Сказки старого леса

Жил-был волшебный лес

Жил-был волшебный лес.

В прямом смысле слова жил – дышал, поглощая бензиновую гарь мира и выдыхая чистый воздух, рос вширь и вверх, булькал болотной водой, дробно журчал ручьями и шелестел камышом над речной гладью. Он жил сам и давал жизнь другим. Домом он был: не сосчитать было лягушек, ящериц, уток, комаров, зайцев, лис, не перечесть было живого в этом лесу и всем хватало укромных мечтечек для логоваи еды. Кое-кто в нем жил даже не совсем живой, но и не мертвый, просто другой. Они уже почти везде исчезли, а тут жили. Людей просто много стало, понастроили они мертвых каменных коробок, землю мертвым, вонючим камнем закрыли, про тех, других завбыли уже напрочь. А в лесу в глуши чего не жить, тут все по старому, идет себе и идет Люди все больше вдоль реки теснились, туда-сюда по ней ходили. Потом рядом пролегла дорога, сначала обычная, земляная, теперь каменная, неживая, чуждая лесу. Но лес отгородился старыми полями, каменной грядой камней на межах и продолжил жить своей жизнью. На полях люди еще бывали, а в сам лес им хода не было, там было царствовал Лешек.

Вот он-то и был истинным хозяином речной долины, которому подвластна вода, земля, живое и неживое. Воздух изменчив и лёгок, он сам по себе, огонь враг, вода течет, а вот земля — земля была Лешека. ОН не помник как давно обосновался тут. Время для таких как он течет по другому. Помнил, что когда ушел ледник, оставив после себя здоровенные валуны и река проложила своё нынешнее русло, он уже тут был. Позже пришли и люди: ковыряли землю, что-то сажали, добывали болотный торф, плавили руду. Лешека они знали и чтили, оставляя мелкие подношения на перекрестках тропинок. Ему до этих краюшек хлеба и монеток дела не было, частенько их прибирала мелкая живность и мелкие духи, живущие в лесу и на реке. А вот за этим шкодливым племенем нужен был глаз да глаз. Иногда приходилось пристрожить озлившегося болотника, русалку, полевика или лешачонка. Время шло, что-то менялось в мире людей — летало поверху, шумело по каменным путям. Люди вглубь леса ходить совсем перестали, разве только на самый край, осенью, за грибами. По опушкам старых полей побродят, а дальше им ходить незачем — болота, буреломы, ни дорог, ни рек, черный, лиственный лес и комары. А люди разные были, те кто Лешека злил — повадились деревья рубить. Так то не жалко, но они два срубят — десять поломают железными вонючими повозками, намусоорят, накидают веток. Таких Лешек не любил.

Своих, знающих исконный порядок людей почти не осталось. Так пара-тройка одиночек появлялись в лему невозбранно: деревьев не рубили, лишних костров не жгли, звериных детей не обижали -ну и пусть себе ходят. От Лешека не убудет пару корзин грибов. Для таки таких путь в лес открыт.

Как русалка с троллем поцапалась

Вся лесные знали - будить Лешека себе дороже. Спросонья мог такую трепку задать, еле ноги унесешь. Весной владыка долины Мшаги и прилегающих лесов совсем не спал, летом задремывал ненадолго, а вот к осени на день - два нападал на него такой крепкий сон, что сразу не разбудишь, а разбудишь- слезами умоешься, кому угодно наподдаст, даже всесильному на реке Водянику. Мелочь лесная: Русалочье, Кикиморы и Лешачонки даже ходить возле его лёжки боялись - шуршали сторонкой. В один из ненастных дней, когда шумел тихий и нудный грибной дождь, примостился Лешек подремать на старом, почти заросшем полем. Осень конечно грибное время, но в дождь люди в лес не суются. Поспать не вышло - принеслась какая-то мелочь лесная и что-то залопотала. Кикиморка и так-то разумом не блистала, а тут от волнения и вовсе невнятное бормочет, чисто булькает. Только и понятно что поминает русалку с дальнего лесного ручья за деревней и неведомого Трола. Лешек конечно её шуганул, но проснуться пришлось. Да и не будет она шуметь просто так, значит что-то случилось. Кикиморку трепать не стал, вспомнил кто такая: возле крайней к лесу деревни обитает, за ручьем, на болотце. Крошечный лесной даже не дух - отражение болота в Мире духов. Если болото старое, то там обязательно живет Кикимора. А если потонет там кто, человек, зверь или скотина — растет сила болота, матереет Кикимора. Старые Кикиморы могут и запутать, затянуть в болото человека, а эта совсем мелкая и давно ей ничего не доставалось. Раньше люди соберут ягоду и оставят на болоте в отдарок кусочек хлебушка. Сейчас люди глухие, не слышат леса, подарков от них не дождешься. Вот и захирело болото. Лешек вынырнул в лесу напротив заросшей кувшинками заводи. Чуть дальше людской приют умерших — кладбище. За его оградой другой мир, не его и власти у него там нет. Так что Лешек вышел из нижнего мира через полевую дорожку, на опушке светлого березняка с земляничником, на своей территории. Вынырнул и чуть не оглох: на ручье визг стоял, ругань и омут ходуном ходил, иногда из него выметывался хвост и летели клоки водорослей-волос. Лешек понатужился и выудил из вихря драки за хвост местную русалку и что-то непонятное, маленькое, тяжелое, на голыш похожее. Ясно было что это какой-то мелкий дух, но не лесной, не водный, а каменный и породы незнакомой. И чего дерутся, делить им нечего, разные они. Нельзя сказать что в долине не видели чужаков. Раньше, когда в верховьях Мшаги работал волок и через него шли караваны купцов с солью и товарами, чужие появлялись регулярно. Но торговля заглохла, нашлись другие пути, а с ней и волок исчез и деревни на берегу захирели. Сами люди даже забыли почему Прихона два - Верхний и Нижний. А ведь все просто — идет ладья вверх, останавливается в Верхнем Прихоне, спускается вниз в Нижнем. В этих Прихонах какого только чуда на берег не являлось: эльфики, фейри, гномы-помощники всех мастей, духи пустыни, водяники разные, келпи, гоблины, тролли... Тролль! Вот что это! Только откуда в лесу тролль? Лешек стряхнул русалку и тролльчонка на берег, дунул, их вихрем разнесло по сторонам. Чужак оказался мелкий, каменный - затих сразу. Русалка прыгала, возмущенно булькала, перебирая космы волос, демонстрируя проплешины, требовала отдать ей блестючку. Кикиморка запряталась за кусты подальше от неприятностей, только глаза сверкали через листья. Чужак притворился камешком и делал вид что он просто выкатился из ограды кладбища и вообще тут не при чём. Разбор склоки показал, что чужак был родом из каменных троллей, прибыл давно в мраморном надгробии князя-основателя деревни и незамеченный никем сидел на земле мертвых, не высовываясь. Люди приходили, оставляли что-то свое, ему этих крох хватало, но впроголодь. Деревня хирела, на кладбище давно никого не хоронили, оголодал Тролль и выполз за пределы ограды на вкусный запах какой-то каменной крошки, непонятно как попавшей на дорогу, ведущую мимо заводи. Русалка умом не блистала, мысль что ей этот камешек ни разу не сдался ей в голову не пришла, он просто блестел. Она и вцепилась, считая своим, чисто из принципа, для тролля же эта крошка была просто едой — вот и подрались. Ближайшая Кикиморка услышала вопли Русалки о помощи, не нашла Водяника и полетела будить Лешека. Лешек смотрел на несчастного Тролленка и понимал что вот она, проблема . Жили Тролли в рукотворных пещерах, катакомбах и шахтах, в лесах категорически не жили. К тому же были они тупенькие, но семейственные и детишек своих без пригляда не оставляли. И что мы имеем: беспризорного Тролленка и куда-то за пропавшего Водяника. Эта свара его забота, не Лешека. Тролльчонка надо пока пристроить куда то жить в рукотворный камень, разобраться откуда он и зачем можно и позже. А где ему в лесу взять рукотворную пещеру - быки мостов каменные, да, но заняты водяными. АА, ладно — поселить Тролля можно на гряде каменной, которую люди на ближнем к реке поле наворотили. Камни дикие, а гряда-то, рукотворная, выживет! Русалке пообещать другую блескучку... хорошо, две дам, не вопи зараза! А вот Водяник пропал - это беда

Нелюдимый дух озера Солоницко

Из глухих болот собиралась вода в ручьи, которые становились речкой, которая впадала в большую реку и вместе они приносили воду в батюшку Ильмень-озеро. Из болот вытекая, вода была торфяной, темной, по пути на поворотах светлела и наливалась голубизной. Ближе к Шелони Мшага становилась приличной светлой рекой, со своим водяным и русалочьим игручим племенем, но в глухих верховьях встречались самые разные болотные духи, названия которых давно забыты. Озеро Солоницко располагалось ближе к Шелони. За бугром текла Мшага и жили русалки, а озеро и озером по сути никаким не было — так старица, наполнявшаяся в половодье водой и мелевшая летом. Мелкая лужа, затянутая по краям камышами — столовая и детская для живности и водоплавающих. Хозяин озера зимой и весной предпочитал жить в воде, а летом и осенью обитал в камышах,на суше. Был он старым,слыл даже среди своих необщительным и тяжелым нравом. Русалочье племя он не любил за легковесность и бродяжничество, болотных мелких гонял из своих мест, а крупных тут не было. Местные же болота были крошечные, там только Кикиморки жили. Именно Камышника и надо было найти Лешеку. Этот бирюк на контакт всегда шёл плохо, а сейчас похоже скрывался от него. Хотя жил тут испокон веков, был не намного моложе Лешека и знали они друг друга как облупленных. Позвал со стороны реки и с поля. Камыш шелестел, давая понять что его слышат, но дух не на зов не шел. Лешек и рад бы бросить и уйти, но как же его достало разнимать свары водяного племени! Без пригляда Верховного своего те совсем распоясались, делили территории, ругались, приходили, уходили, за рыбой не смотрели, озоровали и пугали людей. Два старых омутника снялись с насиженных мест и не поделили глубокую яму под крутым берегом,годную для зимовки и в результате взаимоистребились. Омут безрыбный стоит,старые логовища пусты, сами водяные то ли в спячку залегли то совсем исчезли. Русалки притворялись выдрами и плескались водой среди белого дня чуть ли не под мостом на виду села. Шлялись туда-сюда, половина унеслась за залетным водным. В устье на впадении в Шелонь чужаки жили, реку мутили и русалочье дурашливое сманивали. Хорошо хоть до верховьев болотных пока сумятица не дошла. Болотники сидели по своим местам, чужаков не привечали, но грозы с ливнями шумели чуть ли не через день. Местные лужи переполнились водой, в них уже шевелилась мелочь, болота переливались через край, того и гляди не только слизней с улитками много будет, но и духи поползут по переполнившимся водоемам. Лешеку все это надоело, но узнать куда усвистал Водяник и где его искать можно было только у такого же старого духа как он сам, а таких было раз-два-три, да их штук семь было в долине. Просто до тех, других в болотах дозваться труднее, а Камышник, зараза, всегда был в курсе водных дел и обиталпод боком. Лето на закат покатилось, а подловить старого хрыча для разговора не удавалось. Ну что ж добром не хочет, значит будет ловить хитростью. На то он и хозяин долины, чтобы не только силой ломить. На берегу озера когда-то стояли бани. Сейчас баня осталась одна, пустая, косая и заброшенная и вот в сумерках затеплился там огонёк, запахло дымом, захлопала дверь. Конечно любопытный хрыч не утерпел и заглянул узнать какой Банник новый вселился, тут то его Лешек и прихватил за шиворот! Камышник шапку поглубже напялил и булькает: ничего не знаю, не ведаю, слово дал, запрет на мне. Ну да, Водяник над ним власть имеет. Узнает что проболтался, запрет рыбу, воду уведет и ни лягушек, ни уток — погинет озеро. Лешек и так и этак и грозил и обещал, ни в какую. Камыш булькал что-то невразумительное и вдруг довольно внятно послал Лешека лесом на холм, коров спрашивать. Лешек призадумался, а чего ж так странно, коров в деревнях теперь нет, а обитаемый коровник в низине. Спросил: ему на холм идти или к коровам —тот ему и говорит: на холм мол иди к дохлым коровам и растворился в сумерках над озером, только зашуршала трава болотная. Лешек посидел в тишине, отпустил знакомого домовенка, раздувшего угольки в каменке, блуждающие болотные огоньки погасил в окне и пошел дальше — на старый холм, к бывшему коровнику и заброшенной скважине, потому что ответ на свой вопрос где Водяника искать он всё-таки получил.

Как Лешак ключи украл

Сашка наклонился срезать очередной подосиновик и вдруг почувствовал, что карман брюк стал подозрительно легким. Ему поплохело - ключ от скутера, оставленного на повороте дороге исчез. Он обыскал всю поляну, весь пройденный от дороги путь прополз чуть ли не на карачках, просмотрел все места которые помнил, но ключа так и не нашёл. Его грызла досада, даже полная корзинка грибов не радовала. Запасной ключ дома есть, но до него километров восемь и километра три до первой деревни, где будет хоть какой-то шанс поймать попутку. С корзиной идти туда, потом назад не хотелось. Придется соседа оторвать от работы и попросить об одолжении: взять у жены и привезти запасной ключ. Хорошо хоть телефон в поясной сумке, а почему ключ туда не переложил, каялся Вовка задним числом. Да потому что только зашел за первые кусты, как начали попадаться подосиновики. В этом месте водились особо плотные грибы, с яркой, просто вырвиглазной шляпкой, поэтому он и ездил так далеко. Минут через сорок послышался шум легковушки, сосед привез запасные ключи от скутера и он поехал домой, угнездив корзины на багажнике. Дорога вилась вдоль реки, через деревни. В Вешках река почти под прямым углом поворачивала и с ней поворачивала дорога, становясь даже не дорогой — заросшей грунтовкой. За этим поворотом в редколесье жил Лешак — лесной мелкий дух, хозяин опушек, рощ, лесных и полевых дорожек. Его угодья славились грибами. Не рыхлыми подберезовиками и травяными белыми, каких было в сезон полно в лесах, а крепкими, яркими подосиновиками и белыми. Вот тут и жил Лешак. Потаённый народ живет не везде. Иногда вроде и место хорошее, а стоит пустое. Либо хозяина не привечали, вот он и ушел, либо наоборот, вытоптано все, либо случилось что-то нехорошее. Тогда место может гиблым стать или просто пустым. Чувствуют такое и люди и звери. Раньше, когда люди все больше пешком ходили, они больше замечали, да и старые люди рассказывали. Люди иногда теряли, а иногда и оставляли разные мелочи на перекрестье троп, на краю болот, у больших камней на межах. До сих пор случается попасть человеку в такое место и он чувствует - здесь теплее, светлее и радостнее, чем везде. Рады ему, а догадается оставить за грибы отдарок и ему отдарятся — удачей, везением. А что вы думаете, подарки просто так люди оставляли? Нет. Ты споткнешься на тропе, а лешак корягу подалее уберет, зло с пути уведет, на грибную поляну наведет, тропку подсунет, надо — задержит или поторопит. Недаром домовому говорят — поиграй и отдай. Дай удачу найти запропавшее, нужное. Даже сейчас, когда потаенного народца стало мало, а люди все больше быстро ездят, работает удача: застряла мащина на полевой дороге а Лешак тракториста толкнет и отправится он ни с того ни с сего за сеном на ночь глядя — машину мигом вытащат. Человек радуется счастливому случаю, а невдомёк ему что не просто так это случилось — поворожили ему. Именно так потаенный народ отдаривается. В лес люди сейчас просто так не ходят, чаще осенью, за грибами и ягодами идут. Потаенный народец ждёт и страшно не любит жадных и тех кто пакостит. Кто то грибы собирает с благодарностью, а кто-то шарит несытыми глазами по сторонам — нашел грибок, еще, еще, да побольше, побольше, даже переросшие забирает, ничего не оставит, все себе. Люди такого не замечают, а для потаенного народца это как запах от кучи мусора или дым от пожара. Именно поэтому Сашку Лешак не жаловал. Просто так он в лес носа не казал, а как за грибами, так и шарился каждый день и хоть бы горбушку оставил хоть раз. Обидно. Вот и сегодня пожадничал, увлекся, корзинка уже почти полна. Да у него и пакет в кармане, как только потом на свою вонючую тарахтелку залезает с таким грузом. Лешак подсматривал, злобился потихоньку. Наклонился грибник срезать очередной подосиновик с ярко-оранжевой шляпкой, тут-то ему случай и выпал — подтолкнул, выпал ключик из кармана. Сашка и не заметил - Лешак ему грибок подсунул, потом другой, увел в сторону, запутал, а ключик хозяйственно прибрал себе. Тут от человека все зависит. Не рассердится — вернет, а не вернет, так отдарится. У одного грибника Лешак ножи так тырил, грибные, штуки три увел. Однако человек не злился, догадался и посмеивался. Поэтому когда машину его занесло на дороге Леший поворожил так, что ни одно крупное дерево не попалось на пути. Сам цел и коробка его жестяная цела осталась, а этот не такой, вон как злится. Потом приехала тарахтелка и Сашка уехал. А из Леса вслед смотрел довольный Лешак, рассматривая блестящую, очевидно дорогую человеку штучку.

Домовушка из Нижнего Прихона

Домовушка встрепенулась - что-то сдвинулось в её мире и выдернуло из зимнего сна, который никаким сном конечно не был. Если зимой в доме не бывают люди, то и Домовой бдить незачем. Нет печного тепла, нет звуков, нет людей - нечего и не для кого хранить. В пустом Доме, особенно зимой, Домовые замирают, оживая, только когда кто-то извне обращает своё внимание на Дом, беспокоит. Засыпать осенью Домовой всегда было страшновато. Зима длинная, хозяйка далеко, случиться может что угодно. Такое на её памяти бывало: она проснулась весной, а хозяйки нет и больше она не вернулась. Вот если рядом где случается нехорошее, в долине реки, Домовушка рано или поздно узнает, шепнет кто-нибудь из потаенного народа, но нынешняя хозяйка жила далеко, не дотянуться. Остается только надеяться.

Странно было уже то, что дух Дома был женский. Обычно в деревенских домах живёт Домовой, Хозяин, но в этом конкретно Доме давно хозяйничали женщины и характер у Домового стал соответствующий. Последняя Хозяйка его как раз и перекрестила Домовушкой. Как же Дом радовался, когда в нем поселилась семья - все силы положил чтобы приманить, показаться своим, но Хозяин скоро ушел. Хозяйка горевала, но Дом не бросила: ремонтировала, печь мазала глиной, украшала коврами, заботилась. Домового почуяла почти сразу, слава богу не глухая оказалась. По нынешним временам это редкость. По деревне сейчас часто Дом с Домовым сам по себе и хозяин сам по себе. Сливки наливала как положено - вот чудо! Коровы нет, сливки есть. Кошки в доме жили путные, мышеловки. Нечего жаловаться, эти годы жилось Домовушке хорошо, на зависть многим. Дом конечно ветшал, но гнилой хлев с покосившейся верандой, тянущей Дом к земле, Хозяйка сломала. Взамен в стороне, на месте прежнего домика был ставлен сарай, двойной, с верандой и дровяник. Место было раньше жилым, да и хозяйка приглашала селиться. За будущее Домовушка была спокойна, не пропадет. Было бы хозяйство, а хозяева придут новые. Тут главное приманить путних, да не глухих.

Сначала Домовушка подумала, что пришла весна, но вокруг не лежал снег и в доме вода не замерзла. В подвале шуршали мыши и со стороны бывшего хлева тоже ощущалась жизнь - значит холодов еще не было. Дом не выстыл и жизнь кругом чуялась, увядающая но не замершая. На улице стоял сырой и хмурый осенний день. Живого, что могло разбудить, рядом не ощущалось, ветра тоже не было, кусок железа на крыше не гремел. Домовушка затихла, снова проваливаясь в спячку и вдруг вскинулась - ощутила второй раз уже точно слышала - Хозяйка здоровалась с Лешеком! Значит едет, рядом, уже в долине реки. Она осенью всегда возвращалась, раз или два. Вот и машинка по дороге подлетела, прижалась к обочине! Домовая встрепенулась - сейчас вернется в Дом жизнь.

Смешная какая, побегала по участку, осмотрела грядки, деревья, постояла на веранде, в дальний конец участка даже сходила, попинала кротовьи кучи у входа, за угол заглянула - видно что скучала. Наконец-то открыла дом, поздоровалась честь по чести у порога, попросилась, сняла обувь, прошла внутрь, занесла сумки. Сразу повеяло жизнью, тепло пошло от обогревателя, свет зажегся, скинутую мышами миску подняла, банку с конфетами закрыла, дверцу холодильника открытую прихлопнула, чайник зашумел. Ненадолго, на несколько часов, но вернулась в дом жизнь. В доме зябко, но на полу ковры, всё на своих местах, открылись занавески на окнах. Ходит во дворе Хозяйка, бытовку открыла, порядок стала наводить. Перетаскала вещи, убрала маленькие заборчики на веранду, послышалось привычное бормотание аудиокниги. Раньше вон радио висело, а эта хозяйка носит радио с собой, только на ночь на столик кладет. Топить печь и готовить Хозяйка не стала. Но пообедала чем-то, оставила домовой на столе кусочек хлеба и опять ушла на двор: убирала прелую листву с клумб, таскала её на компостную кучу, клумбами занималась. К вечеру прояснело: облака стали выше, истончились, появились в них просветы, похолодало и выглянуло закатное солнце. Хозяйка принялась собираться: вылила воду из чайника, кувшина, разобрала в углу мойку. Посидела, прощаясь, обещая вернуться как только растает снег. Потом выключила свет, закрыла дверь и ушла на дорогу. Машина развернулась дальше по дороге, у магазина, постояла еще у дома и унеслась.

Домовушка счастливо вздохнула: её помнят, не забыли, обещали что все будет хорошо.

Надо только дождаться весны.

Откуда берутся хранители мостов

Декабрь выдался безобразно грязный, мокрый с серыми, низко висящими над долиной реки тучами. Редко-редко проглядывало солнце, все больше дни выдавались серыми и моросливыми. Темнеть начинало чуть не в обед. Маленький народец то засыпал, то просыпался, маялся в ожидании зимы бессонницей. Хорошо когда зима приходит вовремя, со снегом и легким морозцем, а когда выдается гнилая и мокрая никому это не радостно. Вот уже и сирень проклюнулась почками и замерзла, и опять ожила. Перья птиц мокли, перелинявших в белое зайцев было видно издали, лисы дрожали по ночам, свернувшись в клубок среди мокрых листьев. Мыши-полевки нос из нор не высовывали и спасали свои запасы. Нехорошее время года настало - смутное, неправильное межсезонье.

В последние дни осени потаенный народец жмется к людскому жилищу. Людская память коротка, а народ помнил времена, когда лето вообще не наступало. Осень переходила в зиму и после зимы приходило короткое холодное лето. Солнце почти не грело, земля не родила - плохо было живущим. Страшно засыпать надолго - вот и жмутся Лешаки с Полевиками к жилью людскому, греются возле живого тепла, да людей стало мало. Деревни пусты, скотину держать перестали, собак вывели. Кошки бегают, но от них тепла чуть. Водяной владыка так и не появился, где-то загулял, мелкие водяницы и русалочье разбрелись по омутам. Тень под мостом - традиционное место зимовки старших водных пустовало и самое главное мост - строенный лет двести назад начал разрушаться - это очень беспокоило владыку долины Мшаги. Таких старых мостов было несколько, но тот что ближе к деревне, с деревянным настилом не был рассчитан на новые железные повозки и такое движение. Быки каменные стояли прочно, деревянный настил люди поменяли, но хозяин был обязательно нужен. Любое хозяйство внимания требует - бревно толкнуть мимо опоры, завал разобрать, льдину в ледоход мимо чтобы пронесло, ржавчину с болтов шугануть, трещину в камне заделать. Водяного Лешек не нашел, а вот тролль на примете был - тот самый с кладбища староверского. Лучшие хранители мостов получались из троллей. Допустим пока это тролльченок, глупый, не вошедший в силу, зато свой, прикормленный. Все лето Лешек тролля подкармливал камешками, найденными в заброшенной военной казарме, растил, дружился. Как его переселить под мост - вот в чем вопрос. Надо чтобы сам захотел или люди перевезли, не силком тащить, как его переселяли после свары с русалкой, с кладбища - может не прижиться. Шнырь с Лешеком разговоры разговаривал, но как слышал про мост, моментально глупел. Тролли перемен не любили категорически. Людей надо просить - их вообще мало, в лес зимний ездили еще меньше.Знающих нет совсем, значит хитростью придется. Вот дрова по весне рубили на продажу недалеко.

В один из ясных, холодных дней шабашнику из Вьездов приспичило в лес за дровами. И заказа не было и планы были другие, но как толкнуло что-то под ложечку - езжай, там по лету чурбаки оставались, не дело добру гнить. Заказов нет, но дрова самому нужны. Вот и понесло его ни с того ни с сего к вырубке. Жена ему конечно мозг пилила, мол в город хотели, планы другие, но Лешек на то и владыка, чтобы тамошней домовой приказать, а та уж на мысль Лёху навела. Зачем, почему поехал - сам не понял. Пока разворачивался естественно застрял - глина же кругом , земля сырая. Пока возился, подкладывал ветки да камни намучился, извозился в глине, но выехал. А в тележке, внизу застрял камешек невеликий - Тролль Шнырь - собственной персоной. Он с утра вылез из своей норы к Лешеку и уползти не успел. Вот и потащило Шныря в телеге, да и выкинуло на повороте вниз, под мост.

Так Шнырь стал хранителем Владимирского моста. Обжился со временем, заматерел - опоры мосты каменные, большие, не чета той кучке булыг в которой раньше жил. Дружился с Лешеком, с русалочьем, с местными Полевиками. Хороший из него хранитель вышел - долго мосту стоять.