Сказки у костра

Сказки у костра

Романюк Евгения Николаевна,

1957 года рождения,

Украина, г.Киев

Сказка первая

Давным-давно сказочный и реальный мир были так тесно переплетены между собой, что существа, которые мы теперь называем сказочными, свободно бывали среди людей, а некоторые даже переселялись жить поближе.

С феями можно было запросто встретиться на танцах, особенно весной. Лешие собирали лекарственные травы и держали аптеки, обычно на окраине леса, торгуя и с людьми, и с лесными эльфами. Гномы поставляли кузнецам руду, а ювелирам – камни. Правда, они редко соглашались приезжать в города – не любили шума, но всегда охотно принимали мастеров-людей в своих посёлках. Домовые – те вовсе поселились с людьми, деля домашние заботы. Сказать по правде, они считали людей чем-то вроде младших братьев, за которыми глаз да глаз нужен, чтоб не натворили чего не надобно.

И было так много веков.

Никто не знает, что послужило толчком к переменам. То ли комета, пролетая мимо, хвостом землю зацепила, то ли метеоритный ливень накатил – но стали люди понемногу терять способность понимать язык сказочных существ. Если уж совсем быть честным – то это был не язык, а умение говорить без слов. Телепатия, как называют это умение высоколобые учёные мира людей.

Но как бы ни называть эту способность – понимание между людьми и жителями сказочного мира стало пропадать.

Где нет понимания – начинаются проблемы. А без понимания – в них-то и разобраться невозможно, не то, чтобы решить мирно.

Год за годом проблемы росли, и жители сказочного мира решили, что надо жить в стороне от людей, хотя бы до тех пор, пока к тем не вернётся способность говорить без слов. А вместе с ней – понимание.

Как они это сделали – в мире людей никто не знает, да и в сказочном мире знали, пожалуй, только самые могучие волшебники. Но только оба мира стали потихоньку расходиться. Начали исчезать связывающие миры дороги, закрывались ворота между мирами. А может и не исчезали, и не закрывались – просто люди стали терять способность находить их.

А жители сказочной страны почти перестали бывать в реальном мире.

Остались только домовые. Но селились они уже не у всех, а только у очень редких хозяев.

Да упрямцы-гномы не захотели покидать свои пещеры. Они редко показываются на глаза спелеологам, но с понравившимся им человеком могут поговорить. А некоторых – даже по-прежнему проводят через потаённые двери в закрытые для людей свои подземные дворцы.

Кстати, учёные подвели даже теоретическую базу под существование этих дверей, определив пещеры к природным фракталам.

Хотите – верьте, хотите – нет, но все эти истории появились в моём блокноте во время моего увлечения спелеологией…..

Сказка вторая

Давным-давно это было, самая обычная учебная экспедиция, собрала малознакомых людей. И как это часто случается, не сумела сделать их друзьями. Возможно, к этому никто из участников попросту и не стремился, да и слишком их было для этого много.

Наверное, поэтому, команда собирать лагерь и начинать сбрасываться к морю была принята всеми со слабо скрываемым удовольствием.

Елена радовалась, как и все. Она не любила многолюдных шумных экспедиций, к тому же плохо организованных. В эту она попала случайно – привлекла возможность после долгого перерыва сходить «под землю». Отношения со всеми поддерживала дружелюбно-ровные, поручения выполняла добросовестно. К не случившейся ни с кем дружбе относилась с лёгкой спокойной грустью. Трудно ей за эти три недели не было, легко – тоже. Хотелось чего-то, так и не сбывшегося. Два грузовика, зафрахтованные оборотистым руководителем экспедиции, давали возможность сброситься к морю за несколько часов, и получить за оставшиеся до поезда двое суток все доступные отдыхающему в курортной зоне развлечения. Погода стояла отличная, взятых как НЗ денег было более, чем достаточно… В общем, причин для плохого настроения не было. И Елена, мурлыча какую-то полузабытую мелодию, заворачивала в туалетную бумагу обломки ониксовых сосулек, собранных в окрестностях лагеря.

Группа, разобрав по мискам последний обед, что называется «сидела на рюкзаках», когда в лагере появился гость.

Все были настолько заняты обедом, ожиданием машины, что потом никто не смог сказать, откуда появился посреди уже собранного лагеря этот плечистый парень в рыжей штормовке.

Он был настолько чужой – покрытый пылью, с покрасневшими от недосыпанья глазами – в этой толпе, уже готовых к курортным радостям ребят, что все недоумевающе замолчали, уставившись на неожиданного гостя.

Парень, безошибочно выделив среди всех сидящих руководителя экспедиции, подошёл к нему, присел напротив.

«На нежданной спасательной работе, ребята - негромко сказал он - Нужна помощь».

Елена поднялась, и, стараясь ступать неслышно, пошла к кухне. «Чай пить ещё не начинали, должна была остаться и каша» - твёрдо усвоенному в другой, домашней жизни правилу – голодного человека надо накормить – она старалась следовать и в экспедициях.

Она поставила перед парнем на широкий плоский камень миску с тёплой кашей, кружку обжигающе горячего чая, подула на пальцы. Хотела извиниться за отсутствие хлеба – и замерла, недоумевающе вслушиваясь в спокойный голос руководителя группы.

- Мы уходим вниз, точнее, уезжаем, минут через двадцать. В городе сообщим КСО. Так что ждите.

Парень принялся что-то говорить о недостающих и так нужных карабинах, быстро кончающихся и так необходимых медикаментах. Елена, досадуя на свою отлучку к кухне – пропустила всё мимо ушей – оглядывала лица сидящих на камнях членов своей группы. На них читалась такая вежливая, но такая откровенная скука, что у неё резко заныли зубы.

- Виталий, - она тронула руководителя за рукав, взглядом останавливая поднимающегося на ноги гостя – ты говорил деньги за блоки и карабины я высылаю тебе по приезде?

- В течение недели, Лена, мы же обо всём договорились.

- Всего сто пятьдесят рублей?

- Память подводит, Леночка? Это признак старости.

- Ничего, надеюсь, не самый большой из моих недостатков.

Молодая женщина легко вздохнула, на короткое, очень яркое мгновение представила зеленоватые тёплые волны и расстегнула карман ветровки.

- Вот полторы сотни. Железо у меня в «станке» - она повернулась к стоящему за своей спиной парню. – Экстренная аптечка есть, небольшая, правда. Только подожди, я оставлю камни, они сейчас лишние.

- Ты не первый год ходишь, Лена, - в обычно спокойно-добродушном голосе руководителя стали прорезаться острые железные иглы – и знаешь, чем кончается неподчинение в походе.

- Дисквалификацией – безмятежно ответила женщина, поправляя куртку.

- Билет на поезд групповой, так что смотри…

Елена повернулась так резко, что стоящие рядом люди резко отшатнулись.

- Слушай, Виталий, если бы ты был мужчиной – она, сузив глаза и ощерившись, бросила короткую злую фразу на языке гор, где они находились. Руководитель экспедиции, неоднократно приезжавший сюда, не мог не понять её, и он понял и отшатнулся, побледнев и сжав зубы.

Елена, слыша за спиной шаги своего молчаливого напарника, и быстро прошла, почти пробежала к сложенным у дороги рюкзакам и мешкам, вывалив из своего рюкзака на траву горку обломков оникса – краем глаза успела заметить заинтересованное выражение лица двух-трёх парней – приняли стойку, камнееды! – и принялась выдёргивать из груды мешков свою аптечную сумку.

- Ты хоть кто? – спросила у одевавшего её станок парня.

- Гном, - буркнул тот, поправляя лямки. – Пошли, что ли?

- Ага.

Снизу, на подъёме послышалось фырчание грузовиков. Две фигуры в рыжих ветровках уходили по тропе к перевалу.

- Слушайте, а они чем-то похожи – прозвучал одинокий голос.

- Посмотрим, как эта похожая домой доберётся, - бросил начальник. – По машинам, мужики. Современная ведьма нашлась. Ничего, дома разберёмся.

Он деланно рассмеялся, и пошёл к подъезжающей машине, взглядом ещё пытаясь определить одну наиболее хрупкую из двух удалявшихся фигур.

Они шли не быстро, но и не медленно, как раз тем ровным скорым шагом, которым можно идти долго, не уставая, и Елена отметила, что её спутник явно не новичок в горах.

На ходу почти не разговаривали, да это было и не нужно. Оказалось, что впервые увиденного человека можно было понимать сразу, без долгих занудливых объяснений.

На коротком привале у родника спутник Елены поинтересовался содержимым аптечки, и, одобрительно кивнув головой, назвал травму и глубину пещеры, на которой всё случилось. И то, и другое было серьёзным.

Уже в сумерках миновали чей-то молчаливый лагерь. Наконец парень остановился, коротко кивнув Елене: «Одевайся», достал из-под большого камня полосатую сумку, распотрошил, и принялся натягивать ремни снаряжения.

Пошли почему-то не в сторону голосов, звучавших где-то рядом, за деревьями, а в темноту. Между двумя старыми буками чернел узкий лаз.

- Давай с аптечкой вперёд. Свет только возьми свежий, твой уже садится – парень, пошарив в сумке, протянул Елене маленький, очень лёгкий аккумулятор.

- Я возьму блоки и карабины, попробую что-нибудь сделать с навеской. Поднимать его начнут утром, время ещё есть.

Елена кивнула головой, и соскользнула в лаз. Отметив машинально, что такую верёвку – серебристую и слегка светящуюся в темноте – она видит впервые.

Она проскальзывала верёвку, торопливо отстёгивалась, кричала вверх: «Свободно», слышала ответное - «Понял» и спешила дальше. Потом они шли по каким-то галереям, были ещё колодцы, какой-то ручей… Запомнился ещё узкий гадостный ход – Елена там совсем обессилила, и долго лежала, уткнувшись лицом в грязь. Её спутник оказался почему-то впереди, и кормил её очень вкусными кисловатыми дольками мандарина…

Неожиданно Елена обнаружила, что она одна, но испугаться не успела, так как впереди проблескивал свет, и слышны были донельзя усталые голоса.

Елена подошла к небольшой красной палатке. Сидящие у входа двое ребят сонно посмотрели на неё, принимая как должное её появление. Она, пригнувшись, шагнула внутрь, почти наткнулась на сидевшего, на корточках очень широкоплечего человека. Тот поднял голову – «Это ты?». Елена на всякий случай ответила «да» и секунду подумав, добавила: «Я лекарства принесла. Вот».

- Где? – сидевший на корточках человек рванулся к ней, и, уже забирая из её рук мешок, успокаивающе пробурчал: «Да врач я, ты не бойся». Елена присела, оглядывая закутанного в спальный мешок длинного бледного парня, лежащего с закрытыми глазами.

- Как он?

- А… сейчас нормально. Вы быстро прилетели, я даже не ожидал. Ты в КСО недавно?

Елена пожала плесами: «Я не из КСО».

- Что? – врач, закончив возню у спальника, выглянул из палатки, изумлённо посмотрел на дремавших ребят, и, наконец, скребя заросший подбородок, уставился на женщину.

- Ты откуда взялась?

Елена указала рукой в сторону суживающегося хода.

- Что, сама?

- Нет, гном привёл.

Парень поднёс к её лицу свечку. Слабый огонёк осветил и его лицо. Елена вздрогнула – на неё из зарослей давно не стриженых волос немного ошалело смотрели уже знакомые глаза. Всё с тем же странным выражением лица парень поднял руку, дотронулся горячими пальцами до её щеки, затем, крепко зажмурившись, потряс головой.

Честно говоря, Елене хотелось сделать всё тоже, и разве только самолюбие позволяло ей держаться хотя бы внешне спокойно.

- У тебя нет случайно брата-близнеца? – небрежно поправляя волосы, спросила она.

Парень, задумчиво скребя бороду, покачал головой.

- Как выглядел твой провожатый?

- Точно как ты. Одет, правда, в рыжую ветровку… Вот, свет дал мне запасной, - Елена, пошарив в сумке, протянула аккумулятор, - Да, он ещё навеску на колодцах переделать собирался. Я блоки и карабины принесла – закончила совсем растерянно, тут же начиная злиться на себя за эту растерянность.

- А если я скажу, что там, где ты показала – находится тупик, а выход – в противоположной стороне. И полчаса назад я послал наверх трёх девчонок, нам здесь истерички не нужны и что этот аккумулятор я год назад потерял на Осенней, и то, что наверху, в палатке лежит рыжая ветровка, а лет десять я ношу прозвище Гном?

- Значит я тогда привидение, либо кто-то из нас сошёл с ума, - пожала плечами Елена.

- У меня есть сухой спирт и немного еды. Гони своих орлов за водой, чай нам не помешает.

- У тебя есть чай?

- Даже кофе, на выбор – женщина принялась рыться в сумке, нашаривая консервы.

- Тогда ты действительно привидение, - пробормотал парень, принимаясь будить уснувших спутников.

К концу чаепития все пришли в себя. И когда сверху с дежурными бодрыми шутками спустились спасатели из Южного КСО. Их начальник, немного смахивающий на добродушного большого тигра. Принялся благодарить всех за уже налаженную для подъёма пострадавшего навеску. Врач устало пожимал плечами, а Елена немного стеснительно улыбалась.

Подъём прошёл быстро. Пострадавшего увезла «скорая». Начальник КСО отметил маршрутную книжку Гнома и умчался разбираться с руководителем потерпевшей аварию группы в подробностях ЧП. Врач, его звали Фёдор, забрал вещи Елены и увёл её в палатки своей команды, стоявшие у соседней пещеры.

Спали они долго, проснувшись окончательно лишь на следующее утро. Перебрав за котелком чая подробности случившегося, они дружно решили в них не вмешиваться, оставив, всё как есть, и никому не рассказывать. Пещеру же, через которую Елена попала в «Нежданную», попробовать поискать, снарядив для этого на следующий год экспедицию.

Назвали её «за глаза» Сказкой.

Через год экспедиция состоялась. В маленькой очень дружной группе завхоза звали Елена. Но это уже совсем другая история.

Сказка третья

Елена Николаевна, воспитательница одного из столичных детских садов, не любила сказок.

Знала она их предостаточно, несколько её книжных полок были забиты новыми и старыми, отысканными в букинистических магазинах, сборниками. По двум-трём фразам она определяла стиль любого из великих сказочников, в течение минуты могла вспомнить сказку на любую заданную тему, при необходимости сымпровизировать, дополнить сюжет.

Но, право, трудно найти кондитера, любящего сладкое. Начиная и кончая рабочий день сказкой, Елена Николаевна недоумённо пожимала плечами, глядя на заворожённые лица слушающих её ребят.

Один восторженный родитель, заслушавшийся её сказкой и опоздавший, к слову, из-за этого на сорок минут на работу, подарил ей к празднику фигурку гнома с большой корзиной и горняцкой лампой, что соответствовало теме услышанной им сказки.

Воспитательница подарок приняла, внутренне посмеиваясь, немного над собой, но больше – над родителем. Определила дома на книжную полку, и лишь машинально смахивала с него пыль во время уборки, да изредка использовала корзинку гнома в качестве игольницы.

Работа воспитательницы лишь внешне кажется несложной. Иногда Елена Николаевна уставала так, что, приходя домой, сразу ложилась.

Осенью её напарница пошла в отпуск. Потом заболела, заменить, как всегда было некому, и почти четыре месяца Елена проработала одна. К пятнице она выматывалась до такой степени, что не хватало сил даже разговаривать, и она, выведя детей на прогулку, молчаливо сидела под большой липой в углу площадки. Хорошо хоть родители, понимая тяжесть свалившейся на молодого воспитателя нагрузки, старались забрать детей пораньше и, не споря, выполняли все её просьбы. Выходные Елена проводила в постели, с трудом заставляя себя подняться, чтобы поесть и сделать самые необходимые домашние дела.

Такое напряжение не могло пройти бесследно, и, когда её напарница вышла, наконец, на работу, Елена, с трудом протянув ещё неделю, и проведя Новогодний утренник, заболела.

По сути, это была обыкновенная ангина. В другое время Елена не стала бы даже обращаться к врачу, обойдясь выходными днями и домашними средствами, которыми довольно умело пользовалась. Но сейчас даже попытка двигаться вызывала отвращение. Молоденькая врач, напуганная серым лицом и вялостью больной, что-то долго говорила о нервных перегрузках и выписала больничный на десять дней.

Елена окунулась в ничегонеделанье.

Она часами лежала на диване, закрыв глаза и вежливо отвечая изредка заглядывающей соседке, что ей ничего не надо, и хотела лишь одного, чтоб чувство покоя не кончалось.

Приближался её день рождения. Елена грустно вспоминала, каким чудесным праздником был для неё этот день в детстве, и в преддверии его весь вечер тихо проплакала. Если бы она была здоровой, то, надев нарядное платье, отправилась в кафе, или, что было бы ещё лучше, ушла бы на лыжах на целый день в лес. Короче – нашла бы возможность сделать себе праздник. Но сил хватало лишь до балконной двери, и поглядеть на падающий снег. Она так и заснула, всхлипывая, и прижимая к глазам воротник ночной рубашки.

Спала Елена, как ей показалось, совсем недолго, проснувшись от странного ощущения – в комнате кто-то был. Странный желтоватый тёплый свет шёл со стороны книжных полок. Елена осторожно подняла голову – горела маленькая старинная лампа, подвешенная к стойке полки. Тут же деловито сновал человечек с длинной бородой, одетый в старинный камзол и сапоги.

Если бы не живое, тёплое, немного лукавое лицо, Елена могла бы поклясться – он как две капли воды походил на фигурку гнома, подаренную ей однажды кем-то из благодарных родителей. И ещё – глядя на полку, она как будто глядела сквозь перевёрнутый бинокль. Всё казалось маленьким не потому, что было таким, а потому что она таким это видела в эту минуту. Отними бинокль от глаз – всё приобретёт нормальные размеры.

Человечек достал меж тем из своей корзины длинную капроновую нить – или верёвку? – привязал один конец к стойке полки, и, подхватив лампу, принялся спускаться. Елена закрыла глаза. Всё это было слишком нереальным, чтобы оказаться правдой. В сказки она не верила, оставалось выяснить, не бред ли это.

Вдруг тёплая широкая ладонь коснулась её лба, затем Елена почувствовала, как сильные пальцы сжимают её запястье, и открыла глаза. Первым её желанием было испугаться. Но так как она твёрдо решила, что спит, температуры вроде с вечера не было, пугаться собственного сна было глупо. И Елена принялась разглядывать сосредоточенно считающего её пульс старичка в старинном камзоле.

Больше всего её занимали его глаза. Временами в них мелькало что-то, делающее его лицо – лицом озорного мальчишки, зачем-то нацепившего длинную седую бороду. Елена даже не выдержала и потрогала её, чем вызвала негромкий смешок незнакомца.

- А сейчас закрой глаза и лежи смирно, - услышала она очень спокойный голос и неожиданно для себя подчинилась.

Как сквозь сон, она чувствовала лёгкие прикосновения пальцев, пробегавших по её горлу. Возникшее ощущение тёплой волны, вначале усилившись, стало спадать, сменясь холодноватым покалыванием, похожим на купание в минеральной воде. И улыбаясь от беспричинной радости, Елена открыла глаза.

Странный гость сидел на краю дивана, вытирая мокрое от пота, усталое лицо.

-Теперь можешь встать и задавать свои вопросы, - сказал он. – Заодно поставь чайник.

Елена Николаевна хотела было возразить, что она больна, но в ту же минуту вдруг поняла, что её болезнь в прошлом. Неожиданно откуда-то взявшийся этот странный старичок вылечил её в течение нескольких минут. И это не сон.

Она села, растерянно глядя на ночного гостя, и стараясь собрать воедино обрывки рассыпавшихся мыслей.

- Кто же вы? – настороженность больше, чем ей хотелось, прозвучала в её вопросе. Но старичок просиял такой открытой добродушной улыбкой, что, закравшееся было облачко испуга, мгновенно растаяло.

- Вообще-то я гном, - сказал старичок, откровенно посмеиваясь и забавляясь изумлённым выражением лица Елены.

- Правда, наверное, придётся, временно, в домовые перейти. Без дела я совсем тут зачахну.

- Я брежу. Или сплю, - громко сказала Елена Николаевна, укладываясь поудобнее и закрывая глаза.

- Сейчас проснусь…

По комнате простучали сердитые быстрые шаги, скрипнула дверь балкона, и через мгновение холодные пальцы сунули ей за воротник ночной рубашки комок снега. Елена, взвизгнув, соскочила с дивана, и принялась вытряхивать снег.

- Это хулиганство! – крикнула она, - Я больная женщина!

- А она, во-первых, она абсолютно здоровая, а во-вторых – просто невоспитанная девчонка, - спокойно сказал ночной гость. – Разве так ведут себя со старшими?

Елена виновато пробормотала, извините, и села, подобрав ноги.

- Так вы мне не снитесь?

- Принести ещё снега? – приподнялся старичок.

- Н… не надо, - Елена даже выставила вперёд ладони, что вызвало весёлый смех Гнома.

- Всё-таки трудно поверить, - извиняющимся голосом продолжила женщина.

- В сказку? Я знаю. – тон гостя был серьёзно сочувствующим. И может быть, именно от этого Елена окончательно поверила в происходящее. Ей стало весело и немного страшно, как перед спуском на лыжах с высокой горки. И тогда Гном, улыбнувшись своей странной улыбкой – одновременно очень взрослого человека и мальчишки – спросил: «Хочешь, отпразднуем твой день рождения у меня в гостях?», Елена только кивнула головой, зажмурившись, и протягивая ему свою руку.

Она почувствовала, как её ладонь сжимают сильные горячие пальцы, и встала, слушая их зов. В маленький светлый круг, отбрасываемый старинной лампой, которую Гном держал в другой руке. Темнота вокруг постепенно сгустилась, пряча привычную обстановку комнаты, стала ощутимо плотной. Елена даже постучала в неё согнутым пальцем, тут же получив короткий, но очень внушительный выговор от своего спутника.

Постепенно темнота стала рассеиваться. Гном поднял лампу над головой. Контраст с только что оставленной комнатой был столь разительным, что Елена покачнулась, и, если бы не подхвативший её Гном, не удержалась бы на ногах.

Они стояли посреди невысокого просторного зала. Стены его покрывала изморозь кристаллов, с потолка свисали причудливые иглы, нити, местами переплетаясь с поднимавшимися с пола каменными фонтанами. И всё это каменное чудо празднично сверкало в лучах лампы Гнома.

- Прошу к столу, - он высветил ажурную каменную драпировку, скрывавшую как занавеской, маленький грот. Елена церемонно протянула ему руку, и ойкнула, комкая воротник ночной рубашки. Гном спрятал в бороде улыбку, глядя на её краснеющее лицо.

- Я, конечно, не Фея, но и на Золушку ты не очень похожа, - он жестом фокусника достал из-за спины длинный халат Елены, - думаю, сойдёт.

Бормоча смешанные с извинениями слова благодарности, Елена натянула халат и прошла вслед за Гномом за каменную занавеску грота. На большом плоском камне был накрыт скромный, но очень уютный праздничный стол. Горели даже две свечи в старинном витом подсвечнике, и Гном погасил фонарь.

Они пили вкусное вино, ели жареное мясо, приправленное незнакомой жгучей приправой. Был и чай, с очень странным вареньем, пахнувшим малиной и сосновыми шишками одновременно. Потом Гном достал откуда-то гитару, и принялся негромко петь, и Елена с удовольствием слушала песни, про которые ещё два дня назад сказала бы «вздор». К тому же под конец ужина Гном подарил ей большое краснобокое яблоко, И Елена разве что не мурлыкала, играя им, и не решаясь попробовать.

Она так и задремала, со счастливой улыбкой, только слегка прикусив ароматный подарок.

Сквозь начинающийся сон, Елена ещё успела почувствовать две руки, которые её подхватывают, затем укладывают на что-то очень мягкое, заботливо укрывая. Она потёрлась щекой об одну из этих рук, и окончательно заснула…

Просыпаясь, Елена чувствовала, как, вскипая пузырьками шампанского, поднимается в ней беспричинная радость, и тихонько засмеялась, открывая глаза.

Яркое зимнее солнце празднично заливало комнату. На подушке, у самого лица, опровергая здравый смысл прожитых лет, лежало большое чуть прикушенное краснобокое яблоко.

Елена вскочила на ноги. Ласково здороваясь, провела пальцами по стоящей на полке фигурке гнома, и, захватив яблоко, побежала готовить лыжи. День рождения только начинался.

Что остаётся добавить? Елена Николаевна не работает больше в детском саду. Она ушла на другую работу, работает сутки через трое, что даёт ей возможность заниматься тренировками, регулярно ходит в спелеоэкспедиции. И даже в самые сложные, не смотря на жёсткое ограничение веса личных вещей. С ней путешествует талисман – маленькая фигурка гнома в старинном камзоле.

Сказки? Когда в её присутствии заходит речь о них, она молчит, и только тихо улыбается, видимо, каким-то воспоминаниям.

Сказка четвёртая

Давным-давно это было, тренировочный выезд в несложную пещеру грозил закончиться крупным ЧП. Группу лихорадило.

Неприятности начались с самого начала.

Долго не могли найти вход в пещеру, хотя руководитель группы был тут, по его словам, не то восемь раз, не то десять. Всю ночь вокруг палаток слышались чьи-то шаги, а утром, когда группа ушла на полчаса осмотреть вход – из лагеря исчез хлеб. Добро бы колбаса – было бы понятно, мало ли зверья бродит по лесу, но хлеб?

Во время завтрака было решено лагерь перенести под землю – так спокойнее. Но неприятности продолжались.

Упорно отказывались гореть оба примуса, и перепачканные сажей дежурные часами колдовали над ними. Приготовление завтрака приходилось начинать с полуночи. Неожиданно исчезали вещи, чтобы найтись потом в самых неожиданных местах, или не найтись совсем. Так, бесследно исчезли спирт и шоколад, мешок с тушёнкой обнаружили на обратном пути в привходовом сифоне, гидрокостюмы лежали вечно перепутанные…

А жена руководителя группы, обожавшая рыбий жир, взяла по ошибке из дома касторку. Не трудно догадаться, что она делала в течение суток после приёма желанного лакомства. Потом она стала находить возле своего спальника причудливые кристаллы, и муж подозрительно оглядывал каждый раз мужскую часть группы.

Когда же во время топосъёмки стали пропадать пакеты, группа переполошилась окончательно. Поминая шепотом Белого Спелеолога, ребята собрали мешки, и, со всей возможной скоростью поспешили наверх.

Заваривая ароматный чай, Гном – хозяин пещеры – весело посмеивался.

До чего же суеверны эти спелеологи. Всего-то и потребовалось, походить ночью вокруг палаток, да собрать пикеты. Остальное происходило за счёт их собственной безалаберности. Правда, кристаллы жене руководителя таскал он – больно уж несчастной она выглядела после касторки.

Гном немного смущённо поглядел на фляжку со спиртом и шоколадки, лежащие на столе. Здесь он тоже приложил руки.

Но надо же чем-то будет угостить Белого Спелеолога, заходящего по субботам на кружку чая…

Сказка пятая

Давным-давно в маленьком саду на окраине тихого зелёного городка жил Гном Дрон.

Остальные обитатели дома: дряхлый кот Брысь и щенок Гавс относились к нему с должным уважением, а хозяйка, ещё не старая женщина, не забывала оставлять ему молоко и свежие булочки, а по праздникам всегда угощала Дрона пирогами с повидлом. И гном мог бы считать жизнь вполне благополучной, если бы не одно но. В доме детей не было.

Сын хозяйки уже давно вырос, и работал где-то в большом городе. От него часто приходили письма с яркими марками, которые Дрон потихоньку таскал из стола хозяйки и разглядывал вечерами. Где-то там, в большом городе, жила маленькая девочка, внучка хозяйки, гном видел её фотографию. Но это было настолько далеко, что мало казалось правдой, и Дрон частенько скучал, особенно по утрам. Ходить же к соседским детям ему не позволяла гордость.

Но однажды утром. Выйдя, как обычно, на прогулку, Дрон увидел маленькую девочку, сидящую на ступеньках дома. Девочка была очень хорошенькая, но уж очень какая-то серьёзная, решил про себя гном. А так как давно считал своими и сад, и старый дом, то подошёл ближе и вежливо постучал прутиком по носку маленьких тапочек.

- С добрым утром, - вежливо сказал он.

- Здравствуйте, - Девочка отложила в сторону толстую книгу, в которую Дрон сразу же сунул нос. Раскрытая страница была покрыта непонятными формулами и цифрами. Гном фыркнул.

- Ты откуда взялась?

- К бабушке на лето приехала. А вы инопланетянин?

Живая внучка, вот здорово! Гном даже подпрыгнул от восторга, но тут же недоумённо поднял брови.

- Кто?

- Инопланетянин.

- Вот глупая! Я здешний гном, Дрон.

- А гномов взаправду-то просто не бывает, - серьёзно сказала Девочка и потянулась за книгой.

- Кто сказал тебе эту чушь?!

- Это не чушь. А сказала мама. Она очень умная. У неё есть диплом о высшем образовании.

- Даже самый большой диплом о самом высоком образовании не заменит человеку сердце и душу, если их нет, - грустно сказал Дрон, - я ведь есть. И, пойдём, - он потянул Девочку за подол платьица. Та послушно встала.

- Но куда?

Гном тихонько засмеялся, глядя в заблестевшие глаза маленькой собеседницы.

- Туда, - он махнул рукой вглубь сада. - Ты научишься видеть и слышать. Вот, послушай, - он нагнул солнечный луч и словно палочкой провёл им по головкам колокольчиков. В воздухе раздался невесомый перезвон.

Хозяйка, вышедшая звать девочку к завтраку, подняла со ступенек маленькие тапочки и толстую книгу сказок, заложенную вместо закладки маленьким колпачком. Она была мудрой женщиной, и потому, задумчиво покачав головой, притворила дверь.

Завтрак подождёт.

Сказка шестая

Давным-давно жил Гном Фёдор, среди окрестных гномов он славился своей основательностью. И если уж он затевал субботнюю уборку пещеры, то требовалась причина поосновательнее, чтобы оторвать его от столь важного занятия.

В тот зимний вечер уборка явно затянулась. Сказывалось длительное отсутствие Фёдора, он уезжал на юг, отдохнуть. И только уже на рассвете гном вылез и пещеры, зажав в лохматой пятерне хрупкий медово-жёлтый сталактит, усеянный гипсовой изморозью, - подарок коллег из одной пещеры Туркмении.

Фёдор хотел сравнить каменное чудо с ледяным кружевом, покрывавшим обрывистые берега вокруг пещеры. Где-то в глубине души он считал, что они красивее. Но сравнить всё же следовало.

Первое, что он услышал, был плач. Кто-то негромко и очень горько плакал, - так плачут дети от сильной обиды. Гном сунул хрупкий подарок между камней и осторожно выглянул. Плакала девушка, сидящая на корнях дерева чуть выше входа в пещеру.

Красивой её, пожалуй, назвать было нельзя. Толстый пуховой костюм скрывал всякое представление о фигуре, нос покраснел и распух от слёз и мороза. Но девушка открыла глаза, и Фёдор увидел два маленьких солнышка, блестевших в зелёной воде.

- Ты… чего плачешь? – немного запинаясь, спросил он. Больше всего на свете, хотя гном это и скрывал, он боялся слёз. Особенно женских.

- Понимаешь, - девушка совсем по-детски шмыгнула носом. Казалось, сам факт встречи с гномом её ничуть не удивил, и Фёдор почему-то обрадовался этому, - Понимаешь… у меня день рождения, а никто… никто…

Пробираясь через ручьи слёз, Фёдор наконец разобрался, что появилась девушка вместе с группой спелеологов, приехавших вечером, а сегодня у неё день рождения. Её никто не поздравил. И ей стало грустно.

- Ты глупая, хотя очень милая, - вздохнув, сказал гном. – Как же они могли тебя поздравить, если ты ничего никому не сказала?

Он, засопев, поскрёб бородёнку.

- Я вот тебя уже целый час жду, - Фёдор выудил из-за камня хрупкую сосульку-сталактит, - Вот, поздравляю.

Зелёные солнца в глазах девушки вспыхнули так ярко, что Фёдор испуганно юркнул во вход пещеры.

Красивого сталактита было немного жаль, но девушка всё же улыбнулась, да и ледяное кружево красивее – решил про себя гном. Последнее, о чём он ехидно подумал, уже засыпая, - как же объяснят эти спелеологи находку ониксового сталактита в этих широтах.

Девушка тоже спала. Она лежала в спальнике, счастливо улыбаясь, зажав в руке каменный подарок. Ей снилась пещера и маленький человечек с взлохмаченной бородой и ласковыми грустными глазами.

Сказка седьмая

Давным-давно в отрогах одного горного хребта жил Гном. Было ему не то лет 300, не то -все 700. И, как положено в таком возрасте, он слыл в окрестном лесу консерватором.

Гном носил даже постоянно бархатную куртку старинного фасона, с воротником из пожелтевших от времени, но настоящих французских кружев. Правда, панталоны он давно сменил на джинсы, а вместо туфель носил отриконенные башмаки. Но попробуйте в наше время при всём консерватизме достать натуральный бархат. А что до туфель, то это явно не лучшая обувь для горных склонов.

Среди жителей окрестного леса Гном слыл мудрецом. Поговаривали даже о его знакомстве с Шарлем Перро и Гансом Андерсеном, но рассказывать об этом он не любил. И, не смотря на всегда охотно оказываемую помощь, слыл чудаковатым нелюдимом. Быть может, это шло от его склонности говорить собеседнику правду, не выбирая красивых слов…

Были ли у него друзья? Гном, право, затруднился бы ответить на этот вопрос, - ко всем он относился с чувством снисходительного дружелюбия. Вот разве что фея…

Фея была самым любознательным существом, известным Гному. Вечно спеша по своим волшебным делам, она любила забегать в его избушку, и Гном часами отвечал на её бесконечные «почему».

Была ли Фея красивой? Пожалуй, Гном никогда не задумывался над этим. Одни встречали её Бабой Ягой, другие видели неземную красавицу, третьи – сухой сморщенный листок. Всё зависит от того, что несёт человек в своём сердце. Когда Гном встречал Фею, то даже в самые сильные морозы начинал таять снег, и делалось спокойно и тихо, как около костра.

Но однажды, когда Фея появилась на пороге избушки. В лицо Гнома пахнуло огнём пожара, раздуваемого весенним ветром.

Там, внизу, у подножья горы, турбаза, Гном должен знать, они не раз ходили туда, слушать песни… И сейчас среди туристов появился темноволосый бородач с карими грустными глазами. Он лучше всех лазает по скалам и поёт под гитару. Фея умоляюще сложила руки. Гном такой умный, он всё может. Пусть он превратит её в человека, в земную женщину, она хочет к людям, потому, что…

Гном покачал головой. Разве Фея позабыла печальную историю Русалочки, полюбившей принца? Любовь к людям не приносит счастья жителям страны сказок.

Но Фея так жалобно на Гнома, что тот умолк, и, сердито сопя, полез на пыльный чердак, где давно уже лежала заброшенная его волшебная книга. Он достал старинный толстый фолиант, стёр пыль и паутину, немного запинаясь и водя пальцем по строчкам, прочитал заклинание и поднял глаза. Перед ним стояла невысокая темноволосая девушка в алой пуховой куртке и тяжёлых башмаках.

- Умею ещё что-то, - удовлетворённо подумал Гном. Что ж, Фея может идти, но пусть помнит, он дал ей только внешность человека, сердце изменить не может никто. И последнее, - раз в году, в новогоднюю ночь, когда сдвигается прошлое, настоящее и будущее, она может вернуться. И гном, сердито бурча, захлопнул дверь домика.

Шли дни, месяцы, складываясь в годы. Гном по-прежнему жил в заповедном лесу. Со дня ухода Феи к людям он ощущал какую-то пустоту, и смутно тосковал. Вечерами он иногда спускался к палаткам турбазы, чтобы послушать, что говорят о Фее люди.

Рассказы эти напоминали немного сказку. Фея слыла отважной и сильной даже среди этих рослых бородачей, поющих у ночных костров. И ещё её одну черту с каким-то удивлением упоминали люди. Она была доброй, очень доброй.

Гном только качал головой, слушая это – доброта в мире людей не приводит ни к чему хорошему.

Он, пожалуй, даже не удивился, увидев у водопада знакомую алую пуховку. Слишком долгим было ожидание. Время, казалось, повернуло вспять, вот только заштопанной была куртка, да холодный ветер посеребрил тёмные волосы женщины. Снизу доносились голоса – спутники Феи устраивались на ночлег.

- А ты не изменился, дружище, - Гном даже вздрогнул, таким знакомым теплом повеяло от серых усталых глаз.

Он заговорил сбивчиво, волнуясь, и сердясь на себя за это волнение. Он видит, Фея постарела, устала. Прошедшие среди людей годы тяжело дались ей.

Она счастлива, - коротко прозвучало в ответ.

- Но где же тот парень, из-за которого…?

- Он в городе, у него работа, семья…

В чём же тогда видит счастье Фея? Она одинока, жизнь прожита…

Женщина улыбнулась, чуть снисходительно. Жизнь прожита не зря, она ни о чём не жалеет. Впрочем, надо быть человеком, чтобы понять это.

Гном почувствовал, что она вновь ускользает от него, и в отчаянье схватил её за руку. Через два дня Новый год, его заклинания приобретут волшебную силу, и Фея вновь сможет вернуться в страну сказок. Неужели ей не хочется вновь стать молодой, прекрасной, всесильной. Он уловил, как ему показалось, едва заметное колебание в глазах женщины, и принялся, перескакивая с одного на другое, рассказывать новости, вспоминать минувшие события.

Ещё немного, и Фея кивнёт головой, согласится…

Неожиданный гул заставил их обоих поднять головы. «Лавина, - пояснил спокойно Гном, - Сейчас их много».

Но Фея смотрела не вверх, а вниз, где копошились человеческие фигурки. Ещё через секунду, поправив лыжи, она неслась к ближайшим людям, переползавшим через склон.

Гном успел увидеть, как отлетал на спасительные камни незадачливый лыжник, отброшенный сильным толчком Феи, как весь склон закрыла стена из снега, и поспешил вниз, ещё на что-то надеясь.

Фею он увидел сразу, её отбросило с обрыва на камни. Она лежала, раскинув руки, точно обнимала последний раз горы.

Гном, сдерживая слёзы, смотрел на знакомое лицо, ещё хранившее азарт борьбы с опасностью. «Нужно быть человеком, чтобы понять…». Он подумал, что всю жизнь будет помнить тяжесть этих последних слов Феи.

Со стороны тропы донеслись взволнованные голоса. Он виновато погладил холодеющую щёку и свернул за камни.

Новогоднюю ночь Гном просидел за пустым столом. Уже под утро полез на чердак. Долго искать не пришлось, - нужный фолиант лежал сверху на стопке книг.

На рассвете к турбазе спустился невысокий темноволосый парень в алой пуховой куртке.

Первый снег Нового года, ковром закрывая заповедный лес, быстро занёс маленькую избушку у водопада.

Сказка восьмая

Давным-давно в столице жил домой Фёдор. И не знал он, что такое походы. Правда, за время его жизни в квартире старинного московского дома там сменилось много обитателей, но всё это были люди почтенные, основательные. Стены комнаты были увешанные коврами, в серванте холодно поблёскивало серебро и хрусталь посуды, а на кухне стоял умопомрачительный запах.

Квартира была однокомнатная, и, поэтому жильцы менялись довольно часто. Домовой без сожаления расставался с одними, и принимался ждать других.

Он не особо удивился, когда дверь, отворившись, впустила невысокого плечистого бородатого парня. Правда, одет он был немного странновато, решил про себя домовой. В свитер и штормовку, это зимой-то. И на ногах у него были грубые башмаки. Но среди окрестных домовых Фёдор славился широтой взглядов, и потому решил «по одёжке» гостя не встречать.

Парень с удовлетворённым видом оглядел квартиру и исчез. Но так как никто больше не приходил, то домовой догадывался, что квартира незнакомцу понравилась, и въезжать он будет.

Въехал парень в конце зимы.

Фёдор долго озадаченно бродил среди рассованных кое-как по углам вещей. Многие из них вызывали недоумение, какие-то железки, ремни, раскроенные куски тонкой резины, парашют…

Привычного ничего не было, ни мягких кресел, ни хрустальных бокалов. Правда, много было книг, но стояли они не в полированном шкафу, а на лёгких полках, подвешенных под потолком.

Постепенно жизнь в квартире, оставаясь внешне безалаберной, стала налаживаться. Потрескавшаяся мебель была расставлена по углам, железки, они оказались карабинами и самозахватами, были развешаны по стенам. Куски резины, бухты верёвок, распиханы по самодельным полкам, а в ванной – устроена фотолаборатория.

Привычного порядка, правда, не было, но что-то Фёдор замечал сейчас такое, чего не было, ни при ком из прежних хозяев.

Не проходило и двух дней, чтобы в квартиру не заглядывал кто-нибудь из друзей Парня. Иногда их набивалась полная комната, и на кухне тогда начинало вкусно пахнуть мясом и кофе. Гости спорили, разглядывали карты, снаряжение, фотографии. Расходились за полночь, а многие оставались ночевать, укладываясь на расстеленных на полу спальных мешках.

Окончательно примирил домового с новым хозяином квартиры показ слайдов. Их принесла невысокая темноволосая девушка, она чаще других появлялась в квартире.

На слайдах цвели волшебные каменные цветы, приглушенным таинственным светом сияли сосульки-сталактиты…

Особенно поразил Фёдора маленький родник в рамке голубых кристаллов. И ещё – песни. Кто-то из гостей принёс гитару, и хозяин запел. Голос у него был, не ахти какой, домовой слышал и лучшие голоса. Но в песнях была теплота и нежность, тихий перезвон каменных цветов, блеск воды, никогда не видевшей солнца…

Фёдор смутно затосковал с того дня. Он начал понимать, что этим, безалаберным на первый взгляд, людям дано что-то ему не знакомое…

Он был любопытным, этот домовой, и потому, когда настало лето, и хозяин отправился в очередную экспедицию, Фёдор полиэтиленовым пакетом примостился у него в рюкзаке.

К пещере группа подошла вечером. Поставив палатки, все легли. Фёдор тихо выскользнул из рюкзака, и, подхватив чей-то фонарь, скользнул во вход.

Длинный узкий вход вывел его в маленький зал. В углу, в рамке из голубых кристаллов, блестело блюдце родника. Фёдор сел на камни и тихо засмеялся.

Квартира в старом московском доме сейчас без домового. Фёдор перешёл в гномы и поселился в пещере.

Сказка девятая

Давным-давно всё это было. Сидел на камне и раздражённо скрёб свою бородёнку – Маленький Гном – хранитель пещеры.

Неужели на старости лет ему придётся менять жильё? За 300 лет, прожитых в этой пещере, он привык к ней. Достаточно уж она просторная и красивая – он находил такие гроты за время прогулок, что и не снились этим… спелеологам. Тёплая… И вспомнил он, как мёрз в морозные дни, выходя на поверхность. Даже показавшееся поначалу неудобство, питьевая вода была лишь в двух местах пещеры, - сейчас устраивало. Грот у крошечного родничка был сухой, и Гном постоянно спал там.

Но вот эти… Спелеологи, откуда они только взялись? Больше всего на свете Гном любил порядок и тишину. А тут приходилось спасаться от шума в дальних галереях. Да и после каждого посещения устраивать уборку стоянок. Банки, бумага, бутылки… на каждом шагу, окурки. Гном не переносил табачный запах.

Просто так он сдаваться не собирался.

Гном встал, и принялся собирать мешок. Лопата, небольшая, правда, немного взрывчатки, - в своё время подобрал всё это на стоянках. А поскольку это были вещи полезные, - заботливо сберёг. Определённых мыслей не было, в голове крутилось малопонятное, но эмоциональное: «…. я вас!»

Когда Гном подошёл к лагерю, там готовились спать. У палатки, перебирая струны гитары, сидела лишь девушка. Гном остановился, почувствовав, как резко заныло сердце – ни у кого на свете он не видел таких голубых глаз.

- Лена, спать иди. Завтра дежурная, - донёсся из палатки недовольный голос. Девушка, вздохнув, положила гитару и заползла в маленькую палатку.

Гном недоумённо посмотрел на мешок, лежавший у его ног. Это зачем он тащил? Какими-то обрывками проскользнуло то, о чём он думал, собираясь. В ушах всё ещё стоял нежный голос.

- Она, Белоснежка, - зачарованно шептал он.

«Завтра… дежурная», - вспомнилось, и Гном засмеялся от удовольствия. Он знал, что теперь делать.

К подъёму, Гном предусмотрительно посмотрел на будильник, всё было готово. Снаряжение аккуратно разложено, высушены гидрокостюмы, он даже зашил порванный комбинезон девушки. Укутанная в чью-то куртку «доходила» каша, а из котелка на примусе по лагерю разносился аромат кофе. Прямо на сапоги девушки Гном положил друзу голубых кристаллов гипса.

В палатке зашевелились. Гном присел за камнями.

- Ну вот, проспала, - раздался недовольный мужской голос, и из палатки вылезли девушка и парень. Изумлённая, она оглядела прибранный лагерь, протянула руку к кристаллам…

- Ну, догадайся же! – шептал за камнями Гном.

- Спасибо, Юра, - девушка нежно посмотрела в глаза парня, - какой ты хороший...

Сидя за камнями, Гном горько плакал. Падали пещерными жемчужинками слезинки, постукивая о камни.

Сказка десятая

Давным-давно всё это было. Фёдор попал в поход случайно.

В школе его, - застенчивого любителя Андерсена и Грина, - в компании не принимали. В институте же пока никто никого толком не знал. И физорг курса больше руководствовался шириной плеч будущих членов спелеосекции, груза предстояло нести много. Плечи у Фёдора были широкие.

К пещере группа подошла в сумерках, и потому, поставив палатки и наскоро поев, все завалились спать. Фёдор был единственным новичком в группе, всё ему предстояло впервые, и волнение от происходящего не давало ему заснуть. Он подхватил фонарь и отправился побродить вокруг палаток.

Он не собирался лезть в одиночку в пещеру, - правила походов, которые довольно занудливо повторил перед поездкой руководитель группы, он помнил хорошо. К тому же, один из курса, Фёдор отслужил в армии, и хорошо понимал, что такое дисциплина. Но узкая щель между камней, недалеко от палаток, явно не была входом в пещеру, о которой месяц говорила вся группа. Вход был ниже, в склонах обрывистого берега. Из щели еле слышно доносились какие-то звуки, и Фёдор, не раздумывая, принялся втискиваться в узкий вход.

Идти было неожиданно легко, надо было только пригибать голову. Ход, немного пропетляв, сузился. Вдруг стало светлее, и Фёдор, недоумевая, погасил фонарь. Свет шёл из низкой щели, и ему пришлось лечь на песчаный мягкий пол.

То, что он увидел, укладывалось разве что в прочитанные в своё время тщательнее школьных учебников тома великих сказочников.

По небольшому залу, скорее даже гроту, деловито сновали двое маленьких человечков, одетые в красные щеголеватые комбинезоны и колпачки, с кисточками на концах.

- Гномы, - восторженно прошептал Фёдор.

Гномы усердно работали. Один из них, с виду помоложе, с рыжеватой, видимо, не успевшей вырасти, после недавнего бритья, бородкой, протирал тряпочкой гроздья кристаллов, осыпавших стены грота. Другой, постарше, с седой кустистой бородой, постукивал по ним какой-то палочкой, кристаллы отзывались всплесками огоньков и нежными звуками…

А грот… такого великолепия Фёдор, пожалуй, не видел на слайдах «стариков» факультетской секции.

Неожиданно человечки прекратили работу, повернулись к щели, за которой лежал Фёдор, и одновременным предостерегающим жестом прижали пальцы к губам. Свет погас, и Фёдор набил не один синяк, отыскивая свой фонарь.

К палаткам он подошёл, переполненный увиденным, в ушах пела только что услышанная мелодия, участники похода, мирно посапывающие в палатках, казались удивительно близкими.

Наверное, поэтому встреченный недовольным вопросом руководителя похода: «Ты, где бродишь?» - они делили маленькую палатку, Фёдор доверчиво, с подробностями рассказал обо всём увиденном.

- Ну, ты, брат, поэт, - протянул насмешливо руководитель, молодой глистообразный парень со второго курса, - Давно это у тебя? Ложись, давай.

Хотя Фёдор проснулся довольно рано, ребят у палаток уже не было.

- Ушли осмотреться, - почему-то пряча глаза, пояснили дежурные.

Он с каким-то непонятным волнением ждал группу. Пришли ребята нескоро, довольные, с тяжёлыми набитыми сумками. И Фёдор, бледнея, узнал в их руках кристаллы, напоминавшие удивительную ночную сказку.

Подхватив чей-то фонарь, он побежал к знакомой щели. Поворот, ещё один, ещё… Фёдор плюхнулся на живот, и, обдирая плечи, пролез в грот.

Свежие сколы кристаллов, копоть на стенах, гора окурков, - сильный аккумулятор как нарочно давал яркий свет, открывая новые подробности.

Фёдор сел на камни. Какой-то красный лоскут, втоптанный в грязь, он застонал, поднимая маленький колпачок. В голове гулко стучали отголоски детских книг.

Он машинально отряхнул колпачок и натянул его. Всё вдруг сместилось, раздался мелодичный звон, и Фёдор понял, что он лежит на полу грота, неожиданно выросшего в размерах. Напротив, на камнях, грустно подперев головы, сидят старые знакомцы.

Дело о пропаже студента Фёдора Н, удалось замять с большим трудом. Пещера среди широких кругов популярностью не пользуется.

Гномы? Водники, случайно заночевавшие в тех краях, утверждали, что видели трёх бородачей в красных комбинезонах, купающихся при луне.

Но мало ли чего только не рассказывают вечерами у костра.