Сказки: сказочные и не очень

Глава 1 СКУПОЙ НА ВЫДУМКИ ХИТЁР

— Но здесь ведь даже нет башни – царевна удивлённо обвела глазами плешивую лужайку.

— Башни есть у всех, а подземный дракон – это эксклюзив!

— Подождите – продолжала упираться красавица, — но под землёй же нет окон, как суженый увидит меня? Как спасёт?

— Через окно каждый может: сила есть, ума не надо. Будущий правитель нашего государства должен быть в первую очередь умным! – назидательно воздел палец царь Пантелеймон.

— А я, а как же я?! – пронзительно завопила царевна, — Я же света белого не увижууу!

— Неблагодарная! – не выдержала царица. – Для тебя же стараемся! Пока ждёшь – кожа белее молока станет!

— И вы туда же, маменька!

— Всё, разговор окончен! – притопнул ногой разгневанный царь.

Низкий потолок непривычно давил, постоянно оказываясь в поле зрения. Всего-то метра два, прикинула царевна. Жар от печки заполнял двухкомнатные покои тяжёлой духотой. В Тусклом свете нескольких газовых рожков отблёскивали толстые гнутые ножки стола, спинки стульев, широкие рамы каких-то картин. Однако вблизи было видно, что позолота уже пошла пузырями. Колупнув один, Алевтина обнажила деревянную основу.

Следующая комната оказалась спальней. Отдёрнув тяжёлый полог, царевна чихнула. И ещё раз. И снова. Растирая по лицу выступившие слёзы, девушка выбежала из спальни.

— Эй! Эй, есть там кто?! – Алевтина стучала по решётке, перекрывавшей вход в покои.

— Добрый вечер, Вашество – послышалось откуда-то из темноты коридора. – Чего изволите?

— Ну наконец-то, не дозовёшься! Что это за место? Комнаты проветриваются? Можно убавить отопление – не зима же, дышать нечем! Когда проводили уборку – в спальне пылища! Что у вас тут за сервис вообще такой!?

— Уфсс, «Подземный дворец свершений» к Вашим услугам, вся информация в брошюре на столике, печь убавить нельзя – она от сырости, под землёй же, понимать надо! – голос звучал назидательно, будто разъяснял прописные истины, которые стыдно было не знать.

— Эй, а прогулки? – прокричала царевна вслед удаляющемуся звуку шагов.

На столе действительно нашлась брошюра, рисунки в которой представляли всё ту же комнату, но лет, наверное, сто назад. Шрифт с завитушками, слова с ятями.

— Ну всё понятно, последние посетители были здесь ещё в дни молодости моего прадедушки. Так, «уникальный подземный комплекс», «подземный дракон – последний представитель своего вида», «три логические загадки». «Безопасный бой на тупых мечах оставит вашего суженого полностью комплектным» — да уж, это существенно. Так, ну это для витязей. А что для девиц? «Умеренное питание, душеспасительное чтение, сохранение целомудрия гарантировано» — и это всё?

— Эй! Э-э-й! Дракон! Меня вообще кто-нибудь слышит?!

— Добрый вечер, Вашество.

— Где уборка номера?

— Опосля вашей предшественницы убрано было.

— А давно? Тут в пылище всё! Эй! Не молчите там! Вы меня слышите?!

«Хорошо, няня столько сундуков надавала, как чувствовала» - думала Алевтина, сердито копаясь в расставленных вдоль стены резных коробах. «А я ещё отказывалась, дурочка. Так, все старые тряпки с постели в угол. Тююю, а матрасик-то соломенный! Сэкономил папенька, как пить дать – сэкономил. Ну ладно, главное, что насекомых нет – вымерли видать от голода. А это что за дверка? Ну хорошо, хоть не горшок».

Душеспасительное чтение нашлось в передних покоях. Четыре полки с ветхими пыльными книгами. Надписей на корешках не было. Вытянув самую толстую и внушительную, Алевтина охнула от неожиданной тяжести, держа обеими руками и упирая край в живот, еле дотащила её до стола.

— Тааак, что тут у нас «душеспасительного»? «Наиполнейшее и всестороннейшее руководство по ведению дома, хозяйства и жизни семейной, составленное мною, Акакием Пугливым, для девиц и жён младых, дабы…». Ну из названия уже всё понятно, не зря я про прадедушку вспоминала.

Пролистав от скуки несколько страниц, Алевтина насладилась статьями: «Как сменить жернов в ручной мельнице», «Как растопить очаг в отсутствии кресала» и «Правильное применение корня мыльнянки».

— Всё, не могу больше. Это было забавно, но так и с ума сойти можно! Что там ещё «душеспасительного»?

Следующий, относительно небольшой томик, оказался житиями каких-то малоизвестных святых. На форзаце царевна заметила полустёршуюся надпись, будто от руки. Подойдя к рожку и посмотрев страницу на просвет, Алевтина прочла: «Безвестная сестра моя, если открыла ты книгу сею, прочти ея до конца, ибо воистину велика душеспасительная сила ея, коей и я преисполнилась. Ныне же, на осьмой год моего заточения, Господь Всемогущий указал мне путь! Сегодня же отпишу я отцу своему, пресветлому князю, что снизошли на меня мир и благодать, и решила я посвятить свою жизнь служению Господу, во имя чего прошу направить меня в самый отдалённый, самый захудалый монастырь, буде он хоть на самом краю земли. Благословляю и тебя к просветлению, сестра моя во Господе.»

— Что-о-о?! Восемь лет! Да я же состарюсь!

Алевтина металась из комнаты в комнату, пытаясь придумать, как выбраться из темницы. Написать папеньке? Не вариант – он для себя уже всё решил. Может он вообще думал избавиться от дочери? Нет, что за глупости, она – единственная наследница, да и маменька бы не позволила! Это недоразумение, это какое-то недоразумение, но надо же что-то делать!

Вдруг все газовые рожки погасли, и Алевтина в темноте налетела на стол.

— Эй! Эй, Дракон! Что случилось, почему темно?

— Распорядок дня укрепляет здоровье. Ночью освещение не положено.

— Какой ночью? А ужин? Умеренное питание?

— Еда на ночь портит фигуру и вредит здоровью. Питание будет умеренным, да.

Это стало последней каплей - царевна шлёпнулась на попу и разревелась как маленькая. Нарыдавшись вдоволь, она на ощупь поползла в спальню. Постепенно девушка начала различать очертания некоторых предметов, а затем уловила и тусклый отблеск на позолочёном столбике кровати. Присмотревшись, Алевтина поняла, что откуда-то с потолка проникает свет.

Утром царевну ждал действительно «умеренный» завтрак – два яблока. Они появились на блюде сразу посреди стола, так что надежда выскользнуть, когда тюремщик принесёт еду, исчезла. Обследовав потолок, девушка нашла вентиляционное отверстие и в этой комнате – как раз над столом. А если ещё и стул подставить… Но как же подать знак?

Через полчаса непрерывных криков в вентиляцию, царевна поняла, что голос начинает садиться. Нет, так не выйдет. Вообще не известно, есть ли там кто наверху. Что же делать, что делать?

Устроившись поудобнее на пирамиде из стола, стульев и привезённых с собою подушек, царевна сидела практически упираясь головой в потолок и читала толстенную книгу по домоводству. А наверху, посреди поляны, из земли произрастала толстая девичья коса.

Глава 2 ВСЁ ИДЁТ ПО ПЛАНУ

«Сюжет: Принцесса находится в башне, башню охраняет Дракон. Герой убивает дракона, женится на принцессе. Конфликт: герой-дракон».

— Слишком заурядно – Артур потянулся, и задумчиво уставился в окно. – А если так?

«Принцесса находится в башне, башню охраняет Дракон. Герой нападает на Дракона, но проигрывает…»

— Ага, и принцесса умирает в башне от старости. Нет, так не пойдёт. А что, если?

«Принцесса находится в башне, башню охраняет Дракон. Принцесса убивает дракона, выходит замуж за Героя».

— Стоп, а при чём тут тогда Герой?

«Принцесса находится в башне, башню охраняет Дракон. Герой нападает на Дракона, но проигрывает (не умер). Принцесса Убивает Дракона, спасает Героя, выходит замуж».

— Ну а что? Сильная и независимая – модно, стильно, современно. Хотя… Ладно, пока так сойдёт. Что там у нас с конфликтом?

«Герой в конфликте с Драконом – за Принцессу. Принцесса в конфликте с Драконом – за Героя. Принцесса в конфликте с собой – преодолевает собственную робость и чувственность».

— Хм, интересно, а как нашему героическому Герою понравится, что его Принцесса спасла? И как к этому отнесётся папа-Король? Тогда ещё добавим.

«Герой в конфликте с Принцессой – уязвлённое самолюбие. Принцесса в конфликте с… Ну давайте – с обществом, не готовым принять сильную и самостоятельную женщину».

— Нет, нет, нет! – скомкал Артур лист – Это ж у меня любовный роман какой-то выходит! Женское мыло в мягкой обложке! Я ж нетленку хочу! Фентези! С Драконом! Вот! Точно! Пусть в центре будет Дракон!

«Дракон вынужден сторожить дуру-Принцессу (инфантильная, «дама в опасности»). На башню нападает Герой (тупой, грубый). Дракон защищает Принцессу от Героя.»

— А зачем он её защищает? Ну-у-у… Пусть защищает её от неравного брака. Вот, да – по требованию папы-Короля! Ну нет – опять «Ромео и Джульетта»! А если он… Защищает Героя от Принцессы? Например, она ведьма? Или маньячка-людоедка? Или колдунья-вуду? Поэтому Дракон её и сторожит! Вот! Уже больше похоже на нетленку!

Итак: «Принцесса-колдунья-вуду находится в башне, под арестом. Её сторожит Дракон. Она зачаровала Героя, который начинает ломиться в башню. Дракон сначала не понял, что-да-как, а потом к-а-а-а-к понял! Пошёл к принцессе, дыхнул на неё, принц расколдовался и улетел оттуда на драконе куда подальше! И стали они жить-поживать, добра наживать!».

— Го-о-о-лубая луна, голубая! Нет, сегодня точно ничего не получится. Спать пойду – утро вечера мудренее.

* * *

В высокой башне хрупкая светловолосая девушка озадаченно смотрит на две кучи посредине зала. В одной – котёл, какие-то кулёчки, баночки, нитки, тряпки и что-то похожее на тухлый ливер неизвестных животных. В другой – сверкают сталью доспехи, а на вершине – огромный двуручный меч.

— Это… Это что, мне?

— Да похоже – тяжело вздыхает Дракон, - Что делать будем?

— Он вообще себе как это представляет?

— Сама видишь – как-то так.

Девушка с отвращением огибает вонючую кучу колдовских принадлежностей и подходит к доспехам. Хватается за рукоятку меча и тянет его на себя.

— Он что, издевается? Я же его не подниму! Да и потом, как я с такими запястьями буду на арфе играть? Он об этом подумал?!

— Ну, у тебя есть выбор.

— Это?! – поморщилась девушка в сторону второй кучи. – Это я трогать не собираюсь! Оно грязное, воняет, и, кажется, шевелится!

Принцесса расположилась на небольшом балконе. Она сидела на ажурном кованном стуле за маленьким столиком, накрытым на одну персону. Перед ней стояло блюдце с пирожным, похожим на маленькое пышное облако, и изящный фарфоровый чайник с голубыми цветочками. Вдруг над перилами поднялась огромная чешуйчатая морда.

— К Вам посетитель, Ваше Высочество – пробасил змей.

— Как, уже? – нахмурилась девушка.

— Нет, это не он, это какой-то… Не знаю такого, похоже не из наших.

— Ну что ж, проси.

— Вечер добрый, света и радости Вам! – в зал вошёл невысокий человек, неопределённого возраста. На нём была шляпа-конус, а гладкое по-молодому круглое лицо обрамляла недлинная абсолютно седая борода. В руках незнакомец держал две трости.

— Приветствую тебя, странник. Из каких краёв ты прибыл и что привело тебя к нам?

— Да вот, просто мимо шёл. Смотрю – такая башня симпатичная, дай думаю, зайду, познакомлюсь.

Произнося всё это, человечек озадаченно косился на так и оставшиеся в зале две кучи барахла. Перехватив его взгляд, принцесса нахмурилась и устало вздохнула.

— Вижу я, что-то печалит тебя, прекрасная хозяйка?

— Да вот – махнула она рукой – автор наш… План пишет… - на глаза красавицы навернулись слёзы от одной только мысли, что скоро ей придётся либо облачиться в доспех, либо копаться в отвратительной массе.

— Ого! Нехило так. Могу помочь.

— Чем?!

— Да будет тебе известно, что я – Оле-Лукойе, властитель детских снов! А писатели до старости – что дети малые. К ним в голову такие фантазии забористые залетают…

— Да уж вижу – вновь кивнула принцесса в центр зала.

* * *

Кот, прижав уши к голове неотрывно следил, как небольшой человечек карабкается на спинку кровати. Взобравшись наверх, гном утёр платком лицо и строго погрозил коту. Животное недовольно заворчало, и опрометью бросилось вон из комнаты.

— Вот чёрт лохматый, чуть не разбудил – недовольно проворчал Оле-Лукойе, раскрывая один из двух своих зонтов. Яркий купол на верхушке трости стал раскручиваться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, пока не слился в одно сияющее белое пятно.

* * *

Принцесса играла на арфе, сидя на спине Дракона. Они неслись через космическое пространство, оставляя за собой огненный след. А внизу, на холме Герой плясал в свите прекраснейшей Эйне, купаясь в весеннем дурмане, и феи кружились вокруг него, задевая его полами своих платьев, обвивая широкими рукавами. И он никогда не был знаком с Принцессой, и она никогда не спускалась с неба, Дракон уносил её всё дальше и дальше, и все были счастливы.

* * *

— Фух, приснится же такое! — подумал Артур, за утренним кофе. — Надо завязывать с этими принцессами. Напишу-ка я лучше хоррор!

Глава 3 КОШАЧЬИМИ ТРОПАМИ

«Не люблю зиму. Тучи, тяжёлые и плотные, точно потолок, окрашены в грязно розовый цвет. Хотя почему грязно-розовый? Есть ведь цвет «пыльная роза»? Вот пусть и будет небо цвета «пыльной розы»! Магия слова в действии – сразу стало полегче, главное наверх не смотреть. Холод и сырость, серая слякоть под ногами, разлетается из-под колёс на стены домов. В куртке жарко – пот в три ручья, а лицо замёрзло и дышать больно.»

Привычно ворча про себя, Людмила Васильевна спешила по улице. Ссутулившаяся невысокая женщина широко расставляла плохо сгибающиеся в коленях короткие ножки, отчего её юбка всё время норовила подняться наверх. И поднялась бы, если бы не нелепый пуховик странной длинны – уже не куртка, но ещё не пальто. Складка ткани сталкиваясь с кромкой пуховика росла, горбилась, а через несколько шагов спадала вниз, и цикл этот повторялся, казалось, бесконечно.

Совсем запыхавшись, женщина, не сбавляя скорости, вырвалась из потока пешеходов, подлетела к стене здания и резко остановилась, хватая ртом воздух. В висках колотился пульс, пот щекотно стекал по спине – не почесаться. Людмила Васильевна украдкой привалилась к стене, пытаясь хотя бы прижать поплотнее одежду к телу, чтобы не так чесалось. Очень хотелось снять шапку, развязать шарф, расстегнуть пуховик и остудиться. Но нельзя – возраст уже не тот для таких безответственных поступков.

Вдруг на периферии зрения что-то блеснуло – примерно на уровне колен. Повернув голову, Людмила увидела огромного, размером с небольшую собаку, кота – холёного, явно домашнего, с серебристой, будто седой, шерстью. Он брезгливо отряхивал лапу от влажного снега. На голове животного виднелась какая-то странная повязка – она-то и сверкнула в тусклом зимнем свете. Протерев очки для верности, женщина всмотрелась ещё раз: «Чалма? У кота на голове чалма?!».

Уже доставая телефон, она заметила, что животное свернуло в едва заметный проулок. Он вёл в том же направлении, куда намеревалась свернуть и Людмила, так что она смело двинулась за животным, не боясь опоздать. Быстро пройдя между серыми торцами зданий, девушка выскочила в незнакомый переулок. Странный кот был уже довольно далеко, но его фиолетовая чалма призывно мигнула какими-то стразами и висюльками в лучах внезапно выглянувшего солнца. Зажав поудобнее сумку, Люда припустила за животным, на ходу удивляясь незнакомым малоэтажным строениям. «Какой уютный переулочек, и тихий. Надо будет с работы через него ходить» - подумала девушка, уже переходя на трусцу.

Кот шёл размеренным шагом, не ускоряясь и будто не замечая погони. Однако, догнать его всё не удавалось. Свернув вслед за изгибом проулка, кот вдруг остановился, встал на задние лапы, подошёл к стене и исчез. Подбежав, Люда увидела в стеклянной двери отражение раскрасневшейся девушки – трикотажная шапка почти слетела и держалась на самой макушке, волосы вылезли и топорщились смятыми прядями, шарф сбился на сторону. Через секунду она узнала себя - лицо разрумянилось от бега, губы налились цветом. «А я ещё ничего! Вот как бегать полезно». Машинально нажав на ручку, девушка приоткрыла дверь. «Ну что ж, раз уж открыла – почему бы не заглянуть?».

За дверью был офисный подъезд, отделанный ПВХ-панелями «под плитку», после лестницы в три ступеньки начинался прямой коридор. Одна из дверей как раз закрывалась и Люда припустила туда. Где-то на периферии сознания привычное ворчание напоминало ей, что она вообще-то шла на работу, что так она точно опоздает, что её в этот офис никто не звал. Но думать эти правильные мысли, а тем более следовать им, отчаянно не хотелось.

Девушка осторожно приоткрыла тяжёлую дверь и заглянула в офис.

— Заходи, заходи, не устраивай сквозняк – обратился к ней на ты незнакомый голос. Внутренний ворчун возмутился такому фамильярному обращению, однако, Люда быстро напомнила себе, что её вообще-то сюда никто не звал, она сама ворвалась. Проскользнув за порог, она аккуратно прикрыла за собой дверь и обернулась.

Большая квадратная комната была заполнена коврами: они лежали на полу, висели на стенах, покрывали небольшие диванчики и банкетки. И даже скатерть на журнальном столике напоминала расцветкой тоненький коврик.

— Проходи, не стесняйся.

Люда огляделась в поисках говорившего, но увидела только кота, сидевшего на диване возле столика. Он приветливо помахал ей лапой, и девочка решила пока обращаться к нему.

— Но я в грязной обуви, а тут такие ковры!

— Так разувайся. По этим коврам очень приятно ходить босиком, уж поверь мне!

Девочка скинула куртку и шапку прямо на пол возле двери, стянула ботинки, а потом, недолго думая, и колготки – и прошлёпала к столику. Ковёр оказался пушистым, ворсинки приятно проникали между пальцами, расправляя стянутые тёплой обувью стопы.

— Как зовут тебя, дитя?

— Людочка. А тебя?

— А ты как думаешь?

— Барсик? – на минуту Людочке показалось, что она видит знакомое рыжее пятнышко за ухом кота. – Барсик, это ты? Почему ты тогда убежал?

— Я не убежал – я пошёл приготовить кофе с халвой. Тебе налить?

— Да, пожалуйста!

* * *

Пешеходы спешно огибали машину Скорой, заехавшую на тротуар. В открытой двери виднелась врач, с планшетом на коленях. Внизу под дверью топтался мужчина в хорошем кашемировом пальто и дурацкой пёстрой вязаной ушанке с помпонами.

— Вы родственник?

— Нет, я просто скорую вызвал. Вижу, женщина вроде приличная, я и раньше её тут встречал – работает, наверное, рядом. Но мы не знакомы даже.

— Подозрение на гипертонический криз, и может инфаркт, инсульт. Сейчас отвезём в больницу – сопровождать будете?

— Нет, мне на работу пора уже. Да и что я сделаю, я даже не знаю, как её зовут.

— Смотрите, мы сейчас при Вас откроем её сумку, поищем паспорт или документы какие. Вы нам контакт оставьте свой, чтобы если что подтвердить, что Вы видели, как мы сумку открывали.

— Да-да, конечно.

— Так, Тань, заполняй: Людмила Васильевна Коровяк, полных 35 лет – смотри-ка не старая ещё.

* * *

— Барсик, а почему ты в чалме? – спросила Людочка у огромного серебристого кота. Тот и вправду был в фиолетовой чалме, украшенной цепочкой, блестящей булавкой и даже настоящим пером.

— Потому, что вокруг ковры – ответил кот, подкладывая ей на блюдце ещё немного халвы.

— А если бы вокруг был асфальт?

— Я был бы в бейсболке, это логично.

— А хрусталь?

— В широкополой шляпе с плюмажем.

Девочка представила себе серебряного кота в высоких сапогах в хрустальной зале, похожей на лучшую мамину супницу. Он держал шляпу в передних лапах и изящно раскланивался перед кем-то невидимым.

— А почему вокруг ковры?

— Потому, что на мне чалма.

— Ну да, верно.

Но всё же, что-то Люду в этом объяснении смущало.

— Другие коты не носят бейсболок и шляп, - наконец нашлась девочка.

— Почему ты так думаешь? – удивился кот.

— Я никогда не видела котов в шляпах.

— А я никогда не видел Африку.

— Но я видела котов без шляп!

— А я видел снег зимой.

Девочка сосредоточенно ковырнула халву.

— Если чалма потому, что ковры, а ковры потому, что чалма – пробубнила она через набитую в рот халву, — то, если ты снимешь чалму, ковры исчезнут?

— Вовсе нет – кот заботливо протянул ей чашечку кофе. – Пустая голова свободна для любых миров: ковров, дворцов. С пустой головой можно в такие места улететь – сразу и не поймёшь, где там верх, а где низ!

— А у меня голова пустая?

— Это только тебе решать.

Глава 4 Я КАЛЕНДАРЬ ПЕРЕВЕРНУ…

Фу, сколько же всякого хлама тут скопилось! Археологические слои различных листовок, буклетов, блокнотов и прочей бумажной продукции пестрели срезами торцов. Секретер был забит ими под завязку.

Уборка в последние выходные месяца – одна из немногих прижившихся у меня традиций, оставшаяся ещё с детства. Как и новое блюдо на каждом новогоднем столе. Все остальные полезные или приятные «традиции» как-то не прививались. Утренним пробежкам мешала погода, вечерней медитации – соцсети, а правильному питанию… Да что уж кривить душой, ничего этому не мешало, кроме меня самой и отсутствию силы воли. И мотивации. И… В общем сама такая.

По-хорошему – взять всё и выкинуть не глядя. Я уже больше года этот шкаф вообще не открывала и не помню, что в нём лежит. Значит не нужное. А если всё-таки нужное? Вот чистый блокнот, не исписанный. Сейчас выкину, а потом новый куплю. А как же «берегите лес» и «разумное потребление»? А вот открытка – ученики на восьмое марта подарили. С автографами всего класса, ну как же такое выкинешь?!

Красивая строгая чёрная обложка под кожу. Серебристое заглавие «Дневник-планировщик 2001». На форзаце рекламная надпись: «С нашим уникальным Дневником-планировщиком Вы гарантированно будете всё успевать!». Ну-ну, как же.

Одна из последних моих попыток распланировать жизнь, поставить цели. Да какие цели могут быть в такой суете? День прошёл – и ладно. Титульный лист заполнен красивым почерком с завитушками. А дальше пустые страницы. Забавно, даты совпадают с 2018 годом – первое сентября тоже суббота. Может попробовать?

Нет, никакой зарядки – планы надо ставить реалистичные. Я же понимаю, что не буду это делать? Вот и нечего планировать. Список, составленный на черновичке, оказался до грусти куцым. Помимо рутинных «почистить зубы» и «выйти на работу» в голову ничего не приходило. А то, что приходило – тут же отметалось: пробовали, знаем, делать не будем. Вот разве что та самая уборка. И новое блюдо на Новый год.

Я задумчиво посмотрела на отрывной календарик. Вот ещё одно совпадение – календарик 2007 года. Куплен бабушкой, но она так и не успела его повесить. И тоже даты совпали. Назывался «Простые блюда на каждый день», на обороте каждого листочка размещался небольшой и вправду простой рецепт. Повесив его в начале года, я решила каждый день готовить по рецепту с оторванного листочка: второго января – с оборота первого и так далее. Но хватило меня только до конца новогодних каникул. А почему бы и нет? Я внесла ещё один пункт в список и начала переносить в ежедневник красивым почерком с завитушками.

День знаний! Взволнованные и немного сонные первоклашки толкутся на школьном стадионе. Кто-то жмётся к родителям, а кто-то уже пытается отлупить соседа огромными дачными гладиолусами. Мой новый класс. С противоположной стороны во всю несутся ремиксы на Шафутинского с его «Третье сентября», это резвятся старшеклассники.

Девочка с огромными белыми кружевными шарами на голове тут же пытается подарить мне свой букет. Отказывать нехорошо, я благодарю её, но прошу пока подержать цветы, потому что у меня руки заняты табличкой. Глаза ребёнка наполняются слезами, и вдруг малышку тошнит прямо в букет. Переволновалась. Слёзы, истерика, любопытные дети толпятся, стараясь разглядеть что случилось. Сзади сквозь толпу прорывается папа, стараясь не помять ребятню. Вручаю девочку родителю, и он уводит её куда-то назад. Фух, гора с плеч, не пришлось самой успокаивать. Надо её запомнить, и расспросить родителей.

— Вот и подошёл к концу ваш первый урок. Впереди вас ждёт не менее интересная первая перемена! Все хорошо запомнили правила? Кто расскажет? Давай Танюша.

— Не бегать в коридоре!

— Молодец! Кто ещё?

— Не ходить на другие этажи.

— Правильно! А вот и звонок, урок окончен.

* * *

— А Петя плачет! Ольга Вячеславовна, Петя плачет!

В крайнем ряду за партой маленький мальчик ссутулился, закрыв лицо руками. Его соседи вышли в коридор или хвастаются друг другу цветными пеналами и новенькими линейками. Сажусь на стульчик рядом, наклоняюсь, чтобы не все слышали разговор.

— Петя, что случилось? – всхлипы в ответ усилились.

— Ты родителей ждёшь? Они скоро придут, не волнуйся. Ещё два урока, и они придут. – мои слова никак не улучшают ситуацию.

— Может тебя кто-то обидел? – спрашиваю я, хотя никакой суматохи в этой части класса не наблюдала. Но мало ли. – Ты не видела, что случилось? – спрашиваю у девочки, рассказавшей про Петю.

— Нет, он ещё на уроке начал. Сидел-сидел, а потом затрясся весь и руками лицо закрыл.

Вот незадача! Ещё не хватало каких-нибудь приступов! Свожу-ка его в медпункт.

— Лариса Ивановна, приглядите за моими одним глазком, я сейчас в медпункт метнусь. – прошу я коллегу, отчаянно моргая и кося глазом в сторону двери.

— Но только до конца перемены. – недовольно пробурчала Лариса.

Петя не хочет вставать. Или не может – кто ж его разберёт. Наша возня уже начала привлекать внимание других детей, они кучкуются возле парты. Звоню медсестре, в анкете выискиваю телефоны родителей мальчика. К счастью, бабушка ждёт на скамейке перед школой. Оставив в классе медсестру, бегу на проходную. По коридорам разливается второй звонок.

* * *

— Итак, дорогие коллеги, поздравляю вас с первым учебным днём. Прежде чем мы начнём обсуждение организационных моментов — Ольга Вячеславовна, что за ЧП у вас там произошло?

— На линейке стошнило Фадееву, её папа домой увёл. И Петя всех напугал – постеснялся отпроситься в туалет, описался и сидел плакал, никому ничего не говорил. Я уже провела беседу с детьми, «Знакомство с букварём» перенесла на следующий урок, а с математикой мы тогда завтра познакомимся, ничего страшного.

* * *

Чтобы отпереть дверь, пришлось положить букеты на пол. Позади первый учебный день, планёрка, приватный разговор с Петей и его бабушкой, которых я пригласила подойти после уроков. Звонок папе Маши Фадеевой. Небольшое чаепитие в учительской. Красивые туфли натёрли ноги. Какие-то цветы оставили пятна пыльцы на шёлковой белой блузе – надеюсь она отстирается. Привычно достаю с балкона батарею вазочек и начинаю расставлять букеты. Всё, в ванну, отмокать и снимать напряжение! Завтра новый день. Взгляд скользнул по отрывному календарю – нет, сегодня я уже не в силах что-то готовить. Похоже опять планировщик медленно сдаёт свои позиции.

* * *

Подходя к школе, вижу странную толпу детей во дворе. Учебная тревога? Вроде на сегодня не планировали. Спешу к коллеге.

— Оль, ты чё, проспала? А чего одета так простенько, ты ж собиралась в шелках прийти?

— Так не первое уже – удивилась я, вдруг обратив внимание на цветы в руках детей.

— Ну и что, что третье – всё равно же День знаний!

Девочка с огромными белыми кружевными шарами на голове тут же пытается подарить мне свой букет. Да что ж такое! Это уже было! Всё вокруг как во сне. Заторможенно реагирую, аккуратно забираю у малышки букет – и вдруг её глаза наполняются слезами и ребёнка тошнит прямо на меня…

Вечер прошёл как в тумане. Я нещадно щипала себя за все доступные части тела, на руке даже синяк проступил. Коллеги отпаивали кофе. Завуч неодобрительно косилась, подозревая в бог знает чём. Как? Как такое может быть? Взгляд упал на отрывной календарь – третье сентября. С внезапной злостью дёргаю страничку так, что вся стопка летит на пол, комкаю, выкидываю и иду в душ, даже не расставив цветы.

* * *

Бодро заливается будильник. Какая рань! Чё так рано-то? Сегодня ж не третье… Подскакиваю как ужаленная, хватаю смартфон – «пн. 3 сен.». Что?!

Календарь висит на своём месте, показывая крупную двойку – ну всё верно, я отрываю утром листочек и наступает новый день. Я календарь переверну и снова третье сентября…

Взволнованные и немного сонные первоклашки толкутся на школьном стадионе. Я в белой шёлковой блузе, примчавшаяся раньше всех стою с табличкой в руках. Вижу девочку с большими белыми кружевными шарами на голове. Принимаю цветы и тут же быстро отступаю вбок – Машу тошнит на себя, и её уводит расстроенный папа. А я стою с табличкой и цветами в полуобморочном состоянии.

Так, соберись! Не знаю, что тут происходит, но теперь надо подумать, как быть с Петей.

* * *

Песня «Третье сентября» стоит на будильнике. Прошу стоящего рядом мальчика подержать табличку с номером класса. Первоклашка гордо оглядывается на других – видят ли, какое доверие ему оказано, осознают ли? Отработанным движением подставляю бумажный пакет, вытираю Машино лицо влажной салфеткой. Папа уводит её попить воды и к концу линейки она вместе с одноклассниками заходит в здание.

Проходя по коридорам, устраиваю настоящую экскурсию: «посмотрите направо, посмотрите налево». У туалетов с шутками и прибаутками предлагаю детям самостоятельно осмотреть сии достопримечательности. На звонок мы опаздываем, но это уже не такая большая проблема.

Планёрка наводит оскомину – шестой день подряд! И третий из них – слово в слово. Дома сваливаю цветы в прихожей – всё равно к утру их не будет. Может записаться к психиатру? На столе лежит забытый Дневник-планировщик. Ну ка, куда там в наше расписание можно воткнуть психиатра? С каким-то весёлым отчаянием пролистываю страницы, заполненные моим «парадным» почерком с завитушками. Напланировала-то, напланировала! Ну и кому теперь всё это нужно? В целом план на третье сентября выполнен. Только блюдо из календаря осталось. Хоть какое-то разнообразие в этом безумии. На кухонном столе одиноко лежит листочек с большой цифрой два. Ну-ка, что там у нас?

Ужин и вправду оказался неплохим, хотя такое конечно лучше пошло бы на завтрак. Лёжа в ванной, я тихо радовалась тому, что теперь можно не покупать новую пену – она всё равно не кончалась. Надо уметь находить положительное даже в плохих ситуациях.

* * *

Привычно проснувшись под «Третье сентября» я натянула блузку и юбку, выпила чашку кофе, не глядя дёрнула лист календаря и… споткнулась о груду цветов, валявшихся у двери!

Метнулась на кухню – на листочке красовалась большая цифра четыре! Смартфон – «вт. 4 сен.»! Блузка усыпана пыльцой! А на столе лежит раскрытый Дневник-планировщик, с надписью на форзаце: «С нашим уникальным Дневником-планировщиком Вы гарантированно будете всё успевать!».

Глава 5 СТРАННЫЙ ДЕНЬ

Компьютер мигнул, загружаясь. Я привычно ткнула в иконку Графика посещаемости, и недовольно нахмурилась – кто-то криво скопировал таблицу на новый месяц и меня в ней не было. Быстро добавив нужные столбики, я отметила время. 7:58, а в кабинете никого, совсем разболтались! О, вот и знакомые шаги, щёлкнул выключатель в коридоре. Ну конечно, это обстоятельная Галя, не терпит непорядка даже в общем пространстве офисного комплекса. Я привычно махнула рукой вошедшей полной фигуре.

– Приветики!

– Здравствуй – Галя уже обернулась к вешалке, как вдруг с неожиданно тонким визгом отпрыгнула за дверь!

– Вот тебе и раз – пробурчала я, – мышь она что ли увидела?

Бежать за Галей смысла не было – сейчас вернётся и сама всё расскажет. Так, что у нас в почте? Странно, не открывается. Надо написать айтишникам, пусть поправят. И я застрочила в рабочий чат.

Только перезагрузив компьютер и отправив уже третье сообщение о внезапно отказавших программах, я обратила внимание, что Галя всё ещё не вернулась. Более того, в 9:17 на рабочем месте отсутствовали и все остальные сотрудники!

– Скоро директор приедет, а у меня весь отдел разбежался, тоже мне, начальник – корила я себя, выискивая в памяти рабочего телефона номера коллег. Один, другой, третий… Только длинные гудки в трубке. Да что ж за день-то такой! Ну давай по второму кругу. Так, стоп: а что это за звук в коридоре? Звонок с подозрительно знакомым рингтоном. Это что, они все в коридоре тусуются? Что за дичь?

Коллеги нашлись сразу за дверью, в прямом смысле – створка стукнула полбу любопытную Милу, которая оказывается подглядывала в щель. Остальные столпились вокруг зарёванной Гали.

– Ну ё-моё, девочки, ну так же нельзя! – не успела я договорить, как Галя боком засеменила в сторону мужского туалета, страшно пуча глаза. А Оля прошипела что-то яростно неразборчивое и со всей дури плюнула в меня! Плюнула! – Да что здесь происходит-то?! Совсем рехнулись?! – сзади раздался шорох сползающей на пол Милы. Она всегда была нервная, но такое выдавала впервые!

– Доброе утро! – директор заглянул в кабинет ближе к полудню. Я всё оставшееся утро пыталась вспомнить, что делала в пятницу. Но по рабочему столу как Мамай прошёлся: половина иконок не загрузилась, пароли не подходили. Так что, открыв папку с шаблонами (ну хоть это работает!), я принялась за давно откладываемую корректировку.

– Здравствуйте, Виктор Петрович. У нас какое-то коллективное помешательство тут. Сотрудники пришли сутра на работу и отказались заходить в кабинет! Объяснять свои действия мне они тоже не собираются! Я не представляю, что с этим делать. А ещё у меня компьютер похоже умирает – ничего не работает!

– Ну я попозже посмотрю – сказал Петрович и закрыл дверь.

Вот и как работать? Вдруг пиликнул рабочий чат. Ну наконец-то! Наверное, айтишники ответили. А, нет, тут что-то другое. На экране всплыло окошко видео с телефона, руки оператора явственно подрагивали. Я увидела стену директорского кабинета, затем фокус резко переместился на стол, показав открытую папку «Дело». Документы скачками приблизились, и я увидела копию свидетельства о смерти и протокол увольнения Карловой И.А. по причине… Смерти…

Глава 6 ТИШИНА

Проспала! Опять! Да что ж так не везёт-то! Ладно, алгоритм отработан – быстро натягиваю вчерашнюю одежду. Жвачку в зубы. В коридоре зеркало во всю дверь отражает опухшую со сна физиономию в грязных залапанных очках. Пару движений щёткой, пихаю в сумку обед – всё, уложилась, выхожу вовремя.

По случаю наступившего лета, автобус был полупустым: школьники спали, студенты ещё не вернулись с ночных тусовок, а пенсионеры повезли внуков на дачи. В наушниках тихо шелестел утренний джаз, отгораживая от шума мотора и разговоров случайных попутчиков.

Достав телефон, привычно свайпаю ленту популярной социальной сети: котики, закаты, рассветы… «Сегодня ты изменишь мир! Супергерой или супер-злодей! Уникальный тест позволит узнать, кем ты станешь, получив власть над миром!». «Ехать ещё минут 15 – почему бы и нет?» – подумала я, нажимая иконку.

«Выбери, какой способности ты готов лишить человечество:

- Слух

- Речь

Будь внимателен – сегодня ты изменишь мир навсегда!»

В наушниках на фоне томного саксофона задорно отплясывали медные духовые, чередуясь с маракасами. Нет, слух жалко. А вот болтают многовато, и в основном всякую чушь – «речь».

«Поздравляем, ты изменила мир! Результаты твоего выбора в следующем обновлении!»

«И это всё? Хрень какая». Я задумчиво уставилась в окно на хорошо знакомые улицы, по которым проезжаю каждый день вот уже почти десять лет. Большинство пассажиров как обычно вышли у метро. Где-то сзади неприятно затренькала попсовая мелодия телефона, и я увеличила громкость наушников.

Подходя к дверям офиса, я кивнула выходящему из машины коллеге, приложила пропуск к турникету и махнула рукой в сторону сторожки. Из-за мониторов взмыла в «салюте» растопыренная пятерня пожилого вахтёра. Включив компьютер, пошла к холодильнику положить обед. В соседнем кабинете уже строчил что-то Коля – как всегда самый ранний сотрудник. Иногда кажется, что он и не уходит.

- «Доброе утро, ты в офисе?» - буркнул рабочий чат.

- «Доброе утро, конечно».

- «Меня сегодня не будет. Свой отчёт перешлёшь сначала мне. И вычитай Колин – ему тоже сегодня сдавать»

- «Ок»

Ну что ж, на то оно и начальство. Пойду, кофе сделаю.

- «Ты сегодня мне сдаёшь» - написала я Коле.

- «Да, я в курсе»

- «Большой отчёт?»

- «Ну такое, тут просто запутано»

- «Тогда постарайся к обеду, не хочу задерживаться»

- «Ок»

Ах, чтоб тебя, так и знала: «Арбитражных процессов не выявлено», а исполнительный лист выдан областным арбитражным судом! Машинально кликаю жёлтый маркер. Сколько там на часах? 15:26? Ладно, сама найду, так быстрее. И через 15 минут отчёт начинает пестрить голубыми заплатками.

- «Закрыла, отметила как обычно: жёлтым – исправить, синим – то, что сама добавила/исправила»

- «Спасибо, ща гляну.»

В наушниках наяривает фолк-рок начала 2000-х. Пора бы сменить уже это плей-лист, а то, как пенсионерка только старьё переслушиваю. Автобуса всё нет. Что там скажут мне Яндекс-карты? «Маршрут отменён» - опять что ли глючит? Второй раз за месяц, что там разрабы, спят что-ли? Люди потихоньку расходятся с остановки, в основном в сторону метро. Солнце уже подкатывает к горизонту, основная жара спала – пойду-ка пешком.

Хорошо всё-таки! Целый час брести через парк. От реки доносится прохладный ветер, бегают физкультурники с телефонами в наплечных сумочках. Прикольная штука – купить что ли? Хотя, я думала об этом и в прошлом году, и не купила. Значит, не очень и надо. В парке на удивление мало людей – куда-то исчезли все дети, мангальные площадки не заняты несмотря на прекрасную погоду. Выйти, что ль, вечером? Как раз в морозилке крылья лежат, приду домой, замариную, а вечером муж на мангале пожарит, поедим на улице.

Что это? Птицы? Ух ты как громко! Даже через наушники слышно. Я села на лавочку и выключила музыку. Как поёт! Интересно - кто это? Летом уже вроде поздновато так заливаться.

- «Привет, я задержусь» - тренькнул мессенджер.

- «На долго?»

- «Пока не знаю, наверное на час»

Ну хорошо, значит можно не спешить, всё равно всё успею.

Крылья замаринованы, огурцы и помидоры нарезаны. Эх жаль, сын у бабушки – некого послать занять место у мангала. Ну ладно, будем надеяться, что в будни не много желающих. Уголь с прошлого раза остался, надеюсь хватит. Вроде всё собрала. Когда же он придёт?

- Привет, Солнышко! – я привычно потянулась за поцелуем, и вдруг поняла, что изо рта не вылетело ни звука!

Посмотрев на мои выпученные глаза, муж рассмеялся. Тоже беззвучно.

«Я так и подумал, что ты не заметила» - быстро настрочил он в мессенджере.

- Что?! – просемафорила я, ещё больше округлив глаза и вздёрнув брови.

«Сейчас в СМИ России:

- Таинственный вирус атаковал все страны планеты!

- Пресс-секретарь Президента отказался давать комментарии!

- На саммите политики общались листочками!

- Эксклюзивные кадры с концерта онемевшей Мадонны!»

Глава 7 НАСТОЯЩИЙ СТРАХ

Майа ещё раз поправила заколку. Больше поправлять было уже нечего, но она всё сидела у туалетного столика, оттягивая момент, когда надо будет выйти. Пол под ногами немного подрагивал – сегодня на удивление спокойно. Или может она всё-таки привыкла? Так, таблетки - проверить, достаточно ли таблеток в сумочке.

Выйдя, девушка привычно сделала разворот прямо перед дверью, и крепко держась за ручку провернула ключ. Ну всё, пора идти. Дорожка у дома немного успокаивала, плотные завесы лиан по бокам неравномерно пропускали свет. Майа перебирала стебли руками, как бы лаская. Но на самом деле была готова в любую секунду вцепиться в них со всей силы – она сама вырастила эту аллею. Пожилые соседи нахваливали её усердие в ботанике: не то, что современные шалопаи, им бы всё по верхушкам скакать!

Аллея кончалась. Перед последним поворотом она остановилась, сделала несколько вдохов и выдохов, просунув руку схватилась за перила и сделала шаг вперёд, резко подтянув тело рукой. С одной из самых нижних веток Большого До открывался чудесный вид на Океан. Но Майа совсем не заинтересовалась красотами безветренных вод – она смотрела наверх, на следующий уровень.

Начался долгий подъём до центра города. Прохожих с каждым уровнем становилось всё больше, а дороги, наоборот сужались. Ветви Большого До становились более эластичными и уже ощутимо покачивались в ритм пешеходам. Майа где только могла использовала руки – она протягивалась вдоль самых перил, перескакивала через ступени. Она двигалась гораздо быстрее основной массы пешеходов и вынуждена была иногда притормаживать, пропуская прохожих. Всё это время её крепкие руки изо всех сил, до дрожи, сжимали поручни и канаты. А глаза глядели только вперёд, только вверх.

- Опять бежишь? Не проще вовремя выходить? – внезапный окрик заставил нервно подпрыгнуть. Веснушчатый парень неспешно перешагнул с соседней ветки, подныривая под ограждение.

- Так не интересно!

- Ладно, притормози, сегодня первой пары не будет – тебе не сказали?

- Нет. А что случилось?

- Старый Лем заболел. А замену сделать не успели. Пойдём с нами в «Три ветки» - там классный вид на Океан, как ты любишь!

- А, нет, извини – я лучше узнаю на счёт пересдачи за прошлый семестр, пока окно есть.

- Ну ладно, бывай!

* * *

Майа сидела в пустой аудитории и листала конспект. Она уже знала наизусть все лекции, но не могла придумать как ещё отвлечься. Ветви на этой высоте всегда вибрировали – как никак центр города. Постоянный поток прохожих не прекращался даже с наступлением темноты, а уж днём… И как они тут живут?

- О, Майа, привет!

- Привет, Лизет! Как жизнь?

- Ой, ну ты же знаешь – поморщилась девушка.

- Ладно-ладно, не буду – в который раз пообещала Майа. Она прекрасно знала, как подруга не любит, когда коверкают или рифмуют её имя. Но «Привет, Лизет» так вкусно ложилось на язык, что девушка ещё ни разу не смогла удержаться.\

- Хорошо, что ты пришла пораньше. Никогда не угадаешь!

- Что, тебя взяли?

- Не просто взяли – мою программу уже одобрили! Сегодня вечером первое выступление! Я так волнуюсь!

- Молодчина! Наши знают?

- Нет, я ещё никому не говорила. И ты не говори. Хочу, чтоб был сюрприз!

- Поздравляю! Буду держать кулаки за тебя!

- А разве ты не придёшь?

- Ну ты же знаешь, не люблю я эти нудные вечеринки – все напьются, будут молоть всякую чепуху…

- Ну Май, ты же моя лучшая подружка! Ну ради меня! Я знаешь, как волнуюсь?

* * *

Майа складывала в сумку тетради. Долго размещала их в нужном порядке, аккуратно закрыла все ручки, достала пинал. Пока она мешкала, большая часть студентов уже покинула аудиторию.

- Что-то ты сегодня не торопишься!

«Опять он!» - с досадой подумала Майа, - «Вот что он всё расспрашивает, разнюхивает – какое ему дело?».

- Да, устала…

- Ещё бы, каждый день из такой дали бежать. Давно хотел спросить – чего ты внизу-то живёшь? С родаками поссорилась? У вас же дупло почти в центре.

- Да ну, шумно тут и дураков много. А внизу виды красивые, тихо, спокойно.

- Ага, пенсионеры да маргиналы! Классный райончик! И до верхушки – семь дней на альбатросах.

- На вкус на цвет товарищей нет. Мне нормально.

* * *

Чем выше взбиралась девушка, тем ветки становились всё более тонкими и упругими. Парапеты появлялись всё реже, заменяемые страховочными тросами. Молодёжь парочками и компаниями, иногда больше напоминающими зародыши толпы, собирались на праздник. Сегодня будет представление артистов, выбранных на следующий год для увеселения публики. Каждый должен показать свою «визитную карточку», чтобы зрители решили, на кого они хотят пойти.

Майа уже не неслась как утром, а медленно перешагивала, стараясь держаться наименее людных веток и пристально глядя под ноги. Руки её крепко сжимали параллельные ростки. Листва по бокам совсем поредела и хорошо был виден как сам Большой До и соседние деревья, так и Океан, почти двумя километрами ниже. Порыв ветра ощутимо качнул дерево, и девушка подняла голову. Увидев высоту неба и поднявшиеся волны, она застыла с каменным лицом, не отводя больше взгляд, не смея шагнуть вперёд.

- О, какие люди! Смотрите – Майка! Эй, Май, иди к нам! – донеслось откуда-то справа. Девушка развернула голову и чуть не осела на ветку от мгновенного головокружения.

- Иди к нам! Тебе оттуда ничего видно не будет!

- Нет, я лучше туда – показала девушка на ветки, располагавшиеся ближе к стволу, где находилась основная часть зрителей.

- Опять с пенсионерами? Да ладно? Ты чё, трусишь что-ли?

- Ничего я не боюсь – взвилась Майа и весело оскалившись неуклюже полезла в сторону ребят. Сев почти на самый край ветки она вцепилась в неё обеими руками, но залихватски свесила одну ногу в бездну над волнами.

- О, молоток, а то мы уж решили, что ты нас боишься! Всё стороной обходишь, ни с кем не тусуешься.

- Да, мы тебя и не ждали! Ты ж вроде такое не любишь?

- Сейчас увидите – это сюрприз! – оскалилась Майа.

Ветка раскачивалась всё сильнее. Ветер, исчезнувший утром, теперь навёрстывал упущенное, постепенно разгоняясь. Майа изо всех сил старалась сконцентрировать своё внимание на компании, однако её шутки были полны едкого сарказма и цинизма.

- Что ты сегодня, как змею проглотила! - Смеялись студенты. – Выплюнь её скорее, где наша Майа?

- Смотрите, вот он, сюрприз – мотнула девушка головой в сторону сцены.

- Да ладно! Лизка! Чё, хватит орать – дайте послушать-то!

* * *

- Лизка, молодец!

- Классно!

- Ты чего не сказала? Я б тебе синих листьев нарвал!

- Ребята, это дело надо отметить! Погнали за брагой! Майка, ты какую пьёшь?

- Никакую.

- Да ладно?! Ну это мы щас исправим!

* * *

- Качели! – пьяным голосом заорал Сил.

- Качели! – подхватила компания, и все ломанулись в сторону тонкой ветки.

- Кто последний – тот дятел!

- У тебя всё в порядке? – шепнула Лиза. – Ты что-то не очень, хочешь я тебя домой провожу?

- Нормально! Кто последний, тот дятел! – крикнула Майа и потащила подругу вслед за компанией.

Ветер уже разгулялся не на шутку, на вершине остались только студенты и подростки – более чинные жители Большого До спустились ниже. Студенты всей оравой оседлали крайнюю ветку, которую мотало порывами ветра. А когда им казалось, что ветер недостаточно селён, они начинали раскачивать её с громкими воплями. Майа тоже вопила вместе с ребятами, крепко держась за ветку и безудержно хохотала!

- Пошли с нами! Это классно!

- Нет, я ещё посижу, мне здесь понравилось.

- Да ладно, она пьяная уже! Пусть посидит, а то навернётся как Ярик в том году – помнишь, когда он месяц пропустил?

* * *

Майа сидела на ветке. Темнело. Ветку раскачивало всё сильнее, её окружали такие же гибкие тонкие побеги. Внизу шлёпали о ствол большие волны. Майа съёжилась от холода, её тошнило, в глазах всё плыло, а во рту стоял противный горький привкус. От усталости казалось, что всё небо давит на плечи. Хотелось уснуть – прямо здесь, немедленно – и казалось, стоит хоть на миг ослабить внимание – руки разожмутся, и она полетит вниз. Девушка давно уже смотрела себе в колени, не замечая ничего вокруг, стараясь не видеть этого неба, этого океана, этих мельтешащих тонких голых веток. Тошнит… Как же тошнит…

- Вот ты где! Я встретил Лизу. Сколько ты выпила?

- Ни сколько – губы не слушались, тело застыло на ветру, задеревенело от напряжения.

- Ну чего ты, чего ты маленькая, чего ты вообще сюда полезла? – папа сел рядом, набросил на плечи свою куртку.

- У Лизы первое выступление…

- Ну не последнее же. Ты так никому и не сказала? Даже ей?

- Я нормальная!

- Да никто и не спорит. Родная моя, бояться - это нормально…

Глава 8 МИР ПОСЛЕ

Лена спешила попасть домой до начала комендантского часа – её прививочный сертификат был просрочен уже на два дня. Выныривая в переход «метро-аэробус» она быстро тапнула по термосенсору, даже не глянув на результат.

У подъезда она обогнула машину доставки Мегасклада, но у лифтов всё же пришлось подождать – в них как раз загружали газовые баллоны для кулеров.

- Здравствуйте – сказала она подошедшей женщине.

- Ой, Леночка! Как дела, как мама? Это не к вам? – кивнула соседка в сторону лифтов.

- Нет, мы не пользуемся кулером.

- Ааа, очищаете – понимающе кивнула женщина. – Ну, тоже верно, ещё неизвестно откуда они этот воздух берут, уж лучше самим – у меня фильтр стоит.

- Мы не фильтруем, в Москве достаточно чистый воздух.

Посмотрев на лицо соседки, девушка тут же пожалела о сказанном, но было уже поздно.

- Да ты что! Полагаться на уличные очистители?! Да они там фильтры годами не меняют! Очистка производится ядовитыми газами! Я вот смотрела Филиппа Малышева-Малахова, он так хорошо это всё объяснил, я тебе скину. Какой у тебя ник в Тик-токе?

- Ой, смотрите, лифт пришёл! Поедете первой?

- Спасибо, дорогая, сейчас редко встретишь такую вежливую молодежь. Я найду тебя! – на прощание то ли обнадёжила, то ли припугнула женщина.

У двери Лена сняла перчатку и приложила ладонь к старому, ещё контактному, сенсору. Он недовольно мигнул красным – ну вот, опять! Протерев панель обеззараживающей салфеткой, девушка со второй попытки вошла в квартиру и сразу же кинулась к панели учёта. Зрачок был просканирован ровно в 21:59:59 – фух, успела! Ну теперь можно и расслабиться.

- Маам, я пришла! – крикнула Лена куда-то в потолок.

- Да, дорогая, ещё 20 минут, у меня экскурсия – донеслось в ответ.

Полина Григорьевна бодро шагала по беговой дорожке облепленная проводами мед.бота с большим виар шлемом прошлого поколения на голове.

- Ты не поверишь, я откопала такую площадку! Экскурсия по архиву городских улиц! Я окунулась в своё детство, всё как настоящее, как живое! И там есть не только центр – я побывала в Черёмушках 2020 года!

- Скажи, а как тебе вообще? Ну, все эти запреты? – с небольшой запинкой спросила Лена. – Всё-таки выйти на улицу, встретиться с друзьями в живую… Вот так живёшь себе 80 лет, радуешься жизни – и вдруг всё кончается…

- Ну, в этом есть свои плюсы – улыбнулась мама. Вот, например, я недавно узнала, что Лидочка уже не ходит. А в вирте и не скажешь – бодра, весела, всё такая же хохотушка!

Лена мяла в руках скульптурную пасту «Макфа». С пустой упаковки на неё смотрели странные травинки – раньше компания производила какую-то еду. «Интересно было бы пожить в мире до пандемии… Наверное, я в свои 25 лет уже считалась бы там совсем взрослой».

Глава 9 RELIQUIT UT VICTOR

Железный Мяч парил над Ареной. Главный приз лучшему пятиборцу десятилетия, пропуск в мир славы и почёта, мир больших денег и рекламных контрактов. Но кроме материальной выгоды лучшие маги и механики бились за честь своей школы, за превосходство волшебства или инженерии. Этот спор, старый как мир, порождал в прошлом войны, насилие и катастрофы. Арена считалась одним из столпов гуманизма и великим достижением цивилизованного общества.

Арена, как и всё на свете, имеет две стороны. Парадный фасад гигантской супницы выходит на огромную мощёную площадь, мраморные лестницы ведут на зрительские галереи. А с противоположной стороны, между Ареной и рекой, скрытые от глаз благородной публики, теснятся разномастные ангары. Поближе к зданию – крупные, с большими воротами, сложенные из кирпича или бруса, с красивыми трафаретными названиями команд и корпораций, ближе к реке они превращаются в кособокие сарайчики и даже брезентовые палатки частных энтузиастов. Под ногами бугрится утоптанная земля, кое где обожжённая серной кислотой из аккумуляторов или огненной магией.

- Эйнар, ты нашёл деньги на заявочный взнос?

Хмурый мужчина с подпалинами в серой бороде вышел из палатки вытирая руки ветошью.

- Да, господин Фергюсон.

- За какую фракцию выступаешь?

- Я сам по себе.

Чиновник удивлённо оторвал глаза от своего бланка. В его инструкциях не было такого варианта, в бланке надлежало поставить галочку – либо «маг», либо «механик».

- Я сам по себе. Этот раздор – великая глупость. Он создан искусственно, политиками, которые дальше собственного носа не видят. Он тормозит прогресс!

- Эйнар, ты же знаешь – спорт вне политики. Если ты сейчас же не замолчишь, я буду вынужден тебя дисквалифицировать.

- Извините, господин Фергюсон – хмуро потупился бородатый Эйнар.

Чиновник ещё раз окинул взглядом участника, его неказистую палатку и поставил галочки сразу в обоих квадратах. Всё равно, дальше отборочных испытаний он не пройдёт.

* * *

- Ты уверен, дружище? Мы ещё можем отказаться.

- Уверен! Я хочу почувствовать это, хочу победить!

- Это опасно. Ты мог бы прожить ещё долго, я сделаю тебе протезы…

- Жить как что? Как вещь?! Бесчувственная жестянка?! Не обижайся, твои протезы превосходны, особенно дополненные магией. Но это не тело. Единственное, что мне осталось – отчаяние необратимости. Мне надоело, я хочу ощутить победу!

* * *

- И в фина-а-а-ал выхо-о-о-о-одят! – зазывно прокричал глашатай – Преподобный Феоктист, маг третьей ступени школы Луны-ы-ы! – выверенная пауза для оваций, на помост поднимается пухлый лысоватый мужчина в рясе, за которым как на привязи движется многорукий голем. Несмотря на свой огромный вес, он ступает плавно и невесомо.

- Алистер ап´Халла-а-ан, Магистр Академии пара в Рош-Виле-е-ен! – на помост с грохотом и лязгом взбирается паукообразная машина. Откинутая крышка панорамного колпака позволяет хорошо разглядеть рыжего усатого детину в окружении целого леса рычагов и тумблеров, которыми он перебирает с невероятной скоростью.

- Эйна-а-ар Безро-о-о-одный! – в годами выстроенную схему вкралась незапланированная пауза, послышалось шуршание бумаг.

- Эйна-а-ар Безро-о-о-одный! – повторил глашатай, пытаясь скрыть неуверенность в голосе – Природный маг, и магистр механики! Поприветствуем такого необычного участника! Если, конечно, в анкету не вкралась ошибка – пошутил под конец глашатай.

Публика заинтересованно уставилась на арену. На помост взошёл неприметный мужчина с криво подрезанной бородой. Его не сопровождал голем или паровая машина. Гул на галереях усилился, послышались отдельные выкрики.

- Итак, мы ждём аватара-участника нашего Эйнара! Уверен, он сейчас его нам предста-а-авит! – радостно заголосил глашатай. – Но, возможно, у участника техническая неполадка?

Эйнар хмуро оглянулся и свистнул. Повинуясь его призыву, на помост поднялся человекообразный металлический механизм. В отличии от голема, из форсунок валил пар, намекая на наличие котла. Однако, бородач не управлял машиной на прямую.

* * *

- И вот, наши участники добрались до лабиринта! Голему явно не хватает сообразительности – он уже в третий раз попадает в тупик! Преподобный извёл тонну волшебных зелий, его котёл бурлит как жерло вулкана, но магические ловушки постоянно прерывают заклинания! А что же творится на противоположном конце ристалища?! Великолепный ап´Халлан на своём пауке уже форсирует стену! Но что это? У него закончилось топливо – ай-ай как непредусмотрительно! На поле выбегают техники, небольшой пит-стоп ему не повредит, учитывая фиаско Преподобного! Но где же наш третий участник? О, какая неожиданность – тёмная лошадка уже почти прошла лабиринт! Последняя преграда! Машина замедлилась – интересно всё же, как Эйнар ей управляет?! О, смотрите, Алистер тоже заметил соперника и подгоняет своих техников. Что это – он стартует, даже не успев закрыть колпак – какая поспешность! Тем временем, машина Безродного разрешила логическую задачу и отомкнула ворота! Потрясающе! Хоть соревнование не закончено, но я уверен, что знаю нового чемпиона десятилетия!

* * *

Судьи совещались четверть часа. Коллегия впервые проявила такую нерасторопность при явной победе одного из участников. Зрители на трибунах начинали волноваться, и глашатай из кожи вон лез, пытаясь их отвлечь. Уже дважды выступили Патч и Элвин, на бис показала дополнительный номер мисс Свон со своими танцующими пингвинами, а жюри всё медлило.

- Несмотря на явное преимущество механизма Эйнара Безродного, мы не можем присудить ему победу! – и без того раздражённая Арена взревела и главе жюри пришлось жестами призывать публику к спокойствию. Продолжить он смог только через пару минут. – Конструкция… гм… механизма…, не соответствует условиям состязания, обе фракции – и магии и механики, подали протест. Судьба приза решится после заседания коллегии и всестороннего рассмотрения вопроса! Сейчас же прошу вас разойтись и вести себя благоразумно.

* * *

Эйнар сидел в своей палатке, обхватив руками голову. Рядом в специальной подставке сидел металлический человек, безучастно уставившись перед собой. Позади были гнев, крики и проклятия. Ныло вывихнутое плечо, за которое его удерживал железными пальцами Мориц. Весельчак Мориц, толстяк Мориц, который отправился защищать Рубеж и вернулся оттуда в картонной коробке. Позади было отчаяние от понимания, что друг так и не увидит в своих металлических руках заветный Железный Мяч, не услышит фанфары и глашатай не выкрикнет раскатисто его имя… Время неумолимо и железный великан уже грезил своим последним смертным сном…

Эйнар не видел, как над плечами машины появился сначала один светлячок, затем ещё пара, и вот уже небольшое облако осветило верх палатки. Что-то отвалилось от потрёпанного корпуса и подкатилось к ноге человека. Он машинально поднял маленький шарик и почувствовал жжение под грубыми пальцами. Подойдя к выходу, он присмотрелся и увидел гравировку, опоясывающую шарик: «Reliquit ut victor». Светало.

Глава 10 СОТВОРЕНИЕ МИРА

— Иван Петрович, тут к Вам. По скорой поступил, ждёт в процедурном.

Доктор озадаченно посмотрел на карту, что протягивала ему дежурная сестра.

— Что он делает в процедурном?

— Вас ждёт.

— Зачем? – Иван Петрович начал подозревать нехорошее: или он сам свихнулся, или Леночка. По скорой привозили буйных, работать с ними до успокоения бессмысленно. А галоперидол ему ещё в приёмном должны были вколоть.

— Да Вы не беспокойтесь, с ним Валя на всякий случай – неправильно истолковала Леночка изумлённое лицо психиатра.

Отпустив Валентину, Иван Петрович наконец сконцентрировался на пациенте. Крупный мужчина в чистом, но заношенном свитере и таких же джинсах неудобно пристроился на краю банкетки, всем своим видом показывая, как ему неуютно. Однако, никаких признаков угрозы, страха или тревожности не наблюдалось.

— Здравствуйте, меня зовут Иван Петрович, я буду Вашим лечащим врачом. А Вас как зовут?

— Степан.

— На что жалуетесь, Степан?

На самом деле Иван Петрович уже успел пробежать глазами одинокий листочек, доставленный вместе с пациентом. Суицидник. Доставлен из поликлиники, скорую вызвал главврач. Нанёс себе телесные повреждения. Но что-то не нравилось молодому доктору, что-то в этом описании не сходилось с сидящим перед ним человеком.

— Да я вообще по другому вопросу пришёл. Не знаю зачем они меня сюда. Я ведь даже не сразу понял в какую больницу меня везут.

— Ну а всё же, Вас же из поликлиники доставили?

— Ну да, я пришёл к терапевту. У меня тело ломит и синяки какие-то появляются. Особенно по утрам болит. Днём-то вроде полегче становится.

— Ну показывайте, где ломит, где синяки.

Тело Степана представляло собой почти один большой синяк. Стало понятно, почему в такую жару он был в свитере. Особенно сильны кровоизлияния были на предплечьях и бёдрах. Они окольцовывали конечности, будто те были жестоко сдавлены, связаны. Туловище также было в кровоподтёках.

* * *

— Добрый день Степан. Как спалось?

— Да нормально.

— А мне говорили, Вы кричали во сне – всей палате спать не давали.

— Да? Ну может быть. Я обычно сразу просыпаюсь, когда кричу, а тут мне снотворное дали, вот и не давал спать другим. Мне кошмары снятся. С месяц уже.

— И что же Вам снится?

— Да одно и тоже всё время. Снится, что у меня отрываются руки, ноги, глаза… Гадость в общем. Я обычно сразу просыпаюсь, а сегодня вот не смог – до конца досмотрел. Вы мне снотворное не давайте больше, хорошо? Не очень это приятно. Я лучше просыпаться буду.

— Вы поэтому себя покалечили?

— Что?

— Ну, эти синяки…

— Вы что? Вы думаете это я себя так? Думаете, я псих?! А, ну да – тут же успокоился Семён. – Я же в психушке. Вот оно что. Вот, смотрите – начал он стягивать пижамную рубашку. На теле, помимо вчерашних синяков, свежели новые, а подмышкой даже треснула кожа. – Ну и как бы я это сделал, а? Сами говорили, вся палата не спала. Уж кто-нибудь да заметил бы, Вы спросите у них.

— Валя, ты сегодня дежуришь? Пурушо́ву на ночь внутривенно, а когда уснёт – вязки. И посматривай за ним - он похоже во сне себя калечит.

* * *

… Он лежал, глядя в небо, и воды обнимали его плечи, волны тихонечко трогали ступни. Ни единой мысли не нарушало его покоя. Он лежал так вечно и готов был лежать ещё вечность, ведь времени не было. Не ходили по небу облака, не сменялись дни и ночи. И слов-то таких ещё не было. Вдруг он почувствовал что-то жидкое, липкое. Оно обволокло его тело, но он не шевельнулся – зачем? Он чувствовал присутствие рядом с собой каких-то существ. Они суетились, что-то носили, клали, пели. Но ему это было не интересно…

* * *

— Иван Петрович, ЧП! – рвался из трубки голос Валентины. – С Пурушо́вым Семёном, с тем самым! Он в вязках был, он точно в вязках был! А в обход смотрю, кровища! Я санитаров! А он спит! В вязках! И кровища!

— Валь, успокойся! В каком он состоянии?

— В городскую отправили, с реанимобилем.

— Всё, еду. Выясни пока какое отделение, как что. Предупреди, что я еду.

* * *

— Умер Ваш Пурушо́в. Не знаю, что он там себе сделал – мы такого не видели. Кожа вроде цела. Ну почти. А вот внутри: предплечья практически вырваны из тела, коленные суставы разъединены, то же и с руками и шеей. А самое интересное – лицо. Я даже после аварий не видел, чтобы у живого ещё человека оно было так разодрано – и это при целой-то коже! И как он ухитрился?

* * *

… И родились гимны и напевы, из нее кони родились и им подобные с двумя рядами зубов, быки родились из нее, а также козы и овцы. Его рот стал брахманом, руки сделались раджанья, бедра — вайшьей, из ног родился шудра. Луна возникла из его души, из глаза — солнце, из уст — Индра и Агни, из дыханья — ветер, из пупа — воздушное пространство, из головы — небо, из ног — земля, стороны света — из уха. Так из первочеловека возникли миры.

Глава 11 ДОРОГИ ПРОЙДУТ ТАМ, ГДЕ Я

Ги шёл всю ночь – так легче держать направление на созвездие Лебяжьей Шеи. Конечно, ночью путник медленнее, чем днём. Но ему не надо спешить, он разведчик-первопроходец. Его задача выдерживать прямой путь, оставлять метки группе инженеров-разведчиков, которые последуют за ним. Они будут торить дорогу, намечать места под гати и мосты. А за ними пойдут строители, потянутся обозы с материалами, припасами. А когда всё будет готово, настанет черёд господ Магистров: звездочётов, рудознатцев, животноводов, знахарей. Как хорошо, что Император, да пребудет он в Свете, постановил науки движителем государственности. Теперь не то, что в чумазой древности, когда мудрому человеку приходилось защищаться и от жрецов, и от тёмных простолюдинов. Теперь Магистрам почёт, и прогресс шагает по земле семимильными шагами. А он, Ги, самый первый его вестник!

Размышляя, юноша наворачивал круги среди высоких травяных стеблей, вытаптывая площадку под привал. Затем, пока бледнеющее небо ещё не озарили прямые солнечные лучи, быстро нацарапал на глиняной дощечке новые звёзды – некоторые почти по памяти, так как ближе к рассвету они слишком выцвели. Через пару дней настанет время перенести эти записи на настоящий пергамент.

* * *

— О Великий Провожатый, Отец путников и Наставник звездочётов, Первый из Первых, Храбрейший из храбрых, Тот-Кто-Ходит-Всегда-Один! Укажи путь детям своим! — пожилой жрец поклонился на четыре стороны и благословил отъезжающий обоз с деталями огромной цилиндрической конструкции.

* * *

Ги не спалось. Нет, свет солнца совсем не мешал ему, он привык спать днём. Но стоило задремать, как ему чудились голоса — будто десятки людей звали его по имени. Отчаявшись выспаться, юноша сел и достал бурдюк с водой. Вдруг, он услышал шорох в высокой траве, кто-то довольно неуклюже пробирался за пределами вытоптанной им лёжки. По звуку опытный путешественник определил, что невидимый гость скорее всего не крупный, но при этом совершенно не скрывает своего присутствия, а значит не боится никого в округе. Пока Ги раздумывал, как ему поступить, звуки совсем приблизились и на полянку вышел… мальчик лет пяти-шести.

— Привет! Ты как здесь оказался? Ты живёшь рядом?

— Привет. А ты папу не видел?

— Твой папа здесь?

— Я не знаю – он потерялся. А я пошёл его искать.

— Может, это ты потерялся?

— Нет, папа. Дядя так маме и сказал – «они для нас потеряны». Они – это папа с друзьями.

Всё понятно – какие-то крестьяне отправились в путь по непроторённой местности и пропали. Бывает, случается. Всегда находятся смельчаки: кто охотится за диковинами, кто за рабами, а кто и пытается закрепиться на новых землях до прихода Империи. Дело прибыльное, но и риск велик. А мальчишка зря за ними увязался – и отца не найдёт и сам пропадёт.

— А далеко ты живёшь?

— Не знаю.

— Ну а как ты сюда пришёл?

— Шёл, шёл – мимо речки, по лесу, а потом сюда вышел.

— Лес? – Ги даже встал, чтобы оглянуться. Вокруг, сколько хватало глаз, колыхались травы. – А долго ты шёл?

— Я не помню.

Вот и что с ним делать? Взять с собой? С ребёнком быстро не пойдёшь. Ги прикидывал, какие припасы он может оставить мальчишке. Воду найти не проблема – есть трава, значит и вода где-то имеется. Мелкую дичь он и так бил, так что вяленое мясо можно пожертвовать. А с другой стороны, какой смысл? Ну накормит он мальчика, а что потом? Вряд ли он сам доберётся домой.

— Я Ги. А тебя как зовут?

— У меня нет имени – вдруг разревелся мальчик.

— Ну, ну не плачь, ты чего? Как это нет? У всех есть имя. Давай я пока буду называть тебя Каплей – вон смотри сырость какую развёл: кап-кап-кап! – Ги пытался отвлечь малыша, делая вид, что подхватывает его слезинки. – Пойдёшь со мной? Может и папу твоего отыщем – он наверняка знает, как тебя зовут!

Закат уже угасал, когда в последних лучах Ги и его новый спутник собирали свой нехитрый скарб. Юноша поставил очередную вешку, видную издалека, и сел, внимательно разглядывая темнеющее небо.

— А куда мы пойдём?

— Во-о-он, видишь ту звезду? Когда чуть стемнеет – ещё три появится рядом.

— Я знаю, я знаю – это Лебяжья Шея! Папа туда ушёл!

— Да? И давно он туда ушёл? Меня никто по дороге не обгонял, а я иду от самых границ Империи.

— Какой Империи? Это город?

— Глупыш, Империя – это много городов, а ещё деревень, полей, садов и мельниц. Много-много всего.

Этой ночью путь давался даже сложнее, чем Ги мог предположить. Нет, мальчик, выспавшийся днём, шагал довольно бодро и не канючил, как делали порой городские дети: «хочу пить, хочу спать». Но страннику постоянно чудилось, что где-то на грани сознания он продолжает слышать голоса, пришедшие во время дневного сна. Они звали его, они молили о помощи, они искали Путь.

— Капля, скажи, а ты слышишь что-нибудь? – наконец не выдержал Ги.

— Ветер шумит. И трава хрустит под ногами.

— А больше ничего? Прислушайся.

— Папа! Я слышу папу!

Мальчишка нырнул между стеблями, но почти сразу запутался и упал. Юноша в два шага догнал Каплю и обнял, останавливая.

— Подожди, так ты его не догонишь. Поспешай не торопясь.

— Это как?

— Ну вот пока ты шёл, ты же много прошёл? А побежал – упал, время потерял. Значит шагом быстрее. Лучше скажи, с какой стороны ты слышишь папу?

— Там – протянул мальчик руку вперёд и вверх.

— Впереди?

— И наверху.

— Но почему наверху? Людские дороги лежат на земле.

— Мой папа ушёл туда, я знаю!

Слёзы Капли отчего-то рвали юноше сердце. Нет, он, конечно, видел капризных детей – когда-то очень давно, когда путь ещё не увёл его от людских поселений. Но горе этого ребёнка было так искренне и неизбывно. И голоса, эти голоса просто разрывали голову. Ги покачнулся, луна раздвоилась и закружила по небу.

Я -- Ги, я разведчик-первопроходец. Я буду идти, пока не достигну самого края мира. Именно я решаю, где пройдут людские дороги. Кто сказал, что людские дороги лежат на земле? Дороги пройдут там, где я оставлю свои вехи!

Юноша и мальчик держась за руки шагали по лунному лучу. Внизу, всё дальше и дальше, колыхалось море травы, и ни один след не нарушал его просторы.

* * *

— Хвала всем Богам, они вернулись! Это поистине чудо! В честь чудесного спасения через два дня в Храме Великого Пути состоится грандиозное жертвоприношение в честь Великого Провожатого!

— А почему через два дня? – спросил корреспондент у верховного жреца.

— Это массовое событие, которое требует подготовки. К тому же в службе примут участие родственники космонавтов, а супруга капитана только что удачно разродилась наследником. Я намерен предложить ей провести в рамках церемонии и обряд наречения – Великий Ги, Тот-Кто-Ходит-Всегда-Один явно покровительствует этой семье.

Глава 12 ОЧЕНЬ НУЖНЫЙ БОГ

Шахматы уравнивают всех – людей, героев, богов. Никакие сверхсилы здесь не помогут – только память, только единственно верное сочетание комбинаций из всех возможных. Практически разновидность прорицания, подвластная любому смертному и бессмертному. Через решётку пронаоса проникает влажный тёплый воздух, будто за порогом не яблочный сад, а термы. Стенки высокой жаровни немного подсушивают помещение, не докучая жаром. Двое полулежали на низких кушетках по разные стороны клетчатой доски, время от времени лениво передвигая фигуры.

— Храм родовспоможения? Запрашиваю обряд.

Холодный голос прозвучал под сводом небольшого строения, поддерживаемого ионическими колоннами – символами женского начала. Штатный жрец удивлённо поднял голову от шахматной доски.

— Кто запрашивает? – хорошо поставленным, как и у всех служителей, голосом поинтересовался в пространство жрец.

— Амитела, богиня.

— Мы принимаем твоё схождение, Амитела!

Готовя приёмный покой, я судорожно пытался вспомнить эту Амителу. Принёс же Вседержитель! На ближайшую тысячу лет было запланировано всего три рождения Новых Богов. В створе показалась невысокая девушка, почти ребёнок. Хотя, с богами никогда нельзя судить по внешнему виду, но неподдельная бледность и ужас в расширенных зрачках говорили за себя: она совсем юна. Конечно, по меркам богов. Уже предполагая худшее, я всё же спросил:

— Вы записаны в Книге Судеб?

— Нет.

Испуг – испугом, а голос, что льдинка. Твёрдый, холодный. Похоже, она уже всё для себя решила.

— Кто отец?

— Не имеет значения.

— Человек? Полубог? Миф? – с каждым отрицательным кивком надежда угасает.

— Вы понимаете последствия?

— Да. Я прошу обряд передачи жребия.

— Но вы же погибнете!

— Да – холодно ответила дева.

А у самой подбородок дрожит – девчонка! Чем же раньше-то думала? Есть же средства предохранения! Богу нельзя без своего протектората! Не выживет. Это герои, полубоги, нечисть могут просто жить. Боги – нет. А жребии, знаете ли, не бесконечные! С таким перенаселением на всех не напасёшься.

— Возможно разделение?

Молча мотает головой.

— Вы богиня чего?

— Спиц… - еле слышно шепчет дева.

— Ещё раз погромче пожалуйста – переспросил я, уже смешивая благовония.

— Спицы…

— В колесе? Вязальные? Ну так давайте разделим – отдадим младенцу одну.

Вот же дурочка, облегчённо вздыхаю я про себя. Всё обойдётся.

— Вяза-а-альной – заходится в рыдании Амитела, - Левой вязальной спицы-ы-ы…

Вот те раз! И правда – тут уже не разделишь. Роженицу мы потеряем… Думай, думай! Должен же быть выход! Жалко дурочку. Вон, отца даже не назвала – а ведь тоже Бог, мог бы и поделиться!

— Может родственники? Мать, бабка? Родословную вспомни!

— Я пра-пра-пра-правнучка Таит, богини тканей…

Ну всё, безвыходный вариант. За столько поколений жребий уже на молекулы должен быть разделён.

— Я всё решила, я не боюсь – вновь лёд в голосе, но меня уже не обманешь – ей страшно. Да, богиням тоже страшно умирать. Стоп! Может быть, надежда ещё есть…

— Вы позволите проконсультироваться с коллегой?

— Делайте что хотите.

Выбегаю на стереобат – только бы не ушёл, только бы дождался!

— Эй, Ахерп! Ахерп, ты здесь?

— Да здесь, куда я денусь. Вряд ли ты так спешишь доиграть – кивнул он на шахматы.

— Ты же Бог нестандартный решений? Любых? Или каких-то определённых?

— Да, давай ближе к делу – кто взывает?

— Я, я взываю! Слушай, давай без церемоний – у меня там Богиня рожает, требует передачу жребия.

— Умрёт.

— Да знаю я – жалко! Может придумаешь что?

— Не могу.

— Почему?!

— Я не принимаю решения сам, я посылаю их: людям, героям, богам.

— А, бог фигов! – махнув рукой бросаюсь обратно в зал родовспоможения – расставлять артефакты по схеме.

Дева уже стоит на коленях у алтаря, держа в руках длинную металлическую спицу – свой артефакт. Надо же, как обернулось: от ткани – к нити, от нити – к вязанию, от вязания к спицам и крючку – люди изобретательны. Изобретательны… Руки продолжают выполнять заученные движения, но мысли будто споткнулись: изобретательны, изобретательны, люди – изобретательны. Точно! Люди изобретают что-нибудь каждый день – можно попробовать подобрать протекторат. Какой-нибудь мелкий, не очевидный, но для выживания уже хватит! Так, что там у них: стихии, дороги, дома – всё крупное уже разобрано. Смотрим мельче: письменность разобрана вся – у каждой буковки свой божок. Электроприборы - до отдельных реле. Богиня лака для волос, лака для ногтей, покровительница помады. Дальше, дальше… Так, инструменты тоже не подходят. Часы механические, электронные - по деталям разобраны между внуками Кроноса. Животные по шерстинке – потомкам Велеса, плодовитый дедуля! Что же, что же – о! А это что за штука? У неё даже названия нет, вот и проглядели Мойры, не распределили никому! А штуковина, между тем, нужная!

— Призываю вас, Мойры, призываю Вас Клото, Лахесис и Атропос!

— Ты ошибся, жрец – презрительно цедит младшая из сестёр. – Для передачи жребия достаточно Атропос.

— Я призвал вас отмерить нить новой жизни и даровать жребий! Явился на свет Бог Проволоки-Для-Скрутки-Проводов!

— Ты ошибся жрец – в голосе средней мойры яд ехидства – у «мягкой стяжки» уже есть покровитель!

Двое уже отвернулись, чтобы уйти и Атропос занесла свой нож.

— Это Бог той проволоки, которой скручены провода электроприборов в магазинах! У неё нет названия, но она важна!

Богини Судьбы удивлённо обернулись на плач ребёнка на алтаре. Испуганная Амитела впилась пальцами в край, готовая расстаться с жизнью. Она ещё не поняла, что всё получилось, что они будут жить – оба.

Глава 13 РОДНАЯ ДУША

Я проснулся. Зачем? Кладовые полны, все бесхозные тучки в округе собраны в одно большое кучевое облако, которое несёт меня по воле ветров. Поесть? Да вроде некуда пока. Повернуться на другой бочок?

— Хомяк! Хомяк выходи!

А, ну вот и причина. Крыса. Индийская водяная крыса.

— Хомяк!!!

— Ну что ты надрываешься?

— И ты еще спрашиваешь? Подлый вор!

— Вот сейчас не понял.

— Всё ты понял! Нет, я ещё понимаю, когда у меня крадёт какой-нибудь Тигр или Дракон! Но ты! Ты-то чем лучше?!

— Так, давай по порядку: кончай меня оскорблять; ничего твоего я не брал – и даром не надо. Что у тебя пропало?

— Не что, а кто! Адепт мой – мой по праву рождения!

— Ох уж вы, задиокальные – «по праву рождения». Всех людей поделили, а другим что? Ладно, показывай пропажу свою. Но, сама понимаешь, если его сущность соответствует тотему – не в моей власти его вернуть. Кстати, как и украсть – у нас всё-таки свобода воли.

— Ее – поправила меня Крыса – это она. Дак в том-то и дело, что сущность у неё не хомячья!

— Что, сама переметнулась? – удивился я.

Да, это действительно неожиданно. Я уже привык к тому, что мои адепты мнили себя быстроногими Оленями или свирепыми Львами. Но вот чтобы наоборот – природный Лев вдруг заявил, что он Хомяк – такого еще не бывало! Хотя, Крыса не Лев… Но всё равно интересно.

Внизу за компьютером полулежала тучная женщина. Так, ну фигура мечты – не дать, не взять. Что там ещё? Электронная почта – «хомяк.оборотень», похоронила двух хомячков, любит поесть, тащится от хозяйственных магазинов, не любит выкидывать – «а вдруг пригодится». Много спит. Жизнь по кругу: работа-дом-работа, как бег в колесе. Ну в целом да, Хомяк. Но что-то меня смущает… Вот не лежит душа…

— Дятел.

— Ах ты так?! Ах ты еще обзываешься?!

— Да не истери – это она Дятел.

— Это ещё почему?

— А ты глянь чем она занята.

Крыса внимательно всмотрелась своим третьим глазом, принюхалась.

— Анализирует массив данных для выявления логических закономерностей и …

— Долбится головой в стену – оборвал я Крысу – в массивную такую информационную стену. Прям мозгом. И ждет, когда оттуда начнёт выпадать что-то полезное. Это точно не я – я такой чепухой не занимаюсь.

— И точно Дятел…

— Причем природный. Скажем ей?

— Да делай что хочешь! – раздражённо махнула хвостом удаляющаяся Крыса – Никто меня не любит! Никому я не нужна!

— Ага, ага, как же. Нахапала себе «по праву рождения» одну двенадцатую всего человечества, и ходит жалуется. Над каждой крошкой трясётся. Ну прям как я – может она и моих прикарманила – вон как мы похожи, кто разберёт? А мне лень проверять. Поспать что ли?

Я еще раз глянул в затягивающуюся прореху в облаках. Жалко её – всё же почти как Хомяк. Может помочь? Эх, вот добрый я, мягкий. Со сна, наверное. Ладно.

— Дятел! Эй, Дятел, где ты там?!

— Чего шумишь, крыса пушистая?

— Сам ты крыса – я Хомяк! Тут это, твоя потерялась. Явился бы, что ли.

— Да я своих вроде всех знаю – удивился Дятел. Мы – сущности обстоятельные, за дешёвыми эффектами не гоняемся. Дятлы себя с другими не ассоциируют.

Я разрыл небольшое окно в облаках, и показал женщину. Она анализировала семейный бюджет – занятие похвальное как для Хомяка, так и для Дятла.

— Вот, сам смотри.

Дятел пристально наблюдал минут десять, покачивая головой в красной шапочке. Да, структура действительно сложная, с наскоку не разобраться. Ну, я что мог сделал, теперь с чистой совестью на боковую. Сейчас, только шишечку эту бесхозную приберу, а то, чего она тут валяется? Вещь-то полезная, в хозяйстве пригодится.

— Эй, ты не лопнешь?

— Не-а. Это запас.

— Не моя это.

— Как так?! – у меня аж чуть вторая шишка из-за щеки не выпала. – Она ж вон как – башкой об стену!

— Об стену-то да, но медленно очень. Я смотри вон как – с этими словами Дятел начал долбить ствол. Голова двигалась так быстро, что было не уследить. Щепки летели и в дереве образовывалась явственное отверстие. Да, и вправду не похоже. Но не Хомяк же? Какой-то это тогда неправильный Хомяк.

— Погоди расстраиваться, я, кажется, знаю чья это потеряшка. Она же в сети работает. В Интернете. Дёргает за разные ниточки, какие-то бросает, за какие-то тянет.

— Паук? Ну давай попробуем – с сомнением сказал я – но я её не представляю пауком.

— И пра-а-авильно…

Голос шелестел ниоткуда и ото всюду. Мы оглянулись, ожидая увидеть кого-то огромного. Интересно, у кого из тотемов настолько взыграло эго, чтобы даже перед своими выпендриваться? По ветвям деревьев прошелестело, будто порыв ветра, но воздух остался недвижен. И вдруг кроны окутал странный туман, оказавшийся тоненькими паутинками. От него отделилось множество точек, которые устремились вниз.

— Эффектно – с прохладой в голосе сказал Дятел, глядя на тысячи маленьких паучков, качающихся на длинных нитях. – И с кем же нам говорить?

— Со мно-о-ой – сказали хором паучки. И вдруг поинтересовались уже обычным голосом без напускной зловещести – Ну как? Атмосферно?

— Вполне. Не забудь потом убрать своё творчество из моего Дома. Зачем такие сложности в общении со своими?

— Ой, да ладно – вы что, обиделись? Я просто испытать решил новый образ. Я их кучу уже напридумывал, а показывать некому. Снюсь вот иногда адептам – они потом ужасы всякие сочиняют: книги, фильмы, комиксы. Просто небылицы. У меня адептов-то кот начхал…

— Не расстраивайся, мы тебе ещё одну нашли. Во, внизу.

— А, не ребят, не моё – сразу заявил Паук.

— Да ты даже не глянул!

— А смысл? У меня ж паутина: я её плету, а потом сижу и слушаю – кто что делает, какую ниточку дёрнет. Я и вас так услышал. Не в обиду – природа моя такая.

— Ну вот!

— Что «ну вот»? Она паутину не плетёт – у неё вообще с социальными отношениями не очень. Выгоду для себя не извлекает, а я, так на секундочку, хищник! Я в нужный момент за ниточку дёргаю – и жертва моя! Причём чаще всего за одной ниточкой тянется другая, затрагивает третью и уже в следствии цепи событий – жертва моя! А эта что? Сидит себе, ковыряет. Сложное, не спорю. Но она скорее распутывает, чем плетёт. И вообще…

В этот момент снизу раздался визг – женщина лупила по столу зажатым в вытянутой руке тапочком.

— И вообще, она пауков боится – хором закончили малыши и растаяли в воздухе вместе со своей паутиной.

Мы с Дятлом задумчиво сидели под деревом, приняв антропоморфные формы. Потеряшка внизу зачарованно бродила по хозяйственному магазину. Она уже давно взяла удлинитель, за которым пришла и теперь боролась с желанием унести домой все кастрюли со стенда – нужное ведь, пригодиться! Моё сердце ёкнуло – как по-хомячески! Может всё же взять? Ну кто она без правильного тотема? Кто будет посылать ей именно ту удачу, в которой она так нуждается? Ведь удача, она вон какая разная: для одних удача – это купить самую лучшую кастрюлю, для других – совершить самое безумное путешествие в экзотических условиях. И если эти два события уйдут не по адресу – счастья они не принесут. Я вот её своей хомячьей удачей одариваю, а может ей и не нужно?

— Знаешь, у меня в этой роще есть сосед – начал Дятел. И вдруг заорал – Клёст! Эй, Клёст!

В кроне сосны раздался шорох, и из неё показался пухлый шарик перьев, яркий как попугай. Он пошёл по стволу – вниз. Именно пошёл, будто по земле. Его совершенно не волновало то, что он находится вниз головой. Дойдя таким образом до самого низа, он тоже принял антропоморфную форму и подошёл к нам.

— Что звал, брат?

— Да я тут кое-что выяснить хотел. Вот смотри, Хомяк набрал – показал он на мои шишки. – Хомяк, ты как собрался семена доставать?

— Разгрызу – ну что за вопрос?

— То есть шишка утратит свою целостность, как и в моих отношениях с деревом? А теперь смотри – братец Клёст, покажи класс.

Морф уже начал уменьшаться, возвращаясь в свою исконную форму. Он придержал шишку цепкой лапой и одним движением вогнал свой крючковатый клюв между чешуек. Достав зерно, Клёст продемонстрировал его нам и проглотил.

— Я доем? – поинтересовалась птица, и не дожидаясь ответа продолжила трапезу.

— Очень любит поесть, не успокоится, пока не доест всё – пояснил Дятел.

Я шёл домой, и вспоминал странного Клеста: как он вообще ориентируется, если не понимает разницы между верхом и низом? Может летать, и запросто кочует туда, где сытнее. Но только в пределах родного города – тьфу, леса. Все жизненные циклы зависят от наличия и стабильности питания. Гнездо обустраивает исключительно сама. Квартиру, да, квартиру. И вправду Клёст. Надо проверить своих адептов – вдруг там еще Клесты завалялись…

Глава 14 ГЕРОЙ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

— Ты получишь ежегодное содержание, однако помни – за вами будут пристально наблюдать. Девочка должна получить достойное воспитание и образование. – герцог, казалось, не отрывал взгляда от небольшой корзины, в которой мирно посапывал младенец.

— Достойное кого, мессир? – не поднимая головы ответил мужчина в костюме горожанина средней руки.

— Достойное матери запасного наследника. А также возможного регента.

— Сложно скрыть такое от людей, мессир…

— Поэтому твоей супругой станет Изабелла Рома – её специально вызвали из Рима.

* * *

— Ты не можешь ехать! Девица, в одиночестве пересекающая воюющую страну! Вспомни о своём долге! – уже начавшая увядать, но ещё по-крестьянски крепкая матрона гневно смотрела на свою собеседницу.

— Я помню свой долг, я нужна брату!

— Ты нужна Франции!

— Ты не хуже меня понимаешь, что я не гожусь для этого предназначения – злобно сверкнула глазами плечистая худощавая девица. Платье, чей ворот распирала могучая шея, безвольно болталось на не по-женски узких бёдрах. Её собеседница не выдержала и отвела взгляд.

— Хорошо. Но одна ты не поедешь – это исключено. Да и не пустят тебя. Для безопасности поедут братья. А ко двору представят рыцари Жан де Мец и Бертран де Пуланжи.

* * *

Некрасивый высоколобый мужчина нервно прохаживался по кабинету, перебирая в мыслях аргументы своего советника. После предательства родителей, после объявления его внебрачным сыном – встретиться с той, кто и вправду была внебрачным ребёнком, равной ему по правам. Что она хочет на самом деле? В чём её интерес? Эта странная женщина, похожая на юношу в юбке. Насколько можно ей доверять?

* * *

— Мой король! Отчего Вы загрустили в такой великий день? – шум коронационного шествия уже отгремел, месса, пир – всё позади. Только король в помятой мантии ссутулился в кресле, глядя через окно на рассвет нового дня.

— Перестань меня так называть! – злобно огрызнулся мужчина. – Что толку быть королём в этой лоскутной стране! Сегодня этот город чествует тебя, а завтра вышвырнет за ворота!

— Мой король! Брат мой! – женщина наклонилась так близко, как только позволял ей этикет, и поймала взгляд собеседника. – Мы выстоим! Я никогда тебя не оставлю!

— А тебе в этом какой резон? – король резко схватил собеседницу за подбородок, притягивая её ещё ближе. – Что тебе от меня надо?!

— Тебе же сообщили, ещё тогда, в Шиноне. Сообщили, что я бесплодна. Всё зря – меня растили для Франции, но я бесполезна. У меня есть только ты, брат. Ты и Франция.

* * *

— Ваше ангельское терпение, государь, достойно святого! — тучный ла Тремуйль раскраснелся от возмущения и широко жестикулировал своими огромными руками. – Но это уже прямая измена! Они пошли на Париж!

Карл VII поморщился и жестом приказал своему фавориту замолчать. Когда толстяк чуть успокоился, повелитель продолжил беседу:

— Ты предлагаешь отстранить её от управления войском?

— Она слишком популярна среди солдат. Да и этот Алансонский. Похоже, он больше верен ей, чем Вам…

— Девственница – божественная героиня Франции. Знамя для народа.

— Герои на войне погибают, Ваше Величество.

— Да будет так.

* * *

Подождав пару минут, после ухода толстого вельможи, Карл спросил пустоту в комнате:

— Ты всё слышал?

— Да, Ваше Величество – портьера, которая, казалось, закрывала глухую стену, чуть шевельнулась.

— Твоё мнение?

— Он будет действовать через своих людей у бургиньонов. Вероятно, в Париже. Или при осаде.

— Убийство бургиньонами божественной посланницы, знамени арманьяков. Солдаты решат, что Господь оставил нас.

— Каковы будут распоряжения? – после долгой паузы поинтересовались из-за портьеры.

— Смерть Жанны сейчас недопустима. Однако, слава её должна померкнуть.

* * *

— Робер дез Армуаз, мне известно о твоих чувствах. – король пристально смотрел на стоящего перед ним дворянина.

— Ваше Величество, я никогда не позволял себе и не позволю впредь…

— На что ты готов ради неё? – прервал Карл. Собеседник молчал, не понимая какого ответа ждёт от него повелитель.

— На что ты готов ради неё? – повторил король. – Измена мне? Гибель в бою? Что ты сделаешь, если она позовёт?

— Дева Франции верна Вашему Величеству. Я готов умереть за Вас и за неё.

— А готов ли ты к большему, чем потерять свою жизнь? Например, к бесчестью? Или завершению рода Армуаз?

— Да, Ваше Величество.

* * *

Епископ Кошон ещё раз перечитал письмо и поднёс лист к свече. Вопрос жизни и смерти. Гибель Девы Франции – серьёзный удар по войску арманьяков. Но сжечь сводную сестру английской королевы? Ах, как было бы хорошо, если бы она погибла там, под Парижем! Или у этих бургундцев! Предложение Карла весьма интересно: народ получает аутодафе, а посвящённые – живую и свободную замужнюю даму. Соглашаться? Да, пожалуй, это лучший вариант.

* * *

«В сем году (1436 г.), в 20-й день мая, Девственница Жанна, каковая пребывала во Франции, прибыла в Гранж-оз-Орм подле Сен-Приве и была туда приведена, чтобы поговорить с некоторыми из вельмож Меца, и велела называть её Клод… И в тот же день навестили её оба брата, из коих один был рыцарем, а называть себя велел мессир Пьер, а другой, Маленький Жан, был оруженосцем. И думали они, что она была сожжена. И когда увидели они её, они её признали, и так же поступила она с ними»

«И там был заключён брак между мессиром Робером дез Армуазом, рыцарем, и упомянутой Жанной Девственницей, а затем уехал названный господин дез Армуаз с женой своей Девственницей на проживание в Мец, в жилище упомянутого господина Робера, каковое он имел в приходе святой Сеголены».

Глава 15 ДОРОГАЯ МАРГАРЕТ

— Коллеги, напоминаю: все собравшиеся здесь сегодня – добровольцы. В общих чертах Вы уже знакомы с сутью эксперимента и его этическими противоречиями. Если кто-либо всё ещё сомневается, или пришёл сюда, чтобы переубедить собравшихся – прошу покинуть помещение до начала заседания. Позднее такой возможности у Вас не будет, так как перед началом обсуждения все присутствующие подпишут специальный протокол – ассистенты из отдела безопасности уже разносят его по рядам.

* * *

— И в конце нашего мероприятия слово предоставляется профессору психологии, академику Денису Денисовичу Кривицкому.

В зале послышались редкие хлопки – некоторые из собравшихся никак не могли отделаться от привычки приветствовать всех выступающих с докладом. Хотя нынешнее совещание было посвящено исключительно рабочим, утилитарным вопросам.

— Дорогие коллеги, основное моё послание просто: мы должны помочь прибывшему социализироваться. Я понимаю, что для большинства из Вас он или бездушный итог работы или столь же неодушевлённый объект исследования. Но я прошу Вас не забывать, что он такое же мыслящее и чувствующее существо, как и мы…

— Не доказано! – раздался выкрик из зала.

— Хорошо, я принимаю Вашу позицию. Но подумайте вот о чём – победителей тоже судят. Если обществу станет известно, а рано или поздно это случиться, что мы выдернули существо из его мира, даже не поинтересовавшись его мнением на этот счёт, не получив его согласия, и без возможности вернуть его обратно – это приведёт к огромному скандалу, на нас обрушатся с критикой правозащитники, на нас сделают имя юристы и поднимут свои рейтинги политики. Нас будет ненавидеть весь мир.

А если прибывший социализируется, войдёт в наш мир как равный, найдёт в нём своё место и публично засвидетельствует, что здесь ему гораздо лучше, чем на родине? Мы станем в глазах общественности не похитителям, а спасителями! И это очень важный аспект, в первую очередь даже не для самого прибывшего, а для каждого из нас, наших научных работ, наших семей. Подумайте об этом. И постарайтесь проявить к этому существу, кем бы оно не оказалось, максимум эмпатии. А подразделения психологической поддержки, социального анализа и философии окажут вам всю посильную помощь – при возникновении проблем с контактом обязательно обращайтесь к нам, к любому из сотрудников – вас сразу направят к нужному специалисту. Спасибо за внимание.

* * *

«Господь Всемогущий, не оставь верного слугу своего, не оставь, не оставь, Господи, как же больно!»

Подиум был не виден в сиянии излучателей, не спасали даже усиленные экраны и защитные очки. Центр помещения представлялся через все преграды сияющим пятном в темноте. Но вот из динамиков послышался душераздирающий вопль боли и сияние погасло. Крик сменился стонами и причитаниями, а техники и врачи уже бросились в раскрывшиеся створки: одни – к своим драгоценным приборам, а другие – к существу, материализовавшемуся на помосте. Вдруг раздался ещё один крик – полный гнева и возмущения, и бегущий впереди врач резко сменил направление, набросившись с кулаками на человека с пистолетом.

— Вы всё же решили использовать транквилизатор? – спросил солидный мужчина в костюме. – Несмотря на категорический протест?

— За безопасность проекта отвечаю я. Вы же видели, как самонадеянно эти учёные бросились к объекту – никакой разведки, никакой проверки, хоть бы дрон сначала запустили, посмотреть кого там принесло. Зато теперь он точно безопасен, а победителей не судят.

* * *

«Грязные демоны! Сколь угодно чисто они могут отмывать свои подземелья – я всё равно вижу их чёрное нутро! Они не верят в Господа нашего, не чтят Его в Свете, не возносят молитв! Но он защищает меня, их пытки не приносят мне боли, нити, что опутывают меня, рвутся от лёгкого мановения. Господь не оставил меня!»

— Да что ж такое, он опять датчики все посрывал! Хоть привязывай! Что там лингвисты, не чешутся совсем?! Где контакт?

* * *

«Эти демоны… Да право, демоны ли? Я уж и сам порой сомневаюсь. Утверждают, что они люди – такие же как и я. Только из другого мира. Как я злился, как смеялся над ними – за дурака меня держат! Всем известно, что мир – один и создан он Великим в три дня, да святится невыразимое Имя Его».

* * *

«Оказалось, они тоже веруют. Не так как мы. Ко мне приходит их Святой Отец – служитель единого Бога. Не хочу слушать их ересь! Но, у меня появился шанс просветить их невежество, рассказать о Великом, о сотворении мира. Может, они погрязли в невежестве и просто не знают? Может, Господь в милости Своей специально направил меня сюда? В любом случае, я приложу все силы свои, чтобы принести им свет Истинной Веры!»

* * *

«Сегодня я осознал, что никогда не вернусь назад. Все эти дни во мне теплилась надежда, что стоит лишь усыпить бдительность стражи, а там уж я найду как добраться до Хардона – к родителям, к милой моей Маргарет. Сегодня я сумел убежать. И сразу понял, что всё тщетно. Это не моя земля, не моё небо. Травы, деревья, самый воздух – всё чуждо мне. Так меня и нашли - стоящим в немом потрясении, я даже не сопротивлялся, когда доктор Кривицкий взял меня за руку и повёл обратно. Он что-то говорил, кажется успокаивающее, но я не помню, не обратил внимания. Это действительно не мой мир. Отец Бенедикт прав – было гордыней, думать, что Господь раскрыл нам все свои замыслы. Вероятно, он действительно создал не один только мир.

Милая моя Маргарет, о тебе я сожалею горше всего. Ты – мечта всей моей жизни, я столького достиг лишь ради надежды назвать тебя когда-нибудь своей женой. Сосредоточился на учёбе, бросив друзей и развесёлые вечеринки, лучший выпускник. Упорно трудился на Мэтра Жозе, перенимая секреты профессии, и в итоге - самый молодой Мэтр нашего города… И этот побег… И всё зря… Всё потерять лишь в шаге от победы… Милая моя Маргарет».

* * *

«Милая моя Маргарет. Я знаю, ты никогда не получишь моего письма. Но обращаясь к тебе хотя бы в мыслях своих, я чувствую тепло на душе. После смирения гордыни, в жизни моей произошли значительные изменения. Отец Бенедикт не настаивает на принятии мною местных традиций, однако с ним всегда можно обсудить богословские темы – он с интересом и пониманием относится к моим словам, а его точные вопросы помогают мне и самому глубже осознать суть Писания. Я стал внимательнее относиться к людям. Да, теперь я называю их людьми, и мне даже немного стыдно за своё высокомерие в начале. Доктор Кривицкий постепенно рассказывает мне об этом мире, я начал учить один из их языков».

* * *

«Милая Маргарет! Здоровье моё великолепно, местные врачеватели достигли небывалых высот. Я начал работу над трактатом «О Мире». В нём я записываю всё, что известно мне о нашем с тобою мире – от истории сотворения, до правил этикета и цен на малорны. Моим новым друзьям интересно абсолютно всё. А чтобы я не забыл что-то важное, мне наносят визиты местные учёные и расспрашивают каждый о своей области интересов: про животных, птиц, рыб, цветы, моря и реки, звёзды на небе и металлы в земле. О людях я чаще всего говорю с доктором Кривицким, но ещё иногда с Зинаидой Ивановной. Мне представили её как учёного – я пока не могу это принять, но возможно во мне вновь говорит моя гордыня. Надо обсудить этот вопрос с Отцом Бенедиктом».

* * *

«Милая Маргарет! Сегодня я отказался работать над трактатом и отвечать на любые вопросы! Я чувствую, что они требуют от меня гораздо большего, чем дают! Доктор Кривицкий признал мою правоту, он вообще создаёт впечатление честного человека. Но попытался оправдаться тем, что не хочет навредить мне. Как? Как знание об этом мире может мне навредить? Ему же не вредят знания о моём мире? Я чувствую в этом некое высокомерие по отношению ко мне».

* * *

«Милая Маргарет, сердце моё. Я понял, чего так боялся доктор Кривицкий. Я уже неделю живу в городе. Несмотря на то, что за мной по пятам следует охрана и сам доктор не оставляет меня ни на мгновенье – я успел увидеть много невероятного и шокирующего! Удивительно низкий уровень нравственности и столь же удивительно высокий уровень технологий! Я начинаю понимать Святейший Синод, утверждающий, что развитие наук ведёт к моральному разложению. Похоже, они совершенно правы!»

* * *

«Милая Маргарет, как же я по тебе скучаю! Чем больше людей меня окружает, тем более одиноким чувствую я себя. Началось моё большое путешествие по этому миру: я приезжаю в разные города и страны, выступаю с рассказами о нашем мире перед элитой научного сообщества, знакомлюсь с правителями и высшими иерархами. Но почти всегда под их взглядами я ощущаю себя диковинной птицей Йух, которая вдруг заговорила человеческим голосом. Всё труднее мне сдерживать свои гнев и презрение. Каждый вечер я молю Господа, чтобы помог мне усмирить гордыню и принять свою участь достойно. И лишь воспоминания о тебе возвращают мне светлые чувства. Но всё чаще я плачу в ночи от того, что никогда вновь не увижу тебя – твои белые кисти в пене кружевного манжета, наклон головы, скромный взгляд. И всё горше мне вспоминать о тебе, но иначе я не могу.»

* * *

«Милая Маргарет, путешествие моё тянется уже более года. Интерес со стороны сильных мира сего ослабел, диковинка (я) уже перестала быть модной новостью. Зато, я всё чаще общаюсь с учёными. Сейчас я пишу тебе с корабля, исследующего воды самого северного моря этого мира. Мы плывём, рассекая могучим носом гигантские льды. Дорогая моя Маргарет, ты не можешь представить размеры этого корабля, в нашем городе нет даже зданий такой величины! Только, может быть, главный собор аббатства в Терроне и сравнится с ним по высоте. Как бы я хотел показать тебе это всё – величие природы, суету городов! Как жаль, что я никогда тебя не увижу! Боль в моём сердце притупляется, оно больше не разрывается – только тихая грусть наполняет меня. Я попытался нарисовать твой образ по памяти, но не смог».

* * *

«Дорогая Маргарет! Я прожил хорошую жизнь и благодарен тебе от всего сердца за твою поддержку. Пусть ты сама и не догадываешься об этом, но твой светлый образ, твоё умение выслушать были важны для меня в этом испытании. Да, в новом мире я не стал большим учёным, известным политиком или великим воином. Но я сохранил свою Веру, получил хорошую профессию, выполнял работу на совесть, женился и воспитал достойных детей. Я прожил гораздо дольше, чем мог рассчитывать на родине. И сейчас я понимаю, что мне не хватает лишь одного – знать, что с тобой всё в порядке. Что ты тоже нашла своё счастье, вышла замуж за хорошего человека, стала матерью и бабушкой. Господи, молю тебя в свой последний час – даруй нам свидание после смерти, и душа моя обретёт полный покой».

Глава 16 ЕСЛИ ЗАДАТЬ ВОПРОС

«Депутаты приняли в первом чтении законопроект, признающий Интернет социально-значимым ресурсом. Отныне все граждане имеют равные права на доступ к сети. Государство гарантирует его выполнение через стационарные терминалы. В начале они будут расположены в точках социального значения: почтовых отделениях, собесах, библиотеках и сельских клубах. В будущем предполагается установка стационарных терминалов в квартирах.» («Аргументы и факты» от 12.12.2023)

«…Интернет, свободный от лжи! Да, это возможно! Новый искусственный интеллект Объединённого университета Земли, работающий на мощнейшем процессоре, занимающим целый комплекс зданий, всего за десятилетие обработает весь массив данных Интернета. Будет проверена фактологическая точность всех материалов и высказываний. Что ж, ждём с нетерпением!» (газета «Новое обозрение» от 22.05.2032)

«… прорыв в реабилитации – чип позволяет не только управлять всеми приборами умного дома, но и транслирует информацию прямо в мозг пациента. Завершающая стадия испытаний проводится на десяти пациентах из числа слепо-глухо-немых людей. Скоро технология станет доступна широкому потребителю.» ( от 08.04.2032)

Под потолком бытовки, превращённой в комнату отдыха для рабочих, клубился дым вейпов, создавая непередаваемую смесь ароматов. Яркие жилеты со светоотражающими лентами в два слоя висели на крючках.

— А чё ты себе не установишь?

— Да не хочу я.

— Не, ну а чё?

— Мне вера не позволяет!

— Аааа… Ну и правильно! Враньё это всё, Петрович. Как было всё по блату, так и осталось. Вот мы, простые трудяги, как нам этот Интернет помог? Как корячились за копейки, так и корячимся. Эх!

— И в чём же тебя обманули?

— Не, ну а чё? Где безграничные возможности?

— Ну вот же, у тебя дочка – школьница, а уже алгоритмы для Ингарда пишет. Жена кандидатскую защитила…

— Да фуфло все эти ваши алгоритмы! Вот ты их видишь в жизни-то? Вооот! А меня на той неделе штрафанули опять! Не так я, видишь ли, их новомодное покрытие положил.

— А ты инструкцию-то к нему читал? Или как всегда – инструкция для *ков?

— Да как я её прочту-то? Ни слова по-русски и куаркод!

— А в интернете спросить? У тебя же чип – в твоей голове все знания мира, онлайн-переводчик с любого языка, прямой выход на сайт производителя по QR-коду.

— Умный такой? А чё сам-то чип в башку не вставишь?

— Тебе, зато, что в башку, что в жопу – один хрен.

Глава 17 ДВЕ ЖИЗНИ ПАВЛИКА

— Павлик, сколько раз говорила, не засыпай с виар! Это вредно для мозжечка.

— Да, мам, не буду! – крикнул мальчик. – Мозжечёк-хреновичёк. И чем он ей сдался?

Задрав очки на макушку Павлик тяжело вздохнул. Карбоновые обои «под старину» навевали тоску своими полосками и завитушками. «От полосок – полосатятся, а от завитушек – завиваются. Вот мозги-то и закрутило с этим их мозжечком» - продолжал ворчать про себя ребёнок. "Хорошо хоть не в цветочек, а то всех бы зацвело" - мальчик вспомнил, как прабабушка называла "цветением" аллергию. Прошлёпав в гигиеническую камеру, парнишка вновь надвинул очки на глаза.

…Меч опустился на голову врага, и Мега Д#чер 76 едва успел увернуться от летящей в него булавы. «Чёрт, совсем забыл, где уснул вчера!» Мир вокруг лаганул, не сразу подгружая мышечные спазмы и плечо обожгла боль от симулятора урона.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

— Павлик, не ругайся так нетолерантно! Ты оскорбляешь чувства верующих!

— Ну маам, здесь же нет верующих!

— Неважно! Ты можешь забыться и в другом месте такое сказать. Чем тебя мат не устраивает – там полный спектр эмоций.

— Мат меня не устраивает тем, что он на полу валяется и королю ставится – привычно пробубнил Павлик.

— Я всё слышу! Ты прекрасно понял, о каком мате я говорю.

* * *

…Однорукий Мега Д#чер 76 пытался достать из колодца ведро 11 левела. Индикатор жажды уже покраснел, но удержать ворот и перехватить ручку ведра одновременно никак не выходило. Д#чер 76 вновь подкрутил ворот и задрал на него колено, растянувшись почти в шпагат. Протянув руку к ведру, он почувствовал, как теряет равновесие. Оттолкнувшись свободной ногой, рыцарь буквально плюхнулся на колодец, хватая уже полетевшее вниз ведро с заветной жидкостью.

Что-то хрустнуло, и мальчик взревел от боли. Он кричал и кричал, пока чьи-то руки срывали с него виар.

— Ну вот, доигрался! Где болит? Ты слышишь меня? У тебя что-то болит? – незнакомая учительница быстро ощупывала ребёнка, вокруг уже собралась толпа любопытных.

— Не стойте, позвоните в санчасть! Мальчик, ты слышишь меня? Как тебя зовут?

* * *

— Ничего опасного, всего лишь растяжение, вывих и шишка.

— Но мне очень больно!

— Конечно больно. Ты что, пытался на шпагат сесть? Это так не делается, тут подготовка нужна.

— Да я случайно. Ой! – Павлик попытался встать, но тело пронзила боль и колени подогнулись.

— Сиди-сиди, сейчас за тобой мама приедет. Недельку придётся тебе поучиться из дома.

Глава 18 ХАКЕР

- Ваш лимит на сегодня исчерпан, повторяю: Ваш лимит на сегодня исчерпан. Ждём Вас через 16 часов. Ваш визит очень важен для нас.

Вадик уныло плёлся через парк. Дорожки, мощёные весёлыми разноцветными плитками, мягкая трава газонов, по которой можно невозбранно ходить, клумбы – вершина садового искусства. Экологический рай – такой прекрасный и такой предсказуемо скучный!

- Вадь, привет! Чё хмурый? Опять выгнали?

- Да блин, достали со своими лимитами! Чё мне тут делать?!

- Тшшш…

- Вот! Тут даже «блин» спокойно сказать нельзя – нарушение этической экологии. А там! Там я матом вообще разговаривал!

- Неужели тебе это нравится? Там же опасно. И грязно. И красоты нет. А нейро-медиатор чувств? Неужели тебе нравится голод? Или ты его там не чувствовал? Я один раз попал – бррр…

- Ха, да я там такое чувствовал! Мне даже руку ломали!

- Какой кошмар!

- Там чувства как настоящие! Я там знаешь какой! Я там всё могу! Никаких запретов!

- Но программные ограничения…

- А баги на что? Эх ты, размазня экологическая!

Женщина взволновано встала на встречу вышедшему из кабинета врачу. Он честно старался не отводить взгляда от её лица – в такие минуты психокорректору очень не хотелось встречаться в реале. Но правила предписывали приносить тяжёлые вести лично.

- Предварительный диагноз подтвердился. Синдром виртуальной подмены. Так бывает, если ставить дешёвые чипы в кустарных условиях – он не удержался от осуждающего взгляда, о чем тут же пожалел. Глаза женщины наполнились слезами.

- Да где ж мы, где ж мы деньги возьмём…

- А на лечение где возьмёте?

- Ох, лишенько…

- Я посмотрел общие жалобы. Можно работать двумя путями. Радикальный – извлечение импланта. Впоследствии можно рассмотреть установку нового чипа. Но как минимум на период реабилитации ваш сын будет лишён положенной государственной релаксации в симуляторе идеального мира. Учитывая его нынешнее психо-физическое состояние, не думаю, что его это сильно расстроит. Однако сразу хочу предупредить – если повреждения серьёзные, новый чип могут больше не поставить никогда.

- А как это узнать?

- Заранее – никак. Только после реабилитации. Подождите плакать! – прикрикнул врач на скуксившуюся посетительницу. – Есть ещё один вариант, без изъятия бракованного чипа. Похоже где-то глубоко в подсознании он понимает, что реален этот мир, а не тот. Работа с нейропсихиатром может заставить его рассудок поверить в реальность именно нашего мира. Однако, временной режим сеансов останется прежним: 16 часов в вирте и лишь 8 – в реале.

- А сколько будет стоить курс?

- Этот вопрос не ко мне.

- Ну всё-таки, хоть примерно?

- Готовьтесь к тому, что дорого.

Глаза женщины вновь начали наполняться слезами, и доктор поспешил распрощаться.

Голый по пояс киборг сидел на табурете, увлечённо тиская в пока ещё человеческих руках джойстик. Его металлическая нога звонко отбивала такты саундтрека: "Мышка бежала, хвостиком махнула". Рядом жена загружала в комбайн сиреневые гранулы суперфуда.

- Ой, да ладно, что они там понимают – докторишки грёбаные! Какая к чертям собачьим разница, что пацан считает реальностью! Ну подумаешь, грезит 16 часов в сутки – работаем-то всё равно только восемь! – процедил он, ловко проворачивая игрушку в пальцах.

- Но у него же не будет личной жизни, не будет семьи! И потом, он уже сейчас не имеет никаких нравственных стопоров! Ты же видел запись. Он считает, что нарушать правила – это круто! То, что он списывал на последней контрольной – это для него всего лишь забавные баги в компьютерной игре!

- Ну и правильно! Вот ты по законам живёшь – много ты нажила? А я? Посмотри на меня – топнул он железной ногой. – Что я получил за свою благонадёжную жизнь, за свой ударный труд? Бесплатный протез от государства?! Пусть парень живёт! Он ещё лучше нас раз в сто будет жить! Пусть найдёт все баги этой грёбанной реальности! Не надо его лечить!

Глава 19 С ДОБРЫМ УТРОМ

Ивана Петровича раздражала привычка супруги повышать голос, беседуя по телефону. Нет, он очень любил всё ещё молодой, девичий голос своей Анечки. Но не темы, которые она обсуждала с подругами.

— Да, да. А ты что? А он? Вот прям так и сказал? А я всегда думала, что чем твёрже – тем лучше, а оно вот как оказывается? Надо попробовать!

Иван Петрович поспешил открыть разворот, посвящённый спорту. Ну в самом деле, что за чушь – не могут же они вот так обсуждать? Наверняка речь идёт о другом!

— А ты их в холодную опускаешь? А я всегда думала, что надо сразу в кипяток. Да. Да. Записываю. А какие лучше? И долго варишь? Пока не всплывут и ещё чуть-чуть? Ну я также, только сразу в кипяток. Что добавить? Непременно попробую!

Варить пока не всплывут. Пельмени, что ли? Пельмени Иван Петрович очень уважал! Однако супруга, следя за фигурой, не часто баловала мужа.

— Нет, я думаю утром сварю – как раз перед работой. Вот сейчас за ними и схожу, пока магазин не закрылся!

Пельмени на завтрак? Хотя, почему бы и нет? Анечка часто говорила, что всё вредное и калорийное нужно есть до 12 дня.

— Милая, ты в магазин?

— Да, родной, я на минуточку!

— И сметанки прихвати, пожалуйста. Лучше две.

— Зачем?

— Ну как, на завтрак. Я очень люблю со сметаной!

— Да? Странно, не замечала – искренне удивилась Анна Фёдоровна, которая была уверенна, что за столько лет хорошо изучила вкусы супруга.

— Ну конечно, моё любимое. И чтобы не с краюшку, а прям сверху – и погуще, погуще! – мечтательно закатил глаза Иван Петрович.

Утром Иван Петрович слушал как в ванной журчит вода и представлял, как сейчас навернёт горячих пельмешек. Однако знакомого аппетитного запаха не ощущалось. Не вытерпев, мужчина вышел на кухню – на плите действительно побулькивала небольшая кастрюлька. Заглянув через стеклянную крышку, Иван Петрович увидел, что в ней зачем-то варятся… Бигуди! В этот момент в дверях кухни показалась Анечка.

— Милая, а завтрак?

— Как всегда, на столе, родной – улыбнулась супруга.

На столе, рядом с большой чашкой свежего кофе стояла тарелка с чем-то круглым и белым. Ковырнув блюдо вилкой, Иван Петрович обнаружил под густым слоем сметаны свою любимую утреннюю глазунью.

Глава 20 ДОРОГА К СЕБЕ

Серебро

— Лорелей? Это и правда твоё имя?

Серебро седых волос отливает как лёгкий нимб, серебряный отзвук в голосе, льдисто-серый отблеск в глазах. Свет от света полярной звезды, как он холоден, как далёк. Даша почувствовала себя чужой: слишком тёплой, слишком яркой в этом лунном свете. Разочарование и стыд. Стыд за венок в волосах, за флейту, за бутафорский меч. Эльф молча смотрел на девушку, ожидая ответа, но и не принуждая к нему. Казалось, ему всё равно, ответит она или нет.

— Даша, меня зовут Даша…

— Даша? Дарья? Обладающая благодатью, Дарующая и Дарованная – красивое имя. Почему оно тебе так не нравится?

И снова серебристая тишина, и не хочется отвечать – только стоять вот так рядом и смотреть на лёгкие облака, покрытые инеем травы.

— Ты хочешь другой судьбы. Но почему? Ты хочешь быть кем-то другим или боишься быть собой?

Действительно – почему? Она давно уже вжилась в Игру настолько, что многие знали её только как Лори, Лорилей. Девушка раздражённо пожала плечами – да какое дело этому зазнайке до её имени? Тоже мне эльф! Сам играешь – не мешай играть другим!

— Ты сердишься? Но на что?

— Не помню, чтобы мы перешли на ты.

— Разве не в обычае твоего народа обращаться к детям на ты?

— Моего – чего?!

Эльф засмеялся, серебро в его глазах вспыхнуло искрами, растёкшись в добрых морщинках.

— Как ты попала сюда, дитя?

— По парку шла.

— И тебя не смущает, что ты не слышишь привычного шума?

Вокруг отблёскивала инеем густая, некошеная трава, луна была необычайно большой и яркой, такой, что девушка не сразу заметила отсутствие фонарей. Даша помнила, как возвращаясь с игры решила сократить путь к выходу, стараясь успеть на метро. До ограды парка было рукой подать, а за ней яркий электрический Ленинский Проспект. Как же могло в Нескучном уместиться это огромное поле?

Нет, не может быть! Она напрягла слух и ей показалось где-то вдали мерное гудение. Она торжествующе взглянула на самозванного эльфа. Он одобрительно кивнул головой, всё вокруг покачнулось…

Даша открыла глаза и резко вскочила на ноги. Поезд ещё раз качнуло, и она повалилась назад на сиденье, получив недовольный взгляд от соседки. Тёплый электрический свет резко отличался от холодного серебра равнины, женщина в красном свитере читала книгу напротив. В отражении окна девушка увидела чуть встрёпанные высветленные волосы, яркий румянец щёк, немного курносый нос с мясистыми крыльями.

— Даша. Меня зовут Даша.

Край

Край скалы, край горного массива, край мира. В просветы облаков виднеются разноцветные кусочки полей, карликовые домики деревень, которые освещает солнце на другом конце небосвода. Как ярко. Я сижу на краю, свесив ноги в пространство. Так близко, так далеко…

— Петь, ну ты чё, ну какая Шамбала? Поехали лучше в Тай! Там такие духовные практики – закачаешься! Йога, на берегу, песчаные пляжи, море…

— Ничего ты не понимаешь, Ань! Эти твои йоги на берегу – просто гимнастика. Всё давно прогнило, вокруг одна коммерция!

— А там – не коммерция? Просто меньше звёзд за те же деньги! Вот и езжай один в свой Тибет, на горе клопов кормить!

— Клопы в горах не живут!

— Они в гостиницах хреновых живут! И в горных тоже!

Я всё чаще вспоминал этот разговор, проходя с проводниками к очередному горному храму. Всё вокруг увешано цветными лентами, явно свежими, а среди монахов всегда найдётся кто-то с хорошим английским. Пожертвования на молитвы, пожертвования на подношения предкам, подношения духам, амулеты на удачу, настойки для мужской силы… В местных деревнях всегда найдётся лишняя комната для чужака – как специально держат. Хотя почему как?

— Туда, туда! – я машу рукой проводнику в сторону узкой тропки между двумя крупными валунами. Даже не тропки, а просто щели – признаков, что там кто-то ходит не видно.

Проводник отрицательно качает головой и жестами предлагает продолжить путь по горной тропе. Сухонький человек из народа шерп, неопределённо-преклонного возраста, уверяет, что уж в этом-то храме настоятель знает дорогу в Шамбалу. Или какие-то особые приметы, по которым эту дорогу можно найти. Но я тоже не пальцем деланный! Ещё в Москве, проштудировав труды Блаватской и Рериха, нашёл в них общие элементы и вычислил место с точностью до сотни километров! К сожалению, в горах даже два километра бывают непреодолимым препятствием, поэтому приходится таскаться по местным храмам в поисках пути. Но этот проход так соблазнительно расположен – он ведёт как раз в нужную сторону! Ничего же не случиться, если я немного пройду по нему. Шерп не хочет идти, демонстративно садиться у валуна. Ну и ладно – куда я там потеряюсь, гляну и только.

Тропа ведёт наверх, всё труднее дышать. Но направление верное, я приближаюсь к цели и азарт гонит меня вперёд. Ну может быть, хоть взгляну на неё издалека! Выйдя на прямой участок, я вглядываюсь в даль, но конец ущелья скрыт пеленой. Что это, туман?

Кажется, я бреду уже день. А может два. Хочется спать. Вокруг влажный туман, ветер свистит где-то над головой, не разгоняя хмарь. Нет воздуха. Совсем нет воздуха, он проходит сквозь лёгкие как вода сквозь пальцы. Ещё немного. Пройду ещё немного и вернусь. Нет! А если я не дойду всего чуть-чуть? Если сверну за шаг до цели? Идти! Идти!

Вдруг в лицо дунул ветер, туман быстро развеялся – и очень вовремя! В нескольких шагах от меня камень резко обрывался вниз. А за ним в лучах послеполуденного солнца расстилалась земля, прекраснее которой я не видел: тёплая зелень полей, искристые воды озёр, уютные маленькие деревеньки. Отсюда сверху не видно грязных улочек, босых чумазых детей, нищеты. Только тёплое солнце, нежная зелень, домашний уют. Вот он рай, вот оно – идеальное место!

Невидаль

— Ай да искать папоротник!

— Ой, да ладно. Папоротник не цветёт.

— Что, струсил ботаник? Страшно ночью от бабки сбегать?

— Мне страшно? Мне не страшно, просто глупо искать то, чего нет. Так бы и сказали сразу – хотим ночью потусить. А то папоротник-папоротник…

Выйдя на опушку, ребята сразу перестали шептаться и гомонящей толпой человек из десяти-пятнадцати ввалились в лес. Девчонки глазели по сторонам, и задорно повизгивали, когда кто-то из мальчиков начинал подвывать или кидаться шишками. Всё шире разбредаясь вокруг тропинки парочками и небольшими группками, они тем не менее двигались в одном направлении – к речке. Девчонки хотели запустить по воде венки, погадать на любовь. Лес был не густой и не широкий, исхоженный за дачное лето вдоль и поперёк.

— Эй, ботаник – ты чё один?

— Да что с вами топтаться, шумите только.

— Чё, решил-таки папоротник найти?

Вот привязались, думал мальчик, отклоняясь всё левее от тропки. Выйдя на знакомый берег, сел и стал смотреть на отражающиеся в воде звёзды. Это место не пользовалось популярностью у купающихся – неглубокое, илистое. Но Олег плавал плохо и хотел быть уверенным, что достанет ногами до дна. Вдруг по воде пошли круги. Неужели кто-то ещё здесь купается?

Девочка плыла, не вынимая рук из воды – ну понятно, небось «лягушкой» пренебрежительно решил мальчик. Её голова, поднимавшаяся над водой, была украшена венком, но в темноте было сложно разобрать, кто это. Всех девчонок в дачном посёлке Олег знал, и сейчас гадал, кто из них мог уплыть так далеко от основной компании.

— Юль, ты что ли?

Девочка повернула голову и рассмеялась. Её огромные глаза блеснули отражённым светом, плечи поднялись над водой, и Олег понял, что незнакомка гораздо старше, чем ему казалось.

— Милый мальчик, молодой да ранний – голос был противно-слащавый. – Интересно? – она развернула плечи так, что в лунном свете чётко прорисовался профиль груди с выпуклым соском.

— Тётенька, я несовершеннолетний – решил съязвить Олег.

— Да? Разве нас это остановит? – девушка продолжала медленно выходить из воды, и чем ближе она подходила, тем сильнее становился тяжёлый гнилой запах. Вдруг в лесу заухало, деревья затрещали. Девушка злобно ощерилась куда-то за спину Олегу, пронзительно взвизгнула и нырнула в реку плашмя. Когда она падала, мальчику показалось, что между лопатками у неё проглядывал скелет. Невидаль какая-то.

Парень вскочил на ноги, сделал шаг к воде, но девушка не выныривала. Постояв немного и пожав плечами, мальчик решил возвращаться в деревню. Настроение и так было не праздничное, а тут и вовсе как-то уныло стало.

Олег брёл, не разбирая дороги - главное, придерживаться направления. Лесополоса не широкая, сбиться с дороги просто невозможно. По пути он всё вспоминал соблазнительно-противную женщину из реки, и гадал, кто из местных это мог быть. Оксана? Да вряд ли, да и по-полнее она. Ну не мама же маленького Артёмки? Она, конечно, молодая – но замужняя. Остальные тоже не подходили – кто фигурой, кто голосом, а кто возрастом.

Вдруг мальчик понял, что идёт уже слишком долго. Может показалось? Он постарался ускорить шаг, но и через пять минут всё ещё не вышел из леса. Неужели он случайно свернул и сейчас идёт вдоль полосы, а не поперёк? Тогда надо свернуть на девяносто градусов и выйдешь либо к деревне, либо к реке. Так он и сделал.

Через некоторое время Олег посмотрел на светящийся циферблат своих часов, засёк время и снова свернул – через пять минут он всё ещё никуда не вышел. Ноги уже начали уставать, да и спать хотелось. Вокруг становилось всё темнее. Да что за невидаль – потеряться в карликовом лесочке, окружённом дачными посёлками и огородами?! Да тут с закрытыми глазами ходить можно, никуда не денешься! Кругами он что ли ходит?

Вдруг впереди что-то блеснуло – может чей-то фонарик или костёр? Да, точно костёр, вон ярко как разгорается. Мальчик ускорил шаг и чуть не упал, запнувшись о корень. Огонёк горел не на поляне, а в самой чаще – очень странное место для костра, неудобно и огнеопасно. А мошкары сколько! Олег порадовался, что догадался перед выходом воспользоваться репеллентом.

Перед Олегом в гуще широких папоротниковых листьев светился высокий цветок, похожий на сияющий люпин. Вот невидаль! И правда – будто папоротник цветёт. Но ведь он не цветёт! Мальчик аккуратно коснулся стебля, провёл пальцами до самого основания – гладкий, без единого листа он уходил в землю ровно в середине пучка папоротниковых опахал. Чудесное соцветие не просто фосфоресцировало, а как будто даже освещало пространство вокруг. Может, орхидея? Олега не зря дразнили ботаником, он очень гордился своими познаниями в этой науке. Но сейчас, перебирая все свои знания мальчик не находил ответа. Некоторые орхидеи, конечно, росли в средней полосе, и даже севернее. Но были маленькими и невзрачными. А уж светящихся растений в нашем климате и вовсе нет. В голове, перебивая строки энциклопедий, постоянно звучал насмешливый голос: «Решил-таки папоротник найти? Ай да папоротник искать!». Да нет! Не может быть! И всё же – вот он, цветок.

Внезапно, парень услышал в далеке знакомые голоса – ребята возвращались в посёлок, перекрикиваясь и перешучиваясь на ходу. Мальчик достал смартфон, сфотографировал чудесный цветок, повязал на ветку платок, чтобы днём ещё раз найти это место, и побежал догонять компанию – а то не хватало опять заблудиться!

Глава 21 КАКОЙ У ЗВУКА ВКУС?

Я завтракал – чем-то. Вкус пищи давно уже не имел особого значения. А вот вкус музыки был восхитителен! Тягучий чёрный саксофон бодрил горькой арабикой. Сладкие кубики фортепьяно, пряные ноты контрабаса.

Замечтавшись, я пропустил момент, когда запись закончилась и старенький музыкальный центр выплюнул дисковод, щёлкнув горьковатым привкусом яблочной косточки. Однако, это вовсе не испортило завтрак, удачно вплетясь в гармонию основного блюда.

Всё, пора собираться. Как же давно я не был на улице – с самого возвращения из больницы. Вспомнился такой же зимний день, снег под ногами хрустел кислой капустой. Хотя нет, тогда ещё просто хрустел – свежо и морозно. Случайная сосулька – и вот уже я чувствую на языке льдинки и горошины аппаратов жизнеобеспечения. Шершавой горчицей заполнило горло шарканье тряпки уборщицы и меня стошнило желчью прямо в кислородную маску.

Меня передёрнуло от воспоминаний. Может всё же не надо? Если Она действительно любит меня – зачем подвергает таким испытаниям? Всё! Соберись! Ты мужик или кто? Если это выступление так важно для Неё, я подарю Ей самый лучший аккомпанемент!

* * *

Зал встречает хрустальным блеском, как самый лучший сервиз. Да, после такого сложно будет Её удивить! Мы отдалились за эти годы. Но в Её глазах я вижу прежнюю нежность, только с нотками грусти. Нет-нет, это не может быть пошлая жалость, только не от Неё! Уж Она-то лучше всех должна понимать, какой мир мне открылся! Но я докажу Ей! И сегодня же сделаю предложение! После того, на что я пошёл ради Неё, Она не сможет мне отказать!

Выхожу на сцену последним. Что? Снять беруши? Но я и в них отлично всё слышу, вы переоцениваете их достоинства. Не сыгран с оркестром? Помилуйте, для солиста моего уровня это смешно – я могу играть с любым оркестром, любое произведение и с любого места! Высочайшие гости? Так вот в чём значимость этого выступления? Для Неё важно удовлетворить каких-то господ, стать приправой к беседам о деньгах и политике?!

Я уже готов вскочить и бежать отсюда, но вижу Её. Спокойное лицо светится тихой, но неотвратимой уверенностью, что всё обязательно будет хорошо, обязательно будет так, как надо. Всё же, если Ей это важно – почему бы не уступить небольшой женской прихоти. И я вынимаю беруши…

Зал шелестит сухой луковой шелухой, резкая горечь скрипнувшего сиденья наполняет рот противной слюной. Первые три ряда почти пусты – только два мужчины в костюмах, позади которых стоят телохранители. Благосклонный кивок и дирижёр заносит свою палочку…

Гвоздика тромбонов и гранатовые зёрна арфы – кисло-сладкое в пряном. Какое же терпкое блюдо, я и не замечал этого раньше. Плавно ввожу в этот соус сдобу виолончели, постепенно усиливая звучание. Здесь главное не торопиться, чтобы всё пористое тесто успело как следует пропитаться. Но вот низвергается хрустальный водопад ледяного меццо-сопрано, смывая все излишки вкуса! Божественное сочетание, раскрывающее на языке все ноты!

И минуты не проходит, как в мотив вваливаются скрипки – слишком быстро! Куда смотрит дирижёр, так же нельзя! Класть рыбу на пряную булку! Заметил. Приглушил. Уже терпимо. А вот и кислинка флейты. Очень вовремя, к рыбе – самое то! Сухой лавровый лист чьего-то кашля вторгается в безупречный вкус, сминает всё своим тягучим ароматом. Машинально я начинаю увеличивать громкость, но вовремя одёргиваю себя – нельзя. Что бы не случилось – не обращай внимания, ты лишь гарнир к восхитительной кристальной воде родника.

Снова ввожу виолончель, перекрывая уже наводящую оскомину кислоту. Дирижёр недовольно раздувает ноздри, но он не чувствует так как я! Он явно передерживает! Но почему вкус такой странный? Откуда это шипучее послевкусие, будто блюдо слегка забродило? Снова нотки луковой шелухи… И миндаль! Откуда здесь миндаль?! Он не смотрится в блюде, его нет в рецепте! Внезапно в памяти всплывает старый детектив, читанный ещё в детстве…

Солист, и до этого выглядевший нервным и недовольным, внезапно вскакивает со своего места посреди очередной ноты, взмахивает смычком над головой. Охрана за спинами президентов уже готова повалить на пол кресла со своими подопечными.

- Это яд! Вас хотят отравить! – орёт бесноватый солист, слюна капает из уголка перекошенного рта.

- Это нельзя есть, остановитесь немедленно! Остановитесь!

Телохранители недоумённо смотрят на президентов, которые и не думали что-то есть в зале филармонии. На сцене дирижёр пытается усадить мужчину, обняв его двумя руками. Безумец настолько худ и тщедушен, что даже сил пожилого человека хватает, чтоб не подпускать того к краю сцены. Певица, прижав руки к лицу пятится в кулису, но её уже никто не замечает. Занавес.

* * *

- И сейчас мы ведём свой репортаж из холла филармонии. ЧП случилось на закрытом концерте, посвящённом завершению переговоров глав дружественных стран. По слухам, было сорвано выступление величайшего виолончелиста современности, Василия Горлукова. Напомним, музыкант уже несколько лет радует поклонников исключительно студийными записями. И вот, секъюрити дают нам знак, сейчас мы узнаем о произошедшем буквально из первых уст! Господа Президенты, расскажите же нам, что здесь произошло!

- … Без сомнения, это огромная трагедия для всего музыкального мира. Мы с коллегой очень впечатлены концертом, благодарны всем музыкантам за их работу, за их несомненный талант. И искренне желаем выздоровления господину Горлукову.

- Вы навестите Василия Германовича в больнице?

- Если врачи сочтут это возможным.

- Спасибо большое за ваш комментарий.

* * *

Лёгкие пузырьки клавесина слегка ударяли в нёбо и щекотали нос. К шампанскому идеально подошла бы красная рыба альта, но за неимением последнего неплохо смотрелась и свежая скрипка. Неизменная спутница флейта чуть подкислила вкус. Хотя, если рыба свежая, это совершенно не обязательно.

За стеклянной стеной в мягком домашнем кресле сидел человек, с капельницами в руках. Мрак разгонял торшер на высокой ножке. Человек орудовал невидимыми приборами на несуществующем столе. Подносил к губам бестелесный бокал и с наслаждением смаковал его содержимое.

- И давно он так?

- Частенько. Хоть от алкоголизма лечи.

Человек в костюме удивлённо поднял бровь. Заметив это, врач спохватился и торопливо начал объяснять.

- Понимаете, клавесин – это как шампанское для него. Мы проверяли – мозг действительно увеличивает выработку дофамина! Ещё он любит орган – это тяжёлое, сладкое красное вино. А вот водку не жалует! Это баян – пояснил врач.

- А капельницы зачем?

- Понимаете, он настолько запутался между явью и иллюзией, что забывает есть. То есть ему кажется, что он уже поел, а он всего лишь слушал музыку. Вы помните, каким истощённым он был на концерте? Если бы с ним не случился этот припадок, то дома он мог умереть от голода в ближайшие месяцы. Как говориться, несчастье помогло.

Глава 22 ОБНУЛИТЬ

— Мама, мамочка, я не хочу! Я очень устал. Давай не будем, давай пойдём домой! Ну давай!

Я стою в этой белой комнате, в белом халате и смотрю в окно, за которым белый снег лежит между чёрных голых деревьев. Я боюсь посмотреть на ребёнка, что хнычет, сидя на белой кровати.

А в моей памяти почему-то светит солнце. Щекастый мальчик держит двумя руками большую конфету в зелёном фантике. В сквере собрался с десяток людей с плакатами, и мы проходим мимо площадки, в поисках места поспокойнее.

— Мама, а кто это?

— Это демонстранты, они пришли, чтобы всем рассказывать своё мнение о жизни.

— А зачем?

— Хотят, чтобы и другие так жили – как они.

— А как они живут?

— Они против точек сохранения жизни и против откатов. Говорят, что решения надо принимать один раз и навсегда.

— А я скоро смогу сохраняться?

— Ещё не скоро. Смотри, какая площадка – пойдём туда?

За размышлениями я не сразу заметила, как затих ребёнок. Мальчик сидел на кровати и смотрел на меня серьёзными, совсем не детскими глазами.

— Ты чего, мальчик-одуванчик – улыбнулась я.

— Мама, ты такая… молодая…

— Это ты? Ты вернулся?

— Да, мы сейчас сделаем выбор. Ты заберёшь меня домой.

— Солнышко! Прости меня, я же как лучше хочу! Хотела… Останемся на процедуры?

— Нет.

— Но как же? Ты же не можешь повторить свой выбор в точке сохранения. Сейчас выбор – или домой, или начать новый курс.

— Есть ещё один выбор. Я всё продумал.

Я рыдала, прижимая сына к себе, выла в голос, сминая исхудавшие плечики. Влетевший на крики врач посмотрел в лицо мальчика, и ушёл, прикрыв поплотнее дверь. Тень вернувшихся в точку сохранения из неудавшегося будущего он видел не впервые.

— Но ты ведь был счастлив? Хоть немного? Все эти годы…

— Конечно! Мы ходили гулять каждый день, а раз в месяц ты водила меня в какое-нибудь новое интересное место. Читала самые волшебные книги!

— И ты хочешь от этого отказаться? Но почему?!

— Я много думал последнее время. О прошлом, о будущем. Я не хочу тебе объяснять, я знаю, ты будешь спорить, доказывать.

— Не буду. Я верю, что ты всё обдумал. Расскажи мне о себе. О нас. Я хочу понимать, что мы теряем.

Осенний парк сухо шелестит пёстрыми кронами. Девушка задумчиво перебирает листья, собирая их в букет. Сзади мнётся молодой человек в начищенных ботинках.

— Но почему!

— Поверь мне, дело не в тебе.

— Ты вернулась! Я же вижу – это точка сохранения, да? Что я сделал такого?! Не такого? Ты скажи мне сейчас, мы всё решим!

— Не решим. Я встречу другого, влюблюсь.

— Ты врёшь — обрывает её парень. – Я вижу! Я же знаю тебя, ты стоишь и врёшь мне!

— Отстань, я не обязана объяснять свои поступки.

— Но ведь это и мой выбор тоже! И моя точка сохранения!

— Я всё сказала.

Я стою у перил пруда, венок из листьев потихоньку разваливается на воде. Но отдельные листья не менее прекрасны в простоте и чёткости своих линий. Какой красивый солнечный день. Не бойся, мой одуванчик, тебе никогда не будет больно. Тебя никогда не будет.

Глава 23 ДОМА ТОЖЕ РЕВНУЮТ

Москва город большой и очень разный. Старинный центр, разбитый конструктами из стекла и бетона, болотистый север и северо-восток, где кроны деревьев смыкаются над дорогами, образуя зелёные коридоры. Солнечный юг и юго-запад, где все деревья странно короткие и почти никогда не сплетаются кронами. Я всегда любила жить на севере – родине моей матери, но город как будто намеренно постоянно перемещал меня южнее: Черёмушки, Гагаринский район, Обручевский, Калитники, Кожухово. Там проживали люди, с которыми я могла познакомиться в совершенно других местах, туда переезжали мой ВУЗ, офис фирмы, в которой я начинала работать в совершенно другом районе. В больницы попадали близкие мне люди, и даже братья получили направление в детский сад на другом конце города. И вот теперь я уже несколько лет проживаю в Братеево. Из моего окна видно МКАД и Беседы – дальше бежать уже некуда. Но и город вроде бы успокоился, посчитав, что теперь я наконец на своём месте. Я всегда стараюсь увидеть всё в добром свете, в любой ситуации найти положительные моменты, в любом ландшафте – красоту. И Братеево очень красивый район. Но я до сих пор не могу с уверенностью сказать, что чувствую себя здесь как дома. Что-то враждебное чудится мне в его зелёных дворах, как будто смотрят сами дома на меня неодобрительным взглядом: кто это тут припёрся, кто её сюда звал?

В нашем доме много пустых квартир – в каждом подъезде по нескольку штук, иногда даже на одном этаже. Хотя район благоустроенный, с инфраструктурой, метро в шаговой доступности. Но не задерживаются здесь люди. На нашем этаже две такие квартиры. Хозяев соседней с нами никогда не видели не только мы с мужем, но и жившие здесь до нас мои бабушка и тётя. А значит никто не появлялся в ней более 20 лет. В московской квартире, в не самом плохом районе. Следующая квартира повидала за это время многих жильцов-арендаторов, но больше года никто не задерживался.

Как я уже говорила, до нас в квартире проживали мои бабушка и тётя. Затем по семейным обстоятельствам они переехали в деревню, и несколько лет и это помещение стояло пустым и бесхозным. А затем в квартиру въехали мы: я, супруг и наш сын-школьник. Ещё через некоторое время дом в деревне, стоявший до этого не один год, вдруг внезапно загорелся. Слава Богу, тёте и бабушке удалось спасти – им помогли оказавшиеся рядом сотрудники ДПС, даже в новостях потом показали. Казалось бы, трагическая случайность. Но по словам старшей по дому, со многими бывшими жильцами в новых домах происходили несчастные случаи, связанные с пожарами. Так, например, за полгода до пожара у бабушки, также в деревенском доме сгорели две сестры-пенсионерки, которые собирались сдавать квартиру в нашей многоэтажке и жить на эти деньги. Может быть дом ревнует своих старых жильцов?

Когда наши родственники переехали в Братеево, по берегам Москвы-реки ближе к Марьино ещё тянулись старые огороды, стояли вполне себе используемые сарайчики и голубятни. За нашим же домом находился кусок нетронутой природы, откуда порыться в дворовых помойках забегали настоящие лисицы. И как-то так выходило, что я, в общем-то любящая природу, никогда не ходила туда. Даже когда я смотрела в окно, взгляд соскальзывал, не сосредотачивался дальше гаража на той стороне дороги. Спроси меня кто в первые годы – что у тебя за домом? А я и не скажу. Но вот, и к нам пришёл прогресс и ландшафтный дизайн, превратив это дикое место во вполне симпатичный парк Братеевская пойма.

Но есть в этом замечательном парке одно странное место. Это участок центральной аллеи, что ведёт по прямой от самого входа к Москве-реке. С самого моего первого посещения парка, проходя по этой дороге я испытывала какое-то гнетущее чувство. Если идти по ней от входа вглубь парка, довольно быстро начинаешь уставать, хотя асфальт ровный и не подъём. Даже когда настроение хорошее и впереди приятная встреча или посиделки у мангала, на этом участке дороги создаётся ощущение, что я иду куда-то, куда на самом деле очень-очень не хочу и в конце меня ждёт что-то неприятное. Но стоит свернуть на перпендикулярные дорожки – и всё недоброе исчезает! В процессе благоустройства у реки появилась табличка, что раньше эта аллея была дорогой к переправе через реку. Она работала и в годы войны. Подробностей нет.

Глава 24 ФЛАРФ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ

Автор удивлённо смотрел в монитор. Впервые в жизни его посетили мысли о тщете собственной жизни. А всё этот Яндекс! Тупая машина почему-то решила, что ей лучше известно, в чём нуждается человек!

- Фларф – это шутка, говорили они, весёлое развлечение, говорили они – прогнусавил автор. – Штампы, штампы, штампы… Как же скучно я живу… Даже думаю штампами.

Ещё раз кинул взгляд в монитор: да, не такое он ожидал… А что, собственно, ожидал? Ожидал волшебство несуразности, феерию нелогичности, апофеоз глупости. А получил унылую обыденность:

Что делать … если скучно / укусил клещ / с долларом сейчас / если разбил градусникКак поймать … тигра в клетку / перо жар-птицы / крысу / монстра (ну это ещё более-менее)Как увидеть … музыку / скрытые папки / штраф / дизлайкиКак услышать … свой настоящий голос / ритм в музыке / душу / будильник / интуициюКак тайно … посмотреть историю в Инстаграм / признаться в любви / читать переписку / забеременетьКак приготовить … блины / сморчки / пиццу / плов- Эх! Ладно! Возьму вариант для ленивых! “Самые смешные запросы”. Ита-а-ак…

По первой же ссылке открылись те самые волшебство, феерия и апофеоз. Но что-то беспокоило, не давало беспечно радоваться. Ну как же так? Как же так-то?! Вот! Выходит же людям! А я? Как же я? Наверное, запросы неправильные. Так, как там у них? «Как стать вампиром в домашних условиях».

- Ну давайте «как стать...»!

«Как стать самозанятым / блогером / хакером»

Ну нет, скукота какая… А если так: «в домашних условиях...»

«Как в домашних условиях … проверить беременность / снизить давление / отбелить зубы»

- Что? Почему?! Ладно… Что там у них? «Где живёт Робби Уильямс в Москве» - ха-ха, прикольно! Ну давайте: «где в Москве…»

«Где в Москве … купить недорогие вещи / поесть вкусно»

- Не, ну так-то да… Ладно, возьмём позабористее: «может ли космонавт быстро вращая тяжелым ломом изменить ориентацию своего спутника» - во! «Могу ли я…»

«Могу ли я снова полюбить / купить машину без прав / выехать за границу»

- Тухляк! «Может ли…»

«Может ли… быть манипуляция поисковой выдачи со стороны самого поисковика»

- Ага, вот прям удивил и поразил! Всё, на хрен это безудержное веселье!

Глава 25 КТО ТАКОЙ ПРОРОК?

Вечерело. Небо ещё было светлым, прозрачным, из окон пятнадцатого этажа открывался вид на солнце, цепляющее крыши далёких домов. А двор внизу был уже в глубокой тени, на кухнях нижних этажей зажигался свет.

Мария Ивановна заваривала чай. Самое время: на блюдечках, с кусочком сахара вприкуску, с вазочкой леденцов и тарелочкой печенья. Каждый день она смотрела на закат, и каждый день он был разным. Мысли лежали кучкой в углу кухни и не беспокоили понапрасну. Почти медитация.

Но сегодня напротив вертелась Юлечка-юла, пытаясь поудобнее устроиться на подушках, подложенных на стул.

— Бабушка, а ты правда ведьма?

Вот так вопрос, чуть чай носом не пошёл. Интере-е-есно.

— А кто тебе сказал, что я ведьма?

— Ну… — замялась девочка – мне никто не сказал… Но я не подслушивала! Просто папа очень громко говорил с мамой.

— Нет, он, наверное, ошибся. А почему, он решил, что я ведьма? Он не говорил?

— Ты накликаешь… накликиваешь… в общем, кликаешь несчастья. А как ты кликаешь? Мышкой?

— Может и мышкой – улыбнулась бабушка – я же не знаю, как это, я не кликала.

— Ну, ты сказала, что его не повысят, его и не повысили. Повысили какого-то Ишака. Ха-ха, какая смешная у дяди фамилия – ишак, это же ослик, да?

— Ну этот дядя прошёл повышение квалификации, получил новые знания. А твой папа в это время в отпуск уехал и новых знаний у него нет – вот его и не повысили.

— Ааа… — девочка поскучнела – значит, ты не ведьма?

— Ну, можно сказать, что я пророк.

— А кто такой порок?

— Про-рок, два Р. Это человек, который предсказывает будущее и объясняет прошлое. Вот я сначала папе предсказала, а теперь тебе – объяснила.

— Да? Про мамины курсы ты тоже предсказала! Объяснишь?

— Конечно. Есть умные люди, учителя. Они учат всяким полезным вещами – тебя в школе вот будут учить. А есть люди, которые только думают, что они умные…

— Как Анька? Она говорила, что танцевать умеет, а сама только кривляется.

— Как Анька, только взрослые. Вот представь, если Анька будет тебя учить танцевать?

— И такая тётенька вела мамины курсы? Как Анька?

— Тётенька или дяденька…

— А мне можешь что-нибудь предсказать?

— Конечно. – женщина задумчиво посмотрела на закат сквозь чайный пар. Прищурилась, вдохнула носом запах напитка и шумно отхлебнула. – Ты завтра встанешь, позавтракаешь хлопьями и йогуртом, а потом увидишь много загадочных существ, прекрасных и ужасных.

— Каких?

— Увидишь.

— Они сюда придут?

— Это вряд ли.

— А объяснишь?

— А это ты мне завтра объяснишь.

— И стану как ты? Про-ро-роком?

- Про-ро-ком, два Р. Да, обязательно станешь. А сейчас сходи, выбери на завтра платье, а я пока чашки помою.

В сумочке Марии Ивановны ждали своего часа два билета в зоопарк. Бумажные, купленные по-старинке в кассе – не любила она эти новомодные гаджеты.

Глава 26 ЧИСТЫЙ РАЗУМ

Аня смотрела на реку. Под гранитной набережной плескалось серое, густое на вид вещество. Река, будто кишка огромного города выносила из его тела вредные вещества: песок, что сыпали всю зиму на тротуары, высохшую в пыль землю лысых газонов, сигаретные пачки, окурки, радужные пятна чего-то маслянистого. Течение притягивало взгляд, утягивало за собой, будто зовя вглубь реки – в эту прохладную, бесчувственную пучину. Прохладный ветер вызвал першение в горле – пора домой.

Убедившись, что в подъезде пусто, Анна сморщила лицо, пожевала губами, надула несколько раз щёки, пошевелила бровями и быстрыми движениями помассировала кожу в уголках глаз. Зеркало в лифте опять треснуло, но это не критично – оставшейся поверхности хватило, чтобы подготовить нужное выражения лица. Девушка откашлялась, пробуя голос – надо на пол тона выше.

— Мама! Мамочка пришла! Смотри какую я картинку нарисовала! – девочка проскочила в коридор вперёд отца, чудом не врезавшись в косяк.

— Какая красота! – не забыть поднять тональность в конце. – Ты у меня настоящая художница! – не забыть купить карандаши, поговорить с воспитательницей насчёт кружка рисования.

— Привет родная!

— Привет! – обязательный поцелуй.

— Всё, Машунь, дай маме раздеться.

Воздух на кухне тёплый, будто мягкое зимнее одеяло. Кожа на щеках отогревается, в мимические мышцы возвращается эластичность.

— Устала? – муж заботливо ставит на стол горячую кружку чая.

— Есть немного.

— Как на работе?

— Как всегда, ничего интересного. Рутина.

* * *

— Анна Петровна, срочный случай! – значит, опять кто-то из коллег не справляется или не хочет брать на себя ответственность. Что ж, она идеально подходит как раз для таких «сложных случаев».

— Где?

— В гинекологии.

— Через десять минут.

— Так срочно же – бледнеет медсестра. Молодая, заполошная. Десять минут не спасут пациента, а вот плохо подготовившийся хирург будет отвлекаться на всякую ерунду.

Коллега докладывает обстановку. Авария, беременная женщина на пассажирском сиденье. Ремень не пристёгнут. Он уже всё понял сам, просто не может поверить.

— Спасаем мать.

— А может всё же удастся?

— Не удастся. Если хотите, я уйду – Вам решать.

— Но родственники…

— Экстренный случай, согласие родственников не требуется.

* * *

— Как всегда, ничего интересного. Рутина. Плановые операции, ты же знаешь.

— Конечно – подошёл, обнял сзади. Надо как-то ответить. Прижмусь щекой, этого будет достаточно.

* * *

— «Конечно знаю», молчит муж, «Конечно знаю, мне же уже позвонила твоя Риточка и всё рассказала».

— «Неужели ты ничего не заметил за всё это время?», молчит Аня.

— «Заметил. Моя Снежная Королева. Любишь ли ты меня?»

— «Люблю ли я его? Зачем это всё?» - по спине разливается тепло от объятий, тело начинает бить некрупная дрожь. «Простыла что-ли?» - думает Аня.

— Да ты всё дрожишь! Давай я тебе ванну тёплую сделаю, с пеной. И никаких возражений! Тебе надо расслабиться.

Глава 27 БАЯН

Музыка. В небольшой классной комнате стоит рояль, проигрыватель и три ряда стульев с проходом в левом торце. Как же я не люблю этот класс! Портфель под стул, тетрадь на колени – вообще неудобно.

— Дети, перед началом урока Оксана Ивановна сделает небольшое объявление!

В кабинет заходит высокая худая женщина. Я видела её на линейке – она играла на баяне, когда старшеклассники пели «Учат в школе».

— Ребята, как вы знаете, в нашей школе есть ансамбль народных инструментов. Освободилось несколько мест. Можно записаться на баян, балалайку и домру. Есть желающие?

Пока ребята в пол голоса начинают ехидничать про лапти и ложки, я первая поднимаю руку.

— Карлова? – удивляется толстый учитель музыки. – Тебе-то куда?

— На баян хочу!

— На баян только мальчики – мягко говорит Оксана Ивановна. – Ты можешь выбрать другой инструмент. Кто следующий?

— А домра – это что? – перебиваю я учительницу, а то сейчас все места займут и мне не достанется вообще ничего.

— Вот так выглядит домра – оказывается в уголке за проигрывателем уже стоят все три инструмента. Оксана Ивановна достаёт и показывает: будто половинка луковицы с длинным грифом и тремя струнами. Я не хочу луковицу, я хочу баян, но учительница уже потеряла ко мне интерес и дала слово другому ученику.

— Но вы же играли на баяне! На линейке, я видела! И вы не мальчик!

— Карлова!

Слышу ехидные шепотки: «Во Карлуша даёт!», «Ну как всегда», «Убожество», «Ща ей влепят». Да и хрен бы с ними. Оксана Ивановна смотрит на меня с жалостью и раздражением.

— Как тебя зовут?

— Ира.

— Понимаешь, Ира, баян – тяжёлый инструмент, он требует физической силы. Я взрослая женщина и то мне тяжело. А тебе ещё рожать. Но если ты так хочешь играть, можешь выбрать другой инструмент.

* * *

— Мам, ты представляешь! Мне отказали! Потому, что я девочка! Видите ли, он тяжёлый! А взяли – Петрова! Да он тощий и мелкий!

— Ты не понимаешь, баян действительно тяжёлый. И не только по весу – тяжело раздвигать меха.

— То есть в школу ты не пойдёшь?

— Ты же знаешь, мне некогда, я работаю. К тому же, твоя учительница права.

* * *

Сонные малыши как всегда еле переставляли ноги. К тому же новые ботинки после летних сандаликов казались неподъёмными гирями. Ваня засмотрелся на проезжающую машину, ноги его заплелись, и он повалился вперёд, повиснув у меня на руке.

— Видишь же, что еле идёт – возьми брата на руки! — Серёга уже задрёмывал на плече у мамы.

— Не могу, он тяжёлый, а мне ещё рожать.

— Хватит паясничать! Я на работу опоздаю из-за тебя!

— Он тяжёлый.

— А я, значит, могу двоих сразу тащить?! – возмутилась мама, пытаясь подхватить Ваню и не уронить Серёжу.

— Ну ты же уже рожала – тебе можно.

Мама резко разворачивается и быстрым, несмотря на двойную тяжесть, шагом идёт к метро. Я немного стою, размышляя – а стоит ли вообще за ними идти, если мама справляется и без меня? Но потом всё же бегу к метро.

* * *

Мама привычно раскладывает продукты из тележки по большим жёлтым сумкам. Взвешивает каждую на руках, что-то перекладывает для равновесия.

— Так, тебе вот эту, а я эту возьму. И ещё вот эту понесём за две ручки.

Я задумчиво приподнимаю выданный мне пакет.

— Я не могу – он тяжёлый.

— Ирка, не дури – понизив голос говорит мама.

— Я ещё не рожала. Вот рожу – тогда и буду ваши тяжести таскать. А пока мне нужны лак и тушь – я же девочка.

— Ах ты дрянь бессовестная! Это ж надо – «ваши» тяжести! А ты это как будто не ешь! Ещё выпендривается мне!

Вдруг весь магазин накрыл звук серены, мамин голос полностью потонул в нём и… я открыла глаза.

* * *

На стуле стояла домра: спереди — медовая лакированная доска, перечёркнутая тремя струнами и коричневая скорлупка сзади. И всё-таки хорошо, что не баян. Ни один инструмент не стоит того, чтобы ссориться с мамой.

Глава 28 САМОЕ ВАЖНОЕ

— И запомните, у вас будет всего семь минут.

Инструктор отошла к окну, давая мне время заполнить анкету и подготовиться.

А что сказать-то? Не ешь много сладкого, не забывай чистить зубы? Стоит ли из-за такого вообще затевать эту встречу? Как так вышло, что мне, прожившей немало лет, нечего сказать семилетнему ребёнку?

Может, рассказать ей, что врачи ошиблись и ей на самом деле можно бегать? Займётся спортом, как и хотела. Задатки у неё неплохие, упорства не занимать… Ну да, а родителям её кто это скажет? Она сама? Вот так ей и поверят.

— Как вы хотите организовать встречу? Вы же родились в до-темпоральную эру? Вам понадобится дополнительная подготовка. Можем предложить случайную встречу на улице или временной бокс.

Что же мне ей сказать, как представиться? Подсесть на прогулке? О да, я помню эти рассказы старушек во дворе, их наставления и поучения. Выслушает – но послушается ли?

— Давайте бокс.

— Вам понадобится дополнительный грим? Чтоб не пугать ребёнка сходством.

— Она не увидит.

Инструктор удивлённо поднимает брови.

— Нет-нет, она зрячая. Просто близорукая и без очков.

Вот! Расскажу ей, что можно видеть по-другому! Тогда уже в семь лет ей выпишут очки! Я вспомнила, как подростком стояла на остановке, только что выйдя из оптики в своих первых очках. Каким волшебным и прекрасным казалось всё вокруг: цепочка задних фар, ёрно-белая река-пробка, фонари вдоль дороги, голые ветки кустов! А асфальт! Зернистый шершавый асфальт и шнурки на моих ботинках! Нет, я не хочу терять это воспоминание. Может, оно сменится на что-то столь же прекрасное. А может и нет.

Тут я поняла, что любое моё слово изменит всю мою жизнь. Конечно, я знала об этом и раньше – но почувствовала только сейчас.

Сказать, чтоб больше внимания уделяла рукоделию с прабабушкой? Эта строгая, немногословная женщина с упорством религиозного фанатика заставляла меня шить, вышивать, критиковала каждый кривой стежок. Но научусь ли я тогда получать от этого удовольствие? Так, как внезапно почувствовала его много-много лет спустя, когда сама пришла к этому занятию? Нет, всему своё время. Так может, посоветовать ей не читать слишком взрослые книги? Нет, тоже не то.

— Я придумала! Можно сделать это ночью? Как будто сон?

— Да, конечно.

— Извините за личный вопрос, а к Вам уже приходили? Ну, то есть Вы…

— Да, я поняла Вас, ничего страшного. Когда всё началось, мне было уже пять. Я сразу решила, что эта встреча обязательно случится, ждала с нетерпением и даже сама выбрала место и время. Подготовила комнату, настоящий бумажный блокнот – мне казалось, что это как-то более серьёзно, чем планшет или видео – улыбнулась инструктор.

— И как? Вам помогло?

— Не знаю. Ведь то прошлое будущее уже изменилось.

— И когда придёт время, Вы дадите ей те же советы?

— Думаю да, меня вполне устраивает как всё сложилось в моей жизни. Возможно, я даже возьму на встречу тот самый блокнот – улыбнулась инструктор.

* * *

Я сижу на небольшой мягкой банкетке, справа уютным жёлтым светом горит торшер. Я сама выбрала обстановку. Советы продуманы, выучены и отрепетированы. Но, как только открывается дверь и входит она, всё вылетает из головы. Она. Я. В голову лезут новые воспоминания, чувства, эмоции. Я вижу комнату как бы с двух точек. Я и она. Одновременно.

— Привет – голос не слушается, хрипит и стихает, проглотив окончание.

— Здравствуйте.

Немного рассеянный взгляд в мою сторону – она еще не увидела, ориентируется только на звук. Подходит, смотрит сосредоточенно. Длинная байковая ночнушка с гномиками, но чепчика уже нет. Скоро её увезут от бабушки, и от размеренной жизни ничего не останется. И вдруг я понимаю! Я наклоняюсь и обнимаю эту запанную девочку, сажаю себе на колени, глажу по голове. Она не сопротивляется, ей ещё не знакома опаска в общении с посторонними.

Мы сидим, а драгоценное время нашей короткой встречи уходит свозь пальцы – не удержать. Ну и пусть. Я не хочу менять свою жизнь. Радости и горести. Встречи и расставания. Победы и ошибки. Ведь именно они сделали меня такой, какая я есть. И только одно, очень важное, обязательно надо сказать.

— Мы все тебя любим. Все – и мама, и папа, и бабушка, и учителя в школе, и даже те, от кого этого меньше всего ожидаешь. Любим, как умеем. А умеют не все. Вот и получается чёрте что и с боку бантик! Ты только не думай, что тебя не любят!

Глава 29 ХИМЕРА – МОЖНО ЛИ СОЗДАТЬ СЕБЕ ПИТОМЦА?

Создание химер – один из видов селекционного животноводства. На сегодняшний день популярность химер в обществе существенно упала благодаря деятельности зоозащитников. Но так ли уж всё плохо на самом деле? В этой статье мы поверхностно затронем историю вопроса и рассмотрим современные тенденции в химероводстве.

Человек создавал химер с самых древних времён – впервые эти существа упоминаются в ещё дописьменных изустных приданиях. Основным материалом для создания химер считались лев, коза и змея. Учёные до сих пор не пришли к единому мнению, использовались ли они в рамках одной схемы, или сочетания варьировались. Например, лев и змея, или коза и лев, коза и змея.

Встречающиеся упоминания об огненном дыхании также позволяют предполагать использование вместо змеи – дракона. Однако, современные исследования не подтверждают эту версию. Так что, огненное дыхание скорее всего является преувеличением.

Эти изустные предания породили в массовом сознании заблуждение, что создание и разведение химер не требует сложных технологий и возможно практически «на коленке». Одновременно со всплеском популярности народных преданий и легенд в XVIII веке, появилось и такое явление, как домашнее химероводство. Именно эти, в большинстве своём неудачные, опыты и послужили основой для возникновения зоозащитников.

Таким образом было эмпирически доказано, что выведение химер – сложный, кропотливый и длительный процесс, не дававший на тот момент гарантированных результатов. Главным аргументом против химероводства стало физиологическое несовершенство химер. Чаще всего страдали лёгкие и дыхательная система в целом. Прочие органы также работали с нарушениями, причиняя страдания химерическим существам.

Однако, научное и промышленное химероводство серьёзно отличается от этих кустарных поделок. В основе каждой новой химеры лежит глубокое теоретическое обоснование и исследование. И только тщательно проработав теоретическую часть, учёные приступают к практическим опытам. Да, случаются и неудачные экземпляры. Однако, их процент не превышает естественные показатели по врождённой инвалидности. Таким образом, в настоящее время все аргументы зоозащитников – устаревшие популистские лозунги.

У читателя может возникнуть вопрос: если химероводство является промышленной отраслью – отчего по улицам не ходят стаи козольвов, а в полях не пасутся козозмеи?

Несмотря на то, что создание химер в большей степени связано с животноводством, некоторые приемы селекционной ботаники научное сообщество также относит к химеризму. Это все варианты прививания одного вида растений к другому виду. Например, соединение сливы и персика, или популярные в последнее время помидофель и бакладор. Прививания внутри одного вида не относятся к химеризму. Например, прививка одного сорта яблок к другому.

В животноводстве в настоящее время чаще всего работают с… бактериями. Но не спешите себе представлять стада дойных бактерий, пасущихся в чашке Петри. Просто именно бактерии менее всего вступают в конфликт с физиологией основного животного и не перегружают внутренние органы. Также существуют химеры животных и насекомых, насекомых и растений.

Например, коза (да-да, всё та же доисторическая коза, она оказалась наиболее удобным видом для создания химер) и паук. Читатель, наверное, уже представляет козлиное туловище на восьми паучьих лапах. Спешу огорчить – внешне химера ничем не отличима от козы в соседском огороде. Паук вживлён в её вымя – козопаук доится сверхпрочной паутиной.

Многие читатели, особенно горожане, и не догадываются, что на их столе регулярно появляется химера. Это гибрид капусты и… скорпиона. Но не волнуйтесь, она не станет на вас нападать. От грозного членистоногого в капусте присутствуют только органы, отвечающие за выработку яда. Яд, в свою очередь, губит насекомых-вредителей. Но абсолютно безопасен для людей. Листья такой химеры полностью принадлежат капусте, а «скорпион» скрывается в кочерыжке.

В настоящее время наиболее актуальной проблемой являются человеческие химеры. Как это не прискорбно с этической точки зрения, но наилучшая усвояемость достигается путём канибализма. В младенчестве материнское молоко для ребёнка лучше коровьего или козьего, а во взрослом возрасте человечье мясо усваивается человеком быстрее и полнее, чем говядина или свинина. И хоть мы и не едим людей, но в некоторых странах законодательство позволяет создавать химер с использованием человеческого материала. Важной особенностью является отсутствие у таких химер человеческой головы, мозга, сознания. Однако, эта область химеризма всё равно полна этических противоречий. Одно из главных - можно ли считать мясо такого животного не человеческим? Существует химера курицы и человека – можно ли считать её яйца младенцами? Допустимо ли их поедание? Современная этика и философия пока не нашли однозначного ответа на эти вопросы.

Ещё одно, молодое, но вместе с тем и старое, направление в химеризме – создание домашних питомцев. Почему молодое? Потому, что научное сообщество в первую очередь заинтересовано в химерах промышленных. А диковинные питомцы – продукт коммерческий, и занимаются им частные компании. Почему старое? Как уже упоминалось, в XVIII веке в художественной литературе наблюдался взрывной интерес к старинным сказаниям и легендам, который повлёк за собой и увлечение созданием химер. Сложный и дорогостоящий процесс был в основном по карману представителям знатных сословий. Для графов и герцогов выведение химеры было хобби, престижной забавой. О практической пользе таких питомцев никто не думал – их задача будоражить и эпатировать публику. Современные экземпляры отличаются повышенной милотой. Например, котолемур.

В заключение статьи хочу немного пофантазировать о развитии химеризма. В настоящее время механика достигла своего логического предела. Но требования к продолжению прогресса всё возрастают. Технократы утверждают, что следующим инструментом прогресса станет электроника. Однако уже сейчас очевиден дефицит энергии, необходимый электронным устройствам. В этой ситуации химероводство имеет неоспоримое преимущество – химеры, это автономные животные, не требующие подпитки особой энергией. Они вполне обходятся традиционной кормовой базой, недостатка в коей не наблюдается. При этом, живые организмы обладают удивительными способностями: эхо- и гидролокацией, чуткими анализаторами, и многими другими свойствами. Применение им можно найти в самых разных сферах промышленности и жизнедеятельности. Таким образом, химеризм способен создать серьёзную конкуренцию электронике.

Глава 30 ДАЛЕКО ЛИ, БЛИЗКО ЛИ

Далеко ли, близко ли жила-была девушка. Не красавица, не чудовище, не принцесса и не нищенка – так середнячок. И мечтала эта девушка, чтобы встретился ей – нет, не принц на белом коне. А кто-то сильный и мужественный, за которым как за каменной стеной, который все проблем одной левой преодолевать будет.

Долго ли, коротко ли, а нашла она своего суженого. Не красавца, не чудовище, не героя, не злодея - так середнячок. И стала она с ним жить-поживать, года наживать. Детки пошли – не хулиганы, не паиньки, не дураки и не гении. И вот она уже тётенька – не худая не толстая, не старая не молодая. Всё как у всех.

А только мечта её всё равно исполнилась. Да не так как ей думалось. Зародился в ней тролль свирепый, могучий, сильный и мужественный, что и все проблемы одной левой решает, и все препятствия на пути сносит, и послать вас может – далеко ли, близко ли…