно глину расписывать?

Яга подозрительно на него посмотрела

- Сам что ли народным творчеством занялся? – Она заглянула ему за спину, разглядывая его хвост, – а что если кончик хвоста немного подстричь, вполне для росписи подойдёт! Это будет фурор на рынке! Керамика ручной ... Э-э .... Нет, лапной работы с хвостовой росписью! Васька! Ты на досуге не хочешь заняться?

- Да нет, это в подарок.

- Всё же завёл зазанобушку, – обрадовалась Яга, – местная, или в Степь мотаешься? Ты помни, у меня зелье-то оборотное наготове. Как понадобится, за полчаса доделаю под тебя.

- Да нет, мне бы краски.

- Не вопрос, – Яга скрылась в коттедже и чем-то зашуршала, – О! Вот они! Держи, - она вышла на крыльцо и подала Волку деревянный ящичек, – Но помни, без зелья вам будет затруднительно... Это...

Она покрутила неопределённо пальцами.

- Что это?

- Всё это!

- Да ну тебя!

- Ладно. Теперь новости.

И Яга кратенько пересказала Волку всё о чём им поведал Привратник.

- Значит точно не колдун?

- Да. Ауру чародея, способного учинить Пробой не спрячешь, как ни пытайся. Остаётся артефакт, но что он из себя представляет, Привратник пока понять не может. Нужно искать подозрительные предметы, волшебные, или просто странные вещи, не отсюда. Началось всё не так давно, так что и предмет должен был появиться не так давно.

- Понятно.

- Ну и хорошо, раз понятно. – Яга помолчала, а потом глаза её сверкнули, – А кто она, Серенький? А? Ну расскажи, я ж от любопытства помру!

Волк стоически молчал, следя за белками, что носились по кронам деревьев.

- Ну хоть намекни. Нет? Помни, Серый, если я загнусь от неутолённой жажды знаний и любопытства, виноват будешь только ты!

Лиса Арису краскам очень обрадовалась. Подхватив ящичек она радостно закружилась по полянке. Исполнив несколько непривычных па, она внезапно чмокнула Волка в нос

Спасибо, Кавайи Óками.[1] Первой я раскрашу большого доброго волка и подарю тебе. Эта окимоно будет приносить счастье и охранять твой дом!

Волк оцепенел. Арису радостно перебирала фигурки, расставляя в том порядке, в каком они подвергнутся раскраске, а он всё сидел скосив глаза на нос, и ему казалось, что он всё ещё чувствует тепло её губ.

А вечером они сидели перед костерком. Арису, глядя на огонь, пила горячий отвар из глиняной пиалки, поджав под себя ноги и слегка касалась спиной его тёплого мохнатого бока. Он лежал боком к костру, чтобы лучше было видно в подступающей темноте, и от этих прикосновений ему, почему-то, становилось очень спокойно и тепло, как когда-то в детстве, в логове родителей.

- Кавайи Óками, здесь так хорошо, а почему ты уходил далеко и скитался вдали от дома? На тебя тоже охотились?

- Ну... Это долгая история.

- Сказка? – Арису улыбалась.

- Хм, да, можно и так сказать.

- Расскажешь?

- Хорошо. Но ты же помнишь наш уговор? Ты мне тогда тоже что-нибудь расскажешь.

- Расскажу. Но ты первый.

- Ладно. Слушай...

***

Я тогда ещё молодой был, только-только из родительского логова вышел, стал своим умом жить. Тут рядом, в Берендеевом царстве, за городком Криволожском, есть лес, что все зовут Кривым. Там рядом никто селится не хочет. Лес и правда странный, ни одного прямого ствола, ни одной прямой ветки, и когда ветер дует, они вибрируют и трутся друг о друга, отчего странные пугающие звуки происходят. Потому людей там нет почти, одна деревня рядом – Криповатово. Зато зверью раздолье. А ещё там мудрый филин жил тогда, чего не спросишь – всё знал. Его Гуглей звали. Придёшь, бывало, спросишь: «Эй, Гугля, скажи, сколько зайцев в Старопукином уезде живёт?». Так ведь не умолчит, всё расскажет. Ох, и любил же я с ним говорить, ума набираться.

А помнишь я тебе рассказывал, как берендеевские царевичи себе жён ищут? Так вот, как раз в то время царевич Степан, тот что нынешнему Берендею Тридцать Первому младшим братом приходится, как раз вышел да запулил стрелу драгоценную венчальную хрен...э...в неизвестном направлении. Тогдашний царь, папашка нынешнего, сильно осерчал и послал непутёвого сына в... Э-э-э... О! Точно! В дорогу дальнюю послал! Судьбу искать, и стрелу обязательно.

Так вот этот Стёпа, нет чтоб около города поискать, три дня шёл по дороге условно в ту сторону, куда стрелял, пока не набрёл на каких-то цыган. Нашёл же, у кого справки наводить... Они ему и наплели, что, мол, лично, всем табором видали, как стрелу ту Жар-птица прямо в полёте закогтила, да и унесла. В процессе получения информации пришлось «ручку позолотить» и не раз. Когда дошло до указания направления улёта зловредной пернатой, золотить уже оказалось нечем и пришлось отдать коня...

И вот, когда царевич Стёпа пробирался по звериной тропе через Кривой лес, чётко выдерживая направление, указанное цыганами в обмен на коня, мы с ним и встретились. Нос к носу. Сначала чуть не подрались, а потом всё же разговорились. И я, тогда подумал, мол, помогу убого... Э... Доброму человеку.

- Посиди, отдохни, Степан-царевич, я щас мигом обернусь, узнаю всё. – И метнулся молнией к мудрому филину.

- Эй, Гугля, скажи-ка, где Жар-птица обитает? – балбес я тогда был, спросил бы где стрела, всё бы через час и закончилось, но нет же!

- А птица сия, молодой Серый Волк, обитает в Великой степи, в ставке хана Касыма.

- Координаты?

Получив желаемое, вернулся к царевичу.

- Танцуй, Степан-царевич, узнал где Жар-птица живёт! У хана Касыма! Эй, ты чего? Стой! Я же пошутил насчёт танца-то...

- Спасибо, добрый волк, но некогда мне, пора в путь мне отправляться, ить дорога-то дальняя...

- Я не добрый, я Серый. – говорю, а сам думаю, вот они, приключения! – Подожди, царевич, давай уж, раз начал тебе помогать, продолжим. Я и координаты выяснил, садись на меня!

И мы перенеслись к ставке Касыма. Степана в его потрёпанном, но всё ещё ярко красном «царёвом» кафтане, я оставил в камышах близкой речки, а сам полез по кустам, да высоким травам на разведку... И через часок уже докладывал своему сотоварищу.

- Короче, царевич, птичка хранится со всей казной ханской в отдельном шатре. Думаю, и стрела там. Охраны там конечно... Но я нашел местечко, как войти незаметно

- Пошли!

И мы пошли. Подобравшись с шатру сзади, я полоснул когтем по ткани, и мы оказались внутри. А там светло как на улице в полдень солнечный. И весь свет от птички, что в клетке золотой в самом центре висела.

- Ищи стрелу! – говорю. А этот... царевич, ни на что не отвлекаясь к клетке лезет.

- Какая птичка!

- Стой!, – подскакиваю ближе и успеваю заметить на клетке надпись «InYakshy Security». – Не трогай клетку!

Но он уже дотронулся. Сразу шум, гам, охрана. Я бы, конечно, мог исчезнуть мгновенно, но пожалел Степана, остался. Повязали нас и повели к самому хану. В Шелковом шатре сидел толстый важный Касым, советники, приближённые и красивая такая татарочка – дочка хана, по имени Айгуль. Царевич аж взгляд отвести не мог... «Вот и судьба моя, - шепчет мне, - осталось только стрелу найти».

- Как же так? – Касым нам важно так говорит, – целый царевич,сын такого уважаемого государя, а воровать взялся, а? Нехорошо, это, более вам скажу, неблагородно!

А окружающие поддакивают и осуждающе на нас поглядывают. Ну, Степан встал важно, ножку вперёд выставив, и задвинул им речь насчёт традиций берендеевских, воли богов, свидетельства цыган, про долгий наш путь сюда (тут приврал), даже конь в пути пал, и что, мол, что всё по воле богов-то и свершилось , так как видит, мол, судьбу свою, несравненную красавицу, и еще минут пять хвалебных эпитетов. Все даже заслушались. А девица та даже ротик приоткрыла и покраснела немного.

Но Касым оказался не лыком шит. В ответ он не менее цветисто сообщил, что традиции это хорошо, свидетели тоже молодцы, однако птица из клетки никуда не улетала, стрелы не приносила (что правда), но против судьбы не попрёшь, да он и не собирается, ибо породнится с берендеями он вовсе не против, однако в приличном обществе принято за невесту калым давать, мол тоже традиция, не хуже берендеевских.

- В общем, у хана Долмата, конь есть, сам чёрный, грива золотая. Приведёшь – забирай Айгуль.

Из ставки хана Степан вышел задумчив.

- Что царевич, голову повесил, – спрашиваю

- Да где мы этого Долмата искать будем, да как коня добывать, купить – денег нет, украсть – не умею.

Да, думаю, подельник тот ещё

- Сиди, – говорю, – тут на бережку, сейчас всё узнаю. И быстро к филину метнулся.

- Эй, Гугля, скажи-ка, где хан Долмат кочует и как у него златогривого коня добыть?

– Хан Долмат к Сурожскому морю отправился, а коня добывать не надо. Он около касымовского стойбища пасётся. Долмат кататься поехал, конь возьми да взбрыкни, а хан возьми да и свались, да прямо всё то место на коем сидят и отбил себе. Со злости коня плеткой раз, а конь в степь, так и не нашли. Координаты...

Я уж было уйти хотел, но меня как толкнул кто:

- А скажи, Гугля, где стрела берендеевская венчальная?

- А стрела та ныне торчит в крыше общественной уборной торгового конца города Берендеева.

Да, думаю, судьба-а-а. Перелетел я в торговый конец, вижу – не соврал мудрый филин, торчит стрела в крыше деревянного домика, так, что снизу не видно. Забрал. Потом коня нашел. Странный. Сам черный, грива рыжая, злобный как не знаю кто, но со мной связываться не стал, побежал как миленький, куда сказали. Уздечка на нём вся в золоте, приметная. Пригнал его царевичу, стрелу тоже отдал. Ух он и обрадовался! Но где я её нашел, так ему не сказал, хотя он очень просил. Уздечку я ему посоветовал выкинуть, на всякий случай.

Касым коню как ребёнок обрадовался и слово своё сдержал, отдал дочку за царевича Степана.

Ну, а потом, перенёс я их с Айгулькой вместе в Берендеево. А они там поженились. Сейчас уже четверо детей у них! И все девчонки, и , слава богам, умом в мамку пошли...Вот так.

***

- А почему ж ты на чужбине оказался? – Арису возмущенно стукнула себя кулачком по колену, – ты же всем помог!

- Балбес я, а Степан – болтун, дома всем рассказал, как я ему помог... А в Берендеевом царстве все волшебные сущности должны всю жизнь государству служить, или чародеям сильным, или в царёвом спецхранилище сидеть, если дел нет. Короче меня хотели запереть от греха, а я против был. И отправился мир смотреть.

- А здесь? В Тёмном лесу?

- А здесь заповедник, – Волк усмехнулся.

- Теперь ты мне расскажи, Арису. Что у тебя такое есть, из-за чего на тебя все охотились?

Арису вздохнула и вынесла из избушки небольшой кожаный сундучок...

Девушка вытащила сундучок и поставила его на высокий камушек с плоской верхушкой, куда она обычно ставила свою пиалку.

- Мама охраняла его. Она была Хранительницей, как и положено Коби Но Кицунэ. Теперь я. Но сил мало...

Арису начала потихоньку приоткрывать кожаную крышку и из шкатулки полился странный мерцающий свет с отблесками, как будто сотни разноцветных волшебных светляков начали разлететься, как маленькие мерцающие звёздочки, ищущие своё путь на небо.

- Это Хоси Но Тама...Звёздный шар

- Тихо! – вскочивший Волк захлопнул крышку сундучка и замер, напряженно вглядываясь в подступающий мрак. – бери шкатулку и бегом в домик!

Волк встряхнулся и мощно и протяжно взвыл. На шее его драгоценный кулон, до того не особо заметный среди серого меха вдруг замерцал рубиновой звездочкой. Арису стояла, прижав сундучок к груди и удивленно смотрела на Волка с вздыбленной на загривке шерстью и морщившейся мордой, периодически скалящего зубы.

- Что..

- Бегом! Я вызвал помощь, но до неё ещё надо продержаться!

А окружающая тьма завыла, заухала, заорала на разные лады. Неясные тени с горящими глазами выходили, выползали, выскакивали из-под деревьев, обретали плоть, лапы когти, клыки, жуткие морды. Среди какофонии звуков одно только можно было понять. «Камень, камень, камень, отда-а-ай»

- Назад, твари! – и он снова завыл, перекрыв все звуки, а те, кто подобрались ближе прочих отшатнулись. Больше он не выл, но от его глухого рычания казалось пригибается трава и опадают листья.

Арису юркнула в домик, пряча сундучок, но практически сразу же встала в дверях уже в виде ярко-рыжей лисы.

- Óками! – пронзительно крикнула она

- Назад! Сиди внутри! Я задержу, сколько смогу! Увидишь, что всё плохо, беги! Бросай всё и беги! Найди Кощея или Ягу, они помогут.

- Нет, Óками!

- Прячься!

В это время несколько самых смелых (или самых глупых) рванулось к ним. Волк исчез, его серая шерсть мелькнула на долю секунды около каждого из бегущих и их разорванные тела остались лежать, на пробежав и пары метров, а Серый возник там же, где и был, за шею держа в пасти тушку волколака.

«Отдай, отдай, отдай» – выла разношерстная свора. Он резко мотнул головой, и дохлый волколак упал под ноги подступающей нечисти.

- Держите! – рявкнул он. Наступающие отшатнулись. Тут за их спинами медленно поднялась огромная фигура раза в полтора побольше Серого.

- Вперёд! – взвыл монстр.

Теперь всё завертелось по настоящему. Нечисть группами бросалась на Волка, другие пытались проскочить мимо него к маленькой лисе, но он всё равно пока был быстрее и успевал. Вдруг Вожак резким прыжком подскочил к Серому, дравшему сразу пятерых упырей и одного волколака, и резким ударом лапы свалил его с ног и тотчас же от прыгнул обратно под деревья. На упавшего волка тут же кинулось несколько тварей, но быстрее всех оказалась маленькая рыжая лисичка. С громким воплем она подскочила к Волку и закрутилась волчком, выдыхая длинный язык пламени. Волколаки с опаленными мордами, вопя, отскочили. А Волк уже был на ногах.

- Прячься, кому сказал!

Она снова закрыла собой вход в избушку, а Волк, рыча, стоял перед нечистью. Тут справа ударила яркая ветвистая молния, разбросав и опалив пару десятков тварей, а слева прямо в толпу упырей влетел огненный шар и взорвался и тут же словно длинная стальная коса мелькнула, располовинив еще десяток

- Серенький, держись! – Яга встряхнула растопыренными пальцами в сторону противников, выбрасывая еще молнии, а с другой стороны Кощей махал мечом, постоянно меняющим длину, доставая тварей даже за 30-40 метров: Те же, кому удавалось пробиться ближе упирались в прозрачный щит и беспомощно щелкали зубами и били по нему когтями

- Не дрейфь, Волчара, мы тут!!!

Долгожданные помощники оттянули на себя две трети наступающих, но казалось, они не убывают. Арису во все глаза смотрела на бой. Волк со товарищи держали давящую на них нечисть саженей за тридцать от её домика, но им было очень тяжело. Пламя выпущенное лисичкой на пределе, высосало все её невеликие магические силы, но тем не менее, она оскалившись сделала шаг. В этот момент, Вожак, заметив, что все защитники заняты шинковкой его войска, разбежавшись, прыгнул через головы дерущихся. Он всё рассчитал правильно, никто не смог бы ему помешать.

Маленькая лиса видела его полёт, как будто время многократно замедлилось. Распластавшись, он тянул к ней свои когтистые лапы, а разинутая пасть приближалась, зарывая собой всё небо... Серая молния ударила Вожака в бок, сбив его в сторону и два огромных волка слились в один воющий, рычащий клубок, сперва покатившийся по земле, а потом, мелькая, исчезая и появляясь, начавший метаться по всей поляне.

- НАЗАД! – негромкий, но уверенный голос заполнил всё на поляне и нападающих и защитников разделила прозрачная стена, в которую твари продолжали биться, а Кощей устало опёрся на неё, как раз напротив щелкающей пасти зверя с той стороны. Яга просто села на траву, где стояла

- ВЫ НАРУШИЛИ УГОВОР! – и стена начала сворачиваться в шар, заключая всю нечисть внутри. Потом шар начал уменьшаться, сдавливая всё своё содержимое.

Под взглядом Привратника в его вечной джинсе открылась черная дыра, куда прозрачный шар и улетел. Но бой ещё шел. Серый Волк и Вожак, сцепившись, мелькали по всей поляне

- Серый, замри хоть на секунду! Прицелится не возможно! – заорал Кощей. Он стоял, опираясь на свой меч, а в другой руке держал огненный шарик

В этот момент клубок дерущихся появился метрах в тридцати над землей и больше не исчезая, полетел вниз. Серый, оказался сверху, когда они грянули на каменную площадку перед домиком. Они расцепились, отлетая в разные стороны, и в Вожака тут же ударили огненный шар и молния, а вокруг него образовалась прозрачная клетка, унесшая его в захлопнувшуюся черную дыру... Стало тихо. Волк лежал без движения, а из по него вытекала, казавшаяся чёрной, лужа...

- Кавайи Óками! – Арису бросилась к нему, на лету перекидываясь в девушку, и попыталась обхватить безжизненное мохнатое тело за шею.

- Дорогу профессионалу! – Яга тяжело упала на колени перед мордой Серого.

Порывшись в безразмерной сумке, висевшей у неё через плечо, она выудила пузырек сиреневого стекла, и поморщившись, выдернула пробку зубами. Свободной рукой чародейка уверенно схватила Волка за нос и с силой задрала ему морду. В открывшуюся пасть выплеснула содержимое. Казавшийся безжизненным, Волк судорожно сглотнул.

- Ёжики берендеевские, что это за гадость? – прошептал он, – Нос отпусти... Вы всё таки пришли, успели...

Кощей, до того разглядывавший свой до невозможности измятый шлем, откинул в сторону искусанную мятую железяку, теперь больше похожую на кривой горшок, и поднял взгляд на Серого:

- Мы же русские. Мы своих не бросаем! Держись, Волчара!

Волк осторожно и глубоко вздохнул, кровь перестала стекать по густой шерсти. Арису не прекращала обнимать Волка одной рукой, а другой постоянно гладила его по голове и сквозь слёзы что-то еле слышно шепча на непонятном языке.

Яга тряхнула узкую прозрачную склянку с какими-то особо крупными светляками, и те очень ярко засветились. Она поднесла свет к самому глазу Серого и принялась его разглядывать.

- Ага, действует! – Яга довольно потёрла руки, – Щас зафиналим! Ассистент! Живой воды! Васька!

Самоходный коттедж перешагнул ручеёк, и с крыльца соскочил кот Василий, таща серебряную фляжку. Яга принялась лить содержимое фляжки прямо в глотку серому пациенту.

- Дай хоть глянуть, за что бились, девочка, – Кощей тронул Арису за плечо. Та, бросив обеспокоенный взгляд на Волка, скрылась в домике.

- Яга, – тихонько сказал Волк, – то зелье, что ты говорила, помнишь? Я согласен, давай...

- Чтоб вы, мужики, правильное решение приняли, вам надо по краю пройти, да по башке хорошенько получить! – усмехнулась Яга, – держи. Выпьешь, потом пусть тебя твоя зазноба поцелует, и всё!

- Что всё?

- Это всё!

- Да ну тебя!

Арису вытащила сундучок и распахнула его. Внутри лежал переливаясь очень тёмными оттенками разных цветов шар, периодически в нём появлялись и исчезали яркие искры и блики

- Это Хоси Но Тама. Звёздный Шар. Девятихвостая лиса хранит его. В нём её сила и мудрость предков, начало и конец тысяч дорог... Только я не умею... Мама не успела научить...

- Сильная вещь, – Привратник, склонив голову к плечу смотрел в его глубину, не касаясь его и пальцем, – я научу тебя и помогу...

***

Спустя некоторое время Кощей и Яга опять, как тогда, сидели в горнице его терема с бокалами красного вина.

- Ну и как они?

- Они? Замечательно! Полдня носятся друг за другом, как влюблённые малолетки, по всему лесу в зверячьем обличии. А потом как люди чинно пьют чай перед логовом. Хотя какое логово. Гиви им там в пещере пятикомнатную квартиру отгрохал со всеми удобствами... Вот смотри, Арису мне сделала, – Кощей вытащил керамическую раскрашенную статуэтку, изображающую бородатого молодца с длинным мечом и доброй улыбкой. Не смотря на улыбку, Кощей был вполне узнаваем.

Яга засмеялась, и вытащила из сумки статуэтку черноволосой девушки с огромным котом у ноги:

- Ты будешь смеяться, но она и правду приносит удачу!

[1] Милый Волк (яп.)

Часть 3 Одиночество Лешего

Думаете у Лешего мало забот? Как же! Раз! Следить, чтоб деревья росли надо? Неправы вы, надо! А ну как кривые вырастут, чего потом делать? Вон как в Кривом лесу, где отродясь хозяина не было. Тот лес и не нужен никому, окромя мужиков из деревни Криповатово. Они умудряются из кривых деревях паркет делать. Ну или же опять смотреть, где новая поросль появляется, это два! Чтоб не как попало! А красивые полянки получались или там, чащи непролазные с занимательным узором из переплетения сучьев вышли. Или тропинки запутывать-распутывать, или там за животными лесными приглядывать, а то, знаете ли, бывают такие... Ну, скажем, кабаны, без пригляду все дубки подроют... Или зайцы всё пообгложут... Короче дел полно... А ещё Водяной! Всё норовит край леса подтопить, да болото Изумрудное расширить... Да Кощей, будь он неладен, свое Стрёмное шоссе через лес проложил. «Транзитный путь, логистика». Понахватался у иноземцев. Заблудыши опять же... Тоже разные бывают. Иные честные. Заблудились и сидят плачут или смотрят, с какой стороны мох растёт. Кто им только такую глупость сказал, про мох. А вот тут как-то швед один по лесу шарился, с целью жениться. Так свёл из лесу мавку Ясенницу, ирод иноземный... Или девочка маленькая заблудилась, пока шел, чтоб глянуть, что за девочка, как помочь, та на медвежий дом набрела, да такой тарарам устроила! Медведи её сами из лесу вывезли, лишь бы побыстрее. Теперь думают, это дом чинить или новый Гиви заказать.

Так, потихоньку бурча про себя, Леший и добрался до края Изумрудного болота, где уже ждал старый друг-приятель Водяной. Обнялись-поздоровались и Водяной увлёк его в свои подводные хоромы. Там, в отличие от всеобщих заблуждений, было тепло, сухо и даже красиво. В большой зале с витражным прозрачным потолком, через который проникал солнечный свет и было видно резвящихся над стеклом рыбок, под большим портретом хозяина дома, коий в предельно реалистичной манере намалевал случайно утопший путешествовавший и спасённый лично Водяным итальянец по имени Лёнька, сын Петров (а фамилию Водяной то ли не спросил, то ли её у Лёньки не было вовсе), сидели и играли в лото четверо. На столе, конечно же, был чай и всяческие закуски-заедки. Во главе стола сам Водяной, здоровый, мускулистый, в тонкой куртке из рыбьей кожи, с черными, отливающими зеленью вьющимися волосами шуровал рукой в красном бархатном мешочке.

- Двадцать пять, – Водяной поднял бочонок, глянул в карточку, – ага, есть. Чего не весел, друг сердешный? О! Тридцать три – кудрявый! Лизка, ворон ловишь, вон у тебя есть!

Зеленоволосая красавица кикимора, кивнув головой, закрыла соответствующий квадратик грошиком.

- Да так, скучно, – Леший вздохнул.

- Ха-ха, заскучал он, – дребезжащим смехом отозвался Водослав, Царь Лягушачьих горок – никем не признанного государства лягушек и прочих земноводных, – конечно, забот нет - всю нечисть в лесу подчистили, зверьё плодится, положительная миграция опять же.

Водослав, любил иногда ввернуть политические термины, чтоб подчеркнуть свое «царственное положение», хотя Горки те были частью Изумрудного болота.

- Какая миграция?

- Ну как, Серый Волк переехал и Лису Арису привёл.

- Над ними моей власти нет, они сами по себе.

- Двадцать два! Гуси-лебеди!

- У меня! Не знаю, всё вроде в лесу в порядке, а всё одно, чего-то не хватает!

- Ого! Дед! – Водяной извлёк бочонок, - опять есть!

- У меня тоже, – Лизавета радостно накрыла клетку на карте монеткой, – ну-ка, сколько ему лет? – глянула на Лешего, – может ты влюбился?

- Да в кого? – Леший потянулся за сушкой и забросив её в рот целиком, захрустел.

- Девятнадцать! Молодой дедушка, – улыбнулся Водяной.

- Действительно, в кого? Полон лес мавок, поляниц, русалочки рядом! – Лизавета возмущённо смотрела на лесовика, – кого тебе надоть?

- Топорики! – ещё один бочонок встал на стол

- У меня! К Яге посватайся! Баба красивая, в колдовстве изрядна, – Водослав потеребил куцую бородку, – мне вон помогла Лукерью пристроить аж к Берендеям.

- Я и забыл, что ты теперь царю Берендею сват, – ухмыльнулся Леший

- Восемьдесят! Бабка! Так сразу глянем сколько ей? Кол! Бабка-то новорождённая, один годик! Кстати, да. Яга баба огонь, а не замужняя, поди попробуй подкатить

Лизавета даже дар речи потеряла от возмущения:

- Да какая она вам баба! Нашли тоже! Лапотники! Она дама! По заграницам как по пляжу вышагивала!

- Голышом чтоль? – некультурно заржал Водяной

- Гордо! В самом Париже всех поразила! Ей галантное обхождение нужно!

- Какое? Тридцать четыре!

- Галантное! «Силь ву пле» или «Шарман». Вот ты, дядька Леший, знаешь, что такое «Шарман»?

- И чё?

- Вот ты увидишь, как закат розовым окрасил макушки деревьев, облачка нежными пёрышками парят в лазури, а солнышко апельсинчиком покачивается на дальнем краю озера на маленьких искристых волнах, и скажешь «ОХ...ТЕЛЬНО!», а галантный человек скажет «ШАРМАН». Понял?

- Понял. Матершинники они все в этом Париже...

- Да ну вас.

- Семнадцать! Лизка, опять воронишь... А ты, кстати, про этот «шарман» откуда знаешь?

- Мне Онуфрий мой сказывал. Он на Балтийский слёт водолазов и сантехников ездил, что ганзейцы в Любеке проводили. Наших с новгородцами тоже звали.

- Ну мож и «шарман», а всё одно баба, – заключил Водослав.

- Барабанные палочки! – возвестил Водяной радостно, – я закрыл! Так други-подруги, по копейке очко. Скидываемся!

«Может и вправду эта пустота душевная от недостатка женской ласки? Может и правда к Яге сходить, не ,как этот мокрохвостый советует, подкатить, а так, поговорить, может и посоветует чего... Не только же её шарманам всяким в этой Сорбонне учили...» – Думал Леший на пути домой.

Он дошел до Серединного Дуба, могучего дерева не менее пяти охватов. Подойдя строго с восточной стороны он приложил большой палец к еле заметному, размером с пятак, спилу сучка. Кора на дубе зашевелилась и раздвинулась в стороны, открыв проём размером с хорошую дверь. «Да, так и сделаю» – решил Леший и вошел домой.

***

Одна из комнат коттеджа Яги была полностью приспособлена для работы. Три стола были полностью завалены разными предметами, необходимыми для магических изысканий. Книги, свитки, куски пергамента различной степени древности, кости, перья, лапки и другие части разной живности, большой шкаф был заставлен различными баночками-скляночками-емкостями, в другом шкафу — различные приборы, в третьем – амулеты, обереги и заготовки к ним, а на самом его верху поблёскивал хрустальный череп. На одном из столов с краю притулился микроскоп, в углу бурлил перегонный куб. Сама Яга с задумчивым видом сидела перед спиртовкой, над которой была собрана странная конструкция из пробирок, реторт и стеклянных трубок.

- Не получается... Состав - норма, температурный режим оптимальный, время... Время... – она заглянула в листок, потом в тетрадь лежащую рядом, – время тоже норма. Может порядок введения ингридиентов? Да нет, по всем признакам оптимальный порядок... Все-таки качество исходника... А где взять другой?

Тут в приоткрытое окно донесся голос:

- Эй, соседка! Уважаемая! Да ё-моё, чё она вертится, то? Яга, ты дома? Коль дома скажи своей избе, пусть встанет как положено, а не крутится, как не пойми кто!

Яга, не отрываясь от от раздумий, прбормотала:

- Да-да, всё-таки она вертится... А?! Кто?! Стоп!

Коттедж прекратил хаотическое вращение и Яга вышла на крыльцо. «Леший! Ты то мне и нужен, пень лесной!», подумала она про себя, а вслух весело сказала:

- Здравствуй, хозяин леса! Какими судьбами в мою скромную обитель?

- Да твою обитель пока найдешь... Охр... Ох, как устанешь... Чего она у тебя по всему лесу носится, да крутится как карусель? Аттракцион?

- Наука! По лесу ходит согласно утвержденному плану. А крутится, так это у меня эксперимент идёт, вращение помогает дополнительному перемешиванию субстанций в процессе... Тебе подробно рассказывать или ты по другому поводу заглянул?

- Поговорить...э-э-э... По делу... Личному.

- Это хорошо! Заходи в горницу. У меня к тебе тоже вопросик имеется. Леший, у тебя рога есть?

- Чего?! – он непроизвольно провел рукой по голове, садясь на лавку.

- Да не в смысле прямо у тебя, а вообще в принципе?

- ???

- Ну, есть же в лесу твоём рогатые животные? У кого рога самые крепкие?

- Не знаю... У лося наверное. Не сравнивал.

- А зря! Всё нужно ставить на научную основу! Сравни на досуге. Они их же периодически сбрасывают? А где? Или они их тебе сдают?

- Да зачем тебе?

- Понимаешь, зелье новое готовлю. По задумке, от него у мужиков рога должны расти. Прямо на башке!

Он опять потрогал свою голову. Всё было в прядке.

- Для чего?!

- Ну, во-первых, это будет красивый эксперимент, – Яга улыбнулась и мечтательно закатила глаза, – профессору одному в Сорбонну презент отправлю-у-у... А во-вторых, можно было бы квест запустить. Представь, идёт человек, скажем, по лесу и видит яблоньку, соблазняется, кушает яблочко и хоп – рога, яблоньку-то моим зельицем удобряли... А дальше череда заданий, чтоб избавится...

- Ужас!

- Шучу, – Яга хихикнула, тряхнув черной гривой волос, – на самом деле, это нужно в качестве индикатора супружеской верности. В формулу вставляется доп.условие. И ежели испытуемый супруге изменял – у него рога растут.

- Наоборот же!

- Это стереотипы! - Она побарабанила пальцами по столу, - Ладно, а у тебя что?

- Ну...

И Леший, стесняясь и путаясь, начал рассказывать про душевную тоску, пустоту и отсутствие женской ласки. Яга слушала, пытаясь вникнуть. В конце он и вовсе потерял нить повествования и связность речи.

- Стоп! Диагноз ясен! Бабу тебе надо!

- Ну...

- Так чего ты ходишь, мнёшся? Полон лес мавок, полянниц, вилы залетают, все умницы-красавицы...

- Да ты чего! Они ж как сёстры мне!

- Русалки!

- Холодные они..

- Почему холодные? А ты в этом смысле? Ну не знаю, поспорила бы... Ну так по деревням пройдись, в Берендеево съезди, на Москву, там девки ух, красивые! Да и ты мужик ничего, видный...

- Да нет, они леса, магии леса боятся, как мне с ними...

- Так то заблудыши, они то, понятно дело, напуганы. Хотя если б ты выходил к ним вот так, как сейчас, красавцем, а не в этом своём страхолюдном камуфляже, то может какая бы и соблазнилась, – Яга подмигнула

- А?

- Э, нет, на меня не смотри! – Яга засмеялась, – Я ещё не всё взяла от жизни и не всё отдала науке, чтоб погребать себя на кухне.

- Да я не про то. Может посоветуешь кого?

- Чтоб и умная, и красивая, и чародейка, и не я? Разве, что Василиса Премудрая, она же Прекрасная, но она же и замужняя... Отбивать будешь? Шучу... Подумаем сейчас. Чай будешь? С халвой? Вася! Как самовар?

- У меня лапки!

- А у меня тапки! Неси халву! Я уж кружки сама наполню...

Яга поставила на стол самовар, достала фарфоровые кружечки, хрустальную сахарницу с коричневым тростниковым сахаром и быстро накрыла на стол. Василий степенно шагая на задних лапах, в передних нес тарелку с халвой.

- Как же тебе помочь... Кстати, с рогами-то как? Подсобишь?

- Конечно.

- Хорошо. Может тебе какую принцесску заморскую? А?

- В лес?

- Тоже верно...Но ты все же глянь, – Яга притащила несколько цветных журналов и книг, - Вот приложение к Готскому альманаху за этот год. Все, значит, самые титулованные девицы на выданье в Европе. С картинками. Там и за прошлые года есть. Не всех же разобрали...

Он перелистнул несколько страниц. Ну и фамилии. Не выговоришь. А мор...эээ.. Лица. Приснится – седой проснешься... Так а это что?

- Яга, а это что?

- Bestiarium Britannicum. Волшебные создания из одного захолустья...

- Нет, вот эта дева?

- Дриада. Что-то вроде мавки... Нравится?

Яга смотрела на Лешего с некоторой хитрецой.

- Ну так ничего...

- Вот именно – ничего. Дриады они в основном в Греции. В Британию их друиды завезли, да не сильно то они там прижились. Сейчас почти и не осталось. Они каждая к своему дереву сильно привязаны, коль далеко отходят, чахнуть начинают.

- Друиды?

- Про этих не думай. Они поголовно мужики. Хотя поговаривают, мол, давно одна королева,что ромлянам древним прикурить давала, тоже... Но это брехня как есть. Да брось ты Бестиарий, вот посмотри какая дочка ярла Скракфогеля с островов. Семейка будьте-нате, тринадцать, – она подняла палец вверх, – детей. Я про них ещё в Европе слышала. Дочка младшая - Элиза. А все братцы её оборотни как есть. В птеродактилей превращаются! Так она им в технике макраме такие рубахи сплела, что их оборотность контролируемой стала! Умная девка! Вот, она тоже на выданье, глянь на картинку!

- Да она сама немного на этого птеродактиля смахивает...

- Ты такой капризный...

А Леший продолжал листать книжку из Британии. Вивверна. Фу-у, Горыныч и то красивее. Кобальды, тролли, занятные рожи... Так, а это кто?

- Яга, а кто такая Моргана?

- А, Моргана. Фея из Британии. Живёт где-то на Авалоне, это остров такой. Сильная чародейка.

- Красивая.

- И рода хорошего. Королю Артуру старшая сестра!

- В смысле? Это ж было тыщу лет назад! Она ж старуха, если вообще жива!

- Во-первых, не тысячу! Во-вторых, ты сам не мальчик! Сколько лет самому старому дереву в лесу? То-то. А в-третьих, она вечную юность себе намагичила. Ну и в-четвёртых, на Авалоне, время течет по-другому.

- Ну если только так... Подожди! Это всё пустые разговоры. Как я туда попаду? Я ж надолго лес оставить не могу. Да и она баба видная, может и не одна уже.

Яга снова наполнила его чашку ароматным чаем.

- Ну, у нас теперь есть друг, который может быстро тебя туда доставить. Если уговоришь... А одна, не одна, на месте выяснишь. Если не одна, так хоть развеешься, а то сидишь сиднем в лесу... За лес не переживай, присмотрим. Ты главное, подарков не забудь. Каменьев там, злат-серебра, они это любят.

Леший почесал щеку, задумчиво дернул себя за ус. Оставлять лес не хотелось, но образ красавицы, смотревшей на него со страницы книги, был уж очень заманчив.

- А кто, как ты говоришь, доставить может?

- Серый Волк. Он правда, ни в Британии этой, ни на острове Авалоне том не бывал вроде, я ж говорю, захолустье, но там недалеко, разберётесь поди.

- Так у него же медовый месяц? Нет?

- Сейчас узнаем.

Яга сняла с полки блюдо с золотой каёмкой. Пробормотала:

- Так, где фрукт? – пробежалась взглядом по полкам, – о вот он! Эппл, как говорят соплеменники твоей потенциальной невесты! Привыкай! – и запустила яблоко кататься по блюду.

Середина блюда очистилась и стало видно большую залу с каменными стенами, украшенными шелковыми полотнищами с искусными картинами лебедей, цветущих вишен и яблонь, конических гор со снежными вершинами, изящными иероглифами. Всё это довольно органично перемежалось лаковыми картинами из палеха, резными панно, небольшими барельефами. В центре стоял большой диван, на котором сидел Серый в человеческом обличии. Одет он был в синий шелковый халат с золотым узорочьем. Рядом, прижавшись с нему, улыбалась рыжая девушка в белом кимоно.

- Привет, ребята, – поздоровалась Яга, – отлично смотритесь!

- Здравствуй, Яга, и тебе привет, хозяин леса, – степенно ответил Волк. Арису приветственно помахала ладошкой.

- Слушай, Серенький, дело к тебе есть... Подсобишь по дружбе?

- Какое дело?

- Да как тебе сказать? Ты был когда-нибудь в Британии?

***

Надо сказать, Волк согласился довольно быстро. Яга рассказала ему о матримониальных планах Лешего, о сложностях с поиском Авалона, о том, что на этом острове мало кто был и что там ждёт путешественников неизвестно, а он лишь повернулся к Арису и спросил: «Махнем в Британию?». Та радостно закивала головой и обняла его руку. Волк повернулся к собеседникам:

- Мы согласны. Едем. Только, вы там много не набирайте. Помните, что я волк, а не лошадь гужевая

- Вот и договорились.

Собирали Лешего в дорогу всем миром. Водяной принес скатерть самобранку, расписанную жар-птицами со штампом в углу «СкС кат.1»

- Первой категории! – похвалил он свой дар, – с обслуживанием вплоть до князей! А ещё, вот! – из-за пазухи был вынут хрустальный графин светло-зеленого цвета.

- Чудо-бутылка! Синтезирует любые алкогольные напитки! Пол-литра за раз! Ты только не останься там на чужбине, помни, тут у тебя мы, друзья!

- Спасибо друг!

Леший и Водяной обнялись. Кощей вытащил гусли.

- Во! Самогуды! Любые мелодии! Я их усовершенствовал недавно, теперь ещё и песни поют человеческим голосом!

- А почему тут написано «Романтик 306»?

- Потому! Романтик я! А цифры... Ну так не с первого раза вышло. Не отказывайтесь, пригодятся! Ну и вот, возьми, – он протянул богато украшенный кинжал, – Стилет произвольной длины, вылет до 8 саженей по мысленному запросу, прости меч не могу дать. Но и кинжал пригодится в дороге... Сальца там нарезать или лиходеи какие пристанут...

Яга дала серебряную фляжку с живой водой «На всякий случай». И клубок оранжевой пряжи.

- Зачем? Шарфик в дороге вязать?

- Балда! Это путеводитель! Дернешь за хвостик, попросишь показать дорогу, он приведёт!

Пока собирали Лешего появился Привратник и отозвав Арису в сторонку о чём-то с ней заговорил вполголоса. Арису серьёзно кивала. Серый прислушался. «Пространственно-временные возмущения... когерентность потоков... совмещения осей... генеральный меридиан» Бр-р. Ни одного понятного слова...

Тем временем Привратник подошел к Волку.

- Друзья! Послушайте меня! Дороги на Авалон не знаю даже я, но Путь есть всегда. Насколько мне известно, путь туда открывается с Гластонбери-Тор, Гластонберийского холма, но в строго определенное время, каждый день своё. А чтобы узнать это время, нужно встретить восход в Стоунхендже. Это камни, поставленные особым образом. Волк, вот координаты, – он подал бумажку, – верхняя строка – Стоунхендж, нижняя – Гластонбери-Тор. Вот часы.

Привратник протянул бронзовый диск размером с небольшое блюдце, одна сторона которого была гладкой, зато на другой были выбиты насечки с небольшими рисунками у каждой и штырёк в центре.

- Надо положить их на алтарный камень. Это такая здоровая зеленоватая каменюка в центре, не ошибётесь. На ней выемка есть как раз под эти часы. Как солнце взойдёт, тень покажет на время. Не мешкайте, летите сразу на холм, там не очень далеко. На вершине холма есть башня полу-разваленная, но залезть можно. Там тоже есть место под часы. Установите и ждите. Как придёт время, откроется проход. Часы не трогайте, а то Путь закроется, да и потом они вам обратную дорогу покажут...

Леший сложил подарки в рюкзак и в пояс поклонился провожающим.

- Спасибо, друзья!

- Давай там, не посрами отечество, – Водяной махнул рукой.

- Да-да, покажи этим британкам... - Кощей улыбался во все 32 зуба.

- Чего показать-то?

Ответила Яга:

- Всё, что сочтёшь нужным!

- Да ну вас! – Леший махнул рукой. Все провожающие радостно улыбались. Даже Привратник.

- Магнитик мне привези, хотя, – Кощей сомнительно поморщился, – откуда там, в этом захолустье...

Леший подошел к Волку и Арису.

- Мы как? Верхом или...

- Щас прям, – возмутился Серый, а Арису хихикнула, – нашел коня. Вот руку держи.

Они взялись за руки.

- Закройте глаза и по моей команде делаем шаг. Закрыли? Тогда шагаем. РАЗ!

И они шагнули.

***

И они шагнули. И ткнулись лбами в камень. Кроме Арису. Она держалась чуть за плечом Волка и уткнулась в его относительно мягкий бок. Слова, сказанные Лешим даже самый восторженный филолог не принял бы за «здравствуй, сказочная Британия!», хотя несколько характеристик этого острова из его речи можно было бы почерпнуть. Волк же просто прошипел, стиснув зубы, и потер рукой пострадавшее место.

- Какие точные координаты... Надо было упреждение взять...

Эхо, отскочившее от мегалитов повторило: «...ять, ...ять, ...ять!» И было непонятно, окончание чьих это слов – рассудительной речи Волка, или экспрессивной филиппики Лешего.

Однако, через некоторое время он успокоился, хотя периодически потирал лоб.

- Ладно, други, давайте зеленую каменюку искать, рассвет уже скоро. Гадство, все камни в темноте одного цвета. Серый, у тебя факела нет?

- Я в темноте вижу.

- И что видишь?

- Все черно-серое.

- Вот и у меня то же самое...

- Пойдёмте, – Арису потянула их за рукава, – нам туда.

- Откуда знаешь?

- Мне Привратник план показал, камень там, – она махнула ладошкой

Подойдя к камню, Арису взяла из рук Лешего бронзовый диск.

- Вот, смотрите, – на камне и правда было круглое углубление.

Арису пристроила диск, который сначала лег несколько неровно, но она повращала его вокруг оси и часы внезапно встали идеально.

- Ждём.

Прошло не более получаса и на востоке зарозовела полоска. Они зачарованно смотрели на медленно поднимающееся солнце. И тут произошло нечто странное. Внезапно начало казаться, что огромные камни, стоящие вокруг, не испещрены приметами времени, а контуры имеют чёткие, как будто их сделали вот только что искусные мастера, отполировали их строгие грани и покрыли витиеватой резьбой. Камни вращались вокруг алтарного камня с часами и даже солнце присоединилось к этому странному хороводу, пробегая по небу с немыслимой скоростью по траектории неприсущей приличному светилу. Тени как сумасшедшие метались между камнями. И тут всё резко кончилось.

- Смотрите, – воскликнула Арису.

Тень от центрального стержня бронзовых часов Привратника замерла на символе представлявшем собой три окружности разного диаметра, вложенные друг в друга. И при этом она была направлена чуть ли не против встающего солнца!

- Как это? – спросил Серый.

Арису пожала плечами и вынула диск из выемки. Тут же появилась нормальная тень , но и первая никуда не исчезла, а осталась как нарисованная. Арису покрутила диск, и каждый раз, когда нормальная тень набегала на первую, волшебную, в воздухе раздавался легкий звон, как от бронзового колокольчика.

- Нам надо срочно на этот холм, с башней, Грастобери, – Арису затормошила Волка

- Гластонбери-Тор, – прочитал он по бумажке, – пошли, давайте руки.

- Ты только упреждение не забудь, – напомнил Леший, – то набьём шишек...

- Я помню.

Они шагнули. И оказались перед пирамидальным холмом.На его вершине виднелась полу-осыпавшаяся башня.

- Саженей сто пятьдесят лезть, – на глаз определил Леший.

- Не переживай, сейчас заскочим. В прямой видимости не промахнусь. Держись за меня. Крепче, – Серый взял Арису на руки, а Леший одной рукой взялся за плечо Волка, а другой уцепился за пояс. Они плавно взлетели и и неторопливо опустились на вершину башни.

- Аккуратней тут. Всё осыпается.

- Я вижу... Где это место?

Волк аккуратно поставил Арису на ноги и они начали озираться.

- Привет!

Все резко оглянулись на звук тонкого женского голоса. На невысоком парапете сидела светленькая девушка в простеньком платьице. Все могли поклясться, секунду назад никого там не было

- Привет! – повторила она, – а вы кто?

Первым в себя пришел Волк.

- Привет. Мы путешественники. Я – Волк. Это – Арису. А он – Леший. А ты?

- Меня зовут Уна. Я фэйри, живу тут, неподалёку. А что вы тут ищете?

- Мы ищем дорогу на Авалон.

- Ух ты! – восхитилась Уна, – а зачем?

- Да вот Леший жену себе ищет, хочет к Моргане посвататься.

- Да? – обрадовалась девушка, – Ты король? Или хотя бы Герой?

Леший, прокашлялся и хотел ответить, но Волк снова опередил его:

- Да ты что! Он гораздо выше! Хозяин леса!

Арису подтверждающе закивала, а Леший почему-то смутился и опустил голову, ковыряя носком сапога камень под ногами. Уна восхищенно посмотрела на него:

- Как Кернуннос[1]?

Волк не знак, кто такой этот Кернуннос, но на всякий случай сказал:

- Выше... Кстати, Уна, не знаешь, куда здесь можно примостить вот эту штуку? – он ткнул пальцем в бронзовые часы в руках Арису

- У вас есть механизм Времени?!

- Не очень-то это и механизм, так, солнечные часы... Тут круглая ямка должна где-то быть... Не знаешь?

- Конечно знаю! Вот она! – Уна сдвинулась в сторону и на плоской поверхности камня все увидели точно такое же углубление, как на Алтарном камне Стоунхенджа

Арису повторила манипуляции с диском и он занял строго определенное положение. Оказалось, что настоящая тень немного не совпадает с волшебной...

- Минут десять, – определила Арису.

Снова принялись ждать и коротая время расспрашивали Уну. Оказалось, что она фэйри, но не лесная или там, полевая, а домашняя. Может следить за домом, замком, усадьбой, да и вообще жилищем, но места себе найти долго не могла, потому что все смотрители жилищ – мужчины. «Патерналистская структура общества» – покивала Арису, а когда все удивлённо посмотрели на неё, пояснила «Привратник рассказывал». Так вот бедная Уна не могла нигде задержаться, кроме заброшенных развалин, но хотелось заботиться о нормальных домах, о людях, да и скучно там. В итоге она как-то попала на Авалон к Моргане и теперь служит ей.

- Как здорово, что ты к ней посвататься хочешь. К ней уже долго-долго никто не сватался. Последним был рыцарь со страшным лицом. Его дракон съел.

- Дракон?!

- Да, на Авалоне есть дракон. А ты смелый и красивый, – она потянулась к его уху и прошептала, – я тебе помогу, – и улыбнулась.

Как раз в этот момент тени окончательно совместились. Раздался звон бронзового колокольчика, и перед путешественниками появились три ярко светящихся окружности, вращающихся вокруг поперечных осей, меньшие в большей. Наконец они остановились, и внутри меньшей заклубился розоватый туман.

- Дорога на Авалон, – указала Уна.

- Óками, я боюсь, – Арису ухватила Волка за рукав.

- Не переживай, что там может быть страшного? Да и я рядом, – он ласково улыбнулся и обнял её за плечи.

- Пошли, – просто сказал Леший и шагнул в туман.

***

Вывалились они из плотного непрозрачного, чуть розоватого тумана на каменистом берегу. Последней вышла Уна и отряхнув свое платье, сказала:

- Добро пожаловать на Авалон.

Рядом плескалось холодное море, но видимость была метров пятьдесят, не больше. Дальше начиналась стена сплошного белесого тумана. Остров же был тоже окутан туманом, но пореже, и действительно, каким-то слегка розовым. Где-то в глубине смутно ощущалось нечто огромное, вероятно в центре острова была большая гора.

- Нам туда, - сказала Уна, и они увидели тропинку, вымощенную большими плоскими камнями.

Уна бодро застучала каблуками по дорожке, и друзьям пришлось её догонять

- А куда ведёт эта дорога?

- Туда, куда вы и стремились, к жилищу Морганы

Минут через десять они оказались перед здоровенными вратами, врезанными прямо в толщу скалы. Волк и Леший уважительно покивали головами, глядя на монументальный вход в жилище могущественной феи. Уна провела рукой перед створками и они начали медленно двигаться в стороны. Они вошли в чертоги Морганы. Идя через анфиладу небольших залов, Леший был, казалось, совершенно погружён в себя, Арису, решила, что на её родине встречались дворцы и побогаче, и уж точно изысканней и изящней, а вот Волк, не стесняясь крутил головой, и, в конце концов, изрёк:

- Готика...

- Что? – не понял Леший

- Я говорю, мрачновато тут...

- Скромность, наверное...

Тут открылась последняя дверь и они оказались в большом светлом зале. Факела, свечи, канделябры, казалось были везде, их свет отражался от многочисленных хрустальных вставок, камней, камешков щедро рассыпанных по стенам и колоннам. Пол был искусно выложен разноцветными каменными плитками, а напротив двери стоял хрустальный трон, по другому не назовешь. На троне восседала молодая девушка, на вид лет восемнадцати, но вид она имела гордый и надменный, а взглядом её серых глаз, казалось, можно морозить воду на лету.

- Я фея Моргана. Кто вы? И зачем решили нарушить моё уединение? – голос феи был подобен журчанию ручейка, певучий, но немного резкий.

Волк, как обычно, приготовился представить спутников, но тут Леший его удивил. Он, расправив плечи, горделиво выпрямив спину, сделал шаг вперёд и начал вещать... Серый и не знал, что он так может. «Вот пень лесной, где только наблатыкался?»

А Леший, цветисто представил и себя, и своих спутников, упустив, правда тот факт, что они не совсем простые люди, а так, «просто благородные маги», и рассказал, что он, случайно узрев (так и сказал «узрев») прекрасно-небесный образ великолепной могущественной феи, воспылал чувствами и решил, что грех это великий, запирать такую красоту неземную в уединении, и со своими верными друзьями отправился в дальний путь дабы предложить ей руку и сердце своё и явить прекрасную деву миру. И ежели прибудет она на землю далёкой Руси, то затмит всех красавиц и богатой Москвы, и сильного традициями Берендеева, и шумного торгового Новгорода, а уж в Тёмном лесу...

«Во, брешет! – восхитился про себя Серый, – уж Яга-то покрасивше будет, а Арису моя... И подавно. Но как складно льёт! Не знал, что он так может.»

Моргана благосклонно кивала, но даже и тень улыбки не появилась на её лице. Минут через пять Леший, наконец, выдохся и довольно удачно завершив свою речь с ожиданием уставился на Моргану.

- Речи твои по нраву мне, благородный маг Леший, и сам ты заронил в душу мою волнение странное. Однако, остров сей, не отпустит меня. Заточён здесь брат мой Артур. Коварный Мерлин наложил заклятье, что не выйду я с Авалона без брата моего, коий сейчас в Хрустальном Кубе Без Времени заперт.И если поможете освободить его, то и я смогу пойти за тобой, благородный Леший.

«Благородный Леший» ответствовал в том смысле, что, мол нет препятствий, которые не смогли бы они преодолеть, хоть реки повернуть, хоть горы снести. Моргана серьёзно кивнув, ответила, что такие подвиги вряд ли понадобятся, но, силы потребуются и завтра она скажет, что нужно делать...

- А пока, будьте моими гостями, благородные путники. Уна покажет вам ваши комнаты.

В большой комнате Лешего, Серый первым делом спросил по неожиданное красноречие.

- От любви внезапной что ли пробило?

- Да нет, какая любовь внезапная? Она конечно прекрасна как роза, но холодна как лед Гипербореи...

- Вот опять! Что с тобой?

- Да это Кощей, вот, подсунул методичку волшебную «О том как след себя вести юному витязю на чужбине и какие речи незазорно в благородном обществе сказывать». Один раз прочёл, а смотри как помогло.

- Пожевать бы чего....

В этот момент в дверь постучали и Уна с ещё парой девушек внесли блюда с жареной бараниной, рыбой, лепёшками и большой бочонок пива. Всё это было разложено на столе. Девушки улетучились, а Уна принялась разделывать жареный бараний бок.

- Скудновато. Тут и мне только на один зубок. Эй, Леший, доставай-ка скатерть!

Через пару секунд стол был застелен скатертью и та покрылась блюдами, тарелками, горшками, корчагами, графинами и прочими емкостями с едой и напитками.

- Вот, это по-нашему! Ну-ка, Уна, садись-ка с нами, поснедаем! – Леший указал девушке на лавку

- Но, как? Мне же нельзя!, Я же фейри, мне нельзя с хозяевами или гостями...

- Глупости! Садись! Вон бери пирожок, по-моему этот с белорыбицей.

Не смотря на сопротивление, Уну усадили за стол. Сначала очень робко, а потом немного посмелее она принялась пробовать разные блюда.

- Спасибо вам, благородные маги и тебе огненноволосая красавица, – поклонилась Уна, – а с задачками Морганы я вам помогу. Я, конечно, не всё знаю, но слушайте!

И она принялась рассказывать.

***

На следующее утро, по велению Морганы, их привели на небольшую каменную площадку около скалы. Сама тропинка извиваясь убегала за скалу. Туда же указала и фея:

- Отсюда начинается путь к Кубу Без Времени, где заточён брат мой. Коварный Мерлин усеял путь ловушками и сам наверняка притаился там же, чтобы подстеречь неосторожных путников... Но вы-то осторожные, да? И отважные? Прямо за этой стеной начинается Пустошь, где хитрый волшебник поселил дракона! Сразите его!

Волк и Леший вместе с Арису подошли к скале за которую уходила тропинка.

- Арису, держись за мной и не отходи далеко. Чего там тебе Уна про дракона говорила?

- Говорила, мол, птичек любит слушать, умиляется...

- Кто будет птичкой?

- Романтик 306 будет птичкой. Сейчас достану.

Они потихоньку обходили скалу по тропинке.

- Слушай, Леший, стой. Представь, мы крадёмся, а этот дракон за углом стоит, мы головы высунем, а он их откусит! Давай, вы тут подождёте, а я молнией метнусь, гляну и обратно?

- Óками, нет! – Арису схватила Серого за рукав, – не надо.

- Не надо, – поддержал её Леший, – Разделяться не будем. Сейчас, – он наклонился, как то ловко подхватил рукой за край тропинки и приподнял её, слегка тряхнул и отпустил. Тропинка вновь слилась с окружающей каменистой поверхностью

- Тропа пустая. Никого там нет! – сказал Леший и пояснил, – следить за тропинками, распутывать, запутывать это ж моё исконное дело, а что в горах, а не в лесу, так тропка всегда тропка. Пошли.

И, зажав Романтик 306 под мышкой, он первым вышел за скалу. Перед ними открылась обширная пустошь. Пустая.

- Ну что, перебежим по-быстрому или будем таки дракона этого искать? – Леший приложил руку козырьком к глазам, пытаясь рассмотреть дальний край пустоши. В одном месте между скалами вроде бы был проход

.

- Не надо меня искать! Ха-ха! Я тут уже! – откуда-то сверху раздался раскатистый бас и прямо на дорожку перед ними взмахнув перепончатыми крыльями спрыгнул здоровенный угольно-чёрный дракон. Мощный порыв ветра от удара крыльев едва не сбил их с ног. Ярко желтые глаза рептилии нехорошо сузились.

- Наконец-то мясо! А то всё рыба-рыба, барашки только по праздникам. А тут сразу трое и даже из доспехов выковыривать не придётся, – дракон осклабился, разглядывая путников

Арису спряталась за широкую спину Серого. Но сам Волк, да и Леший спокойно разглядывали дракона.

- Если верить Bestiarium Britanica, это дракон северный septentrionalem draconis orcanum, Оркнейский подвид, судя по черному цвету, классифицировал рептилию Леший и добавил, - Горыныч побольше будет.

- Нам и этого хватит, если всерьёз бить... Вдвоём не уделаем.

- Эй, вы чё? Я ж вас сейчас жрать буду! – рептилия нетерпеливо переступила передними лапами и ударила по земле хвостом, расколов небольшой валун.

Но его как будто не слышали

- Да зачем же бить? Он редкий. Оркнейский. Сейчас, – Леший что то пошептал гуслям и выставил их вперёд на вытянутых руках.

Дракон озадаченно наклонил голову. Немного нервные дрожащие первые аккорды разбили тишину, создавая полное ощущение того, что зазвучал, как минимум рояль под пальцами виртуозного музыканта, а не маленькие гусли. Дракон ошарашенно пялился. Женский низкий, чуть глуховатый, но такой красивый голос плавно потёк над ущельем:

Rustling of the leaves used to be my lullaby

Теперь уже все ошарашенно смотрели на гусли.

Days so long ago when I was a tot so high

And now that I have grown

I found myself alone

Чарующая блюзовая мелодия лилась, и у дракона в уголках глаз блеснули слезинки

Матерь Драконов, как про меня поёт... Вырос и живу тут в о-ди-но-честве... Эх!Он брякнулся вдоль тропинки на пузо и уронил голову на передние лапы. В стороны полетела пыль.

Cradle me with summer skies

Can watch me with a million eyes

Oh, sing me to sleep

Lullaby of the leaves[2]

Леший аккуратными шажочками подошёл поближе и пристроил Романтик 306 на камень около головы дракона. Тот, казалось, задремал, и только острые шипы на загривке подрагивали в такт мелодии.

- Пошли, пока он наслаждается.

- Ты как такое сделал?? Это ж гусли!

- Самогуды же, Кощей сказал называй, что хочешь услышать, они сами подберут. Я и ляпнул «Колыбельная покрасивше и чтоб он понял».

- Да уж... Надеюсь, песня длинная.

- Ничего, я её по кругу пустил.

Они втроём уже подбежали к противоположному выходу

- Что дальше?

- Лабиринт. Уна его сверху видела, говорит, сложный но пройти можно.

- Сверху?

- Ну да. Она белой вороной может оборачиваться. Вообще Уна и значит «белая ворона»

- Ты много про неё узнал...

- Ну, пока вы там, в своих покоях, уединялись вчера, мы поговорили...

- Чтобы пройти лабиринт, надо держаться одной стены, – сказала Арису и вздохнула, – но на это много времени может уйти...

- Ничего! У нас же есть Путеводитель!

Перед каменным проёмом, который и был входом в лабиринт, Леший извлёк из своего рюкзака оранжевый клубок.

- Давай-ка, Путеводитель, приведи нас по безопасному пути к правильному выходу...

- Добавь, с комфортной скоростью, а то Арису уже устала.

- Нет, всё хорошо, – отмахнулась девушка

- ...с комфортной скоростью, – добавил Леший и бросил клубок под ноги.

Клубочек несколько раз весело подпрыгнул, сделал небольшой кружочек вокруг путников и устремился в лабиринт. Вершков десять оранжевой пряжи волочилось за ним как маленький хвостик. Скорость была явно комфортная, и все пошли за клубком.

Минут через сорок путники вышли с другой стороны лабиринта. Клубок снова обежал кругом них, подпрыгнул и оказался в руках Лешего.

- Спасибо, дружок!, – сказал Леший и бережно спрятал клубок в рюкзак.

- Что дальше?

Леший не успел ответить. Дребезжащий тенорок, отражаясь от окрестных скал, казалось, зазвучал ото всюду:

- А дальше - вы пришли! На свою голову!

На дорожку довольно резво выскочил бодрый старичок в непонятной хламиде, без головного убора, но в седых всклокоченных волосах сверкнула тяжелая золотая диадема со здоровенным рубином. Старичок хлопнул в ладоши и окружающие скалы задрожали меняя облик, превращаясь в гротескных медведей, слонов и вообще непонятных животных.

- Так, что же с вами сделать? Затоптать големами? Или испепелить молниями, а потом затоптать големами? Или утопить в камне, а когда сверху одна головёшка останется, то затоптать големами?

Леший и Волк, не сговариваясь, задвинули Арису за свои спины и переглянулись

- У него какой-то пунктик насчёт затоптать?

- Похоже на то. Мерлин, да? Про него Уна что-нибудь говорила?

- Мерлин. Сама она его не видела, но по по рассказам Морганы, он очень любит, когда ему почести оказывают, уважают и называют самым-самым магом во всём мире...

- А ну, хватит болтать! – Мерлин притопнул ногой и горы задрожали, – молодёжь, тут их судьба решается, а они треплются не по делу! Значит так! Раз дракона победили, то значит сильные, лабиринт прошли – умные, а значит, что? Значит применим всё сразу: испепеление, утопление, ну и конечно же затоптать, без этого никак!

Леший, придержав Волка, сделал шаг вперёд.

- Здравствуй, великий чародей! Мы путники из дальних земель, с востока. Я – Леший, это мой друг верный – Серый Волк, а это – Арису. Слава твоя столь велика, а деяния столь...м-м-м...внушительны, что слухи о них дошли и до наших мест. Мы и сами магии не чужды, но силы твои столь вопиющи, нет, э, великолепны, вот, что не усидели мы на родине, но отправились в путь дальний дабы выразить всё наше восхищение и уважение такому волшебнику как ты!

Слушающий всё это Мерлин приосанился, подбоченился и слегка кивал в такт плавной речи Лешего. Волк незаметно осмотрелся. Окружающие каменные големы тоже кивали.

- И по традициям нашим, нельзя оказать большего уважения иначе как выпить вместе за его здоровье!

Последнее заявление вызвало у престарелого волшебника неподдельный интерес. Леший же сунув руку за пазуху, вытащил резной хрустальный графин и продолжил:

- Сей великолепный напиток мы привезли с нашей родины. По традиции, его можно пить только вместе с самым уважаемым человеком!

Леший щелкнул пальцами и в его руке оказалась красивая расписная деревянная чара, две чарки поменьше и одна совсем маленькая. Он раздал посуду спутникам, а большую подал Мерлину. Жестом фокусника он откупорил графин и ловко разлил его содержимое.

- За здоровье прославленного чародея поднимаем мы наши чаши, – патетично произнес Леший.

Все опрокинули свои посудины. Арису сморщила носик, Леший выпил как воду и только крякнул в конце, Мерлин замер с вытаращенными глазами и разинутым ртом, а Волк почувствовал, как всё нутро обжег огонь, как будто лаву выпил. «Ёжики берендеевские, я ж не пью!» – подумал он. Но Леший положил руку ему на плечо и всё прошло, даже хмель исчез.

- Что это, –прошептал Волк.

- Что это за великолепный элексир? – вскричал отдышавшийся Мерлин.

- Это несравненная чача!, – а потом вполголоса, только Волку, – Гиви как-то угощал, неразбавленная...

- Продолжим?

Они расположились вокруг большого валуна. Пить продолжали только Леший и Мерлин, но старый волшебник, уже прилично захмелевший этого не замечал. Во время импровизированной пирушки Леший ловко перевёл разговор на Артура.

- Да там он, – чародей махнул рукой в сторону черного входа в пещеру, – бедный мой племяш... Я ж его учил, меч ему добыл... Волшебный, между прочим! Корону Логрии ему обеспечил... Идею Круглого стола подкинул, первым среди равных сделал... А он! Стоило уехать в отпуск, на Авалон, со всеми перессорился, с сыном родным, поссорился, на девице этой, морально неустойчивой женился... Погряз в интригах и вот результат – гражданская война и смертельная рана от родного! родного сына... Эх...

- А Моргана?

- Тоже ученица моя... Только Артур по политический стезе пошел, а она больше в магию... И нет бы занималась бы своими делами, не-е-ет, полезла тоже в политику... Хотя Артура она сюда привезла, я его в Куб Без Времени запер. Он там хоть и не живой уже, но всё ж ещё не помер...

Мерлин уронил хмельную голову на руки, лежащие на их импровизированном «столе».

- А чего ж ты её к Артуру не пускаешь? Ловушек вон понастроил, – Леший доверительно склонился к Мерлину.

- Так она всё его оживить пытается, способы разные придумывает... А это не-воз-мож-но! На данном этапе рзвития мдицины...

Мерлин замолк и, казалось, задремал.

- Ну и что дальше делать будем? – спросил Волк.

- А дальше, гости мои дорогие, – раздался голос Морганы, все оглянулись, кроме Мерлина, уткнувшегося лбом в камень и, кажется, уже похрапывающего, и увидели Моргану в окружении своих придворных дам, в том числе и Уны, – а дальше, вы освободите Артура!

- Но он же помрёт, - возразил Леший, – Мерлин сказал, что рана смертельная!

- Я придумала новый способ ему помочь!

- А ну как не сработает?

- Сработает! Быстрее! – фея топнула ногой

Все вошли в пещеру. В центре, на каменном пьедестале лежал огромный хрустальный кирпич, внутри которого виднелся, спящий на вид, воин лет сорока пяти с аккуратной бородкой.

- Гиви тут, интересно, не бывал? Идея больно знакомая, – прошептал Волку Леший, тот пожал плечами.

- Разбивайте! – скомандовала Моргана

- Смотри как командует, - прошептал Лешему Серый, – вот женишься, дома так же будет.

- Иди ты...

Кирпич оказался прочным. Не поддавался ни магии, ни камню весом пуда на три, который Волк с размаху бросил сверху

- А Мерлин то как его вскрывал?

- Он как-то руку внутрь засовывал и на вон тот изумруд нажимал, – указала Моргана.

И правда, у левого виска Артура зеленел крупный изумруд, а у правого яркой красной точкой сверкал рубин.

- Вкл/Выкл. Попробуй кинжал к хрусталю сначала приложить, а потом пусть вытянется. Это ж не физический процесс, не пробивание, а внутренняя магия кинжала, посоветовал Серый.

- И правда, идея!

Леший влез на Куб сверху, приложил кинжал, прицеливаясь.

- Ухо ему не оттяпай, - посоветовал Волк, а Арису хихикнула. Моргана яростно свернула глазами.

Тут кинжал резко вытянулся легко проходя сквозь хрусталь, и ткнулся острым концом точно в изумруд. Хрустальный куб с соответствующим звоном рассыпался пылью, а Леший упал верхом на Артура. Тот застонал и из ран его потекла кровь.

- В сторону! – отчаянно крикнула Моргана, буквально сталкивая Лешего. Она распростёрла руки над лежащим воином и зашептала заклинание.

Ничего не изменилось. Она начала читать другое, потом извлекла из складок одеяния склянку и полила вонючей жидкостью на раны. Изменений не было. Третье заклинание, четвёртое. Кровь продолжала течь.

- Нет! – крикнула она и обернулась к Лешему с Волком и Арису, – помогите же ему!

Леший хмыкнул и достал из рюкзака серебряную фляжку. Подойдя к Артуру он плеснул немного живой воды на раны, а потом начал его поить. Сделал шаг в строну. Лежащий воин открыл глаза и тяжело сел.

- Ну и сон же мне приснился, будто речные девы меня... – тут его взгляд наткнулся на Моргану, – Морни?

- Арти, любимый, – Моргана бросилась к нему и принялась обнимать и целовать его.

- Они ж вроде родственники, близкие, – озадаченно протянул Леший посмотрев на Волка.

- Бывает, – философски протянул тот, – Европа ...

Тут Моргана оторвалась от Артура и повернулась к ним.

- Извиняться не буду! Если бы я сказала вам правду, вы бы ни за что не стали мне помогать!

- Почему? Помогли бы...

- Всё равно! А теперь нам пора в мир. Нам нужно многое наверстать, а вам придётся остаться здесь! Кто-то должен остаться, остров не выпустит всех!

В руке Морганы оказался бронзовый диск-часы, оставленные ими на башне в Гластонбери.

- Благодаря Уне, у меня теперь есть и Механизм Времени.

Она махнула рукой с диском и позади неё открылся портал, куда Моргана выскочила вместе с Артуром и своими придворными феями. Портал моргнул и закрылся.

Кто-то тронул Лешего за локоть, он оглянулся. Рядом стояла Уна.

- А ты почему не ушла?

- Простите, вы были так добры ко мне, а я вас обманула...

- Ладно, Уна, не переживай, выберемся.

- Да, - звонко подтвердила Арису, – здесь место силы. Потоки когерентны и оси совмещаются в этой точке. Я смогу, Привратник учил...

Она вынула из своей котомки знакомую кожаную шкатулку и Звёздный Шар осветил пещеру волшебным светом. Арису закрыла глаза. Шар вспыхнул разноцветьем огненных искр.

- Нам туда, – просто сказала Арису, указывая на выход из пещеры.

- Так мы оттуда вроде бы пришли, – Волк склонил голову в сторону.

- Не сомневайся, Кавайи Óками, нам именно туда, – улыбнулась Арису.

- Уна, пойдешь с нами? Ну, то есть, со мной?, – Леший аккуратно взял девушку за руку.

- А...можно?

- Конечно!

Пройдя к выходу, они увидели, что вместо серой хмари, им навстречу бьют лучи яркого солнца и вышли опушку густого леса.

- Привет, путешественники! Как съездили!Все оглянулись. Вместо зева пещеры тут был такой же лес и стоял коттедж на желтых лапах, а с крыльца им улыбалась и махала Яга.

©AGoldcat

[1] Кернуннос – кельтский бог лесов, Рогатый бог

[2] Звучит композиция Lullaby of Leaves. Изначально в исполнении Эллы Фицжеральд, но мне лично больше нравится Beth Hart

Часть 4. Похищение Степаниды

Как известно, царство Берендеево сильно своими традициями. Цари, по традиции, именуются Берендеями, вплоть до текущего Тридцать Первого. Соседи, нехорошо ухмыляясь, говорят, что это от скудости фантазии в царской фамилии, но мы то знаем... Воля богов, да... Традиция выбора невест для царевичей тоже длится невесть сколько лет, почти без сбоев. Или выбор женихов для царевен, которым ловко пользуется Несмеяна, любимая дочка Берендея Тридцать Первого. Простой (да и не простой) народ берендеевский, видя как оно замечательно живётся по традициям царям, не отстаёт и пополняет копилку традиций Царства регулярно. Вот например, по традиции, каждый боярин должен экипировать и кормить на границе отряд богатырей, числом не менее трёх десятков, а ещё на свой кошт содержать лечебницу где-нибудь аж в Криповатово, например, да школу для крестьянских детей ещё подалее, а коли не может или в тягость это для него, то (по традиции) «гнати сию голытьбу из Боярскаго терему дубьём, да посохами, да пенделями до самой околицы». А город Берендеево ныне разросся, от Боярской думы, что при царском Детинце находится до околицы далеко...

Боярин Пупкин Анисим Афиногенович, в роду которого, по традиции использовались мужские имена, начинающиеся исключительно на «А», пребывал в задумчивости. В последнее время род их сильно поиздержался и если богатырей удавалось содержать худо-бедно, то на школу и лечебницу уже начинало не хватать. Намедни, Анисим лично изучил путь от Думы до ближайшей границы города и решил, что его длина и извилистость не приемлема в его возрасте для пешего прохождения даже (и тем более) со стимуляцией пенделями и прочим, что по традиции потребно.

Посему им было принято красивое и простое решение – женить наследника на какой-нибудь девице с хорошим приданым. Да побыстрее. Быстрое изучение окружающей среды, выявило, что среди знати подходящих девиц нет, за исключением Несмеяны, но там статья особая, там огрести было гораздо легче, чем получить, о несчастьях постигших всех, кто попробовал даже заикнуться о женитьбе при самой царевне, были наслышаны все. Так что не вариант. А вот у одного из самых богатых купцов Берендеева Ивана Ивановича Калачникова дочка как раз была. И сейчас Анисим Афиногенович, в сопровождении сына Агафона, здорового лба двадцати лет, крупного и рыхлого, шёл в гости к купцу Калачникову, дабы провести, говоря по военному, рекогносцировку.

Неладное почуялось уже на подходе к богатому подворью Калачникова. Из-за высокого забора слышались крики и завывания, иногда прерываемые мужским басовитым матерком.

Пупкины осторожно заглянули в раскрытые ворота.

- Люди добрые, чегой случилось-то? – осторожно поинтересовался Анисим Афиногенович. А сын его, Агафоша, на всякий случай, кивнул наморщив лоб.

- А, боярин, заходи, гостем будь. - сам купец торопливо поклонился, – ты погляди, Анисим Афиногеныч, чё творится! Среди бела дня девок с отцовского терема воруют!

- Дворню чтоль?

- Да если бы! – за разговором возмущенный купец, мало что понявший боярин, и нежелающий ничего понимать (а зачем, всё одно, батька потом скажет, что делать) Агафон вошли в горницу и расположились за столом.

- Если бы, – повторил купец, – дочку мою единственную, кровиночку ... Эй, Глафира, быстро на стол собери, не худородных лапотников принимаем, а бояр древнего славного рода... Степаниду мою свистнули, лишь записку предерзкую отставили, ироды... Глафира, где ты?!

- Бегу, бегу, батюшка, – и расторопные слуги быстро накрыли стол, такой, что поиздержавшиеся Пупкины могли позволить себе лишь по праздникам.

- Думаю вот, пойти к царю, да в ноги кинуться, Берендей Берендеевич милостив, авось поможет. А я б заодно и Степаниду замуж отдал отыскавшему, да наградил как следует!

- У царя нынче забот полон рот. Посольство от ярлов третьего дня прибыло, да со степи послы идут. Все торговых преференциев хочут, а у государя башка трещит, чтоб и нашей державы интересы соблюсть. Вот!

- Чего ж тогда делать-то?

- Хм, да вот хотя бы сын мой, Агафон, сейчас совсем не занят. Он и розыск учинит и найдёт, ибо не по годам разумен, силушкой не обделен, да и сам из себя красавец писаный. Агафон! Ну-ка, скажи-ка, найдёшь ли Степаниду свет Ивановну?

Рекомый красавец, грызущий в данный момент гусиную ножку, поднял пухлощекую физиономию:

- Да ради такой красоты леса и горы переверну, батюшка, – ответил Агафон, как дома договаривались.

Купец испытующе глянул на юноша. А что, идея была хороша. родство со старым боярским родом могло открыть новые перспективы в торговых делах. Ещё немного подумав, он изрёк:

- Добро! Вот слово моё! Коли сын твой, Агафон, сыщет мою Степаниду за неделю с сего дня, то отдам её бояричу Пупкину в жёны! Да половину казны моей в придачу, да лавку и кабак у северных ворот Берендеева!

- Найдёт! Куда он денется!

***

По возвращении в боярский терем, Агафон заперся в своей горенке, «чтобы мыслить над делом»

Надо сказать, что такое поручение рас-сле-до-ва-ния, очень понравилось бояричу. Так как он был большим поклонником сыщика Евлампия. Рассказы про этого сыщика в огромном количестве печатались в Новгороде в виде книжиц, с красивыми лубочными картинками с малыми подписями,поясняющими действо. В них сыщик Евлампий всенепременно добивался успеха, находя схищенное, поражая разбойников, и успешно боролся с коварным злодеем Козлощуком, живущем то под мостом через Волхов, а то и вовсе в канализации Новгорода. Читать сии книжицы было легко и приятно, не то, что новостные листы (некоторые называли их на иноземный манер газеттами), что выписывал отец: «Царёва Правда» и «Известия Боярской Думы».

Итак, с чего бы начал Евлампий? Он, конечно же, в первую очередь надел свою верную кепку-восьмиклинку, взял не менее верную трость и пошёл собирать сведения. Куда? Знамо куда, на торжище. Кепка подобная у Агафона была, трость же можно отцову взять, у него их полтора десятка, не считая посохов. Решено! На Торжище!

***

Как добывал сведения сыщик Евлампий? Да очень даже просто. Он ходил по Новогородскому торгу на берегу Волхова и слушал разговоры, собирая информацию. И всегда выходило, что люди, общаясь промеж собой, выбалтывали важное, что помогало Евлампию разрешить очередную загадку. На деле всё оказалось немного не так... Толи народ в Берендееве был иной, не такой информированный, как в Новогороде, толи само Торжище было неправильное, но...

- А вот куря! Куря жирныя! Отборныя!

- Чет оне синюшные какие-то...

- То нос твой синюшный, пропойца, а мои куря...

- Семечки жареные, орехи калёные....

- Капустка квашеная...

- А кому медку? Липовый, цветочный, таёжный...

- Боярин, купи порося, ишь какой мордастенький, пятачок розовый, на тя похож...

- Я вот тебе, ведьма!..

- Ну не хошь, не бери...

- Уздечки со звоном серебряным, недоуздки, нагайки плетёные, вожжи универсальные, хоть кобылу погонять, хоть жену поучать...

- Семечки жареные, орехи калёные...

Информация собираться не желала. Вернее собиралась, но была не та, что нужна. Ну вот как может помочь в поисках знание того, что кулёк семечек стоит пол полушки, Ефим-шорник есть пропойца пропащий, а Матрёна, что сбитнем торгует, «ведьма как есть, ить как мимо пройдёт, так молоко зараз скисает».

- Слыхал ли, говорят, под Рязанью грибы пошли в энтом годе глазастые? Ты их в суп, а оне смотрят на тебя укоризненно...

- Да брехня, кто ж такое тебе и ляпнул-то?

- Так Пронька-юродивый. Он всё знает, потому как богами отмеченный. Оне ему мыться-бриться запретили, так и нашептывают ему прямо в ухи немытые...

- Да ты чё? Смотри ж, чё бывает-то...

Агафон услышав «всё знает», остановился, даже забыв выплюнуть шелуху от семечки. Точно! Пронька-юродивый! Как же он сразу то не понял?! Вот кто на все вопросы ответы знает! Люди говорят, что богами отмечен, а люди-то болтать зря не будут. Агафон побежал к проулку меж колбасной лавкой Шеина и кабаком старого Митрича, где Пронька обитал последнее время.

Юродивый был там, где и должно. Вид имел он отвратный, потому как был ужасно лохмат и грязен. Лохмы были почему-то черно белые, но белый цвет уже почти не просматривался, по лицу, да не, какому лицу, по роже шли неровные черные полосы в разные стороны, будто кто-то что-то размазывал, а запах.... Запах был непередаваемый.

- Э, здравствуй, Проня...

- И ты здоров, коль не шутишь, паря.

- А верно ли говорят, Проня, что ты про всё на свете знаешь, что тебе боги в уши сами нашептывают?

- То верно, голоса разные разное мне постоянно вещают... А ты вот с какой целью интересуешься, боярич Пупкин?

Правда, правда боги ему подсказывают, ведь не встречались они до сей поры, а узнал юродивый Агафона. Молодой Пупкин поправил восьмиклинку.

- Да вот найти хочу одну пропажу...

- Пропажа пропаже рознь... Иной раз бывают и те, что искать не надо, ибо стра-а-ашно... Вот, слушай-ка, купи-ка мне колбаски да медку, ох и поведаю тебе такое-е-е...

Агафон быстро прикупил кольцо колбасы да баклажку мёда и присел рядом с Пронькой навострившись слушать. Тот откусил колбасы и запив из баклажки начал повествование.

- Есть такой чародей страшный, а имя ему Черный Властелин. Сам он себя так называет, а как на самом деле его кличут, никому не ведомо. Много злодейств он совершил в мире, вот и до нас добрался. Задумал он колдунство стра-а-ашное, какое никто не знает, но стра-а-ашное.

- Ух ты, прям как Козлощук...

- Кто? – брови Проньки взлетели под самые черно-белые лохмы

- Козлощук, – Агафон принялся с удовольствием рассказывать, - Злодей такой. Сам как человек, башка козлиная, а зубы как у щуки. На земле и под водой промышляет...

- Да-а? – Пронька, казалось, был очень удивлён, - Ну да ладно. Так вот, тому Властелину для колдунства его нужны девицы с именем редким. Ну таким как Ифигения, или, скажем, Степанида...

- Точно, одна Степанида пропала...

- Вот! Видишь! Так вот. Соберет он девиц в Тёмном замке, свершит колдунство свое и как начнёт на них жениться!

- На всех?

- А как же! Обязательно на всех! Злодей же... И сроку-то всего неделя им, пленницам бедным, ну или одной, ежели он к исходу недели других не найдёт...

- А где ж искать-то его?

- Того я не знаю и боги молчат... Поди к Лукоморью, там кот, он учёный, он знать может. Только просто так не ответит, – Пронька доверительно наклонился к Агафону, заставив того зажать пальцами нос, – вредный он, но ежели его рыбкой угостишь, да не абы какой а карпом серебряным, что еще толстолобиком кличут, то может и расскажет чего...

- Толстолобик... Не видел, чтоб тут продавали.

- Конечно! На него снасть нужна особая... Да и ловить надо в речке Малой Берендейке.

Пронька воздел вверх грязный палец, кивнул и выпил мёду из баклажки.

В поисках снасти на толстолобика Агафон оббегал всё торжище. Через полтора часа поисков, только в маленькой неприметной лавке с вычурным названием «Диалоги о рыбалке», располагавшейся в таком углу торга, что казалось, сюда вообще никто не доходит, толстый весёлый продавец Иван продал ему удочку и три странных шарика. Как сказал этот Иван, внутри шарика острый крючок, шарик в воде растворяться будет медленно и толстолобика привлечёт, только подсечь успей, когда он его заглотит.

Обрадованный Агафон побежал на Малую Берендейку, что впадала в Среднюю Берендейку как раз за Соловьиным бором.

Через три часа радости поубавилось... Коварные толстолобики аккуратно объели две приманки, не тронув крючка. С тяжелым вздохом Агафон прицепил последний шарик. Уж если третья не сработает... Однако, чудо свершилось! Ровно через пять минут, наш рыбак почувствовал сильный рывок и, не мешкая, подсёк. На солнце заиграла бликами серебристая чешуя. Рыбёха была не мелкая, в локоть длиной.

- Добыл я тебя, хитрая рыба-толстолобик!

К вечеру, сидя в своей горенке, Агафон подводил итоги дня. (Так делал сыщик Евлампий и наш розыскник решил не отступать от его метода). В специально заведённой тетрадке боярич отмечал, всё, что узнал за сегодняшний день. И тут его взгляд упал на записку, подброшенную на место похищения Степаниды. «Не ищите, всё одно, не найдёте. ЧВ»

- Точно! ЧВ! Это Чёрный Властелин! Всё сходится!

Подозреваемый был установлен. Осталось его найти. Завтра предстоял визит к вредному, но учёному коту, а пока, удовлетворённый проделанной работой, Агафон лёг спать. В ведре рядом с кроватью плескался толстолобик и перспективы расследования казались молодому Пупкину самыми ясными...

***

Утро застало Агафона в дороге. Ехать было далековато. Сроки поджимали. Посему, встав до рассвета, приторочив бурдюк, в коем в свежей речной воде плескался толстолобик, к седлу пегой кобылки, боярич Пупкин, конечно же в восьмиклинке, отправился на Лукоморье, к огромному дубу. Дуб был неохватен, рос тут испокон веков и многие считали, что это и вовсе Мировое древо. Хотя доказательств никто тому пока не предъявил. Откуда на дубе взялись цепи, правда ли они золотые или просто позолоченные, никто не знал.

Кот на дубе тоже был постоянно. Были ли это разные животные или один долгожитель тоже оставалось тайной. Но он был всегда. Здоровенный рыжий котяра постоянно таскался по цепи туда-сюда, рассказывал какие-то истории, иногда пел, иногда декламировал стихи. Какой-то системы в этом не было, хотя некий исследователь подсчитал, что в 83% раз, когда Кот шел в левую сторону, он чего-то рассказывал, в 71% движения в право он чего-то пел, а когда сидел на месте, в 100% случаев вредничал, язвил и оскорблял исследователя, обзывая его схоластом и дармоедом. Но это неточно... Исследователь был поэтом, к точным наукам отношения не имел и расчётов не предоставил. Одно было известно точно: Кот был учёным, знал много, а иногда прямо таки мудрые мысли выдавал. Короче, посоветоваться с ним было не лишним. А наличие толстолобика делало вероятность ответа отличной от нуля.

- Здравствуйте, уважаемый ... Э-э-э... Кот.

- Здравствуй, здравствуй, Агафон Анисимович Пупкин, боярич, двадцати лет отроду, не женат, государственных должностей не занимает, дел никаких не имеет, дармоед, короче... Заскучал, что ли? Пришел послушать чего? Так рано, сеанс через час начнется. Дети сбегутся сказку слушать и ты садись, развлекайся... А пока...

Такая резкая отповедь заставила заставила Агафона даже оторопеть немного, но он все же сумел взять себя в руки.

- Да нет, извините, я по делу... Я вот рыбки вам привёз, толстолобика, свежего. И спросить хотел...

Глаза Кота сверкнули, отразив блеск серебристой чешуи бьющейся рыбы, удерживаемой за хвост Агафоном.

- Толстолобик, говоришь? Хорошо... Давай его сюда, а то поди тяжело держать-то...

Кот ловко прижал рыбину к ветке, на котороую перепрыгнул с цепи. Ветка была размером с хорошее бревно, из коих стены городские складывали, в пару охватов.

- Так какое у тебя дело образовалось, боярич?

Агафон поправив кепку, принялся рассказывать. И про таинственное похищение Степаниды, и про записку, и про Черного Властелина...

- А вот где его искать, Пронька не знает. Так я и решил, что кому ли, как не Вам, многомудрому и учёному, может быть сие известно...

- Льстец. Хотя в чём-то ты конечно, прав, – Кот приспособил рыбу на острый сучок и сел на ветке. Почесал лапой за ухом и вздохнул.

- Кто это Властелин я тебе не скажу, без надобности, а обитает он известно где. В Тёмном лесу. Но он чародей сильный. И место жительства своё скрывает. Так что, извини, координат от меня не жди.

- Так что ж, мне весь лес обшаривать? У меня сроки. Мне девицу надо за неделю сыскать. А уж второй день к вечеру клонится, не успею, – Пупкин сник.

- Ладно уж. Понравился ты мне чем-то, боярич, – Кот глянул на висящего на сучке свежего толстолобика, – а потому дам тебе совет. Мудрый, конечно же. Ты подумай, Пупкин, Тёмный лес, это ведь не пустыня, а лес. Там ведь живёт кто-то. Неужто аборигены не приметили бы постороннего? Ты бы, вот, приметил, ежели на твоём подворье посторонний завёлся и начал свои дела проворачивать?

- Приметил бы, конечно, – кивнул Агафон.

- Так вот и они, думаю, тоже приметили.

- Му-у-дро.

- То-то же, – Кот покивал рыжей лобастой головой, – Найди, например, Ягу, она баба умная, хоть и красивая, волшебница не из последних...

- Спасибо тебе, Кот учёный, – Агафон поклонился и бросился к своей кобылке.

- Подожди, оглашенный! Мне, конечно, импонирует твоё рвение, но всё ж дослушай. Самую мудрость. Не вздумай Ягу бабой назвать или ещё как пренебрежительно, а то превратит тебя в жабу, и всё, закончатся твои поиски. А она может. Будь галантен и, не побоюсь этого слова, куртуазен.

- Чего? Как это?

Кот с некоторым сожалением взглянул на Агафона, снова вздохнул

- Ну, короче, просто будь вежлив, говори спасибо, пожалуйста и другие волшебные слова...

- А-а, понял. Спасибо!

- Да, примерно так. До скорого!

Агафон уже вскочил в седло, когда увидел, что к дубу сбегаются дети. Поменьше, побольше, мальчики, девочки, одетые и побогаче и совсем просто. А уже удаляясь, услышал голос Кота.

- Так, пострелята, рассаживайтесь вокруг. Сегодня новая сказка. Слушайте же, – и голос изменился, стал напевным и каким-то бархатным, - За лесами, за морями, за высокими горами, против неба, на земле жил старик в одном селе. У старинушки три сына...

Вернувшись домой уже к ночи, Агафон, по перенятой у сыщика Евлампия традиции, ибо традиции это наше всё, любой берендеевец вам подтвердит, записал новые сведения в тетрадку и набросал план на следующий день. Выглядел он так:

«Найти Ягу и всё спросить. Сказать спасибо и пожалуйста»

Надо выспаться, завтра поход в лес. Тёмный. Через пять минут наш начинающий следователь уже спал сном праведника.

***

В это же время, в Тёмном замке, что скрывался в Тёмном лесу, в тёмной комнате томилась девица Степанида Калачникова, дочь купеческая... Ну как томилась... Скорее измышляла как бы досадить этому негодяю длинномордому

.

Когда неведомая сила перенесла её прямо из собственной горенки в эти тёмные застенки, она сначала, конечно, испугалась. Но потом осмотрелась. Как-то не тянуло это на совсем уж застенки. Да, но окнах решетки кованые, но изящные, комната, темноватая, но сухая и теплая. И имелось в ней следующее: кровать с периной, диван с подушками, думками и пледами, столик на гнутых ножках с фруктами, цветочками в вазе и морсом в хрустальном графине, на стенах гобелены. Вот на гобеленах, конечно, сюжеты несимпатичные, со всякой нечистью и прочим, но в потёмках не так уж и заметно...

А потом заявился этот. Высокий, худющий, морда вытянутая, морщинистая какая-то, глаза светятся и весь в чёрном. Я, мол, Чёрный Властелин, готовься, мол, дева, через неделю на тебе жениться буду...Щас прям, десять раз. В следующую секунду, поднос со столика, вместе со всем содержимым полетел в голову незадачливого Властелина. Он даже увернуться не успел. Или не стал. На чёрной железной короне, как не иголках у ёжика застряли яблоки и груша, кисть винограда, как эполет, повисла на плече, а за большое оттопыренное и немного вытянутое ухо зацепилась роза.

- Обидно, – проскрипел Чёрный Властелин, – я же ещё ничего не сделал... Ну да ладно, – он отщипнул виноградину с плеча и закинул её в рот, зубы клацнули как капкан, – научишься ещё себя вести. По замку можешь ходить, где сможешь. Куда нельзя, всё равно не пройдёшь. Выйти тоже не сможешь.

И развернувшись резко,так что плащ взметнулся как крыло огромной летучей мыши, быстро выскочил из комнаты. Вот гад, а она уже приготовилась запулить в него подушкой с дивана. «Ладно, злодей, посмотрим, кто чему научится», – подумала Степанида и принялась осматривать комнату подробнее...

***

С самого утра Агафон рыскал по Тёмному лесу... Нет, не так. Парнем он был, преимущественно, городским, так что его перемещения можно было бы описать скорее словом слонялся или мыкался... Кобылку он благоразумно в лес не потащил, оставил пастись не небольшом лужке, а сам мужественно ринулся в переплетение ветвей, не разбирая дороги. За пару часов, он три раза чуть не потерял кепку-восьмиклинку, так, что её пришлось спрятать за пазуху, один раз свалился в овраг и вымазался в грязи, два раза совсем застрял в непролазных чащах и буреломах, откуда пришлось выбираться на манер рака, немужественно пятясь задом. А ещё нахватал полную шевелюру какого-то мусора и был чувствительно покусан комарами. Наконец, выбравшись на относительно свободную полянку, он сел на землю, привалившись спиной к какому-то дереву, и пригорюнившись, подпёр голову ладошкой. Что делать и как искать неуловимую Ягу, чтобы быть вежливым и говорить волшебные слова, было решительно непонятно. Опыт сыщика Евлампия не помог совершенно. Тому, при вступлении в лес тут же попадались все, кто нужен, от злодеев, до информаторов.

Бросив взгляд на переплетение кустов как раз напротив себя, Агафон, вдруг увидел черные внимательно-настороженные глаза, смотрящие прямо на него. Боярич замер. Из кустов осторожно высунулась лисья мордочка.

- Эх, лисичка-сестричка, может ты знаешь, где Ягу-чародейку искать? - с тяжелым вздохом сказал Агафон.

Лиса же, вместо того, чтобы испугаться, убежать или хотя бы вздрогнуть от человеческой речи, напротив, полностью вылезла из кустов и села не далее чем в трёх саженях от Агафона, обвив лапы совершенно шикарным пушистым хвостом и склонив голову немного вправо.

- А зачем тебе Яга? – нежным журчащим голоском спросила лиса.

Агафон в полном обалдении вытращил на неё глаза

- Говорящая...

- Ты тоже, но я же не удивляюсь... Или должна? Ты кто?

- Я-а, э-э, ну я боярич Агафон Пупкин...

- Бо-я-рыч, – по слогам произнесла лиса, – это же вроде как даймё? Как интересно-о-о...

- Наверно, прости лисичка-сестричка, я лисьего языка не знаю... Я Ягу ищу...

- Здесь?

- Ну да, это же Тёмный лес!

- У Яги минка, э-э, кот-тед-жжж, самоходный, на ножках бегает, а тут чаща, он тут не пройдёт.

«Л – Логика» – вспомнил Агафон одну из любимейших присказок сыщика Евлампия.

- А тебе Яга зачем? Если ты худое ей сделать задумал, то она тебя ух! молниями как побьёт, а потом мой Кавайи Óками тебя всего покусает, а я остатки огнём пожгу!

- Нет-нет! Просто одна девушка пропала, я совета спросить хотел, как искать...

- Тогда ладно. Тогда иди сто дзё[1] на северо-запад, там тропинка, по ней к Яге выйдешь...

- Северо-запад, это ...

- Вот, держи компас, пользоваться умеешь? Стрелка всегда на север показывает.

- Ух ты! Волшебный?

- Магнитный. Смотри, – и лиса принялась обучать Агафона премудростям обращения с компасом. Как оказалось, сложного ничего и не было.

- Спасибо тебе, лисичка-сестричка, – поклонился Агафон и сверяясь с показаниями компаса, полез через лес.

***

На живописной полянке, возле ручья, даже можно сказать маленькой речки, в которой играла мелкая рыбёшка, иногда выпрыгивая из воды и разбрасывая вокруг блики солнечного света, стоял коттеджик на высоких желтых столбах, обтянутых желтой кожей. На крылечке молодая красивая чародейка поглаживала большого черного кота, замотанного в тёплый плед по самую морду и периодически кормила его маленькими кусочками мяса. Напротив входа ближе к лесу Привратник в своей вечной джинсовой рубашке и Серый Волк в человеческом обличии, раздетый до пояса, сортировали брёвна.

- Давайте, давайте, мальчики, – подбадривала их Яга, – немного осталось. Лиственницу направо, сосну на лево, осиновые на месте. Всё как Гиви сказал.

- Блин, – Привратник опустил бревно на землю, – рубаха треснула...

- Это мускулы от физического труда приросли, – улыбнулся Волк, – надо было сразу снять.

- Давай сюда, – крикнула Яга, – зашью уж...

- Да не надо, у меня еще есть, – Привратник, сняв рубаху, забросил её на крыльцо коттеджа, – а чего Леший-то, не рассортировал сразу?

- Так он не знал. Он доставил, сколько и чего сказали и умотал на юг. Там степняки повадились, со степи за грибами в лес лезут, молодую поросль вытаптывают, грибы берут неаккуратно. Будет их уму-разуму учить, да заодно со степными идолищами переговорит о том... А вчера Гиви забежал и сказал, что если бревна рассортировать, то это сильно строительство бани ускорит, а сам отправился механизмы ладить. Я уж и не чаяла как эти брёвна ворочать.

- Колдовством?

- Зачем? Вы же вот в гости заглянули... Зато, ребята, что за банька будет! Самоходная! На гусином ходу! Сама в водоемы лазить за водой будет... Температуру, поддерживать... Гиви гарантировал... Вот будете в ней париться и вспоминать: я тоже, мол, причастен, вот эти брёвнышки своими руками...

- Добрый день.

Слева на полянку вышел высокий и упитанный добрый молодец в богатой, но грязной одежде, мусором в волосах и широкой улыбкой на пухлом лице

- Нашёл я всё ж тебя, чародейка Яга, спасибо доброй лисичке. Помощи прошу у тебя, – и добавил со значением, – Пожалуйста...

- А кто ж ты будешь таков, добрый, но грязный молодец? И что за дело у тебя?

И Агафон, а это конечно же был он, принялся в очередной раз рассказывать всю историю.

- Всё понятно... Благородный рыцарь стремится спасти прекрасную деву из лап злодея, как романтично. Но проблему злодея придётся решать не романтически, а практически. Путь к Тёмному замку скрыт, конечно, надёжно. Но скоро вернётся Леший, он в лесу что хочешь откроет, как не скрывай... А вот сам Тёмный Властелин... Он же неуязвимый, не убиваемый, в огне, как говорится, не горит, и в воде, соответственно, не тонет, что характеризует его как сущность, конечно, не с лучшей стороны... Но ты не дрейфь, Агафон, на любую гайку... Э-э... Не важно. В общем, ты нам поможешь, и я тебе подскажу способ, как с этим Властелином справиться!

- Чем же вам помочь?

- Серенький? – Яга обернулась к Волку.

- Да пусть вот, последние три бревна перетащит, а то я забодался уже...

- Принято! Привратник?

- Да мне не надо ничего...

- Тут ты не прав, – Яга перевела взгляд на Агафона, – ты же боярич?

- Древнего рода! – с достоинством подтвердил юный Пупкин.

- Стало быть и в Детинец Берендеевский вхож. А значит и Привратнику помочь сможешь. А потом уж и моё задание... Всё одно, Лешего ждать, так хоть не зазря...

***

Пока Агафон выполнял задание Серого Волка, ворочая три оставшихся нерассортированными бревна, Яга развила бурную деятельность.

- Так, Привратник, друг любезный, ты точно эту рубаху больше носить не будешь? Хорошо! Пустим на ленточки, – она прищелкнула пальцами и от рубахи отделилась джинсовая полоска, – да так, чтоб пуговичка вот эта симпатичная на хвостике осталась... Для пущей узнаваемости... Отлично! Теперь...

Яга, отложив джинсовую ленточку в сторону, вновь щелкнула пальцами. От этого нехитрого действия под пальцами сверкнули маленькие искры, а перед волшебницей оказалась целая охапка свежих полевых цветов. «Ещё б Огонёк Бегучий так добывать можно было б, то не жизнь бы пошла, а малина» – пробормотала она себе под нос, а чёрный кот Васька, внимательно следивший за действиями хозяйки, согласно закивал головой.

Яга быстро собрала приличный букет из разных цветов, вышедший разноцветным, но отнюдь не аляповатым, а очень даже гармоничным. Яга перевязала его джинсовой ленточкой, сварганив симпатичный бантик. На свободных концах позвякивали металлические пуговки.

- Très bien. La beauté sera impressionnée[2].

- Какая такая красавица? – хором спросили Волк и Привратник.

- Увидите. – она обернулась, – закончил что ли, Агафон? Тогда иди сюда. Слушай. Надо вот этот букет положить на окно царевне Несмеяне.

- Не надо!

- А зачем?

Привратник и Агафон подали свои реплики одновременно. Яга только рукой махнула

- Отвечаю по порядку, – изящный пальчик указал сначала на Агафона, – За надом! Задание такое! – затем ткнул в сторону Привратника, – Надо! А то сам никогда не догадаешься. Мужики, всё вам надо подсказывать...

- Он догадался, – вступился за Привратника Серый, – Арису для него окимоно в виде незабудки делала...

- Да? – Яга искоса глянула на Привратника, – не безнадёжен... Но всё равно, живые цветы лишними не будут, как девушка вам говорю. Сейчас, еще пара манипуляций, – она сделала несколько пассов рукой над цветами, – всё, теперь будут месяц стоять, как свежесорванные. Теперь, юный рыцарь Пупкин, твой выход. Неси!

- Далеко же.. Полдня только скакать. А ещё, я забыл, где кобылку оставил...

- Не переживай, найдём, хм, кобылку... А в Берендеево тебя Серый доставит.

Волк в это время уже накинул свою серую куртку и протянул руку Агафону.

- Поехали!

Агафон вздохнул, взял букет и ответил:

- Поехали... – и махнул рукой.

В ту же секунду, Пупкин даже моргнуть не успел, они уже стояли за углом какого-то лабаза, выйдя из-за которого они оказались на площади перед воротами Царского Детинца. На воротах несли службу пара богатырей, которые сначала их остановили.

- Вы что! – Агафон отставил ногу и подбоченился, как всегда делал отец, – я боярич Пупкин! По важному делу!

Богатыри посмотрели на него с сомнением:

- Пупкин? А ну, оботрись!

Агафон вспомнил овраг, в глубине которого ему пришлось тормозить физиономией о жидкую грязь и выругался про себя. Потом быстро провел рукавами кафтана по лицу.

- Точно, он! А это?

- Это со мной!

- Проходите!

На территории Детинца Волк сразу спросил:

- Ну и где её окно

- Царицын терем вон тот, её окно крайнее слева. Но там же высоко! Сажен десять... Ежели по стене лезть заметят...

- Не переживай, букет, главное, не урони.

Волк, обойдя Агафона сзади, крепко взял его за пояс. Раз! И они уже висят на высоте окна царевны.

- Ой! – вырвалось у Пупкина.

- Клади быстрей, пока нас не заметили! Средь бела дня развлекаемся!

Агафон аккуратно пристроил букет на подоконнике, расправил джинсовую ленточку... Два! Они снова стоят под черемуховым кустом около терема.

- Пошли обратно

Вышли как и заходили, через ворота, а когда пересекали площадь, Агафон не выдержал и спросил:

- А зачем я был нужен? Ты же сам же мог... Вжик, и у окна!

- Ну, во-первых, это твоё задание... А во-вторых, не мог. На территорию Детинца допуск не у всех, а стены его надежно оберегами защищены. Такими, что не только любая нечисть, любой волшебник не преодолеет... Только культурно, через ворота.

- А Привратник?

- А Привратник стесняется, потому как это будет использование служебного положения и ещё чего-то там... Он много говорил, я не стал запоминать.

- Ясно.

Через минуту они уже вновь были на полянке перед коттеджиком Яги. Чародейка выглядела до нельзя довольной, а Привратник – смущённым.

- Вот молодцы! Прямо сработавшаяся пара! Но следующее задание, Агафон, всё ж одному тебе придётся делать...

Яга выудила из коттеджа стеклянную банку.

- Слушай, боярич. Кот мой, Васенька, захворал слегка, – черный котяра, закутанный в плед, тотчас соорудил страдальческую морду, – а мне очень нужны соцветия Огонька Бегучего, собирать который Васенька бо-о-ольшой специалист! Так что, не погнушайся дела кошачьего, набери баночку цветов.. – она протянула банку Агафону.

- А растёт сей цвет недалече. Отсель саженей триста на северо-запад. А северо-запад это...

- Я знаю, – радостно перебил её Агафон, – у меня и компас есть!

- О! – уважительно покачала головой Яга, – Ну, тогда, дерзай!

Агафон споро удалился в северо-западном направлении... Не было его часа полтора. Коротая время Яга с Волком и молчаливым Привратником успели испробовать земляничного варенья, запить его чаем. По тропинке не полянку вышла пегая лошадка. Яга щелкнула пальцами и металлический штырь, с привязанной к нему веревкой, выскочил из седельной сумы и самостоятельно воткнулся в землю там, где травка была посочнее. Другим концом верёвка соединялась с упряжью. Лошадка принялась меланхолично пастись. Потом на полянку выбежала Арису, превратившись в девушку, подкатилась под бочок к Серому, а Яга вынесла цветочный мёд, который так нравился кицунэ. Снова разлили чай, сидели, прихлебывали, Арису, не отрываясь от Волка, блаженно щурилась, облизывая ложку.

В это время с северо-западной стороны раздался шум и хруст ветвей и на полянке показался Агафон Пупкин с полной банкой живого огня.

- О-бал-деть, – сказала Яга и ткнула кота пальцем сквозь плед, - Василий, да он в этом деле, всего лишь самую малость похуже тебя будет... Ты как сумел, сокол наш боярский?

- Да чё там уметь-то, – скромно потупился Агафон, отдавая банку, – я вот в детстве всех мух в тереме переловил, а тут какие-то цветы вертлявые...

- Да, никогда не знаешь, какие навыки когда пригодятся, – Покачал головой Привратник

- Истину глаголешь, – поддержала его Яга, – ну, Агафон, садись с нами чай пить. Всё одно, Леший только завтра будет....

***

В Тёмном замке тоже всё шло своим чередом. Степанида через окно метко швырялась фруктами по слугам Черного Властелина, бегающим внизу по обширному двору замка. Правда часть яблок перехватывало большое страшное существо с крыльями, как у летучей мыши. Всякий раз, умудрившись подхватить летящее яблоко, страшилище радостно верещало, выделывало в воздухе разные кульбиты и с удовольствием съедало уловленный фрукт. Властелин захаживал ещё пару раз с одинаковыми лекциями по поводу «жениться в конце недели», но перед его приходом, слуги всякий раз убирали всё, что можно было бы метнуть и Степаниде оставалось стараться уязвить его словесно.

***

В Царицыном же тереме все были в некотором недоумении. Всегда строгая и собранная царевна Несмеяна, в это день была необычно весела и немного рассеяна, напевала что-то под нос, чего за ней отродясь не водилось, и долго сидела за небольшим столиком, на котором стояла только одна ваза с букетом из простых цветов, однако очень гармоничным и красивым. Перевязанным простецкой синей ленточкой...

***

Утро для Степаниды Калачниковой в Тёмном замке началось как обычно. Припёрлись слуги, все как один похожие на своего хозяина. Длинные, тощие, морщинистые, в чёрных одеждах. Только у этих глаза отдавали кислотной зеленью, а у самого Властелина были красные. Они дружно стали прибираться в комнате, заодно вытаскивая за дверь всё, чем можно нанести хоть какие-то повреждения. Последними вытащили все подушки. Вчера Степанида напрочь испортила всю речь Властелина метко швыряя подушки ему в физиономию. Восемь из десяти попаданий с пяти саженей, результат прямо скажем неплохой. Степанида весь день гордилась собой.

Последний долговязый собрал перину с кровати и поволок её на выход.

- Что, боитесь, что я вашего Черного Злодея периной побью? – Степанида ловко наступила медленно идущему слуге на волочащийся по полу край плаща.

Тот сначала ничего не понял и упорно продолжал тянуться к выходу. Потом до него дошло и длинный, с хриплым рыком, резко развернулся, хватая за полу плаща и выдёргивая её из под каблука Степаниды. Девица отскочила.

- Не-ет, – проскрипел злодейский прихвостень, – плановая замена. Господина зовут Чёрный Властели-и-ин! Называть только так!

- Пусть только зайдёт, а я уж назову! Так назову!

- Не-е зайдёт! У него плановое обс..об... – что-то заело в его речи, он снова рыкнул, - Короче-е, не зайдёт, не надейся.

- Вот беда, как же мне теперь... А ну стой, я ещё не всё сказала! – но долговязый уже вышел за порог и захлопнул дверь.

Через полчаса другие слуги притащили завтрак и непременный поднос с фруктами.

- Вот это дело, – обрадовалась Степанида, выбрала самые спелое и красивое яблоко, пару груш и все абрикосы, которые очень ей понравились, и отложила в сторону, чтобы скушать их потом.

Остальное подтащила поближе к окну, и взяв в одну руку банан, а в другую яблоко, принялась поджидать неосторожных жителей замка... Минут десять ничего не происходило, потенциальных жертв её меткости не появлялось под окном, но потом Степанида услышала верещание и вопли крылатого страшилища и ещё чьи-то возгласы.

Из-за угла появился нелепо скачущий высокий и стройный мужчина с бородкой и волосами, зачёсанными в хвост и эта непонятная крылатая страхолюдина. Она напрыгивала на человека, пытаясь схватить его то руками, то ногами и постоянно восторженно кричала, а тот, в свою очередь, то ли пытался отбиться от неё, то ли наоборот, ухватить.

- Держись, добрый молодец, – голос Степаниды раздался как басовитый звук трубы-ревуна, в которую дудят северные мореходы в тумане своих фьордов, и она метнула оба своих снаряда.

Страшилище, проявив изрядную реакцию, успело поймать летящее яблоко и с победным воплем взлететь куда-то на крышу. А вот «добрый молодец» оказался обескуражен и успел только поднять голову на этот мощный крик и сказать:

- Упс! – в следующее мгновение спелый банан впечатался ему прямо в лоб.

- Ой, – сказала Степанида.

- Ёлки-палки, – сказал молодой человек, со странным, не понятным чувством.

- Простите, – вежливо сказала девушка, – я думала оно вас сожрёт!

- Что вы, она бы ни за что... Не смогла...

- А вы кто будете?

- Я-то? Меня зовут Кощей. Я...м...м...м брат Черного Властелина, – он немного подумал и добавил, – Четвероюродный... Так сказать...

- Ой, а я Степанида Калачникова из Берендеево, – Степанида, облокотившись о подоконник, кокетливо подпёрла ладошкой пухлую щечку, – я тут в пленницах, у братца вашего обретаюсь, – совсем уже почти пропела она.

- Да-а?! Ай-я-яй! Он всегда был немножко злодей!

- А вот вы не такой! - прочувствованно сказала Степанида, – вы такой, сразу видно, положительный и ... краси-и-ивый. Только очень худой, но если будете хорошо кушать, то скоро совсем писаным красавцем стать сможете... Может, – она стрельнула глазками вправо-влево, – вы меня спасёте и мы убежим вместе?

Кощей аж изменился в лице.

- Мой папенька самый богатый купец в Берендеево, уж он вас отблагодарит! – Степанида навалилась всей грудью на подоконник, – и я то-оже. Папенька будет совсем не против если мы... Если вы посватаетесь, например. Как спаситель...

Кощей только запредельным усилием воли сумел казаться невозмутимым.

- Я-а, э-э, конечно... Но братец.... Четвероюродный. Он, как бы главный. И очень-очень сильный чародей. Он запретил. И заколдовал. Но вы не переживайте, мы что-нибудь придумаем! Я скоро!

И ускользнул за угол. Степанида тяжело вздохнула и тихо сказала вслед исчезающему герою:

Возвращайтесь, я буду ждать...

***

Агафон, вообще-то любивший понежиться на перине довольно чуть не до полудня, с самого начала этой суматошной недели просыпался если не с петухами, то уж с первыми лучами солнца точно. Этот день исключением не стал. Солнышко лишь слегка позолотило верхушки деревьев, а кот волшебницы, коварно подкравшись к самому изголовью, совершенно отвратительно взвыл:

- Подъё-о-о-м!

И сбежал, гад!

Агафон резко сел на кровати.

- И правильно, боярич Пупкин! Нечего разлёживаться! – услышал он голос Яги, – куча дел ждёт нас впереди! Леший приедет, да и ещё одного эксперта по Чёрному Властелину ждём! Он то всё про неуязвимость злодея нам поведает!

- Так можно же было ждать спя? Ну во сне?

- Никак нельзя! Надо же воды натаскать! Дров нарубить! Завтрак приготовить! И, главное, съесть его! Давай, Агафон! Вёдра на кухне, топор в сенях, вода в реке, дерево, соответственно, на улице!

Через два часа весёлая Яга и немного умаявшийся Агафон пили чай с настряпанными волшебницей пирожками.

- Эй, хозяйка! Гостя примешь? – раздалось с улицы.

- О! А вот и наш эксперт! Входи, сосед. Василий, ещё кружку для гостя! Гость в дом – радость в дом! – поприветствовала она входящего довольно молодого человека с бородкой.

- Вот, знакомься Агафон! Это Кощей, аристократ и чародей местный, живёт тут неподалёку. Давно он того Властелина изучает. А это, Кощеюшка, Агафон Пупкин, боярич древнего рода, ищет девицу Степаниду, что Чёрный Властелин умыкнул. Не подскажешь ли ты , как с ним бороться!

Кощей уселся за стол, принял чашку с ароматным чаем, степенно отпил и ответит, глядя на Агафона:

- Да, уж. Тут этот Черный Властелин, конечно, поступил нехорошо. Так что подскажу, обязательно. И с тобой, Яга, мне потом тоже надо будет поговорить по делу безотлагательному большой важности. А с Властелином всё ясно. Он неуязвим абсолютно! Но есть один нюанс! - Кощей воздел палец, Агафон завороженно слушал, – далеко-далече отсюда есть дуб, на том дубе – сундук, в сундуке – заяц, а в зайце... - Кощей почувствовал, что у него пересохло во рту и отхлебнул чаю.

- Требуха? – выдохнул Агафон.

- Какая требуха? А! Нет! В зайце – утка! А в утке той яйцо красивое. В яйце же игла с золотым ушком! Коль ту иглу перед ликом Черного Властелина сломать, то тут ему и конец!

- Здорово! А где же дуб тот чудесный?

- У Лукоморья...

- Это где кот?!

Кощей утвердительно качнул головой, и Агафон ошарашенно замер.

- Чё ж он не сказал-то сразу...

Боярич приподнялся с лавки, а потом снова сел, безвольно уронив руки.

- Как же так?! - причитал пораженный кошачьим коварством Агафон, – я ж у него был... Я ж про Властелина спрашивал...

- А ты как спрашивал? – участливо поинтересовался Кощей

Агафон напрягся, восстанавливая в памяти разговор возле дуба, не обратив даже внимания, на присоединившегося к ним Серого.

- Ну, я рассказал ему об обстоятельствах дела, сообщил, что подозреваемый это Чёрный Властелин и посетовал, что, мол, никто не не знает, где оного злодея искать...

- То есть ты впрямую не спросил, как его победить?

- Нет

- Ну вот! Вопроса не было, ответа значит тоже.... Может, ты всё знал и просто решил позже зайти или вообще, собственный способ изобрёл...Он же у-чё-ный! Точность любит. Ну и вредный, конечно...

- Теперь опять целый день терять... Да ещё этих ловить, которые в сундуке...

Кощей отошел на пару шагов, разглядывая Агафона и что-то бормоча под нос. Боярич прислушался. «Рост и комплекция самое то, облик, будем считать, мужественный, интеллект только... Да нет, должно сработать, ещё бы усилить...» Тут чародей и аристократ увидел вопросительный взгляд Агафона и сказал:

- Говорю, рост подходящий, до сундука должен дотянуться.

- А потом?

- А потом... Потом... Давай-ка в сторонку отойдём, совет дам... – Они отошли от коттеджа, но встали так , чтоб видеть сидящих на крылечке Ягу и Волка, - Вот посмотри на того парня. Это Серый. Он умеет в пространстве перемещаться. Тем более он Волк, то есть по зайцам он большой специалист. А у него девушка очень любит чай...

- Точно, – обрадовался Пупкин, – по весне батюшке какие-то послы проезжие с земель восточных набор для каких-то церемониев с чаем подарили... А там чайник ма-ахонький, кружки без ручек и чё с ним делать никто не знает...

- Серьёзно? Набор для чайной церемонии? Да за него Волк тебе всех зайцев переловит, только чтоб Арису приятное сделать... Ещё и прокатит туда-сюда. Думаю, договоритесь. Теперь, смотри. Яга! Красавица, чародейка, пол Европы объехала в поисках знаний, в Парижской Сорбонне на маг-факультете обучалась. А отец твоей суженой с франкскими купцами торговые дела имеет...

- Ага, понял. Купец Калачников давеча батюшке жалился, что благовония тамошние на пробу завёз, да не берёт никто, не то что восточные, те в лёт уходят. Может Яге понравятся?

- Вот! А она тебе в замен может и предложит что дальнобойное, чтоб утку подстрелить...Давай, иди к Волку, договаривайся... А то вон Яга ко мне идёт, разговор у нас важный.

Агафон побежал к Волку. Услышав про восточный набор для чайных церемоний, Волк не думая согласился и тут же перенёс Агафона к терему Пупкиных. Боярич резво заскочил к ворота, а Серый остался снаружи ждать. Не прошло и пяти минут, как Агафон выскочил из терема с объёмистым коробом, в котором что-то слабо позвякивало. Следом на крыльце появился сам дородный боярин вместе Калачниковым, который, оказывается коротал время в компании Пупкина-старшего.

- Приказчику моему, Сеньке, записку сунь, все что надо выдаст, – прокричал вслед Агафону купец. А боярин несколько фамильярно хлопнул купца по плечу и, довольно улыбаясь, сказал:

- Я ж говорил, мой сыщет. Орёл!

- Да, оборотистый малый, за никому не нужные благовония союзников сыскал.

- Ну, пойдём, что-ли, по маленькой, за успехи Агафоши...

- А пойдём!

Волк затащил боярича в подворотню и только оттуда, чтоб не будоражить необычным простых берендеев, перенёсся в торговой лавке Калачникова в Кружевных рядах. Эти ряды назывались так не потому, что там кружевами торговали. Помимо кружев там чего только не было. Просто при деде нынешнего царя этот участок Торжища замостили камнем и возвели каменные же помещения под лавки, украсив их искусной затейливой «кружевной» каменной резьбой. Только самые богатые и важные купцы и торговые дома имели тут лавки. А калачниковских было даже три. Оставив Серого с коробом напротив входа, Агафон, потрясая запиской от купца, с воплем «Нет времени объяснять! Давай быстрее!», увлёк приказчика Сеньку вглубь торгового помещения. Что-то упало, что-то зазвенело как медный таз, а через минуту он уже выскочил наружу, держа в вытянутой руке деревянный ящичек шириной с ладонь, а высотой, наверное, в пядь.

- Добыл, – сообщил он Волку и они снова вернулись на полянку.

Немного в стороне разговаривали Кощей и Яга.

- Ты как так умудрился то?

- Да Гульку забежал проведать-покормить, скучает она там. Гостинцев ей принёс, да заигрались, выскочили на открытый двор...

- Ну ты даёшь! Как дитё малое с этой звериндой возишься...

- Ну что уж теперь... Может зелье какое отворотное.

- Сделаю, конечно. Но лучше, чтоб не пригодилось...

- Это само собой. О! Вы уже вернулись? Ну как? – Кощей обратил внимание на подходящих Агафона и Волка.

- Сговорились. Я Агафону помогу. И к дубу свожу и с зайцем разберёмся, – ответил Волк, ставя на крылечко короб.

Тут Агафон выступил вперёд.

- Яга, чародейка прекрасная, не побрезгуй, прими, от чистого сердца, – и протянул деревянный ящичек.

Яга взяла, приоткрыла, удивлённо принюхалась

- Да ладно! Не может быть! – Она вынула стеклянный флакон и аккуратно вытянув притёртую крышку, смочила указательный палец, смазала левое запястье и растерев его запястьем правой руки, вновь принюхалась, – настоящие... Юный рыцарь Пупкин, вы не перестаёте меня удивлять! Благодарю за такой подарок! Чем же мне теперь отдариться?

- Мне бы что-нибудь на утку...

- Понятно... А лук со стрелами дома взять не догадался?

- Нету у меня лука. Да и не умею я. Мы, Пупкины, больше по политической линии, нежели по военной...

- Ладно, пойдём, глянем, что есть, – они вошли в лабораторную комнату в коттедже, – ну-ка, вытяни вон тот короб. Придержи крышку, тяжелая... Так, что тут у нас, сабли, сабли, мечи, мечи, о! катана! Откуда бы? Надо Арису отдать. Сюрикены? Бабушка моя родная, откуда ты этого только набрала? Палица. Ятаган. Нет, не то. Метательные ножи. Гладиус. Без ножен. Ого! Пожалуй, подойдёт. Смотри!

Яга вынула увесистую плоскую изогнутую палицу

- Это охотничий бумеранг. Не боевой, но это даже хорошо. Охотничий, если правильно кинуть, то он вернётся к тебе, а боевой улетает с концами. Заговорённый, на дальность и меткость. Держи! Для тебя не жалко! Потренируйся на полянке, пока Волк не вернулся

- А я уже здесь. Я набор Арису относил. Так обрадовалась! Словами не передать. Говорит, что это настоящий Кё-яки, с очень изящным рисунком. Она даже руку мастера узнала. Так что, боярич Агафон Пупкин, прими благодарность ещё и от моей Арису... Ты готов?

- Готов, – Агафон поудобнее перехватил бумеранг и сказал:

- Поехали, – и махнул рукой. По традиции.

На полянке остались Яга с Кощеем.

- Ты знаешь, что он мне приподнёс? Настоящие Мажи Нуар! Где только взял... Ты поди подсказал про духи?

- Только намекнул про франкские земли. Про духи он сам...

- Да уж, горы свернёт если надо. И достанет, что хош..., – Яга дурашливо имитировала простонародный говор, - Хош редку керамику, хош франкския благовонии. Их оборот во Франции, кстати запретили. Из-за названия. У них там борьба с черной магией. Ладно, пойдём думать, как твою проблемку решать...

***

День уже давно перевалил за середину, более того, начал клониться к закату, когда Агафон с Волком оказались на Лукоморье.

- Ага, снова вы, дармоед Пупкин и Серый Волк. Какими судьбами? – поприветствовал их учёный кот, – новые вопросы? Или старые покоя не дают?

Волк только хмыкнул и промолчал, вот Агафон молчать не стал.

- Да как же вам не совестно, такой мудрый, такой учёный, а не сказали про сундук! Заставляете два раза к дубу ходить. Нехорошо!

- Отметаю твои претензии, Пупкин! Решительно отметаю! Во-первых, ты не спросил про сундук. Значит, ты про него не знал. И про сундук и про особенности его начинки... Отсюда проистекает во-вторых. Ты был не готов к его открытию!

Теперь же, спрашивая про сундук, ты подаёшь мне сигнал, что ты, Пупкин, всё знаешь и готов к тому, что произойдёт, когда сундук будет открыт. А ты же готов?

Агафон, изо всех сил следящий за извивами мысли учёного животного и пытающийся их не упустить, только и кивнул:

- Ага, – и достал из-за пояса бумеранг

- Вот! Стоп... У тебя это что, бумеранг?! – кот неверяще потряс головой, – ё-моё, откуда... И в-третьих, тут вам не камера хранения сундуков, а дуб! Дерево такое! И когда некая персона, не будем называть вслух, припёрла сюда этот сундук, знаете, что я сказал? Я сказал: «Я не сторож сундуку твоему!» Я кот! К тому же ведущий научную и просветительскую деятельность... Короче, идите посолонь, четверть круга, там смотрите внимательно. Где-то в ветвях оно!

- Что оно?

- Место крепления сундука! Топайте быстрее, ко мне скоро детишки придут...

- Зачем?

- На лекцию, Агафон! «Практическое применение горбатых низкорослых лошадей в крестьянском хозяйстве». Вечереет же, сказку им буду рассказывать про Конька-Горбунка. Идите уже...

Первым сундук заметил Волк и указал на него Агафону. Высота была сажен пять. Боярич, вспомнив детские лазанья за яблоками в саду, довольно ловко подтягиваясь и перебирая руками и ногами, добрался до сундука, заклиненного в развилке и примотанного для надёжности верёвками. Промучившись ещё минут пятнадцать, Агафон аккуратно освободил сундук и спустил его на землю и спустился сам.

- Ну что, открываем?

- Давай! Но помни, зайца я тебе поймаю, но с уткой ты уже сам!

- Ага. А как открыть-то? Тут замки странные... Две штуки. И тут ещё цифры какие-то и буквы...

- Кодовый замок. Код должен что-то значить, Агафон!

- Так. Как бы мыслил сыщик Евлампий? Если буквы, то они должны что-то значить! А что значить? Что-то важное! Для кого важное? Для того, кто запирает! А кто запирал? Чёрный Властелин! А что же для него важное? .... О! Имя! Недаром он вона какое пафосное себе придумал! Да-да! И записку подписал ЧВ! Ну-ка! Чэ! Та-а-ак...Вэээ... Сработало!!!

Крышка отлетела и из сундука, отчаянно вереща выскочил здоровенный заяц и помчался прочь! Но Серый был быстрее. Мгновенно появившись прямо на его пути, Волк ловким движением схватил косого за уши и сильно тряхнул. Из зайца вывалилась небольшая растрёпанная уточка и суетливо хлопая крыльями, быстро набирая высоту полетела обратно, закладывая вираж над дубом. Агафон, прикинув траекторию полёта, размахнулся и... Бумеранг, страшно гудя, пошел на сближение с уткой.

Ну-ну-ну...Все наблюдали. Агафон, Волк и даже заяц, которого Серый отбросил в сторону, тяжело дыша и ощупывая себя передними лапами, тем не менее следил за полётом.

Бумеранг слегка коснулся летящей утки, та возмущённо крякнула. Деревянное изобретение дикарей, по красивой дуге полетело обратно, утка, явно ругаясь, начала, теряя перья снижаться куда-то за лесок, а вертикально вниз, прямо в крону дуба полетело, сверкая в лучах вечернего солнца, хрустальное яйцо...

- Мя-а-а-а!!! Вы что офонарели, стеклянными предметами с высоты кидаться! С ума сошли?! Вам тут что, полигон?!

Раздался дружный смех детей. Когда Агафон с Волком подбежали, то увидел хохочущих детишек и донельзя возмущённого кота, со здоровым хрустальным яйцом, пускающим разноцветные блики, в лапе.

- Спасибо Вам, многомудрый и сильно учёный кот, уберегли важную улику по делу! – в пояс поклонился Агафон.

- Да ты... Да вы... – от возмущения кот надулся и шерсть его встала дыбом, – вы мало того, что чуть не пришибли меня этой стеклянной подделкой под Фаберже, так ещё срываете вечернее мероприятие. Детское, между прочим. Если они сейчас начнут беситься, нам всем хана.

- Простите нас, мы больше не будем, – прочувствованно сказал Агафон, – а можно, яичко? – и указал на сверкающее в лапе изделие неведомых мастеров.

- Берите и чтоб духу вашего тут не было через секунду, – прошипел кот, сунув яйцо Пупкину и коротко глянув на посмеивающегося Волка... Тот понятливо кивнул и шагнул к бояричу...

И вот они снова на полянке перед коттеджем Яги.

На крыльце Яга и Кощей идиллически сидя по разные стороны от самовара, пили чай. Черный Василий, уже без пледа умиротворённо лежал на лавке рядом с волшебницей. Морда кота была вымазана в сметане, но даже облизываться и умываться ему было лень.

- Наши герои опять вместе! Успехи?

- Успехи безусловно есть, но о них, думаю, Агафон расскажет, а мне пора, меня Арису уже поди заждалась. До свидания!

- Спасибо тебе Серый Волк, век не забуду твоей доброты и помощи, – вежливо поклонился Агафон.

Кощей, ограничился тем, что пожал Серому руку, а Яга протянула целый свёрток плюшек, булочек и пирожков.

- Я сегодня первый раз по рецепту Арису мандзю[3] пекла, пусть попробует, скажет, получились ли? Хотя Кощей оценил... Ну и твои любимые, с печенью.

- Да-да, очень вкусно...

- Хорошо, – улыбнулся Волк, – передам, – и исчез.

- Так Агафон, рассказывай!

Пупкин выложил на стол яйцо и принялся рассказывать о всех перипетиях добычи яйца. Кощей взял его и потряс около уха. Внутри явно что-то звенело.

- На месте! Помни, Агафон, завтра, когда появится Леший и откроет тебе дорогу к Тёмному замку, тебе нужно будет удостовериться, что искомая дева на месте, успокоить её, а то вдруг она вся в панике, потом пробиться к Черному Властелину и на его глазах сломать иглу с золотым ушком, что в этом яйце спрятана...

- И что будет?

- Ну... Э.. Чары развеются, а коварный Властелин, будет обезврежен... Можно будет брать даму и с почётом везти её домой. Кобылка твоя, кстати, вон, пасётся, не забудь...

- Спасибо, Кощей-чародей. А откуда ты столько про Властелина знаешь?

Кощей и Яга переглянулись

- Ну-у, родственник он мне... Очень-очень-очень дальний, настолько дальний, что почти и не родственник, а так, седьмая вода на киселе... Неважно, короче. Лучше ложись-ка да выспись, день у тебя завтра насыщенный, а начнётся он рано.

Хорошо, вот только итоги дня занесу в тетрадочку специальную... Традиция!

Он вынул тетрадь и Яга с Кошеем смогли прочитать надпись на обложке:

«Дело о похищении подданной Калачниковой С.И., из купецкого сословия.

Расследователь боярич Пупкин А.А.»

***

Утро принесло холодный ветерок, росу и Лешего. Тот, что называется, был в курсе, потому, только поздоровавшись, сразу забрал Пупкина с собой и привел его на большую просеку, с довольно хорошей дорогой.

- Ну вот пришли. Это Стрёмное шоссе. Тут начинается путь к замку злодея. Не боишься? Ещё не поздно повернуть назад...

Агафон решительно покачал головой. Хозяин леса посмотрел на небо.

- Светает, Агафон. Самое время... Сейчас я открою дорогу. Но пройти её сможешь только один. Никто не знает, какие испытания приготовил Чёрный Властелин тому отважному, что решиться встать на путь справедливости и вызволить прекрасную даму, что томится у него в застенках...

- Я готов!

Белая ворона, сидящая на плече Лешего одобрительно каркнула.

В это время в коттеджике Яги расположилась целая компания: сама хозяйка, Кощей, Серый Волк и Арису и конечно Василий сидели в самой большой горнице перед здоровым блюдом, прислонённом к стене. Вопреки гравитации по блюду, стоящему вертикально, каталось яблочко, и все видели, как Леший, закончив напутственную речь поднял руку.

- Внимание, внимание, – раздался из центра блюда голос ученого кота, – начинаем наш репортаж о походе дармоеда Пупкина супротив Черного властелина. Только что вы видели как известный всем нам Леший произнёс прочувствованную речь и вот он уже открывает для Пупкина дорогу...

- Ну он то сюда зачем влез? – зашипела Яга, – этот рыжий только всю торжественность момента портит...

- А как ему запретишь? – Кощей наклонился к блюду, – Многоуважаемый кот, можно вас попросить не комментировать, мы и сами прекрасно видим, что происходит...

- Но это же моя профессиональная обязанность – нести информацию лю...

- Не надо!

- А если потребуется...

- Не потребуется!

- Но...

- Обойдёмся!

- Ладно, буду терпеть, сколько смогу! Но ничего обещать не буду...

Леший поднял руку и сжал кулак. Агафон увидел, что вокруг кулака пространство смялось, как ткань, как будто эти кусты, листья и ветки были нарисованы на холсте, который он взял в руку. Резко дернув, будто срывая штору, Леший открыл дорожку шириной сажени в две, уходящую в глубь леса. Агафон глубоко вдохнул и сделал первый шаг. И... Вдруг исчезли привычные звуки, шелест ветра, чириканье птиц, небо стало серым, листва на деревьях до того игравшая всеми красками ранней осени, резко потеряла насыщенность цвета и почти посерела. Резко похолодало. Агафон оглянулся. Сзади не было больше Стрёмного шоссе и Лешего. Был такой же лес. Он поёжился, перехватил поудобнее бумеранг в руке и пошел по дорожке. Вперёд.

- И вот наш герой двинулся в свой беспримерный поход...

- Кот! Это не игрушки!

- Молчу-молчу.

- Молодец какой! Пошёл!

- Надо было ему меч что-ли дать. Оружие вселяет уверенность!

- Я предлагала. Сказал, что уже привык к бумерангу. Да и не видно никаких сомнений или неуверенности... Видишь, как уверенно идёт!

- Посмотрим, – Кощей хмыкнул, – испытания только начинаются.

Навстречу Агафону подул легкий ветерок. И этот ветерок принёс странный шёпот:

- Не ходи-и-и.... Пропадё-е-еш-ш-шь...

Агафон шёл. Ветер усилился.

- Не ходи-и-и...

Ветер уже почти сбивал с ног.

- Пропадё-е-еш-ш-шь...

Агафон наклонился вперёд, преодолевая сумасшедший порыв:

- Нет уж! Батюшке обещал! – шаг, – Себе обещал, – шаг, – да и вместно ли, – шаг, – добру молодцу, – шаг, – девицу в опасности бросать, – шаг, – ветерка убоявшись?

И ветер стих.

- Хорошо идёт! А что с изображением, – Яга потянулась к блюду.

- Всё нормально, это эффекты на местности. Светофильтры.

Но тихо было не долго. Впереди нарастал грохот. Агафон напряженно всматривался вперёд. И тут из серой мглы впереди показался целый вал воды. Как будто горная река прокладывала себе новый путь по просеке. Она ударила Боярича по ногам и он ухнул в поток с головой

- Ай, потонет, – Арису прижала ладошки к щекам

- Там Гулька следит, если что – вытащит, – неуверенно сказал Кощей

- Я сейчас, – Волк поднялся на ноги.

- Стой! Смотри!

Из под воды показалась голова. Потом и весь Агафон начал подниматься из воды. Оказалось, что он успел зацепиться крюком своего бумеранга за деревце и теперь подтягиваясь сумел встать на ноги. Поток стал иссякать.

- Подумаешь, ручеёк пустил! – Агафон погрозил бумерангом, - нас этим не запугаешь. Ты вот толстолобика пробовал в Малой Берендейке уловить? Я бы посмотрел. А тут – ха, ручейком пугает...

И Агафон двинулся дальше. Но испытания ещё не закончились... Впереди образовался огненный квадрат выше человеческого роста. Боярич Пупкин хмыкнул

- Хорошо, что водичкой пропитался как следует, – он поглубже натянул кепку-восьмиклинку, спрятав под неё уши и, закрыв локтем глаза смело прыгнул в середину огня... И тут же выскочил с другой стороны

- Ну вот! Даже просохнуть не вышло...

Агафон махнул рукой и пошёл дальше.

И вышел к замку. Высокому, каменному и действительно, Тёмному. Над замком кружила какая-то птица – не птица, в общем, нечто с перепончатыми крыльями, а перед воротами выстроились в линию восемь каких-то тёмных личностей.

Сами длинные, ростом наверное, с Агафона, но худющие, с невыразительными лицами нездорового сероватого цвет.

- Ну, наконец-то, вороги! – обрадовался Агафон, – а то идёшь-идёшь и никого...

- Туда нельзя! – клацнул зубами один, – иди обратно!

- Ага, щас, бегу...

И действительно, побежал, набирая скорость, но только вперёд, прямо на тёмных, которые, вероятно не ожидали такой отваги от пухлого увальня, потому даже не успели изготовиться. Пупкин с ходу снес троих дороги и принялся гвоздить оставшихся бумерангом. Через пяток минут поле боя осталось за бояричем, а враги, покряхтывая и ругаясь, позорно сбежали, потирая намятые бока и теряя на ходу снаряжение и оружие...

- То-то! – Агафон погрозил им вслед бумерангом и осторожно вступил в ворота, на небольшую площадку перед главным входом в здание.

Двери были двустворчатые и, почему-то, треугольные. И запертые. Подёргав, потолкав и попинав створки, которые даже не шелохнулись, Агафон задумался.

- Как бы поступил сыщик Евлампий? Дверь закрыта надёжно! Но это же замок! В замке могут быть ещё двери! Надо поискать...

Агафон пошел вправо, обходя здание. И попал на небольшой, похоже, хозяйственный двор.

- Ой, – раздался женский вскрик, и Агафон тут же принял стойку, чуть отведя руку с бумерангом назад, готовясь либо метнуть свое оружие, либо, в случае ближнего боя, отоварить врага по голове.

Подняв глаза, он увидел в зарешеченном окне, миловидное пухленькое девичье лицо. Девушка удивлённо смотрела на него.

- Здравствуйте, Степанида Ивановна, – радостно сказал Агафон, опуская оружие, – Ну наконец-то я нашел вас!

- Меня?

- Ну конечно!

- А вы?

- Я боярич Агафон Пупкин. С благословления вашего батюшки ищу вас везде уже целую неделю!

- Ах, Агафон... – дородная красавица заулыбалась. Вдруг глаза её округлились, брови взлетели наверх, – Агафон, берегитесь! Это Чёрный Властелин!

Пупкин резко развернулся и метнул бумеранг. Долговязый худощавый тип в доспехах, очень похожий на тех, кого боярич побил перед воротами, ловко отклонился от летящей с гудением деревяхи и хрипло засмеялся.

- Ха-ха, Пупкин! Вот мы и встретились... Вот сейчас тебя настругаю, – он со скрежетом вынул здоровый чёрный меч, – а уж потом... Как начну...

- Чего начнёшь? - Агафону нужно было тянуть время, он шарил по карманам, в поисках яйца... Неужто потерял? А нет, вот оно.

- Жениться начну... И Злодействовать! Я ж злодей! Не знал?

- Знал, знал. А вот ты знаешь, что возмездие злодеев завсегда находит? – он показал яйцо, – так сыщик Евлампий говорит!

- Не успеешь, Пупкин, – Властелин шагнул, поднимая меч, и как раз в этот момент, стремящийся вернуться к своему охотнику, бумеранг звонко ударил его по голове, – уй! – Властелин уронил меч и схватился за голову.

-Мы, Пупкины, всегда успеваем! – назидательно сказал Агафон и разбив яйцо, резко сломал иглу с золотым ушком!

Внутри Властелина что-то звонко лязгнуло. «Ой!» – сказал долговязый и рассыпался на части. Руки, ноги, туловище, всё валялось по отдельности, а голова откатилась к стене, и оттуда, вращая глазами нехорошо ругалась и сулила всякие кары. Раздался глухой гул, замок задрожал и от него начали отваливаться целые куски. Степанида завизжала, когда стена её узилища осыпалась вниз. Агафон бросился к ней.

- Прыгайте, Степанида Ивановна, я ловлю!

- Ой, – подхватив подол, Степанида прыгнула

- Эк! – Агафон принял неслабый вес на руки, ноги слегка подогнулись, но он устоял.

Потом аккуратно, поставил девушку на землю и сказал, протянув руку:

- Бежим!

Степанида улыбнулась, вложила свою ладошку в лапу Агафона и пропела:

- Конечно, бежим...

И они побежали...

***

В горнице Кощеева терема сидели Яга, Привратник и сам «аристократ и чародей»

- Ну и? – Привратник смотрел на Кощея

- Что и? Он её вынес, посадил на кобылку и отвёз в Берендеево, к отцу. Условия выполнил, до конца недели вернул. Теперь вовсю готовятся к свадьбе. Все рассказывают о подвигах юного Пупкина, – Кощей повертел на руке чёрно-белый грязный парик, – и по праву, кстати. Ведь оный Пупкин, ловко пользуясь силой, разумом, бумерангом и, конечно, подсказками, выполнил квест, вырос над собой, не побоюсь этого слова, возмужал и повзрослел, и ... сломал мне всех големов... В общем, добро победило зло. И об этом будут ещё долго рассказывать сказки. И этот вредный учёный кот тоже. А значит жизнь станет хоть немного, но лучше и добрее!!!

©AGoldCat

[1] Дзё – японская мера длины, примерно 3,03 метра

[2] Очень хорошо. Красавица будет впечатлена (фр.)

[3] Мандзю – вид традиционных японских сладостей

Часть 5. Стальная Стая.

...ты лети Стальная стая,

Как зекрал былых осколки.

То, что страстно так желаю

Принесите мне, о, волки...

Сначала раздался далёкий вой. Потом странный нарастающий гул. Потом гул прешёл в грохот, странный, металлический грохот, как будто десятки кузнецов в одном месте принялись вразнобой лупить своими молотами по наковальням. И топот, грохочущий топот.

А потом на леса появились появились странные звери. Очень похожие на волков, но, казалось они были целиком сделаны из металла. Лапы, тела, хвосты, морды, каждая шерстинка на них, как будто были очень точно отлиты из серебристого металла. Глаза горели ярко желтыми лампадами. А над тем шумом и грохотом, что исходил от странных зверей, казалось, летела странная песня, а может и не песня, а мольба, но ни слов, ни мотива нельзя было разобрать...

Они бежали напрямик, легко преодолевая неровности рельефа, перепрыгивая ямы и холмики, сбивая и вытаптывая кусты. За ними оставалась полоса искореженной перепаханной как попало земли, с вывороченными комьями земли, обрывками травы, обломками кустов и веток. Вот они приблизились к деревенскому высокому тыну, который «деревенское обчество» содержало и подновляло вскладчину, «всем миром», но даже не затормозили. Бежавший первым, зверь рыкнул и стенка, сплетённая из ивняка и щедро покрытая табличками с охранными рунами, много раз ограждавшими деревню от всяких напастей, просто рассыпалась мелкими обломками. Не помог и обережный столбик, который постигла та же участь. Стая быстро пронеслась по краю деревни и выскочив на заливной лужок, исчезла перед холмом. В наступившей тишине ещё несколько секунд звучал странный женский голос, а потом стих и он и наступила абсолютная тишина. Только через некоторое время снова постепенно воздух стал наполнятся звуками обычного дня в деревне у леса...

Деревенские, не помня себя от ужаса,тряслись в домах, запрятав семьи кто в подпол, кто в иной потайной уголок, сжимали в руках то топор, то нож, а то и справную оструганную дубинку, но не решались выйти наружу.

Лишь через полчаса, после того как стих стальной грохот бегущей стаи, собравшись вместе, мужики пошли смотреть, что же все-таки произошло. Стая, разбив деревенский тын, пересекла два хозяйства, руша на своём абсолютно прямом пути все постройки, снова прорвала тын, пересекла лужок и след её оборвался аккурат перед холмом, будто они все исчезли, прямо тут. Холм остался совсем не повреждён.

Ущерб был небольшой. Помимо общего тына и хозяйских заборов, разрушены крыльцо, дровник,собачья конура (сам пёс, поджав хвост, смущенно вылез из под обломков невредимым) и деревянный уличный сортир у Добреевых, а часть хлева у Злючкиных словно срезало великанским ножом ровным резом наискосок относительно стен. Они же не досчитались одной коровы и двух молодых поросей.

Хоть и потери были невелики, «обчество» порешило всё одно, отправить гонца в Берендеево и уведомить государя о непотребствах, свершившихся в деревне и попросить о помощи и защите от напасти. А то, не дай боги, в следующий раз стая решит пробежаться через дома, тогда и людей можно недосчитаться, а «люди есть наше наиважнейшее достояние». Так было сказано в новостном листке под названием «Царёва правда», о чём грамотный Афонька Добреев и поведал односельчанам, изучив оный листок, оставленный неделю назад проезжим богатырём. Вот Афоньку-то и послали к царю.

***

Маленькая Нюшка вылезла из подпола последней, стараясь, чтобы никто не заметил её богатство – маленькое серебристое зеркальце, небольшой треугольный кусочек отполированного металла, окаймленного рамкой из того же материала, но по виду напоминающего пену из мелких пузырьков. Она нашла его вчера, когда мать отправила её на заливной лужок жать свежую травку для кроликов. Жила их семья не очень богато, в отличие от тех же Злючкиных, имеющих аж три коровы, так что теплые вещи из кроличьего пуха, проданные на ярмарке, будут неплохим подспорьем. Нюшка заметила блестящее зеркальце, наполовину торчащее из земли на склоне холма, когда попавший на него луч отразился девчонке прямо в глаза. Красивая, необычная вещь и блестит, как будто его только что отполировали, а не из земли вынули. Нюшка даже пожалела, что взрослые, увидев такое красивое и явно дорогое зеркало, понесут его сразу на продажу. Она грустно вздохнула, глядя на своё отражение. Эх, были бы они хотя бы как Злючкины, с тремя коровами, то может бы и не пришлось... Хотя... Если никому не показывать? Пусть это будет только её сокровище! Да!

Нюшка обмотала замечательное зеркальце длинной бечёвкой, а концы её завязала на шее, спрятав зеркальце под рубашкой. А смотреться в него можно будет, когда никого не будет рядом. Радостная Нюшка подхватила концы платка и побежала домой.

А где-то далеко вдали раздался еле слышный вой...

***

Молодая девица Пелагея шла по лесу к знакомой ягодной полянке. Надо обернуться побыстрее, набрав спелой земляники, чтоб продать на сегодняшней ярмарке, куда они собирались всей семьей. Она прикинула, что пока отец с братьями грузят телегу, она успеет..

Пелагея считала себя всегда девицей видной. Едва только вошла в возраст, все парни и деревне Малые Клюшки, и во всех других поселениях Кривотелепаевского уезда, стали на неё заглядываться. Случалось, что на еженедельной ярмарке, на которую в Кривотелепаево съезжались все, молодые люди выстраивались в очередь, чтоб иметь счастье прогуляться с нею между рядов, да угостить леденцовым петушком на палочке.

Пока, откуда не возьмись, не нарисовался он, Пертруха Опупеев, первый парень, что заставил её сердце биться быстрее, красавец, заявлявшийся на ярмарку в красивейшей ярко красной рубахе и небесно голубых портах, заправленных в черные сапоги. Ну красавец же писаный. А как пляшет! Коленца-то этак с подвывертом выделывает, что залюбуешься. Где только наблатыкался? Видать в самом Берендееве. Она слышала, как Опупеев хвалился, как «о прошлом годе у столицу свои табуреты возил». Мастер столяр, не смотря на молодость, он был не из последних, табуреты аж в Берендееве продает, и вон смог же такую лепую одежку себе справить.

И вот этот самый Петруха, на неё Пелагею, первую красу всего уезда, смотрит как на обычную девицу, а сохнет... Да не пойми, по ком он, изменщик, сохнет. То Марфушка из Больших Низов, то Леська из села Невинново, а то и вовсе Сонька Оглоедова... А эти девахи то много хуже неё... Сама то Пелагея несколько раз мимо него проплывала как пава в самом ярком сарафане, в самом красивом платке, да семечки в рот закидывала этак картинно, да шелуху выплевывала с легким поворот головы в сторону, а этого...этого...кобеля не берет ничего. Не обращает на Пелагею совершенно ну никакого внимания...Да пропади он пропадом, этот Петруха!

Тут среди травы что-то сверкнуло, как яркая звёздочка. Пелагея раздвинула листки земляники и подняла с земли странное зеркальце неправильной формы, сделанное из блестящего металла, толщиной в пару линий, о четырёх углах, но с разновеликими сторонами. На краях метал был будто вспенен, образовывая как бы рамку. Зеркальце было чистое и отражало просто замечательно. За такое на ярмарке поди много дадут! А можно и не продавать, можно и себе оставить и пущай все сдохнут от зависти, а Петруха увидит, что...

Пелагея спрятала находку, подхватила уже полный туесок и заспешила к дому

А где-то далеко-далеко, на пределе слышимости раздался вой, но девушка не обратила на это внимания.

***

Ярмарка... Шум, гам, яркие краски, треньканье балалаек, крики торговцев, и торгующихся, скандалы, переборы гуслей, запахи съестного и не очень, гудение рожков, пляски на высоком деревянном помосте, а вон там кто-то поёт хором нечто протяжное бабскими голосами, но их тут же перебивает надтреснутым тенорком пьяненький дедок с залихватской матерной частушкой.

Пелагея, еще раз осмотрев себя в новоприобрётенное зеркальце, и не найдя никаких изъянов, поправила на плечах новый платок с большими красно-золотыми цветами, набрала полную пригоршню семечек пошла вдоль главного прохода торжища, высматривая предмет своей мечты. Ага, вот он! С друзьями-сотоварищами...

- Вот что я вас скажу, други... Табурет это вещь! Он же в каждом доме надобен! А уж те что я сварганить могу, так те аж в Берендееве с руками отрвут! От в прошлом годе..

- Да мы то слышали! Ты вот лучше скажи, а прочен ли твой продукт, Петруха?

- Да как скала!

- Прям как скала? А ежели на него не филеем сесть, а ногами встать, да попрыгать?

- Всё одно устоит!

- А вдвоём-втроём?

- Легко!

- А устойчив ли будет, коли на нём стоя под потолок тянуться будешь?

- Как дуб столетний.

- А коли три штуки один на один поставить?

- Легко! Забъёмся Филька? На деньгу?

Всё стало понятно. Парни представление устроили, чтоб покупателей завлечь, да товар получше показать, ибо три табуретки выволокли на середину прохода, быстренько составили друг на друга и Петруха самолично полез на верхнюю, пока дружки его придерживали нижние. Он картинно уселся на верхотуре и скомандовал: «Отходь!», а когда парни отскочили, принялся болтать ногами и лузгать семечки...

Вдруг раздался леденящий душу вой, вроде как волчий, но металлическим скрежетом, а ещё загрохотало и зазвенело, будто кто по билу лупил, да не по одному и раздался топот. Люди кинулись в рассыпную, а по широкому проходу неслась стая стальных волков с ярко горящими злобой желтыми глазами.

Все как-то быстро спрятались за торговые ряды, и лишь Пелагея прижавшись спиной к прилавку с тканями, широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на замершего на вершине трехтабуреточной конструкции Петруху, к которому сзади приближалась страшная стая.

Пелагея завизжала. Передний волк рыкнул и табуретки разлетелись так, словно их что-то разорвало на малые куски изнутри. Петруха завопил и полетел вниз, оказавшись на спине стального волка. Тот даже не приостановился, как будто даже не заметил неожиданного седока, заходящегося в испуганном крике.

Так они и ускакали по дороге в поле, начинавшееся сразу за последним прилавком, а там, где дорога делала поворот, уходя за холм, исчезли, будто их и не было. И Петруха тоже. Осталась только взрытая земля на дороге...

- Куды он на них поскакал-то? – спросила дородная тётка, выглядывая из-за прилавка.

- А кто его знает? – седой дедок, исполнявший метерные частушки вылез из под большой корзины с репой, – мож в Берендеево, заказы на табуреты брать, а мож и по девкам, на волках то оно быстрее по деревням окрестным их окучивать будет...

А Кривотелепаевский староста, прихватив писаря, пошел составлять послание в Берендеево, государю, да с просьбицей, чтоб прислал кого оборонить он внезапной волчьей напасти.

***

Кощей и Яга стояли у высокого стрельчатого окна в горнице Кощеевского терема. Окно было распахнуто и давало свободно влетать в комнату и свежему ветру и воплям с широкого двора.

- Ты так её тут и держишь? Экое страховидло...- Яга покачала головой.

- Зря ты так, Гулька она милая и добродушная, яблоки любит... Сама же ей за ухом чесала, помнишь, как её нравилось? Обнимались потом ещё. А то что вид непривычный, так это из-за отсутствия привычки. Слыхала небось, в Новгороде кошку лысую вывели? В Москве у бояр да купцов сейчас мода на неё пошла. Так моя Гулька по сравнению с этим... этим... короче, этим, так вообще красотка. А ничего, держат люди, любят и целуют во все места... Да вон, глянь, Ваське твоему как нравится с ней играть!

- Я вижу...

Со двора как раз донёсся вопль: «Поставь меня на место, хватить тискать, мя-а-а-а, фу, фу, кому сказал. Не-е-ет, я не ем яблоки. Тьфу, целиком-то зачем пихать? Нет, а, ёлки-палки, только маленький кусочек.... Вот, видишь, ем...Буэ... Ем, ем, буэ... Всё, съел. Теперь ты. Хоть огрызки бы выплюнула...Теперь, сидеть! Во-о-от, молодец...Сиди, сиди. Молодец, держи яблочко. Не-е-ет, не мне, тебе, сама ешь!»

- Ладно, – Яга отошла от окна и по давней привычке, забралась с ногами на мягкий диван, – зачем позвал-то? Случилось что?

Кощей тут же принёс бокалы и вино, разлил.

- Случилось, случилось. Ты давно в городе была, или в деревне или вообще с людьми общалась?

- Да с неделю уже. Эксперимент интересный был.Представляешь! Оборонный приказ княжеский заказал исследование на предмет возможности производства сублимированного сухпая в виде носимого шанцевого инструмента. Типа пока все со снабжением хорошо – копаем, рубим, снабжение нарушено – варим и едим.

- Капец, в чью башку такое взбрело...И ты сделала?

- Попотеть пришлось, конечно, с отработкой технологии, но десяток топоров отправила на испытания. Пять плотникам, пять кошеварам. Там, понимаешь, есть такая зависимость, что если...

- Всё-всё, подожди. Я почему спрашиваю-то, тут уже неделю всё царство Берендеево на ушах стоит. Было несколько случаев нападения каких-то железных зверей, по виду волков, но грохочут, как железные.

- Големы?

- Не знаю. Появляются из ниоткуда, уходят в никуда.

- Привратник?

- Я связывался, говорит, открытия врат не было, прорывов, чтоб целая стая пройти могла, тоже. Так что, помочь пока не может. Системы никакой в нападениях нет. Потери вроде есть, но не большие. Хотя нет, вроде, кого-то толи съели, толи уволокли. Его царское величие Берендей сильно просил разобраться и помочь. Скоро должен его представитель подъехать и все подробности обсказать.

- Странно... Серенького звать будем?

- Пока, думаю, нет. Ничего ж ещё не ясно. Но я его на всякий случай предупредил, чтобы посматривал. Один случай был недалеко от Тёмного леса.

- Ясно. Кто представитель? Опять какой-нибудь толстый боярин, которого деть некуда, а прогнать традиции не позволяют?

- Ибо царство Берендеево сильно традициями, – сказали они хором почти в унисон, и улыбнулись. Потом Кощей ответил:

- Не знаю. Приедет – увидим. Уже скоро быть должен.

И каково же было удивление чародеев, когда в качестве личного представителя царя Берендея Тридцать первого оказался... Агафон Пупкин, боярич и расследователь...

- А как же! Батюшка-то мой всё царю рассказал, ничего не утаил, да боюсь, ещё и от себя добавил. Тот восхитился сильно, что я хоть и молод, а молодец оказался и повелел Расследавательский приказ учинить! Главным поставить боярина Кобякина, а меня – первым расследователем! Жаль, только, что кри-ми-но-не-ген-ная обстановка у нас спокойная, преступлениев хитрых нет.

- Радовался бы...

- Я и радуюсь изо всех сил, но и делом заняться хочется, а не курей покраденных искать... А тут как раз такое! Но государь повелел быть с вами в плотном...э...вза-имо-действии! Вот!

- Понятно. А курей-то нашел?

- Да чего там искать? Пёс соседский наловчился из ошейника башку доставать, да под забором подрыл ход к соседям. А после преступления опять башку в ошейник и вроде как алиби... Но я его с поличным взял!

- Силён. Постиг науку криминалистику! Ну давай теперь, по нашему делу излагай.

- Да излагать-то пока нечего...

По рассказу Агафона выходило, что пока было пять случаев, все по дальним деревням и сёлам. Потрава угодий, разрушение построек, похищение скота: два раза коров,козу, у мельника амбар с припасами и самый вопиющий случай в Кривотелепаево – местный столяр-табуреточник увезен верхом на одном из зверей.

- Он, что настолько отважный был, что бросился на спину железному...кому?

- Волку. Нет. Получилась так. Он посреди торга на трёх табуретках сидел, а они под ним пробёгли.

- Зачем на трёх, на одну не поместился?

- Они были башенкой поставлены одна на одну... Зачем? Не знаю зачем... Мож высматривал чего, мож озоровал просто...

- А первый случай где был?

- В Лукошкино, – Яга и Кощей переглянулись, – Корову там унесли.

- Так это не так далеко от Тёмного леса. Оттуда и начнём, Всё одно с очевидцами говорить надо, – Кощей приоткрыл дверь и приказал седлать лошадей себе и Яге.

***

Но беседа с лукошкинцами ничего не дала. Сначала. Никто ничего особо не разобрал. Так только возле леса появились страшные звери да раздался леденящий кровь вой, все быстренько побежали прятаться. И сидели ещё долго после того как всё кончилось... На вопросы «Не случалось ли чего странного до того» тоже ответили, что, мол, нет. Только старшая Злючкина долго перечисляла, что птица воробей на заборе сидела да как кошка мяукала, да пёс добреевский на неё лаял явно матерно, а когда «щи варила, так капуста всплыла, да как руна волшебная составилася, а руна та – беда!». Тут Кощей с Ягой переглянулись. На лицах их было одинаковое выражение «Во брешет!». Кое-как удалось от той Злючкиной отвязаться.

Тут подошел Агафон. Пока чародеи расспрашивали крестьян да старосту, он разговаривал с детишками. Мелкое население видно приняло его за своего, хоть и здорового такого и охотно и взахлёб рассказывало бояричу о своих заботах и вообще обо всем, что видели и слышали вокруг.

Агафон вел за руку совсем маленькую девчонку, которая смущалась богато одетых господ и старалась держаться за спиной Пупкина.

- Вот, знакомьтесь, это Нюшка. Ну-ка, Нюша, расскажи этим волшебникам про свою находку.

Та с опаской выглянула из-за его спины:

- А вы правда волшебники?

Те заулыбалися и Яга присела перед девчонкой:

- Правда? Ну что расскажешь нам?

И девочка поведала, как мать отправила её за травкой для кроликов, там на лужке у холма она сочнее, как собирала траву, и жалела, что у них всего одна корова, как увидела сверкание и нашла красивое зеркальце. Тут девчонка захлюпала носом. Яга ласково кивавшая в такт рассказу, удивилась:

- Ты чего?

- Так вы его теперь у меня заберёте...

- Зачем забирать? Купим! – вмешался Кощей, но Яга махнула в его сторону рукой, подожди, мол.

- А давай, Нюшенька, меняться! Ты мне свое зеркальце, а я тебе своё! – и Яга вынула из сумки красивое настоящее стеклянное зеркало, в богатой оправе с яркими камушками, сверкающими на солнце.

Глаза у Нюшки заблестели не хуже тех камушков. Она вытащила из под рубашки треугольное зеркальце, обвязанное бечевкой. Яга повертела его в руках и задумалась, потом протянула его Кощею и повернулась к Нюшке:

- Спасибо, тебе Нюша! Помогла ты нам! Вот тебе еще и денежка за помощь, – она протянула ей полновесный золотой рубль, – а ещё подарю я тебе серебряную иголочку с шелковой ниточкой, которая все, что хочешь зашить сможет, да так, что и незаметно будет. Только скажи ей, – Яга прошептала ей что-то на ухо, – и она всё сделает! Ну все, беги!

Когда они выезжали из деревни, Агафон спросил:

- Что это за зеркальце такое? Важное чтоль?

Ответил Кощей:

- Не знаю. Но это единственная странная вещь, что произошла в деревне. Находка зеркала из неизвестного металла. Явно непростое оно, но понять пока в чём странность нельзя... А ты молодец, Агафон! Ловко девчушку нашёл!

- Да чего там, поспрашивал и всё.

- Вот я и говорю – молодец!

Они пришпорили лошадей и поскакали в обратный путь.

***

Расследователи, чтоб ускорить опрос видаков, решили разделиться. К концу следующего дня снова встретились у Кощея, чтоб обменяться информацией и решить, что делать дальше.

- Итак, подведём итоги, – сказал Кощей, – выходит что тех, кто может описать самих зверей у нас нет...

- Пелагея, из Малых Клюшек, – перебила его Яга, – она убежать не успела, так и простояла прижавшись к прилавку. И этого Опупеева у неё на глазах уволокли... В ступоре была девка, но после пары зелий в себя пришла. Рассказывает, что звери вроде как из металла, но под стальной кожей она видела перекатывающиеся мышцы. Стая-то в паре аршин от неё прошла, все хорошо разглядела... Морда вожака где-то на уровне её лица была, холка на уровне груди.

- Крупненькие... Но наш Серый всё равно больше...

- Не на много. Думаю, это роли играть не будет. Тем более их больше. Пелагея, конечно, не запомнила, сколько, но когда мы с неё немного поработали, она успокоилась, погрузилась в себя, в прошлое...

- Не тяни, душа моя чародейская....

- Короче, семь штук их. Все одинаковые, разве, что вожак чуток побольше будет. Воют так, что всех сразу страх несусветный охватывает, кто столбом замирает, кто наутёк удирает... На бегу грохочут как стальные болванки, и топочут как табун лошадей.

- Ясно. Второе. Во всех местах, где стая появлялась, найдены и присвоены осколки странного металла. Я проверил, по всему выходит, что это серебро, но физически... Во первых, гораздо прочнее, во-вторых, одна сторона отполирована до зеркального состояния. Отражает без искажений, в-третьих, полированую сторону невозможно повредить. Ничем. Я пробовал алмазом, но даже он следов не оставил, а этого быть не может, но это есть. Запишем в непонятное. Тем более, что магического фона нет, это не магический предмет. Есть смутное ощущение, когда в руку берёшь, но это не магия...Что?

- Не знаю. Мне тоже показалось там, в Лукошкино...

- В Царёвой чародейной палате ничего о таком волшебстве не знают, я связался с Советом магов из Новогорода, те тоже не в курсе, а что в Москве?

- Там тоже ничего, – мотнула головой Яга, - но помочь обещали, если что...

Они повернулись к Агафону, тот тоже помотал головой

- Аграфен Лысой, хранитель Царёвой читальни, тоже такого не слыхал...

- Да уж...Остаётся ещё один всезнайка, которого мы не спросили...

- Точно, Кот!

- Так это, что, я бегу на торжище? Там Иван из лавки «Диалоги о рыбалки» знатную приманку на толстолобика продаёт... Толстолобик же нужен... А вы идите пока на Малую Берендейку...

- Подожди, Агафон, не надо, – остановил его Кощей, – думаю в этот раз он нам и без рыбы всё расскажет...

Кощей повернулся к выходу, и Агафон не услышал окончание фразы, которое чародей произнёс совсем уж тихо: «Если будет, что сказать...»

***

Когда они подъехали практически к самому дубу, Кота нигде видно не было. Но Стоило им только спешиться, как хвостатый умник спрыгнул откуда-то сверху на провисшую между двух могучих ветвей цепь и закачался как ни в чём не бывало...

- Ага, юный расследователь Пупкин, хвала богам, уже не совсем дармоед, и двое прожжёных...

- Кот!

- Да, Рыжик, дело очень важное, а ты характер показываешь...

- А ты? Сколько раз просил не называть меня таким плебейским образом?

- Ну, ладно-ладно, не буду...

- Да хватит вам, дело правда серьёзное, – Кощей с укоризной посмотрел на Кота.

- Ладно, излагайте...

Через полчаса Кощей закончил. Он прошелся по всем фактам, не упуская и малейшей детали, но очень кратко и лаконично. Кот сидел, не шелохнувшись, а теперь и вовсе выглядел как мохнатая статуя, олицетворяющая задумчивость.

- Значит, говорите, каждый, кто нашёл осколок, хоть мимолётно, но позавидовал кому-то, кто потом и пострадал...

- Кроме Пелагеи, та просто злилась, что этот ухарь бегает за всеми юбками, кроме её.

- Ага, ага....

Кот поскрёб передней лапой за ухом... Этого ему показалось мало и он яростно почесался уже задней лапой, потом вскочил и принялся расхаживать по цепи туда-сюда. Яга удивлённо глянула на Кощея, но по лицу последнего было понятно, что и ему подобное поведение рыжего мудреца в новинку.

Кот запрыгнул на ветку и сел.

- Что я могу вам сказать... Точной информации нет. Подождите. Но, есть одна легенда... Мне её поведал один старый-престарый, как пень трёхсотлетнего дуба, волхв. Он прочёл её на полуистлевшем пергаменте... И когда здесь жили Те, Кто Были До Нас, она уже была легендой... Слушайте... Так начало пропустим, неважно оно...

Голос Кота неуловимо изменился, стал бархатно-певучим...

Это было в то время далёкое

Что давно уже стёрлось из памяти...

***

- Подожди, Кот! – вмешался Кощей, – давай без вот этого вот... Попроще как-нибудь

- Нет уж, тут попроще не получится. Тут, знаешь ли, легенда. Да ещё и пересказанная. Я то слово в слово, но вот тот рассказчик, как он запомнил и правильно ли рассказал... Тут гарантий нет, поэтому слушай как есть и сам делай выводы. Там где неважное, просто вода, перечисление имён, местностей и народов я опущу, там, где утерянные части скажу. А в остальном – анализируй сам.

Легенда в пересказе Кота:

Из земель восточных дальних

Выходил народ суровый

В злых боях всех побеждавший

Дев воинственных народ

Кот: «Тут потеряно»

Вышла вперед всех Царица

В золотой броне прекрасной

Со щитом, что как зерцало

Лунным блещет серебром

И сказала: «Здесь я буду

Вами править самовластно

Мне, как слуги, покоритесь.

Я закрою вас щитом

Но коль будете строптивы

Я отрину свою милость,

Будет ждать вас наказанье,

Горек будет ваш удел:

К вам придет Стальная Стая

Что мне служит, как хозяйке,

Сто волков неуязвимых

Ваши кости разгрызут

Кот выразительно посмотрел на слушателей

И князья все покорились,

Пав пред нею на колени,

И богатыми дарами

Кланялся ей каждый род

И всё золото и камни,

Серебро и скатный жемчуг,

Всё в казне своей бездонной

Заперла Царица дев

Но властитель Гор Полночных

Каменных домов хозяин

Повелитель диких горцев

Поклониться не хотел

Кот: «Пропустим как этот глупец похваляется и что обещает сделать с Царицей».

Кощей кивнул

И прекрасная Царица,

Посмотрев в своё зерцало,

Увидав его измену,

Гневно топнула ногой.

И ударив по зерцалу,

Вызвала Волков железных

И прекрасною рукою

Указала на врага.

Кот: «Опустим подробности того как Волки, гхм, наказывают неосторожного горца. А итог:»

И с тех пор в горах полночных

Нет живого человека,

И с тех пор гнездятся только

Там лишь гордые орлы.

Яга: «Ничего себе, нравы»

Агафон: «Ужасы какие»

Кот: «Что вы хотели, дикие времена»

Кощей: «Дальше давай, по-компактней, суть»

Кот: «Пропустим бытовые подробности»

Сняв с брони своей зерцало,

Молвила: - Коль я Царица

То должна быть всех прекрасней

Дев с подвластных мне земель.

Если сыщете другую,

Что посмела дерзновенно

Красотой блистать, то тут же

Принесите мне её

Кот: «Тут подробности, как именно и по каким темницам держали неосторожно красивых девиц, пропустим»

Кот: «Вот тут интересно, слушайте»

И взойдя на холм высокий

Гордо молвила Царица:

-Я прекрасна, словно Небо,

Величава как Земля!

Но услышал Отец-Небо

Был рассержен он речами

И призвав с собой Мать-Землю

Появился на холме.

-За твою такую дерзость,

За великую гордыню

Примешь наше наказанье

Станешь Идол золотой.

Кот : «Дальше потерян большой кусок. Сказитель говорил, с ладонь»

И прогнал Волков Железных,

Расколов её зерцало,

Разбросал его осколки...

Кот замолчал. Все тоже молчали.

- Что замерли? Всё! Дальше пергамент был безнадёжно испорчен.

- А восстановить можно?

- Пупкин, ты чем слушал? Мне эту историю рассказали устно, причём так давно...

Кощей и Яга переглядывались

- Сходится... Стая в наличии, осколки в наличии...

- Согласна. Примем за основную рабочую гипотезу. Что делать будем?

- В первую очередь... Да! Организуем указ царя о безусловной сдаче серебряных осколков. За вознаграждение, конечно... А во-вторых, будем думать!

***

Месяцем ранее...

Завид Кашкин вовсю клял свою судьбу-судьбинушку. Начиналось-то всё очень неплохо. Ещё мальцом Завидку взял в обучение старый мастер, резчик по дереву Деян Косой.И к двадцати годам он уже сам начал брать заказы на украшательство изб зажиточных крестьян, а однажды купец из уездного Кривотелепаево поручил ему резать наличники на новом тереме. Завид уж расстарался и купец остался доволен и заплатил по чести. Это было пять лет назад. Радостный Завид решил отметить это дело в каком-то кабаке. И по глупости и хмельному делу он заспорился с сыном мельника Федькой, чья, мол, доля лучше. Кто быстрее мошну набить сможет. И порешили прилюдно, что через пять лет встретятся, да богатствами померятся. И кто справнее окажется, тому проигравший на площади должен будет в ножки поклониться да по имени-отчеству прилюдно назвать...

Федька то через год мельницу унаследовал, да так развернулся, что к нему чуть ли не в очередь народ становиться стал. Но и Завид не сплоховал, купчишки со всего уезда его резьбой друг перед другом хвалились.

А как срок подходить стал, Завид всё ж волноваться стал. А вдруг это ему придётся прилюдно спину гнуть. Не по нраву. И решился он в столицу податься. Поди в Берендеево-то заработать поболе можно. Так и вышло, мошна росла, а потом и вовсе, счастье улыбнулось. Надумал царь столик завести для игры в шах-ман-ты какие-то. Мол, в Багдаде есть, в Москве есть, так и у нас должно быть. Да не просто, а в наших исконных традициях, ибо традиции это вам не пустой звук, на них всё царство держится. И Завидка, среди прочих резчиков, оказался в царском Детинце. И заплатить за сию работу должны были так, что тут уж точно Федьке пришлось бы спину гнуть. Завидка даже представил, как он, гордо выставив вперёд ногу стоит на площади, а Федька говорит: «Завид Нежданович!»

И вот там, в Детинце, он увидел её... Несмеяна. Ух, какая... Лепая краля. До того таких справных девиц ему и не встречалось. Жаль не про него, а то бы... Эх, свезёт же кому-то, кто ту ягодку сорвёт... И с этих пор, большую часть времени, вместо того, чтоб резать ажурных слоников, коих поручил ему главный по статуям Федот Шубной, Завидка бегал смотреть на царевну... С закономерным результатом. По вечерней поре, когда наш резчик пытался хоть что-нибудь углядеть в щелку двери в горенку царевны, он был уловлен лично Черномором за шиворот, облаен матерно, поучен крепкой нагайкой поперёк хребта и молодецким пенделем вынесен за ворота. А перед тем, так же за шиворот, был пронесён через все богатырские казармы и предъявлен всем, с наказом не пускать и дозволением править морду охальнику как вздумается.

И теперь Завид брел в сторону Кривого леса, периодически почёсывая побаливающие тумаки. Необходимость кланяться Федьке-мельнику вставала перед ним в полный рост. И он измыслил найти в Кривом лесу самое кривое дерево, которое, не дадут соврать Криповатовские мужики, даёт на срезе удивительный узор, да вырезать эти самые шах-ман-ты, да запродать их какому-нито купчине, дабы поправить дела.

Залез Завидка в самую чащу, где деревья изгибались уж совсем неимоверно, даже сплетались между собой. Он решил, что еще десяток саженей, и всё, тут и будет рубить и вывалился на небольшую полянку. И сел на задок...

Посреди поляны, представлявшей собой практически правильный круг, в котором не росли ни деревья, ни кусты, стоял каменный истукан, в коем смутно угадывались руки и ноги, а голова, казалось, была запрокинута к небу... Капище, не капище, но место явно нехорошее... Завидка уже было решил делать отсюда ноги, но тут на груди у истукана что-то серебристо блеснуло.

Завид помялся немного, но любопытство и жадность победили осмотрительность, да и, чего греха таить, некоторую боязливость. Осторожно подойдя к истукану, он присмотрелся. На груди, ну там где у человека, конечно, грудь, виднелся как бы осколок зеркала, на вид из отполированного серебра, правильной формы, о семи гранях. И был он удивительно чист, на фоне грязного камня. Такой кусок серебра стоить должен не мало, а коль продавать его как зеркало, то какая-нибудь купчиха, а то и знатная боярыня, отвалит столько, что Федька от зависти удавится...

Завидка протянул руку, взял зеркальце пальцами и потянул на себя...

Раздался резкий треск, резчика обдало каменной крошкой и на его запястье сомкнулись сильные пальцы, руку будто сковало плотными кандалами. Завид с ужасом смотрел на эти пальцы. Они были женскими и ...золотыми!

- Не сме-е-ей! – странный протяжный шелестящий женский голос будто бы сам собой раздался в его голове.

Каменная крошка продолжала осыпаться с истукана, открывая золотую статую девушки. Которая двигалась. Запрокинутая голова опустилась и повернулась к Завиду. На прекрасном золотом лице яростно горели абсолютно живые глаза.

- Покорисссссь мне! – снова зашелестел голос, - будешь слуга мне! Награжу...

Завид не смог выдавить из себя ни слова. И просто судорожно закивал...

- Хорошшшо-о.

И золотая дева резко отбросила Завида в сторону. Он упал на спину и локти, продолжая с ужасом таращиться на ожившую золотую статую.

- Смотришь?! Смотри, смотри на меня, слуга мой... Я – Царица Томирис. Разве я не прекрасна?

Глядя круглыми глазами, Завид выдавил из себя:

- Да-а-а... Ты... Очень...Да-а.

Томирис засмеялась и подняла голову к небу.

- Видишь... Я всё еще прекрасна...

Завид понемногу приходя в себя, начал, не меняя позы отползать в сторону, к спасительной, как ему казалось, кромке леса. Оставалось совсем немного...

- Куда это ты собрался, слуга? – раздался в голове Завиди голос царицы.

- Я? ... Так это... Водички попить... Тут ручеёк рядом... С водичкой.

- Нет! Они принесут... – И на её груди блеснуло правильными гранями зеркальце

- Кто?

И тут он увидел, как с лёгким стальным звоном с разных сторон вступают огромные стальные звери, вроде волков, с желтыми горящими глазами. Шесть штук. А потом услышал лёгкий звон и сдавленное вибрирующее рычание над своей головой. Седьмой стоял над ним. Завид с криком бросился к ногам Царицы.

- Ты не уйдёшь отсюда, пока я не смогу уйти. Пей.

Один из волков подошёл и поставил перед Завидом глиняную плошку с водой. Он судорожно схватил её и расплескав чуть ли не половину начал пить, смачивая пересохшее горло.

Царица опустила ему на плечо свою руку. С золотого рукава небольшая лента золотой же змейкой быстро переползла на Завида и охватив его шею повисла золотым кольцом. Резчик схватился за странное украшение. По руками было металлическое кольцо и по весу и по виду напоминающее золото с самоцветными вставками.

- Это чтоб ты не забывал, чей ты слуга... А теперь расскажи мне, что происходит вокруг?

Слушать она умела. Завид, сначала запинаясь, мямля перескакивая с одного на другое, но потом, направляемый её вопросами, всё увереннее и смелее рассказывал о Царстве Берендеевом, о традициях, городах, сёлах, лесах и полях, реках, о соседях, Московских князьях да Новогородских купцах, Ярлах да Кочевниках. Даже о шах-ман-тах этих, будь они неладны, даже о Федьке-мельнике

- Хорошо... Много народов, много богатств... Всё это должно принадлежать одной хозяйке... А этот Фетка, говоришь, спорит с тобой, говорит, что он лучше тебя?

Завид закивал головой. Царица, взяв его за шиворот, легко и медленно подняла его на ноги, другой рукой поднося к его глазам семигранное зеркальце.

- Ну-ка, посмотри... Не видишь ли там его, Фетку?

И, что удивительно, Завид увидел... Увидел как Федька грузит в сарай какие-то мешки, а внутри полно разных сундуков, других мешков, отрезов тканей. Вот он где богатства то свои держит! Много же накопил! Зеркальце блеснуло, раздался смех царицы...

- Летите, принесите! – и стая взвыла оглушительно, а потом, сорвавшись с места, вмиг исчезла, – они принесут... Всё его богатство твоим станет! Молодец, слуга! Желай, желай! – зеркало маячило перед глазами Завида, показывая горы чужого добра.

- Видишь, слуга, как я вознаграждаю верных мне... Ну разве я не прекрасна и щедра? Скажи мне!

Завид принялся нахваливать свою госпожу, славя её щедрость и красоту.

- Молодец! Ещё! Ещё!

А потом, откинув Завидку в сторону, она принялась, не сходя с места, медленно поворачиваться вокруг себя, раскинув руки в стороны:

- Серебро моё, зерцало, моё, поднимись из земли, отрази солнца свет, пей свет Луны и неси мне дары мои стая моя... - песня летела над землёй, над лесом, полями и горами... Но никто, кроме Завида, не мог разобрать слов... Да и была ли песня та, али послышалось?

***

За месяц Стая натаскала целую кучу всякого добра. Первым было то, что волки вынесли разметав сарай и амбар Федьки-мельника, которому теперь-то уж ни за что не выиграть их спор. Да и кто такой Федька – владелец известной мельницы, набивший закрома, потому что ему повезло, и кто таков теперь Завид. Приближенный слуга Царицы Томирис! Которая скоро вернёт своё!

Волки тащили, казалось, всё, без разбору! Сукно, бочонки с медом, меха, две коровы, коза. Когда Завидка низко кланяясь и восхваляя ум и красоту царицы, посетовал, что мол ея Волки не то берут, надо бы злато-серебро, Томирис лишь махнула рукой. Мол, Стая берёт, то, что желают людишки, нашедшие Осколки Зерцала, и пусть себе желают, что хотят, главное, что они желают! Мол, ей это важнее. А рухлядью пусть занимаются слуги. И выразительно глянула на Завида, так, что предпочёл уйти с глаз Царицы. Хотя куда тут уйдёшь с этой полянки? Вот он и занимался сортировкой привалившего добра и обихаживанием скотины. Один раз Стая принесла парня с сорванным от воплей голосом. Когда тот смог говорить, назвался мастером-табуреточником из Кривотелепаево. Оного Петруху тоже быстро записали в слуги, но в подчинение Завиду, дав задание сварганить трон для Царицы, который потом Завидка украсит резьбой и наличным золотом и камнями, дабы он соответствовал высокому рангу их хозяйки.

Сама же Томирис, с каждым днём, с каждой принесённом Волками партией добра, с каждым вожделенно-завистливым желанием нашедших Осколки, казалось, становилась сильнее и свободнее. Она уже не стояла посредине поляны как истукан, но могла ходить по поляне. Но постепенно, Стая стала приносить добра всё меньше.

***

Царский указ, по коему все когда-либо найденные осколки серебра с зеркальной поверхностью подлежали сдаче в обмен на золотой рубль, дал результаты. В палате, выделенной расследователям в царском Детинце на большом столе росла куча серебряных осколков. Всё меньше стало сообщений о появлении Стальной Стаи.

- Побеждаем? – Спросил Агафон у Кощея, вертевшего в руках очередной осколок.

- Думаю, пока выигрываем время. Нам бы надо саму эту даму найти. Явно где-то на территории царства хоронится. Всё на неё завязано. А это, – он бросил осколок в кучку таких же, – так, инструмент.

Вошла Яга вместе с Привратником

- Вот, помощника привела!

- Здрав будь! Может у тебя мысли какие есть. Как искать причину? И что есть причина? Царица? Так её уж и нет давно... Чего эти волки внезапно акивизировались?

- Не знаю, но давайте думать.

- А может попробовать эти осколки вместе сложить? – Внёс предложение Агафон.

- А что это даст? А вдруг даст такое, что мы сильно пожалеем? Хотя... Попробуй, Агафон, попробуй, – Кощей кивнул Агафону на стол с осколками, а сам, взяв Привратника за рукав, отвёл его в сторонку

- Скажи, а в других мирах, ну мы же знаем, что ты... В общем, там ничего похожего нет?

- Я такого не слышал...

- Жаль

- Кстати, – Яга перелистывала записи, которые скрупулёзно вёл Агафон, занося в тетрадочку все узнаваемые факты, – а вы заметили, что кое-где, хотя и были сданы осколки, но там железные волки не безобразничали и даже не появлялись?

- Да?

- Именно так.

- Мы же, вроде бы, решили, что только если человек хоть мимолётно кому позавидовал глядя в зеркало, только тогда волки и прибегают. Вот это подтверждение. Значит люди попались независтливые, ничего этакого эгоистичного не желающие, просто, видать, порадовались красивой вещице и всё.

- А почему тогда волки не завистников наказали? Или, другой вариант, не передали добро уворованное завистникам? Ну чтоб логично...

- А кто сказал, что это волшебство должно быть логичным? Или справедливым?

В дверь суматошно забарабанили. Тревога!

***

Царица металась по полянке. её, в отличие от Завида, бесило не то, что добра не прибавлялось, а то, что завидущие человечки перестали смотреть в Осколки Зерцала.

- Как? Почему? Слуга!

- Так людишки-то поди, после Волков-то, жалобятся царю... Он же их от всех напастей боронить должен. Он же царь...

- Так это жалкий местный царёк строит мне препоны?! Как там его?!

- Берендей Тридцать Первый, Прекрасная Царица!

- Перентей...Что за варварское имя. А ты же был вхож в его чертоги... Расскажи мне!

Завид начал торопливо рассказывать то, что помнил, то что видел в царёвом Детинце.

- Что то мало рассказал ты мне, слуга. Утаить что отменя хочешь? – тут Завид почувствовал, как золотой ошейник начал сжиматься.

- Да я недолго... Три дни всего... Потом выгнали меня... - ошейник ослаб, давая Кашкину возможность вдохнуть воздуха.

- Выгнали? Почему?

- Я-а...

- ПРАВДУ!

- Я за царевной Несмеяной подглянуть пытался, – сказал Завид, воровато оглянувшись, не слышит ли Петруха, но тот сосредоточенно корпел над будущим троном почти у края леса.

- Зачем? – вкрадчиво спросила Царица.

- Так лепая она такая, прямо ягодка спелая, удержаться невозможно же...

- ЧТО-О-О? Ты смеешь говорить, что она прекрасней меня!

- Не-е-е-т, нет, Прекрасная Царица, то так к слову пришлось, – затараторил Завид

- Ну-ка, смотри сюда, покажи её мне!

Завид снова был ухвачен за шиворот и перед носом его возникло семигранное зеркальце.

Перед взором «первого слуги» показалась гордо-прекрасная Несмеяна в доспехах и на коне подъезжающая к Детинцу. Вот царевна въезжает в ворота. Тут отражение в зеркале пошло какими-то волнами, а потом и вовсе погасло.

- Ещё и в латах! Как она смеет! Тут только я! Я! Царица Дев-воительниц! Вперёд!

Волки взвыли и исчезли с поляны. А вслед им неслась песня... И слов песни было не разобрать...

***

Тревога!

Кощей с Ягой и Привратником выскочили на площадь Детинца. Агафон был в приказном порядке оставлен в палате с наказом собирать зерцало. Мож из этого что хорошее и выйдет. На бегу они успели заметить, что ворота закрыты, а богатыри внутренней стражи уже заняли свои места. Слышался могучий рык Черномора, отдающего какие-то указания, приводящие Детинец в осадное положение. Не останавливаясь, они взбежали на правую привратную башню. И с удивлением увидели среди богатырей яркое кимоно одной знакомой кицунэ.

- Арису? Ты как здесь? А где Серенький? – выкрикнула Яга

- Там, – Кивнула головой девушка, – Хоси Но Тама подал знак, что кто-то тревожит пространство тут, и мы сразу бросились к вам, подняли тревогу, и он сказал мне идти сюда, а сам... Там...

Все выглянули наружу. Через Торжище к Пожарной площади медленно приближались семь странных зверей, напоминающих волков, шкура их отливала стальным блеском, а глаза горели желтым... На полпути у них боком к наступающим, словно загораживая им дорогу, стоял огромный матёрый волчище, раза в полтора больше любого из стальных волков. Любой обычный волк вообще смотрелся бы рядом с ним как ослик рядом с тяжеловозом.

Он стоял спокойно, повернув голову в сторону наступающих. Однако шерсть на загривке у него стояла дыбом, губы кривились и морщились, обнажая огромные клыки, а глаза казались еще больше, чем были обычно. Низкий рокот, от которого тряслись поджилки, был его сдавленным рычанием.

Стальная стая, словно по команде, остановилась. Вожак посмотрел на Серого. И вдруг резко рыкнул, так же, как делал это, когда рушил дома и заборы, и когда разнёс в щепки табуретки под Петрухой. Серый Волк немного покачнулся, и ответил коротким выпадом с рыком и клацаньем челюстей. Стальной вожак отпрянул. И тут же двое ближайших стальных зверей молча кинулись на Серого, а остальная стая рванула к воротам. Но те не поддались. Ни рыку и полновесному удару с разгону и стая с грохотом железных болванок откатилась назад.

- Хорошие обереги, – сказал Кощей, сжимая в руке невесть как оказавшийся там меч, – что он делает, дурак. Серый, назад! – громогласно крикнул он, но Волк и ухом не повёл.

Он ловко сбил одного из напавших, так, что тот отлетел далеко в сторону, развалив чью-то лавку и сцепился со вторым.Покатились кубарем. Фигура Серого замерцала, неуловимо меняя положение, он атаковал с разных сторон, пользуясь преимуществом в скорости. Вот он прижал стального к земле, возвышаясь над ним, и в этом момент вожак, внимательно следивший за поединком с разгона ударил его грудью, сбивая с ног, тут же подскочил первый недобиток.

- Óками! – взвизгнула Арису, перекидываясь в прыжке в боевую форму.

Яга в последний момент успела ухватить её за шиворот и удержать, но в сторону стальных волков ушёл солидный сноп пламени, заставивший отскочить, поднимающихся после атаки ворот зверей.

Кощей, С известным любому русскому, боевым кличем, который всё же не рекомендуется воспроизводить в обществе, мгновенно перевесившись из бойницы, рубанул удлинившимся до невообразимой длины мечом по насевшим на Серого зверям, снося их в сторону. Освобожденный Волк несколько неловко приподнялся и исчез. Подскочивший стальной зверь хватанул зубами воздух.

Серый возник перед бойницей и, зацепившись передними лапами, повис. Кощей с одним из дружинников, втащили его внутрь.

- Ты что, творишь, герой, блин! В стенах обереги! Они их сроду не пройдут! Зачем подставился, придурок!

Волк тяжело дышал. Арису, перекинувшись обратно, обнимала его и плакала.

- Надо ж было проверить. Ёжики берендеевские, как будто памятник укусил, чуть зубы не сломал. А этот... Как бревном по рёбрам ударил, собака железная...

- Ранен? – деловито спросила Яга.

- Не, только помяли немного.

- Помяли его... Да я меч из-за тебя об них погнул. Любимый,между прочим, – он положил порченое оружие на пол и принялся водить над ним руками, что-то нашептывая. Сталь распрямлялась на глазах.

Кощей подобрал меч, покрутил его в руке и сунул в ножны.

- А должен был разрубить, кстати, – он высунулся в бойницу и крикнул, – из чего вы, падлы, сделаны то?

Волки, сидящие полукругом на Пожарной площади, проигнорировали его крик.

На соседней башне мелькнули светлые волосы Несмеяны. И послышался голос Черномора.

- Нет, царевна, тебе тут быть не след! Не пущу!

- Дядька Черномор! – та топнула ногой, – я только одним глазком. В конце концов я тоже воин.

- А всё равно не след!

Тут волки сорвались с места и с разгона попытались забежать на стену. Не доскочили. Ещё раз и ещё.

- Они на неё нацелены, – прошептал Привратник, и закричал, – Черномор, срочно уберите её! Прикройте! Они за ней пришли!

Богатыри личного конвоя тут же обступили царевну со всех сторон,и не слушая возмущенных криков, увели со стены, прикрывая со всех сторон телами и щитами. А Черномор, прихватив стальную шипастую булаву солидных размеров встал у бойницы, оценивая потуги Стаи. Те недопрыгивали пару саженей. Он хмыкнул и погрозил булавой вожаку, не принимавшему участие в штурме стены.

- Получилось! – из терема выскочил Агафон и потряс круглым зеркальным щитом

- Стой, – крикнула Яга, – сюда не тащи

- Я как последний осколочек правильно приложил, так оно срослось всё, даже следов не осталось, – возбуждённо говорил боярич, когда друзья присоединились к нему, – только вот тут в серединке кусочка не хватает. О семи уголках.

Тут их окликнул со стены Серый. Стая прекратила штурм и села полукругом. Вшестером. Вожак исчез.

***

На лесной полянке в окружении кривых деревьев пахло грозой. Царица Томирис металась по открытому пространству и из глаз её чуть ли не сыпались молнии. Завид постарался укрыться за коровой и сваленными чуть дальше тюками с ещё неразобранным добром. Хорошо вон Петрухе, сидит себе с краешку, строгает чё та, весь в трудах. А тут бойся гнева царского... Внезапно Царица замерла

- Они собрали! Но почему я не вижу их?... Ха-ха, всё равно! Теперь я могу!, – и она рассмеялась совсем уже радостно.

На полянку выскочил здоровенный Стальной Волк и Золотая Царица Томирис вскочила на него верхом. И в ту же секунду они исчезли.

Завид осторожными шажками, оглядывыясь, подошёл к краю полянки.Постоял немного, ещё раз осмотрелся и сделал шаг в лес. Горло тут же сдавил золотой обруч. А потом потянул его назад. Протащив к самому центру полянки, к месту где когда-то стоял истукан и только там разжался.

- Никуда не уходи, слуга, – прошелестел в голове Завида голос Царицы, – я скоро вернусь...

***.

- Ну и что это значит? Чего они ждут?

Кощей пожал плечами.

- Наверно, всё из-за того, что зерцало собрано...

- Так ведь не полностью, – Яга с сомнением покачала головой.

- Но они притянулись и слились в единое. Будем надеяться, что Привратник с Арису разберутся, что это за артефакт. Звёздный шар же среагировал в этот раз, хотя раньше – молчок.

- И всё же, чего они сидят и ничего не делают?

- Я так думаю, ждут приказа. Напролом не получилось, перепрыгнуть тоже кишка тонка, вот главный и поскакал за инструкциями...

- Главное, чтобы с ним ещё кто не прискакал. Помнишь, в легенде «сто волков неуязвимых». Тогда городу конец.

- Я думаю, это всё же некая гипербола, для красного словца... Чтоб запугать всех подряд хватит и семи голов. Тем более неуязвимых. Вон даже мой меч не разрубил. А это в первый раз, кстати, когда хоть что-то не поддаётся ему. Что уж говорить про те лохматые годы... Там и одного зверя бы хватило. Мои ожидания хуже... Как бы их хозяюшка не заявилась собственной персоной. Если легенда в кошачьем исполнении не врёт, то, не смотря на внешнюю привлекательность, она весьма неприятна в личном общении...

- А чего им тут надо-то?

- Привратник, скорее всего, прав. Несмеяна. Хозяйка стаи очень трепетно относится к конкуренции в сфере прекрасного, считая себя чуть ли не эталоном. «А коль встретите другую, что посмела дерзновенно красотой блистать», – процитировал Кощей по памяти, – а наша царевна-то многих за пояс заткнёт в этой области. За восток не поручусь, но запад точно в пролёте. Готтский альманах тому подтверждение. Вот видно как то и прознала про неё эта заводчица железных волков... И отправила их, как там: «То тут же принесите мне её!»

На башню поднялся Черномор.

- Ну, что скажете, чародеи?

- Скажем, пока ситуация патовая, – ответил Кощей, потом глянул на нахмурившегося воеводу и добавил, – ничейная то есть. Волки не могут пробить ворот и стен, а мы не можем их чем-нибудь повредить... Огнешары и молнии они держат, не знаю насколько их защиты хватит, но она есть, плюс то что они из стали. Стрелы отскакивают.

- Баллисту попробовать?

- Так ей ещё попасть надо...

- Ничё, у меня пар-тройка умельцев есть...

- Повремени пока, они подмогу ждут...

- А пока, – встряла Яга, – тащите ка сюда копьеца да болты для баллист, заговорю на прочность и пробой.

- О, это дело!

Подождали ещё. Яга поколдовала над связкой тяжелых полусаженных болтов. Волки не шевелились, будто стальные истуканы.

Внезапно стая синхронно поднялась и сделала шаг к Детинцу и снова замерла. К центру Пожарной площади медленно подходи вожак стаи, а верхом на нём сидела она. Словно отлитая из чистого золота статуя молодой красивой длинноволосой девушки с надменным лицом. Кощей заметил, что Привратник снова рядом с ними. Стальной волк встал. Царица легко соскочила с его спины и замерла в горделивой позе, оглядывая стену, врата и башни.

- Вот где прячется этот царёк Перентей, – раздался словно в голове у всех шелестящий голос, – и эта дерзкая девица, что осмелилась мне вызов бросить? Покажитесь-ка мне, поклонитесь, может я буду сегодня снисходительна...

Черномор хмыкнул вполголоса: - «Ну и наглая же девка», а потом слегка высунувшись в бойницу, зычно крикнул:

- А по рангу ли тебе, девица неизвестная, с сами царём Берендеем разговоры вести? К нему ярлы да князья иноземные аж за месяц на приём записываются. А цари да императоры, так тоже заранее, как по протоколу положено. А ты хоть и вся в золоте, но нам совершенно не известная ж...

- Что-о?! Я Прекрасная Царица Томирис! Все эти земли будут моими! Все вы будете моими слугами! А кто в не всхочет... – Тут волки взвыли, будто в трубы кто загудел, – тот наказан будет! Стальная Стая разорвёт...

- Что-то пока не больно-то у них выходит, Царица, – осклабился Черномор

Пока воевода вёл переговоры, Серый Волк посматривал в бойницу, будто примериваясь, как и кого хватать, Яга разминала руки и между пальцев её мелькали крохотные молнии, а Привратник стоял задумавшись, словно что-то вспоминая.

Кощей тронул Черномора за плечо:

- Ты её только дразнишь. Может правда, позвать царя?

- Сейчас прям! Вся царская семья и даже эта воительница юная, сейчас в самом защищенном месте, с надежной охраной и оберегами. И допускать их на стену, где любая случайность...А что эта злится, так хорошо, ошибаться будет значит...

Их прервал разгневанный голос Царицы:

- Ах ты, дерзкий раб! Сейчас ты познаешь гнев мой!

Царица слегка наклонившись вперед и разводя руки в стороны, закричала. Крик сначала негромкий, почти человеческий постепенно усиливался, рос, стал уже практически невозможным, давил и рвал. С деревьев и кустов в округе опадали листья, ближайшие к Пожарной площади лавки и строения разваливались, с некоторых домов сорвало крыши. Но стена и ворота Детинца держались. Стоящие на башне ощутили лишь вибрацию под ногами. Крик прекратился. Царица озадаченно посмотрела на деревянную крепость. Потом неторопливо подошла потрогала ворота, толкнула их золотой ладонью.

- Ах вы! Так значит! Ну держитесь!

Она снова отбежала к центру площади. Черномор глянул на чародеев:

- А чего она ждала-то?

- Стена должна была рассыпаться, – ответил Привратник, – я вспомнил Томирис. Её крика ни одна крепость не могла выдержать... Только откуда она здесь?

На площади снова раздался пронзительный крик, поддержанный волчьим воем. Стены снова мелко задрожали. Черномор сдвинул шлем на затылок:

- И что? Развалит?

- Ну если сразу не рассыпалось, то полчаса-то простоит...

- А потом?

- А потом мы что-нибудь придумаем. Держитесь, – и кивнул Яге с Кощеем и Волком, пойдём, поговорим.

Они вошли в палату, где сидели Агафон и Арису. Не останавливаясь, Привратник махнул им рукой и прошел прямо к шкафу, открыл его, и сделал приглашающий жест:

- Там будет удобнее.

- Это легенда из другого мира, поэтому я сначала ничего не понял. Только когда она назвала имя, я её узнал. Она криком рушит стены и убивает противников, ей служат семь стальных волков, она ревниво относится к чужому величию и чужой красоте, она от зависти человеческой становится сильнее. В волшебном зеркале она способна углядеть своих врагов или тех кого считает врагами и указать на них своей стае. Она неуязвима и волки тоже.

- Прекрасная легенда! Нам то что делать?

- У нас одно преимущество. Зеркало у нас.

- Не всё.

- Этого хватит.

- И?

- Нужно не имея в душе никакой зависти или страстного непреодолимого желания чем-то обладать, взять в руки зеркало и ... Похвалить её!

- ???

- Да, хвалить, восторгаться...

- И что будет?

- Чары разрушатся...

- Как?

- Я не знаю... Но разрушатся. Кощей?

- Так. Я чародей высшей квалификации, живу интересной жизнью, женским вниманием не обделен, желания свои и сам исполнить могу, завидовать мне некому

- У меня тоже всё замечательно! Работы полно, заказами нестандартными, что Москва, что Берендеи не оставляют, дом самоходный, баня, кот говорящий. Нет, мне тоже некому завидовать и желать лишнего нечего, – поддержала чародея Яга

Волк и Арису переглянулись:

- У нас тоже всё есть, а зависти нет.

- Агафон?

- А я что? Счастья семейного у меня во! – он широко разведя руки показал, насколько во, – жена-красавица любимая, работа интересная, кому мне завидовать, что хотеть?

- Тогда, – Привратник кивнул, – берите зеркало и бегите на стену,и там держась за него, хвалите, льстите как хотите. Она всё за чистую монету примет.

- А ты?

Привратник отвернулся.

- Я... Нет... Не могу... У меня есть... э-э-э.... Ну нельзя мне, в общем.

- А! Понял, понял, действительно, тебе нельзя, – Кощей схватил серебряное зерцало с семигранным отверстием в центре, – погнали, соратники!

Все бросились за ним, лишь Яга на секунду задержавшись, погладила Привратника по плечу и улыбнулась. Мол, не переживай, мы всё понимаем.

На башне все было по прежнему. Стоял крик, вой, все тряслось, но пока не разваливалось.

- Ой, девица, не тужся! Сорвёшь голосок, не поворкуешь потом! – орал в ответ Черномор.

- Стой воевода, – окликнул его Кощей, – хорош дразнить-оскорблять, план меняется. Скажи-ка, ты вот завидуешь кому? Только по честному!

- Кому? Я после царя второй в военных делах, а до остального мне дела нет!

- Тогда стой тут, остальные вон с башни. Так встали. Держимся.О своем не думаем! Искреннее! Поехали! Ох и до чего прекрасная золотая красавица царица Томирис! Я как увидел, как и понял, что красивее девы в мире не найти!

Крик прекратился.

- Да и богата изрядно, – вторила Яга, остальные тоже подключились, – сама то золотая, да казна то у неё безразмерная.

- Да как величава, как волками командует!

- Грациозна бесподобно.

- Стройна

- Красотою подобна сакуре цветущей над тихим озером вечерним...

Озадаченный Черномор сначала пялился на них, потом повернулся и выглянул наружу. И удивился ещё больше. Золотая царица стояла закрыв глаза, обхватив руками свои плечи и слегка раскачиваясь.

- Изящна, как лебедь белая.

- Как идёт, так все вслед поворачиваются.

- А как в танце пойдёт – залюбуешься.

- А уж кричит-то как! Аж заслушаешься! – решил внести свою лепту воевода

Все продолжали восхвалять Томирис на разные лады, глядя в зеркало. Черномор снова выглянул в бойницу. И увидел, что она меняется, как-то оплывает выше колен, а ниже колен уже и нет ничего, а есть лишь медленно растекающаяся золотая лужа, в которую постепенно и погружается золотая статуя, всё так же слегка раскачиваясь и поводя головой словно в такт какой-то мелодии...

- Тает, – прошептал он, – от лести тает... Надо ж....

***

После того, как затих крик золотой царицы, кажется все звуки в мире прекратили своё существование. Остались только пять голосов воздающих хвалу Томирис и странная мелодия, выпеваемая нежным женским голосом, чуть слышная, кажется вот где-то здесь за спиной, вот-вот... Но уловить ни её, ни, тем более, слов, не получалось.

Золотая дева таяла, растекаясь лужей по площади. Наконец, осталась только голова. Она запрокинулась лицом к небу и медленно расплывалась, сливаясь с бесформенным золотом под ним. Что удивительно, выражение тающего лица было спокойным и умиротворенным и легкая улыбка была на тех золотых губах. Вот по драгоценной поверхности прошла последняя рябь и она стала совершенно ровной.

- Хватит, – сказал Кощей, накидывая свой плащ на зерцало, и все замолчали. И странная тихая мелодия тоже прекратилась, растаяв в наступившей тишине. Да и была ли та мелодия...

Монументальные, окованные железом, мощные ворота Детинца приоткрылись немного, только чтоб пропустить одного человека. Кощей шагнул на пустую Пожарную площадь. Сделав пару шагов, он остановился и осмотрелся. Никого. Только вокруг большой золотой лужи , как часовые, сидели семь стальных волков. Он вздохнул и уверенной неторопливой походкой двинулся к ним. Со стены за ним следили сотни глаз. Волки не шевелились. Не замедляясь и не задерживаясь, он прошел между двумя из них. Те даже не повернули головы, сидя словно изваяния. Подойдя к золотому пятну, чародей покосился на волков и легонько тронул носком сапога золото. Не жидкое и не живое, как будто кто-то вылил здесь пудов пять расплавленного драгоценного металла и он застыл.

Снова коротко глянув на волков, Кощей осторожно поставил ногу на поверхность. Ничего не произошло. Тогда он уверенно шагнул и подобрал семигранное зеркало, лежащее на поверхности. Удивительно, но оно ни погрузилось, ни сплавилось с золотом, а просто лежало сверху.

Волки синхронно встали, и неуловимо быстро развернувшись, уставились на человека с плоским семигранным куском серебра в руке. Все, кто глядел на него со стены, ахнули.

Но Кощей тут же поднял правую руку и волки сели, глядя на него. Он, прикрыл глаза, замер на секунду, а потом резко махнул рукой в сторону, словно отгоняя муху. Вся стая, с металлическим звоном рванула в ту сторону и исчезла. Кощей тут же накинул на зеркальце платок, обернув его несколько раз, потом щелкнул пальцами и в руке у него оказалась деревянная шкатулка. Спрятав туда свёрток, он обернул её стальными полосами, невесть как появившимися у него в руке. Немного подумал, кивнул головой и в руке появился металлический ящичек побольше, куда он начал прятать деревянную шкатулку.

- Ну, в своём амплуа, – выдохнула на стене Яга, – одно в другое, а другое в третье...

Все расслабились. Черномор скатился вниз и оттуда начали раздаваться его зычные команды. Богатыри начали выходить из ворот и оцеплять Пожарную площадь и золотое пятно в её центре.

***

Через пару дней в светлой горнице коттеджика Яги Кощей сидел у самовара и щурясь от удовольствия ел мёд, подхватывая его из небольшой хрустальной креманки кусками ещё тёплого свежего хлебы и запивая пахучим чаем на лесных травах.

- Человечество семимильными шагами движется в сторону прогресса, - доверительно сообщила Кощею Яга, – недавно даже изобрели ложки, чтоб, значит, мёд было сподручней кушать...

- М-м, так вкуснее...

- Не поспоришь. Что вы там дальше то решили?

- Да, ты же почти сразу усвистала.

- Серому, не смотря на его заверения, всё же нужно было компрессы и зельице лекарственное приготовить. Всё же помяли его изрядно.

- Как он?

- Сейчас уже совсем хорошо. Сегодня уже по лесу носились. Серый и рыжая..

- Хорошо. Ну а там, что... Царь Берендей решает, что с этаким кусищем золота делать. Бояре хором воют, мол переплавить и в казну. Но он пока склоняется к тому, чтоб объявить его проклятым и вывезти подальше в море. Корабль, по крайней мере, готовить уже начали.

- А зеркало? Это же оружие. Страшное оружие.

- У меня пока. Никому оно впрок не пойдёт. Даже мне. Тут ведь только дай слабину, хоть мимолётно пожелай что себе, хоть вскользь посетуй, эх, жаль что у него, а не у меня и всё, дальше не остановиться... Короче, Привратник подобрал мир, куда путь есть, а людей и вообще разумных там нет. Туда отнесём всё и волков туда, а он потом путь наглухо запечатает.

- Найдутся желающие распечатать за такой куш.

- Даже я знать не буду. Только Привратник. А для остальных скажем что «прошел трижды семью семь дорог, истерев восемнадцать пар стальных сапог, да в море-окиян со скалы швырнул» или чего-нибудь подобное...

- Как Привратник?

- Да по нему разве поймёшь как он? Говорит, всё хорошо. И я склонен этому верить. Всё должно быть и будет хорошо!

***

Вечерело. На высоком берегу речки Берендейки сидели двое. Молодой мужчина в странном синем костюме и красивая девушка в простом платье.

- Ну почему? Почему так? Неужели ты не понимаешь, что я ...

- Прости меня. Но я не могу. У меня Служение, Путь и Ответственность. Я не принадлежу себе...

- Я царевна! Я знаю что такое служение и ответственность. Но даже цари...Не смотря ни на что... А ты?

- Я долго жил с мыслью, что не смогу себе этого позволить. Никогда.

- Почему?

- Потому, что я могу начать ставить один мир выше других, считать, что он важней других, что начну пренебрегать долгом перед другими мирами...

- Я не могу себе представить, чтобы ты пренебрёг долгом. Почему ты так решил? Ты пробовал? Ну хоть раз? Хоть раз дать волю чувствам, когда это не мешает долгу?

- Нет... – он повернулся и посмотрел на девушку, – но я всё же решил ... попробовать.

Её счастливый смех спугнул маленькую совку, взлетевшую за их спинами.

***

Кощей прищелкнул пальцами, велев маленькой совке, ночной разведчице, лететь домой, и удовлетворенно откинулся в кресле, держа в руке бокал вина.

- Я же говорил, что всё будет хорошо...

И отпил вина. Великолепный букет. Шато де ла Мотт Марго. Надо бы ещё заказать.

©AGoldcat

Часть 6 Потерянное перо

Традиции, как уже не раз говорилось, составляют самую суть, саму первооснову царства Берендеева. Ну и, конечно, воля богов. Без неё никуда. Но боги, они очень занятые, дел у них полно и по каждой мелочи волю свою выражать они, понятное дело, не будут. Особенно за так. А вот традиции, они ж буквально для всего есть. А коли нет, так и придумать недолго.

Но традиция традиции, опять же, рознь. Бывают и такие, что лучше б и не было вообще. Вот, например, девки традиционно часто топятся от несчастной любви. А возиться с ними потом кому? Ясное дело, Водяному. Нет, те что бредут свершать сиё непотребство на Смородину, или вообще едут к морю, то это Морского царя Морея заботы. А вот все кто на реку Берендейку ходит, те к нему попадает.

И ведь что удумали, даже место традиционное для сего дела завели. Козлиный утёс называется. Понятно почему, кстати. Вам тоже понятно? Нет-нет. Не из-за моральных качеств некоторых представителей мужского племени, вовсе нет. Просто утёс сей, далеко выдающийся над рекой, аккурат над самым глубоким местом, похож видом своим на морду некой животины, а уж раз наверху нагромождение скал раздваивается на манер рожек, то тут и думать нечего, какой. Народ и не думал. А сразу назвал.

Вот и повадились девицы оттуда сигать в реку, так что Водяной завёл там даже специальный пост, чтоб значит, вовремя сигнализировали и он успевал перехватить несознательных девок, пока окончательно не утопли. К тому времени многие уже сами понимали, что дали маху. Оставалось их немного пожурить, малость взбодрить, подарить какие-нито бусики али камушек самоцветный, да спровадить домой с наказом более не дурить. Ну вот скажите, зачем ему во владениях столько утопленниц. Другое дело русалки. Эх, красавицы-веселушки, как поют, как танцуют. Хочешь хоровод, хочешь ..э...одиночный танец. А насчёт хвоста – то несведущие люди ерунду городят. Никакого хвоста нет, а есть ножки, иногда такие, что м-м-м, залюбуешься. Да и к любому делу их приставить можно, ответственные. А эти? Только путаются везде со скорбными минами и вздыхают тяжко... Нам такого в Изумрудном не надо!

В этот раз Водяной едва успел. Девица в не бедном платье, запуталась в водяных струях на стремнине и наглоталась воды. Вытащив её на отмель, он привычно быстро провёл необходимые, как учёно выражалась Яга, реа-нима-ционные мера-приятия. А попросту – откачал. Девка задышала, но в себя не приходила. Не помогло даже шлёпанье по щекам.

Ну что тут поделаешь, а? Водяной подхватил деваху и споро заскользил по воде в сторону Тёмного леса. Там, на берегу извилистой речки, почему-то названной Прямая, и впадающей в Изумрудное болото, любила останавливаться на своем самоходном коттедже Яга, особенно в последнее время, когда появилась еще самоходная же баня на гусином ходу.

Ему повезло Яга как раз была там. Водяной выглянул из воды и громко культурно поздоровавшись, сказал:

- Дозволь, Яга, выйти к тебе на бережок, да с просьбою обратиться?

- Ты чего это? К чему такие церемонии между друзьями?

- Да это я так, вдруг занята чем важным, да и вообще, в целях сдерживания падения нравов и поднятия культурного уровня... Да и чтоб Леший потом не говорил, что я к нему в лес как к себе домой с мокрыми ногами...

- О как завернул! Ну, тогда, конечно, дозволяю. Гостем будь, хоть и с мокрыми но... О, да ты не один! Никак решил покончить с разгульно-холостым прошлым, сменив его на счастье семейных забот? Молодец! Кто она?

- Да не, не дождётесь. Это и есть просьба. Эта особа нынче с Козлиного утёса скаканула, насилу успел выдернуть. Дышать дышит, сердце бьётся, а в себя не приходит. Посмотри, а?

- Давай. Клади её тут, на крылечко. Васька, убери половики и подушки свои. Да, на твёрдое вот так, ага...

Устроив девицу на досках крыльца, Яна быстро пощупала пульс, проверила дыхание, оттянув веко, посмотрела глаза, посветив необычно ярко светящимися светляками в стеклянной пробирке. Потом велев Водяному:

- Ну-ка подними ей голову, Да, так. Держи.

Затем, откупорив, непонятно как взявшуюся в её руке склянку, сунула её под нос потерявшей сознание девице. Та вдохнула... Глаза её открылись, выкатились, рот раскрылся и девица с судорожным громким вздохом села.

- Всегда срабатывает, – пробормотала чародейка, пряча склянку.

- Ну, красна девица, сказывай, отчего ты это учинила и напугала, вот господина Водяного и меня от дел отвлекла? – Обратилась Яга к девушке.

До девицы, похоже дошло, что она спасена, потом нахлынули другие воспоминания, и она запричитала:

- Ой, да зачем же вы меня спасли. Лучше б я сейчас как есть утонувшая лежала...

- Так, девушка, тише. Ну-ка, выпей вот это. Пей, пей, это успокоительное. Так, а теперь-ка давай по порядку: кто такая, как в реку попала...

И девица поведала, что её зовут Милка, она младшая дочь купца Мутимира Собакина. И что, мол, горе у неё великое:

- Ой, пропал любый мой. Соколик.

***

Милка, как есть, со всех сторон, получалась невезучая. В отличие от батюшки. Вот тому-то свезло так свезло. Три дочери, да погодки. Две старшие ну прям раскрасавицы, себя же Милка оценивала несколько скептически. Вот сёстры то её, Ленка да Светка, ликом светлы, косы русые в руку толщиной имеют, росту выше батюшки, любому богатырю подстать, формы их пышные да дородные, не всяк с одного взгляду обоймёт. А она? Росту среднего, тонкая, да гибкая, а ещё и смуглая немного. Сёстры её с детства степнячкой дразнили. Волосы, вот волосы, это да, хоть и чёрные, но длинные и пышные. Но толку то с тех волос? У сестёр уже друзья-женихи пообъявились, отцовы торговые партнёры своих сынков уже в спину подталкивают, мол, иди, поговори, девицы видные, может и сладится, богатыри аж с царского двора стали в гости захаживать, да прогуляться приглашать. А на неё и не смотрит никто. Отец по голове гладит, мол, не переживай, дочка и тебе найдём справного парня. Эх! А ей может и не надо «найдем», а «потом стерпится-слюбится». Ей может надо, чтобы «взгляды их встренулись и амурная симпатия пала на них, аки волна бушующего моря-окияна...», как в новгородских лубочных книжицах из разряда «И богатыя льють слёзы от любви тож». Вот ведь бывает же так! «Аки волна». Ей бы так!

И ладно бы, в книжицах лубочных, в жизни ить тоже бывает! В прошлом году Агафон Пупкин, старого рода боярич, возлюбил Степаниду, дочь купца Калачникова, так вон какие невзгоды за ради любви пережил, а таки нашёл, злодея неимоверного поверг, и на руках её домой припёр, не надорвался! Теперь что ни вечер, так выходят из палат под ручку и чинно так прогуливаются. А как смотрят друг на друга! Кошки да коты в марте от зависти орут, что не могут тех взглядов повторить. Вот это любовь!

А сёструшки ещё и подначивают, мол вот, мы тут уже женихов выбираем, нос воротим, а тебе, степнячке, никто до сих пор под окном частушек не поёт. А ведь уже семнадцать лет! Так в старых девах и останешься. Эх, не везёт.

Так ведь с отрочества повелось, невезение. Случай вот был. Отправлялся отец за товаром в земли далекие с новгородцами. Да и спросил, как бы в шутку:

- А чего бы вам привезть с земель чужедальних, дочери мои разлюбезные?

Уж они, жеманницы малолетние, тут и развернулись.

Ленка заявляет:

- А привези ты мне, батюшка, зеркало стеклянное поясное.

- А мне платье из шелков синдских по последней парижской моде, – вторит ей Светка

А Милка, только что прочла в новостном листке «Царёва правда», как царевич Степан, пока к будущей царевне Айгуль свататься ездил, Жар-птицу видал, да чуть было перо из ея хвоста не умыкнул, а может и умыкнул даже. И ляпнула со всей важностью:

- А мне батюшка, привези перо Жар-птицы!

Отец только головой повёл, будто душно стало и пробормотал: «Я ж только до Данцига собирался...» И ведь всё одно, привёз. Светке с Ленкой. Одной, хоть и не поясное, но всё ж стеклянное зеркало, другой – может и не из синдских шелков, но красивое яркое платье. А вот пера никак не добыл. А добыл вместо него цветок редкий, заморский, только в специальном стеклянном куполе растущий. Орх...охр...да, охрендея! Говорил, что у одного страшного мужика черного, будто дёгтем мазаного, за целых пять рублёв купил. А ведь всё одно, не перо заветное. Да и завял сей цветок быстро, как Милка ни старалась-поливала его. Вот оно, невезение.

Яга не прерывала юную Собакину, только кивала иногда, да поддакивала. А Водяной, тот уж и вовсе рад, новых утопленниц не предвидится, заботы о купцовой дочке уже с Ягой разделил, сидит и чаёк себе попивает, да смакует разные сорта варенья, что чародейка мигом на стол организовала.

И вот совсем недавно, продолжила Милка, случилось... Это! Проходя по Торжищу на пути к отцовой лавке, заметила она на земле перо. Да такое красивое! Что удивительно, другие люди перешагивали, чуть ли не наступали на него, будто не видя, какая это красота. Точно, Жар-птицыно! Милка подобрала его и спрятала.

Вечерком же, дома, она аккуратно достала перо, чтоб ближе его рассмотреть. Бытовало мнение, что у Жар-птицы перья длиннючие, чуть не в руку длиной. Да светят ярко. Одним пером большую палату осветить можно в ночи. Это же перышко тоже свет давало, но тусклый, неяркий и хотя было очень красивым, но размеру было в нём всего пару пядей.

Тут же Милке её детская мечта о жар-птицыном пере снова вспомнилась. Так и сидела, любовалась... А на ночь в изголовье воткнула, на манер ночника. Только платок накинула, чтоб спать не мешало.

И вот, прямо среди ночи, слышит она хлопанье крыльев, будто птица какая близенько от окна пролетела. Потом створки оконные аккуратно распахнулись. Испуганная Милка сдернула платок и увидела... Мужчину! Она сдавленно пискнула, но тем не менее тут же метнула в него медное блюдо с остатками яблок и груш, что стояло на столике рядом. Незнакомец ловко поймал посуду, не дав ему загрохотать по полу, но был весь осыпан огрызками, а так же целыми яблочками.

- Ой, простите, простите. Я не хотел вас пугать... Я просто...

Милка схватила со столика ножик для фруктов и выставила его перед собой.

- Не подходи! Закричу!

- Молчу, стою, простите меня...

- Сейчас папеньку кликну да слуг, пусть повяжут тебя!

- Не надо папеньку... Я случайно...Простите...

- Грабить случайно?

- Я не грабить, простите...Я перышко потерял...

Милка запалила лампадку и наконец рассмотрела ночного гостя. Оказался совсем молодой ещё парень коричнево-черном одеянии, коричневой же шапке с опушкой и парой перьев, светлой кучерявой бородкой.

- А ну сказывай, что за перышко такое, что ты аж на грабёж за него решился, злодей!

- Я не злодей, простите...

- Папеньку кликну!

- Хорошо, простите..

И рассказал он ей, что зовут его Соколом, он потомственный оборотень. Но родителей рано потерял, только и успели они его научить в сокола обращаться. А потом воспитывали его чужие люди. Рано он своим умом стал жить. Прибился к охотникам, что дичину в Берендеево поставляют. Он ото всех свою тайну скрывал. Только в лесу иногда позволял себе ненадолго в птицу обращаться, да летать. Уток да селезней бить. Да видно, заметил кто. Похитили как-то некие злодеи у него перо. А кто перо такое имеет, всегда его призвать может. И стали принуждать его по домам летать, да ценности выносить незаметно. Вот уж месяц тем заниматься приходилось. Очень ему это не нравилось. Так что скоро, он хотел от тех злыдней улететь, перо прихвативши. Мол, в этом ему некая добрая сила должна помочь. И надо же еще одно перо потерялось, но он увидеть успел как одна красавица черноволосая (тут Милка сильно засмущалась и покраснела, хорошо, хоть света мало было, не заметно) его подобрала. Он проследил за ней и вот... Сидит тут и оправдывается.

Проговорили они почти до утра. А как петухи петь начали, он улетел и даже пера не забрал. А на следующую ночь опять был у милкиного окна. Она, как знала, закрывать не стала, даже одну створочку распахнула. И опять разговаривали всю ноченьку. Так и повелось.Как вечер, он тут как тут, петухи поют – он улетает.

- Что прямо вот только разговаривали? – лукаво подмигнул Водяной,а Яга глянула на него осуждающе.

- Ну... – Милка замялась, покраснела, – целовались. Один раз! Он тогда и сказал, что вот уже скоро от злодеев свободен станет и придёт чин по чину меня сватать, вот.

А на следующую ночь случилось странное. Было это третьего дня. Сначала услышала она знакомое хлопанье крыльев, потом был вскрик непонятный, и матерно ругался кто-то. Потом стихло. Она, как есть, напугав домашних, выскочила на улицу, но никого и ничего там не не было. Сокол так и на появился. И нет его уже три дня.

- Али что худое случилось, али разлюбил он меня-а-а-а...

- Тихо, девушка! – скомандовала Яга, – разберемся.

***

Разбираться Яга начала с Кощея. Просто пустила яблочко по блюдцу. Хм, не ответил. Занят или уехал куда? Отследить его через то же блюдце-яблочко или, допустим, через волшебное зеркало можно даже не мечтать. Чародея такого уровня и более сложными чарами не найти, как, впрочем, и её. Она покосилась на амулет экстренной связи, но всё же решила его не трогать. Ну мало ли, какие могут быть дела у чародея. Однако, чтоб понять, что там случилось с этим Соколом, надо в Берендеево попасть. Ну не ехать же в самом деле прямо в коттедже. Да с баней на прицепе. Хотя... Нет, как это не завлекательно, но дальше Тёмного леса, лучше не выезжать. Летать же она не очень любила, особенно без необходимости. Нужен конь, но не заводить же ещё и самоходную конюшню... Она представила караван строений шагающий в ногу по лесу, во главе с желтоногим коттеджем. Полный сюр. Нет,нет и еще раз нет... Да и у Кощея всегда можно разжиться лошадкой, а его служители как раз за её самоходным хозяйством присмотрят, Ваську вовремя покормят, даже если самого хозяина нет.

Попрощавшись с Водяным и пообещав держать его в курсе дела, Яга отдала команду и коттеджик бодро затопал по тропинке, ведущей к Кощееву терему. Сзади, переваливаясь на гусиных лапках, семенила банька.

Управитель кощеев, Полкан Полканыч, здоровенный мужик самого зверообразного вида был на деле хоть и не очень вежливым, но очень добродушным, однако, интересы своего хозяина блюл строго, и, ясное дело, не сказал, где его носит. Пробурчал только, что дома нет уже пару дней и открыл широченные ворота, через которые Яга завела свою движимость-недвижимость на широкий двор. Пока Полкан распоряжался насчёт лошадей, Яга потрепала за ухом скачущую вокруг них Гульку и угостила припасённым наливным яблочком. Затем из дома вышел Васька и со вздохом направился к ним. Горгулья радостно заверещала и бросилась к нему.

- Стой! Фу! ФУ лизаться! Вот же.... Отставить меня тискать! На яблочко. Вишь, красненькое. Для тебя берёг! Вкусное... Наверно... Нет, нет, всё тебе, я не ем...Ладно, маленький кусочек. Вот, ем...буэ... Видишь, вместе едим яблочко... Если будешь слушаться, ещё дам...

Милка смотрела на всё, широко распахнув глаза и разинув рот. Яга усмехнулась.

- Не обращай внимания. Это у моего знакомого чародея такое... Такой... Домашний любимец.

- Кусается поди?

- Ну... Зубы есть, значит... Но лучше не проверять... Пойдём, нам лошадей подготовили. Ты верхом-то ездить умеешь? – Яга глянула на Милку, та кивнула, – Тогда поехали в Берендеево. Надо на месте всё посмотреть.

***

В Берендеево Яга первым делом отправила Милку домой, с наказом, ничего не трогать и ждать её, сама же отправилась на постоялый двор Полуяна. Как-то довелось ей вылечить его любимую жёнушку от злой горячки, и теперь ей всегда были тут рады.Там оставив вторую лошадь и одарив гостинцами детишек Полуяна, Яга на черной кобылке поскакала в расследовательский приказ.

Приказного боярина, понятное дело, на месте не было. Зато скучающий Агафон принял её как родную. Он что-то прокричал в приоткрытую дверь, и на столе мигом появился медный чайничек исходящий духмяным паром свежего сбитня, пара стаканов в медных подстаканниках и блюдо с крендельками.

- Ну как у вас тут дела, Агафон? Преступность не балует?

- Да не-е. Кри-мино-генная обстановка в норме. Так, карманники, да воришки мелкие. Но тех стража вылавливает.

- А те, что по домам промышляют?

- Домушники-то? Бывают. Но редко. Вот давеча одна ватага нарисовалась, Наловчились дома не бедные обносить. Да так ловко. В окошки лезут, да в высокие, как то даже через чердачные продухи умудряются... А там-то и не всякая кошка пройдёт.Но ничего... Не долго им осталося...

- Выследил?!

- А то ж! Вызнали, где притон их. По опе-ратив-ной информации!

- Ух ты, как наловчился то по ученому изъясняться, Агафон. Вот и у меня есть такая информация... Что есть в той ватажке человек, что по принуждению с ними действует. Но то проверки требует.

- Не вопрос, Яга-чародейка. Сей же час велю Фильке грамотку накатать, что ты есть временно привлечённый специалист, во!

- Да ты Агафон, не только в криминалистику, но и науку бюрократию превзошёл!

- Приходится, – скромно потупился Пупкин, – тут за всем глаз нужен. Особенно за Филькой. Он когда Завидке Кашкину, помнишь, прихлебателя Золотой девы, приговор оформлял так вместо «год мести да убирать все Кривотелепаевские улицы» накалякал «год нести уборную в Колыму, телепая по улице». Хорошо, вовремя заметил, а то бы где Завидка ту колыму искал. Телепая. Да ещё год.

- Да, это далеко... Туда как раз год, наверное и телепать... А второй, волками унесённый?

- Вот и я говорю...А что второй. Он как есть, пострадавший. Опять табуретки делает, но уже как-то по новому. И под сидушкой буквы царапает ЗЦ. Мол, сама золотая царица ему сию конструкцию показала. Отбою от заказов нет.

- Оборотистый малый.

Захватив грамотку и пообещав Агафону приехать к вечеру, когда будут ловить ватажников, Яга поехала к Собакиным.

Там, предъявив купцу документ, она сообщила, что разыскивает злодеев, что колдовством обносят дома, а у их подворья третьего дня шум был. Милка, как было договорено, влезла в разговор:

- Ой, слышала, слышала, аккурат под моим окном кто-то шумел и ругался.

- Ну, к нам-то оне вряд ли залезть бы смогли, – степенно сказал купец Собакин, - Даже и с колдовством. Я из чародейного приказа мастера защиты приглашал, как раз дня три назад. Он тут всё зачаровал, от воров и лиходеев,да ещё от пожаров.

- Это правильно, – покачала головой Яга, – но надобно проверить. Таков порядок, ибо был сигнал, требуется отреагировать, – она назидательно подняла палец.

- Ну раз надо... Милости просим!

Быстренько поднявшись в комнату Милки, Яга убедилась, что защиту царский чародей поставил что надо. Нет, она-то конечно, её бы прошла, но большинству чародеев она не по зубам, что уж там говорить про простых воров или того же Сокола...Видно, это он ругался: натолкнулся, да ещё обжегся. Она пригляделась. Да, защита с горячей сетью. Неплохо, неплохо. Снаружи валялось несколько маленьких перышек и шапка. Коричневая, с опушкой. Точно, Сокол... Она, прочитав заклинание, пригляделась. Следов хозяина шапки на земле не было. Крови не было. Улетел по воздуху, получается. Значит не сильно пострадал. Почему тогда, не забрал шапку? Секундное дело. Не успел? Куда ж он так торопился, он же к Милке пришел... Кто-то напугал? Собакин? Нет. Он сказал, что ничего не знает и не врал. Или его унесли? Плохо... И не понятно, где его искать... Ладно, может в притоне будет. Может, это ватажники его выследили и по голове тюкнувши в логово своё унесли... И кажется или нет, но вроде бы осталось что-то в воздухе... Следы чужой магии?

Захват прошел быстро. Городские стражники, усиленные богатырями внутренней стражи, каждому из которых Яга вручила по наскоро зачарованному оберегу от воздействия любой магией, окружили притон на окраине и одновременно вломились внутрь через дверь и окна. Внутри было тихо. Все ватажники сидели вдоль стеночек, повязанные по рукам и ногам и с кляпами во рту. Не хватало только главаря. Сбёг. Но почему-то всё награбленное нашлось тут же. Сбежал и ни денежки не взял? Странно. Тем более злодеи подтвердили, что их вожак, хотя колдуном не был, но что-то всё же знал... Сокола среди повязанных тоже не было. Хотя, он тут бывал...

Яга обошла весь домишко, поднялась на чердак. Ничего подозрительного. Спустилась в подпол. Тут как раз писарь и Агафон приступали к переписи, уворованного злодеями и хранимого в подполе, добра. И тут ей словно что-то резануло глаза. Не поверив себе, Яга метнулась к тюку, на котором валялся добротный кожаный ремень. С выпендрёжной пряжкой из серебра и несколькими мелкими камушками. Со стилизованной буквой «К».

Пояс Кощея, на который он вешал свой безразмерный меч... Ножен не было...

Схватив пояс, Яга активировала амулет экстренной связи. Кощей не отвечал и даже не определялся, как будто его вовсе не было. Такого быть не могло! Что происходит? И в воздухе, на пределе ощущения – следы чужой магии...

***

Жизнь у Деяна, казалось, была предопределена с самого детства. Ну ещё бы, как может сложиться судьба у сына Третьего Гласного народного Веча, а считай, третьего человека во всем Новгороде и подвластных ему землях, надзирающего за правильностью торговли. Только замечательно! Сначала домашнее обучение, а потом либо Академия при Совете магов, или Высшая школа радетелей о благе народном, в просторечии Вышраблан, где готовят управителей, законников и выборных, ну или Гостевая школа, выпускающая, как вы сами понимаете, купцов-торговцев. Потом непыльная службишка в посадниках или Совете Господ, а там и прямая дорога выборным в Вече, а далее уж батюшка поможет... Но Деяну все эти учения казались скукой смертной, как и то, что ждало его дальше. Его деятельная натура желала большего, и в пятнадцать лет, когда батька, Горазд Жменя, Третий Гласный народного Веча, уже договаривался в Вышраблане о месте для сыночка, да водил жалом насчет исключительно полезного брака, Деян записался в Охранную дружину, что сопровождала торговые караваны в дальние земли. А отцу о сём сказал, только когда уже всё сделано было. Ох, тогда батюшка и орать же изволил... Ан, поздно. Уговор на пять лет был подписан.

С тех пор прошло десять лет. Деян стал справным воем, посетил с десяток стран чужедальних, успел поратиться и с разбойниками из земель ярлов, и со степными налётчиками, и числился уже сотником. И был до сих пор холост. Да, и с отцом пару лет назад всё ж помирился. Но дела своего не бросил.

И вот сейчас он вёл караван из сорока подвод через земли степняков домой в Новгород. Дело опасное. Караван большой, воев всего сотня. А товар дорогой. Так что ухо надо держать востро. Быстро проскочить степь, а там уже вдоль Темного леса, через земли Берендеев будет безопасно

Ну вот накаркал... На горизонте поднялась пыль. Судя по всему, им навстречу шел большой отряд. Очень большой. Деян приказал ставить подводы в круг. Через некоторое время, стало понятно, что не зря. Толпа кочевников сотен в пять налетела, и не вступая в переговоры, как это делали обычные разбойники, желающие лишь получить денежки, а не булавой по башке, начали закидывать их стрелами. Вои прикрылись щитами. Начали отстреливаться. Через полчаса, потеряв до трети воев, хорошо хоть в основном, ранеными, он решил уж бросить вызов предводителю этой шайки. Если удастся победить, то трусоватые степняки примут это за знак свыше и отстанут. Но тут...

Подмога пришла, откуда не ждали. Сначала на одинокого воина, что подскакал к степнякам сзади, никто не обратил внимания. Но потом...От мощных ударов здоровенной булавой на длинной рукояти вылетали из сёдел иногда по два-три степняка одновременно и, отлетая, сбивали других, внося сумятицу в ряды кочевых разбойничков. Надо ж, одинокий странствующий богатырь, вот свезло, так свезло. Деян свистнул, сзывая к себе первый десяток и они начали прорубаться к богатырю. Однако тот, действуя в полном окружении, ничуть этим не тяготился. Он размахивал булавой, в другой руке держа круглый щит, умудряясь повергать врагов еще и им. Злючий гнедой конь богатыря визжал и кусался, лягался задними ногами, заваливая хлипких степняков вместе с их лошадьми, и топтал врагов передними.

- Шайта-а-ан! – разнеслось над полем, и злодеи рванули наутёк, беспорядочно выходя из боя...

Деян огляделся. Поле боя осталось за ними.

Богатырь подскакал к Деяну, стоящему впереди своих людей, и, не смотря на богатую броню, легко спрыгнул с коня. Деян поклонился ему в пояс, и его вои сделали тоже самое.

- Благодарствуй, богатырь. Помог ты нам, а многих и от смерти спас. За то благодарим тебя. Я Деян Жменя из Новгорода.

- А, пустое! Всего-то кучка разбойников, и те убежали, – ответил богатырь неожиданно высоким голосом, а потом, наклонив голову, стянул с себя шлем с личиной и встряхнул головой. По закованным в броню плечам рассыпались длинные каштановые волосы....

- Поляница...- ошарашенно прошептал кто-то за спиной Деяна.

- Меня зовут Марья, мужи. И мне тоже в Берендеи да в Новгород надо. Не разрешите ли присоединится к вашему каравану?

До чего ж красивая-то! Деяну, побывавшему и в Синде и в Хинде, и в Багдаде, да и в Европе, кажется, никогда таких красавиц не встречалось...

- А... Э-э-э... Да, конечно же.... С радостью... Э-э...

- Ну и хорошо, коль с радостью, - она махнула своему коню и пошла к кольцу подвод. Конь послушно трусил следом.

Так и поехали вместе. Марья, как оказалось, отличалась легким нравом, была отличной собеседницей и рассказчицей, знала уйму историй. Деяну еще ни с одной девушкой не было так легко.и интересно и он, обычно больше молчащий, чем болтающий, вовсю рассказывал ей о разных случаях из своей богатой на события жизни. Марья слушала, кивала, ахала, смеялась и не скажешь, что она поляница, побивавшая врагов тяжеленной булавой не хуже иного богатыря.

В общем, когда уже подъезжали к границам Берендеева Царства. Деян набрался смелости, раненько утром, ускакав в степь, набрал только распустившихся, влажных от росы, маков и признался Марье, что любит её без памяти и жить без неё далее не желает. А потому, просит стать ему женой...

Марья посмотрела на него нежно:

- Полюбился и ты мне, Деян. Пойду за тебя. Но только дело у меня одно есть. В Берендеях. И до свадьбы нашей его обязательно справить надобно. А иначе и свадьбы может не быть...

- Марьюшка, душа моя, ты только скажи, чем хочешь помогу.

- Нет, Деян, то только моя забота... Только моя.

***.

Яга, как злая фурия, влетела в комнату, где разбойнички дожидались отправки в острог предварительного содержания. В этот момент она была как никогда похожа на натуральную ведьму. Чёрные волосы взъерошены, глаза горят, чуть ли не молниями сыплют, а нехорошая такая улыбка периодически обнажает зубы, превращаясь в натуральный оскал.

- Так, злодеи! Вляпались вы – дальше не куда...Если повезёт, то всего лет двадцать с кайлом будете криолит на севере за Урал-камнем добывать... Но это если повезёт...

- Да за что ж так? Мы ж только дома...Не губи, матушка... Только за денежку малую... Всё атаман... – заголосили на разные голоса ватажники.

- А ну тихо! – рявкнула Яга так, что даже стражники изменились в лице, а из подпола выглянул Агафон. Но вмешиваться в успешно протекающий предварительный допрос не стал.

- Вот эту вещь, – Яга показала пояс с серебряной пряжкой, – я нашла тут у вас. А принадлежит она очень важному государственному человеку. Тут вам не за кражонки ваши переживать надо. Тут «Словом и делом Государевым» пахнет... А я ещё и пособлю... Ну! Где взяли?!

Разбойнички ошеломлённо молчали. Яга медленно шла мимо них тыкая пряжкой чуть ли не в нос каждому.

- Молчите... По хорошему не хотите, значит...

- Я, я видел, – тоненько воскликнул худосочный мужичок с козлиной бородкой, – её этот принёс, Ясен Пень который...

- Какой Пень?

- Ну этот, который в птицу умеет... Его Атаман так назвал. У него призказка такая была, у атамана, ясен пень... Он этого и спросил, мол как тебя зовут, а тот «Сокол», а атаман: «Ясный?».А тот не ответил. Ну атаман и сказал, мол, ясен пень, Ясный, а так как на сокола ты не тянешь по жизни, будешь Ясен Пень. Так его в ватаге и стали звать.

- Так. Это понятно. Что с ремнём?

- Так это, третьего дня он и припёр это. Атаман ещё ругался, мол, мало.

- Потом что?

- Наутро как встали, атамана и этого Пенька не было... Два дня прождали, да не пришел никто, порешили тикать из города наутро. Спать легли, а как проснулись, все, уж как есть повязаные были... Так и сидели весь день, пока вы под вечер не появились...

- Где перо этого Сокола?

- Так у Атамана...

- Еще есть места, где вы схорониться могли? Куда атаман сбечь мог? Ну! Быстро!

- Кабак на Московском тракте... «Весёлый колобок».

- Как?!

- «К-к-к-лобок-к-к ... Вес-с-сёлый»

- Хорошо... Но если соврал...

- Да как можно, матушка...

Яга вышла на улицу, тут её догнал Агафон.

- А кто пропал-то?

- А? Да, этот, Сокол и пропал...И ещё кое-кто, но пока я тебе, Агафон, сказать не могу, ты уж не обессудь.

- Понимаю. Что дальше делать будем?

- Я в этот «Колобок» поеду. Ну и название....А ты продолжай с этими лиходеями... Сейчас они всё готовы рассказать...

- А если этот всё ж соврал?

- Я ещё не разучилась правду ото лжи отличать... Не врал он, точно.

- А коли не врал, так я с тобой поеду. Там всякое может быть, в этом «колобке», лишние руки не помешают. Не тебе ж ручки марать обо всяких прохиндеев.

- Поздно уже, Тебя Степанида, поди уж заждалась...

- Степанида понимает, что я на службе... Она такая, такая, э-э, понимающая и вообще...

Яга улыбнулась.

- Ладно, Тогда давай закончим это побыстрее...

Стражники, предусмотрительно захваченные с собой Агафоном, окружили «Весёлый Колобок». А после Яга и Агафон вошли внутрь.

- Хозяина позови, – Агафон бросил служке, разносящему пиво, денежку.

Хозяин, толстяк с пройдошистой рожей, подскочил к ним, кланяясь:

- Чего изволите?

- Атаман Клубень где? – спросила Яга, не глядя на него.

- А чего это я вам должен...

- Ты не понял, – Яга ухватила толстяка за грудки одной рукой и без всякого напряжения приподняла, – я спросила, где Клубень, – И она взглянула прямо в его глаза

В глубине черных глаз разгоралось пламя. Яркие желтые и красные языки огня сплетались и росли, не обещая ничего хорошего... Толстяк засучил ногами.

- Прости, чародейка, прости. Тут он. Вон там за столом бражничает.

Яга поставила его на место. Агафон сделал несколько шагов и поднял со стола голову вусмерть пьяного человека:

- Этот?

- Да-да.

- Забираем. Смотри, Колобок, если узнаю, что ещё в чем противозаконном замешан, я вернусь...

- Прости, чародейка, ни в жисть больше, никогда...

Допрос Клубня дал странные результаты... После того как Яга накапала из какой-то склянки в кружку с водой и заставила выпить это незадачливого разбойника, тот моментально протрезвел, но вещи рассказал странные. Да, прознав про умения Сокола, он умудрился умыкнуть у него перо и заставил работать на себя. Но три дня назад, когда шел он поздненько, то услышал, как зовёт его кто-то, и он пошёл, не знамо почему, и пришел, не пойми куда, а там была тёмная фигура, укрытая плащом с головой, и только яркие синие горящие глаза светили из-под капюшона... Помнит, что ещё этот Ясен Пень с ним был, толи ящик тащили , толи статую какую...А потом сказала ему фигура синеглазая, мол, иди отседова, к друзьям своим. Он и пошел. Голова как пьяная была, он и остановился у колодца водички попить... Потом дальше пошел. А как дошел, так решил сначала в окошко глянуть, а там... Все кушаки да оборочки, да верёвочки сами ползут аки змеи, да дружков его по рукам-ногам вяжут... Тут он почуял, что и его гашник шевелиться начал, он и побёг оттуда. С тех пор в «Колобке» страх свой и заливал...

Когда бывшего атамана увели, Яга сказала:

- Что удивительно, не соврал ни разу...

- Так это что же... Новый колдовской злодей объявился? – Агафон от избытка чувств ударил кулаком по столу.

- Похоже на то... Чувствовалось в воздухе там что то этакое, колдовство чужое ...Где ж их теперь искать?

- Ну дадим приметы на городские ворота, разъездам, да граничной страже

- И ящик! Или шкаф. Или статую. Пусть посматривают, да сообщают сразу, коль чего подозрительного углядят...

- Хорошо, – Агафон убежал давать распоряжения.

Яга покрутила в руках пряжку. Как? И главное, кто? Чародеев такой силы, что могли бы Кощея да хотя бы врасплох застать, их ведь по пальцам одной руки перечесть можно. А те кто к злодейству склонность имеют, так таких и нет вовсе. Вон, даже самим пришлось Черного Властелина выдумывать для квеста...

Так, надо в коттеджик вернуться и там наговор на пряжку составить, если не место точное её владельца покажет, так хоть направление. Всё легче искать будет. Яга решительно встала.

***

Деян с Марьей задержались в Берендеево совсем не долго. Недельку всего. Деян всё больше на новгородском подворье время проводил, пока приказчики да торговцы дела торговые проворачивали, на нём всё же охрана каравана, да с чародейной палатой местной договорился, чтоб дружинников его пораненных вылечили. Марьюшка же , шепнув ему: «Верь мне. И жди», как уехала, так и появилась только перед самым отъездом. Да не просто так. А с целой подводой, полной разного добра и здоровенным деревянным ящиком, окованным железными полосами.

- Закончила я дела свои, Деян. Вот, наследство тёткино продала, да остатки с собой возьмем, авось пригодится...

- А этот ящик?

- А, это... Это подарок отцу моему, чтоб свадьбе нашей не противился. Теперь уже ничто не может помешать нам, – радостно ответила Марья, прижимаясь к груди Деяна.

Он никогда раньше не понимал, когда говорили, что, мол, от счастья перехватило дыхание. А вот теперь понял, казалось, всего всего воздуха мира мало ему, чтоб сделать один вздох, сердце замерло, а потом словно расплескалось в груди резкими толчками, и воздух, воздух стал таким сладким, что и не надышаться им вовсе... Он обхватил плечи её руками и прижал к себе, словно закрывая собой от всего мира, всех забот и печалей.

Вся дальнейшая дорога прошла без приключений, да и какие тут приключения, на спокойной до скуки Берендеевской земле, наполненной традициями. В положенное время они прибыли в Новгород. Деян сразу же, честь по чести, представил Марью отцу. Горазд Жменя принял их благосклонно. Тем более, что отец девушки, оказавшийся одним из ярлов с морских островов, прислал грамотку, что выбор дочери одобряет, но приехать не может, ибо дел полно, но после свадьбы непременно ждёт молодых в гости. И подпись «Ярл Хохзей». Горазд про такого ярла не слыхал, да только сколько их, этих ярлов, тем более на островах. Но видно же, что человек благородный, дары прислал будьте-нате, целый сундук самоцветов. Ему, Горазду, лично кубок литого золота с самоцветами, а супружнице шкатулку с жемчугом розовым, вельми редким. Нет, точно, хороший человек. Потому свадьбу решили и не откладывать, а сыграть как можно быстрее.

Пир будет в Вечевой палате,в Большом зале, ибо гостей ожидается много. Ну так ведь сын Третьего Гласного народного Веча женится, не голытьба какая. Лучшие швецы Новгорода взялись пошить праздничные платья для жениха и невесты. Да чуть не передрались промеж собою, решая, кто Марье будет свадебный сарафан ладить. Но Марьюшка сцену ту безобразную мигом пресекла, схватив драчунов за шиворот и подняв над землёй. Те мигом струхнули. Но она заговорила с ними ласково, да быстро разделила, кому сарафан, кому душегрею богатую ладить, кто будет рубаху венчальную кружевами да узорочьем покрывать, а кто кокошник и накосники самоцветами украшать. Все швецы довольны остались.

До назначенного срока свадьбы оставалось три дня и Деян никак дождаться сего момента не мог... Ну, немного совсем осталось и будет Марьюшка его законной женой...

***

Яга влетела на подворье Кощеево на взмыленной лошадке. Слуги тотчас же подхватили бедное животное и начали его водить, чтоб не запалилось. А сама чародейка насела на Покана.

- Так, Полкаша, хорош тут мне немеца изображать. А то живо заколдую, до конца жизни будешь мычать. Или хрюкать. Кощей пропал. Рассказывай давай, куда он собирался?

- Да не знаю я, богами клянусь. Не доложился он мне. И указаний никаких специальных не давал. Собрался и уехал. Грамотку перед этим получил, задумчив сделался, а потом велел коня седлать...

- Грамотка где?

- Так спалил! Колдовским образом спалил!

- Надолго собирался? День, два, неделя? Что нибудь хоть полезное мне скажи!

- Да не сказал ничего... А, нет, сказал, мол,отъеду ненадолго.

- Ладно... Сейчас пока не отвлекайте меня, буду думать как вашего хозяина отыскать... Васька, готовь ингридиенты по списку пять. Васька! Где этот кот?

- Так вон он, – Полкан показал наверх, – на Гульке катается...

- Ах он! Эй, ты, Икар кошачьего племени, а ну ка, вниз!

Горгулья заложила вираж и пошла на снижение. Яга услышала радостный кошачий вопль:

- Мя-а-а! Молодец, Гуля! Ровней заходи, вон туда, где тётя Яга стоит....

- Ах ты, паршивец! Да я тебе все уши надеру! Какая тётя?! Да я тебя!...

- Поправка, Гуля! Вот сюда, где Яга-красавица, чародейка великая стоит!

Гулька озадаченно оглянулась на сидящего у неё на спине кота, но тем не менее, плавно приземлилась около Яги, и, обрадованно заверещав, полезла обниматься. Кот колобком скатился с её спины и заскочил на крылечко коттеджика.

- Да, да, я тоже рада тебя видеть, Гулька, давай за ушком почешу, вот так. Нет, лизаться не надо, это к Ваське. Держи яблочко, кстати, на торгу в Берендеево взяла, заморское. Голд Пинк. Кушай. Вкусное? А ты, Васька, вовремя поправился... Давай по списку пять всё готовь срочно.

Горгулья захрустела крупным сочным розоватым яблоком, а Яга пошла в коттедж. Васька уже выкладывал на стол нужные ингридиенты и разжёг спиртовку под колбой. Когда закипело, Яга принялась, что-то приговаривая про себя, бросать туда всякое, вынимаемое из мешочков и шкатулок. Потом, сняв колбу с огня, немного поболтала ею в воздухе. Затем, расстелив на столе карту, поставила в центре её прозрачную стеклянную чашку Петри и, держа над нею пряжку, принялась лить на неё получившийся взвар. Отложив колбу и пряжку, она взяла спичку, пошептав над ней что-то, медленно положила в чашку. Спичка замерла точно посередине. Яга, взявшись за стенки чашки. Начала двигать её по карте. Спичка крутанулась и указала в сторону Новгорода. И не отводила в сторону направленную на него головку, как бы Яга не перемещала чашку Петри. Однако, когда чашка была поставлена непосредственно на Новгород, спичка не принялась крутиться, указывая место, но стала ходить кругами, словно не могла указать точно. Когда на стол лег подробный план Новгорода, ничего не изменилось. Заговоренная спичка точного места указать не могла.

- Значит, Новгород! Ну что ж, альма матер... Встречай...

***

Яга въехала в Новгород с двойственным чувством. С одной стороны, это город её ранней юности, город, где она начала постигать трудную чародейскую науку, где появились первые друзья, город, первых неудач (раскритикованная научным руководителем работа «Разработка технологии сбора Огонька Бегучего (Luminaria Cursus) путем применения загонной тактики»), и первых побед (принятая на ура работа «К вопросу применения птиц рода Лебединых (Cygnus) для сбора биологических и иных образцов на обширных и труднодоступных территориях»). Она с удовольствием бы прогулялась по паркам, встретилась с преподавателями в Академии, побродила бы по обширному Торгу, но позволить себе этого никак не могла. Ведь с другой стороны, пропал Кощей и следы его теряются где-то здесь... Происки ли это какого-то неизвестного колдуна, а может это официальный Новгород хочет неофициально получить некие преимущества перед Берендеями и Москвой. Яга не могла себе представить, как исчезновение Кощея может повлиять на политические расклады, но сбрасывать их со счетов не стоило. Именно поэтому она никому ничего не сказала Агафону. И о пропаже знал только Полкан.

Но с одним человеком поговорить всё же нужно. Цветан Четвертак. Однокашник по учёбе в Академии при Совете магов, которую некоторые по простому называют Магической Академией, а другие, не менее простецки Советской, намекая, что оное заведение больше служит самому Совету, нежели чистой магической науке. Сейчас Цветан занимался непонятно чем именно в Совете магов, но Яга надеялась, что ей он в помощи не откажет. Понятное дело, рассказывать кого именно она ищет, не стоит, но ей нужна лаборатория.

К тому же всё усложнялось, ибо весь город, как оказалось, готовится к свадьбе сына одного из первых лиц Новгорода.

Цветан выбежал из здания Совета и сходу облапил черноволосую чародейку, дожидавшуюся его на площади

- Яга! Самая красивая девушка нашего курса до сих пор помнит меня. Как я рад! Как я рад тебя видеть! – вскричал Цветан и увлёк Ягу в расположенную неподалёку кофейню «Бендер-бей», открытую турецкими подданными, осевшими в Новгороде и совершенно обрусевшими.

Немного поболтав и вспомнив былое, Яга перешла к делу.

- Ты извини, Цветан, но я тут не просто так. Пропал человек, и все следы ведут сюда. Может сам улетел, может увёз кто, но найти нужно.

- А кто пропал-то?

- Паренёк один, Сокол. С другом вместе. Невеста все слёзы выплакала, просит найти. В общем, мне нужна лаборатория.

- Да без проблем. Могу организовать доступ в МагАкадемию, все равно, сейчас никто не пользуется, все с ума сошли с этой свадьбой. Готовятся, наряды шьют, подарки выбирают... Будто дел других нет.

- Вот спасибо!

За следующие дни Яга с обновляемой каждый день спичкой, плавающей в герметичной колбе, обошла чуть ли не весь город. Первым делом, конечно, был исключёна МагАкадемия, потом Детинец с Вечевой палатой, но только потому, что он находился рядом. Потом последовательно отпали Торг, и его окрестности, Готский и Немецкий дворы., Плотницкий конец, а после и вся торговая сторона.

Ну что ж,следующим этапом, придётся проехаться по улицам, где обитала самая знать: народные радетели, члены Совета Магов и Совета Господ. И это надо сделать завтра, ибо послезавтра там уже не протолкнёшься из-за свадьбы сына Третьего Гласного народного Веча.

***

Деян в последние дни пребывал в совершенном счастии. Ведь заветный день свадьбы был всё ближе. Богатый кафтан уже был пошит, гости приглашены. А отец, не зря же прозван Гораздом, заранее, в расчёте что сын всё ж когда-нибудь образумится, поставил новый терем, с видом на набережную. И недавно торжественно вручил Марье ключи от оного жилища, пробасив «Хозяйке! Ключницу уж сама найди, дочка». Въехать они туда должны будут после пира свадебного. Но Марья побывала там заранее, чтоб всё обустроить по вкусу, да и его, Деяна, зазывала. Вот сегодня он и решил, что самое время перевезти свои нехитрые пожитки из казарм Охранной дружины на мужскую сторону, да своим глазом глянуть, нормально ли всё. Новая ключница, Румяна, встретила нового хозяина и провела его по терему.

Бегло осмотрев свой «кабинет», горницу, библиотеку, оружейную, глянув на кухню, где уже суетились поварята, удивившись, что кроме бани у них есть ещё и хамам, и сауна иноземная, а также выяснив где на женской половине находится светёлка будущей жены, он уж было собрался уходить, ибо зван был на грандиозную холостяцкую попойку, которую друзья традиционно устраивают жениху перед свадьбой, он вдруг заметил еще одну невысокую дверь.

- А тут у нас что? – спросил Деян.

Румяна тоже выглядела озадаченной.

- Не знаю, Деян Гораздович. Поклясться могу, вчера в этом тёмном углу никаких дверей не было...Колдовство какое-то... Надо бы мага пригласить из Совета али Академии...

Он подошел, подергал дверь. Заперто.

- Дай-ка топор.

- Ой, Деян Гораздович, может не надо.

- Давай-давай, а сама спрячься.

Получив топор и уверившись, что все слуги отошли, Деян принялся ломать дверь Силушкой он был не обижен и уже скоро странная дверь пала. В проёме было абсолютно темно. Перехватив топор поудобней, он пригнулся и шагнул в низкую дверь.

И оказался во внезапно большом зале с высоким потолком вдруг осветившимся самостоятельно загоревшимися факелами не стенах. А в центре... В центре зала между четырех столбов с затейливой рунной резьбой, стояла статуя молодого ещё мужчины в чёрном одеянии с серебристым шитьем, с бородкой и длинными волосами, собранными в хвостик. Столбы были оплетены странной полупрозрачной, слабо светящейся проволокой, так, что мужчина казался в запертым в клетку. На стене, за спиной статуи на цепях висел меч. Деян подошел ближе.

Елки-палки! Да это не статуя! Это настоящий человек, только странно замерший с выражением большого удивления на лице...

- Эй, мужик, ты кто? Что с тобой?

Но статуй молчал.

- Деян... – послышался голос от входа. Он обернулся. Марья сделала несколько шагов к нему, – прости меня Деян. Я... – она осеклась.

- Марьюшка... Что здесь происходит?

- Вот и я хочу спросить то же самое! – послышался уверенный женский голос.

На пороге стояла рассерженная черноволосая девушка. Марья резко развернулась и крикнула:

- Нет! Не смей!

Но с пальцев черноволосой уже ударили молнии. Марья взмахнула руками и молнии летевшие в неё, Деяна и статую словно ударили в прозрачную стену, некоторое время рисуя на ней узоры, а потом погасли. Только одна молния долетела до меча, разрывая цепи и роняя меч на пол. Чародейка снова махнула руками. С одной снова ударила молния, а с другой сорвался маленький бешено вращающийся вихрь, мгновенно ставший плоским и острым. Марья сумела отбить и их, и атаковала сама. Здоровенный водный кулак стремительно полетел в грудь черноволосой ведьме. Та сумела отскочить отводя рукой мгновенно замерзший кулак, с разгону врезавшийся в стену и расколовшийся на мелкие кусочки льда. Черноволосая, смещаясь в сторону, махнула рукой и валяющийся на полу меч ударил по оплетающим столбы нитям, разбивая их, словно стеклянные. И сразу же метнула другой рукой воздушное копьё. Марья приняла его на щит. Деян кинулся с топором на защиту. И тут всех словно прижало к стенам неведомой силой.

- Тихо, девчонки! Что вы тут устроили!

Мужчина в центре более не являл собой статуй, а с крайне озадаченным видом стоял раскинув руки в стороны.

- Марья? Яга? Что тут вообще происходит? И где мы вообще? Может мне кто-нибудь объяснить?...

***

Через некоторое время, все сидели в горнице за пустым столом. Яга рассказывала. Как начала поиски Сокола, как выяснила что Кащей тоже пропал. Как она поехала в Новгород и вела поиски уже здесь. И как, проезжая по этой улице, наконец увидела, что заговорённая спичка в отваре указала на этот дом. А тут эти лиходеи.

- Мы не лиходеи! Я Деян Жменя! Сотник Охранной дружины! А это моя невеста Марья! У нас свадьба завтра!

- Но зачем? – Кощей посмотрел на вмиг покрасневшую Марью, – зачем Марья Моревна, а?

- Так вот он что, – на лице Яги проступило понимание, – а я то голову ломала, что за чародей настолько мощный в наших краях образовался... А оно вот как! Марья Моревна... Дочка самого... Да уж. Но, действительно, зачем? – спросила чародейка у совершенно пунцовой Марьи, как выяснилось, Моревны.

Та, сбиваясь и смущаясь, принялась рассказывать, что когда-то, отец послал её постигать новые виды чародейства в МагАкадемию Новгорода, и она там училась вместе молодым, но подающим большие надежды, магом по имени Кощей. И на последнем курсе оный Кощей, мол, признавался ей в пылких чувствах. А она не ответила.

- А потом я уехала. А ты на прощанье сказал, что, мол, всё равно моей будешь...

- Кхм, ну молод был, импульсивен, – несколько смущенно пробормотал Кощей, – времени то сколько прошло. Да и не любовь то было, а так, увлечение, прошло быстро.

- Ну вот. А я думала, что никогда никого не смогу любить, раз уж ты мне не глянулся, но тут встретила Деяна и поняла, что люблю его. Сильно. Но вспомнила слова твои прощальные. И испугалась. А вдруг ты... А ты вон... – и она глянула на Ягу.

Чародеи, перехватив этот взгляд, одновременно засмеялись...

- Ну нет, мы друзья, и коллеги и, главное, соратники...

- Да, действительно, – Кощей отсмеялся и кивнул головой, – Яга не полюбовница мне, а боевой товарищ!

Яга, улыбаясь, протянула ему руку и он пожал её. Тут в горницу заглянула Румяна, увидела пустой стол и кивнув головой повела бровями. И как по волшебству, на столе оказался самовар, чашки, сахар, варенье, плюшки и калачи.

- А кстати, Сокол-то где? И Зачем он нужен был? – спросила Яга.

Марья протянула ей перо:

- Так за Кощеем следить и так, на подхвате. Меня бы он сразу почуял...

Яга взмахнула пером и в окно влетел Сокол. Ударился, как говорится, оземь и встал перед ними молодым парнем со светлой бородкой.

- Держи свое перо, Сокол. И скажи спасибо Милке, она сначала чуть не утопилась, думала ты её бросил, а потом вот, лучших чародеев подговорила тебя искать... И вот.

- Так она любит? А я думал,специально окно намагичила, да ещё с сетью горячей.

- Нет, то её отец, и не от тебя, а от воров. Лети, ждёт она тебя, Сокол Ясный.

И Сокол, обернувшись, радостно выпорхнул в окно.

- Ну, вроде со всем разобрались, – подвёл итог Кощей, – На свадьбу то нас пригласишь, Марья Моревна?

©AGoldCat

Часть 7. Богатый Гость

В гости ходить хорошо. Ведь если ты идёшь в гости, то ты гость, а иногда даже Гость, а изредка так вообще ГОСТЬ!. Тебе внимание, тебе почётное место рядом с хозяевами, тебе всякие вкусности, что радушные хозяева обычно сами не едят, а хранят для дорогих гостей. И всего-то надо быть вежливым, говорить спасибо и пожалуйста, хвалить непревзойденный кулинарный талант (а если хоть немного есть, то) и красоту хозяйки и домовитость и другие положительные качества хозяина. Список положительных качеств желательно набросать заранее. И никто не будет сравнивать твой визит с набегом степняков. Мол, незваный гость...и далее по тексту.

Гостей принимать тоже хорошо. Ведь если к тебе стремятся в гости, то значит, как минимум у тебя есть дом, где этих гостей можно принять, а это уже не мало. Опять же весьма вероятно, что ты хорошо готовишь и твои кулинарные шедевры можно кушать без опаски, что несет тебе опять же положительные эмоции, ну и, скорее всего, ты хлебосольный хозяин или интересный собеседник. К плюсам можно отнести еще и возможность, общаясь с приятными людьми, отвлечься от рутины. Заказал тебе, к слову сказать, Чародейский приказ исследование нудное, ты вторую неделю возишься, света белого не видя и поговорить-то тебе не с кем, окромя кота Василия. Слава богам, говорящего и где-то даже умного.

Так что Яга очень обрадовалась, когда в гости заглянули Серый Волк и кицунэ Арису. Немедленно был организован самовар, всяческие блины-плюшки-заедки, а Василий был откомандирован в хранилище на поиски лавандового мёда, присланного Яге днями из Тмутаракани от бывшего однокашника, ныне служащего при тьмутараканском кагане придворным чародеем. Мед был найден, торжественно водружён на стол и попробован. Признан вкусным и уже под него потекла беседа о всяких мелочах, что обычно и бывает между друзьями да ещё и соседями.

Васька мед не любил, чай тоже, особенно горячий, но ему досталось пол горшочка сметаны. Он сидел и спокойно, не торопясь, как и полагается уважающему себя коту, расправлялся со сметаной. Компания переместилась в лабораторию, где Яга рассказывала о своей работе, связанной с технологией экстренного роста волос.

- Тут, понимаешь, если выдерживать менее пяти минут, то коэффициент лямбда, вот в этой формуле стремиться к нулю и роста не происходит, а если дольше, то эта лямбда возрастает неравномерно, но рост взрывной, и получается эффект профессора Бей-Креведко из Сорбонны

- Это как это? – Спросил Волк.

- Когда растёт быстро, но неравномерно, клочками. Так одного профессора звали... Когда я там училась, он мне, негодяй, на что-то эдакое намекал. А я ночью в его лабораторию пробралась и зельица местами поменяла, смешала кое что. Кто ж знал, что он каждый день свою седую башку красит красками собственного производства....Потом долго ходил разноцветный и с прядями, которые росли с разной скоростью, он их стриг четыре раза в день... У него по сих пор среди студентов кличка Радужный Лев.

- А сейчас-то такое зачем? Кто-то из берендеевских тебе на что-то неосторожно намекнул?

- Не-е-ет, – засмеялась Яга, – наоборот. Похоже Старший Чародей из Берендеево лысеть начал, что-то он на людях без колпака своего дурацкого не появляется. Вот и решили заказать мне разработку порошка для роста волос... Наверное, лучше развести его в чем нибудь, – забормотала чародейка, – лучше в масле, там коэффициент вязкости подходящий, да, в репейном, оно само положительный эффект может дать...

- Яга?!

- Ой, простите, ребята, ну её нафиг эту работу, пойдемте ещё чайку что ли...

Васька героически боролся со сметаной. Но тут до его чутких ушей донеслось какое-то слабое шебуршание. Он замер, поводя ушами. Мыши? Отродясь тут их не было. И Васька не намеревался допустить, чтоб появились. Шуршание доносилось со стороны лавки, где лежали вещи гостей. Неужто в кафтане Волка или сумке Арису сюда прибыли. Кот медленно, с долгими остановками с полным замиранием, пододвигался к вещам.

- Василий! – в горницу вошла компания друзей, - Друг мой! Метнись еще раз в кладовку, принеси варенья земляничного. Ты чего так замер?

- Да, тут... – он прислушался. Шебуршания не было слышно,- показалось, что ли?

- Ну и хорошо, раз просто показалось, иди, Вася.

Он развернулся и медленно побрёл в сторону кладовки, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Нет, ничего. Может и правда, почудилось. Он пошел за вареньем.

Внезапно послышался звон. Небольшое блюдце с голубенькой полосой и цветочками, стоявшее на полке принялось подпрыгивать и позвякивать.

- О! Кто-то хочет нашего внимания, – сказала Яга снимая блюдце с полки и располагая его на столе. Потом небольшое яблоко побежало по краю и середина его очистилась, исчезли цветочки и появилось изображение молодого человека.

- Цветан?

По центру блюдца и вправду красовался Цветан Четвертак, бывший соученик Яги по Новогородской магакадемии, ныне подвизающийся в Новогородском же Совете Магов.

- Здрава будь, однокашница.

- И тебе не хворать. Какими судьбами, ужель соскучился?

- Ну конечно же. Только я к тебе всё равно по делу.

- Коли по делу, так излагай.

- Вы же с Кощеем дружны? Вот. Упроси его, пусть в Новгород приедет. У нас тут кризис приключился. Вся республика на ушах стоит. Вече целыми днями заседает.

- Что случилось? Что за кризис такой, что только Кощей сможет разрешить?

- Понимаешь, все корабли новгородские встали. Ветер дует, волны, течение, а корабли стоят. Те, что в море ушли, обратно к берегам прибило штормом.Торговля почти встала. Видно рассердился на что-то царь Морей. Само существование республики на кону. А Кощей же хорошие отношения с Марьей свет Моревной имеет. На свадебном пиру рядом сидел. Пусть с ней поговорит, уломает её отца отговорить Новгород в нужду вгонять...

- Так зачем вам Кощей-то, сын Третьего Гласного, если я не ошибаюсь, муж Марье Моревне...

- Да Деян в заморский поход ушел с одним купчиной, молодым хватом. Да давно. А Марья не хочет никого видеть, пока мужа дома нет. Свёкра слушать не стала, а Первого Гласного так чуть не с лестницы спустила. Одно слово поляница...

- Ладно, попробую. А сам Деян то с кем уплыл?

- Да есть тут один купец. Молодой, да удачливый. Садко звать, не слышала?

Яга покачала головой и попрощалась с Цветаном. Ну что, похоже новое дело. Она потёрла руки и подмигнула Волку и Арису. Серый в ответ хмыкнул, а кицунэ посмотрела обеспокоенно. Надо связаться с Кащеем.

***

- Так, приступим, – Кощей постучал стилом по хрустальному бокалу, – заседание посвященное обращению представителей Новгородской республики в связи с постигшим их кризисом предлагаю считать открытым! На повестке дня следующие вопросы: Что случилось? Кто виноват? Что делать? И делать ли что-нибудь? А если делать, то кто будет делать? Предлагаю высказываться

В светлой горнице кощеева терема за столом с вином и лёгкими закусками сидели Яга, Серый и Арису. Волк поднял руку:

- Кворума нет. Привратника не хватает и Васька отлынивает.

- У Привратника уважительная причина. Он где-то вообще в таком месте, что выговорить невозможно, а Василия мы привлекать не будем...

- Почему?

- По малолетству, – ответила Яга, – котику три года, скоро четыре исполнится. Молод ещё в политику лезть.

- Да, – поддержал Кощей, – пусть вон с Гулькой развлекается.

Со двора раздалось хлопанье крыльев приземляющейся горгульи и восторженный вопль Василия:

- Мя-а-а, молодец! Держи яблочко. Да, да, моя доля, беру.... Теперь слушай, сейчас набор высоты, потом горка и сразу же бочка, затем вираж и возврат на точку, поняла? Да ем я, ем. Давай.

Кощей прикрыл створки.

- Тем более вон как им весело...Организационные вопросы закрыли? Так. Переходим к основным. У меня предложение по последнему сразу. У меня сейчас дел особо никаких нет, так что я готов в Новгород съездить. Вы как?

- У меня исследование не закончено, но по нему крайний срок через десять дней. Так что время есть. Если только не с обозом путешествовать...

- В лесу спокойно, я свободен, – ответил Волк, – но вот у Арису через три дня ритуал какой-то...

- Калибровка Хоси Но Тама[1]. Звёзды займут нужную позицию и мне нужно будет...

- Но он же у тебя всегда с собой.

- Место для калибровки мы здесь подготовили. У нас в логове...

- Ну хорошо. Если Серый Волк с нами, то , думаю, с перемещением всей группы, а также отдельных её членов проблем не будет? – Кощей посмотрел на Волка. Тот качнул головой : «Никаких»

- Тогда ваши предположения, что всё таки там случилось? Кто решил так новгородцам насолить?

- Да что тут думать, – махнула рукой Яга, – точно Морей. Другие корабли плавают, новгородские стоят. Избирательность не характерная для природного явления.

- Но почему тогда Марья не поговорит с отцом?

- Вот и спросишь у своей бывшей, – захихикала Яга.

- Может, новгородцы традицию какую нарушили? – вступил Волк, – ну там, монетку куда бросить или ещё что... Вот Морей и осерчал.

- Или договор какой-нибудь? – добавила Арису.

- Да. Прежде чем принимать какие-то решения, придётся поговорить с Марьей и с кем-то из руководства Новгорода. Для начала твой Цветан сойдёт.

- Он не мой. И он к руководству не имеет никакого отношения. Он там в Совете магов кем-то работает...

Кощей коротко глянул на неё:

- Ну-ну, не имеет... Он заместитель в информационно-аналитическом отделе Совета... И знает наверное, побольше иного Гласного или члена Совета... А то что он обратился к тебе этак частным образом, не сказав где служит и кого представляет, значит, что наше вмешательство они афишировать не хотят. Но придают ему большое значение. Поговорим с ним, потом, если потребуется, попросим связать с кем нибудь из Гласных. Ну и с Марьей поговорим тоже...

Кощей немного помолчал и опять улыбнулся:

- Итак. По повестке . Что случилось – предварительная версия: целенаправленная диверсия против новгородской торговли, а следовательно и государственности их! Второе. Кто виноват – предварительно морской царь Морей, тесть Деяна, батюшка Марьи и сват Третьего Гласного народного Веча Горазда Жмени. Причина – вопрос пока открытый. Будем ли мы что-нибудь делать. Будем, решение принято единогласно. Рабочая группа сформирована в составе: Кощей, Яга, Серый Волк – до разрешения вопроса, Арису – на ближайшие три дня. А вот «Что делать» предлагаю решить на месте, после предварительного сбора информации и опроса свидетелей! Кто за? Единогласно!

- Ну ты и бюрократ... Где нахватался то этих канцеляризмов?

- Книжку читал как-то. Привратник принёс. Фэнтези... Там некие люди пытались строить светлое будущее... Вот у них там все было так регламентировано.

– О! И как называется?

- «Материалы 25-го съезда КПСС»

- Не слышала никогда.

- И хорошо... Ладно, отправляемся, что ли.

***

Оказавшись перед высокими стенами Новгорода, Кощей тут же сориентировался, мгновенно отыскал барышника и купил лошадей с упряжью на всю компанию. Так что в город они вступили конно.

Разговор с Цветаном Четвертаком ничего не дал. Зам руководителя информацинного отдела ничего не знал или очень ловко прикидывался. С его слов, ясно было только одно: это какое-то могучее колдовство, поделать с которым ничего решительно невозможно. Обид со стороны Новгорода, а так же официальных лиц Морею нанесено не было, как показало экстренное расследование Совета магов. И какая вожжа попала под хвост дочке уважаемого морского царя, тоже не было никакой ясности.

- Поговорите вы с ней. Может хоть вам скажет. Отцы города готовы практически на всё, лишь бы торговлишка восстановилась, но хотелось бы хоть понять, что это всё? Чего царю надо? Узнайте, а? Весь Новгород вам благодарен будет...

- Ладно, попробуем. Но обещать ничего не будем...

***

Перед воротами подворья Деяна и Марьи они стояли долго. Сначала на их стук никто не отзывался, кроме истошно лающих псов, потом вышел хмурый мужик и сказал, что хозяева никого не ждут, а вот собак он сейчас спустит. Но Серый глухо рыкнул и лай прекратился, а начался какой-то скулёж. Кощей сделал Волку успокаивающий знак рукой, а привратнику сказал:

- Скажи хозяйке, мол, Кощей приехал, со товарищи, принять просит.

Минут через пятнадцать ворота открылись и друзья въехали на широкий двор. Хмурая Марья стояла на ступенях широкого крыльца терема. Они спешились. Марья Моревна начала спускаться навстречу гостям.

- Здрава будь, хозяйка, – начал было Кощей, но потом глянул на её лицо и спросил: – Что случилось, Марья? На тебе лица нет!

- Так что у тебя случилось? – повторил вопрос Кощей, когда они все расселись в светлой комнате, а расторопная Румяна быстро организовала на стол чай и всё, что к нему полагается.

- Да всё. Деян. Уехал с этим Садко, у меня сердце не на месте, приметы всё нехорошие были, ворон на заборе каркал, соль рассыпалась, да зеркало моё треснуло. Всё не к добру. Пускать не хотела, так он слово уже дал, подрядился охраной в походе заведовать...

- А чего ты всем начальникам местным, даже свёкру своему от ворот отказала?

- Так они же виноваты, сами Садка подзуживали-раззадоривали, все ждали, когда удача от него отвернётся. Видно в это поход и будет всё... Коль не вернётся Деян, вообще прокляну, попляшут у меня торгаши...

- Подожди проклинать, успеется. Ты и без проклятий им весёлую жизнь устроить можешь. Что корабли встали все новгородские, твоя работа?

- Нет, с чего ты взял? – Марья выглядела удивлённой.

- Или папа твой, в превентивном порядке этак легонько их журит?

- Да не знаю я, может и отец, только я тут не причём. Но идти просить за Новгород к нему я не собираюсь! Вот муж мой вернётся, коли он прикажет, а коли нет,то на нет и суда нет...

- Да, видно велика вина людей новгородских пред тобой, Марья Моревна, – сказала Яга, – может поведаешь нам всё по порядку?

- Да что тут ведать... Всем ведомо, когда этот самый Садко в Новгород пришел, он был голытьба голытьбой... Из имения только шапка да бабалайка....

***

Да, когда Садко вошел в ворота Новгорода, имущества у него было кот наплакал. Причём кот суровый. Одежда хоть и не босяцкая но и с княжьими шелками-атласами не сравнить, сапоги ещё каши не просили, но чувствовалось, что вот-вот попросят, шапка хоть и мехом оторочена, но принадлежность того меха не взялся бы определить никакой скорняк. В карманах да за поясом сиротливо болтались три медяка, а на плече – видавшая виды балалайка.

Попытка заработать пением частушек провалилась тут же. На Торгу ему знатно намяли бока скоморохи, а в богатые дома ныне приглашали только «певунов», кои пели песни на «италийский бо франкский манер»... И Садко махнув рукой ушел из города... Куда? Того Марья не знала, поскольку не знали люди не торгу, а это - самые знающие в Новгороде. На Торг личная разведслужба Марьи, в лице Румяны и её подчинённых слуг, наведывалась ежедневно и приносила оттуда самые свежие продукты и не менее свежие новости.

Садка не было ночь, но наутро он снова объявился на Торгу, ходил гоголем, помахивая балалайкой, не пытался петь, а путём хитрых маневров оказался у главного входа Гостинного дома «Иноземный гость», около самых богатых лавок, принадлежащих, кому бы вы думали? Горазду Жмене, свёкру любезному, Ивану Мудраку, Первому Гласному народного Веча, да Ваське Чернóму, купчине первой гильдии, по малолетству (ему всего около тридцати годов) не стяжавшему официальных постов, но по наследству получившему большое торговое дело. И случилось так, что сии уважаемые граждане Господина Великого Новгорода, оказались там в это время, ведя степенную беседу. Садко мало того, что в этот разговор влез без спроса, так повел дело так, что побился с ними об заклад.

- А вот об заклад бьюся, на тыщу рублёв, что изловлю в Ильмень-озере рыбу, с золотым пером!

- В Ильмени вся рыба известна наперечёт. Да и тыщи то и нет у тебя, – ответил Черной.

- За еду на тебя работать буду, пока не отработаю!

- Идёт! Или рыбу сегодня словишь, или батрачишь десять лет

Садко согласился и с видоками пошел на Ильмень. И что бы вы думали? Со второго-третьего раза вытащил карася весом не менее чем на безмен[2], у которого из спины торчал золотой гребень, с каменьями. Видать когда-то некая модница обронила в воду, а он в рыбу воткнулся и врос. Купцы не хотели победы признавать, но под давлением общественности, пришлось раскошелиться.

Садко себе лавку завел да всяким разным принялся торговать, и всё ему везло. Что ни выставит у себя, так на то цены вверх лезут. Удачливый купчишка стал Садко.

Да видать, скучно ему стало, али решил дело расширить быстро, но в другой раз подстерег Садко этих трёх уважаемых ... людей около «Иноземного гостя» и опять стал их подзуживать спорить. Жменя с Мудраком, похоже начали что-то подозревать, и от спора хотели отказаться, но Черной их уговорил, уж не знамо как... Тем более предмет спора был, ну совсем уж нереальным. Этот дурной Садко бился об заклад, что ежели они завтра тут же на сём месте в полдень встретятся, то Васька Черной будет в женской одежке. Все поржали. Но хитрый Садко отвечал по спору всем имуществом своим, коего уже не мало набралось, торговал то удачно. И самой головой. А коли выиграет, хотел вот эти три лавки. Вот, видать это и сыграло свою роль. Возможность от удачливого конкурента избавится. Повелись купцы...

На следующий день Черной тщательно оделся, проверил каждую вещь, нельзя ли её как-то толковать женской, и отправился к Гостинному дому.

А надо сказать, в то время как раз, в «Иноземном Госте» проживала делегация Шамаханская. Жменя с Мудраком ещё и радовались, мол, вот быстренько спор выиграем, да на переговоры, прямо в гостинный дом и пойдём.

Посол шемаханский собирался на встречу к первым лицам Новгорода, обсуждать открытие шамаханского торгового подворья, а супружница его главная, собиралась по городу променаж учинить, красотами, значит, полюбоваться,пока муж делами занят. Но служанка её, Фатима, даром, что девка красивая, но, похоже криворукая, случайно облила водой дорогой лёгкий полупрозрачный, но длинный, до полу, плащик, шитый разными яркими цветами и птицами, притороченный к головному убору, не знаю как называется. А без него выйти и нельзя, не по традиции это. И Фатима, открыв окно, высунула сей наряд на ветерок, мол, так быстрее высохнет.... Про руки оной девицы мы уже упоминали, и, аккурат в полдень, с ударом часового колокола, она уронила этот тюрбан, или как он там называется, вниз. Точнёхонько на горделиво расставившего в стороны руки Ваську Чернóго, демонстрировавшего свой мужеский наряд. Тюбран наделся на его непокрытую голову как влитой, жемчужная вуалетка скрыла лицо, а шелковый красивый плащ нежно укутал его статную фигуру... Народ, при стечении коего всё и произошло, ахнул. И началось...

- Мама, смотри, бородатая тётя!

- Фу, как непристойно.

- Сын такого отца...

- Невероятное бесстыдство...

В общем, переписали они на Садко свои три лучшие лавки у Гостинного дома. И затаили...

И вот совсем недавно, эти трое подначили Садка, что мол торгует он всё тем же, что и другие, мол, нету у него уникального товару. И этот баловень завелся, сказал, в поход пойдёт, и не позднее, чем в три месяца, привезёт в Новгород товар, коего тут ещё не было. И с Деяном сговорился, что тот охраною ему будет в походе. А тут и приметы пошли...

- Я уж к Горазду ходила, отговаривала, а тот ни в какую, мол, за три месяца далеко не сплавает, а все товары, что привезти сможет кто-то хоть раз, но продавал в Новгороде. О чем есть подробные записи. И всё его удачливое богатство нашим станет... Они уплыли, а у меня сердце не на месте. И ещё черная собака под воротами лаяла... Как-то...

- Ох и накрутила ты себя Марья... Приметы, то вообще совпадениями могут быть, а ты уже понапридумывала...

- Да, действительно. У меня, кстати, знакомцы в Европе остались, – сказала Яга, – попробую с ними связаться, узнать в какие порты заходили Садко с Деяном...

- Да, – Кощей хлопнул в ладоши, – давайте разбираться!

***

Немного подумав, Кощей решил не тревожить Марью ещё больше. Яга посидев полчаса над блюдечком с бегающим по кругу небольшим яблочком, потрепавшись на немецком, французском и ещё каком-то наречии, которого чародей не знал, а постигать его чародейским образом было лень, выяснила, что корабли Садко точно были только на Буяне, в Гвидоновой вотчине, но оттуда их выперли за попытку нелегального приобретения Государственной Княжьей Белки, что жила при дворце и обеспечивала до трети казны. Ведь «этот новгородский ...б пытался дать ...ную взятку Главному Беличьему смотрителю, а когда этого вашего ...го купца повязали н..., то и старшему дружиннику Беличьей охранной сотни», как поведал Яге собеседник, ничуть не смущаясь её полом. Ситуацию урегулировал Деян, знавший многих при дворе Гвидона. «Теперь этот ваш ...й Садко есть персона нон грата в Княжестве, и если его ...ая нога еще ступит на наш берег, то пойдёт как миленький лет на десять крутить маховики на Подъёмник Витязей, а если б не Деян Гораздович, коего тут многие ох... уважают, то и сейчас бы уже крутил, ... ... ... такой». О дальнейшем пути новгородцев Старший Создатель Чар Морских не знал. И свое незнание облёк в краткую, но уже вовсе непечатную форму.

Распрощавшись с ним, Яга повернулась к ошарашенным друзьям.

- Высокие у вас отношения, – хмыкнул Волк.

- Это нормально. Во-первых Белка, это государственный символ. Это все равно, что корону Берендеев попробовать купить или Било Справедливости в Новгороде, так что возмущение верноподданного Князя Гвидона понять можно. А во-вторых, он всегда таким был. Он даже если Князю устный доклад делает, и то удержаться не может, нет-нет, да эпитет-другой вставит.

- И что Князь?

- Смеётся и говорит, что суть важнее формы в кою она облечена... Уж больно чародей он умелый, «особливо в этом ... морском чародействе», – Яга пропустила скабрезное слово, заменив его молчаливым кивком головы, но все всё равно поняли о чём речь

После Буяна следы терялись. В те порты, в коих у Яги были знакомые, они не заходили. Пообещав Марье сообщить сразу, как что-то удастся узнать, Кощей со товарищи покинули её подворье.

Обосновались на постоялом дворе Полуяна, где Яге, а значит и всем её спутникам, были всегда рады. Основательно пообедав (Полуяна особенно впечатлил Серый, умявший половину увесистой хрюшки, жареной на вертеле), друзья сели обдумывать дальнейшие планы.

- Предлагаю сразу махнуть в царство Морея. Чую, корень всех проблем там, – высказался Кощей.

- Тогда зачем мы от Марьи Моревны уехали? Она бы нас провести смогла, – спросила Арису.

- К Морею я и сам провести вас смогу, тут ничего сложного. А Марья и так на взводе. Не дай боги, это батюшка её интригу замутил, да ещё мужа любимого втянувши, там такое начаться может... Характерец у поляницы весь в папеньку, так что, сойдясь так сказать, в семейной ссоре, эти двое могут всем прибрежным жителям, а тем паче мореплавателям локальный экстерминатус устроить...

- Правильнее говорить «экстерминацию» , - поправила Яга

- Да я знаю, просто так звучит солиднее. «Экстерминатус»! И двенадцатибальный шторм крушит скалы, сносит хлипкие крепости и выбрасывает корабли на берег...

- Нам, наверное, водолазные костюмы понадобятся?, – внёс своё сомнение Серый.

- Не, я тут заклинание одно разработал. Оно формирует вокруг необходимого объекта, например тебя или меня, воздушную прослойку в два перста примерно, воздух там постоянно восстанавливается, добирая потраченный кислород из воды, углекислый газ удаляя через тонкую мембрану... Короче всё проверено, всё работает. Так что из воды вылезешь совершенно сухой, а если снова в воду надо, оно автоматически сработает. Автономность трое суток. Потом мне надо будет его восстановить. Но это легко.

Кощей оглядел соратников, потом прикрыл глаза, и несколько раз щелкнул пальцами.

- Готово. Можно нырять. Пошли?

Все кивнули и, встав из-за стола, направились к выходу. Выйдя на улицу, Кощей отвел свих спутников за угол, подальше от праздных взглядов.

- Сначала перенесёмся на один островок в море, оттуда есть прямой ход в царство Морея.

Кощей взмахнул правой рукой с зажатой в ней полой черного плаща и ткань словно удлиняясь, окружила группку людей, превратилась в чёрный непрозрачный смерч, закрутившийся вокруг и вдруг опала. Они стояли на каменистом берегу и неподалёку от них плескалось море, лениво набегая на берег.

- Ну вот, сейчас пройдём вон туда...

Кащея прервал громовой рев. Он успел развернуться и увидел летящее прямо в лицо пламя...

***

Кащей увидел летящее в лицо пламя и еле успел развернуть прозрачный щит прикрывший всех его спутников. Огонь некоторое время растекался по прозрачной поверхности яркими разводами, а потом сошел на нет. И все увидели здоровенного угольно черного дракона, сидящего чуть выше них на скале.

– Дракон северный оркнейский черный, – сказал Волк, – по латыни не выговорю... Но, говорят, редкий.

– Кто говорит? – удивилась Яга

– Леший. И Бестиариум Британика. Мы такого же на Авалоне видели. Здоровый, черный, вредный. Леший уверенно классифицировал.

– Понятно.

Дракон выглядел немного озадаченным. Дунул пламенем на небольшое деревце, цеплявшееся корнями за скалы. Сосна мгновенно воспламенилась, а камень вокруг слегка оплавился. Дракон снова повернулся к компании и отправил струю пламени в их сторону. С прежним результатом.

– Ну что будем с ним делать? Бить?

– Пока нет, нам силы могут еще понадобиться. Да и ты говоришь – редкий... Жалко лишать Землю такого экземпляра... Значит, я прикрываю, и мы понемногу движемся во-о-он к тем камням... Пошли...

– Эй, вы чё, маги? – дракон, видя тщетность попыток поджарить добычу, решил вступить в переговоры

– Маги, маги...

– Надо с разбегу значит попробовать, – сказал дракон как бы сам себе, но все услышали. Он развернулся и трусцой отбежал саженей на пятьдесят.

– Ускоряемся, друзья, – скомандовал Кащей

Дракон принялся раскидывать землю и камни энергичными движениями задней ногой. Они побежали. Дракон взревел и, сложив крылья, ринулся бегом вслед ненавистным магам. Но камни, которые Кощей указал конечной точкой их дистанции, были уже рядом. Чародей на бегу выкрикнул нечто невнятное и взмахнул рукой. Морские воды расступились, образуя собой тоннель круглого сечения, уходящий в глубину. По дну тоннеля были проложены удобные каменные ступени. Они побежали вниз. В спину им, во все еще развернутый щит ударила очередная струя пламени. Дракон сунул голову на длинной шее в тоннель, в этот момент Кощей снова что-то выкрикнул и воды сомкнулись. Дракон выдернул голову из воды и принялся ожесточенно отплёвываться и трясти ею, пытаясь вытряхнуть воду из ушей.

– Опять скрылись... Ну ничё, ничё... Обратно то полезете всё равно. Я дождусь... – и прилёг рядом с берегом на камни...

Друзья продолжали спуск. Заклинание Кощея работало замечательно. Дышалось просто великолепно, кроме того было сухо, не смотря на окружающую воду, и тепло. А вот света становилось всё меньше.

– Скоро совсем темно станет, заблудимся.

– Не бойся, Арису, я дорогу знаю. К тому же, как войдём в чертоги Морея, станет светлее. Он любит когда ярко и всё блестит. Сейчас, вот за поворот зайдем. Слышите, музыка? Опять у Морея пир или бал...

Обойдя скалу, они увидели темный холм. Кощей уверенно шел к еле различимому дверному проему, закрытому створками огромных ракушек. По бокам от входа стояли две скульптуры крабов. Очень больших. Только клешни были размером не менее чем в сажень.

– Смотрите, это охрана. Клац и Клоц. Но нас не тронут.

Он подошёл ближе.

– Странно, – он пихнул сапогом клешню одного и дернул за усик другого, – сдохли, что ли? Нет. В стазисе...Странно...

Он шагнул к створкам и приложил ладонь к крупной, в кулак размером, жемчужине в центре. Створки начали расходится.

– Похоже что что случилось, пойдем глянем.

Музыка здесь слышалась явственней. Приятный женский голос под аккомпанемент струн звучал очень нежно и немного грустно.

Пусть жизнь проходит так беспечно

У вас, не ведавших суровости морей,

Но каждый миг растягивался в вечность

Для нас, живущих в ожиданье кораблей...

Они шли по широкому светлому высокому коридору, стены которого были отделаны переливающимся перламутром. Им попадались по дороге замершие фируры морских дев, русалок и прочих морских жителей стоявших, замерших в шаге, висящих в воде, но не тонущих и не всплывающих. Словно они мгновенно стали персонажами картины, замершими в тех позах, в которых их запечатлел художник.

Сердца, что замирали в непогоду,

Немели, в небесах узрев тревожный знак,

Вновь оживали, забывая все невзгоды,

Вдали увидев мачты и знакомый флаг...

Выйдя в огромную залу, украшенную так, что в глазах рябило от золота и самоцветов на стенах, они увидели похожую картину. И тут и там в разных позах замерли подводные придворные. В центре на богатом резном троне восседал сам царь Морей. Здоровенный мужчина в золотой короне, в золотом чешуйчатом одеянии, облегавшем его мускулистую фигуру как перчатка, с вытянутой вперёд правой рукой. На каждом пальце сверкали перстни, на запястье золотые браслеты.В мужчине стоявшем по левую руку от царя, в такой позе, как будто хотел что-то сказать, все узнали Деяна Жменю.

И сердце холодело, словно неживое,

Когда, спускаясь к неизменности земли,

Под крики радости и злые слёзы горя,

Команды молча покидали корабли...[3]

– Так, одного, кажется, нашли. Деян! – позвал Кощей, трогая мужчину за локоть, – тоже в стазисе...

– Там живой кто-то... – подал голос Волк. И правда, с другой стороны на ступеньке тронного пьедестала сидел мужик в добротной походной одежде, в блестящей кольчуге поверх нее, с непокрытой головой и, закрыв уши руками, мерно раскачивался в такт песне...

– Да я, пожалуй, знаю, кто это... – Кощей быстро подошёл и тряхнул парня за плечо.

Тот вскочил, ошарашенно вытращившись на них

– Братцы! Живые! Земные! Спасите братцы! – тут его взгляд упал на Ягу и Арису, – И сестрицы тоже спасите!

– Тихо, тихо! – осадил его Кощей, – ты ведь Садко?

– Да... А как вы... это...

– Ясно, братец, – насколько ёрнически сказал Кощей, – мы, значит, вас ищем, с ног сбились, в Новгороде кризис...

– Дык я... – попытался вставить Садко, но Кащей его не слушая, повысил голос:

– У Деяна жена все глаза выплакала, а он тут музычку слушает... Давай, быстро рассказывай, что тут случилось и вообще, что случилось, а мы послушаем

Пришлось Садко всё рассказывать с самого начала...

***

Правдивый рассказ Садко, о том как оно было.

- Ой да как вошёл я, Садко, добрый молодец, во златы ворота новгородския, да со всем своим вежеством кланялся, молвил: «Здрав будь, пресветел град, Господин Великий Новгород». Но не ласков был...

– Так, Садко, давай-ка без лирики, – перебил Кощей, – не на гулянке песни поёшь.

- Ну, тогда, что сказать. Пришел в город, а кармане всего пара медяков, всё встретиться не могут, хоть звякнуть друг о друга ради приличия. А цены в Новгороде – сами знаете... Да скоморохи ещё такие злобные, сел себе на Торгу в уголочке песенки попеть за денежку малую, так побили почём зря... К вечеру уж совсем кишка с кишкой обниматься начали да разговоры промеж собой вести, так жрать охота было. Ну и пошел я на Ильмень, там присел на бережочке на камушек, костерок запалил, удочку закинул. Сижу себе песенки грустные напеваю...Потому что грустно. Тут глядь, выходит из воды дева, красоты неописуемой. Да нет, на лицо она прекрасна была, а так то конечно одета была. И одежда то какая красивая... Шелка, не шелка, но переливается вся занимательно. Ну все остальное там, кольца, монисто, бусы, серьги богатые и диадема в волосах. Ну прям принцесса заморская. И говорит, мол, дева я озерная, Любава меня зови. Ох и полюбился ты мне, Садко-молодец, и статью своей мужеской и песнями сильно грустными...Конечно, прямо так и говорила.

– Так, стоп, уточню кое-что, – опять прервал рассказчика Кощей, – озерная дева по имени Любава, из озера Ильмень? Племянница вот этого господина, что замер статуей самому себе? Царя Морея?

Садко вздохнул и покивал головой

– И ты её... С ней....

– Нет, что вы, нет. То она, а я наоборот, сказал, что, мол, как же я могу составить тебе счастие, о прекраснейшая дева озёрная, коли я беден как босяк последний? Ну и она тогда мне и говорит, иди, говорит, завтра по утру к самым богатым купцам новгородским, да поспорь с ними хоть на тыщу рублёв, а как выиграешь, так и приходи ко мне, я, мол, ждать буду. А я ей, да на что ж спорить-то? А поспорь, говорит, что ты выловишь тут в Ильмени рыбу с золотым плавником, я, говорит, знаю одну, и её тебе пригоню. А на то, что мне на кон ставить нечего, так и вовсе рукой махнула, всё одно, мол, выиграешь, обещай, что хочешь. Ну, я так и сделал, и выловил рыбёху, у коей златой гребень в спину врос. Раскошелились купцы. Завел я тогда лавку, да так удачно дела пошли. Видно и правда, дева озерная мне удачу нагоняла...

– И ты пошёл к ней и ...

– Ну и пошёл, поблагодарить же надо. Но только вы не подумайте чего, мы просто, по бережку гуляли, разговаривали, я ей песенки попел и всё...

– Ладно, поверим пока. Временно. Дальше давай.

– А что дальше. Дальше она мне говорит, мол, я вся твоя, возьми меня совсем, в жёны...

– Та-а-ак, а ты?

– А я, дурак, думал, какая семья, какие жёны, не нагулялся ещё. Ну и сказал, что такой красе ненаглядной нужен справный муж, который ей жизнь достойную устроить сможет. Мол, вот как сто тыщ наторгую,так сразу. Тогда Любава и говорит, что ждать того будет верно, но чтоб ожидание не затянулось, пошел бы я ... К тем же купцам да сразу на три лавки поспорил, всё равно про что. Уж он мне в любом споре подсобит. А уж с четырёх то лавок сто тыщ быстро наторгуется. Ну и...

– Про это можешь не рассказывать, наслышаны. Зачем только такой предмет спора-то дурацкий выбрал? Чтоб не выиграть что ли?

Садко пожал плечами и закусил губу.

– Понятно. Но ты всё ж выиграл. Сто тысяч то набрал?

– Почти. Но тут купцы, будь они неладны. Привези, говорят, то чего ещё в Новгороде не было, ведь не привезёшь. Ох и обидно мне стало. Побились об заклад. А Любава-то как узнала, так и говорит. Видно не люба я тебе, хочешь деньги все проиграть, чтоб меня не брать. Ведь в краях тех пособить я тебе не смогу, чтоб нашел ты товар которого в Новгороде не было. И что мол сгинет она, пропадёт от грусти-печали великой. Поклялся я и ей, что найду-привезу того, чего не было в Новгороде и её в жёны возьму сразу!

– Поклялся, значит... – Кощей оглянулся на Ягу, та пожала плечами, мол, похоже не врёт.

- Ну и поехал. Деяна подрядил, лучшего сотника охранного. Товаров-то много повёз, да и денег. Сперначала, на Буян заехали, там диковин много, но оказалось, они не продаются никак...

– Да, там ты здорово придумал, Государственную Белку, один из символов княжества нелегально купить....

– Да, признаю, маху дал. Но Деян помог.Потом по странам разным проехались, везде товары наши с прибылью расторговали, да только вот чудесного ничего не нашли, чтоб ещё в Новгороде не было.

– Откуда знаешь? Что, ни в Германии, ни у ярлов, ни у франков ничего такого-эдакого не нашлось, откуда ты знать можешь?

– Да у меня дед Вышок служит. Он все книги Новгородские торговые наизусть помнит, да ещё и сплетни и контрабандные сделки. Так что и соловья механического, поющего сладко, и розу алую, в банке парящую и даже книжицы срамные с картинками искусными, и вообще всё, что нашли, он помнит. И знает, когда такое в Новгороде на прилавках лежало. Совсем я уж духом пал. Ведь месяц всего от сроку остался, а ещё же назад плыть. Но тут причалили мы у деревушки рыбацкой одной.Походил я там, поспрашивал, нет ли чего эдакого на продажу... И в трактире ко мне подошел старикашка хитрый и говорит, мол, есть у меня одна вещица необычная, и готов я её за цену сходную уступить.

Повёл меня он в комнатушку свою, да извлёк из сундука нечто, в тряпицу завернутое. Развернул, а там мать моя! Натуральные гусли. Нет, говорю, дед. Сей предмет у нас давно известен, гусли это. А он, не спеши, говорит, парень, они, мол, ка он там сказал...а! Уникальные. Поют сами, про что закажешь. Вот глянь, и говорит гуслям, а спой-ка мне про любовь мою первую, далёкую... И они запели:

Is there anybody going to listen to my story

All about the girl who came to stay?

She's the kind of girl you want so much

It makes you sorry

Still, you don't regret a single day

Ah girl

Girl[4]

Да красиво так, я аж и заслушался. Мне Вышок и говорил, мол, не сомневайся, не было таких диковин еще. Короче, к утру сторговались. За сто рублёв выкупил. А дед на прощанье и говорит, то, мол, работа неземная, то тролли да кобольды в норах глухих под горами сей предмет соорудили, вишь вон даже знаками своими, рунами тайными украсили. Я гляжу, а там написано «Романтик 306». Видать, наш какой-то, после кобольдов накалякать сподобился, в тех краях побывавши...

– «Романтик 306»? – Кощей переглянулись с Волком, - а как того старика звали не помнишь?

– Зачем помнить? Всё записано. Мы в тамошнем магистрате купчую составили. Вот. Мерддин Эмрис.

– Мерлин! Это его имя настоящее... – Кощей смотрел удивлённо.

– Вот хитрец, ещё и нажиться сумел на этом, – засмеялся Волк, – тогда и дракон тот же, а не похожий!

– Да, дракон. Мы обратно плыли, как налетело чудище черное, огнедышащее... Мы думали, хана нам. Я схватил, что самое ценное было – гусли удивительные. Спасу, думаю. А дракон прямо на меня. Видать не сжечь, а сожрать хотел персонально. Я увернуться успел, да крылом зацепило и за борт улетел я. Деян за мной, спасать, смелый человек. Но тут море перед нами расступилося и оказались мы тут, в чертогах этих, окаянных. Перед царём грозным, морским. Он, кстати, Деяну, как родному обрадовался, здравствуй, говорит, зятёк, и обниматься с ним давай. А потом, мол, счас, охальника одного накажу, а потом и попируем, попразднуем. И ко мне.Ты почто, так твою разэтак, племяшку мою любимую позорить взялся?

– Так ты всё-таки?

– Не-е-ет, и ему тоже отвечаю, нет. Но он и слушать не стал, а как закричит, мол, сколько ей обещаний надавал, а сам тянешь целую вечность, увиливаешь, сердце у тебя как камень, холодное неживое, вот заколдую тебя. Я от страху гуслями прикрылся, а в них, будто ударило что. И как они запоют. Песню эту... Вот эту... Я уж тыщу раз её послушал. Думал вот моя смертушка какая, музыкальная... Выйти не могу. Лучше бы дракон меня слопал. Сижу тут вот, думаю, дурак, я, дурак. Ведь всё было. И купцом удачливым стал, и денег вдоволь, и девушка меня такая любила, а я...Эх, пропащая головушка.

– А ты знаешь, Кощей, а он ведь не врёт, – Яга подошла и встала рядом с чародеем, – я же всегда ложь чувствую, особенно мужскую... – она хихикнула.

– Ну тогда будем помогать, что уж, – Кощей почесал затылок, – где тут мой «Романтик 306»?

***

Гусли лежали прямо за троном Морея. Садко, получивший надежду на разрешение, как ему казалось, неразрешимой проблемы, показал.

– Вот они. Что только ни делал: и команды отдавал разные, и струны дёргал, и пимпочки вот эти крутил-нажимал, ничего не помогает. Орут изо всех сил. Вона, кажется аж из стен прямо звук идёт, а мож и правда идёт. Я ж их и под подушки прятал, и в сундук, а слышно всё одно хорошо. А в другую комнату вынести нельзя, не пускает меня зал сей на выход.

– Вот и помолчи теперь. А то песня красивая какая, а ты её своим тарахтением застишь...

– Ага, вот послушаешь её с недельку не прерываясь.... Всё, молчу, молчу...

Кощей подобрал гусли, осмотрел.Положил их на стол, поводил сверху раскрытой ладонью.

– Интересно, интересно. Так, а тут что? О! Как интересно...

Яга отошла в сторонку, чтоб ему не мешать, и принялась рассматривать Морея и его придворных, оценивая ткань и фасоны платьев. Арису тоже заинтересовалась какими-то замершими на одном месте рыбками, но у неё интерес похоже был чисто гастрономический. Волк тоже гулял по залу, заглядывая в блюда на столах.

– Кощей, а мы можем в этих твоих заклятьях кушать тут под водой? – спросил Серый

– Конечно, конечно, – задумчиво пробормотал Кощей, – что ты сказал? А! Ну конечно, да. Кушай.

– Тогда, я тоже, вот эту рыбку, – заулыбалась Арису, – она такая... – и кицунэ облизнулась

– Рыбку я бы не советовала, – хихикнула Яга, – вдруг это придворный какой?

- Иди сюда, милая, – позвал Волк, – тут вроде суши есть. Похоже, по крайней мере. М-м. Съедобно, но у тебя вкуснее получается.

Арису подбежала к Серому и они принялись дегустировать и обсуждать какие-то рисовые комочки.

Кощей в это время стоял, держа раскрытые ладони над гуслями. Некоторое время он хмурился, потом его лицо озарилось и он звонко щелкнул пальцами. Раздался басовитый звон, будто лопнула толстая струна и стало тихо... Музыка смолкла. Всё вокруг вдруг пришло в движение и раздался громовой рёв:

– Где этот охальник, куда спрятался, желаю немедленно его покарать всяко-разно!!! Не останавливай меня, зятёк, ща я ему устрою...

Кощей быстр обошел трон и слегка поклонился:

– Здравствуй, великий царь морской.

– О! Привет, Кощей! Ты во время! Познакомься это зять мой, Деян. У нас тут пир намечается и наказание одного нехорошего человека. Только где он? А-а! Вот ты где!!!

– Подожди, Морей! Не карай пока. Сказать тебе нужно кое-что важное! Можно сказать, государственное!

И Кощей поведал царю Морею, что он уж, оказывается, целую неделю как статуй сидел, что все корабли новгородские на месте стоят, и придворные его тоже стоят. И что виной тому он сам. Запулил заклинание в Садко, а попал в гусли чудесные,лично им Кощеем деланные, и зловредным Мерлином зачем-то испорченные. Из-за мерлиновского заклятья, получается, гусли не только песню завели, по тем словам, что Морей в запале кричал, но и заклинание его усилили и распространили. На всех в округе, кроме Садко, за гусли державшегося. А так как в песне и про корабли было, то и корабли тоже остановило.

– Точно. Я ж его, охальника-ветренника, хотел остолбенить тем заклинанием, коим корабли в море торможу, когда надо, да Любавке и задарить как статуй, у неё именины скоро... А он, стало быть, на меня всё повернул, да сидел тут, глумился на меня глядючи? Где-е, он?

– Нет, ты что! Он наоборот, всё осознал. И сильно жениться хочет. На Любаве. Вот Яга наша, мужиков как есть насквозь видит, не даст соврать.

– Здравствуй, государь морской! – поклонилась Яга, – точно, не дам соврать. Коли он соврёт, так ведь сразу покраснею! – хихикнула она.

– А, здравствуй, здравствуй, Яга-чародейка прекрасная. Наслышан про мастерство твоё, а теперь ещё и красотой твоей на месте сражён! И часто ли сей волшебник тебя краснеть-то заставляет?

– Изредка бывает, да и сейчас правду говорит, – улыбнулась Яга, – и Садко, хоть и купец хитрый, тоже правду сказал. Пока сидел тут, о Любаве чаще думал, чем о жизни своей...

– Да? Так что, простить чтоль его?

– Получается так.

– Ладно, купец, но смотри, обидишь Любавку, во, – и показал здоровенный кулачище

– Да ни в жизнь! Я перед ней и так виноват! Надо только успеть в Новгород. Пять дней осталось.

– За то не переживай. Корабли твои погоним ветрами да волнами, ещё с запасом прибудешь

– Да корабли мои того, уплыли.

– Недалече уплыли, миль пять. Все тут.Щас вернем.

– А дракон?

Кощей оживился:

– Кстати, о драконах! Надо с ним потолковать, чего он к нам прицепился, зачем на Садко напал?

– Да он, наверняка, за гуслями прилетел, – сказал Серый, – он музыку очень любит, птичек там разных слушать. Меломан. Он эти гусли слушал и умилялся сильно. А Мерлин, видно инструмент стибрил и продал, вот дракон их и ищет, вернуть хочет.

– Тогда, наверное, придётся ему вернуть гусли, пусть слушает, а то он злой какой-то без музыки делается. Мерлиновское заклятье я убрал, обучу оркнейца, как музыку заказывать, да обет с него возьму, чтоб разумных не ел. Да летел на свои оркнейские скалы.

– А как же, тогда я товар завезу, коего в Новгороде не было? То ж условие было, – закручинился Садко, – и времени искать снова нет уже...

Морей посмотрел на Садко, потом на Кощея и крикнул:

– А ну-ка слуги мои верные, позовите-ка сюда моего изобретателя напитков изумительных Митрофана, искусника великого! Пусть подаст для моих гостей напиток свой удивительный!

В зал вкатили тележку, уставленную хрустальными бокалами с изумрудного цвета напитком. Рядом с тележкой шёл импозантный господин с бородкой. Он с достоинством поклонился сначала Морею, потом гостям.

– Вот, это друг мой, Митрофан. Он изобрел сей напиток великолепный и назвал его «Тархун»[5]. Отведайте.И если скажете, что где-то еще пробовали нечто похожее, я вам не поверю. Вот сего напитка дарю тебе, Садко, десять ящиков. Удиви свой Новгород

– Ну вот и ладушки, – Кощей поставил пустой бокал, – напиток правда необычный, и пока вы им наслаждаетесь, дайте ка мне мой «Романтик 306», пойду с огнедышащим меломаном договариваться...

***

Через несколько дней. Яга, Серый волк и Арису снова сидели в светлой горнице кощеева терема.

– Что за город такой, Новгород? Второе дело подряд, связанное с ним, свадьбой оканчивается...

– А мне понравилось, – сказала Арису, – они такая красивая пара...А как он пел на свадьбе для неё. Ты у меня одна....Красиво...

– Да, хорошая песня, где нашел только такую?

– Может, сам написал?

– Может и сам, а может народная... Где моя гитара, ну-ка попробую подобрать, – Кощей провел пальцами по струнам, а потом взял первый аккорд:

Ты у меня одна,

Словно в ночи луна,

Словно в году весна,

Словно в степи сосна.

Нету другой такой

Ни за какой рекой.

Ни за туманами,

Дальними странами...[6]

©AGoldCat

[1] Звёздный Шар (яп.)

[2] 1 безмен=1/16 пуда ≈1кг.

[3] Стихи автора

[4] Звучит песня «Girl» из репертуара группы «The Beatles», авторы Дж. Леннон/П.Маккартни

[5] Рецепт напитка «Тархун» изобретён в 1887г. Тифлисским аптекарем Митрофаном Варламовичем Лагидзе (!869 - 1960)

[6] Автор стихов и музыки Юрий Визбор

Часть 8. По моему хотению.

Как известно, зима на русские земли приходит внезапно. Везде так. И на обширных землях Московского княжества, и в Царстве Берендеевом, традициями славном, и в просвещенном торговом Новгороде. Казалось, вот только вот лето красное пропело, отшумело теплыми ветрами, окатило буйством зелени и ярких красок цветов, и только-только, как сказал поэт, леса оделись в багрец и золото, и осеннее небо пролилось дождями на головы всякого, кто не успел укрыться под крышей, или на худой конец, кроной развесистой, как совсем неожиданно наступают холода и снег валит, как будто сверху его кто сеет, словно муку. Ну вот кто мог ожидать от природы такой подставы, что без всякого перерыва, сразу после осени – раз и зима! Никто! Из людей конечно. Ведь человек есть венец природы, разумное существо, откуда ему знать такие тонкости? Другое дело зверьё неразумное. Готовятся, жирок нагуливают, берлоги да хатки ладят, запасы делают, на юга улетают, кому крылья дадены, в спячку ложаться, кто бескрыл, но видеть всё это вот зябкое время не хочет... Дикие-с.

В этом отношении Яга всё же была ближе к природе. Кладовые наполнены под завязку. Стараниями трудолюбивого кота Василия, ударно скакавшему по местам произрастания Огонька Бегучего все последние недели, запасов оного должно хватить до весны с лихвой. Коттеджик самоходный, в сопровождении баньки был заблаговременно выведен на полянку, находившуюся в петле, которую образовывала прихотливо извивающаяся речка Прямая. Одежда теплая приготовлена (хотя заставить чародейку такого уровня испытывать неудобства от холода ли, жары ли нечего и думать). Ну и огромная поленница дров в расчёте на всю зиму, сооруженная для неё стараниями Лешего , тоже была на этой полянке.

Подводная братия во главе с Водяным тоже готовилась к зиме. Все, кто могли пострадать от холодов расселялись при его обширном теплом подводном тереме. Раки направлялись в их тайные зимовья, рыбам и прочим водоплавающим устанавливались ареалы и маршруты, из разумных подданных составлялись команды для периодического патрулирования подвластных вод на предмет крепости ледяного покрова, наличия продухов, полыней да прорубей для снабжения кислородом. Конечно, по сравнению с летом, количество тех, кто приглядывал за порядком, было меньше, но это было не критично. Многие ведь уходили в спячку крепкую да анабиоз бесчувственный.

Или вот, скажем, Серый Волк и Лиса Арису, наша сладкая парочка, что в человеческом обличье обзавелись тёплой одеждой (хотя, если честно, тоже холода они переносят не в пример легче, чем обычные люди, но красиво же), так и в зверином сменили летние наряды на совершенно шикарные меховые шубы...

И вот в один из морозных деньков...

В один из морозных дней Кощей собрал в своем тереме старых друзей. Серый и Арису, как обычно расположились на большом мягком диване, сидели прижавшись друг к другу, улыбались и потягивали ароматный чай. Леший и Уна, чинно сидя за столом около фырчащего сбитенного самоварчика, пили сбитень из больших глиняных кружек. А Яга, по всегдашней привычке, оккупировала небольшой восточный диванчик с мягкими подушками, устроившись на нём с ногами и маленькими глотками наслаждалась глинтвейном. Кощей, сидя в удобном кресле, решил поддержать Ягу в выборе напитков.

– Ну, Кощей, надо сказать, Полкан твой, кудесник не хуже иных. Всех обеспечил питьём по вкусу, – сказал Леший, отпив сбитня, – да вкусно как!

– А то ж! Может, кто кушать хочет? Враз соорудит!

– Нет, ты лучше скажи, зачем собрал? Случилось что?

– Скучно мне. Вот и позвал. Вместе в города играть будем, а то одному неинтересно. Правоёжинск, тебе на «К».

– Кривотелепаево. Нет, серьёзно?

– А если серьёзно, то не знаю. Привратник просил собрать. Скоро будет. А, уже здесь.

Раздался стук, и получив приглашение хозяина, вошёл молодой человек в короткой дублёнке, крытой, ну конечно же, джинсой. Для разнообразия в этот раз он вошёл, как и все, через входную дверь. Но за дверью мелькнула не обстановка сеней кощеева терема, а засыпанный снегом дворик, окруженный странными высокими домами, похожими на коробки и лишенные всяческих украшений.

Поздоровавшись со всеми, Привратник присел к столу, но не успел ничего сказать, как в горнице нарисовался Полкан и пробасил:

– Здрав будь, Привратник. Чего изволишь? Питьё какое али подкрепиться?

– Да нет, спасибо Полкан. Кофе сможешь?

– По-венски али по-турецки?

Лицо Привратника выразило удивление:

– По-турецки тогда...

– Сейчас будет.

Привратник хмыкнул, глядя на Кощея, тот с улыбкой развёл руками, мол, да, у нас вот так.

– Так вот, я попросил Кощея вас собрать...

Но тут снова открылась дверь и Полкан пропустил в комнату слугу с подносом, на котором стояла турка, фарфоровая изящная чашечка и хрустальный кубок с водой, в которой плавали кусочки колотого льда. По комнате поплыл непередаваемый благородный кофейный аромат. Слуга поставил подносик перед Привратником, налил кофе в чашечку и исчез.

– Надо же, – попробовав кофе и запив его ледяной водой, сказал Привратник, – замечательный кофе. Так вот, друзья, я хочу вас предупредить. Недавно совсем, произошел Пробой, но вот что странно, место я не смог определить. Точно, я имею в виду. Где-то от Степей до земель Новгородских. Точнее никак. Невероятно, но это так. Кто-то или что-то проникло в этот мир. Нечто, обладающее большой магической силой. И не понятно, доброе или злое у него начало.

– Если бы в лесу что появилось, я бы знал, – сказал Леший, – если вот только на болоте Изумрудном, но там Водяной. Он бы не упустил такого. Я спрошу сегодня.

– На Москве всем случаям колдовским, да и просто непонятным учёт ведётся, я с ними свяжусь, – Яга смотрела в бокал с глинтвейном, взглядом закручивая, исходящий ароматным паром, напиток в небольшой водоворот.

– С Цветаном снесись, Совет магов Новгорода тоже должен статистику вести, – подсказал Кощей, – а вы, ребята в лесу ничего не замечали, ну или ещё где? – обратился он к Волку и Арису.

Серый покачал головой. А кицунэ даже развела руками, как бы извиняясь.

– Но вы всё равно, посматривайте. А мы с тобой брат Привратник, пожалуй прокатимся в Берендеево. Я с Агафоном поговорю. Он вроде бы после этой золотой амазонки тоже озаботился сбором слухов о необычностях разных. Да и тебе там есть чем заняться, – подмигнул он Привратнику, тот смущенно улыбнулся и кажется даже немного покраснел.

– Так, а теперь всё-таки перекусим немного, а потом уже за дела. Полкан! Полкан, прикажи на стол собрать гостям!

***

В одной деревне Правоёжинского уезда очень была популярна одна песня. Песня была весёлой и залихватской, хоть и рассказывала о грустных событиях, а точнее о родительском произволе, встававшем на пути всепоглощающей любви. А ещё рассказывала о технологии кустарного производства обуви. Вот такая замечательная песня. И уже никто не помнит, происходило ли что-либо подобное в этой самой Ольховке, и жили ли когда здесь эти самые несчастные влюблённые Андрияшка и Парашка. Хотя, правды ради надо сказать, что уж лапти сплести любой «батька» с этой деревни мог запросто. Но песню эту здесь пели регулярно и по любому поводу. А самым знатным исполнителем был некий Емелька Затрапезнов. Ух и пел он! Так пел, что во всей деревне, а она не маленькая была, собаки ему подвывать начинали, а ещё и пританцовывал, да на балалайке себе подыгрывал. Спасения от него никакого не было, целыми днями пел. Зимой только редко, потому как холодно. А всё потому, что семейство Затрапезновых не бедствовало. Отец – крепкий мужик – бортничал удачно, мёды варил, да продавал в Правоёжинске с прибылью. Мать хозяйство их немалое вела, да и братья старшие тоже при деле были. Самый старший отцу помогал. Среднего же романтика дорог привлекла. Как-то в двери Затрапезновых постучал некий косматый мужик в странном мундире, и сказал, что он царёв толи гео-граф, толи ге-олух, и проводит набор в первую почтарскую школу ямщиков, мол, ямщиков на почте у них не хватает, вот де царь-батюшка и озаботился. И не прогадал он, жил интересной жизнью, и родителям деньгу регулярно присылал, а коли сам наезжал, так непременно с подарками. Хлебное место оказалось. Один Емелька оказался певец. Но деньги в семье были, одного лодыря-исполнителя прокормить можно было. Ну и опять же, поддержка отечественной культуры...

Так что, пока тепло было, Емелька целыми днями шлялся по окрестным деревням и исполнял свои песенки всем, кто слушать был готов, и непременно про лапти и Ольховку. Ему иногда даже денежку давали, чтоб замолчал, наконец, а уж кормили регулярно. Ведь пока он ел, рот-то занят был. А вот по зиме, Емелька большей частью дома сидел, на печке, где теплее, и считалось, что помогал матери по хозяйству. Петь то он не мог, потому как мать его любимую балалайку изъяла, и выдавала только в конце дня, на час, и то, если заслужил. Так что приходилось ему мелкие поручения по дому выполнять. Вот например, как уже упоминалось, пришла внезапно зима, да снегом двор запорошило, так сразу несчастный певец был отправлен его счищать да отбрасывать. Он было пытался увильнуть, отнекиваясь тем, что лопаты тоже снегом укрыло и найти их никак не можно. Но мать, суровая женщина, быстро нашла метлу, а черенок метлы нашел спину емелькину, тут уж и лопаты быстро отыскались.

А рыбу? Рыбу ловить-то тоже ему приходилось. Это ж надо на речку пойти, да всё под горку, под горку, там в полынье мордушки ивовые притоплены, корзины такие хитрые, в которые рыба заплыть могла, а обратно – мозгов не хватало. Их надо было вытянуть, рыбу вынуть, в мешок сложить, да обратно поставить А потом с мешком обратно, да в горку, в горку....

Или вот скажем, баню истопить... О-о-о, это вообще, каторга. Печку-каменку почисть, золу вынеси, дров натаскай. Да ладно, дров. Воды, воды-то сколько надо. Да ладно бы из прудика, что неподалёку, не-е-ет. Этим капризным людям, его родственникам ближайшим, вода там тиной пахла неприятно. И опять надо на речку. Да с вёдрами. А уж коли мать и стирать вздумает, так хоть ложись да помирай. Ну что за жизнь тяжкая у бедного певца...

Вот и в этот день отец с братом должны были вернуться из города, с ярмарки, куда возили свои мёды. А значит им следовало истопить баню, да ещё мать собиралась стирать всю их грязную одёжку. И Емелька, прицепив вёдра к коромыслу, взвалил его на плечо и побрёл на речку.

Первая ходка была самой тяжелой. Ведь приходилось переть не только вёдра, полные воды, но и мешок с рыбой. Ведь перед тем, как черпать воду, следовало мордушки извлечь, а в них точно рыбы полно. И вечером будут пироги с рыбой.

Придя к проруби, Емелька сгрузил вёдра на лёд и тяжело вздохнул, собираясь с духом. И потянул первую. Натряс из неё разной рыбьей мелочи и одного приличного лещика в мешок. Во второй практически то же самое, только лещиков было два. А вот в третьей... Здоровенная щука застряла в маленькой дырке мордушки и слабо помахивала хвостом

– Ого! Свезло так свезло! Пирог со щукой это дело! Или уха! Маменька обрадуется, балалайку на пару часов даст! Щас извлечём.

Но щука застряла и сидела плотно. Как он не пытался, на выходило никак её вытащить. Емелька задумался.

– А чё ж я мучаюсь-то, не обязательно ведь целиком нести, можно ж и частями. А ну-кось

И он потянул из-за пояса топор, который прихватил на случай, ежели надо было бы поправить прорубь.

– Э-э-э, человек! – кто-то окликнул его.

– А? – Емелька закрутил головой. Вокруг никого не было. Почудилось, что ль? Он снова замахнулся.

– Человек, не делай этого!

Вокруг так никого и не было.

– Ну вот, сподобился и я. От работы тяжкой, да нехватки песен в жизни, с ума и сошел совершенно... Никого нету, а голос слышу...

– Нет, человек, это я с тобой говорю, – тут щука махнула хвостом, попав Емельке по рукам и он опустил глаза.

– Да-да, я.

– Итить! Рыба! Щука! Говорящая! Пи...

– Тихо, человек, тихо. Да я говорю. И вообще, я волшебная... Ну ладно, пусть будет щука. Многое могу. И тебе помогу, коли и ты мне поможешь... Договоримся?

Емелька сдвинул шапку вперёд и почесал затылок. Принцип был предложен вполне понятный, ты мне - я тебе. Но что можно с рыбы попросить?

– Ну, договориться, конечно, мы не против. А можешь то ты что?

– Да что угодно! В определённых пределах. Тебе вот чего хочется?

– Песни петь. И чтобы люди всегда восхищались Чтоб всем я известный певец стал. Ну и так, по мелочи.

– Это можно. А по мелочи, это что?

– Ну, скажем, воду не хочу полдня таскать в баню, а надо, чтоб она там была.

– Баня где?

– Да вона, там!

– Клетку эту с меня сними!

Емелька аккуратно разломал мордушку и повернул щуку мордой в сторону бани.

– Можно сделать, но ты мне тоже помоги. Место мне нужно, где схорониться можно. Я, если ты не понял, не отсюда, но домой вернуться не могу пока. А ваш мир магии полон, существ магических да магов. И фон магический высокий очень. Давит. И поисковые волны, будто кто сканирует пространство

– Чё?

– Спрятаться мне надо, говорю. Какой-нибудь небольшой водоём.

– Тут пудик небольшой есть.

– Сойдёт.Тащи.

– А вода? В баню.

– По дороге расскажу.

И щука поведала певцу, что вода сама по себе в бане образоваться никак не может Надо её туда чем-то доставлять. Например, этими ёмкостями.

– Чем?

– Ну этими, как ты их назвал, вёдрами, только надо их сделать автономно мобильными, а это возможно. Но я самостоятельно этого делать не могу, потому как уже говорила, кто-то всё время осуществляет поиск в магическом поле. Я тебе частично делегирую возможность осуществлять локальное воздействие на физические объекты. Тебе нужно только будет правильно сформулировать задачу, потом осуществить акустическую активацию и всё получится.

– Ничего не понял, но очень красиво звучит.

Рыба что-то невнятно пробормотала про невысокий интеллектуальный уровень, а потом пояснила:

– Короче, сначала в подробностях представь тот процесс, который хочешь магически автоматизировать...А-а-а, просто представь подробно, как вёдра сами воду черпают, потом низко над землёй перелетают к этой твоей бане, и там переливают воду туда, куда надо.

– А почему низко над землёй?

– Чтобы другие аборигены не заметили.

– Кто?

– Ну кто тут ещё живёт?

– Односельчане...

– Вот, значит они. Поиск ведётся магическим сканированием, но не исключено, что ведётся агентурная работа с населением. Потом мы конечно, с ними поработаем, чтобы обеспечить к тебе должный уровень лояльности, а пока лучше, чтобы никто не видел, как вёдра сами летают. Или у вас это часто происходит?

– Не, не часто. Ваще никогда.

– Ну вот.

Они подошли к небольшому пруду на задворках хозяйства Затрапезных.

– Да, невелик водоём, но сойдёт. Только сомневаюсь, что здесь есть чем питаться, придётся тебе мне сюда мелочь рыбную доставлять. Тайно. Чтоб соблюсти абсолютную секретность.

– Это можно. Я ещё пару мордушек сплету. Да буду за рыбой каждый день бегать и тебе заносить.

– Хорошо, договорились. Теперь давай учится. Представил, как вёдра воду носят? Теперь держи вот этот браслет. Он будет проводником и обеспечит передачу необходимой энергии.

Щука тряхнула головой и из пасти у неё свесился узкий розовато-коричневый браслет. Он оказался легким, состоящим из отдельных пластинок подвижно скрепленных друг с другом.

– Надевай на левую руку. Теперь правой обхвати левую поверх браслета и произведи акустическое воздействие. Нужна формула активации. Ну например: «Хочу, чтобы...» Нет. Плохой вариант. Этак можно случайно запустить неконтролируемый процесс.... Ну, нужно, что-то сказать и дать краткое описание того, что представил...

– Мож я скажу: «По моему хотению»?

– О! Подойдёт! Пробуй.

Емелька обхватил браслет на левой руке, картинно задрал подбородок и продекламировал:

– По моему хотению, а ну-ка вёдра черпайте воду на реке, да несите её в баню, да в бочки выливайте, да чтоб односельчане не заметили!

– Нормально, только можно и потише и пафоса поменьше.

– Чего?

– Попроще будь. Для себя говоришь, не для публики.

Тут мимо них пролетели два ведра аккуратно огибая неровности рельефа. В вёдрах плескалась вода.

– Подкорректируй граничные условия. Ну то есть, до каких пор им летать.

– А-а! Понял! По моему хотению, вёдра, как бочка полная будет, так больше носить не надо, под лавку встаньте.

– Вот, молодец! Но ты часто, а особенно на людях воздействий не производи. А я пока подумаю, как твою мечту осуществить, да и что мне дальше делать тоже подумаю... Рыбки мне отсыпь.

Емелька заглянул во двор. Матери видно не было. Он отправился в баню и принялся её растапливать. Бочки наполнялись водой быстро. В бане постепенно теплело. Мысли у него были самые приятные, и от избытка хорошего настроения он даже потихоньку запел:

Во деревне то было, в Ольховке.

Во деревне то было, в Ольховке...

***

Дни потекли за днями. Каждое утро Емелька бежал на реку, натрясал рыбы с мордушек, и половину нёс домой, а половину щуке, потом, когда он самолично убеждался, что никто не видит, «по его хотению» лопата да метла убирали снег во дворе. Разок съездил в лес за дровами, где топор самостоятельно нарубил дров целый воз, так что лошадь еле дотащила обратно в деревню. Отец потом долго смотрел на этот воз и удивлялся.

А всё свободное время он проводил около прудика. Там он поставил небольшую лавочку за кустом, прикрывающим со стороны деревни и разговаривал с мудрой рыбой. Нет, по первости, больше, конечно, на вопросы отвечал. Вроде где они находятся, кто правит, как вообще тут всё устроено, есть ли маги, есть ли какая-то «текника», много ли людей учёных, как передвигаются люди по свету, как тут деньги зарабатывают и ещё некоторые, коих Емелька даже и не понял. Но потом стала понемногу отвечать и на его вопросы, рассказывая о себе и о своём мире.

И выяснилось, что зовут её Алаина, мир, из которого она пришла называется Терра, и всё устроено там по чудному. Есть там маги могучие, что живут своими Домами и селятся они вокруг мест источников силы магической и от прочих всех те источники оберегают, ибо от них вся власть магов. Источники те редки и очень ценны. Так что все, кто магией заниматься хочет, должен у Домов тех магических специальные кристаллы покупать, в которые маги силу заключать умеют. И эти кристаллы волшебные помогают всем, кто даже и не маг, не чародей, но науку магическую превозмог, всякие чудеса миру являть, заклинания разные составлять и магичить направо и налево. Но дорого это. Ведь маги тоже не дурни и ломят за кристаллы те цены немалые.

Но есть в том мире чудеса ещё более удивительные. Ведь людей там зело умных много, и придумали они как обычный пар, вот совсем обычный, как в бане от каменки идёт, Емелька даже специально переспросил, заставлять работу всякую делать. Мол можно вот магией заставить топор дрова рубить, а можно и силой пара, при помощи специальной «машины», то же сделать. А с паром управляются и «машины» те чудесные делают люди учёные, что зовутся «текникусами» и «меканикусами» или что-то вроде того. Так вот они могут «машину» паровую хоть для чего придумать, хочешь ногти подстригать, хочешь дрова рубить, хочешь по дороге от села к селу, да и даже в город ездить. А города то там огроменные, многие тыщи людей там живут в домах высоких, кои тоже «машины» силой пара построили.

А ещё у них всяк человек может по небу летать, коли нужда есть, да не спужается и ещё при деньгах, конечно, будет. Ведь есть у них для того «дери-жабели». Емелька-то сначала не поверил, насчёт «жабелей», но уж больно подробно и уверенно щука Алаина про то рассказывала. Мол, их «текникусы» придумали. Сверху этакий пузырь каким то газом наполненный, что вверх тянет, а снизу к нему здоровенный дом приделан хитро. И летает всё это куда надо, даже крыльями не машет, а тоже силою пара. И люди в том доме сидят и летят. Алаина, мол, на них тоже неоднократно летала. И такое, говорит, приятственное это дело, а какие красоты сверху видно, аж сердце замирает.

И свою историю Алаина поведала. Видно прониклась к Емельке. Рассказала, что она и старинного Дома магического, чуть ли не последняя в том Доме осталась, так как «истончился» источник их семейный, слава богам, хоть совсем не иссяк. Но она, к тому же и на «текникуса» выучилась, хоть и не поощряется это у чародеев тамошних. Но у неё давно уже задумка была «текнику» вместе с магией как-то объединить. Что ежели это сделать, то ждёт их невиданное благоденствие и процветание. И стала она она опыты разные производить, да «машину» строить, что может сама силу магическую производить. Да всё пока не выходило. И тут как то разбирала Алаина, значит, старые кладовые замка своего и нашла там коллекцию дедушки своего, мага и путешественника. И в коллекции той были идеальные зеркала золотые. Ровненькие, кругленькие. А у неё в «машине» как раз зеркало должно быть. Она и решила их использовать, мол, они гораздо лучше, тех, что ей мастера стеклодувы сварганили. И вот запустила она свою машину чудодейную уже с новым зеркалом...

– И права, я оказалась, в качестве зеркала было дело. Генератор начал работать! Но потом, по непонятной причине, произошел энергетический выброс. Накопители не справились и, как я понимаю, произошел локальный межмировой пробой, механика которого мне совершенно непонятна. У нас такого направления в магии нет. А у вас?

Емелька лишь пожал плечами...

– Ну вот, меня к вам и выбросило. Странно, ведь пульт управления был удалён на необходимое безопасное расстояние. А у вас тут фон магический высокий, магия буквально везде разлита. Видно этот фон на меня так воздействовал, произошла полная трансформация. Скорее всего, потому что в гербе нашего дома есть золотая щука. Вот и произошла трансформация в щуку

– Трансор...? Это как?

– Ну, что-то вроде полного превращения...

– Так ты не рыбой там была?

– Нет, конечно. Я человек. Маг и учёный, вообще-то. Но в общем и целом обычная девушка... Ну, не совсем обычная...Ну, как сказать, а хотя что теперь. В общем, я не совсем рыжая...

– И что?

– Как что? Ведь более восьмидесяти процентов населения у нас рыжие. И хотя уже сейчас нет сегрегации по цвету волос, но всё равно. Знать и маги прямо огненный цвет имеют, да и у большинства людей разные оттенки рыжего. А у меня... Светлый сильно. Ну немного совсем рыжеватый...Хотя какая сейчас разница. В облике рыбьем-то... Эх.

– Странно у вас. Меня вот за то что рыжий, так многие гонят, даже песен слушать не хотят.

– А ну-ка спой что-нибудь.

Емелька спел «Во поле берёзка стояла», «Валенки», «Ой, мороз» ну и, конечно, про ольховские события и плетение лаптей, коронную...

– Странно, поёшь ты хорошо, голос звучный, тенор, и песни необычные, напевные и мелодичные. У нас бы ты точно успех имел, в лучших залах пел, в которые сразу три тысячи человек одновременно приходят музыку слушать... Рекламировать тебя надо.

– Как это?

– Ну рассказывать о тебе большему количеству людей, чтоб знали, что есть такой певец хороший. В столице лучше, там людей больше.

– Не, батька не повезёт. Он только в Правоёжинск ездит, да иногда в Кривотелепаево, на ярмарки. И лошадь не даст, она в хозяйстве надобна.

– Не переживай, я же всё-таки маг и техникус. Придумаем что-нибудь. И мне может быть там получится как-то путь домой найти. Или хотя бы ретрансформацию провести Только осторожно надо, там, наверняка и соглядатаев больше и магическое сканирование наверняка эффективнее налажено, чем в провинции... Но я что-нибудь придумаю. Обязательно!

***

Прошел уже почти месяц с того времени как Привратник собирал друзей в доме Кощея. Поиски велись полным ходом. За это время Яга два раза моталась по воздуху, не смотря на всю свою нелюбовь к перелётам, в Московское княжество, проверяла факты, а Кощей посетил Новгород и деревню Криповатово.

Первый московский случай, это когда одна помещица, имевшая пару десятков племенных коров и поставлявшая молоко и продукты из него многим московским боярам вдруг начала жаловаться, что у её коров молоко скисает. У всех. И почти одновременно. Ну ведь ясно же, что злобный колдун или колдунья рядом ошивается. Яга вылетела проверять. В категорию колдунов помещица записала чуть ли не всех своих соседей и многих конкурентов по нелегкому молочному делу. Пришлось проверять. Колдунов среди подозреваемых не оказалось, зато все они в один голос твердили, что от характера самой вдовы Прыщовой не то что молоко скисать, железо должно окисляться. Ибо более вредной грымзы свет ещё не видывал. И Яга, в принципе, была с этим согласна. Но факт оставался фактом. Молоко скисало, причём, два раза в присутствии чародейки. Пришлось делать кучу анализов, а потом ночь сидеть в засаде. И в итоге злоумышленник был пойман. Недоучившийся студиоз из Академии, устроился на работу у вдовы Прыщовой, но был ею изгнан через месяц и денег за работу не получил. Тогда хитрый вьюнош в походных условиях вывел новый штамм, быстро и безнадёжно портивший все молочные продукты, а его ручная крыса, зверюшка чрезвычайно умная, эту заразу каждый раз после дойки в молоко подбрасывала. Студент был возвращен в академию, а пять дней было потрачено впустую.

Второй случай вообще вопиющий.Зажиточная крестьянка выгнала племянницу приживалку, зимой, ночью, в лес. За грибами. Мол, под снегом они должны быть, ройся лучше, и без полной корзины не возвращайся. А та, вместо того, чтоб замерзнуть, явилась под утро слегка под хмельком, в шикарной мужской меховой шубе, стоившей не меньше чем всё это крестьянское подворье, да еще с полным кошелём денег. И рассказывала, что встретился ей в лесу могучий колдун Колотун, обогрел, угостил виноградным вином, одарил шубой и червонцами, а тётку в непристойных выражениях обещал на днях заморозить. Испуганная тётка сдалась властям в поисках защиты от заморозки. Яга за день выяснила, что Колотуном оказался купец Кобылин, во хмелю ехавший через лес с какой-то гулянки и узревший замёрзшую девчонку. Злобная тётка поимела большие неприятности с княжьим правосудием за попытку убийства, а сиротку протрезвевший купец честь по чести взял в услужение и обучение по ряду, или, как теперь модно было говорить на Москве, по договору.

Кощею тоже не повезло. В Новгороде сутяжничали два мелких купчишки и все их взаимные обвинения оказались липовыми, а в Криповатово местные мужики жаловались, что, мол, меньше стало кривых деревьев в лесу расти, а у ровных не такой красивый узор древесины на срезе выходит. И паркетные дощечки не такие затейливые получаются. Раздосадованный Кощей завернул росшую у околицы берёзу винтом, а толстые ветки старого карагача заставил сложиться в громадный кукиш, и отбыл. Короче, опять пустышка.

Привратник ходил смурной и с кругами под глазами, уставший и замотанный. Целыми сутками напряженно и целенаправленно ведя поиск магических сущностей, злился, потому как что-то чувствовал, но определить точно где, кто, как, не мог. И если бы не Несмеяна, буквально силой заставлявшая его есть и выходить на прогулку, и пару раз даже увлекшая его кататься на конях по окрестностям Берендеево, то, наверняка, себя довёл до ручки. В присутствии царевны Привратник начинал хоть немного походить на человека и прекращал, как умалишённый, пялиться в стену пустыми глазами, а начинал слабо улыбаться и соглашался идти пить чай, или гулять или... Да хоть что делать, чего бы царевна не предложила.

Теперь они снова собрались в тереме Кощея, прихватив на этот раз с собой Агафона Пупкина.

– А где Привратник? – задала закономерный вопрос Яга.

– Да совсем он себя загонял. Сдал его на руки Несмеяне с наказом в ближайшие три дня ни сущностей зловредных, ни пробоев нехороших не искать, а лишь кушать, спать и смотреть на красивых девушек. В его персональном случае, на одну конкретную царевну. Иначе сляжет.

Яга хихикнула.

– Это правильно. У Несмеяны не забалует. Режим будет соблюдать как миленький.

– Да. Зато вот Агафон с нами. А с ним целый ларец грамоток и доносов о всяких случаях необъяснимых. Давайте разбирать.

Серый Волк и Арису тоже подсели к столу и Агафон перевернул ларец, высыпая на столешницу ворох листов, свитков, а то и вовсе огрызков бумажных и пергаментных.

Некоторое время все сосредоточенно перебирали листки, одни сбрасывая снова в шкатулку, другие откладывая для дальнейшего разбора и обсуждения.

Агафон, взяв очередной свиток, развернул и хмыкнул.

– Смотрите. Донесение из деревни Ольховки.Некий местный лентяй и певец, за ум взялся.

– И это, конечно, магия...

– Нет. Но вот что странно. Раньше соседи всегда видели, как мать этого певуна громогласно заставляет по хозяйству помогать. А теперь уж месяц почти у них тишина. А во дворе порядок. В бане вода, дров полна поленница, в лесу небольшая делянка вырублена оказалась, как тут писано «аки корова языком все дерева смела под корень», а певун-то в лес ездил. Но вот никто не видел, чтоб он во дворе делал что-то, но порядок везде подозрительный.

– Взялся паренёк за ум, а им подозрительно, что за люди, – хмыкнул Волк.

– Да, скорее всего, тоже белиберда и завидки соседские, – поддержал Волка Кощей, – а где эта Ольховка?

– Да Правоёжинский уезд. На берегу Серебрянки. Речка такая. Места там красивые.

– А что, может и правда, скатаемся в эту Ольховку? Мы уж месяц без роздыху поиск ведём сами не зная чего, надо прерваться на денёк, развеяться. Заодно и версию как бы проверим, а?

– Я за! – поддержала Яга Кощея.

– Да и мы не против, – переглянулись Волк и кицунэ.

– Ну вот и решили. Агафон, ты как, с нами?

Агафон кивнул и Кощей отправил Полкана готовить лошадей на всю компанию.

***

Во деревне то было, в Ольховке... Чуть ли не с самого утра в Ольховку въехала целая кавалькада. Всадники, и мужчины и женщины были в богатой одежде и вели себя очень уверенно. Сразу вошли в дом старосты и долго с ним разговаривали, а потом, уже выйдя на улицу, внимательно смотрели, как староста показывает на один из домов, реку и лес. Потом разделились. Одна девчонка, рыжая и похожая лицом на степнячку, поскакала в лес, двое мужчин, быстро сбегав на реку, вернулись и начали ходить по домам и задавать местным жителям разные вопросы. А высокий мужчина с волосами забранными в хвостик и красивая черноволосая девица пошли прямо в дом к Затрапезновым и провели там чуть ли не час.

Выйдя от Затрапезновых вместе с расстроенными хозяевами, мужчина начал ходить по их двору, иногда поводя руками, будто трогал что-то невидимое, а черноволосая задумчиво слушала причитания Марфы Затрапезновой иногда кивая головой.

В добавок ко всему, прилетела белая ворона и, как будто так и надо уселась на плечо к высокому с косицей. Взбудораженные деревенские решили, что это точно, не к добру. А когда ходившие по домам мужчины присоединились к своим товарищам и вернулась рыжая степнячка, так вообще, та белая ворона обернулась высокой красивой девицей и они все вместе пошли на лужок, что располагался за небольшим прудиком возле дальнего конца хозяйства Затрапезных и был закрыт от деревни купой деревьев.

Тут деревенское общество и решило, что певун их деревенский, Емелька, наконец-то допрыгался и сотворил нечто такое, что аж пять таких важных господ приехали про него расспрашивать, да еще и ворона белая. Ясное дело, допелся, соловей наш ольховский...

***

Кощей, выйдя от Затрапезных и обследуя двор, всё ещё пребывал в лёгком сомнении. Но тут послышалось хлопанье крыльев и голос Яги за спиной сказал:

– Привет, Уна.

И на плечо ему села белая ворона

– Здравствуй, Уна, какими судьбами? И как ты нас нашла?

– Здравствуй, Яга, Здравствуй, Кощей. Меня Леший к вам отправил. Велел передать, чтоб вы тут осторожнее были. Они с Водяным определили, где случился пробой. Чуть выше этой деревни, вверх по реке Серебрянке, есть омут глубокий. Так они уверенно говорят, что там.

– Ну, точно, – Кощей хлопнул себя по ноге, – во первых вода, она ж бесструктурная и текучая, картину немного смазала, да ещё и Серебрянка, не так просто названа, а серебро, оно вообще всё исказило. Вот Привратник и не смог определить, где точно пробой был.

Тут подскакала Арису и спрыгнув с лошади, радостно помахала ладошкой белой вороне, и сказала:

– Видела. Правда. Небольшой кусочек леса, буквально несколько деревьев срублено. Резы чистые одним ударом, как будто самурай искусство разрубания демонстрировал. И щепок мало, если там целый воз дров нарубили. Фон остался. Значит при помощи магии рубили.

Подошли Волк и Агафон.

– Ой, Уна Арчибальдовна, здравствуйте! И вы к нам на помощь?

Уна спрыгнув с плеча Кощея, обернулась человеком.

– И Вам здравствовать, Агафон Анисимович, вести я вам принесла от Лешего моего, да от Водяного.

– Добрые ли?

– То вам решать.

– Добрые, добрые, – вмешался Кощей, – теперь многое проясняется. А у вас что? Что соседи говорят?

– Да так и говорят, что, мол, снег у Затрапезных весь расчищен, ни снежинки во дворе, а Емельку-то никто ни с лопатой, ни с метлой не видел. Дров полна поленница, а чтоб кто топором махал, тоже не видали. И все говорят, что на лугу за прудом он в последнее время чегой-то строил. А когда спрашивали, говорил, мол, толи «махину», толи «масину» строит. С виду на печь, что в домах стоит, похожа, а ближе никто не рассмотрел. И на что печь на лугу?

– Да, и ещё, – сказал Волк, – девчонка одна маленькая, вон из того дома, сказала, что видела, как Емелька Затрапезный умом тронулся. Сидел на лавке около прудика и с полыньей разговаривал, смеялся и песни ей пел.

– Ага! – Кощей решительно повернулся, – ну пойдёмте тогда на лужок, глянем, что за махину он там строит и побеседуем с самим строителем.

На лугу было пусто. Валялись обрезки досок, несколько кусков металла и небольшая поленница с дровами. И колея, уходившая в поле, уже присыпанная снегом.

– Умотал, – констатировала Яга, – то-то родители говорят, он последнюю неделю тут и ночевал,вон, кстати, избушка кривая. Здесь старая кузня была, давно заброшенная. Да, вот лежак, очаг, дыры заделаны, лапником дополнительно крыто.Но сегодня здесь никто не спал и огня не разводил уж пару дней.

Она выбралась из покосившейся избёнки.

– И ведь даже родителям не сказал, подлец, что он строит такое. «Махину» и всё. Видно речь всё же о какой-то машине идёт. Но как? Он ведь неуч полный. Читать-писать только умеет и всё.

Кощей хмыкнул:

– Хм, да тут как раз всё ясно. Чуть больше месяца назад, чуть выше по течению реки Серебрянки, в омуте произошёл пробой и в наш мир вошла некая сущность, магического характера, разумная. В силу стечения обстоятельств и благодаря разуму и хитрости осталась незамеченной. Чуть позже она вступила в контакт с местным жителем Емельяном Затрапезновым. Что уж она ему наобещала, мы не знаем, но они начали сотрудничать и Емельян стал её проводником в нашем мире. Под её руководством он построил некий скорее всего самодвижущийся механизм и... И дальше вопрос открыт. Следы теряются. Физические присыпало снегом, а магические эта сущность пытается не оставлять. И действует даже не напрямую, а посредством Емельяна.

– Может нам попробовать по следу пробежаться? – сказал Волк, а Арису покивала головой

– Нет, не надо. Они его похоже как-то затирают, я глянул, он дальше вообще как будто растворяется.

– Да, – Поддержала Уна, – сверху в поле никаких следов нет, кроме звериных.

– Значит, сделаем так, – принял решение Кощей, – возвращаемся в Берендеево. А уж оттуда дадим приказ всем дозорам и царёвым слугам в городках и селах смотреть в оба, да обо всём докладывать, искать Емельяна Затрапезнова, словесный портрет его вышлем. И отправим конную полусотню сюда в Ольховку. Пускай отсюда широко идут в том направлении, куда предположительно эта «махина» направилась. И всех опрашивают, не видел ли кто чего необычного. Вот так. По коням!

***

Вот они и местной столице. Как там оно? Берендеево. Ну, что сказать... Последняя деревня на Терре выглядела лучше. Что уж говорить о великолепной Магне? Вот истинно Столица! А здесь? Большинство домов, хоть и большие, но всё ж деревянные... Хотя это не лишено определённого очарования. В качестве загородного дома такой «терем» смотрелся бы неплохо, жаль только, что дерева на Терре маловато и оно очень дорого стоит. А здесь даже крепость их главного – царя Берендея Тридцать первого, так называемый «Детинец», и то из дерева! Но всё тако-о-е примитивное... Вот продолжительность правления одной династии вызывала уважение. Тридцать первый из Берендеевых. Надо же...

Добрались тоже быстро. Емелья оказался не таким уж примитивом, каким представлялся ей в начале, просто слегка необразованным и совсем не слегка ленивым. Но под руководством Алаины он схватывал всё буквально на лету, а получив в качестве мотивации обещание сделать его известнейшим певцом, так и ленился вполне себе умеренно. Так, где-то на уровне Младших из её Дома. И буквально за неделю, щедро, но очень аккуратно и осмотрительно используя магию, буквально разлитую в округе, чаще при помощи Емельи конечно, ей удалось построить малый паробег. Чему способствовало и то, что под рукой оказалась заброшенная местная кузница, очень убогая, но с запасом металла. А ведь именно холодная трансформация металлов была основным из секретов её Дома. Главное было не допустить всплесков магии при работе, которые могли заметить те, кто её ищет. А её ищут, это точно. Она чувствовала, что и река и воздух периодически прошиваются мощными поисковыми заклинаниями.

Но как бы то ни было, её деятельность так и не была обнаружена, паробег был достроен, и напоследок Емелья обшил его деревянными досками и покрасил белым, как он сказал «известием». Сказал, что про паробеги он ничего не слышал, а так оно похоже на местную печь. Внутри, под обшивкой Алаина предусмотрела тёплый отсек, куда была поставлена бочка с водой для неё, в котёл залита вода и взяв тайком припасов, они отправились в столицу.

План у неё был простой. В столице помочь Емелье стать известным. ввести его в местную элиту и дать ему задание аккуратно выяснить, кто здесь может знать хоть что-нибудь о межмировых переходах. А потом уже искать подходы к этим людям. То что Емелья должен справится, она не сомневалась. Высокий, симпатичный, рыжий, что ещё надо? Приодеть только по местной моде получше. Она бы и сама... Но это пустое... Здесь она рыба, и этого уже не поменять, а чтобы стать человеком, надо вернуться в свой мир...

***

Емельке путешествие на паробеге понравилось. Тепло, быстро. Только успевай говорить, куды поворачивать. На первом же постоялом дворе в столице паробег сначала всех напугал. Но Емелька тут же соскочил с него и начал своё представление. Сообщил всем громогласно, что он певец известный песен народных, по заграницам ездил всем своё пение демонстрируя и, что, мол, там, в заграницах, публика такая благодарная, что от щедрот своих ему эту печь самоходную задарила, чтоб он значит, свой голос замечательный не застудил. Народ ошарашенно внимал. А Емелька тут же вопросил, мол, а не желают ли они прослушать... Так а чего ж... Коль в заграницах такие подарки делают, то оно конечно... Емелька на пробу исполнил «Сени». И что бы вы думали? Никто не кидался в него огрызками и ещё чем похуже, а наоборот, хлопали. И накидали полную шапку монет. Даже пара серебрушек попалась. Потом уже, вечером, Алаина ему сказала, что это она немного ему помогла, передала ему через браслет немного своей магии Очарования, коей каждого в её Доме учат. Ну и ладно, зато как это приятно, когда тебе хлопают...

***

Алаина тихо радовалась, всё шло по плану. После своего первого успеха Емелья конечно немного возгордился, но про уговор не забывал, и пошел на разведку, или как он сказал «бражничать», благо деньги теперь были.

Вернулся поздно, хмельной, но в меру, и присев рядом с её бочкой принялся рассказывать. Что всей магией тут в Берендеево заведует некий Чародейский приказ, а подчиняется он исключительно царю. И если кто и может что знать, то лишь царские чародеи. А потом начал и вовсе рассказывать все местные слухи и сплетни, которые сегодня услышал. Алаина слушала вполуха, пытаясь придумать, как выйти на этих «чародеев» и что им предложить... Но услышав кое-что, вдруг насторожилась.

– Подожди, Емелья! Что ты сказал?

– А что я такого сказал?

– У вашего царя есть дочь?

– Ну конечно! Что он, не человек, что ли? И ему дочь нельзя? А ещё три сына! Старший! Средний! И ...э...а, ну да! Младший! Вот!

– И дочь не замужем?

– Ну конечно! Что она, не человек, что ли? Если ей не хочется, например?

– Так это замечательно! А вот ты, Емелья, жениться не хочешь ли?

– Как это? Не-е-ет, нам низзя! Ты рыбка, я человек, не получится ничего...

– Хм.. Да нет, на этой, как её? На царской дочери.

– На Несмеяне?

– Ну да!

Емелья похоже начал резко трезветь

– Да ты что! Как же это? Она же царская дочь, а я мужик простой!

– Ну какой же ты простой! Ты умный, красивый, аристократично рыжий и, как выяснилось, всем за границей известный певец песен народных. И не бойся, я тебе помогу. Дам тебе вещицу одну и как будешь с принцессой разговаривать, она тебе поможет её очаровать. А как станешь царским зятем,то что хочешь делать сможешь, хоть песни петь, хоть плясать, всем придётся смотреть и восхищаться. Только потом не забудь, помоги чародея найти, что сможет мне дорогу домой открыть...

– Да как же я с ней поговорю-то? Она ж... А я...

– Да просто будешь песни свои замечательные петь на Торгу, что перед воротами этой деревянной крепости. Она как мимо поедет, так обязательно заинтересуется, кто так гениально поёт. Тут и поговорите.

– А гениально это как?

– Это значит очень хорошо, так, что даже Гений Магны в восхищении...

– А-а-а

Щука мотнула головой и в её зубах оказалась цепочка с круглым кулоном, на котором был искусно вычеканен глаз с вертикальным зрачком, а в самом центре сверкал гранями маленький жёлтый камушек.

– Держи. На шею одень, а как принцесса близко будет, вытащи поверх одежды, чтоб она увидела. И всё будет хорошо.

***

Штаб искатели неведомых иномирных сущностей организовали в кабинете Агафона. Туда стекалась вся информация от государевых людей людей, доносчиков и доглядчиков, а так же от командира полусотни, что пыталась пройти по следам неведомого механизма. Каждый сидел над кучкой бумаг и пергаментов и анализировал информацию. Явные глупости и события не относящиеся к предмету их розыска отбрасывались в сторону, сомнительные и спорные выносились на общее обсуждение и тоже отбрасывались. Успехов пока не было. Подчинённые Агафона продолжали приносить новые кипы бумаг.

– Как же любит наш народ это дело! Хлебом не корми, дай сообщить нечто важное государственным органам, – сообщил Кощей принимая очередную пачку из рук молодого приказного.

– Да нет, это мало. Другое дело Германские земли. Вот там это дело куда как более развито чем у нас, – Яга откинула очередной бумажный огрызок с каракулями в мешок с надписью «Хлам», – довелось мне как-то побывать в одной тамошней управе. У бургомистра отдельный аппарат имеется для работы с доносами. Десять человек с начальником. А городок то тысячи жителей не имеет.

Открылась дверь и в горницу вошел Привратник.

– О, Привратник! Вот сразу видна забота руководителей государства о народе, в твоем лице. Стоило царевне взять над тобой шефство, как ты уже стал похож на человека, а не на загнанную лошадь. Сбежал?

– Почти. У Несмеяны дела образовались, а я решил к вам на помощь отправиться. А то неудобно. Мой недосмотр, вы работаете, а я...

– Ну в данной ситуации от помощи мы не откажемся. А что за дела у Несмеяны. Опять какие-нибудь учения? Или поход? – Нет, –улыбнулся Привратник, – вопросы культуры. Организовывает выступление одного певца перед царём.

– Иноземец, чай какой заехал в Берендеи?

– Да нет, местный. Вот что удивительно. Мы сегодня с утренней прогулки на лошадях возвращались, а он на торге пел. Вроде ничего особенного, но ей чем-то понравилось. Мы даже подъехали и Несмеяна так восхитилась, что пообещала, что батюшка её выступление это обязательно сегодня увидит. Не понимаю, зачем такая спешка. Как вернулись, она сразу убежала к отцу... Ну а я к вам.

– Может, он песни его любимые пел. Что пел-то, кстати?

– Да обычно всё. «Мороз», «Сени», «Во поле берёза», ну и «Лапти»

Кощей положил бумагу и посмотрел на Привратника, потом переглянулся с Ягой, Волком и Арису. Агафон даже приоткрыл рот.

– Лапти, говоришь... – Кощей снова повернулся к Привратнику, – а каков он из себя, певун сей?

– Одет добротно, во всё новое. Молодой, высокий, улыбается постоянно, волосы...

– Рыжие?

– Да-а... А?

– Один был?

– Вроде один.

– Назвался?

– Емельян Затрапезнов. Кто он?

– А это и есть тот, кото мы ищем. Мы, значится, землю носом роем, а он напрямую к царевне... Ну и наглый же тип.

– Ей грозит опасность? – Привратник вскочил.

– Не думаю. Во сколько царь-батюшка смотреть его будет?

***

Дюжие богатыри проводили Емельку в большую залу, где были установлены несколько красивых резных стульев и лавки попроще, но и свободного места было вдоволь. Важный молодой человек в богатой шубе, коего богатыри уважительно назвали Агафоном Анисимовичем, наказал ему ждать здесь, мол царь с присными скоро появится, и напомнил, что надо низко кланяться, царя называть «государь» и петь, только когда ему дозволят, и ушёл.

Емелька остался один. Некоторое время ничего не происходило, но вдруг по зале прошелестел вроде как ветерок, он закружился вокруг ольховского певца, а за окнами вроде как даже свет немного померк, резко распахнулись двери и в помещение быстрым шагом вошло несколько человек, окружая его. А к Емеле подошел высокий господин и положил на руку на медальон Алаины.

– Я заберу это пока. Где она?

Стоящая рядом с господином черноволосая девушка повела пальцами и между ними промелькнули молнии.

***

Алаине теперь оставалось только ждать. Помочь Емелье она не могла. Ведь это резиденция правителя, там наверняка маги и защита. И то, как прошло представление и дальнейшие разговоры она узнает только при его возвращении. Но она верила, что всё будет хорошо. Да и медальон Ока с ним. Это была древняя реликвия их Дома. Не являясь в прямом смысле вещью магической, он тем не менее, вызывал к своему носителю доверие и хорошее отношение у всех, кто его видел. Так что всё должно получиться. Емелья сумеет очаровать и принцессу и этого правителя – царя. Ведь он доказал и свою сметливость и обучаемость, да и сам по себе был парнем симпатичным, даже красивым, по меркам Терры, а уж то что он ярко-рыжий... И ещё певец! Да, такого было бы не зазорно даже ввести в свой Дом. Но он вряд ли согласится пойти с ней, если его судьба устроится здесь на таком уровне. Ладно, что мечтать, главное, чтобы помог ей найти нужных чародеев, умеющих переправлять людей в другие миры. О том, что вернувшись, она может и не вернуть свой облик, она даже не хотела думать. Это была бы катастрофа. Полная.

Хотя, если бы эта способность стала контролируемой, это могло бы помочь Дому Аурепилус вернуть утраченное в последнее время влияние в магическом сообществе и на политической арене. И тут...

Что-то изменилось в окружающем мире. Ей показалось, что к постоялому двору, где они с Емельей жили в последнее время, приближается какая-то неясная, огромная сила. Точнее описать она могла. Такое уже случалось несколько раз и Алаина решила, что так она ощущает ауру местных магов, которые, вероятно проезжали мимо постоялого двора по своим делам. Но в этой раз ощущения были гораздо сильнее и ярче. И еще смолкали разговоры, обычный уличный шум, который она своим обострённым восприятием чувствовала даже через несколько деревянных стен на большом расстоянии.

Это идут маги! Возможно сюда! Возможно, Емелья разоблачён и схвачен, и теперь идут за ней! А она даже не может пойти к нему на выручку! Дурацкое рыбье тело! Ни напасть, ни убежать! Придется оставаться в этой проклятой бочке и, призвав все свои умения, дать последний бой...

Так, что есть в арсенале и может сработать здесь? Она никогда не была боевым магом, а больше Дарующей Силу, но некие фамильные секреты были ей доступны. Итак, в первую очередь Зверь Рыкающий. Но это больше, конечно, фантом, иллюзия огромного снежного барса с ужасным рёвом падающего на врагов. Случалось, от этого разбегались даже армии. А триста лет назад тогдашний Глава Дома мог делать его почти осязаемым и страшная пасть перекусывала осадные машины и латных рыцарей, а громадная лапа втаптывала в землю паровых осадных черепах. Здесь магии полно, может и у неё выйти. Затем, конечно, власть над металлами: Стальной Рой, Живые Мечи. Металла тут мало: гвозди, оковка дверей и вон того сундука, нож и топор Емельи, обручи с её бочки. Но это уже напоследок, в ближнем бою, да и без обручей бочка развалится и она не долго сможет протянуть без воды. Оставим на крайний случай. Небесный гнев? Беспрестанно лупящие с неба молнии выглядят, конечно , очень эффектно, но вот попасть в конкретную цель, если она конечно, не размером с дворец, очень тяжело. Но деваться некуда. Аланиа приготовилась.

***

Кощей с друзьями остановились шагов за сто до нужного постоялого двора. Все спешились.

– Так, друзья, она могучая волшебница, поэтому всё же давайте аккуратней будем. Агафон, богатыри, я думаю, пока вообще не нужны, отведите их немного назад. Сперва...

Что будет сперва он рассказать не успел. Небо вдруг потемнело, буквально из ниоткуда начали появляться тёмные тучи и высоко-высоко раздались первые раскаты ещё приглушённого рычания, словно некая огромная зверюга сдержанно предупреждала, что ты слишком приблизился к её логову.

– Это чего это? – богатыри привычно сжимая рукояти мечей и булав, поднимали головы вверх.

– Так, всем назад, вон за то подворье, – крикнул Кощей, – Агафон командуй!

Рядом с Кощеем уже топорщил загривок здоровенный Серый Волк. Чародей успокаивающе положил ему руку на бок. «Первым не нападай! Нам нужно только до дверей дойти»

В небе снова раздался рык, уже более уверенный и сильный, а среди туч сверкнули два горящих глаза. Кощей руками показал своим друзьям стоять на месте, а сам сделал шаг. И тотчас с небес на них полетел невообразимо огромный, чуть ли не в полнеба, ревущий атакующий леопард, разинув ужасающую пасть, вытянув вперед громадные подушки лап с выпущенными когтями. Сзади раздались крики и мат, но Кощей не обращал на них внимания. Какая совершенная иллюзия, по мере приближения набирающая реальности! Он выбросил вперёд руки, а за долю секунды до того, как раскрылся щит, закрывающий их всех, в морду атакующего барса, сбивая совершенный прыжок, ударила мощная молния слева и большой клубок огня справа. Кощей экнул, словно принял на настоящий щит прыжок мощного зверя, Яга тут же ухватила его за плечо, вливая собственную силу в созданный им щит. И они устояли! Сзади крутанулась Арису, готовя новый огненный шар. Серый мелькнул, перемещаясь в сторону и уже оттуда, разогнавшись прыгнул, целясь в шею здоровенной кошке, во много раз больше него самого, в попытке сбить её со щита...

Но пролетел его насквозь. Иллюзия снова стали иллюзией. Но низкое рычание никуда не делось и продолжало звучать откуда-то сверху... А в небе уже творилось что-то невообразимое, сплошное мельтешение черных туч, рык и удары грома и первые просверки молний.

– Быстрее! – крикнул Кощей, – иначе она нам тут весь город развалит!

И бросился к постоялому двору.

– Стойте! Нет! Не убивайте её, – к ним бежал, выскочивший из-за спин богатырей Емелька, путаясь полах своей одежды, – она просто боится, не надо! Я поговорю, я скажу ей!

В отчаянном рывке он догнал бегущих чародеев и одновременно с ними влетел в ворота постоялого двора.

– Не надо! – Емеля ухватил Кощея за рукав, но споткнулся и упал бы, если бы чародей не поддержал его, – Не надо её.. Она хорошая.. Я поговорю.. – дыхание его сбилось

– Да никто ей ничего не сделает, – Кощей посмотрел на Емелю, – Нам бы просто дойти до неё без потерь. А то вон Волк чуть об забор не убился в прыжке. И кошка эта... Не слабая... И сейчас вот я чую как всё железо внутри ожило буквально, и похоже это для нас...

– Я поговорю, – и Емеля рванул дверь и бросился внутрь, – Алаина! Это я...

– Стой, дурак! Дай хоть щит привешу, – и Кощей щелкнул пальцами вслед певуну, – на всякий случай...

***

Через некоторое время Кощей, Яга, Привратник, Серый Волк и Арису сидели в горнице постоялого двора напротив бочки, из которой выглядывала большая щука. Агафон притулился с пером у края стола и записывал. Емеля стоял рядом с бочкой держась рукой за её край. Щука, вернее, Наследница Дома Аурепилус, Старшая, Дарующая Силу Алаина рассказывала свою историю.

– Забавно, – сказал, наконец, Кощей, – тебе просто не повезло. Мы, конечно, здесь нервно реагируем на выходцев из других миров, но всё же сперва пытаемся разобраться с добром к нам или со злом...Нашел бы тебя кто из нас, и скорее всего ты была бы уже дома.

– А вы можете? – щука даже подалась немного дальше из воды.

– Можем. У нас тут есть большой специалист, – Кощей покосился на Привратника.

– И часто у вас тут такое? Я постоянно ощущала, что кто-то ищет, обшаривает пространство.

– Бывает... Точка сопряжения все же...А по поводу внешнего вида... Яга?

– А что? Зельице у меня с собой. Счас организуем. Ну-ка, Емельян, соловей ольховский, возьми-ка рыбку на руки, а то если в бочке оборотится может подол замочить, а это нехорошо. Так. Рот открой. Да не ты, балбес. Аккуратней, руку мне не откуси. Так, глотаем.

Яга положила на рыбью спину руку и прикрыла глаза.Раздался треск....

И на руках у Емельки оказалась молодая красивая светленькая с лёгкой рыжиной девушка, в элегантном, ни на что не похожем платье из непонятной ткани и кожи с обилием украшений из разных металлов. Но золото, всё же преобладало. Емелька немедленно покраснел и аккуратно поставил девушку на пол.. Что удивительно, у неё на щеках тоже появился румянец.

Привратник кашлянул.

– Ну, если взаимных претензий нет, я, в принципе, хоть сейчас могу проход открыть. Исходную точку я уже определил.

– Подождите. Можно мне с Емельей поговорить?

Кощей улыбнулся и переглянулся с улыбающейся Ягой, а Привратник пожал плечами. Алаина и Емелька отошли в дальний угол горницы и зашептались. А когда повернулись, то уже держали друг друга за руки.

– Мы хотим пойти вместе. Можно?

– Мне не трудно, – улыбнулся Привратник, а Кощей хлопнул себя по лбу:

– Прости, чуть не забыл, это, кажется, твое.

И положил на стол красивый круглый медальон с искусно вычеканенным глазом с желтым зрачком.

©AGoldCat

Часть 9. Круги нв полях

Купчина был еще довольно молод, но бороду имел окладистую и одевался богато, будто мёрз в теплый день. Было видно, что он привык держаться уверенно, но сейчас почему-то нервничал и всё никак не мог начать. Яга решила его немного поторопить.

– Так что тебя привело ко мне, уважаемый?

– Так это... Ну... Помоги, чародейка. Ты, говорят люди, прозорлива не в меру, суть вещей видишь сразу, да разумом быстра... Да и в чародействе не последняя будешь. Говорят.

Яга молча развела руками, мол, отпираться не буду, и продолжила смотреть выжидательно.

– В общем... Жена у меня пропала. Сперначала-то думал я разлюбила, сбегла... И меня и дитё бросивши... А нынче я чегой-то сомневаться стал. Я ведь и верил ей и видел и что и во мне и в сыне души не чает... Больше году уж прошло. А сердце то оно всё одно не на месте. Ныне совсем уж невмоготу стало, а и тут как раз товарищ мой из стольного Берендеева про тебя сказал, к слову пришлось, так я хозяйство на жену оставил, дело на приказчиков, да поехал к тебе.

Яга хмыкнула

– На жену оставил? А пропавшая водимая была или младшая?

– Да нет. Она единственная была. Мне с ней никто другой не нужен был. А как Яра пропала, я сначала всё искал, потом думал сама сбегла, злился очень. А тут как раз и Неждана появилась, утешила... И к мальцу хорошо относится. А вот недавно заметил, что будто ворожит она. И как кто нашёптывать начал, а не она ли всё подстроила, наворожила... Не могу я так более, чтоб в своей семье, чтоб жене своей не верить. Рассуди, а? А я уж не постою, хоть златом, а хочешь серебром отплачу.

– Подожди со златом-серебром. А не ошибся ты? Точно ли Неждана твоя ворожит?

– Да вроде как ворожит... Шепчет да руками водит, когда думает, что я не вижу.

- А сын твой с кем остался?

– Так кормилица при нём. Да мамка. Они люди верные. Мамка то вообще с Ярой в семью вошла. Вроде как и ей кормилицей была... И мамкой тоже.

– Ладно, купец Неждан. Завтра заеду к тебе, посмотрю, что к чему. Чтоб внимания не привлекать, да раньше времени тень ни на кого не бросать, сделаем, как будто мимо я ехала, да к тебе на постой попросилась. По старой памяти. Скажешь потом, что в Новгороде... Бывал там? Так вот, что, мол, в Новгороде познакомились. А тут я мимо ехала, да дай, думаю, заеду. Не стесню, чай?

– Нет-нет, мне только в радость будет.

– Ну и хорошо. Завтра и увидимся.

– Благодарствуй, чародейка, век не забуду.

– Рано пока благодарить-то. Езжай.

Яга уселась на мягкий витиеватый диванчик, нисколько не гармонирующий с остальным убранством горницы её коттеджика на длинных ногах, обтянутых жёлтой кожей, но такой удобный, и запустила пальцы в длинную мягкую шерсть дремлющего кота Василия. Почесала ему спину, потом за ухом. Кот взмуркнул и выгнулся, подставляя другое ухо.

– Что думаешь, Васька? Дуркует купец?

Кот приоткрыл глаз.

– Думаю, новая женушка старую того... А купец ушами прохлопал. Или врёт всё и хочет новую надоевшую супружницу под цугундер подвести...

– Да не похоже, я мужское враньё сразу вижу... А откуда это у тебя такое слово в твоём кошачьем лексиконе, ранее совершенно не характерное?

– Волк научил. Мол, за границами, где он молодость свою того...

– Не продолжай, знаю я, что это. Вот Серый, чему б хорошему научил. Ты бы лучше у Арису уроки японского брал.

– Так я уже. Вот послушай. Ко-ни-чи-а-а, – последний слог Васька успешно совместил с широким зевком и потягиванием, столь заразительным, что Яга сама чуть не зевнула, – что означает «Здрава будь», вот! Каково?

– Замечательно! Совершенствуйся дальше.

Тут на полочке задребезжало, да начало подпрыгивать блюдечко с золотой каемкой. Кто-то ещё хотел внимания чародейки...

Яблочко побежало по кругу и Яга увидела, кто.

– Здравствуй, Кощей.

***

В светлой горнице Кощеева терема Яга по старой привычке уселась в кресло, подобрав под себя ноги. Кощей присел напротив и разлил вино по бокалам.Один пододвинул по низкому столику, с наборной мозаичной столешницей и изящными гнутыми ножками, в сторону Яги.

– М-м-м. Амонтильядо? Неплохо.

– Ага. Слушай, можешь в одном деле помочь? Тут, короче, дело такое... Ну...

– Что сегодня за день такой? День нерешительности, чтоль? Купчина это полчаса мялся, как грамотка срамная, а теперь ты... От тебя то уж я и не ожидала вовсе.

- Да тут, понимаешь, дело не ясное совсем, и может даже с магией и чародейством не связанное даже.

– А мы тогда причём?

– Так интересно же! И коли дел то других нет, почему бы и не да? А? К тому же может это и магия , но нам пока не известная. В общем, стали на полях круги появляться странные... Да и ещё фигуры прочие, но в основном, круги... Загадочно. Крестьяне да общинники царю жаловались, мол, потраву кто-то делает. Но ухватить злодеев никак не могут. Берендей Берендеевич и Чародейский приказ свой отправлял уж на розыск, но следов магии и волшбы они не нашли. Но один любопытный юнош глянул на сие непотребство с пригорка высокого. И оказалось, что круги те в фигуры некие складываются. И решил надёжа государь, что это есть колдунство доселе неизвестное, а значит неплохо бы меня привлечь, а я уж тебя с собой зову. Одна голова хорошо, а две лучше. Как?

– Да можно бы. Но подрядилась я тут одну пропажу проверить. У купца жена пропала. Больше года уж. Опасается, что ворожбой извели.

– Ладно, но потом ...

– Буду! А то вдруг и вправду чародейство неведомое, и без меня, – улыбнулась Яга.

– Договорились! А можешь ко мне Василия своего откомандировать временно? Там где круги, не везде рядом возвышенности есть. А он у тебя умный. На Гульке полетает, планчик набросает.

– Думаю, он не против будет. Только ты уж на многое не рассчитывай, он всё же кот, а не картограф.

– Отлично! Полкан! Полкан, подготовь возок закрытый, чтоб Гульку в нём возить можно было. Завтра выдвигаемся!

***

В доме купца Неждана и его новой жены Нежданы все прошло как по маслу. Когда Яга постучалась в его ворота, купец, проявив неожиданное актёрское мастерство, сначала «узнал» старую знакомую по Новгороду, потом слово за слово и предложил остановиться у них, мотивируя крайней непрезентабельностью всех трёх постоялых дворов их городка. Потом церемонно представил её своей супруге, Неждане, как известную чародейку, оказавшую немало помощи как царству Берендееву, так и Новгороду и Московскому княжеству.

А вот дальше... Дальше Яга стала замечать неладное. Некие остаточные следы колдовских практик в доме однозначно присутствовали. И следы их были и на Неждане, и, что удивительно, на маленьком Яре и его мамке, с виду чистой степнячке лет сорока пяти. Это требовало прояснения, и,после обильного застолья, уже уйдя с молодой хозяйкой на женскую половину, осторожно сказала:

– Знаешь, Неждана, остальные может и не замечают, но я то вижу, какая сила в тебе...

А вот дальнейшее Ягу удивило. Неждана радостно заулыбалась.

– Правда? Мне и раньше говорили, я даже собиралась на учёбу или в Берендеево, или в Новгород. Но потом встретила Неждана, он был тогда так несчастен, мне так хотелось ему помочь, и вот... Не поехала, осталась. И не жалела даже. А недавно его опять что-то тревожить начало, я уж пыталась узнать, успокоить, но что я могу? Ни сил, ни знаний... Может ты ему поможешь? Что-то тёмное, нехорошее на его душе, а что понять не получается...

Яга удивлённо хмыкнула и взяла Неждану за руку, немного помолчала, словно к чему-то прислушиваясь...Потом сказала:

– То он о прошлой жене своей, Яре, печалится. Нет, тебя он любит, я вижу, но то, что пропала она без следа его гложет, а еще то, как сын его без матери родной будет...

– Да я же его как родного...

– Я вижу. И скажу Неждану об этом.

Тут что-то привлекло её внимание за окном.

– А куда это мамка Яра малолетнего повезла?

Мамка сидела в седле по-мужски, высоко по степному подтянув стремена, а маленький Яр располагался перед ней, хитро привязанный, и, радостно улыбаясь, шлепал ладошками по луке седла.

– Да это Орлинка его гулять повезла, они каждый день в это время катаются вдоль леса. Неждан и не против, мол, пусть сын с малолетства всадником и воином растёт. Орлинка наездница знатная, да и с сабелькой и луком управляется не хуже иного степного воина.

– Каждый день? В одно и то же время?

– Ну да, каждый день.

Яга заинтересованно смотрела вслед удаляющейся наезднице...

***

Кощеев небольшой отряд перемещался по дорогам царства Берендеева довольно быстро. И чародей и слуги его были конные, а возок, которым ловко управлял сам Полкан, был запряжен парой мощных коней неясной породы, которые тянули его довольно быстро, а хорошая подвеска самого возка, с мягкими рессорами, делала путешествие в нём довольно комфортабельным, что Гулька, ехавшая внутри, весьма оценила. Она сначала радостно скакала по набросанным внутри подушкам и мягким коврам, а потом, налопавшись овощей из поставленной там же корзины, мирно дрыхла, сбив из этих самых подушек нечто вроде гнезда.

Васька же гордо восседал на самой верхушке возка, как угольно-чёрная статуэтка, и смотрел вдаль. Он в первый раз путешествовал вот так, не прячась и не скрываясь, а спокойно оглядывая окрестности ничего не боясь, и это ему ужасно нравилось.

Первым пунктом путешествия была деревня Клушино, как раз та, где глазастый юнец углядел некую «картину» на хлебном поле, а не просто круги. Кощей влез на указанный очевидцем холм и долго рассматривал открывшуюся картину. Что-то она ему напомнила, но вот что? Он даже зарисовал на листе пергамента, мысленно откинув более поздние дорожки и следы оставленные разными любопытствующими и расследователями.,и еще раз глянул на рисунок, да, очень похоже.

– Забавно, – сказал Кощей сам себе и начал спускаться к возку. Там уже Гулька и Василий готовились к первому полету, кормя друг друга яблоками. Гулька радостно верещала, а кот морду имел несколько страдальческую.

– Вот, Василий, смотри. Видишь эти круги. У тебя должно получиться нечто похожее. Сможешь в полёте рисовать?

Кот скептически глянул на Кощея и, выставив вперёд передние лапы подушечками вверх, несколько раз выпустил и втянул когти.

– А, ну да, забыл, у тебя же лапки...

– Именно. И именно ими я собираюсь держаться в полёте... Во избежание...Но на земле потом попробую.

И тандем покорителей неба отправился в полёт. Через полчаса, Васька, презрев протянутую ему Кощеем , бумагу, на расчищенной и утоптанной земле когтем изобразил то, что увидел с высоты. Чародей сравнил кошачий рисунок с тем, что набросал сам. Совпадало идеально. За одним маленьким исключением. На кощеевом рисунке не хватало маленького круга справа вверху, который он не углядел с холма. Он дорисовал, снова внимательно посмотрел на него и повторил:

– Забавно... Ладно, собираемся. Следующая точка – село с непатриотичным названием Царёва Плешка.

За два дня они посетили пять населённых пунктов. В каждом действовали по уже накатанной схеме. Васька летал на горгулье, пока слуги очищали и разравнивали небольшой участок земли, утаптывали на нём землю и кот, приземлившись, когтём чертил схему расположения кругов на полях, которые он видел с высоты. Потом Кощей тщательно перерисовывал всё на пергаментные листы.

Вечером второго дня Кощей сидел на земле у колеса возка и разглядывал получившиеся рисунки, разложив из вокруг себя. Васька мягко прыгнул откуда-то сверху и сел рядом.

– Ну и что? Не зря хоть летаем? Что получается?

– Не зря, друг мой Василий, не зря... Вот посмотри на эти рисунки... Что видишь?

– Круги вижу разные. Вот тут коряво нарисовано. На поле ровно было.

– Системы не видишь?

– Нет.

– А она есть... Как мне кажется.

– Много ещё? А то я уже эти яблоки видеть не могу... Нажрался на год вперёд. И это при том, что я их вообще терпеть не могу...

– Так не ешь, что себя мучаешь?

– Нет, это ритуал доверия же. Тем более она от чистого сердца делится со мной самым вкусненьким. Всегда суёт самый красный бочок. Добрая... Но туп...э...недалёкая...не понимает, что я такое не ем... Потому приходится есть. Не обижать же. Она хорошая. И катает меня ещё...

– Ха, ты тоже молодец, Василий. И добрый, и смелый, и художественно развитый. Вон как точно всё изображаешь. Ладно, что у нас тут за населённый пункт? Так, село Заднеухово... Хм, забавный топоним... В общем, там ночуем, а завтра свяжемся с Ягой, узнаем, как у неё дела, покажем ей картинки твои. Проверим теорию одну. Полкан! Сворачиваемся! Пошли кого-нибудь в это Заднеухово, пусть место на постой найдут.

***

На следующий день Яга демонстративно попрощалась со всеми домашними купца Неждана и уехала из городка. Недалеко, само собой. Не отъехав от околицы и полуверсты, свернула в небольшой перелесок и спешилась. Затем надежно привязала кобылку к березе и, надев ей на морду торбу с отборным зерном, щелкнула пальцами, скрывая, что в этой купе деревьев есть хоть кто-то. Отойдя на десяток шагов, удостоверилась, что ничего не видно, и двинулась в обход городка к лесу, примыкающему к его восточной окраине.

За те полдня, что оставались до ежедневной прогулки мамки с маленьким Яром, она нашла не только натоптанные тропки, по которым они катались на коне, но и очень удобную полянку, в самом центре которой лежал плоский валун и рос раскидистый клён, как шатёр раскрывающий свои ветви над камнем. Полянка была очищена от мусора и видно было, что её посещают каждый день, столько там было следов. Присмотревшись, Яга увидела, что это следы одного и того же коня, и еще следы двух людей. Ещё раз внимательно всё осмотрев, чародейка хмыкнула, кивнула каким-то своим мыслям, и, отойдя к дальнему краю полянки, села на поваленный ствол дерева, приготовившись ждать.

Не прошло и часа, как раздался конский топот. Яга повела рукой и исчезла. Тут же на полянку выскочил степной конек, принёсший Орлинку с маленьким Яром. Степнячка, ссадив ребёнка на траву, отвела коня немного в сторону, где травка была посочнее, и ловко стреножила его. Сама же вернулась к камню. Легко вскочив на его плоскую вершину, она немного раскачиваясь в такт, запела неожиданно красивым и сильным голосом, повернувшись в сторону леса:

«Ой ты, поле-Арысь, да широкое,

Ой, дубрава лесная, да тёмная,

Отзовись, да откликнись мне голосом,

Появись, да мелькни тенью быстрою...

То не пенье птиц,

То не зверя рык,

Но дитя твоего это громкий плач:

– Отзовись же, Арысь, моя матушка!»

И не успела она закончить, как на полянку бесшумно выскочила огромная рысь. Маленький Яр, поднявшись на ножки, с радостным смехом, смешно переваливаясь и покачиваясь, пошел на встречу зверю. Споткнулся и... Рысь одним прыжком оказалась рядом, подставив свою голову и не давая упасть малышу. Тот успел ухватиться одной рукой за здоровенный клык, а другой за усы, заставляя зверя сморщить морду. Ребенок, весело смеясь еще немного потеребил свирепую хищницу за усы.

В принципе, всё уже было понятно, невыясненным оставались всего пара вещей. И одна из них прояснилась тут же. Рысь крутанулась на месте и встала уже невысокой красивой девушкой в прямом серовато-коричневом сарафане и небольшой душегрейке рысьего меха. Она радостно подхватила ребёнка на руки и закружила с ним по полянке.

– Здравствуй, Яра, – Яга вышла из своего убежища, девушка испуганно прижала ребёнка к груди, а Орлинка схватилась за саблю, – не бойся, я не причиню тебе вреда. Но тебе нужно кое-что объяснить....

Когда было нужно, чародейка могла быть очень убедительной, и через некоторое время они сидели рядом на камне и Яра рассказывала:

– Это древнее проклятье моего рода. Из-за него мы не можем иметь нормальную семью. Когда приходит время, все наши женщины начинают превращаться в дикую рысь, сначала не надолго, а потом всё больше и больше. Пока, наконец, не приходит время, когда мы уже не можем пересилить свою природу, мы уже не можем превратиться в человека хоть на минутку и остаёмся рысью. Все девочки рано или поздно превращаются в рысь. А мальчики остаются людьми и не могут перекидываться. Они обычно остаются с отцом. Но я так люблю своего маленького Яра, что не смогла оставить его. И верная Орлинка приносит его ко мне, пока это безопасно. Я даже иногда пробираюсь к нашему подворью, и смотрю на них, на Яра и на Неждана...Но я никогда не смогу быть рядом. Ведь звериная сущность может в любой момент взять верх и они пострадают...

– Да, Яра... Натворила ты дел. Неждан первое время себя корил, думал, что он виноват в твоём уходе, а теперь новую жену свою подозревает...

– Так лучше будет, чем я когда-нибудь причиню им вред. А в семье... Разберутся, коли любят, – сказала Яра и резко отвернулась. Яга мягко положила руку ей на плечо:

– Не плачь и не кручинься, помогу я тебе, Арысь-поле, – она улыбнулась, – я всё-таки чародейка высшей квалификации, причём универсал. Да и приходилось мне уже оборотней стабилизировать, чтоб оборот происходил исключительно по желанию и никак иначе. Зелье у меня дома есть, заклятье подновить, новые вводные подставить, это всё просто. Ярость твоя неконтролируемая – это дело посложней будет, но тоже решаемое.

– Правда? – Яра повернулась к ней с глазами, полными слёз, но в глубине из плескалась такая сумасшедшая надежда, что Яга улыбнулась ещё сильнее.

– Правда! Но вот самое сложное, это то, во что семья ваша превратилась. Тут кто угодно ногу сломит. И это предстоит уже решать вам самим, самостоятельно.

– Да если так, я и младшей женой пойду, коль простит и в дом возьмет, хоть служанкой, лишь бы рядом быть...

– Я сейчас поеду, с Нежданом поговорю, объясню ему всё, пусть решает. А ты пару деньков ещё рысью побегай, пока я за зельем съезжу, да другу одному загадку надо помочь решить. Потом вернусь.

– Это не обязательно, – Яра выдернула несколько шерстинок из своей душегрейки и связала их нитью, – как готово будет всё, сожми в кулаке, да позови меня, как Орлинка звала, я куда хочешь тотчас прибегу.

– Вот и хорошо. До свиданья, Яра. Помни два дня.

– Спасибо Яга, век благодарна буду.

Чародейка развернулась и быстрым шагом пошла по тропинке к месту, где ждала её лошадка, оставляя на поляне ребёнка и двух радостных, полных новых надежд, женщин.

***

Кощей связался с Ягой с самого утра. Она вернулась на подворье кощеево, где хранилась её самоходная недвижимость в отсутствие хозяйки, поздно вечером, но успела подготовить зелье для стабилизации облика, поправила заклинание, а утром сидела и пыталась составить заговор для нейтрализации истинной неконтролируемой ярости. Тут то её Кощей и отвлёк.

Его изображение в блюдце с золотой каёмкой было одновременно и воодушевлённым, как у охотничьего пса, напавшего на след, но и немного озадаченным, как у того же пса, не понимающего, какого зверя он преследует.

– В общем, подруга, у нас есть результаты, спасибо твоему Ваське, летуну самозабвенному, и у меня появилась идея, что эти рисунки на полях значат, но вот на кой они, хоть убей, не пойму. Хочу, чтобы ты тоже посмотрела.

– Хорошо, а мне нужно ярость истинную животную укротить. Ты представляешь, я нашла Арысь-поле... И пообещала ей помочь.

– Да ты что?! Я думал это древняя сказка, легенда.

– Я тоже так думала, а вчера её с поличным поймала, – улыбнулась Яга, – так как?

– Прилетай. Перед этим зайди в кабинет мой. Третий стеллаж от двери, вторая полка, коричневый бювар. Захвати. Там мои наработки по укрощению ярости. На волколаков и упырей делал. Но те тупыми кровожадными монстрами оказались, а на Арысь должно подействовать, нужно только результат как-то зафиксировать.

– У, да это легко! Надо нам чаще обмениваться информацией. Всё, пошла за папкой. Ждите.

В Заднеухово оказалось, есть приличный трактир с отдельными комнатами для ночлега и кощеевы ребята с ходу оплатили все свободные, принеся хозяину хороший прибыток.

Яга уверенно вошла в трактир и принялась осматриваться. Тут же к ней бросился сам хозяин.

– Здрава будь, прекрасная боярышня. Коли отобедать к нам, то милости просим, а с постоем никак, местов нету...

– Оставь, Степан, это к нам, – раздался голос Кощея.

В его «апартаментах» небольшой горенке с лежанкой и несуразно большим для такого помещения столом, заваленным какими-то бумагами, к Яге бросился соскучившийся Василий, и едва она уселась на стул, тут же влез к ней на колени и, надувшись, начал довольно взмуркивать и тарахтеть. Яга по привычке запустила пальцы в густую шерсть и принялась почёсывать верного кота за ухом.

– Ну что, показывай, что вы тут нашли.

Кощей с готовностью разворошил листы на столе и , выбрав из них пять, положил перед Ягой.

– Что думаешь?

Яга пожала плечами, пригляделась

– Подожди... Так это... Созвездия?

– Ага. Я сначала тоже очень удивился и не поверил, но вот это, - он коснулся одного листа, - Лосёнок [1], и тут вот Полночная звезда [2], это под Клушино на общинном изображено, а вот это уже Лосиха[3], вот Кичиги[4], Пастух[5], а это не помню...

- Косари[6], – подсказала Яга

– Точно, Косари. Я уверен, и в остальных случаях, тоже созвездия на полях кто-то изобразил. А теперь скажи мне – зачем?

Яга пожала плечами

– Я проверил, примерно конечно, на глаз, но расстояния между звёздами выдержаны с поразительной точностью. Зачем? Кто?

– Может, опять пробой? Выпали к нам из некоего мира, где астрономия сильно развита, и рисуют.

– Так рисовали бы на бумажке. На полях то зачем? И как их ловить? Системы в появлении рисунков никакой нет, вернее я не вижу. Пробоев не было. Всплесков магической активности не было. Ничего не было, только эти рисунки.

– А Привратник?

– Привратник? Сказал, что это, как он там говорит, а, да, «офигенно» интересно, в паре миров он такое видел, но там тоже никто не доискался. Идеи там разные ходят, но все они, как говорит Привратник, родом прямо из дома для скорбных разумом, то есть бред полный. А пробоев не было, он ручается.

– Знаешь, по моему самое время обратиться к одному учёному всезнайке... Может, подскажет что. Он же всё-таки учёный, а не просто так, – улыбнулась Яга.

– Можно. Давненько я его язвительных формулировок не слыхал. Полкан! Полкан, где ты?

В комнату вошел здоровенный кощеев ключник, или, как он иногда звал Полкана на иноземный манер, управляющий. В горнице сразу стало тесновато.

– Собирайтесь, Полкан. И малым ходом, не торопясь выдвигайтесь в сторону Берендеева. Мы с Ягой полетим на Лукоморье, пообщаться кое с кем. Если планы изменятся, я тебе сообщу. Гульку хорошо кормите, не забывайте. Но не выпускайте, нечего ей тут народ пугать, дома полетает потом.

– Понял, Кощей. Всё исполню.

Полкан неловко поклонился и вышел.

***

На взморье слегка штормило и свежий ветерок колыхал крону огромного дуба. Златые цепи позвякивали. Вокруг никого не было, казалось, окрест всё вымерло. Но стоило чародеям подойти поближе, здоровенный рыжий котяра спрыгнул откуда-то сверху на толстую ветку, увитую цепью и чинно сел, окружив лапы свои толстым мохнатым хвостом.

– Что же привело таких прославленных чародеев сюда?

– Здравствуй, многомудрый ученый кот. Совет нужен.

Вероятно, рыжий недавно хорошо отобедал, ибо пребывал в благодушном состоянии души, и не стал, по своему обыкновению, упрекать собеседников в скудоумии и лености, а милостиво повёл лапой предлагая делиться своими сомнениями.

Кощей коротко, но не упуская важных деталей, рассказал и о кругах и о их догадках насчёт созвездий, и об отсутствии мыслей о дальнейших действиях. Кот немного подумал, посмотрел на рисунки. Немного походил по ветке вперёд-назад, размышляя. Потом спросил, где были первые круги. Потом попросил разложить имеющиеся рисунки в хронологическом порядке. Кощей сверился с записями и разложил. Кот еще посмотрел, потом снова сел и прикрыл глаза. Чародеи ждали.

– Ну, что сказать, о подобном я никогда не слышал. И кто эти кругали вытаптывает не знаю. Но судя, по тому, что вы мне рассказали. Происходит это каждые пять дней. Или вы не всё нашли. Но если так, то следующие круги появятся к завтрашнему дню. И изображать она будут... Стожары[7], скорее всего. Почему? Ну посмотри. Началось все с Лосёнка, точнее, с Полночной звезды, Кол-Звезды, потом Косари, потом Большой Крест[8], потом Пастух, далее Лосиха, затем Кичиги... Видите, он движется противосолонь, по неким звездам этих созвездий, дальше выходит...

– Стожары... – пробормотал Кощей.

– А почему не Плуг[9]? – засомневалась Яга, – рядом же.

– Стожары самое значимое созвездие в нашем небе, не должен он его обойти, – кот тряхнул кончиком хвоста

– А кто он?

– А вот пойдите и на месте поглядите, кто он. Потом мне расскажете.

– Ты может и место это подскажешь? – Кощей панибратски подмигнул коту.

– Откуда я знаю? Но, на вашем месте, я бы попробовал наложить карту Звёздного неба на карту Царства Берендеева. И посмотреть, что получится...

Кощей воздел вверх палец:

– Ты и вправду мудр, о Кот, не зря тебя кличут Учёным и слава о твоих прямо таки всеобъемлющих знаниях летит по всем землям...

– Идите уж, – Кот развернулся задом к чародеям и чуть повернул морду в сторону, – не забудьте потом рассказать, кого вы там словили... Или упустили....

– Всенепременно, о, учёнейший из котов, всенепременно...

***

Карта Царства Берендеева, причем достаточно подробная, была у Кощея с собой, оказывается. За картой звёздного неба пришлось быстро переместиться в в сам стольный град, оплот берендеевской государственности. Реквизировав в царёвой библиотеке оную карту, Кощей некоторое время щелкал пальцами, меняя её размер, подгоняя масштаб.

– Смотри-ка, прав оказался хвостатый, идеально совпали все точки. Теперь совсем зазнается.

– Ученые люди все такие, – улыбнулась Яга, - что уж говорить про котов. Этот же вообще уникальный и цену себе ох, как знает. Так что дальше зазнаваться некуда.

– Ну не скажи... Вот будет в следующий раз с нами разговаривать с ветки повыше, чтоб голову пришлось задирать... С него станется. Так, где у нас Стожары-то проецируются?

Кощей сильно придавил сухим стилом, помечая точку.

– Что тут у нас? Село Козлятово! Ничем не примечательный населенный пункт. Пока.

– Что мы там делать-то будем? – Яга вопросительно выгнула бровь

– На месте определимся, по ситуации. Как мы можем к чему-нибудь подготовиться, если не знаем, с чем столкнуться придётся... Может ловить кого придётся, может разговаривать. Но сначала разведка. До вечера пара часов ещё есть, давай с твоим заклятьем об усмирении ярости истинной разберёмся. Где там мой бювар?

Они снова разложили бумаги, вытряхнув их из папки Кощея и из сумки Яги и более полутора часов разбирали заклинания, стараясь составить идеальное. Наконец стало что-то получаться.

– Во-о-от, основное тело заклинания стабилизируется по твоей формуле, а спорадические всплески будет купировать вот эта акустическая конструкция... Таким образом, блок будет самоподдерживающийся, не требующий внешнего управления и бессрочно стабильный, что нам и надо, – Яга удовлетворённо выпрямилась, – ещё бы проверить...

– Да легко! Василий, друг мой...

– Над Васькой экспериментировать не дам!

– Да нет, Василий, слови нам мыша какого-нибудь. Это ж библиотека. Царская! Должны быть мыши. На пятерых котов казна содержание выписывает, а углы иных рукописей всё одно погрызены...

Васька , конечно сам мышей ловить не стал, но через пять минут вернулся с местной кошкой, тащившей в зубах весьма упитанную, слабо попискивающую, мышь. Кощей аккуратно взял добычу и покачал её на ладони.

– Видно, сладки плоды знаний. И питательны. Ишь как разъелась. Так, давай, я её злю, а ты укрощай. Только не мешкай, не хочу, чтоб она ещё больше разжирела, закусив моими пальцами.

– Не успеет, – Яга кивнула на внимательно следящую за ними полосатую кошку, – за шиворот возьми, тогда не дотянется. Давай, зли.

Кощей взял мышь двумя пальцами за загривок, что-то шепнул и щелкнул пальцами. Мышь заверещала страшно и яростно, немного увеличилась в размере, а из пасти у неё вылезли натуральные клыки, которыми она тут же защёлкала, заставив отшатнутся и кошку и Василия.

– Упс, перестарался маленько, давай быстрее, пока не вырвалась.

Но Яга уже шептала что-то, поводя ладонью перед мордой злобной мелкой твари. Верещание и рычание сменилось писком, клыки исчезли и мышка снова была мышкой.

– Ну вот, всё работает замечательно. Конструкт встал как влитой, без изъянов, – Кощей отбросил мышь в сторону и кошка тотчас за ней погналась, – пора выдвигаться.

– Да, пошли, – Яга встала.

***

Под Козлятово чародеи прибыли едва начало смеркаться. Возле самой деревни было небольшое пшеничное поле, но чуть дальше, за редким перелеском, колыхались волны бескрайнего моря из колосков. Ну так казалось.

– Скорее всего, здесь. Места много, от домов далеко, не заметят. О, вон там, смотри, стоги высокие, а с другой стороны холмики симпатичные. Где обоснуемся? Оба места неплохи для наблюдения.

– Да ну эти стоги, сухая трава забьётся везде, где не надо, и в волосы, и под юбку, не вытряхнешь потом, колоться будет. Пошли на холмики.

Они устроились в ложбинке между трёх небольших холмов и принялись ждать...

Ночь была тиха и безветренна. Только насекомые трещали на разные лады, да редкие ночные птицы подавали свои голоса. Ничего не происходило.

И вот, практически под самое утро, когда в безоблачном небе звёзды горели необычайно ярко, когда восток еще не начал алеть, предвещая восход светила, но чувствовалось, что до этого момента осталось уже не много времени, послышался странный свист, будто от ветра. И над недалеким леском, словно отделившись от темно-синего, почти черного неба испещрённого звездами, а может и соткавшись из самого темного небесного бархата, шитого серебряной нитью, появился необыкновенно красивый статный жеребец. Несмотря, на свой цвет иссиня-черный, он словно светился изнутри и был ясно различим, казалось до последней шерстинки. Грива и хвост, чуть более светлые, чем сам конь, развевались как знамена на ветру. Глаза отливали изумрудным отсветом и копыта желтые, цвета благородного топаза, были похожи на раскалённые чуть ли не до прозрачности слитки металла. Казалось, коснётся он поля и взметнётся вверх пламя от его копыт. Ни Кощей, ни Яга не видели ничего более прекрасного и замерли, пораженные открывшейся им картиной.

Сначала летящий конь казался невообразимо большим, но спустившись к полю, оказался сравним размерами с обычными лошадьми, разве что немного крупнее. Вот он коснулся земли и безжалостно топча колосья начал бегать правильными кругами, то большими, то меньшими, где-то перелетая по воздуху между кругами, а где-то оставляя четкие прямые дорожки между ними.

– Стожары рисует, точно! – Отмер Кощей, – Берём!

И чародеи кинулись к коню. Яга с ходу бросила в него Призрачную Привязь, способную легко удержать даже связку тягловых быков. И даже попала, но Привязь, словно стеклянная разбилась о шею Звёздного Коня. Кощей запустил какую-то хитрую вязь заклинания, опавшего сетью на жеребца, но тот её словно не заметил. Следом полетела словно паучья сеть, Кощей не знал, кто бы, без помощи магии, конечно, смог бы её разорвать. Но она разлетелась на мириады обрывков и исчезла, лишь коснувшись темной звёздчатой шкуры. Яга метнула заклинание гарантированно обездвиживающее любое живое существо. Не зависимо от размеров. Конь лишь мотнул головой всхрапнул, но не прекратил своё движение.

– Эй, вы что это творите! – к ним от стогов бежал здоровый молодой парень, крестьянского вида, с воздетой над головой оглоблей, – убирайте свою конягу с поля, неча тут нею играться! – орал он.

В этот момент Яга попыталась сбить коня с хода мощным ударом ветра, наглая животина даже не покачнулась, но зато обидно заржала. Яге показалось, что прямо над ней.

– Ах, ты, наглец, – вскричала она и выпустила по жеребцу свои излюбленные молнии, но шкура животного будто поглотила их.

Конь игнорировал все усилия чародеев и продолжал свое дело.

Кощей остановился и чуть прикрыл глаза. Потом раскинул в стороны руки, и Яга почувствовала, как огромная мощь, сумасшедшая энергия собирается в одной точке.

– Остановись, дурак, не лезь, – закричала она парню с оглоблей.

В этот момент Кощей резко свёл руки и на пути Звёздного Коня встала прозрачная стена. Конь вздыбился и со всего маху ударил в неё передним копытом. Раздался чистый звон и стена устояла. Парень с оглоблей, не заметив препятствия, с разбегу налетел на ту же стену с другой стороны. Лбом. Звон был послабее, но тоже внушал уважение. Парень брыкнулся на спину. Конь ещё раз ударил в стену передними ногами. Стена стояла. Тогда, зло заржав, жеребец развернулся задом и лягнул невидимую преграду задними ногами.

Яга заметила, как у Кощея на лбу появились бисеринки пота и вздулись вены на висках. Она бросилась к нему. Стена начала плавно изгибаться, понемногу окружая Коня, лягающего преграду. Яга обхватила Кощея сзади, делясь силой и дело пошло быстрее.

Но тут над горизонтом появилась слабая розовая полоска. Первые лучи встающего светила упали на землю. Конь одним мощным прыжком выпрыгнул из почти захлопнувшейся западни и галопом поскакал прочь, поднимаясь всё выше и выше...

– Ушел...

– Да, ушел, немного не успели, – Кощей присел прямо на землю, – но ничего, вернётся!

– Почему?

– Две звезды не доделал. Кто там орал?

Яга пожала плечами

– Пойдём глянем...

***

Чародеи подошли к недвижно лежащему телу посреди поля. Здоровенный крестьянский парень, одетый не бедно, но и не богато, лежал на спине широко раскинув руки и ноги, а поперёк тела располагалась хорошая такая оглобля. Ровно посередине лба негаданного охранника поля наливалась серьёзная шишка, размером ещё пока не дотягивающая до кулачка Яги, но уже вплотную к нему приближающаяся.

– Кто это его так? Мы чтоль? – Кощей присел рядом и взял руку, нащупывая пульс.

– Косвенно, разве что. Он с разгона пытался лбом твою Стену проломить.

– Чё ж он так-то, сразу лбом, – он отпустил руку и растянув пальцем веки, заглянул парню в глаз, глядя как он реагирует на яркий огонёк, зажжённый Ягой, – хоть бы оглобелькой для начала попробовал... – похлопал легонько по щекам, – так и сотрясение мозга заработать можно, если он есть...

Страдалец замычал и замотал головой, а потом резко сел.

– Кто есть? Какое трясение? А ну не дерись, – парень оттолкнул руку Кощея, – Вы чё тут? Вы кто тут?

– Во, ожил! Мы тут – по делу! Коня ловили. А ты кто таков?

Парень потряс головой. Похоже, от этого действа все мысли встали на положенные им места, и он ответил:

– Я Ванька Печкин. Поле караулю. Слыхали небось, напасть какая-то поля портит рисунками всякими, так чтоб оно ни-ни, я тут и того. Правдоть, счас очередь старшого братана моего, Онфима, но он сказал, что я много лучше его караулю, даж лучше Онуфрия, среднего братана. Но я и за него караул нёс, никого на поле не допустил. А вы кто? Чё тут делаете? – спохватился Ванька, – Ваша коняга тут по полю того?

– Нет, Иван. Не наша. Мы чародеи. Я – Кощей, а это Яга. А конь тот сильно волшебный из сторон чужедальних. Сильно чужих и сильно дальних. А мы его наоборот, поймать пытаемся, чтоб он не безобразничал больше. Иди скажи отцу, что конь вернётся ещё, но мы постараемся его поймать. А потери ваши от потравы царь-батюшка обещался, – он взглянул в чистые незамутнённые глаза Ивана, слушающего его с раскрытым ртом, и добавил, – хотя, давай-ка вместе с тобой к отцу твоему сходим, сам ему всё объясню.

***

Через некоторое время, выйдя от крестьянина, расстроенного как от случившейся потравы, так и от ожидаемого и неотвратимого её повторения, чародеи отправились в Берендеево

– Почему ты им сказал, что конь через пять дней вернётся? А если завтра?

– Он всегда перерыв в пять дней делает. Если б он мог, то, думаю, каждый день бы свои астрономические этюды вытаптывал, но что-то ему мешает... Вероятность этого мне представляется весьма высокой.

– Как ловить его будем? Совершенствовать твою стену? На скорость охвата?

– Сильно не увеличим. Скорость она зависит от мощности стены, а я думаю, была бы она послабей, он бы её пробил. Поедем к коту опять, мы же обещали рассказать, кого словили ... или упустили. Вот и посоветуемся заодно. Можно ещё в библиотеке царёвой порыться, поискать...

– Мне ещё Яре, ну которая Арысь-поле, помочь надо... Но и кота я послушать хочу.

– Давай тогда к хвостатому знайке, потом ты с рысью своёй разбирайся, а я в библиотеку... Да и дома у меня староначальные свитки, кодексы и манускрипты с инкунабулами имеются, может и там что есть полезное... Надо глянуть.

– Давай.

***

– Значит, Конь?

– Да, Звёздный. Шкура как небо в ясную и безлунную ночь. И практически любую магию игнорирует. Почти. Стена моя устояла. Ну и, думаю, боевые заклинания ему бы вред могли нанести, но не хотелось его бить, такой ведь красивый, ладный конь. Да и не заслужил он чтоб его этак, по боевому... Я бы и ловить не стал, если б была возможность его мирно вытурить или договориться, чтоб он хотя бы посевы не портил, продовольственную безопасность государства тем самым нарушая...

– Да, сразу губить того, кто тебе зла не сделал, это не наш метод... А по поводу словить... Знаешь, а ведь есть и у нас такая лошадёнка, что и по небу скакать и вообще много что ещё может... Сивка-бурка. Только давно про неё слышно ничего не было... Последний раз она проявилась лет сто назад. Один посадский завещал её детишкам своим непутёвым, ежели те проведут ночь на его могиле. Затейник ещё тот. Ведь тогда зима была, морозы такие, что деревья трещали. Вот старшие сыновья и решили хозяйство не морозить, хитрый мужик ведь не сказал, что им перепадёт. А младший... Он по традиции, оказался ...э-э-э.... То ли более отцелюбивым, то ли более морозоустойчивым... Короче, ночь отсидел, а ближе к утру тень отца его явилась да слова заветные ему прошептала. А по слову тому появлялась лошадь чудесная, да служила службу ему верную, а коли...

– Кот! Опять!

– А, да... Извиняйте, бывает, сказания то принято высоким стилем до слушателей доносить, красиво да напевно... В общем, после того юноша следы Сивкины теряются снова.

– Что ж он, такое чудо да по наследству не передал.

– Кому? Я ж говорю, морозы тогда стояли суровые, молодой человек был самонадеянный, одевался чтоб красиво было, а не чтоб тепло... Теряются следы, короче.

– Слова заветные известны?

– Известны, а что толку? Сам же знаешь, слова это лишь слова, акустическое воздействие. Для призыва предмет нужен, причём, желательно, чтоб объект призыва его тебе сам выдал. Будет предмет, можно хоть просто по имени позвать, мысленно. А нет, можешь как угодно, с выражением, в красивой позе читать громко «Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной...» ну и так далее. Можешь пробовать. Нет?

– При первом контакте в результате наследования акустическая формула имеет значение... Потом-то да... Но может сработает, – Кощей потёр щеку, – а как тот посадский её обрёл? Тоже по наследству?

– А вот это правильный вопрос! Нет, и сведений точных нет. Тот посадский при одном из Приказов гонцом служил. И однажды был послан за гору Высокую в Полночные скалы. Зачем не спрашивайте. Так вот, после того задания, у мужичка карьера в гору пошла. Стал он замечательным гонцом, все сообщения в срок доставлял и никто его перехватить не мог, хоть и один он ездил, никогда никого с собой не брал. Чуете?

Кощей с Ягой покивали.

– И закончил он службу старшим гонцом. И в чём секрет его так и не открыл.

– Ясно. Значит надо нам в Полночные скалы... Но как её приманить?

– Вот этого я не знаю. Чего там лошади любят? Яблоко или горбушку солью присыпьте...

– И бродить по долинкам промеж скал, размахивая солёной горбушкой со словами «кыть-кыть-кыть»?

– А ты попробуй, может выгорит? – Кот явно насмехался.

Но Кощей на подначку не повёлся.

– Я попробую ещё книжной премудрости поднабраться, помимо твоей, о свет учёности, бьющий так ярко, что затмевает лучи солнечные...

– Вот и ладно. Расскажешь потом, как прошло...

– Всенепременно...

Чародеи отошли от дуба.

– Ну, разделимся. Я глаза за фолиантами портить, а ты к Яре своей. Заждалась уж поди девчонка.

– Где тебя искать потом?

– Сегодня – завтра в Царёвой библиотеке, потом дома, тоже в библиотеке...

– Договорились.

***

Яга встретилась с Ярой на знакомой полянке с плоским камнем. Зажав в руке клок шерсти, перевязанный ниткой, она не успела до конца произнести напевную присказку-призыв Арысь-поля, как огромная рысь мягко и бесшумно выметнулась на поляну. И села напротив Яги со страстной надеждой глядя ей в глаза.

– Здравствуй, Яра. Не переживай, всё получилось. Сейчас.

Яга порылась в своей сумке и выудила оттуда склянку с зельем. Поманив дикую кошку ближе, она открыла пузырёк и медленно и аккуратно перелила содержимое в пасть зверю. Потом положила ладонь на широкий рысий лоб и зашептала что-то одними губами. Под конец она легонько хлопнула ладошкой по лбу яры и сказала:

– Готово. Теперь оборачиваться ты сможешь только по своему желанию, а истинная ярость, затмевающая разум, тебя больше разбирать не будет, только рассудочная, человеческая. Пробуй, Яра.

Рысь помедлила, будто не веря, потом нерешительно крутанулась на месте, словно пытаясь поймать свой куцый хвост, и распрямилась уже красивой девушкой невысокого роста в прямом серовато-коричневом сарафане и душегрейке рысьего меха.

– Ух! Как само вышло, даже без усилий...

Она резко развернулась,так что взметнулись её волосы, одновременно приседая, и уде огромная рысь прыгнула прочь от камня. Переворот в прыжке и снова красивая девушка, смеясь, бежит по полянке. Снова оборот и ещё раз. Радостный смех сменялся звериными довольными взрыкиваниями, чтобы снова рассыпаться колокольчиками. Яга с улыбкой глядела на её игру.

Внезапно, Яра остановилась напротив чародейки и сказала:

– А как же дальше? Как мне на глаза Неждану показаться? Он ведь сердится на меня...

– Думаю, уже не сердится. Я говорила с ним, объяснила всё, но попросила никому не рассказывать. Он очень обрадовался. Ну а как дальше семью строить будете, я думаю, сами решите. Сядете вместе с Нежданой и Нежданом и поговорите.

– Боязно как-то...

– Не бойся, – улыбнулась чародейка, – ты его любишь, он тебя тоже, думаю, всё хорошо будет. Только помни, и Неждана его любит и всё это время она ему опорой была. Она хорошая девушка.

Яра кивнула.

– Ну, давай прощаться, а то мне ещё предстоит одно дело нелегкое...

– А что за дело? Может я пособлю?

– Вряд ли, нам с Кощеем предстоит сыскать Сивку-Бурку, а она норовистая да скрытная...

Глаза Яры блеснули

– А вот и пригожусь! Видела раз я одну лошадь, да там, где её и быть не должно. И мастью она такая не то бурая, не то вообще рыжая и с проседью этакой серой, почти серебристой. Не она ли?

– Возможно! А где, где ты её видала?

– В долинке одной, меж скал Полночных... Так не расскажу где, показать могу. Там ещё тирлич-трава[10] растёт, та лошадь её щипала.

– Покажи, Яра. Мы потом оттуда поиски свои начнём. Да место где тирлич-трава растёт пригодится. Редкая она.

***

Они стояли на краю небольшой долинки между кривых скалистых пиков, не настолько уж высоких, но выглядящих неприступно. Если бы не умение Яги летать и зверина ловкость Яры, они вряд ли бы добрались.

– Во-о-он там, примерно посредине ближе к правым скалам на косогоре тирлич растёт. Правее тех кустов полянка.

– Пойдем, глянем да домой.

Но едва они добрались до нужной полянки, послышался странный тяжелый вой, к которому примешивалось щелканье, как будто две кости сухие друг о друга быстро стучат.

– Волколаки! Гонят кого-то что ли?

Яра уже перекинулась в рысь и вспрыгнула на высокий одиноко торчащий острый камень.

На свободную от кустов середину долины выскочила серо-буро-рыжая изящная лошадка, все порывающаяся прыгнуть повыше, словно желающая взлететь. Но над нею парила здоровенная крылатая змея с длинным щёлкающим клювом и не давала взлететь, а по пятам неслась свора волколаков.

– Аспид! Яра, вниз, подальше от скал, стой на земле, на неё он никогда не опустится и держись рядом со мной!

И с рук чародейки сорвались молнии. С правой по набегающей стае, сразу откинув троих, а ещё двух заставив завизжать и крутиться на месте, пытаясь дотянуться до подпалённых боков. С левой же вверх по налетающему аспиду. Тварь злобно заклекотала

– Ко мне, Сивка! – Закричала Яга. Лошадка увидев единственное своё спасение в черноволосой девушке с рысью у ноги, резко сменила направление бега и прыгнувший волколак столкнулся с атакующим аспидом. Змей злобно тюкнул нечисть клювом и зашипев, извернулся в воздухе, устремляясь вслед своей добыче.В волколаков опять полетел целый сноп молний, а вот налетающий аспид получил прямо в раскрытый клюв получил огненный шар размером с хороший арбуз. Змей воспламенился резко и ярко, сразу весь, как будто был сделан из бумаги и на землю падал уже пепел, как черный снег. Стая волколаков резко развернулась, стремясь удрать с открытого места, но теперь им вслед непрерывно летели молнии, сжигая одного за одним..

Яга увлеклась отстрелом удирающей нечисти и не заметила, что один крупный зверь, прячась за камнями подкрался довольно близко. Лошадка уже перешла с галопа на лёгкую иноходь и не торопясь приближалась к Яге. Волколак выскочил из-за укрывающей его кучи неровных камней и в длинном прыжке попытался сбить лощадь с ног, целя ей в шею. Пятнистая тень мелькнула в воздухе и рысь мощным ударом сбила его полет. Не удержалась и откатилась от приземлившегося волколака на пару саженей. Яга, резко повернувшись, испепелила его молнией на месте.

Серо-бурая лошадка подошла к чародейке и ткнулась ей лбом в плечо, благодаря за помощь.

– Сивка-Бурка, – ласково сказала Яга, поглаживая её шею по короткой, мягкой, словно шёлковый ковёр шерстке, – а мы всё думали как тебя сыскать, а ты вот она... Ну, не стой, не стой, погуляй, походи, не то запалишься.

Лошадь фыркнула и помотала головой, давая понять, что для неё такие забеги – раз плюнуть и положила голову на плечо Яге.

– А... Ну раз так, то ты молодец, – Яга порылась в своей сумке и вытащила яблоко, – держи, красавица.

Сивка покосилась на подошедшую здоровенную рысь, но когда та обернулась в девушку, аккуратно взяла яблоко и захрупала им.

Яга продолжала поглаживать лошадку

– А мы ищем тебя, хотели помощи попросить...

Сивка дожевала яблоко и шагнула к Яге, повернувшись левым боком и наклоняясь ухом к её лицу. Чародейка раскрыла рот, но ничего не успела сказать, свет померк для неё, а когда снова включился она стояла с другой стороны с открытым ртом и в красном подвенечном наряде

– Упс... – Яга оглядела себя, – да нет, не такой помощи, – и нервно хихикнула, – верни как было, пожалуйста....

Ситуация с меркнущим светом и переносом на другую сторону повторилась. Яга снова себя оглядела. Вроде всё как надо.

– И никогда так больше не делай, – сказала она под весёлый смех Яры, – нет, нам другая помощь нужна...

Сивка помахала ушами, снова шагнула к Яге и приложилась своим лбом ко лбу девушки. И Яга почувствовала... И даже увидела...

И улыбнулась, гладя Сивку по морде...

– Ну если так... А можешь нас до Берендеева доставить?

Лошадка посмотрела так, словно Яга задала совсем уж дурацкий вопрос, кивнула головой и повернулась боком. На спине у неё уже было седло под дамскую посадку по иноземной моде. Яга лишь покачала головой, берясь за луку.

***

Путешествовать на Сивке-Бурке было очень приятно. Ровная иноходь по земле, а потом плавный, но быстрый полёт в небе. Причём, не смотря на солидную скорость, ветер не бил в лицо, а лишь слегка приятно обвевал, шевеля шикарные чёрные волосы чародейки. В этом вероятно был какой-то секрет, но Яге не хотелось разгадывать его сейчас, а хотелось просто наслаждаться комфортным полётом.

По пути они завезли Яру к подворью купца Неждана. Яга напутственно улыбнулась и потрепав напряженную девушку по плечу, сказала: «Всё будет хорошо!». А Сивка мотнула головой и хитро покосилась глазом, как бы говоря, не робей, ты же рысь, хитрая и матёрая.

Ворота отрыл не слуга, а сам Неждан. Отрыл настежь. Вместе с ним стояла и Неждана, и Орлинка с маленьким Яром на руках, а за ними теснились слуги. У всех были улыбки на лице, даже у Нежданы. А сам купец, сделав шаг вперёд и протянув руку, сказал:

– Здравствуй, Яра, – в концу фразы голос опытного потомственного купца дрогнул, и заплаканная Яра бросилась к нему на грудь, их тут же обняла Неждана, подошла Орлинка с ребёнком, а сгрудившиеся вокруг слуги радостно загомонили.

– Я же сказала, что всё будет хорошо, – Яга склонилась к голове Сивки и та согласно кивнула, – ну, что, поехали...

И они чинно покинули городок. Лишь отъехав немного от околицы Сивка-Бурка взлетела и взяла курс на Берендеево.

***

Кощей в царской библиотеке весь день ворочал тяжеленные фолианты и кодексы, чихал на пыль взлетавшую со свитков, которые никто не трогал годами и не находил ничего нужного. Нет, интересного здесь было очень много. Вот заклинание, отваживающее мышей от проса в кладовой, причём все остальное, пшеница или другая крупа на защищалось никак. Кто это выдумал и почему не доработал? Или наговор из-за которого по комнате разливался запах лаванды, но комната должна быть площадью не более квадратной сажени. Занятно. Сделать его самовозобновляемым и навесить в отхожем месте – цены не будет. Или очень ценная информация о челобитных, кои разбирал лично государь Берендей Тридцать первый на втором году своего царствования. Причём информация по другим годам отсутствовала. И ничего про то как отыскать и приручить капризную, но волшебную лошадку.Служки библиотечные тоже ничего такого не слышали, но продолжали таскать книги, в которых, по их разумению, сии сведения должны быть непременно... Вотще. Кощей в очередной раз чихнул и пригорюнился. Видно возможности царёвой читальни были исчерпаны и надо и правда ехать домой и копаться в своих запасах...А там... Порядку меньше чем тут. Всё руки не доходят разобрать...

Открылись резные двустворчатые двери и в главную залу библиотеки вошла Яга, заметила бумажно-пергаментную гору с редкими вкраплениями папируса, хранящую несчётное количество крупиц человеческой мудрости и торчащую за нею взлохмаченную голову Кощея и уверенно направилась прямо туда.

– А, Яга, как там Арысь-поле? Надеюсь всё удачно хоть у кого-то...

– Удачно, удачно, всё хорошо вышло. И с оборотом, и в семье её хорошо приняли, да ещё она нам ой как помогла, ты даже не представляешь...

– Хорошо... А я тут завяз... Не могу ничего найти. Вот думаю домой надо, там поискать. Поможешь?

– Конечно, ты даже не представляешь как помогу, все проблемы твои нынешние махом! Глянь-ка...

И Яга показала на запястье ничем не примечательный плетёный браслет, сделанный, по виду, из сероватого конского волоса.

– И что это?

– А это, друг мой, базовый предмет призыва, сплетённый из гривы Сивки-Бурки!

– Да ты что! Откуда? Рассказывай немедля!

Яга осмотрела соседние столы и спросила:

– А ты хоть ел? А то вон, ночь уже на дворе, а ты и не ужинал, да и не обедал поди... Пойдём-ка на поварню, перекусим что, заодно всё тебе расскажу...

На Царской поварне работа кипела круглые сутки и всегда была возможность не остаться голодным. Кощей и сам вдруг понял, как он проголодался и пока он расправлялся с различными вкусными блюдами, натащенными резвыми смешливыми поварятами, молча слушал Ягу. Та аккуратно, «по-иноземному», орудуя вилкой и ножом, понемногу разбиралась с запечённой «в осьми травах» куриной грудкой и политой «подливой лакомой по-новгородски», и рассказывала. Кощей только диву давался. Вот же свезло так свезло. И Яра, видевшая Сивку в заповедной долинке, и волколаки с аспидом, всё легло один к одному.

– Сивка по того коня знает. Этот конь скачет по звёздным дорожкам, между мирами, то ли скитается, то ли путешествует. И везде Круги эти вытаптывает, зачем, она не знает.

– Подожди, так она ещё и говорящая?!

– Да нет, мы просто подружились с ней и, я не знаю как это сказать, ну образы мысленные она мне отправляет, что то вроде того... А по поводу поймать, так веревка из её гривы сплетённая никем порвана быть не может. И она мне её дала уже. Вот!

Яга приоткрыла свою сумку и показала край мотка тонкого серого шнура, немного похожего на её новый браслет.

– Только она думает, что мы Звёздного коня всё равно удержать не сможем.

– Хоть попробуем.

***

В урочный час, в ночь, когда по расчётам Кощея Звёздный конь должен был снова почтить своим присутствием поле под Козлятово, чародеи снова стояли у тех же самых трёх холмиков и осматривали недорисованное созвездие Стожары.

– Не надолго прилетит, всего две звёздочки дотоптать осталось, – Яга смотрела на поле.

– Постараюсь успеть, – Кощей примерял к руке, сделанный из волосков из гривы волшебной Сивки-Бурки, аркан. Всё это время он провёл в тренировках по метанию этого орудия степной охоты. Нашел каких-то степняков и целыми днями носился с ними в поле, пытаясь заарканить вёртких небольших степных лошадок.

– Главное, чтоб снова никто мешать не вздумал. Не бодался со стеной и оглоблей не махал.

– Ну как же, вон он, – Яга указала на стоги на другой стороне поля. На вершине одного из них был ясно различим силуэт парня, стоящего, уверенно расставив ноги, и держащего в отведённой в сторону руке памятную оглоблю, одним концом упёртую в сено у его ног.

– Ну мы же предупредили, чтоб не лез никто. Опасно же... Но как картинно стоит, подлец, а?

– Не переживай, я за ним пригляжу, коли сунется, враз обездвижу.

– Ладно, ждём...

Всё случилось, как и прошлый раз, под утро. Кощей заранее спустился в поле и схоронился среди высоких колосьев недалеко от недорисованного круга. Снова в безоблачном и безветренном небе раздался словно бы свист воздуха и из тёмной ткани небесной, прихотливо усыпанной звёздами, соткался красавец-конь и понесся к земле, к полю. Бег его по небесному полотну завораживал и чувство, что ничего более прекрасного она никогда ещё не видала, вновь посетило Ягу.

Конь, вопреки ожиданиям Кощея, продолжил вырисовывать недоделанную звёздочку, а начал с последней. Он справился очень быстро, четко выдержав и масштаб, и четкость круга.

Парень на стоге подпрыгивал и что-то орал, потрясая оглоблей, но, слава богам, не покидал своего наблюдательного пункта. Кощея же не было видно. Спрятался в колосьях, да ещё похоже, волшебством прикрылся.

Яга внимательно следила за происходящим на поле. Вот Конь закончил круг и, в красивом прыжке, перелетел на неоконченный, пошел по дуге... В это время Кощей резко выпрямился и с криком «Ой-хэээ!», как заправский кочевник, метнул аркан. Петля правильным кругом упала ровно туда, куда надо. Свистнув над ушами Звёздного Коня, она обхватила его шею.

Конь мотнул головой и продолжил свой бег. Тонкий шнур натянулся и... Кощей вылетел со своего места, как морковка из грядки, упал и потащился по полю вслед за Конём. Слышно было плохо и Яга не поняла, ругается ли он или пытается выкрикивать заклинания. Ясно было только, что кричит громко и грозно. Конь бегал кругами, продолжая вытаптывать последнюю звезду. Кощей кубарем летел по кругу большего радиуса. И вот что удивительно. Пшеница под конем ложилась в одном направлении и более не вставала, а после проехавшего по ней на пузе Кощея тут же распрямлялась.

– Ёлки-палки! Бросай аркан, Кощей! – Крикнула Яга на бегу.

Конь завершил круг и бросился прочь, утягивая чародея за собой.

Яга, вскинув руку с браслетом, мысленно воззвала: «Сивка-Бурка, помоги...» и тут же почувствовала летящую рядом лошадь. Чародейка уже примеривалась запрыгнуть на неё на ходу, но Сивка резко ускорилась, догоняя Коня.

Раздалось её ржание и Конь притормозил. В это время узел на аркане расплёлся и безумный полёт Кощея, наконец, закончился в кустах на дальнем конце поля. Сивка проскочила мимо Звёздного Коня и её хвост легонько хлестнул жеребца по морде. Тот заржал, казалось, удивлённо, а потом принялся догонять улетающую всё выше лошадку. Потом они летели бок о бок, пока не скрылись за горизонтом.

– Живой? – Яга подбежала к кустам, из которых на четвереньках выбирался Кощей.

– Ага. Вроде бы. А где этот нехороший жеребец?

– Сивка увела...

– Или он её, – хмыкнул Кощей

– Нет, она вернётся. Её образы этого коня, скажем так, были не слишком восхищенные...

Тут подбежал и парень с оглоблей

– Ну чё, чародеи, так и разтак, была одна коняга, так вы ещё и вторую приманили, ель-колотить!

Кощей встал и торжественно положил руку ему на плечо:

– Не переживай, Иван Печкин, лучший караульный среди своих братанов, повелитель стогов и властелин оглобель, Конь изгнан и на ваше поле более не вернётся, ибо тут он уже сделал всё, что мог. А вторая лошадь – она есть особая чародейская, специально обученная и на поле вашем ни следочка не оставила. А отцу передай, за компенсацией следует обращаться в канцелярию Царя-батюшки, младший писарь Филька челобитные принимает.

Сзади раздался едва различимый топот и к обернувшейся Яге лёгкой иноходью подбежала Сивка и ткнулась лбом в плечо. Чародейка тут же обняла лошадку за шею, приговаривая:

– Спасибо тебе Сивка, спасибо, красавица, держи яблочко...

Лошадь с удовольствием захрустела подношением.

– В твою сумку, похоже мешок яблок входит, – сказал Кощей, – Что с Конём-то?

Сивка мотнула головой и Яга ответила:

– Она его увела и он ещё долго не появится здесь. Он гость редкий, много поколений пройдёт до его следующего появления.

– Ну тогда и ладно. А нам значит, повезло, чудо такое увидать, – он потрогал расцарапанную щеку, – и прикоснуться почти.

– Ну что, домой? В Тёмный лес? - спросила Яга

– Ага. Лошадка-лошадка, а ты двоих увезёшь? А я тебе вот, сахарок, – он вытащил из кармана крупный кусок сахара, – у Степана в трактире заначил, как знал.

Сивка-Бурка скептически оглядела Кощея, фыркнула, но сахар взяла и со вздохом повернулась боком к чародеям.

©AGoldCat

[1] Лосёнок – Малая Медведица

[2] Полночная Звезда, Кол-Звезда – Полярная Звезда

[3] Лосиха – Большая Медведица

[4] Кичиги - Орион

[5] Пастух - Геркулес

[6] Косари -Кассиопея

[7] Стожары - Плеяды

[8] Большой Крест - Лебедь

[9] Плуг - Телец

[10] Тирлич-трава – колдовская трава из русских народных сказаний, сейчас известная как горечавка или золототысячник (лат. Gentianella Amarella)