Сказки старого Дома

Глава 1

На окраине деревни жил-был старый Дом. Крыша его давно прохудилась, окна были заколочены унылыми досками, крыльцо обвалилось, некогда прочный забор рухнул, затерявшись в высокой траве. Плывун подмыл фундамент, и один бок дома просел, грозясь развалить все строение, отчего Дом походил на убогого старичка, который прилег на взгорок, пристроил голову на локти и заснул. Он был очень одинок.

А когда-то в нем кипела жизнь. Молодая хозяйка украшала его окна цветастыми занавесками, а окна у Дома были знатные, с фигурными, точно кружево, наличниками, так тонко вырезанными молодым хозяином, что со всей деревни приходили любоваться Петровыми паутинками. Чистые стекла окон поблескивали огоньками гераней в горшках, что стояли на подоконниках. Вымытые полы застилали уютными половиками. Беленая печь гордо выпячивала свои белоснежные бока, а из недр ее вылетали румяные пирожки с мясом, с капустой, с картошкой, выплывали котелки с ароматными щами, собирая всю семью за одним столом. По комнатам бегали босоногие ребятишки, дудели в расписные свистульки, отчего Дому всегда делалось радостно и весело. Не одно поколение выросло в Доме. Старики уходили на покой, засыпая на старинном деревенском погосте, а молодежь сызнова обзаводилась детьми. Так и продолжалась жизнь под крышей родного Дома.

А потом Дом опустел. Молодежь перебралась в город и думать забыла о Доме в деревне. Последняя хозяйка его - Кузьминична – долго ютилась тут в одиночестве, пока так же тихо не угасла, как ее древние предки. Когда Кузьминичну вынесли на погост, окна в доме заколотили, дверь закрыли на висячий замок, и Дом остался один. Поначалу он еще надеялся, что кто-то из наследников вспомнит о нем, приедет в Домик в деревне, чтобы провести лето на природе, но время шло, а никто не приезжал.

Старый Дом ворочался во сне, тяжело вздыхал. Из-под пола вылезла Серая мышь. Огляделась деловито, поворочала носом, скривила брезгливо мордочку, побежала по полу наискосок.

- Куда ползешь, Серая нахалка? А ну, охолонись! Нечего тут шнырять, как у себя дома! – возмутился Дом.

- А тебе какое дело? – усмехнулась Мышь. – Хочу и шныряю! Все ворчишь, все хорохоришься? Тьфу! Головешка сырая, ишь, раскомандовался! – возмутилась она.

- Ах ты ж, чувырла! Вот нет на тебя Кузьминичны! При ней ты и носу не казала? А сейчас вылезла? А ну, кыш отсюда, проваливай!

- Ой, ой, поглядите на него, мыши добрые? Тоже мне хозяин нашелся. Торчишь тут один как пень, никому не нужный, заброшенный. Не даешь бедным мышкам даже по полу пройтись, - проговорила Мышь и хрустнула зубами по доске в углу, прогрызая себе норку.

- А ну прекрати доски портить! Сейчас кота Ваську крикну, враз тебя угомонит, - попытался пригрозить Дом.

- Тю! Вспомнил! Кота Васьки уж третий год как нет! А ты все им пугаешь, - усмехнулась мышь и продолжила грызть угол, расширяя и углубляя для себя проход.

- Как нет?! – обалдел от новостей Дом.

- А так! Был Васька, да весь вышел!

- А что совсем уж никого не осталось? – робко спросил Дом.

- Да в деревне, почитай, всего пару-тройку домов осталось, да и в тех жильцы на ладан дышат. Никому сейчас в деревне жить неохота. Урбанизация! Массовый исход людей из деревни в город! - Вздохнула Мышь. – А ты вот тут чадишь себе на окраине и знать ничего не знаешь.

- А ты откуда таких слов понабралась? – уважительно полюбопытствовал Дом.

- Так по радио у стариков во второй избе слыхала, вот и запомнила, - разоткровенничалась Мышь. – Скоро уж тут совсем никого не останется, надо будет и мне в город перебираться. Не тут же с голоду помирать. Я ведь не могу, как ты, на одном месте сидеть. Мышь лапы кормят да небрежно хранящиеся запасы! А нет людей - нет и запасов! Так что скоро и я к лучшей жизни подамся!

Вдруг за окнами послышался рокот тяжелой машины. Дом и Мышь замерли, прислушиваясь.

- Этот что ли? – прозвучал неподалеку хриплый мужской голос.

- Точно этот! Хозяйка говорила последний на улице. А других домов тут и нет. Этот самый последний, - послышался ответ, и голос говорившего звучал четко, моложаво.

Дом напрягся, подобрался: «Не уж-то по его душу приехали! И о нем вспомнили?!» - мелькнула радостная мысль.

– Ты глянь, какой красавец! – одобрительно похвалил молодой.

- Тоже мне, красавец? – хмыкнул первый, - покосился весь, гнилушка старая! – презрительно пнул он по ступени полуразвалившегося крыльца.

- Что б ты понимал?! – возмутился второй. - Это же настоящий шедевр русского зодчества! Гляди, какие наличники ажурные, а крыльцо – точно двери в терем сказочный - видно мастер был знатный! А ты – гнилушка! Сам ты гнилушка!

- А что теперь с тех наличников? – презрительно фыркнул первый. - Разве что, в топке красиво гореть будут, - и он засмеялся своей убогой шутке хриплым прокуренным смехом.

А Дом сжался весь от ужаса и обиды!

- Дурень! Что с тебя возьмешь! Анализы и те плохие, - незлобиво вздохнул второй. – Да и не гнилушка он вовсе. (Дом почувствовал, как кто-то почесал его правый бочок). - Смотри, бревна все целые, обтесать да ошкурить как следует, никто и не поймет, что дом старый. Разве что нижние венцы подгнили немного, но нижние венцы заменить, не целый сруб. Главное, чтобы каркас целый был, а тут каркас что надо. Крепкий, надежный. Видишь, фундамент подмыло, а дом до сих пор не развалился! Держится! Раньше мастера хорошо избы рубили, на совесть!

Дом, услышав такие слова, точно плечи расправил, посмотрел гордо на притихшую Мышь, приосанился.

- И на кой ляд тебе сдалась эта рухлядь? – не унимался первый.

- А на такой. Мы всю эту красоту аккуратненько снимем, дом разберем и перевезем его к нам в хозяйство. Там мы его восстановим, отреставрируем, и будет у нас новый экспонат в нашей коллекции.

- Делать тебе нечего! – хмыкнул первый.

- Может, и есть чего! Но люблю я старые дома. В них дух особенный, аура редкостная, память времен и традиций. А еще красота необыкновенная. Вот приезжай ко мне на ферму через год. Увидишь своими глазами. У нас уже четыре таких дома есть, этот пятый будет. На неделе договорюсь с ребятами, и начнем разбирать. Тут деликатно надо, аккуратненько.

- Как знаешь! – сдался первый.

Голоса все отдалялись, а Дом не мог унять волнения. Неужели его перевезут на новое место? Неужели начнется его новая жизнь? Мышь, глянув, на своего старого знакомого, только хмыкнула!

- Ох и не повезло тебе, старый! Разломают тебя, раскурочат, и окончится твоя пустая жизнь на костре! – злорадно прищурилась Серая.

- Глупая ты, тебе лишь бы брюхо свое набить! А он для людей старается, хочет показать им, каким талантом люди русские обладали. Я ведь помню, как Петрович эти наличники строгал, как стружечка тоненькая из-под резца выскакивала, он сыновьям своим показывал, учил, как надо. А крыльцо это уже сынок его смастерил, чтоб как в сказке было.

- Старый ты пень! Все о чуде мечтаешь, все в сказки веришь! Только не бывает их сказок в жизни. Не выйдет у него ничего. Нет сейчас таких мастеров – столяров да плотников. Ну тебя! Пойду я.

И она уползла обратно в подпол, завидуя старому Дому, что все в его жизни изменится!

Несколько дней Дом был сам не свой. Все прислушивался к шумам за стенами: не едут ли тяжелые колеса. Но только ветер шумел за окнами, пригибая высокую траву к земле. Ветер задувал в щели, и дому становилось холодно и одиноко. Время шло, но никто не появлялся. Несколько раз забегала Мышь.

- Ну, что все ждешь, все надеешься, старый пень! Ну, жди, дождешься, фантазер, мечтатель! – презрительно фыркнула она. - Влезут в тебя бродяги бесприютные, разожгут костер, чтобы согреться, и сожгут тебя, чтобы и головешки не осталось.

- Уходи отсюда, Серая, не трави душу! – рассердился Дом.

Мышь злорадно захихикала и ушла. А Дом загрустил. «Неужели он совсем никому не нужен?»

И вот однажды, когда Дом совсем отчаялся, послышался шум за окнами. Дом испугался: «А как, и в правду, бродяги местные? Подожгут и не побрезгуют! Эх! Лучше уж пусть сожгут меня дотла, чем так мучиться от одиночества и тоски!» Подумал дом и закрыл глаза. Но за стенами застучали молотки, и старые гнилые доски, что закрывали окна, отлетели. Дом открыл глаза, слепо щурясь под лучами осеннего солнца и просиял. «Нет! Не обманул тот человек. Приехал-таки за мной!» В висячем замке провернулся ржавый ключ, двери отворились и осторожные шаги прошлись по ветхому полу.

- Ну, здравствуй, Старик! – обратился к Дому человек. – Ты не волнуйся, мы тебя аккуратно разберем и перевезем на новое место. Там тебе будет хорошо! – заверил он старика.

И Дом радостно задышал полной грудью. А потом застучали молотки и топоры, загудели краны, а люди стали потихоньку снимать с рам кружевные наличники, разбирать резное крыльцо, снимать конек с крыши, а потом и саму крышу. Они вынимали из проемов потрескавшиеся деревянные рамы, снимали двери, растаскивали дом по бревнышку. Все это люди бережно укладывали на площадку длинного тяжеловоза, грузили на большие машины и увозили. Дом перестал быть домом, он превратился в груду деталей. Вскоре на том месте, где стоял старый Дом, остался лишь остов русской печи, да виднелись кое-где осколки фундамента.

Мышь подошла к тому месту, где жил когда-то ее старый знакомец и посмотрела с тоской на обломки и щепки, что от него остались. Вздохнула тяжело:

- Пусть у тебя все будет хорошо, старый ворчун! – пожелала она и побежала по своим делам, скрывшись в траве.

Прошел год! Старые бревна Дома обстругали, зачистили, ошкурили, покрыли лаком, и заблестели они как новенькие золотистым блеском свежего дерева. Положили бревна на новый фундамент. Бережно, бревнышко к бревнышку сложили сруб на новом месте, укрыли его двускатной крышей, а сверху водрузили резной конек, тот самый, что венчал крышу старого Дома. Новые оконные рамы вставили в проемы, а поверх установили кружевные Петровы наличники. Восстановили резное крыльцо, приладили новую дверь, настелили новые полы. А в самом центре сложили новую печь, точно такую, как была в старом Доме. И заиграл Старик новыми красками! Теперь это был уже не старый Дом, а обновленный красавец. Он гордо смотрел на мир сквозь новые стекла окон, радостно открывал двери гостям. Рядом с ним стояли еще четыре таких же бывших старика, и Дом не чувствовал себя одиноким. К нему в гости приезжали группы туристов, школьников и просто одинокие путешественники, что хотели познакомиться с историей родного края. Они рассматривали убранство Дома, неизменно ахали, глядя на тонкую резную красоту его украшений. А широкоплечий мужчина объяснял людям тонкости ремесел, показывал инструменты старых мастеров. Теперь Дом стал одним из экспонатов музея под открытым небом, где собраны уникальные объекты русского деревянного зодчества. У него началась новая интересная жизнь.