Сказки с крыш

Как все началось

Город сделан из парков и улиц, двориков и домов. У домов есть подвалы и чердаки, лестницы и шахты лифтов, водосточные трубы и крыши. И везде есть свои обитатели — только самые невнимательные из людей думают, будто в домах никого кроме них не живет. Крысы грызут полы и делают норы, голуби и воробьи вьют гнезда под стрехами, кошки прячутся в подвалах и на чердаках у теплых труб. А волшебные феечки строят домики из первого снега, детского смеха, тополиного пуха и других прекрасных вещей.

Откуда на крышах появились первые феечки, кто научил говорить крысиного короля и позволил ангелам показываться на свет, никто не знает. Хозяйка Лавки Ненужных вещей (она когда-то была человеком и умеет смотреть на мир с разных сторон) рассказывает, будто ещё сто лет назад в домах жили обычные домовые, в лапоточках и с бородами. Но однажды в город пришла война. Летали самолеты, рвались бомбы, стреляли пушки, бежали и падали люди, по улицам маршировали солдаты в противной форме и горланили песни на чужом языке. Перепуганные домовые разбежались по деревням и никогда больше в город не возвращались.

На чердаке одного дома пряталась маленькая семья — мама и дочка. Они ждали, когда же вернется их папа, поможет освободить город, и всех спасет. Чтобы было не так страшно ждать и меньше хотелось кушать, мама придумывала для дочки сказки о том, что творилось вокруг. Она рисовала феечек и прекрасных принцев, придумывала для них наряды, устраивала сказочные пиры и балы. Потом пришли солдаты, забрали маму с дочкой и увели. А феечки остались.

Но Хозяйка Лавки может и ошибаться. Вдруг феечки завелись сами, когда солнечный луч упал на страницу заброшенной на чердак старенькой детской книжки? Или просыпались на чей-то балкон из шкатулки настоящей большой Феи? Или приснились мудрому сказочнику, а потом потихоньку убежали из его снов?

Где же правда? Читайте сказки, друзья, и может быть, догадаетесь сами…

Сказка про нелюдимую кошку

Жила-была кошка. Жила на крыше и поэтому думала, что она важная, вы-со-ко-пос-тав-лен-на-я персона. Спала у теплых труб на чердаке и там же, в укромном уголке, хранила свои сокровища. Когда хотелось — и днем и ночью — гуляла по крышам, пела песни, делала вид, что охотится на шустрых воробушков. Кушала она… хотелось бы написать, что наша кошка питалась манной небесной, но, увы — предприимчивая Миу (так она себя называла) лазала в форточки, воровала с подоконников и балконов все, что плохо лежало и годилось ей в пищу. Случалось, объедала ленивых домашних котов, выгибая спину на их протесты. И знаться с ними не хотела ни разу. Дело даже не в том, что Миу была гордая кошка, просто ей хватало замечательных крыш.

У неё были тайны, секреты и настоящие волшебства. Она видела, как солнечные зайчики едят настоящую морковку, как городские феечки в сентябре катаются на осенних листьях, как царица Зима ходит по улицам и дышит на тех, кто не успел спрятаться. Она прятала у себя на чердаке белый пух из крыльев снежных гусей и черные перья полуночных воронов, она знала наперечет всех лунатиков в своем квартале и порой тихонько ходила за ними следом.

Вам уже стало интересно, как она выглядела? Иногда Миу хотелось стать белоснежной и длинношерстной, иногда поджарой рыжей красоткой, иногда –бесстыжей и черной кошкой. Но на свет она появилась простой полосатой муркой, а в кошачьи парикмахерские беспризорников не пускали.

Из соседских котов она знала всего двоих. Грациозную сиамку с девятого этажа — леди иногда выходила на площадку поразмять лапки и поточить когти о соседскую дверь. Миу немножко завидовала сдержанному изяществу сиамских движений, но презирала её за ограниченность кругозора. А черно-белого молодого бродягу, который обретался в подвале, ей было искренне жаль — грязный, ободранный, вечно куда-то спешит, что-то ищет. И кормили его из мисочек доброхотки-старушки — никакого азарта добычи.

Однажды утром Миу сидела на крыше и смотрела на облака. За колыханием белых лент и бегом теней она могла наблюдать часами.

Вдруг Миу услышала стук. Она тихонько обошла трубу и увидела: на чердачном окошке сидит ворона и колотит чем-то пестрым о раму.

— Миууу! — хищно сказала Миу.

Перепуганная ворона захлопала крыльями и улетела. А её добыча скатилась внутрь, на чердак. Миу тут же побежала смотреть. И увидела только блеск пестрого шарика — это был мячик, чудесный гуттаперчевый мячик, который так здорово ловить лапами… Вот только сегодня дворник не закрыл дверь на чердак. И мячик ускакал вниз по ступенькам.

— Мя! — с азартом сказала Миу и побежала следом. Она промчалась мимо пятнадцатого этажа, десятого, девятого (не успев даже фыркнуть на удивленную сиамку), третьего, второго… заветный мяч был так близок, но ступеньки все продолжались. И вдруг лестница кончилась. Миу увидела мячик — в хищных когтях черно-белого подвального бродяги.

— ФФФШ! — сказала Миу. — Отдай, это мой мячик!

— МИИЯУ! — ответил бродяга. — Почему это я должен тебе его отдавать?

— Потому что его принесла ворона на мою крышу, — фыркнула Миу.

— А теперь он докатился до моего подвала, — возразил бродяга. — Он мой.

— Вот ещё! — обозлилась Миу, распушилась и клацнула зубами.

Бродяга не стал драться. Он убрал лапу с мячика и подался назад:

— Ладно. Не так-то много удовольствий у тебя наверху, бедняжка, забирай свою игрушку и радуйся.

От обиды Миу распушилась ещё больше:

— Это почему это я бедняжка? На себя посмотри, пугало подвальное! И морда в шрамах!

— Это не шрамы, а боевые награды, — приосанился бродяга. — А бедняжка потому, что сидишь у себя на крыше, и ничего интересного в жизни не видела.

— Можно подумать, ты видел, — огрызнулась Миу.

— Конечно, — осклабился бродяга. — Ты вот на крыс охотилась?

— Нет, — сказала Миу. — Я их только издалека нюхала.

— А я их ем. А ещё я видел Крысиного Короля, — бродяга глянул, достаточно ли Миу впечатлилась, и продолжил. — Белый Байкер и Крысиный Король бились целую ночь на свалке за гаражами. Белый Байкер отрубил Королю хвост, а я трофейчик-то подобрал. Хочешь глянуть? Кстати, меня зовут Мяфть.

— Миу, — застенчиво сказала Миу.

И они побежали в подвал глядеть на хвост Крысиного Короля. Потом Мяфть провел Миу по всем интересным местечкам в округе, рассказывая какая бабушка кормит котов свежей рыбкой, какая не жалеет печенки, а какая носит сушеную дрянь. Потом они попробовали поохотиться на крыс, но ничего не вышло — они смеялись, перемяукивались и ужасно шумели.

На другой день Миу пригласила нового знакомца к себе, показала, как просто таскать из форточек вкусности и гонять воробьёв. Она приманила на зеркальце солнечных зайчиков, спела песенку.

На закате они вдвоем сидели на трубе и смотрели, как опускается солнце. Оба были гордые звери и гуляли сами по себе, но иногда так приятно встретить чуткое, понимающее сердечко.

— Мурррр, — вздохнула Миу и потерлась щекой о друга, — если кто и бедняжка, так это сиамка с девятого этажа. Со всей своей красотой сидит у каких-то людей в квартире и не знает, что такое настоящая жизнь.

— Мяфф, — согласился Мяфть. — Бедная киска как ей должно быть одиноко.

А сиамка в это время сидела дома, в уютном хозяйском кресле. По телевизору показывали сериал «Короли Саванны», на экране ноутбука мерцала недописанная статья по сравнительному анализу муррканья московских и питерских кисок, на фарфоровой тарелочке дожидался благосклонного внимания хвост креветки. Прилетела летучая мышь, замахала крылышками. Сиамка бегло проглядела почту, разложила её на три кучки, лениво решая, кому первым ответить — мейн-куну из Амстердама, леопарду с Килиманджаро или сфинксице из Нью-Йорка. Услышав мяуканье за окном, она лизнула лапку, потянулась и муркнула:

— Уличные кошки — такие бедняжки. Ну что, скажите мне, что они видели в этой жизни?

…Говорящие на одном языке порой нуждаются в переводчике. Думающие на одном языке — нет.

Сказка про клен

Феечка водосточной трубы была скромной и очень застенчивой. Она так не любила кого-нибудь утруждать, что сама ставила заплатки на крылышки вместо того, чтобы отнести их в ремонт. Когда феечки собирались потанцевать в лунном свете, она летала так низко и пела так тихо, что её никто не замечал. Говорили даже, будто феечка водосточной трубы это выдумка — зачем нежным созданиям жить в таких невыносимых условиях? …Те, кто так говорил, просто никогда не бывал на крыше. И не знал, как струится в трубе вода, как чудесно кружит поток, как пушистыми цветами расплываются в пыли первые капли дождя. И не пробовал играть на сосульках в последнюю ночь января — тонкой-тонкой серебряной палочкой трогать лед и слушать, как тает в тишине робкий звук. И не засыпал, зарывшись в опавшие листья — нет на свете постели нежнее. И… не стоит рассказывать всех секретов, ведь вы тоже захотите стать феечками, а крыш на всех не хватит.

Наша феечка строго следила за водосточной трубой, и каждый день, нарядившись в комбинезончик с прорезями для крылышек, лазала по ней вверх и вниз, проверяя — не пора ли подкрутить гаечку, не проржавели ли скобы. Когда чердачные крысы устраивали американские горки и с писком катались по трубе вниз, феечка их пускала, хотя и ворчала в кулачок. А вот чердачных котят не пустила — малы и лапки переломать могут. За это кошки-мамы связали феечке теплый шарфик, варежки и носки из кошачьей шерсти. Поэтому, когда над крышей дул северный ветер или кружилась метель, феечка не мерзла — она сидела в своем домике с фонарем над входом, пила чай из жасминовых лепестков и радовалась.

Как-то осенью у феечки было много хлопот, и она позабыла смести с крыши опавшие листья. Когда зима кончилась, и пригрело апрельское солнышко, у самой трубы пробился зеленый росток. Сначала феечка думала, что это сорная травка и улыбалась, что у неё теперь есть свой садик. А тем временем росток тянулся к свету, креп и наливался силой. К октябрю листики у него покраснели, и оказалось, что это красивый маленький клен. Феечка очень обрадовалась. Чтобы деревце не замерзло, она закутала его в плед и надела шапочку на макушку — надела бы и носочки, но не нашла, куда. И всю зиму волновалась — хватит ли деревцу тепла.

Оказалось, что хватит — в апреле клен снова зазеленел, радуя феечку. И она сразу почувствовала себя немножко важнее — много ли феечек может похвастаться, что у них есть собственное деревце? На летних танцах она стала петь чуточку громче, летать чуточку выше и в первый раз в жизни взяла второе пирожное с блюдечка с угощением. Она полюбила дремать под деревцем днём, а потом рассказывать другим феечкам, как чудесно отдыхать в тени _своего_ сада. Осенью она заказала у мадам Паучихи с соседнего чердака уютный гамачок, чтобы на будущий год подвесить его между ветвей. И конечно же не забыла укутать клен на зиму.

Снежные месяцы она провела, мечтая о будущем лете. На новый год нарядила деревце, словно принца — и все обитатели крыши водили вокруг него хоровод, распевая «На крыше рос веселый клен». Потом феечка угостила всех чудесными булочками с облачными сливками. И феечку долго благодарили за праздник.

Весной оказалось, что деревце растет медленно. Феечка стала за ним ухаживать — поливала из леечки, пела песенки, попросила знакомых крыс принести для клена свежей земли из парка. И как по волшебству, ствол потянулся ввысь. В июле феечка смогла повесить между веток свой гамачок и качаться в нем вволю. Она не жадничала — когда ей самой не хотелось нежиться под солнышком, она пускала и кошек и крыс (предварительно окатив их из леечки и велев хорошенько вытереться) и даже ворон. И потихоньку к феечке каждый солнечный день стали ходить гости. Феечка радовалась — но и дождливые дни стали для неё ещё милее. Они оставались вдвоем с деревцем и вместе слушали тихие песни и громкие марши воды в водосточной трубе. А потом феечка засыпала счастливая…

Дело шло к сентябрю. Феечка уже начала вязать для клена зимний плед из голубиного пуха — её одежки деревцу давным-давно стали малы. Как-то раз поутру, обследуя свою трубу, феечка обнаружила, что верхний раструб, у самой крыши, перекосился. Она стала смотреть, в чем дело — и оказалось, что клен дотянулся корнями до самой трубы, начав её разрушать. И сам тоже перекосился — достаточно осенней бури, чтобы сдуть подросшее деревце с крыши.

Феечка убежала к себе в домик, бросилась на постельку и целый день плакала. Потом встала, заварила себе чай из жасминовых лепестков и начала думать. Вы не поверите — все феечки умеют думать, просто очень не любят это показывать. Истина, которую она от себя прятала, открылась во всей неприглядной красе — дереву на крыше совсем не место. Можно было, конечно, придумать уменьшающее волшебство и навсегда оставить клен маленьким, но феечка понимала — так нечестно. Значит, пришла пора расставаться.

Феечка быстро-быстро расправила крылышки и полетела решать проблему. Сначала она договорилась с крысами, чтобы те вырыли ямку в ближайшем сквере. Потом выменяла в мясном магазине большую косточку и уговорила дворового пса Геннадия, чтобы тот сторожил деревце, не позволял собакам поднимать у клена ножку, котам — точить о кору когти, а мальчишкам — обрывать ветки. И, наконец, (это было самое сложное) собрала всех знакомых феечек и уговорила их прийти к ней на крышу в четко назначенный день (точнее ночь).

И вот, при свете луны, убедившись сперва, что ни один припозднившийся гуляка не шатается по двору, феечки дружно надели переднички и начали операцию по спасению. Сперва они осторожненько выкопали деревце, потом обхватили его десятками маленьких ручек и понесли вниз. Наша феечка самолично присыпала свежей землей тонкие корешки, полила клен из леечки (слезами тоже полила), сказала «спасибо», «до свидания» и улетела.

Всю долгую зиму наша феечка очень грустила. Живи она не на крыше, а в какой-нибудь из роскошных квартир, логично было бы предположить, что рыдала б она одна, но обитатели крыш своих не бросают. Крысы таскали нашей феечке обрезки шелка из модного ателье и чудесные засахаренные фрукты. Кошки приходили мурчать колыбельные и грели домик в конце декабря, когда у феечки сломалось отопление. Чердачные вороны тоже приходили петь песни — и ни у кого не хватило духу намекнуть, что их ор неуместен. И прочие феечки стали чаще навещать подружку. Но до самой весны бедняжка была неутешна.

С первыми теплыми днями, она стала каждый день летать вниз, проверяя — как там клен. Вдруг?… Но к счастью никакого «вдруг» не случилось. Деревце распустилось чуть позже остальных во дворе, и первый год росло капельку хуже, но вскоре выправилось. Если будете в том сквере — полюбуйтесь, такого высокого, красивого, раскидистого и уютно шуршащего листьями клена вы не найдете и в Ботаническом саду. Старушки во дворе до сих пор удивляются — с какой волшебной быстротой он из саженца превратился в высокое дерево.

Клен помнит про свою феечку, и когда она пролетает над кроной по своим феечковым делам, всегда приветственно машет ей ветками. И феечка ему радуется — если б не это дерево, она так и осталась бы одинокой и никому, кроме водосточной трубы не нужной. У неё много-много друзей, свой собственный маленький горшочек с пестрой геранью и другой — с елочкой из магазина. А когда над крышами собирается ливень, феечка сидит на краю водосточной трубы, болтает ногами и улыбается, зная, что клен слышит тот же стук капель, и вода несет силу корням.

…Мы можем быть далеко, но над нами общее небо…

Сказка про лиса

Откуда на крыше завелся лис — не знал никто. Феечки говорили, что птица Ох принесла его в когтях из дикого леса и забыла съесть. Кошки были уверены, что глупая феечка баловалась на чердаке с живой водой и случайно (случайно ли?) полила воротник старой шубы. Крысы опасливо поджимали хвосты, уверенные, что рыжая бестия послана им в наказание за съеденный невзначай свиток Торы (а не надо приносить на чердак вкусную кожу). Но факт остается фактом — на крыше жил лис.

Разговаривать он не умел — или притворялся, что не умеет. Спал, где придется — на теплых трубах, у кирпичных перегородок, а то и прямо в снегу. Спал, как правило, днем, а ночью бродил по крышам и лестницам, рылся на чердаках, скреб когтями по жести и пронзительно лаял. Ел, что найдет и кого поймает — феечки не давались, с кошками он не связывался, а вот птичкам и мелким грызунам грозила несказочная опасность. Лис совал везде любопытный нос, подслушивал, подглядывал и подкрадывался. Обожал утащить у кого-нибудь нужную вещь, извалять в пыли, обгрызть, перепачкать и бросить совсем в другом месте. В общем, был докучным и неприятным соседом. И невзирая на редкую красоту — пушистый хвостище, снежно-белую грудку и янтарные умные глаза, — любовью у соседей не пользовался.

Одна интеллигентная крыса вспомнила, как в детстве ей попадалась вкусная книжка Экзюпери, и решила приручить лиса, сделавшись для него единственной крысой на свете. Каждый день она чуточку ближе подходила к убежищу хищника, искоса поглядывала на него, вертела хвостом и даже пробовала играть на дудочке. Лис сперва делал вид, что не замечает храбрую крысу, потом стал искоса поглядывать на неё, потом делать шажок-другой в её сторону. Оставалась какая-то жалкая пара метров, когда крыса сообразила, что за огонек разгорается в желтых глазах зверя, и успела прыгнуть в водосточную трубу. Прокатившись на пузе до первого этажа, она разочаровалась в чтении и с тех пор книжек в рот не брала.

Одна романтичная феечка попробовала лиса образовать. «Скажите ма-ма» увещевала она его и показывала лакомый ломтик сыра. «Тяф!» говорил лис и прыгал вверх за угощением. «Скажите па-па», радовалась учительница. «Тяф!» отвечал лис и облизывался. Феечка хвасталась перед другими феечками и обещала, что спустя пару лет рыжехвостый герой будет читать повесть о хитром Ренаре на старофранцузском. Но однажды она, спеша с уроков на бал, забыла запереть домик. Любопытный лис с трудом поместился в маленькой комнатке. Что он там сделал, мы не расскажем. Но феечке пришлось искать другое жилище, и педагогический пыл у неё пропал навсегда.

Похихикав в кулачки над заносчивой бедняжкой, феечки решили действовать скопом и привить лису чувство прекрасного. Они заказали у фейного мастера крылышки-большемерки, раздобыли летательного порошка, накормили лиса пирожными до отвала, а когда тот заснул — подготовили его для полета. И радостно затанцевали вокруг. Проснувшийся лис обнаружил, что он висит в воздухе, вокруг звездное небо, внизу цепочки огней, а рядом много-много прелестных феечек в разноцветных кружевных платьицах. Надо отдать лису должное — он не испугался и даже медвежьей болезнью не заболел. Просто повис, свесив пушистый хвост, притворился дохлым и стал стоически ждать, когда феечкам надоест игрушка, не желающая с ними играть. Сложно сказать, чем бы кончилась эта затея, но в дело вмешался ветер. Мокрый, сильный, внезапный октябрьский ветер. Он подхватил лиса и унес его далеко-далеко. Феечки летели следом, сколько хватило сил. Они видели, как закончилось действие порошка, перепуганный лис опустился в кучу осенних листьев, быстро-быстро отгрыз ремешок, вильнул хвостом и убежал — только след простыл.

Разочарованные феечки встряхнули мокрыми крылышками и полетели домой, на родную крышу. Они так хотели сделать как лучше. Впрочем, остальные жители крыш решили, что и так неплохо вышло — никто больше не будет стучать когтями по скользкой жести, заглядывать в окна в неподходящий момент и без предупреждения есть соседей. В благодарность они устроили феечкам милый осенний бал и зажили прежней жизнью. Кошки пугали крыс, крысы грызли старые деревяшки, воробьи чирикали, вороны тащили в гнезда всякий мусор, волшебные создания развлекались своим волшебством. Но пару-тройку особо чувствительных феечек мучила совесть — как там бедный, ни в чем не повинный, почти приручившийся лис?

Однажды в мае, выбрав лунную ночь и никому не сказавшись, совестливые феечки полетели в тот самый лес. Там было страшно, пели вольные птицы, бегали по своим делам всякие звери, кружились духи. На феечек поглядывали недобро — городские, чужие. Но они упрямо пробирались между ветвей. И, конечно же, нашли лиса — в скромном летнем наряде, отощавший, но однозначно счастливый он кувыркался на майской поляне, потешая рыжую супругу и выводок темно-бурых лисят. Как и следовало ожидать, ему не было ни малейшего дела до городских благ и утонченной романтики.

Не смотря друг на друга, феечки вернулись домой. Им было очень стыдно — целых три дня до фестиваля яблочных шляпок они просидели, закрывшись у себя в домиках. Но потом принарядились, развеселились и забыли про все невзгоды.

А легенда осталась. До сих пор маленьким крысятам, котятам, птенцам и юным феечкам рассказывают про гордого красавца лиса, который жил на крыше. Как чудесно развевался по ветру пышный хвост, как сияли глаза у зверя, когда он заглядывал в окна и искал себе друга. Как однажды прекрасная феечка (кошка, крыска и прочая) приручила гордого зверя, и они жили долго и счастливо, а потом расстались и плакали, расставаясь — они оба считали, что в ответе за тех, кого приручили. Жаль, что лис больше не вернется на крышу… Нет, милое дитятко, и не вздумай его искать!

…С крыши сложно разглядеть землю…

Сказка про воронью правду

У котенка по имени Муфф никого-никого не было. Мама Мурр ушла жить в подвал на другой улице, сестренку Мя забрали в гастроном на углу — охранять магазин от мышей, братишку Ми приютила старушка с первого этажа — у неё уже было пятнадцать кошек. А Муфф до сих пор никуда не пригодилась. Она была очень смешная — одно рыжее ушко, другое белое, одна серая лапка, другая черная и на пушистом хвосте семь полос. Муфф думала, что она глупая и некрасивая — разве умные и красивые котята остаются одни на улице? И никто её в этом не разубеждал — зима выдалась тяжкой, и все обитатели крыши занимались своими делами.

Муфф пряталась на чердаке от метели и холодов, находила уютные уголки в старом хламе, ловила солнечных зайчиков, обкусывала сосульки, пугала воробьёв. Но её эта жизнь не устраивала. Многие кошки любят бродить где вздумается и гулять сами по себе. Многие, но не все. Пушистая Муфф больше всего на свете хотела стать чьей-нибудь кошкой. Спать в ногах у любимых хозяев, гоняться за бантиком или мячиком, требовательно мяукать у двери кухни, мурлыкать в кресле и заниматься другими милыми глупостями.

Однажды, на закате солнца, сидя на водосточной трубе, Муфф увидела, как падает первая звезда, и громко-громко загадала желание.

— Мя! Пусть меня полюбят и возьмут в дом хорошие люди!

— Кра-ха-ха! — сказала на это старая ворона, гнездившаяся в мансарде. — Кра-ха-ха! Посмотри на себя в лужу, глупое четвероногое, и подумай, кому ты нужна!

Послушная Муффф заглянула в лужу и вздохнула, что такая бесполезная кошка и вправду никому не нужна. Но соглашаться с вороной и не подумала.

— Фрр! Зато я приношу счастье. И меня обязательно кто-то возьмет!

— Крррр! — сказала ворона, подняла хвост и улетела по своим вороньим делам. А Муфф решила спуститься во двор, поглядеть, чем сегодня кормят бродячих кошек сердобольные бабушки.

Свою девочку она встретила на шестом этаже. Не самую красивую девочку в этом доме и не самую модную. Зато у неё были добрые глаза и теплые руки.

— Какой славный котенок! — сказала девочка. — Иди сюда!

— Мур! — сказала осторожная Муфф и принюхалась. От девочки пахло розами, тюльпанами и хризантемами — она работала в магазине цветов и день-деньской составляла букеты.

— Иди, не бойся! — сказала девочка, присела на корточки и протянула котенку ладонь.

— Муррр! — подумав, сказала Муфф, и потерлась об эту ладонь рыжим лбом.

Девочка взяла её с собой в маленькую квартирку. Потом сходила в магазин, принесла кошачьей еды и розовый кошачий домик. Домик Муфф не понравился, но из вежливости она сделала вид, будто там и заснет. И заснула — наевшись досыта, погоняв за мячом и посидев на коленях у новой хозяйки. Утром девочка ушла на работу. Муфф села у окна смотреть на облака, а когда мимо пролетела старая ворона, с удовольствием показала той язык.

— Кра-ха-ха! — сказала на это ворона. — Ишь, повезло, дурочка! Погоди, выгонят тебя вон — люди так всегда делают.

Муфф задумалась — она не раз встречала на крыше и во дворе кошек, которых выбросили на улицу. Вдруг ворона права и её тоже прогонят — ведь она глупая и некрасивая зверь? Или попробовать стать красивой, ласковой и хорошей?

Старательная Муфф стала вылизываться вдвое чаще, встречать хозяйку у двери, греть ей тапочки и одеяло. Она не залезала на стол, не охотилась на девочку в коридоре, не рвала колготки и занавески и не точила когтей о мебель. Девочка тоже полюбила найденыша, назвала её Марусей и всегда находила время погладить пушистую подружку или поиграть с ней.

Две недели прошли хорошо, потом случилась катастрофа. Любопытная Муфф погналась за солнечным зайчиком, прыгнула на стол и уронила любимую чашку хозяйки — голубую, с павлинами. Чашка сказала «дзынь» и разлетелась на много-много осколков. «Мяяяя!» воскликнула Муфф, но было уже поздно.

Когда девочка пришла с работы и отворила дверь, Муфф проскользнула мимо неё, выскочила наружу и быстро-быстро убежала к себе на чердак. Она оказалась плохой и неблагодарной кошкой, испортила хорошую вещь, и незачем было дожидаться веника или тапка или чем там полагается гнать из дома гадких зверей. Прежнюю кучу хлама никто не занял, Муфф забилась в своё тряпьё и долго-долго сидела там, горько плача. Старая ворона летала мимо и каркала гадости. Сказка кончилась. А зима ещё нет, поэтому жителям крыши не было дело до котеночьих слез — самим бы до тепла перебиться. Только безымянная крыса пожалела глупую Муфф. Она прибежала на чердак и махнула голым хвостом.

— Мя! — сквозь слезы сказала Муфф — она успела проголодаться. — Мяужин?!

— Пик тебе! — ответила крыса и побежала вниз — быстро-быстро.

Муфф побежала за ней. И на площадке между первым и вторым этажом наткнулась на свою девочку — она искала по подвалам и чердакам ненаглядную кошку Марусю, и успела поставить на уши всех дворовых бабушек и малышей.

— Глупая кошка! — сказала девочка. — Ты мне дороже тысячи чашек!

— Мурр, — ответила Муфф и прыгнула к девочке прямо на руки.

Они вместе вернулись домой. Когда на следующий день старая ворона со своим «Кра-ха-ха!» пролетела мимо окна, Муфф повернулась к ней хвостом и сделала вид, что не слышит.

Шло время. У девочки появился свой мальчик. Он немножко ревновал Муфф — ведь та привыкла спать у девочки на груди и есть с ней из одной тарелки.

— Кра-ха-ха! — говорила ворона. — Вот увидишь, поженятся они и прогонят тебя на улицу!

Муфф на это вылизывалась и ничего не отвечала.

Потом мальчик и девочка действительно поженились. У девочки было красивое платье и много-много цветов — все подружки-цветочницы принесли ей букеты. После свадьбы они уехали купаться в море. За Муфф смотрела бабушка-соседка — приносила ей кушать, чесала за ушком и восхищалась, какая она пушистая и холеная. Муфф немного волновалась — вдруг девочка совсем-совсем пропадет или её разлюбит. Но хозяева вернулись, и жизнь потекла по-прежнему. Через год в доме появился новый жилец — красный, сморщенный и очень-очень громкий.

— Кра-ха-ха! — кричала в форточку старая ворона. — Глупые мамы боятся, что кошки обидят их глупых детенышей и гонят кошек на мороз! Да, на мороз!

У Муфф не было времени отвечать. Детеныш родился слабеньким, и она целыми днями пела ему замурчательные песни и прогоняла плохие сны, чтобы малыш лучше рос. Она полюбила нового человечка даже больше чем девочку-хозяйку, но никому об этом не говорила — вдруг обидятся и вправду выгонят вон.

Шли годы, малыш рос, хозяйка и её муж много-много работали, Муфф мурчала и поднимала всей семье настроение. Однажды хозяева вернулась домой усталые, но счастливые — они собрались переезжать в новый красивый дом.

— Кра-ха-ха! — сказала ворона, услышав эту новость. — Кра-ха-ха, теперь выгонят обязательно! Зачем в новом доме старая кошка?!

— Уффф… — сказала терпеливая Муфф. Ворона ей, наконец, надоела. Пока хозяева суетились и собирали вещи, она тихонько выбралась из квартиры, прокралась на чердак, отыскала гнездо вороны, и, подождав, пока старая скандалистка улетит с кем-то ссориться, тихонько туда написала. Потом вернулась домой и подождала, пока хозяйка не позовет её в розовый домик.

Они переезжали целой кавалькадой — большой грузовик с мебелью, маленький микроавтобус с книжками и домашней утварью и малюсенький автомобиль, в котором кое-как уместилась семья. Хозяин вел машину, хозяйка держала розу, малыш смеялся на заднем сиденье, а Муфф сидела в домике и смотрела оттуда довольными глазищами. Она была чья-то кошка и намеревалась оставаться чьей-то до скончания дней.

…Вороны знают правду — но не ту…

Сказка про кошку по имени Кошка

На крыше жила-была еще одна кошка. Звали её просто «Кошка» — никаких других имен она не признавала. Жила в персональном затрубье, куда натащила мягких тряпочек, кирпичей и прочего барахла, соорудив себе уютный кошкин дом на одну некрупную кошку. Она была очень красивой, редкостной масти — пепельно-серая с рыжеватыми и черными пятнами, острыми ушками и зелеными светящимися глазами. Её пушистый мех всегда блестел и лоснился. Но о красоте кошки все очень быстро забывали — у неё был невозможно скверный характер.

Давным-давно, целых два года назад, когда Кошка была котенком, она жила у доброй хозяйки, которая обожала свою красавицу, украшала её бантами и ошейниками, кормила мясом с рынка и всячески баловала. Но однажды хозяйка не вернулась домой. А чужие люди, которые пришли в квартиру, безжалостно выставили Кошку за дверь. Она успела помыкаться и хлебнуть горя, пока не поселилась на крыше. С тех пор Кошка никому не доверяла, со всеми ссорилась и всем была недовольна. Дождь по её мнению слишком громко стучал по крыше, феечки ничего не понимали в жизни, кошки хамили и разводили блох, крысы с крыши чересчур много читали, чтобы годиться в пищу. Кошка ни с кем не дружила, не ласкалась к людям и феечкам, а на попытки поиграть с ней выгибала спину и мерзко шипела. Со временем её оставили в покое — у обитателей крыши хватало своих дел.

Однажды был чудесный февральский день — в меру морозный и очень ясный. Солнце так и лупило по крыше, отражаясь от жести, покрытой тоненькой корочкой льда. Наша Кошка вытащила из домика аккуратную картонку, вылизалась и улеглась принимать солнечную ванну. Засыпая, она широко-широко зевнула и не заметила, как что-то теплое проскочило ей в пасть.

Когда Кошка проснулась, она сначала не поняла, что происходит. Вся её шерсть светилась, словно её окунули в золото. И в теле разливалась какая-то необыкновенная легкость. Кошка подпрыгнула — полететь у неё не получилось, но она подскочила высоко-высоко, словно надутая воздухом. Вот чудеса! Кошка собралась рассердиться, но сразу же передумала — ей понравилось. Так понравилось, что она улыбнулась — в первый раз с того дня, как поселилась на крыше. Феечка черной лестницы, пролетавшая мимо, не поверила своим глазам. Она тут же полетела к подружкам, рассказать новость. И вскоре на крыше было светлым-светло от феечек. Наша Кошка собралась было нашипеть на них, показать зубы, когти или пушистую попу, но вместо этого тихонечко замурлыкала. Феечки оказались такими красивыми в своих разноцветных кружевных платьицах и шубках из лебяжьего пуха. Они хлопали в ладоши, танцевали вокруг Кошки и называли её тысячей ласковых глупых имен. Потом принесли ей красивую ленту и золотой бубенчик на шею. Кошка скривилась, но стерпела — ей почему-то расхотелось шипеть и вредничать. Когда феечки затеяли танцы, она тихонько улизнула от веселой компании и отправилась бродить сама по себе.

Каким же чудесным показался ей мир! Счастливая Кошка валялась в нетронутом снегу и любовалась цепочками своих же следов, пряталась сама от себя за трубами, пугала воробьев и крысят и даже (только чур никому не слова!) ловила собственный хвост. Ей нравилось решительно все — тающий в воздухе сладкий запах выпечки и шоколада с соседней фабрики, перекличка синиц на березе и даже воронье карканье. Спустившись с крыши к подвальной двери, она отведала вареной мойвы из общей миски и решила, что в жизни не ела ничего вкуснее. Кот Пират, одноухий сердцеед всея двора, решил воспользоваться моментом, дабы очаровать красавицу — и Кошка всего лишь два раза его побила. А полюбовавшись, как небезызвестные Мяфть и Миу на два голоса репетируют большой Мартовский Концерт, впервые задумалась — может кот, который гуляет поблизости, это не так уж и плохо?

Когда Девочка со второго этажа решила погладить Кошку, та не успела ни увернуться, ни показать зубы. И, почувствовав, как маленькие пальчики касаются шерсти, вдруг вспомнила — до чего же приятно, когда человек ласкает кошку. Можно потягиваться и перекатываться, доверчиво подставлять мягкое пузо, тыкаться лбом в ладонь. Можно чувствовать себя любимой.

Они очень понравились друг другу — Девочка и Кошка. Но когда Девочка открыла дверь в квартиру и стала заманивать новую подружку, обещая, что мама не будет ругаться, Кошка всё-таки не пошла. Свобода дороже. На ушко (с маленькими детьми говорить можно) она пообещала малышке как-нибудь вернуться и ещё поиграть, мурркнула на прощание и убежала к себе на крышу.

Кошка сидела на самом краю и долго-долго смотрела на огромный город, в котором кипела жизнь. Ползали крохотные машины и похожие на жуков троллейбусы, спешили по своим делам люди и бродячие псы, летали самолеты, вертолеты и снежные духи. Невидимая для всех, кроме кошек, бродила Смерть, незваной заходя в двери. Ожидая ночной поры, играли в снежки ангелы рождества и попискивали в забытых котомках души младенцев — двуногих, крылатых и четверногих — затемно их разнесут к будущим матерям. Мир жил своей жизнью, дышал полной грудью, никто не хотел обижать Кошку или дергать за пушистый хвост. На город наступал вечер, суля тишину, обещая новый рассвет…

Молодой воробей пролетая мимо крыши чирикнул:

— Привет!

— Муррр! — ответила ему Кошка. И закашлялась. Стоило ей заговорить, как на язык упала большая снежинка. Напуганная Кошка кашляла, кашляла, кашляла — и вдруг у неё из пасти выскочило что-то желтое и светящееся. Это был Солнечный Зайчик, которого наша Кошка случайно проглотила, когда засыпала. По счастью солнце ещё не зашло. Кошка посмотрела, как мчится по облакам желтое пятнышко, перевела взгляд на свою шерсть, снова ставшую серой, и задумчиво муркнула. Наверное, следовало рассердиться или обидеться, но Кошке понравилось улыбаться. Мир неожиданно оказался милее, чем она думала. Хотя золотой бубенчик был явно лишним…

Кошка до сих пор живет у себя на крыше. Нельзя сказать, что она стала веселой и ласковой кошкой и друзей у неё немного, но они есть. Она изредка ходит на крышные праздники и на второй этаж поиграть с Девочкой и почти ни с кем не ссорится (кроме старой вороны и свиты Крысиного короля). Одна незадача — Кошка больше не спит на улице, а собираясь подремать, крепко-крепко закрывает рот. В остальном она вполне счастлива.

…Чтобы стало светлей, ночью можно мечтать о солнце…

Сказка про крысиную королевну

Крысиная королевна появилась на крыше случайно. Крысы вообще не уважают свет и простор, а крысиные короли почти всю свою жизнь проводят в подземельях, редко-редко вылезая наружу. Их дело — пыльная темнота, вязкая сырость, шорох, скрипы и шепот Нижнего города, они рождаются и умирают, порой ни разу не выйдя на середину комнаты.

Королевна появилась на свет хилой, плохо ела и почти не росла. Неудивительно — большинство трехголовых крысят рождалось слабыми и не переживало первого дня. Королевна оказалась особенной, она не спешила умирать, но и не выздоравливала. Испытав все домашние средства, няньки опустили лапы. Отчаявшись, они отправились к самому Королю — пусть он решает, как поступить с наследницей. Чуткими пальцами Король долго ощупывал дряблое тельце, обнюхал его тремя холодными носами, вылизал редкую шерстку и сказал одно слово: солнце. Королевне был нужен свет — много света и свежего воздуха.

Что поделаешь? Первый советник Короля, презрев опасности, отправился на переговоры с феечками. Уступив крылатым скупердяйкам банку лунного сияния, кокон стираной паутины и жабий камень он получил во владение уголок мансарды. Там и сделали светлый дворец для маленькой королевны. Выстелили гнездышко нежным пухом, вставили в окна разноцветные бутылочные стекла, накрыли пол лоскутом настоящей тигровой шкуры и натащили кучу странных вещичек, чтобы наследница в играх оттачивала нюх, вкус и чуткость лапок. Две умелые крысы-няньки лелеяли королевну днем и ночью, четыре острозубых бойца караулили домик снаружи. Каждый день (кроме дождливых и снежных) её выносили на солнышко и разрешали кататься по крыше. Как только малышка начала бегать, к ней явились учителя — долгожители-старики, опытные целительницы, хитроумные разведчики. У крыс нет ни книг, ни сказок, только общая память каждой семьи — и чтобы объять всё, нужны три мудрых головы разом. Королевну учили быть внимательной, различать, что она нюхает, трогает, видит, слышит — и она оказалась старательной ученицей. Иногда малышку приглашали к старому Королю, и они молчали вдвоём в темном зале.

Королевна стала быстро расти. Не так быстро, как простые крысята — те к трем месяцам уже жили сами. Но на вторую весну своей жизни она впервые проявила характер, заявив, что желает гулять одна. Никто её не отпустил, но Король обрадовался, и наставники был довольны. Королевна покрылась блестящей шерсткой с благородной проседью на хребте, отрастила три длинных хвоста и легкие коготки на проворных лапках. Золотые короны, браслеты и кольца удивительно шли к ней. Шустрые язычки королевны моментально определяли вкус каждой пищи и всякого яда, острые носики ловили самые слабые запахи, три пары острых глаз подмечали любое движение. Разум научился проникать в суть вещей, находить имена так же легко, как крыса находит пшеничное зернышко в куче песка. Королевна стала взрослой, и это иногда огорчало её.

Она любила стоять у окна, наблюдая, как движутся звезды, ползут облака, носится ветер. Каждой шерстинкой она ощущала перемену погоды и смену сезонов — как осень стирает следы летней жары, а великая сушь вытягивает воду из усталых корней. Королевне нравилось искать в вещи прикосновения человеческих рук, фейного волшебства или звериной силы.

Духи облетали наследницу стороной — мало кто из бесплотных соглашался находиться поблизости от Королей. Кошки и птицы тревожно шарахались, едва завидев хвостатое чудище. Сородичи тоже чурались, зная, какую власть трехголовые имеют над жизнью и смертью любого из племени. Даже няньки никогда не любили её, королевна всасывала их страх с молоком. Зато солнечный свет и вправду давал силу. В один из январских дней, на прогулке, королевна поняла, какую ошибку сделал старый Король, чтобы сохранить ей жизнь — золотые лучи час за часом очищали кровь от крысиного яда и очистили, наконец. Оцарапав лапку об острую льдинку, она увидела, что на снегу остаются красные капли вместо чёрной, дымящейся жижи.

Это был ясный день, солнце пронизывало прозрачный воздух, окружало сияющим ореолом каждый столбик сосульки, каждый маленький след. Королевна вдруг поняла, что не сможет вернуться в глухие подвалы и не желает власти. Она представила, как в её мысли вторгаются тысячи беспокойных сородичей, как она ощущает землю под их ногами, смотрит их глазками, подыхает вместе с ними, всякий раз как глупому крысенку взбредет в голову отведать отравы или попасться в зубы коту. Ни за что! Королевну затрясло как от холода, волоча хвосты, она вернулась во дворец, сказала нянькам, что заболела, и забилась в свое гнездо. Знакомый затхлый аромат пуха успокаивал, как материнская ласка. Стоило поговорить с Королем, но той же ночью королевна проснулась от тяжкой боли в груди и поняла, что старик навсегда ускакал в Бесконечные Норы.

Перед рассветом преданные слуги с поклоном подали новой властительнице короны. К ужасу случайных прохожих бесчисленные крысы семьи выстроились цепочкой на черной лестнице, чтобы на руках перенести королевну из девичьего дворца до нового обиталища. Она покорно висела в услужливых лапах, вдыхала вонь шкурок, чихала, морщилась — надо было собраться с силами и победить.

Советники старого монарха сперва и слушать её не захотели. Не бывало такого, чтобы крысиные Короли уходили от своего народа.

— Тебя убьёт первый же бродячий вояка, — твердили ей седоусые пасюки. — Тебя сожрет кошка или сова, разберет на кусочки колдун — знаешь, как высоко ценятся зубы и сердце крысиного короля? Подумай о долге перед народом!!!

— Я королева? — спросила у них наследница.

— Да, — склонилось двенадцать голов.

— Тогда я приказываю — передать короны и власть первому рожденному трехголовому детенышу. До того — пусть правит совет. А я — ухожу.

Советники размышляли недолго — без Короля семье придётся непросто, но новый наследник скоро найдется, а разъяренная отказом Королева начнет мстить и первыми падут их неразумные головы. Они с поклонами приняли золотые короны и отпустили с миром.

Королевна ускакала вверх по лестнице — в свой опустелый дворец. В первый раз в жизни она осталась совсем одна, могла идти, куда вздумается и делать, что заблагорассудится. Осталось понять — что. Дождавшись ночи, королевна выбралась на первую экспедицию. Она помнила, как тяжело подниматься по лестнице, поэтому ограничилась крышей и чердаком. И сколько же там нашлось интересного! Чуткий нос королевны и раньше подсказывал ей породы и норов соседей, но теперь она в точности знала, сколько крыс, кошек, феечек, голубей, воробьев, ворон и мелкой нечисти живет поблизости, чем они занимаются и что ели на ужин. Из вещей ей попались медный бубенчик, старинная монета с привкусом патины и толстый желудь с замершим внутри ростком. Льдинку со слезой ангела внутри донести не получилось — неосторожная королевна взяла её в лапы и льдинка растаяла. Зато удалось познакомиться с гномом-сапожником, который чинил феечкам башмачки, тачал туфельки и подбивал подметки. У старичка не ладился клей, гном бранился как сапожник, а королевна сразу почуяла, в чем дело — вместо птичьего молока для обувного клея кто-то продал подслеповатому чудаку коровье. В благодарность гном пообещал чудные башмачки — жаль, крысы бегают босиком. Но начало соседству было положено.

Вернувшись, королевна внимательно обнюхала свой дворец. Она понимала, что вскоре жилище станет ей тесно — крысиные короли растут всю жизнь. К тому же ей нужно было место для экспериментов. Пришлось выкинуть кучу ненужного барахла, ковер, пледы, попонки для прохладной погоды и зонтики от жары — все это тотчас растащили местные крысы. А затем — да, это был не самый приятный труд — выгрызть в прогнившей деревянной балке стены хранилище.

Со следующей ночи королевна развила бурную деятельность. В благодарность за рухлядь крысы натащили ей банок, баночек, черепков и прочей мелкой посуды. Самой ценной была фарфоровая ступка — она не собирала запахи. Пузырьки с плотными крышечками пришлось заказать в фейной лавочке — за них королевна отдала последние драгоценности. Ей очень многого не хватало — зимой свойства предметов скрыты. Приходилось довольствоваться перьями снежных гусей и вынутыми следами, ловить свежий иней и замерзающее дыхание. К весне на прилавке появились первые снадобья и эликсиры для феечек и не только. Декокт для варения шоколада — выпил ложку и ни за что не забудешь снять лакомство с плиты в срок. Средство «дождевая вода №2» — одной капли хватало, чтобы превратить муть из-под крана в свежайший дождь апрельского полнолуния. Фиал «Улыбка» — согрев его в ладонях получалось безошибочно вычислить всех зануд в радиусе трех километров. И ещё, и ещё.

Дотошным посетителям королевна говорила, улыбаясь в три мордочки — никакого волшебства, никакого мошенства. Всего лишь понимание сути вещей, сочетание тайных имен и явных признаков. Посетители моргали глазами и удивлялись. Со временем королевна начала составлять и лекарства — обнюхав больного, она по наитию подбирала вкусы и запахи, могущие помочь. Её эликсиры справлялись там, где опускали руки целители.

Нельзя сказать, что королевну полюбили на крыше. Её не обносили приглашениями на праздники, с ней здоровались, интересовались погодой, самочувствием и состоянием дел. Но королевна чувствовала едкий запах страха, исходящий от собеседников. И пожимала плечами — их дело. Если ей хотелось поговорить (что случалось редко) она шла в Лавку Ненужных Вещей или стучалась к гному-сапожнику, выпить чаю из настоящего самовара. Чванным феечкам, королевна, потупив глазки, показывала медальон с портретом прекрасного принца. Бедолага совершал подвиг в честь дамы сердца и явился убивать крысиного короля. Но сперва не смог поднять руку на женщину, потом разговорился с «чудовищем». И оказался прирожденным нюхачом, понимавшим, как видит мир королевна. Он потом даже нашел настоящую взрослую Фею, которая бралась превратить трехголового уродца в девушку, и явился делать предложение. Но королевна отказалась — если б принц в самом деле любил её, мог бы сам превратиться в крысу. Увы, увы.

…Королевна до сих пор живет на крыше в своем чудном дворце, она выросла и поседела почти целиком. Её декокты и эликсиры славятся на весь город. Она все ещё любит погреться на солнышке, принять дождевую ванну и искупаться в снегу. Она научилась ездить на лифте и катается вниз во дворы — пособирать опавшие яблоки и рябину, гладкие и шершавые камешки, забытые перышки, шерстинки и всякие странности. Почуяв перемену ветров, она скачет по крыше и ловит в стеклянные баночки воздух из дальних стран. Собираясь в осенний полет или летнее путешествие, феечки стучатся к ней спросить о погоде и получают краткий, но верный ответ. Кошки обходят её стороной, крысы слушаются беспрекословно. И никто не мешает жить так, как хочется.

В полнолуние королевна залезает на самую высокую трубу, садится на самый край, и, задрав к небу три мордочки, тихонько пищит непонятые песни. Феечки говорят, что крысиному писку подыгрывает тихая флейта, но это уже сказки.

…Знаешь, чем пахнет солнечный свет?…

Сказка про гадалку

Феечка-цыганка удивляла всех жителей крыши. Во-первых, цыгане народ бродячий и на крыше им жить незачем, а во-вторых цыганок-феечек вообще не бывает. Есть феечки водосточных труб, мансард, лестниц и ещё много разных. И ни одной не взбредет в голову рядиться в пестрые юбки с заплатами и приставать к прохожим. Поговаривали, что хитроглазую цыганку с крылышками нарисовала девочка из десятой квартиры, а поскольку характер художницы передался рисунку, феечка попросту сбежала с листа и даже записки девочке не оставила.

Кочевала цыганка-феечка с крыши на крышу, жила и зимою и летом в настоящем шатре, шитом из черного платка с розами, никто и никогда не видел её унылой. Её гадания оказывались правдивы, танцы — огненны, а если она, разозлясь, начинала браниться, даже вороны прятали головы под крыло. Кое-кто опасался меткости предсказаний цыганки, кое-кто ужасался сомнительной чистоте её юбок и вечно босым ногам, но, в общем, относились к ней хорошо.

Гадала цыганка красиво — расстилала цветком юбку, метала на нее карты и начинала жонглировать королями и дамами. Рушились дворцы, игрались свадьбы, открывались решетки казенного дома и под конец — «позолоти ручку». Денег на крыше не водилось, но подарками феечку никто не обижал. До одной неприятной истории.

…Чёрного господина на крыше никто раньше не встречал. Он был высоким, почти как человек, и отличался вкрадчивыми манерами. Кошки и крысы шарахались от одного звука его четких шагов, феечки дружно решили, что лучше остаться дома, гном-сапожник запер свою будку, повесив на дверь корявую вывеску «не работаетъ». Нашей цыганке тоже было бы лучше просидеть это утро в шатре, но нелегкая вынесла её прямо под ноги нежданному гостю.

— Ай, давай погадаю, красивый-яхонтовый, — выпалила феечка, вместо того, чтобы улететь быстро-быстро. Не в её характере было кого-то пугаться.

— Буду счастлив узнать, что сулит мне судьба, — с поклоном ответствовал господин и улыбнулся так сладко, что у цыганки свело скулы. — Гадай, сивилла!

Из воздуха возникло роскошное кресло, господин опустился туда и вытянул длинные ноги. Цыганка споро раскинула юбки и разбросала колоду.

— Ой, беда тебе будет красивый-яхонтовый, большая беда грядет. Ищешь сокровище ненаглядное, а на тебя враги целятся. Вот пиковый король, вот бубновый король, а вот и трефовая дама волчицей смотрит. Берегись, молодой-ласковый, берегись высоты, уходи с простора, под землей прячься, горький хлеб ешь, чтобы напасти отвести! А не то придет червовый король с булатным мечом, не сносить тебе головы, рубиновый… Позолоти ручку!

На крыше аж потемнело, так изменился в лице черный господин. Феечка грешным делом подумала, что тот на месте лопнет от злости. Но обошлось. Поднялся черный, улыбку на лицо натянул.

— Спасибо за правду, сивилла, спасибо за доброту. Награжу тебя щедро.

Поклонился ещё раз феечке, поцеловал ей ручки — сперва правую, потом левую — и исчез с крыши, как не бывало. А цыганка глянула на ладони — и в плач. До плеча правая рука золотой стала, до локтя левая, ни мизинцем не пошевелить.

Феечки тотчас повыскакивали на шум из своих домиков, крысы с кошками из щелей повылезали — и давай наперебой хвалить и жалеть цыганку. Какая она молодец, прогнала с крыши черное чудище (чтоб он споткнулся на банановой корке). Её, бедняжку, теперь ни за что не оставят, вылечат и помогут.

Цыганка рассердилась, когда из родного шатра её переселили в волшебный домик, не желала надевать кружевные платьица и башмачки, отказывалась кушать фейные лакомства. Феечки-спасительницы вздыхали — и поступали по-своему. Им понравилось ухаживать за цыганкой, утирать её слезы кружевными платочками, развлекать миленькой музыкой и светской болтовней. Когда бедняжка бранилась — феечки затыкали ушки. Когда плакала от злости — сочувственно плакали следом.

Ей приносили самые вкусные вещи, принцы наперебой приглашали её танцевать и делали вид, что не замечают искалеченных рук, но бедняжка чахла день ото дня. Говорили, что золото вытягивает из неё жизнь. Приходили, конечно же, и целители, и ворожеи и даже настоящая Фея, но ни снадобья, ни заклинания не помогали. А после того как особо ретивая феечка-терапевт покрылась золотыми прыщами, все лекари куда-то пропали.

Старая Кошка оказалась умнее других. Красивыми серьгами со звездочками она заманила на крышу девчонку-цыганку из заезжего табора, привела её к феечке и хвостом на пыльной крыше написала «Гадай!». Семь раз плюхались старые карты на пеструю юбку, и семь раз выпадало «вниз» — внизу, мол, твое счастье. Вниз так вниз. Феечка-цыганка дождалась, пока её спасительницы соберутся на бал, попросилась отдохнуть в тишине, и когда за последней сиделкой хлопнула дверь, кое-как натянула цыганскую юбку поверх дурацкого платьица и сбежала.

На первый этаж она пробралась на лифте, дорогу в подвал ей указала Кошка, но в щель не полезла — нечего кошкам делать на глубине. Феечке было страшно, в трубе она ободрала себе коленки, в гадких лужах намочила юбки, и если бы не желание избавиться от золотой напасти, давно бы повернула назад. А так — её вело упрямство. Цыганка сбилась со счёту, сколько коридоров, щелей и ям ей пришлось преодолеть. Когда впереди словно бы зашевелился пол, она решила, что от усталости у неё двоится в глазах. Но это оказались крысы — много-много серых крыс. Цыганка дралась отчаянно — в кои-то веки золотые руки принесли пользу. Но нападающих было больше — вскоре цыганку связали её же юбкой и понесли.

Когда феечка кое-как разглядела, куда её доставили, она чуть не умерла со страху. В огромном зале возвышался костяной трон, а на нем, оскалив три свирепые морды восседал крысиный Король. Он обнюхал принесенную подданными добычу, с интересом попробовал на зуб золотую руку феечки и тотчас сплюнул. Феечка тоже хотела плюнуть в него, но от страха во рту пересохло. Король тоненько свистнул. Спустя небольшое время в залу внесли что-то пищащее в свертке из грязных тряпок. Цыганка вгляделась пристальнее — это был трехголовый, паршивый, вонючий и гадкий крысиный младенец. «Вылечишь, — раздались у феечки в голове слова. — Получишь руки». Цыганка поморщилась, глядя, как из свертка что-то закапало, но кивнула — хуже уже не будет.

Их поместили в сухую нору с прочной дверью, у которой всегда стояли два больших крыса-стража. Феечка затребовала воды — много воды — крысы неохотно, но выполнили просьбу. Первым делом цыганка искупала младенца, невзирая на его хныканье и острые зубы. Болячки она по цыганскому рецепту засыпала свежей золой, замешанной на слезах, благо слез ей было не занимать. Кормить крысенка оказалось нетрудно — смышленый звереныш умел придерживать бутылочки лапками. А вот укачать оказалось непросто — малыш верещал и вырывался, а удержать его непослушными руками не удавалось. Феечка, помогая себе зубами, сделала перевязь из лоскута и уселась баюкать маленькое чудовище. Она пела все песни какие знала. А крысенок хныкал и хныкал — то ли у него что-то болело, то ли он хотел к своей крысиной маме. Наконец феечка собрала тряпки в кучу и уснула в обнимку с хвостатым воспитанником — пригревшись, он вдруг умолк. Поутру крысенок разбудил свою нянюшку, цопнув её за палец. Мало чему на свете так радовалась цыганка, как двум красным пятнышкам на сияющем золоте.

Возни оказалось много. Феечка баюкала малыша, делала ему массаж, уговаривала поесть и побегать, выгребала мусор и стирала тряпьё. Чем больше она шевелила пальцами, тем лучше те двигались. Крысенок болел часто и тяжело, характер у него был не ангельский, ранки от острых зубов заживали долго. Впрочем, звереныш оказался привязчив и со временем почти приручился — насколько способны на это крысиные короли с черной кровью. Он был доверчиво-теплым, как любое дитя, но иногда феечке снились сны малыша и, когда она просыпалась, то плакала от страха.

Наверху успел выпасть и стаять снег. Руки у феечки ожили. И крысенок превратился, наконец, в поджарого подростка с седой полосой по хребту. Он стал огрызаться, избегать нежностей и учиться управлять хвостатыми подданными. Необыкновенное облегчение испытала феечка, увидав однажды, что тюрьма её опустела и дверь открыта.

В обратный путь провожали хмурые крысы — вывели своей короткой дорогой до самого подвала. От свежего воздуха у феечки закружилась голова. Она увидела свое отражение в оконном стекле и задумалась — уж больно неказистой, тощей и грязной она выглядела. Посторонний взгляд бы и не заподозрил в ней феечку. Какой шанс — прикинуться настоящей цыганкой да сбежать по майской траве в кочевье… Но вдруг невыносимо захотелось консоме с пирожком, кружения вальса и веселых бабочек над головой. Она была цыганской, но все-таки феечкой — так что расправила крылышки и полетела, надеясь, что никто её не увидит.

На крыше поднялся полный переполох. Оказывается, старая ворона на хвосте принесла весть, будто страшный черный господин превратил беглую цыганку в ночную вазу и сдал в музей, где ваза в первую же ночь разбилась на тысячу мелких кусочков. Поплакав вволю, феечки сделали из её шатра музей, куда пускали всех желающих посмотреть. И вдруг — такой конфуз. Поплакав ещё раз — от счастья — феечки немедленно учинили огромный праздник с балом, фейерверком и большим тортом в честь счастливого избавления феечки-цыганки. И, вздохнув, разрешили героине праздника явиться на бал босиком и в огромной пестрой юбке с заплатами.

…Цыганка-феечка до сих пор кочует по крышам, позвякивает браслетами и серьгами, танцует, гадает и сочиняет сказки для малышей. Об одном прошу вас, уважаемые читатели, — встретив её где-нибудь — НИКОГДА не предлагайте позолотить ручку.

…Ловишь счастье — не угоди в ловушку…

Сказка про феечку которая не умела любить

Феечка чердачной двери была худенькой, неприметной и уже начала седеть. Только в стране феечек царит вечная юность, а на крышах им случается уставать и стареть. А наша феечка была хлопотлива на редкость. Содержать в порядке чердачную дверь, смазывать петли и замочную скважину, подкрашивать, следить, чтобы никого лишнего с чердака на крышу не просочилось и те, кому не положено, в пыльный сумрак не лазали, не занимало много времени. Поэтому все свободные часы феечка тратила на полезные, добрые и совершенно необходимые дела. Она вычесывала блох и клещей у ничейных кошек и крыс, кормила червяками осиротевших воробьят, варила суп старичку домовому, чистила козырек крыши от снега (если бы волшебством — лопатой, простой лопатой). Она даже ворон умудрялась усовестить, чтобы пернатые скандалистки разносили назад по домам случайно прихваченные вещицы. Неказистая феечка в такие минуты просто преображалась — её огромные глаза сияли, бледные щечки покрывались румянцем, и все, кто успевал заглянуть ей в лицо, ахали «какая красавица». Но сама феечка об этом не знала.

В своих хлопотах и бесконечных делах она чётко усвоила очень грустную мысль — ей, черствому и бесчувственному созданию, не дана способность любить. Её сердце навеки окаменело (как давным-давно заявила подружка-феечка, которой наша феечка не дала поносить любимую шляпку с розами) и покрылось льдом (как сказала другая феечка, чью историю о разрыве с очередным принцем наша феечка отказалась слушать в тридцать второй раз). Она порочит честное имя прелестных созданий с крылышками, таких розовых и аккуратных, когда машет своей лопатой, возится со всякими оборванцами и разгребает грязь. Ей следовало бы совершать все полезные дела эфемерно, не пачкая туфелек, улыбаясь, а не ругаясь такими словами, каких феечке и знать-то не подобает. И вообще суп для дедушки позавчера подгорел, у блохастой кошки лишай и снегу опять нападало…

От своих грустных мыслей феечка казалась нелюдимой и неразговорчивой, мало кто разбирался, что она просто стесняется. Младенцы — и двуногие и четвероногие и крылатые — затихали у неё на руках моментально, и вместо ора начинали агукать и улыбаться. А вот феечки её даже капельку сторонились — что это за феечка, которая не танцует, не печет вкусные тортики, не играет хоть бы на флейточке и работает руками там, где надо бы творить чудеса? И принцы пожимали плечами — можно же хоть немножко следить за собой, вовремя наколдовывать новые платьица, красить волосы и убирать морщинки?

Хлопотами феечка занималась обычно одна. Иногда ей помогали крышные кошки и седохвостые крысы, иногда — из благодарности — бывшие воспитанники и подопечные, изредка веселой компании феечек попадала под крылышки мысль заняться благотворительностью, но суеты от них было больше, чем помощи. Феечковые заботы понимала только Хозяйка Лавки ненужных вещей, но и она пожимала плечами — к чему суетиться? Все пройдет своим чередом, всё получится, как попало. Но феечка так не могла. Если она не умеет любить, должна же она хоть что-нибудь делать?

Она выхаживала, чистила, скребла, помогала, наставляла, вытаскивала из щелей, ям и прочих неприятностей. Но однажды и у неё опустились руки. Одна феечка собралась замуж. Она была очень тихая феечка, совсем недавно прилетела на крышу, подружек у неё не завелось, а когда остальные феечки узнали, что приблудная золушка отхватила самого лучшего принца, они почему-то не стали помогать невесте с нарядом. Фату удалось сделать из обрывка от облачка, зацепившегося за флюгер, хрустальные башмачки по знакомству сотворил гном-сапожник. Платье наша феечка вместе с невестой сшила вручную из старой-престарой простыни одной настоящей княгини, пролежавшей на чердаке лет сто (лежала, естественно, простыня, а не княгиня). А вот отделывать это платье было решительно нечем. Уложив невесту отдохнуть до утра, наша феечка вышла на крышу, и сев под луной, горько-горько заплакала, какая она никчемная и как у них ничего не выйдет. Она бы плакала так до утра, но вдруг у неё за спиной, что-то сперва захлопало и зашуршало, а потом весомо стукнуло о жесть. Феечка обернулась и увидела ангела — усталого, маленького, но до ужаса настоящего ангела с большим мешком.

— Утомила ты меня, подруга, своими хлопотами, — сказал ангел и сев рядом с феечкой, тяжело повел крыльями.

— Ты кто?

— Кто-кто? Твой ангел-хранитель, конечно! У феечек они тоже есть. Другим вон повезло, работа легкая, знай себе из маленьких неприятностей вытаскивай своих пташек, а ты меня как извозчичью клячу гоняешь. Ну ладно, ладно, шучу, — тотчас спохватился ангел, увидев, как огромные глаза феечки снова наполняются слезами. — Я тебе тут подарок принес. Полезный.

Удивленная феечка заглянула в протянутый ей мешок и обомлела. Он был полон чудесного жемчуга — белого, розового, желтоватого, лилового и даже зеленого.

— Каждый раз, как в твоем сердце шевелилась любовь, подруга, любовь, в которую ты не верила, в этом мешке появлялась жемчужина. Чем больше ты хлопотала, чем искренней сострадала, тем больше получался шарик. С каждым днем тяжелел твой мешочек. А таскал его — я, — сварливо сказал ангел.

— Ой! — сказала феечка и сильно-сильно покраснела.

— Вот только не надо меня благодарить, — ангел прикрылся крылом, ему тоже было неловко. — Хватит этой мишуры на платье?

— Да! Да!!! — тихонько, чтобы не разбудить невесту, закричала феечка. Поцеловала смущенного ангела в теплую щеку и тут же побежала за иголками, нитками и волшебной палочкой, которую наша феечка пускала в ход только в самых-самых крайних случаях.

Платье получилось просто невероятным, жемчужные цветы на нем сияли и переливались. Феечки, пришедшие на свадьбу только ахали и разводили крылышками, принцы любовались невестой и белой завистью завидовали жениху. На нашу феечку тотчас посыпались заказы, но она взяла только несколько — у тех феечек, которым чудесные платья были нужны больше всего на свете. Но главное было в другом — пока наша феечка, светящаяся от радости, стояла рядом с невестой и смотрела на мир широко распахнутыми глазами, её увидел один ланселот. Из тех ланселотов, которым вечно не дают покоя черные книги и человеческие несправедливости. Он сражался много лет, был ранен пять раз тяжело и два раз смертельно, влюблялся и в феечек и в принцесс и в спасенных девиц, но таких глаз не видел никогда и ни у кого.

Деревья не успели сменить наряд с зеленого на золотой, как на крыше играли ещё одну свадьбу. Наряды у жениха и невесты были скромными, но счастье украшало их лучше жемчуга и кружев. Нельзя сказать, что дни их оказались безоблачны — слишком много хлопот и подвигов требовалось совершить и устроить, но феечка не сердилась на мужа, когда тот уезжал на битву с очередным драконом, и ланселот покорно терпел осиротевших котят и птенцов в их маленьком домике. А в те редкие минуты, когда они просто оставались вдвоем, окошки их домика начинали светиться сами собой — от любви. Не знаю, живы ли они посейчас — слишком много снегу скопилось на козырьке крыши в этом году, но хочется верить, что да…

…Не знаешь, что делать, — делай хоть что-нибудь…

Сказка про не хочу и не буду

Мусорная феечка жила на крыше давным-давно. И совсем не менялась — невысокая, сухонькая, с маленькими, внимательными глазками, серыми как мышиная шерсть волосами, собранными в пучок, и какими-то куцыми, тусклыми крылышками. Она двигалась очень быстро, мелькала повсюду и всегда была занята. Слишком много всякого сора и барахла заносило ветром на крышу, слишком много шерсти и перьев сбрасывали звери, птицы и ангелы, да и феечки, будем честны, не отличались аккуратностью.

А какой интерес жить на захламленной крыше? Захламленным подобает быть сумрачному, обросшему паутиной чердаку — тем интересней искать в пыли и барахле всякие смешные, интересные, полезные, а то и драгоценные вещи. Романтический беспорядок может царить в жилище у эфемерного и беспомощного существа, вроде феечки (только не нашей). Про вороньи гнезда нечего и говорить — призвать к порядку их скандальных хозяев в принципе невозможно. Вот мусорная феечка и трудилась, не покладая крылышек.

На рассвете она просыпалась, в любую погоду обливалась из ведерка дождевой или талой водой, колдовала себе завтрак, кушала овсянку, надевала комбинезончик, брала мешки и отправлялась работать. День-деньской шустрой стрекозой она шныряла по крыше, подбирала лишние перышки, фантики от конфет, сухие листья и прочую ерунду. Все подобранное она тщательно проверяла — не оказалось ли в мусоре что-нибудь полезное или нужное. Ничейные штучки обычно так и хранились у феечки в домике, пока за ними не приходила хозяйка Лавки ненужных вещей. А потерянные и забытые рано или поздно находили своих владельцев. Никчемушный же мусор феечка паковала в мешки и специальным колдовством де-ма-те-ри-а-ли-зо-вы-ва-ла, короче исчезала его отсюда неизвестно куда.

По вечерам феечка сидела у себя в домике, сортировала находки, ужинала овсяным пудингом и слушала вальсы старенького сверчка. На сон грядущий принимала ванну и читала по одной главе из романа в толстой розовой обложке — целый ящик этих романов оказался на чердаке, и феечка перетаскала их в свое жилище. Изредка она соглашалась сходить на какой-нибудь не очень шумный бал, убегала оттуда с середины — и правильно делала. Потому что мусорной феечки все сторонились. Нет, её не обижали, не обносили пирожными, как старейшая жительница этой крыши она четырежды в год открывала балы сезона, но негласное «фи» висело вокруг. Тем паче, что наша феечка никогда не придавала особого внимания своей внешности, и случалось, даже стирала платьица вместо того, чтобы наколдовать новые. И крылышки штопала сама — не хуже фейного мастера. И туфельки починяла как заправский сапожник. И… в общем остальные феечки считали её безнадежной чудачкой. По счастью мусорная феечка была выше чужих взглядов, гримасок и безразличия. Она делала свою работу, ей нравилось её ремесло и приносить пользу тоже нравилось. Всякий раз как исчезал в никуда очередной мешок или какая-нибудь счастливая феечка чмокала воздух около её щеки и убегала с отыскавшейся пропажей, наша феечка тихонько собой гордилась.

Если б не снежная-снежная зима, однажды накрывшая город огромным белым крылом, наша феечка и посейчас бы оставалась мусорной феечкой. Но однажды ночью выпало столько снега, что двери домика не получилось открыть поутру. Вышибать их колдовством феечка побоялась — мало ли кто пробежит снаружи, крыша все-таки. Оставалось ждать, пока ветер, тепло или дворник человечьей породы (зимой они заглядывали на крышу) освободит её из плена. Первый раз за много-премного лет феечка целый день пролежала в постели с книжкой. На второй — отогрела окошко и устроилась в кресле-качалке напротив. Она зажгла свечи по всему дому — получилось очень романтично. На ужин наколдовала жульен, кусочек фуа-гра в свежей бриоши, золотистый абрикос, полный сока, и графинчик воды из апрельского ручья в яблоневом саду. А друг-сверчок играл ей самые чудные свои вальсы.

Мусорная феечка забыла, как это приятно — просто так отдыхать, и ей это вдруг очень понравилось. Оказывается, в жизни столько удивительных удовольствий — ванна с пеной из пыльцы миндаля, шелковые пижамы, мягкие тапочки с розовыми помпонами, одеяльце из нежного пуха, сладкий сон без необходимости просыпаться к определенному часу. И книжки про любовь — ласковые и глупые, словно хорошие колыбельные. И чудесные лакомства (все феечки обожают вкусные вещи) можно просто наколдовать или взять и приготовить своими ручками — варенье из розовых лепестков, фиалковое мороженое, меренги и профитроли. Феечке так понравилось отдыхать, что когда спустя три дня снег растаял, она не пошла на работу, а нарядилась в красивое домашнее платьице и весь день просидела в креслице, полируя отросшие ноготки.

Феечки, кошки, крысы и прочие жители крыши сперва не заметили, что случилось. Снега на крыше было много, он милосердно прятал мусор и хлам. Но вскоре зима закончилась — и все схватились за головы. По крыше стало невозможно пройти, не перепачкав туфелек или лапок, всякие неприятные вещи путались под ногами и отвратительно пахли. То, что слишком мешалось, феечки колдовали прочь, крысы грызли в труху, а кошки тихонько сбрасывали вниз, но откуда-то тут же брался новый бардак. Пока мусорная феечка убирала за всеми, жители крыши совсем разучились заниматься хозяйством. Вскоре принцы перестали ходить на балы этой крыши, жалея начищенные туфли и элегантные брюки. Феечки начали было присматривать новые жилища, но их никуда не пускали, опасаясь, что вслед за эмигрантками переберется вездесущий беспорядок. И только вороны были счастливы.

Наконец кто-то вспомнил о мусорной феечке — вдруг бедняжка замерзла зимой, заболела или впала в поиски смысла жизни. Феечки схватились за головы — она же совсем старенькая, бедняжка, а мы про неё забыли! Пестрой толпой они побежали к домику и заколотили в дверь.

— Войдите! — сказала мусорная феечка.

Феечки протиснулись внутрь и ахнули. Домик мусорной феечки вдруг стал уютным-уютным, на полу появился ковер, на кровати расшитое розами покрывало. И сама феечка преобразилась — мышиные волосы стали пепельными, тусклые крылышки — серебристыми. В своём атласном сером платьице она смотрелась почти так же величественно как Фея Печали на осеннем балу.

— Что вам угодно, милочки? — вежливо улыбнулась мусорная феечка.

— Мы… нам… — залепетали феечки. — Мы пришли проведать, как ты тут поживаешь!

Мусорная феечка покачала головой.

— Нас… это… мы соскучились без тебя!

Мусорная феечка не сказала ни слова.

Самая смелая феечка тряхнула косичками и выпалила:

— На крыше появилось много-много противного мусора. Давай, ты снова будешь его убирать!

Мусорная феечка медленно-медленно посмотрела на каждую из гостий — те покраснели, как вишни — а потом твердо сказала:

— Не хочу и не буду.

Просительницы понурились, попрощались и вышли. Это было священное и ненарушимое право любой настоящей феечки — заявить «не хочу и не буду». Не успели они отойти от домика, как мусорная феечка высунулась из окна:

— И запомните — если кто-то ещё назовет меня мусорной феечкой — превращу в гадкую свеклу!

— А как же нам тебя теперь называть? — удивились феечки.

— Как хотите! До свидания!!!

Окошко захлопнулось. Феечки остались на бобах. Надо было что-то решать, иначе мусорными вскоре станут называть их самих — и совсем по другой причине. Для начала собрали большой крышный совет, на котором решили, что всякий кто будет сорить на крыше — получит штрафные работы по уборке всего ничейного хлама. Стало почище, но не намного. Одна феечка придумала специальные фейные мусорки — серебряные урны-пакетики, из которых мгновенно исчезал любой мусор. Другая изобрела метелки, которые во время работы напевали чудесные песенки, а закончив подметательные труды, превращались в прекрасные транспортные средства. И, наконец, потихонечку-полегонечку, день за днем жители крыш научились убирать за собой, соседями и гостями.

А нашей феечке вскоре надоело сидеть дома и ничего-ничего не делать. И она занялась тремя делами сразу. На рассвете варила самое разное удивительное варенье и угощала им всех-всех-всех, кто заходил на утренний чай. Днем летала по всем соседским крышам и искала удивительные веточки, листики, орехи и семена, занесенные из далеких стран и странных мест — ветер и тучи иногда готовили ей удивительные сюрпризы. А по вечерам устраивала у себя экспозиции при свечах и под аккомпанемент сверчка долго-долго рассказывала, откуда взялось то или иное растеньице, где и как оно живет и для чего годится. Не считая воскресений, каникул и дней самых больших балов, её домик всегда полон посетителей и гостей. А зовут её нынче феечкой большого гербария. Так вот.

…Хочешь поменять имя — перемени себя…

Сказка про принца который хотел жениться

Жил-был принц. Принц как принц — красивый, умный и обаятельный. Он прекрасно танцевал, сидел в седле как влитой, замечательно фехтовал и дрался на кулачках, мог сочинить стишок к случаю и недурно сыграть на арфе. Назвать его отчаянным храбрецом было, пожалуй, сложно, но когда на королевство напал дракон, нагло требуя мяса, золота и невинную девушку на закуску, принц решил эту проблему, не прибегая к мечу. Он просто-напросто обыграл негодяя в драконий покер, да так, что гнусный ящер тихонько улетел посреди ночи — лишь бы не платить проигрыш. Спасенная девица поцеловала спасителя в щечку. И поцелуй этот так понравился принцу, что он решил — все, пора жениться. Собрал чемоданчик, попрощался с папой-мамой, сел на белого коня и отправился искать невесту.

Чемоданчик у него украли в первом же кабаке. Белый конь оказался заколдованным принцем, и его пришлось везти домой, в тридесятое королевство. Меч погрызли коварные ржавые мыши. Деньги подходили к концу. Но наш принц не сдавался. На крышу он попал по ошибке — какой-то шутник посоветовал ему поискать лучшую в мире девушку в Лавке Ненужных вещей. У Хозяйки лавки была одна слабость — она полагала себя неотразимой прелестницей. Поэтому они с принцем не нашли друг у друга ни малейшего понимания. Вылетев за дверь лавочки, незадачливый жених собрался было спускаться вниз по чердачной лестнице, но вдруг услышал чей-то жалобный крик.

Какая-то маленькая очаровательная феечка ухитрилась провалиться в водосточную трубу — только крылышки торчали. Она тоненьким голоском звала на помощь. Принц, разумеется, бросился к трубе и вытащил оттуда несчастную феечку — даже платье почти не порвал. Поглядел на неё, поглядел ещё раз — и прямо на крыше встал на одно колено, предлагая руку и сердце. Феечка в ответ обидно рассмеялась, а потом объяснила наивному принцу, что за всякой порядочной феечкой надо ухаживать много лет — дарить букеты, петь серенады, носить на руках, терпеть капризы и утешать в минуты тоски. Обычно принцы безнадежно стареют раньше, чем удостаиваются права поцеловать избранницу в щечку. Но без награды спасителя оставлять нехорошо.

— Вот орешек, — сказала феечка. — Если вдруг в твоей жизни настанет черный день — расколи и съешь ядрышко. И увидишь, что будет.

Сказала, махнула крылышками и улетела, как не бывало. Что делать — спустился наш принц с крыши, и отправился искать дальше. Вы не поверите — не успел он пройти и десяти шагов, как навстречу ему пробежала по своим золушковым делам настоящая Золушка. С милыми глазками, пухлыми губками, усталыми ручками и добротой во взгляде.

— Ах, — сказала Золушка, разглядев, что на неё смотрит принц. И зарделась.

— Позвольте, — сказал принц, отобрал у Золушки тяжелые сумки с покупками и проводил её до самого дома. Нежное и доверчивое создание покорило его до глубины души. Он стал навещать Золушку каждый день и уже почти собрался делать ей предложение. Одно его смущало — уж больно тихой и кроткой была избранница, ни словечка поперек не скажет.

И вот однажды, выбирая цветы Золушке, он случайно толкнул другого принца, который покупал розы. Тот рассердился, перебранка переросла в потасовку, и наш принц хорошенько отколотил чужого прямо на глазах у его дамы — настоящей Принцессы. Красавица рассмеялась, а потом попросила проводить её до дворца — мало ли какие хулиганы привяжутся по дороге, а с таким героем бояться нечего. Принцесса была жгучей брюнеткой с чудесными волосами и здоровым цветом лица, она носила алые облегающие наряды и со второго свидания намекнула, что совсем не прочь надеть колечко на пальчик. Принц был тоже не прочь, но уж больно самостоятельной оказалась Принцесса, к тому же ей нравилось читать принцу морали, даже при слугах. Одна горничная Принцессы все время рассказывала, какие ужасные вещи её госпожа говорит про своего жениха. И она была такой ласковой, такой внимательной, ей так нравились новые наряды принца, цвет его шляпы, блеск глаз, острота мыслей…

В общем, не прошло и полугода, как принц решил жениться на горничной. Она была миленькой и хорошенькой, корона наверняка бы пошла к её кудрявой головке, она умела не докучать разговорами, поддакнуть и утешить. Принцу было с ней хорошо… только вот деньги, присланные из дома родителями, наконец-то закончились до последней монетки. А когда горничная поняла, что ни новых платьев, ни красивых сережек ей больше не светит, она преспокойно сбежала к другому принцу.

Нашего невезучего жениха, оголодавшего и обиженного, подобрала уличная циркачка. Притащила к себе в фургон, накормила горячим супом, научила жонглировать тремя мячиками и ходить по канату. Принц понял — вот она, его единственная любовь. Шаловливая, огненная, совершенно свободная — и никакой заботы ни о крыше над головой ни о придворном этикете, ни о всяких скучных вещах. После удачного представления он встал перед циркачкой на одно колено и предложил руку, сердце, корону и все остальное. А она сказала «В цирке не женятся, дурачок. Бросай свое королевство, у нас выйдет чудесный номер».

Оскорбленный до глубины души принц собрался удалиться в монастырь. И в городской церкви встретил истинную мадонну. Покрытая белым платком, строговзорая, с безупречной спиной, она читала молитвы по четкам — три круга по девять раз. Безупречное благочестие её мыслей и поступков соперничало с безупречной чистотой её одежд. Наученный горьким опытом принц сперва поинтересовался, как дама относится к семье и браку, и только потом начал за ней ухаживать. Через три месяца он был впервые приглашен на чашку чая и обсуждение сомнительных мест из Блаженного Августина. Через полгода ему позволили поцеловать даме ручку. Через год принц сбежал.

Следующую красавицу попытались сосватать принцу его родители — это была принцесса с далеко идущими политическими планами. Не успел принц провести с ней и трех вечеров, как уже знал за кого будут просватаны их будущие дочери, какие войны за территории придется вести в течение ближайших двадцати лет и почему первым делом после свадьбы придется менять мажордома, увольнять половину прислуги и снимать с должности премьер-министра. Четвертого вечера не случилось.

От тоски принц решил поухаживать за одной из фрейлин невесты, прелестной рыжей кокеткой. Она с удовольствием отплясывала с принцем на балах, качалась с ним на качелях, кушала мороженое из одной креманки — вот только с другими принцами она развлекалась так же весело и охотно. Что делать — принц дрался за любовь, пока не сломал мизинец. Когда он выписался из госпиталя, то узнал — неверная вышла замуж за Людоеда и теперь глубоко страдает, потому что никто больше не рискует за ней приударить.

Очередную кандидатку в королевы интересовали только её цветы и её драгоценные котики. Она вычесывала кисонькам шерстку, повязывала бантики, варила кашки и полировала коготки. Цветы в её милом садике цвели с первых весенних дней до первого снега — и это было восхитительным зрелищем, в особенности, когда садовница в пышном белом наряде прогуливалась вдоль клумб. Принц был покорен и счастлив. Предложение брака пришлось ко двору — вот только выздоровеет котеночек, отцветут астры, высохнут луковки белых тюльпанов…

Возможно, дело бы кончилось свадьбой, но нашествие малиновых цветожорок уничтожило все посадки фиалок, а когда дама сердца вернулась, принца уже любили. Застенчивая соседка садовницы нашла время, чтобы рассказать принцу, как долго она изнывала от взглядов его изумительных глаз. И принц зажил по-королевски. Его обожали, подавали завтрак в постель, гладили рубашки, говорили ласковые слова, смотрели покорным взором и застенчиво опускали ресницы. И по тридцать раз в день спрашивали «Ты меня любишь, милый?». Однажды принц сказал «Нет!!!» — и отправился к новой жизни, счищая с волос заботливо приготовленную яичницу.

Перебирая невест, принц почти что уверился, что идеальной женщины на свете не существует. Но однажды встретил её на морском берегу. Высокая, стройная, легкая, с сияющими глазами и светлой улыбкой, она играла с волнами, и серебристые рыбки толкались за право прикоснуться к её руке. Принц заговорил с ней — она оказалась умна, добра и прекрасно воспитана, разбиралась и в музыке, и в политике, и в сортах гладиолусов — но в меру, в меру. Недолго думая принц упал на колени — и девушка с раскрытыми объятьями бросилась к нему навстречу:

— Встаньте сейчас же, дедушка! Песок нынче холодный!

Кое-как попрощавшись с несостоявшейся принцессой, принц ушел во дворец, предаваться сожалениям о бездарно упущенной жизни. Ему захотелось пить, он купил у разносчика стакан лимонада со льдом и, доставая деньги, нащупал орешек феечки, который носил с собой — на счастье.

— Худшего дня в моей жизни не будет! — вслух произнес принц, расколол орешек большой королевской печатью, съел и запил лимонадом. …И оказался на крыше, молодой и беззаботный. Вдалеке таял звонкий смех феечки. Принц спустился с крыши, через десять шагов встретил спешащую по своим золушковым делам Золушку, сделал ей предложение прямо на улице, через три дня сыграл свадьбу и прожил долго и счастливо много-много прекрасных лет рядом с любимой женой.

…Лучший выбор на свете — тот, который ты выбираешь…

Сказка про феечку которая не любила волшебство

Феечка корабельного флюгера умела ловить ветра. И высвобождать их, если Эвру, Борею или бесчисленным младшим ветрам случалось запутаться в трубах и проводах. Впечатлительные феечки только ахали, когда феечка флюгера взлетала в грозу, срезать клок бороды у северного разбойника и не слишком добрым словцом отправить его восвояси. Бывало, молнии опаливали ей длинные косы или буря ломала крылышки, но всякий раз удача подхватывала отважную у самой земли… в крайнем случае подстилала сугроб или свежую клумбу. Отряхнувшись, залечив синяки и заштопав платьице, наша феечка снова возвращалась на пост.

Она была высокой и сильной (для феечки, конечно), на крыше шептались, что все у нее «чересчур» — пышные кудри, яркий румянец, крупный рот, громкий и низкий голос. И фигура, лишенная фарфоровой хрупкости — феечке флюгера страшно нравилось столкнуться с принцем на шпагах или кулачках, вызвать на поединок в танце — и победить, конечно. Она каталась на лодочке по пруду в парке, тосковала по далекому морю, просила чаек приносить ей витые ракушки и шершавую гальку, терпеть не могла розовый цвет, блестки, бантики и без всякого уважения относилась к обычным феечковым забавам. Балы, правда, любила — за возможность поплясать вволю. Но томно стоять, обмахиваясь веером и заглядывая в бальную книжечку — нет, это было не про нее. На чаепитие с музицированием и сплетнями её было не затащить, варенья и зелья она не варила, волшебную палочку забросила за кровать сразу после окончания волшебной школы и ни разу с тех пор не доставала. Принцы поглядывали на феечку с уважением, обращались за помощью и советом, но ни серенад, ни боев на турнирах ей не посвящали — боялись, что не поймет. Правильно, в общем боялись.

Феечке было тесно на крыше. Она расстраивалась, что родилась феечкой, а не феей, что крылышки у неё немногим прочней крыльев бабочки, а волшебства хватает только на кружевную ерунду (финты с ветрами она считала частью работы флюгера). Ей мечталось о подвигах и боях, дальних плаваниях, бурях и ураганах. И так хотелось настоящего дела! Но приходилось сидеть на крыше, ловить залетные ветра и тихонько оплакивать свою долю, боясь состариться в пустых хлопотах.

…Когда на крышу явился волшебник и, ухватив феечку за то место, из которого крылья растут, уволок её в неизвестном направлении, был самый обычный спокойный июльский вечер. Принцы с феечками играли в жмурки между труб и весело смеялись, черные кошки нежились в лунных лучах, поглядывая одним глазком на занятых тем же пушистых сов. Наша феечка сидела верхом на флюгере, болтала ножкой и думала, как скучно жить — но неласковая хватка жестких пальцев помешала её размышлениям. Бедняжка трепыхалась, брыкалась, пробовала кусаться — тщетно, её куда-то несли, точнее с ней куда-то летели. А позвать на помощь было ниже её достоинства. Поэтому феечка тихо повисла, притворившись, что потеряла сознание, и приготовилась быстро-быстро спасаться.

Похититель спустился на землю перед дымящимися развалинами старого дома, похожими на скорлупу яйца, из которого вылупился дракон. Вокруг бегали, кричали и рыдали люди, толпились машины, где-то гудел вертолет. Тяжело пахло дымом и смертью. Феечку поставили на ноги и развернули, крепко придерживая. На неё смотрел седоголовый волшебник с осунувшимся лицом.

— В подвале дома работала студия. Там — мои дети… все равно что мои. Они остались одни, им страшно, безумно страшно. Я не могу ничем помочь им — я буду с людьми разбирать дом, здесь ещё есть живые. А ты сумеешь пробраться сквозь щели. Видишь трещину?

— Вижу, — кивнула феечка.

— Марш! — приказал волшебник, и, не дожидаясь ответа, синей молнией взлетел ввысь.

Феечка встряхнула крылышками и тоже поднялась в воздух. Руины выглядели так жутко, воздух так пропитался ужасом и страданиями, что любая нормальная феечка улепетывала бы отсюда впереди собственного писка. Любая — но не наша.

…Если б при мне была волшебная палочка, — думала феечка, обдирая бока об узкую щель, я смогла бы стать мышкой или мушкой и пролезть в подвал без проблем. А так придется оставаться самой собой. Уффф!

Вместе с кучкой щебня и мусора она свалилась на пол и оказалась в темной-претемной комнате. В углу плакали и что-то бормотали дети. Феечка видела, как испуганными огоньками свечей мечутся их подбитые души — ещё немного и опоздает любая помощь.

— Эй, детеныши! — закричала она так весело, как умела. — Хватит хныкать, посмотрите, какие у меня бабочки!

Щёлк — и стайка розовых мотыльков сорвалась с пальцев феечки и разлетелась по студии, освещая мольберты и покрытые пылью от штукатурки картины. Щелк — и в другую сторону понеслись золотые хвостатые звезды. Феечка лихорадочно вспоминала, можно ли наколдовать новое платьице без волшебной палочки и — о, чудо! — у неё получилось.

— Вас обязательно спасут, чумазая малышня! А пока давайте творить чудеса! Вы умеете? — улыбнулась нарядная, словно с открытки, феечка и расправила крылышки. — Вот ты, лохматый, умеешь?

Зареванный кудрявый мальчуган покачал головой. Феечка сделала строгое лицо:

— Ай-яй-яй, нехорошо обманывать старших! Я знаешь какая старая? Уууу… А если ты не умеешь творить чудеса, откуда у тебя мороженое в кармане? Оп!

Мальчишка неуверенно улыбнулся, ухватив эскимо за палочку. А феечка уже перелетела к следующему ребенку:

— Как тебя зовут, милая? Ну-ка, погромче! Агаа… и ведь ты у нас тоже волшебница! Тебе всегда хотелось иметь котенка, ведь правда? Держи! Когда мы выберемся наружу, папа с мамой подарят тебе настоящего, честное слово! А теперь давайте все вместе придумывать сказку — жила-была феечка… давайте, это была феечка корабельного флюгера. И этой феечке очень-очень хотелось полететь к морю! И вот, однажды…

Ах, как аплодировали бы такой сказке на большом Осеннем балу! Но и детям она понравилась. Пришлось придумывать дальше. Феечка чувствовала, как вечер сменился ночью, вышла и снова спряталась большая луна. Как хрипят и стонут, грозя обрушиться в любую минуту, измученные камни свода, как кипит наверху работа, как могучая воля волшебника сплетается с исступленным трудом людей. Почувствовав, что дети устали, феечка спела им колыбельную и закружилась над спящими, разгоняя кошмары из их беспокойных снов. Она позволила себе упасть лишь когда свежий воздух ворвался в подвал вместе с утренним солнцем и заботливые руки одного за другим вынесли детей из подвала. Все были живы.

До домика феечку пришлось транспортировать на носилках. Она спала двое суток и ещё неделю не показывалась из домика, впрочем, вкусные приношения принимала охотно — аппетит у бедняжки был зверский. На восьмой день феечка встала как ни в чем не бывало, и, нарядившись — о, казус! — в розовое платьице вместо привычного синего, полетела к себе на флюгер. Она осталась такой же веселой, задорной и чересчур живой (для феечки конечно), ловко ловила ветра и бесстрашно летала в бурю, но никогда больше не смеялась над глупыми и бесполезными феечковыми волшебностями. И повсюду брала с собой новенькую волшебную палочку.

…Каждому чуду свой черед…

Сказка о нужном и ненужном

Хозяйку Лавки ненужных вещей на крыше капельку опасались. Все знали — давным-давно она была человеком, да и сейчас выглядела как человек — румяная, пухленькая старушка в пестрой кофте с карманами и вязаной юбке. Только глаза сияют и руки движутся быстро-быстро. Но зато в лавочке у Хозяйки всегда можно было оставить что-то ненужное и получить взамен что-то, что тебе пригодится. Надоели тебе, скажем, чашки, платьице, или плохое настроение — приносишь, глядь, а кому-то не хватало посуды, нарядов или давно хотелось капельку погрустить. Вещи могли ожидать владельцев многие годы и никто (даже сама Хозяйка) не мог в точности рассказать обо всем, что хранится в пыльных шкафах, сундуках и кладовках. Иногда гость сам не знал, отчего он пришел, и долго мялся у порога, оглядывая витрину, перебирал немудрящий товар. Кошки-привратницы звали тогда Хозяйку, и она, снисходительно улыбаясь, выносила из закромов нужную вещь — волшебную флейту, половинку сердечка или ключ от родного дома.

Говорили, что Лавка намного старше Хозяйки. Даже Фея Печали помнила мутные стекла, отполированный прикосновениями прилавок, запах пряностей и ветхой бумаги, марионетку-пьеро на второй полке у входа и шлем с крылышками, в котором росла герань. Но когда появляется Лавка, почему закрывается, и кому подобает вести торговлю, оставалось для жителей крыши тайной.

Нынешняя Хозяйка отжила до последней капли долгую и не самую скверную жизнь. Родилась перед войной, выжила в эвакуации, окончила институт, вышла замуж за надежного человека, родила двух дочурок, слыла прекрасной хозяйкой. Все удавалось маленьким хлопотливым рукам, все ладилось — пироги ли с золотистой масленой корочкой, заплаты на коленках — стежок к стежку, самошитые куклы для дочерей и пушистые свитера для мужа. Её дом вечно был полон гостей, дальних родственников, сослуживцев, детишек. А потом время вышло. Умер муж — очень быстро, без боли, как хорошие люди. Разлетелись в дальние края дочки, увезли ненаглядных внуков. Растерялись куда-то друзья. В довершение бед, дом снесли, и на старости лет пришлось перебираться на новое место в необжитую квартиру.

Она осталась одна-одинешенька. С пустыми, праздными руками — много ли старой женщине надо? Доживала себе, проедала запасы, караулила телефон — вдруг позвонят родные да ненаглядные. Когда ухнули деньги в нехорошем году, покрутилась-покрутилась — и потащила на ближайшую барахолку последние вещи от мужа. Продала, кое-как продержалась, там и дочки любимые подоспели помочь маме. Но барахолка притянула её к себе — так большое бревно, колыхаясь по речке, собирает вокруг себя мелкий сор. Там царили люди обочины, ветхие, брошенные, латаные-перелатаные. Зато они знали цену стоящим вещам и умели дорожить ими. И талант подарить новую жизнь рваной шали, сломанной кукле или треснувшему кувшину, пришелся как нельзя кстати.

Она всегда любила подбирать одинокие, старые вещи, но при муже и дочках стеснялась — засмеют, застыдят. Муж-покойник был, правда, мастеровит, но и он ворчал — зачем портить глаза над штопкой, перешивать старьё? Чай, не голодаем — поди, купи. А её приучили не выбрасывать то, что чинится. И теперь она потихоньку заполняла квартиру спасенным от гибели барахлом. Отмывала, отстирывала, перелицовывала, пришивала хвосты и глаза плюшевому зверью, переряжала грудастых барби в приличные платья, перенизывала старые бусы по-новому. Что-то оставалось в доме, что-то потом продавалось или дарилось. Жаль, мамаши на детской площадке не позволяли ребятне брать «старьё» у незнакомой старухи. Приходилось хитрить — ранним утром оставлять ящик с игрушками прямо в песочнице. К вечеру все исчезало.

Шли годы, она слабела, хуже видела, слышала, удерживала иголку. На барахолке появлялась редко, только чтобы пристроить в хорошие руки любимцев. Остальное за гроши из дома разбирали товарки. Иногда, в солнечные дни хватало сил выползти на промысел по окрестным подъездам, чердакам и, будем честны, помойкам. Всех вещей не спасти, но сколько выйдет — столько и пригодится. Порой ей казалось, что краем глаза она различает на крышах странных существ с крылышками, но рассказывать о них не стоило — не поймут.

…Пожилой чемодан с уголками, обитыми жестью — точь-в-точь как в молодости у отца — кто-то выставил прямо в подъезд. Она приметила вещь, когда спускалась покормить кошечек, и на обратном пути, одышливо кашляя, затащила в квартиру, не столько из добычливости, сколько из любопытства. Старинные фотографии, довоенные открытки и марки — что может быть притягательней? Но открыток там не было. Пара старых мужских костюмов, лакированные штиблеты, обгорелое по переплету собрание сочинений забытого классика и какая-то жестяная шкатулка со стершимся тусклым узором. Открывать её следовало ключом, но ключа не прилагалось. Пришлось ковырять в замке кстати найденной шпилькой.

В шкатулке на блюдечке с голубой каемкой лежало желтое яблоко. Обыкновенное яблоко, вроде веснушчатых «голденов» продающихся в любом супермаркете. Оно пахло одуряющей сладостью ранней осени и казалось таким сочным, что удержаться не было сил. От находки остался лишь сиротливый маленький хвостик — и тут в дверь позвонили.

Хмурый ангел в черном костюме только глянул на неё и вздохнул:

— Опоздал…

— Почему? — она удивилась не столько ангелу, сколько его непунктуальности.

— Потому что яблочко уже съедено.

— Извините, я не знала, что оно ваше, — ей стало стыдно. — А хотите, я вам новое куплю, могу даже целый килограмм!

Ангел недовольно распустил крылья и снова сложил их, перышко к перышку, как большой толстый голубь.

— Я вообще-то ангел смерти. И сегодня пришел по твою душу. А ты яблочко съела. Шесть тысяч лет с лишком лежало спокойно, умные люди его по блюдечку катали, смотрели, что где творится, добро от зла отличали. Шесть тысяч лет никому в голову не приходило!!!

Она потупилась, ей и вправду было до невозможности неудобно — съела чужое яблоко, сломала хорошую вещь.

Ангел грустно поскреб в затылке:

— Что же делать… Ты умереть хочешь?

— Нет, — не задумываясь, ответила она.

— Захочешь — скажешь. А пока — собирайся, с живыми тебе не место.

— А что детям сказать? — испугалась она.

— Ничего, — отрезал ангел. — Или хочешь, чтобы я лично отнес им письмо?

Она замотала головой, тряхнула седыми, рассыпавшимися кудряшками. Ангел вежливо подал даме пальто, взял под руку, повел вверх по лестнице, протащил сквозь закрытую дверь на чердак и поднялся на крышу. Между труб стоял пыльный, запущенный домик с ржавой вывеской «альте-захн». Ангел пинком распахнул дверь:

— Живи. Надоест — позовешь. Эх ты, женщина…

Сокрушенно покачав головой, ангел в последний раз вздохнул и тяжело взлетел.

Слизнув присохшую, горьковатую капельку сока с губы, она вошла в домик — и вылетела оттуда пулей. Решив, что минутка времени ещё есть, она сбегала вниз в бывшее жилище, приволокла веник, тряпки, совок с деревянной ручкой. Началась Большая Уборка.

Поутру вся крыша уже судачила — в Лавке Ненужных Вещей снова появилась Хозяйка. Первой приняли её кошки, памятуя дружбу в прежней судьбе. Крысам пришлись по вкусу залежи затхлых круп, выставленные на разграбление. А у феечек не оставалось выбора.

В новой жизни Хозяйка освоилась на удивление быстро. Столько соседей, столько чудных знакомств, столько ненужных вещей, к которым надо приложить руки! Она чистила, штопала, пришивала, перелицовывала… а барахло не кончалось. Потому что от любой сказки остаются вещи, которые никому не нужны. Можно выбросить их на помойку, утопить, сжечь — или найти, для кого они снова окажутся сказочными.

Хозяйка умела это лучше всего на свете.

Сказка про иностранного гостя

Когда крысы с чердака вытащили на крышу кожаный мешок, из которого торчали длинные палки, все соседи сбежались полюбопытствовать — что за штука? Принцы кричали, что это раковина дракона, и как только гад высунет головы, его немедленно победят. Феечки пищали про сказочный замок, превращенный злым волшебником в бесполезную рухлядь. Крысы фыркали и отплевывались — пахнущая табаком и виски кожа пришлась им не по зубам. Пока шел спор, выглянуло солнышко, мешок уютно нагрелся, и одна ленивая кошка решила понежить себе бока. Она подкралась к мешку и прыгнула на него. Раздался ужасающий мяк, словно какой-то другой кошке наступили на хвост. Виновница подпрыгнула на два метра, распушилась и убежала. Спорщики шарахнулись.

Из горловины мешка высунулась чья-то недовольная мордочка. Существо осмотрелось, моргая сердитыми глазками, чихнуло и выбралось наружу. Это был бородатый старичок в башмачках, коротких брючках, зеленой куртке на пуговках и шляпе с пряжкой. В руке он держал трубку (фи, совсем как у людей!), за спиной висел такой же мешок с трубками, только маленький.

— Бэд морнинг, — проворчал он, приподнял шляпу и добавил неразборчиво. — «Фуххх!»

Феечки с принцами иностранных языков не знали, но сразу поняли, что не очень понравились незнакомцу. Феечка флюгера, как самая шустрая, полетела разыскивать Библиотечную крысу — та успешно переварила девятьсот двадцать четыре книги и считалась самой умной на крыше. А остальные немедленно принялись угощать гостя. Консоме и пирожные тот отверг с негодованием, та же судьба ждала плод маракуйя. Наконец один догадливый принц сделал сэндвич с сыром, а феечка большого гербария принесла кофе.

— Чиииз! — незнакомец наконец улыбнулся, съел угощение, и — о, ужас! — закурил свою гадкую вонючую трубку. Феечки закашляли, зачихали, и, прикрывая личики кружевными платочками, уже готовы были разлететься в разные стороны. Но это было ещё не все — накурившись вволю, гость перекинул вперед свой мешок и заиграл. Заунывные вопли огласили крышу. Феечки были в ужасе — никогда ещё их гостеприимство не подвергалось столь тяжкому испытанию. Но кое-кто из принцев притопывал, щелкал пальцами, а один (самый дурно воспитанный) заявил: наконец-то настоящая музыка!

— Волынка. Тоже мне невидаль, — заявила подоспевшая Библиотечная крыса. — Расшумелись, лепреконов они не видели. Ду ю спик инглиш?

Незнакомец вопрос понял, но ответил с негодованием.

— Ирландец он, понимаете ли. Я по-таковски не знаю, — пожала плечами крыса, ухватила положенный ломтик сыра и убралась восвояси. Заморский гость тоже зевнул и, не прощаясь, залез в свой мешок. Оттуда раздался могучий храп — аж крылышки у феечеек вздрагивали. Бедняжки в ужасе озирались, воздевали к небу хрупкие ручки и шепотом ругали крыс — чем им мешала волынка на чердаке? Но тащить её обратно или тем паче скидывать с крыши было уже поздно. Оставалось надеяться — вдруг лепрекону наскучит гостить на крыше?

Надежды не оправдались — гостю крыша понравилась. По утрам он методично обходил все соседские фейные домики и в каждом получал по чашечке крепкого кофе. Днем грелся на солнышке, курил трубку, часами с наслаждением играл на волынке, распугивая голубей, ворон, кошек и феечек. По вечерам считал долгом посетить каждый бал. Танцевать вальсы и менуэты лепрекон конечно же не умел, но настойчиво приглашал феечек. Самые вежливые соглашались — и жестоко страдали. Лепрекон наступал им на ножки и юбки, щекотался нечесаной бородой, щипал за бока и грозился поцеловать. Принцам же грубый гость предлагал хлебнуть подозрительного напитка из фляжки и предлагал драться на кулачках. Принцы портились на глазах — от кого-то стало разить табаком, кто-то начал ругаться плохими словами и почти все перестали менять рубашки три раза на дню, заявив, что достаточно и одного.

Кто бы спорил, храбрости гостю было не занимать. Когда Большое Поддиваное Чудище выскочило на крышу, размахивая лапами и хвостами, именно лепрекон встал на пути у монстра. Битва была ужасная — летели в стороны клочья шерсти и клочки бороды, ревело Чудище, выла волынка, ахали и рыдали зрители. Монстр оказался повержен — прямо на домик феечки. Подоспевшие принцы связали врага галстуками и лентами, а потом заставили просить у всех прощения. Поддиванное Чудище извинилось и никогда больше не появлялось на крыше.

А ещё лепрекон чинил крышу, приколачивал отлетевшие досочки, вставлял феечкам стекла в окошки, таскал бесхозное барахло в Лавочку, играл с котятами и показывал всем желающим фокус с золотой монеткой. Только уж слишком беспокойным оказался соседом. А намеков и сетований бедных феечек не понимал в принципе. Чесался, чихал, стряхивал крошки с всклокоченной бороды и продолжал себе жить, как ему заблагорассудится. Поэтому, когда сиамка с девятого этажа прибежала на крышу с новостью, что её человек летит в Дублин, все страшно обрадовались. Феечек немножко мучила совесть, но они вытерпели. Когда лепрекон проснулся, позвали Библиотечную крысу, и та с грехом пополам объяснила — есть возможность вернуться домой. Феечки ждали с трепетом — вдруг гость скажет, что не нагостился. Но лепрекон страшно обрадовался. Сыграл на волынке какую-то бодрую песенку, перецеловал на прощанье всех феечек, а когда наступила ночь, прокрался на девятый этаж и спрятался в чемодане. И улетел.

Обрадованные феечки устроили большой бал. С медленной музыкой, церемонными танцами и соблюдением всех приличий. Принцев в утренних рубашках танцевать не пустили и отправили переодеваться. Все кружились, смеялись, любовались фейерверками, лакомились мороженым и веселились изо всех сил. Вот только веселье показалось капельку пресным, чуть-чуть скучноватым. Феечки ссорились, обещали все сделать в сто раз лучше. И у них, конечно же, ничего не получалось. Только после десятого бала все поняли — не хватает ворчливого и неряшливого лепрекона, фокусов с монеткой, хриплых мявов волынки, запаха табака…

Феечки, полюбовались на унылых принцев и решили, так жить нельзя. Библиотечная крыса, поворчав для порядку, села писать телеграмму: Ирландия, Дублин, лепрекону с волынкой. Приезжай в гости, соскучились, очень ждем, тчк. Телеграмму отправили по голубиной почте. И разошлись по домикам тихонечко ждать ответа. Принцы тайком от феечек учились танцевать джигу, феечки вышивали трилистники на платочках, кошки грелись на солнышке и шипели на уличных псов: сассанахххх!

Как вам кажется, он вернется?

Сказка о старой трубке

Все волшебники курят трубки. Самые разные — длинные словно лебединые шеи и маленькие как кулачки младенцев, украшенные перьями и драгоценными камушками, резными волчьими и змеиными головами. Как они курят — это целый спектакль. Ловкие пальцы перетирают душистый табак и подносят к чашечке огонек, густые усы топорщатся в предвкушении удовольствия. Иногда кажется, что в сладковатом сизом дыму скрыт настоящий секрет волшебства…

Наш волшебник набивал табачок в простую вишневую трубку. Он любил вечерком сидеть на крылечке своей маленькой, но до ужаса настоящей волшебной башни, пускать серебряные колечки в темное небо и слушать, как затихает усталый город. Ещё ему нравилось дарить малышам мороженое, превращать дурнушек в хорошеньких девушек, латать прохудившиеся кастрюли, проколотые шины и разбитые сердечки. К великим подвигам он никогда не стремился, но чудеса у него получались настоящие, добрые и веселые. Соседи уважали его, здоровались и поздравляли со всеми праздниками.

Однажды в дверь башни постучался другой волшебник, очень строгий и аккуратный. Он рассыпался в похвалах хозяину, его искусству и опыту, а потом предложил поступить на работу в Министерство Волшебных дел — лучшее место для грамотных специалистов и сотворения всеобщего блага. Наш волшебник немного подумал и согласился — уважаемый коллега не предложит плохого.

На следующий день он проснулся к обеду, выпил кофе, нарядился в лучшую мантию, надел колпак со звездами и отправился на работу. Чинные, аккуратные, одетые в одинаковые костюмы волшебники приветствовали коллегу, волшебницы в коротеньких черных платьицах поочередно поцеловали его в щёчку и проводили в персональный кабинет. Самая симпатичная задержалась на минутку у двери и шепнула:

— Вы знаете, у нас не принято являться к полудню. Приходите к восьми утра.

— Хорошо, — согласился волшебник.

Он отсидел целый день, заполняя много-много анкет и тестов, скушал вместе со всеми дорогой и безвкусный обед. Назавтра он явился к восьми.

— Замечательно, — похвалила его волшебница и снова поцеловала в щечку. — Только вы знаете, у нас не принято носить бороды.

— Хорошо, — согласился волшебник. Он отсидел целый день, сортируя Очень Важные Документы, а назавтра явился к восьми утра, бритым дочиста. Лицу было холодно и неудобно, но волшебник надеялся, что со временем он привыкнет.

— Вы прекрасно выглядите, — обрадовалась волшебница. — Только вы знаете — мантии и колпаки давным-давно вышли из моды.

— Хорошо, — согласился волшебник. После работы, вместо того, чтобы посидеть на крылечке с трубочкой, он отправился по магазинам. Назавтра он явился к восьми утра, бритый дочиста, в новеньком сером костюме.

— Замечательно! — восхитилась волшебница. — Вы сделаете карьеру!

Волшебник потупился и покраснел. Он очень старался, разбирая Документы, заучивал наизусть Правила, Регламенты и Технику Безопасности по производству чудес. Коллеги смотрели на него одобрительно, пожимали руки и фотографировали на телефон. Потом его вызвал к себе Министр Волшебных дел.

— Вы перспективный сотрудник, мы вами весьма довольны.

— Спасибо, — согласился волшебник.

— Мы гарантируем вам экстенсивный карьерный рост.

— Спасибо, — согласился волшебник.

— Есть только одна сложность. Вы знаете, у нас в Министерстве никто не курит. Никотин страшно вреден для поточного производства чудес. Постарайтесь расстаться с трубкой.

— Хорошо, — согласился волшебник.

Ему давно уже не хватало времени спокойно попускать в облака колечки, мечтая о всякой восхитительной чепухе. В последний раз выкурив трубочку, забитую настоящим эльфийским листом, он засунул её в долгий ящик, где хранил бесполезное барахло. А потом — от соблазна — вместе с прочим ненужным хламом за бесценок отдал домовому-старьёвщику.

Волшебник стал образцовым сотрудником Министерства, его ставили в пример прочим, премировали и отмечали в приказе. За тысячей важных дел и заказов на чудеса поточного производства, он потихоньку разучился латать сердечки и украшать дурнушек, но сперва не заметил этого. А потом обратил внимание — чудеса получались какими-то скучными, вялыми и безвкусными, как столовский обед. Впрочем, у коллег выходило практически то же самое. Редко-редко у кого чудо искрило, переливалось и радовало — тогда волшебники и волшебницы собирались поздравить счастливчика. «Почти как настоящее!» довольно повторяли они. Наш волшебник соглашался, кивал — в глубине души он был сильно расстроен, но показывать огорчение тоже было не принято. Чтобы скрыть недовольство он старался работать всё больше, всё сильней уставал и все чаще забывал, что когда-то творил волшебство так же просто, как выдувал в облака дым.

Вишневая трубка, о которой он иногда тосковал, полежала в мешке у старьёвщика, потом в подвале, где запасливый домовой прятал свои сокровища, и в конце концов оказалась там, где оказываются все одинокие старые штучки — в Лавке ненужных вещей. Многоопытная Хозяйка осмотрела приобретение, даже обнюхала, а затем бросила на полку с бросовым товаром у самого выхода. Трубка валялась там одна-одинешенька, потихоньку покрываясь слоями пыли. И лежала бы до сих пор, но однажды в лавку зашел Вороватый Котенок.

Он был тощий и рыжий, скандальный, драчливый и всегда чующий, что где плохо лежит. Его маму давным-давно увезла большая страшная машина, папа жил в далеком дворе и детишками не занимался. Будь Котенок кротким, милым и ласковым как сестренки с братишками, его, наверное, тоже бы взяли в какой-нибудь дом — рыжие коты приносят удачу. Но кусачий, непослушный и вредный малыш никому не понравился. С возрастом наш Котенок научился шипеть, огрызаться и ругаться плохими словами на взрослых кошек, которые приходили его воспитывать. Он виртуозно залезал в форточки, прогрызал пакеты с молоком и упаковки сосисок, мог утащить целую курицу прямо из супа, а в благодарность разбить чашку или наделать лужу у двери. В общем, ничего удивительного, что такого неприятного Котенка никто не любил. Даже имени у него не было — звери и птицы звали его «эй ты!», а феечки пищали «брысь!».

Заглянув в Лавку, Котенок первым делом внимательно огляделся — кошки-привратницы хорошо его знали и на дух не выносили. Но в помещении царила тишина — все суетились на кухне, готовясь к дню рожденья Хозяйки. Обрадованный Котенок прошелся вдоль стеллажей, любуясь всевозможными интересными штучками — есть их правда было нельзя, зато стащить — проще простого. Соблазнительно тикали большие часы с кукушкой, заманчиво кивал головой китайский болванчик, сладко поскрипывала музыкальная шкатулка… Настороженные ушки Котенка вовремя уловили шаркающие шаги Хозяйки, он взъерошился и дал деру, ухватив с ближней полки первое, что попалось в зубы. Как вы поняли, попалась ему трубка волшебника.

Забившись в свой уголок (Котенок жил в ящике из-под рыбы в самом дальнем углу чердака) он внимательно рассмотрел добычу — непонятную, невкусно пахнущую деревяшку. Он поцарапал её острыми коготками, куснул, дунул в дырочку. Из чашечки трубки поднялось облачко серого пепла и обсыпало Котенка с ног до головы. Ой и чиху тут было! Отфыркиваясь от пепла, Котенок выкатился на середину чердака и вдруг замер — прямо перед ним возвышался страшный враг кошек, трехголовый Крысиный Король. Бежать было поздно, Котенок задрожал от страха — но Король его в упор не увидел. Недоверчиво покрутил носами, чихнул и отправился по своим крысиным делам, волоча по полу три голых гадких хвоста. Удивленный Котенок вылез на крышу, прошелся мимо домика чердачной феечки, дернул за крылышко фею флюгера — его никто-никто теперь не замечал. Котенок аж замурлыкал от удовольствия — теперь можно делать всё, что захочется и ничего за это не будет! Вот так трубка, никому её не отдам!!!

Первым делом он исцарапал диван и два стула одной вредной старухе — она вечно выбрасывала кошачьи мисочки и гоняла котят клюкой. Затем забрался в квартиру к Капитану Дальнего Плаванья и слопал там тридцать восемь штук корюшки. Затем вспомнил — у феечки большого гербария в коллекции хранится целый пучок настоящей кошачьей мяты. Вот бы её погрызть!

Заранее облизываясь, Котенок прокрался в заполненный до самой крыши сухими травами домик. Феечка в это время затевала грандиозную стирку, она вытащила на середину кухни корыто с горячей водой и замешала там порошок. Наш Котенок не нашел ничего лучше, чем споткнуться на мокром полу и упасть прямо в воду. Он возмущенно заорал, феечка ахнула — она в жизни не видела мяукающего корыта. Но тут пепел начал смываться, из пены проступили острые ушки и тощий дрожащий хвост. Недолго думая, феечка засучила рукава и дочиста отмыла Котенка — наверное, в первый раз за его маленькую жизнь. Потом вытерла его пушистым полотенцем, дала блюдечко молока и выпустила наружу. Котенок тихонько вздохнул — он понадеялся, что его захотят оставить. Но увы…

Вернувшись в свой уголок, он печально подул в промокшую трубку — вдруг там осталось ещё немножко волшебного пепла. Вместо пепла из чашечки выдулся большущий мыльный пузырь, в точности похожий на сердитую феечку. Котенок расхохотался, подул ещё — второй пузырь оказался толстым хвостатым дракончиком, третий — маленьким ангелом. Пузыри лопались с тихим звоном, осыпая чердак пестрыми конфетти. Котенок смеялся как маленький — никогда в жизни ему не было так весело. А потом в нем проснулось странное чувство — словно бы он один ест большую и вкусную рыбку, а вокруг полным-полно голодных котят и он ни с кем не делится. «Это нечестно!» — подумал Котенок. «Ну и что, что они все меня не любят!»

Он дождался восхода луны, залез на трубу и громко-громко закричал:

— Эй, идите сюда, посмотрите, что я вам покажу!

Под трубу собрались кошки и крысы, слетелись феечки, пожаловал даже кто-то из принцев. Котенку стало ужасно страшно — а вдруг у него не получится, трубка не сработает и все начнут над ним смеяться? Он зажмурился, тихонько мяукнул и дунул — уфф! Из трубки выдулось рыжее солнце, скатилось в толпу, попрыгало словно мячик и звонко лопнуло, осыпав зрителей пестрыми кружками бумаги.

— Браво! — первыми закричали феечки. — Браво, Уфф!

Котенок шмыгнул носом и снова дунул в волшебную трубку. Оттуда вырвалась целая стая маленьких белых лошадок. Под восторженные аплодисменты, Котенок выдувал пузыри долго-долго.

Когда представление закончилось, ему натащили целую кучу вкусной еды, долго хвалили и гладили, а одна феечка даже захотела взять его к себе. Но Котенок Уфф отказался — ведь у него появились настоящее имя и любимое дело. Ему понравилось быть артистом. Он ещё долго по привычке шипел, иногда кусался и ругался плохими словами, но воровать навсегда перестал — зачем брать чужое, если достаточно своего? Один принц научил Уффа ходить по канату, другой — жонглировать разноцветными мячиками. Феечка громоотвода захотела выступать вместе с Котенком — её номером стали фигуры высшего пилотажа, полеты во сне и наяву. Семейство чердачных крыс оказалось превосходными акробатами. Дело шло к тому, что на крыше появится собственный цирк.

Грустный Волшебник, позже обычного возвращаясь с работы, заметил на крыше разряженную толпу. Он раскрыл свой клетчатый зонтик и поднялся наверх — поглядеть, чем развлекаются феечки. Котенок Уфф в это время как раз выдувал из трубки большущего розового слона. Тот совсем как настоящий махал хвостиком, трубил и поливал зрителей яблочным соком из хобота. Волшебник вместе с прочими зрителями хлопал в ладоши — кто б мог подумать, что его старой трубке найдется такое чудное применение.

Когда представление кончилось, он отозвал Уффа в сторонку и долго молчал, глядя на недоумевающего котенка.

— Знаешь, малыш, — сказал он, наконец. — Это моя трубка и мне без неё очень грустно. Ты можешь ее вернуть?

Уфф задумался. А вдруг он разучится делать фокусы и веселить зрителей, снова станет никому не нужным, придется воровать рыбу, клянчить кусочки у слащавых старух? «Пусть докажет, что это его трубка» — мысленно зашипел прежний вредный Котенок. Но Уфф помотал головой — будь что будет.

— Возьми, — протянул он волшебнику вишневую трубку. — Пускай пузыри сколько хочешь.

На усталом лице волшебника засияла улыбка.

— Глупый котенок. В трубку забивают табак, поджигают и курят. Вот так — уффф!

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — удивился Котенок.

— Я же волшебник! Погоди-ка… Абра-кадабра-бумс!

Волшебник тоже боялся — вдруг у него не получится, вдруг его чудеса прокисли и испортились навсегда? Но нет — в рыжих лапках Котенка оказалась чудесная полосатая словно радуга трубка. Курить из неё, конечно же, было нельзя, а вот для выдувания пузырей она подходила просто идеально.

Счастливый Котенок тут же устроил внеочередное представление для всех желающих и долго-долго запускал в небо дракончиков, птиц и феечек. А волшебник сидел на крылечке волшебной башни, курил вишневую трубку, пускал колечки серебристого дыма и улыбался.

На следующий день он проснулся к обеду, нарядился в домашнюю мантию с дыркой на пузе, засаленный старый колпак на котором вместо помпона болталась ручная молния, и в таком виде, безмятежно попыхивая трубочкой, явился в Министерство. Ему очень хотелось наговорить плохих слов (таких плохих, что даже Котенок о них никогда не слышал) всем-всем-всем начиная с Министра, но он просто положил на стол заявление об уходе и никогда больше не появлялся на службе. Наверняка он и сейчас сидит в своей башне, чинит чайники и сердечки, а каждый вечер выходит на крылечко, подымить трубкой и подумать о восхитительной чепухе.

…Вся мудрость мира не стоит колечка дыма из старой трубки…

Сказка про невидимые картины

Гражданин Н. начал рисовать, когда врач запретил ему лазить в горы. Вот просто так — пришел провериться в марте, а ему — оп, выдали пачку таблеток и сказали — покой, полный покой. Жена гражданина Н. очень обрадовалась — покой вдвоем с мужем казался ей райскими кущами. Опять же деньжищ на те горы уходила уйма. Дочь гражданина Н. тоже обрадовалась — она всегда беспокоилась, когда папочка лез в гости к ужасным лавинам и возвращался в компании грубых бородатых мужчин. Друзья гражданина Н. огорчились всерьёз, но не слишком надолго — их ждал очередной маршрут. А гражданин Н. остался в городе.

Он примерно ходил на работу, по вечерам гулял с собакой по аллейкам укромного парка, кушал мороженое, кормил голубей, неуверенно улыбался щекастым детишкам — и совершенно не знал, куда девать свободное время. Горы чудились ему в бугристых спинах грозовых туч, острых крышах, снились по ночам — он стонал и брыкался, воображая, что повис на страховке над пропастью.

На чердак он попал по делу — выносил куда подальше старое зеркало. Был ясный день, солнце било сквозь мутные стекла — и гражданин Н. замер, пораженный игрой теней. Первую свою картину он написал тут же, пальцем в пыли — горный силуэт, луна и цепочка следов по склону. Потом, тайком от всех, притащил на чердак карандаши, детские краски дочери и рулон желтоватого ватмана, давным-давно купленного для чертежей. Мольберт гражданин Н. на скорую руку сколотил из какого-то ящика. И повадился рисовать каждый день, когда находил хоть полчасика свободного времени. Он писал горы, горы и горы — снегопады, лавины, высокие звезды, низкие облака, горных баранов, острозубые ледники, портреты товарищей — и как всякий настоящий художник умилялся каждой новой работе.

Когда картины перестали помещаться на стенах, гражданин Н. решил сделать сюрприз. Он развесил экс-по-зи-ци-ю из самых любимых работ, отгородил её занавеской и позвал на чердак жену и дочку, обещая что-то особенное. Подождал, пока те поднимутся, зажег свечи — много-много свечей. Попросил «зажмурьтесь», отдернул занавеску.

— Вот!

Жена и дочка смотрели во все глаза, их лица были одинаково удивленными.

— Папа, что это? Ты пошутил, да? — спросила дочь.

— Это мои картины, — сказал гражданин Н.

— Это бумага, чистая бумага, — фыркнула жена. — Тоже мне сюрпризы. Иди лучше ведро вынеси!

Жена и дочка дунули на свечи, и ушли с чердака. Н. спустился за ними, озадаченный и удрученный.

На следующий день он позвал пару старых друзей-альпинистов посидеть вдали от болтливых женщин. Они залезли на чердак с гитарой и бутербродами, пели песни, называли друг друга «старик» и хлопали по плечам. Гражданин Н. ничего не спрашивал, только следил — друзья картины тоже в упор не замечали.

Для чистоты эксперимента он позвал дворика-таджика с первого этажа, дал ему денежку и велел говорить: что тот видит на стенах. Ни-че-го.

Гражданин Н. страшно расстроился, даже заболел и две недели не ходил на работу. Но потихоньку пришел в себя, закрыл больничный — и снова стал рисовать. Только немного изменил стиль — горы стали фиолетовыми и синими, присыпанными белой пылью штукатурки, солнце и луны отрастили золотистые языки, а в прозрачных до ясности небесах носились алые птицы. Старенькие акварельные краски ложились на бумагу сочными мазками и словно бы светились изнутри. Жаль, что никто кроме художника не мог их видеть…

Когда однажды поутру он нашел на чердаке маленькую горбатую девочку в несуразном наряде, замершую в восхищении перед его работами, гражданин Н. удивился ещё раз. Сомнений не было — картины оказывается, можно разглядеть, просто не все их видят. Значит, он не сумасшедший. От счастья он разрешил девочке выбрать в подарок любую из его картин (та взяла маленький синий пейзаж с водопадом), угостил её конфетами и разрешил приходить сколько хочется, любоваться. «А с подружками можно?» — спросила девочка. «Конечно!» согласился гражданин Н.

Как вы уже поняли, девочка была феечкой, горбом под одеждой смотрелись спрятанные крылышки, и на чердаке она тоже оказалась неспроста. Она была феечкой чердачного окна и должна была следить за чистотой стекол, щелями на оконных рамах и порядком вообще. А вместо этого на чердаке царил сумрак, а феечка проводила время в свое феечковое удовольствие — танцевала на балах, лакомилась пирожными, любовалась на облака и пролетающих птиц, играла в салки с чердачными кошками, перебирала осенние листья и рисовала ангелов. Да-да, наша феечка тоже была художницей — но очень стеснялась своих рисунков и никому их не показывала. Поэтому она так обрадовалась, когда гражданин Н. поставил мольберт на чердаке, а потом просто влюбилась в его работы. Будем честны, феечки относятся к человеческому искусству с некоторым презрением, считая, что людям не дано видеть сути вещей. Но работы гражданина Н. оказались совсем другими — может быть потому, что были невидимыми.

Феечка пробежалась по крыше, постучалась ко всем знакомым феечкам и принцам и предложила им приключение — нарядиться людьми и пойти посмотреть картины удивительного живого человека, который рисует словно бы не от мира сего. Все захлопали в ладоши и согласились. Правда многие феечки плохо представляли себе, как одеваются люди, поэтому разрядились, кто во что горазд, а принцы не упустили случая пощеголять бархатными камзолами, шляпами с перьями и парчовыми туфлями. В назначенный час на чердак ввалилась такая пестрая толпа, что ей удивился бы даже цыганский табор. Но гражданин Н. был слишком взволнован, что у него, наконец, появились зрители, и на мелочи внимания не обращал. Он рассказывал про горы и ущелья, перевалы и привалы, страшного Черного Альпиниста, показывал картины, улыбался и угощал всех конфетами. А феечки с принцами только глазели и рукоплескали в восторге.

Проводив гостей, гражданин Н. задержал свою старую знакомую, подарил ей красивую куклу (феечка долго отнекивалась) и поблагодарил от души. Раз его картины так понравились публике, он теперь непременно устроит настоящую выставку, пригласит туда и жену и дочку и всех друзей! Феечка пришла в ужас, но промолчала — она знала, что отговаривать художника от безумной затеи столь же бессмысленно, сколь останавливать льва, дернув за хвост. Подождав, пока гражданин Н. соберется и уйдет к себе домой, она вернулась на чердак, скинула неудобные тряпки, расправила крылышки и стала думать, как быть. Тем временем стемнело, луна заглянула в чердачное окно, лунный зайчик жалобно поскребся в стекла. Феечка поспешила впустить его — и ужаснулась. По стеклам можно было писать, до того они стали грязными, к тому же какая-то нерасторопная феечка засыпала их превращательным порошком. И остальной чердак, будем честны, не блистал. Феечка схватилась за тряпку, наколдовала мела и, пока луна не ушла, споро отмыла окна. Затем она пробежалась по всем углам, помахивая волшебной палочкой, отправляя по неизвестному адресу завалявшийся хлам, бесполезный мусор, огрызки карандашей гражданина Н. и прочее барахло. Не покладая рук, феечка трудилась до самого рассвета. Взошедшее солнце просочилось сквозь прозрачные стекла, лучи упали на желтоватый ватман. Феечка ахнула — краски проступили на картинах, словно негативы на пленке.

Чтобы закрепить волшебство она сотворила большущий леденец и заманила на чердак первоклассника Васю с верхнего этажа. Посасывая конфету, мальчишка подтвердил: вижу горы.

Когда гражданин Н. приволок пачку своих работ в ближайший Дом Культуры, там тоже ахнули, и делать выставку согласились. Жене и дочке картины все равно не очень понравились (гражданину Н. они об этом конечно же не сказали), а вот друзья пришли в восторг, тут же пригласили своих друзей-альпинистов и ещё много-много кого. Вскоре гражданина Н. приняли в Союз Художников, у него появилась своя мастерская, подражатели и ученики. Иногда он все ещё тосковал по горам, но, в общем, жизнь у него наладилась.

Нашей феечке пришлось немного грустнее — она привыкла к невидимым картинам, запаху краски и шороху карандаша по бумаге. Да и сам гражданин Н. (хотя он и был человеком) вызывал у неё искреннюю симпатию. Не зная, как занять себя, феечка стала рисовать чаще и вскоре все стены чердака оказались увешаны её ангелами — снежными, белыми, черными и серебряными. Другие феечки и принцы заходили полюбоваться, ахали, охали и выпрашивали себе картинки — украсить дома. Наша художница очень стеснялась, но все равно дарила работы, и даже научилась ставить на них автографы. И надо ли говорить, что с того злополучного дня чердачное окно всегда сияло ослепительной чистотой?

…Всё окутано тьмой? Пойди и вымой окно…

Сказка про феечку которая любила танцевать

Феечку громоотвода знали все. Во-первых, она отличалась выдающейся красотой — некрасивых феечек, как вы помните, не бывает, но даже среди милашек, обаяшек и просто прелестей наша феечка выглядела несравненно. Задорные кудри, глаза цвета морской травы, маленький как леденец рот, серебряный голос и золотой характер. Наша феечка была не капризной, не вздорной, не завистливой и не болтливой (что встречалось особенно редко). Она верила в чудеса, но не придавала им слишком большого значения. Её платьица вызывали восторг у принцев и аплодисменты у других феечек, туфельки безупречно сидели, перчатки падали на пол, только если феечке громоотвода этого очень хотелось. Казалось бы, принцы должны были драться за место под балкончиком её домика — но, увы.

Феечка громоотвода любила танцевать. Любила больше всего на свете — любую беседу, любую страстную серенаду или романтический вечер она могла променять на вальс, менуэт или (о, ужас!) вульгарную джигу. Стоило ей заслышать музыку, как она начинала притопывать каблучком, щелкать пальцами и, если мелодия нравилась, тут же пускаться в пляс. Согласитесь, неудобное качество. Кто бы спорил, на прелести феечки принцы слетались, как бабочки на огонь, но так же быстро исчезали восвояси — они понимали, что конкурировать с музыкой никогда не смогут. Даже ради большой любви редкий принц согласился бы быть вторым в сердце прекрасной дамы. Феечка громоотвода по этому поводу, впрочем, не переживала — ей нравилось танцевать на балах и не нравилось забивать ерундой хорошенькую головку.

Всё изменилось, когда на крышу пришел новый принц. Он был ясноглазый, высокий и очень сильный на вид. Феечки даже подумали, что это ланселот. Нет — и корона и шпага наличествовали. Просто принц никуда не спешил. Его сразу полюбили птицы, крысы и кошки, зауважал домовой и почтительно приняли прочие принцы. А вот феечкам он не слишком понравился — любил поговорить об умных и сложных вещах, выглядел слишком взрослым для принца. И никогда не танцевал на балах. Заходил поглядеть, выпить сока лунного винограда, иногда запускал фейерверки — и все.

Феечка увидала его ранним утром — принц вытаскивал из трубы застрявшего там котенка. Бедный малыш царапался и кусался. Но принц все равно достал его, вытер кружевным платком и стал гладить, чтобы тот замурлыкал и успокоился. Этот жест показался феечке громоотвода особенно милым. Любой принц отправился бы спасать малыша, но, вытащив мокрое и грязное чудовище, он, скорее всего, сбежал бы отмывать руки, предоставив заботу о спасенном его хвостатой маме. Нашей феечке сильно-сильно захотелось оказаться на месте котенка — но не лезть же в трубу за счастьем?

Нужно было придумать что-то необычайное. Обычно принцы сами ухаживали за феечками, признавались в любви, ночевали под балконами, засыпали цветами и все такое. А феечки только всплескивали ручками и строили глазки. Но тут был случай особый. Наша феечка думала-думала, крутила колечки волос, грызла пальчик — и придумала, наконец. В Лавке Ненужных вещей давным-давно пылился на дальней полке ничейный маленький телескоп. Оставалось только поменять его на что-то лишнее… например, на бальные туфельки с розовыми бантами и удобными низкими каблучками.

Взмахнув волшебной палочкой, феечка сделала телескоп невесомым и под удивленные взгляды обитателей крыши торжественно оттащила его домой, чтобы установить на чердаке. В первую же ясную ночь состоялись наблюдения за звездами — презрев веселье, крылатая астрономка сидела на окне, свесив ножки, и старательно глядела в трубу. По счастью библиотечная крыса успела подсказать феечке, что трубу она развернула не тем концом. И дело пошло. Принцы и феечки охотно предались новому развлечению — они вообще обожали все новое. Наша феечка научилась отличать Большую Медведицу от Большого Пса, находить Полярную звезду, Альтаир и Сириус, и даже выучила слово «спектрография». После торжественных просмотров звездных пейзажей она угощала гостей собственноручно придуманным тортом «Комета» и печеньицами-планетами. И в один прекрасный день нужный принц, конечно же, заглянул на «звездную вечеринку». Ему страшно понравилась серьёзность и обстоятельность феечки, восхитил отполированный телескоп — ни пылинки на стеклах. Ну и вкусные лакомства тоже пришлись ко двору.

Вскоре принц провозгласил феечку громоотвода единственной и прекраснейшей дамой сердца, в первый и последний раз в жизни написав сонет о любви. И стал ухаживать, как умел — приносить умные книжки, изучать направления ветра, наблюдать вместе с дамой сезонную миграцию воробьёв, собирать гербарий. Это было страшно интересно, феечка млела — сколько всего на свете знает и понимает её прекрасный принц. Но чего-то недоставало… Феечка делал вид, что не помнит, как чудесно кружиться в вальсе, развевать пышную юбку, пристукивать каблучками. А принц иногда просто так грустнел, хмурился, молча смотрел в окно и выглядел ни капельки не счастливым.

Покрутив в раздумьях колечки волос, наша феечка пошла за советом к библиотечной крысе. Та с аппетитом скушала положенный за консультацию ломтик сыра, пошевелила усами и заявила: а придумай-ка что-нибудь интересное, чтобы нравилось вам обоим.

Счастливая феечка побежала домой. На водосточной трубе она увидала ничейное крылатое слово, усталое и поникшее. А ведь принц так любил играть со словами! «Эврика!» пискнула феечка, тут же наколдовала изящную тетрадочку и быстро-быстро записала «семь раз отмерь, один отрежь». Слово воспрянуло, взмахнуло крылышками и улетело по своим делам. Феечка поделилась идеей с принцем, тот немедленно загорелся. Все лето они вперегонки лазали по крышам и чердакам, находили крылатые слова, записывали их и отпускали, делясь и хвастаясь особо редкостными находками. И все-таки чего-то недоставало…

Библиотечная крыса думала капельку дольше: сменить обстановку, срочно!

Тем же вечером феечка с принцем отбыли отдыхать на дачу — старинную-престаринную дачу в укромном поселке. Там был уютный чердак с пожелтевшими книгами, ветхие сундуки, полные давным-давно вышедших из моды нарядов, прозрачный от старости фарфор, звонкий хрусталь. Шустрые мышки-смотрительницы умели свистеть на ключах и показывать фокусы, хмурый филин-сосед прятал в дупле телескоп — не такой, как у феечки, а совсем настоящий. В лесу на полянках играли подросшие детеныши разных зверей, птицы готовились к осеннему перелету. Было чудесно — и все-таки принц иногда с грустным видом смотрел в окно. А когда они снова вернулись на крышу, совсем сник.

Увидев феечку в третий раз, библиотечная крыса развела лапками: может… может вам кого-нибудь завести?

Тем же вечером в доме феечки появился ничейный белый котенок. Принц полюбил его, гладил, держал на коленях, обучал разным штучкам и даже давал смотреть в телескоп. Котенок гонял по полу мячик, потешно валялся на полу, задрав пушистые лапки, упоенно мурлыкал и приносил феечке тапочки, платочки и шпильки для волос, словно был не котенком, а вовсе щенком. С малышом стало теплее. И все же, все же…

Наконец особенно грустным, холодным и вьюжным зимним днем феечка не выдержала. Сварила две чашечки кофе, села с принцем за столик и честно спросила его, в чем дело. Она говорила, что думала: принц давным-давно разлюбил её, или вообще никогда не любил, а провозгласил дамой сердца из-за тортиков и телескопа, её познаний в астрономии недостаточно для такого умного принца и вообще…

— Можно я скажу? — перебил её принц. — Понимаешь ли, милая феечка громоотвода, ты самая лучшая феечка в мире. Мне очень грустно потому, что другие феечки танцуют со своими принцами на всех балах, а я с тобой нет. Другие принцы грациозны, как птицы, а я неуклюжий и танцевать не умею. Только и знаю, что говорить об умных вещах, со мной скучно.

— Ты хотел бы научиться танцевать? — не веря своим ушам, спросила феечка.

— Да, — покраснев, признался принц. — Только у меня никогда-никогда не получится.

— Глупости! — отмахнулась феечка. — Ну-ка давай — раз-два-три, раз-два-три!

Взмахнула волшебная палочка, заиграли веселые скрипки, и музыка началась. Принц и феечка кружились целый вечер и целую ночь, вспоминали все танцы, какие только бывают на свете. Иногда принц сбивался с такта, ошибался в фигурах и наступал феечке на ноги, но все это были такие мелочи, по сравнению с шансом натанцеваться вволю! Наконец принц и феечка плюхнулись на пол, не в силах сделать больше ни шагу. Они рассмеялись, расцеловались и пожали друг другу руки. И с тех пор ни единого «все же» не мешало их «долго и счастливо». Нельзя сказать, что наш принц полюбил вальсы и менуэты, но, по крайней мере, первый танец каждого бала он оставлял за собой. А феечка кружилась вволю, развевала широкую юбку и щелкала каблучками, поглядывая на принца. Похоже, им повезло.

…Не знаешь в чем дело — возьми и спроси…

Сказка о том как нехорошо жадничать

Феечка замочной скважины была маленькой, но очень заметной особой. К ужасу остальных феечек она не прятала под кружевной чепчик рыжие кудри, не замазывала волшебной пудрой веснушки, и никогда в жизни не пробовала худеть. Её клетчатые платья с карманами, полосатые чулки и бубенчики на туфлях приводили в ужас всех первых красавиц крыши. Но наша феечка не замечала недовольства. Впрочем, мало кто рисковал морщить на неё носик. Представляете — никто на свете (и уж точно никто на крыше) не умел готовить так вкусно.

Смазав с утра замочную скважину чердачной двери, наша феечка шла на чердак, где устроила великолепную кухню. С ложками и поварешками из чистого серебра, фарфоровыми ступками, венчиками из лебединых перышек для взбивания самых нежных на свете сливок, безупречно наточенными ножами и скалкой из красного дерева. На волшебной плите никогда не оседали кремы, не опадало безе и не подгорали коржи для торта. Целый день на кухне что-то кипело, бурлило, шипело, пенилось и упоительно пахло, услужливые воробьишки и мыши сновали туда-сюда, помогая любимой хозяйке. Феечка не гнушалась готовить сама, крошить фиалковые лепестки, растирать рождественские орешки, собирать пыльцу с роз. И на свет появлялись такие блюда, что можно было язык проглотить (увы, с парой лакомок-принцев это произошло).

На дни рождения феечка делала торты-башни с цукатными фонариками и засахаренными настоящими звездочками — чтобы исполнить заветное желание именинника. К свадьбам торты украшались марципановыми фигурками, такими изящными, что никто не решался их съесть. На балах подавались удивительные пирожные — стоило взять угощение, как с крема вспархивала живая бабочка. А на бал Осеннего полнолуния феечка, не покладая рук, пекла волшебные печенья с предсказаниями, которые непременно сбывались.

Феечки, принцы и прочие жители крыши наперебой спешили заказать угощение к празднику у прославленной кулинарки. А она соглашалась далеко не всегда, потому что была обидчива и злопамятна — стоило какой-нибудь феечке обругать вкус крема или вульгарный фасон клетчатого платья — и на следующий день рождения ворчунье приходилось рыться в поваренной книге и, глотая слезы, самой готовить лакомства. Капризы феечки замочной скважины росли вместе с её славой. В конце концов, у неё совсем не осталось друзей, но кулинарка не огорчалась — больше времени для работы.

Однажды поутру наша феечка выбрала платье поярче, смазала маслом замочную скважину, и, мурлыча под нос немудрящую песенку, отправилась в кухню. Сегодня она планировала выложить огромный торт из крохотных кружочков безе, украсить его миндальной крошкой и лепестками… Ах! — сказала феечка, увидав, что творится. Её маленькие помощники спали на кухне вповалку — кто на полу, кто на разделочном столике, а одна мышка оглушительно храпела прямо в пакете с мукой. Удивленная феечка бросилась тормошить малышей, но те зевали, отмахивались лапками и никак не хотели открывать глаза. Пока феечка сообразила вызвать дождик и всех разбудить, пока мышки и воробьи проснулись, прошло слишком много времени — и вместо роскошного торта феечке пришлось готовить обыкновенную «картошку», украсив её разноцветной цветочной пыльцой и заколдованными росинками. Заказчица ничего не сказала, но выразительно скривилась, и феечке пришлось извиняться.

Через несколько дней случилась новая неприятность — по кухне запорхали маленькие гадкие мухи. Воробьи не успевали их склевывать, мыши прыгали, безуспешно пытаясь поймать захватчиков. Феечка три раза колдовала страшное заклинание, но мухи появлялись снова и снова. Одна из них плюхнулась прямо в крем, и целую миску облачных сливок пришлось выкинуть. Наконец в дальнем шкафчике удалось обнаружить большое-пребольшое гнилое яблоко — кто-то старательно запихал его за коробочки и пакеты.

Феечка была в ярости, но несчастья на этом не кончились. Когда настала пора печь печенья для Осеннего бала, кто-то превратил всю воду на кухне в клюквенный сок. Когда феечке срочно пришлось бежать, чтобы испечь утренние булочки, кто-то подбросил на порог банановую кожуру, наша феечка упала и больно ушиблась. И поток заказчиков потихоньку уменьшился — скверное настроение кулинарки отразилось на волшебных лакомствах. Разозленная феечка обвиняла в напастях завистников, её капризы и причуды стали невыносимыми.

Для борьбы с вредителями, она повесила гамачок к дверям кухни и стала по ночам караулить свои сокровища. Это помогло, но потом из шкафов начали пропадать продукты — сперва немного меда или сахара, затем целые коробки цукатов и банки засушенных фруктов. Кто-то ел их в темноте, жадно чавкая и бросая на пол крошки. Феечка пробовала врываться в кухню и включать свет, но никого не находила. А продукты все исчезали.

Наконец феечка решила сделать засаду — испекла большой-пребольшой вкусный торт с кремом, оставила его на ночь на кухне, а сама притаилась за дверьми с большим сачком, в тайной надежде, что вор объестся и его станет легко поймать. Сначала все шло по плану — отворилось окошко, раздалось чавканье. Феечка уже приготовилась ловить — и вдруг на кухне что-то громко взорвалось.

Перепуганные жители крыши сбежались к кухне. Феечка флюгера сделала свет, два принца вытащили бедную феечку замочной скважины из-под обломков и с трудом привели пострадавшую в чувство.

— Что случилось? — жалобным голосом спросила феечка.

— Прости, я не хотела! — вдруг ответила покрасневшая феечка дымохода, — помнишь, ты не стала делать мне торт на день рождения. Я сильно-сильно обиделась, обсыпала невидимковой пылью гомункулуса и показала ему твою кухню.

— Кого? — ужаснулись жители крыши.

— Волшебного уродца гомункулуса, который сбежал от своих хозяев и потерялся. Он ненасытен и всегда хочет есть. Я не думала, что гомункулус лоооопнет! — сказала феечка и заплакала.

— Прости, — вышел из толпы принц. — Это я подсунул яблоко тебе в шкаф. Ты сказала моей невесте, что с её зубами вообще нельзя есть сладкое, она рассердилась, и я вместе с ней.

— Это я подбросила банановую кожуру, — вылезла из толпы большая крыса. — Потому что ты жадничаешь и лучше выкинешь крошки от пирога, чем отдашь их бедным крысам.

— Мы сейчас все исправим! — хором загомонили жители крыши и бросились наводить порядок на кухне, отмывать посуду и отчищать полы.

Под шумок феечка убежала к себе домой, закрылась там и долго плакала. Ей было страшно обидно — она так старалась для жителей крыши, работала, не покладая ручек, а они, они!!! Неблагодарные! Скверные! Злые!!!

Злые? Феечка удивилась собственным мыслям — нахулиганить, нашкодить может любая крыса или принц. Феечки тоже не ангелы, но злых среди них не бывает. Откуда взялась эта гадость на крыше? Феечка думала, думала, думала — и вдруг схватилась за голову. Это она подмешивала в тесто свои обиды, сдабривала крем сердитыми мыслями, подсаливала сахар слезами зависти. Это она почем зря злила феечек и принцев, захочу, мол — и сделаю вкусненькое, а не захочу, так делайте сами! Это она не любила никого кроме сковородок с кастрюлями, и даже своим помощникам забывала сказать спасибо.

Пристыженная феечка сперва захотела собрать свои вещи и навсегда убежать с крыши, но потом поняла — это нечестно. Она сбежит, а вся пакость останется. Нет, так тоже не пойдет.

Когда Большая Приборка на кухне закончилась, феечка нарядилась в лучшее платье, улыбнулась и просто так приготовила для всей крыши большущий торт, пестрый как радуга. На другой день собрала феечек и рассказала им, как готовить волшебное печенье с предсказаниями. На третий — подарила мышам с воробьишками по шоколадной монете и отпустила отдохнуть на каникулы.

Если вдруг поутру вместе с ней просыпалось скверное настроение, феечка делала улыбательную гимнастику, принимала солнечную ванну и только потом шла готовить. Она стала давать уроки кулинарии, и заказов у неё вскорости стало меньше, зато свободного времени больше. Феечка замочной скважины начала появляться на балах — не только послушать, что говорят о её тортах и пирожных, но и потанцевать, посмеяться и обменяться разными новостями. Её стали приглашать в гости и на вечеринки, впервые за много лет принц посвятил ей стихи. Другие феечки исподволь стали щеголять кто клетчатой юбкой, кто полосатыми чулками — им понравилось. Одна молодая крыса даже покрасилась в рыжий цвет. А пирожные и торты на крыше стали ещё вкуснее.

Все кончилось хорошо и для феечки и для её соседей и для всех, кроме гомункулуса. Но бедняга сам виноват — нечего было жадничать!

Сказка про мрачную феечку

Феечка чёрной лестницы была такой же милашкой, как и все остальные феечки, умела работать не покладая рук, прекрасно пела, весьма неплохо варила суп претаньер и готовила дивный шербет, присыпанный звездной пылью. И характер у феечки был хороший, ни ссор, ни обид. Она замечательно слушала собеседника, положив острый подбородок на ладошки и хлопая ресницами в такт. Вот только с должностью не повезло. Наша феечка считала, что черная лестница — работа не для ветреных созданий в кружевных платьицах. Поэтому, колдуя себе наряды, непременно отмечала «цвет — траурный». На балах она подпирала стенку с независимым видом, окидывая желающих её пригласить столь ледяными взорами, что паркет замерзал, а танцующие скользили и падали. По вечерам сидела в своём маленьком грустном садике и методично считала пролетающих комаров. Даже низменную страсть к сладостям наша феечка преобразила — в кондитерской лавочке бывшей куклы Ариши она заказывала конфеты с самыми мрачными названиями. «Южная ночь», «Чёрный бархат», «Кара-кум» (библиотечная крыса говорила, что «кара» значит что-то темное и таинственное).

Одним хмурым, дождливым, промозглым, словом совершенно замечательным для нашей феечки утром, она обнаружила, что к завтраку в домике не осталось ничего сладкого. Что поделать? Феечка раскрыла черный-черный зонтик и, крепко придерживая его над головой, полетела за лакомствами. Вот только в лавочке вместо сластей её ожидало разочарование. Все грустные конфеты скупили феечки с соседней крыши, чтобы отметить свадьбу их самого красивого принца. Ничегошеньки не осталось! Внимательный осмотр полок, увы, не помог — в коробках, склянках и ящичках красовались только веселые лакомства. Феечка тихонько отчаялась, решив, что обойдется домашним шербетом. Но чутьё все же не подвело её — на дальней полке вдруг нашлась пыльная банка, полная карамелек, с заманчивой этикеткой «Мрия». Правда фантики на конфетах оказались противно розовыми, но от названия по душе растекалась знакомая сладостная хандра. Бывшая кукла Ариша не успела вмешаться — феечка проворно развернула бумажку и сунула карамельку в рот. Вкус ей не понравился — искристо-кисловатый, чересчур бодрый.

Благодарить хозяйку за такое угощение не хотелось, но вежливость обязывала. Феечка присела в глубочайшем реверансе, расправила крылышки… и вдруг увидела себя в зеркале. Подол траурного платья стремительно розовел, чёрные ноготки стали золотистыми, а по зонтику затанцевали крохотные серебристые бабочки. На щеках у нашей феечки появились милые ямочки, поджатые губы сложились в улыбку.

— Меня отравили! — пискнула феечка и попробовала упасть в обморок, но бывшая кукла поддержала её.

— Простите, милочка, вы жестоко ошиблись. «Мрия» на одном заграничном языке значит «мечта». Вы стали мечтательницей, дорогуша, и это не лечится.

Ариша тоненько захихикала. Наша феечка попробовала было расплакаться, но вместо этого звонко расхохоталась — как будто на хрустальную крышу бросили горсть золотых бубенчиков. Какой-то захожий принц захлопал в ладоши:

— Я влюблен в этот дивный смех! Влюблен навеки!

Очарованный юноша немедля упал на одно колено и начал делать предложение, но бывшая кукла ухватила его за камзол и успела оттащить в кладовую, прежде чем феечка достала из складок платьица волшебную палочку. Ариша знала, на что способны разгневанные красотки.

Наша феечка полетела домой, горько смеясь. Следом порхали белые мотыльки, выписывали пируэты воробьи и синички, скакала по облакам стайка солнечных зайчиков. Крысы высовывали мордочки из щелей и восхищенно ахали, феечки хлопали в ладоши:

— Новенькая! Ах, новенькая!

Громко хлопнув дверью, феечка закрылась в комнате, немедля сколдовала себе траурное платье, туго заплела в косу вдруг закудрявившиеся волосы и отправилась драить лестницу — лучшим средством от проблем она почитала работу. Мелькала швабра, с шумным плеском опускалась в ведро тряпка, поскрипывали под суконкой перила. Дойдя до первой ступеньки первого этажа, феечка оглянулась, чтобы полюбоваться плодами трудов — и звонко расхохоталась. Тусклый камень ступенек сверкал как паркет в рождественской бальной зале, перила стали резными и полированными, голые лампочки обратились в светильники из лунного камня, а на обшарпанных стенах сами собой нарисовались живые картины — рыбки в аквариумах, птичьи деревца и садики маленьких единорогов. Лестницу теперь можно было назвать какой угодно, но не черной. «Парадная покраснела бы от зависти» подумала феечка и быстро-быстро улетела к себе. Она с ногами залезла в уютную кроватку, плотно задернула полог и стала думать — обретенная мечтательность её совсем не радовала, свита из мотыльков раздражала, а траурное платье уже немножко порозовело на воротнике и манжетах. По законам волшебства похорошение ожидало и грустный садик и тихий печальный дом и даже черный-пречерный флюгер, который вертелся только от холодного и противного ветра. Наверное, горю можно было помочь слезами, но плакать не получалось. Как же быть?

Целеустремленная феечка обошла всю крышу в поисках помощи и совета. Крысиная королева невежливо махнула на неё тремя хвостами, хозяйка Лавки ненужных вещей выслушала внимательно, вот только все время прятала лицо, и подозрительно булькала, а старый волшебник, пуская кольца дыма из старой трубки, улыбнулся — мир так прекрасен, радуйся ему, малышка! Отчаявшаяся феечка закрылась в библиотеке, и тихонько хихикая, зарылась в пыльные фолианты по самые крылышки. Она листала страницу за страницей, вчитываясь в скучные буквы, и смеялась все громче, так что библиотечная крыса даже сделала ей замечание. Наконец между толстенным томом «О тщете всего сущего» и крохотной «Прелестью жизни» отыскалась искомая книга «Заклинания. Работа над ошибками». Феечка хихикнула в последний раз, вытерла носик кружевным платком и открыла нужную страницу. Всё оказалось просто — достаточно заставить кого-нибудь заплакать от всей души и ужасное заклятье спадет навеки!

Довольно потирая ручки, феечка вернулась домой и полезла в сундук за большой простыней — спасение крылось в театре теней и драматической пьесе. Пусть зрители зарыдают! Соорудив ширму, она тут же принялась рисовать афиши, упоенно мечтая о будущем представлении.

Удивленные жители крыши конечно же собрались почти в срок, даже феечки не особенно опоздали. Грянул гром, зазвонили серебряные колокольчики, и спектакль начался. По белой простыне заковылял силуэт брошенного всеми хромого зайки, дрожащим голоском воспевая жестокость своей хозяйки, зрители уже зашмыгали носами… и тут порыв ветра опрокинул ширму. Феечка взлетела, зацепилась платьем за антенну и повисла вниз головой, беспомощно трепыхая крылышками. Зрители покатились со смеху, один крысенок упал в водосточный желоб, и его потом пришлось вытаскивать. Неудачливая артистка хохотала в три ручья под грохот аплодисментов. Наконец две вороны отцепили ей платьице и помогли спуститься. Принцы тотчас сбегали за цветами, феечки разразились комплиментами, умоляя повторить представление. Триумф вышел полный, но нашу феечку он почему-то совсем не обрадовал.

Бедняжка заперлась в домике и три дня не выходила никуда кроме своей больше-не-черной лестницы. Она упоенно мечтала, как зальет чернилами платьице феечке водосточной трубы, подмочит порох в пушке у самого храброго принца, отнимет конфеты у всех крысят и покажет мышкину мать всем кошкам. Тут-то они и заплачут! Но дальше мечтаний дело не шло — феечка не умела и не хотела вредить соседям. Пришлось смириться.

Колыхая подолом розового как роза платья наша феечка порхала над полированными перилами, подсыпала корм живым картинам, протирала светильники и временами тихонько смеялась в углу. Улыбка словно приклеенная украшала её остренькое бледное личико. Мотыльки порхали вокруг, стоило феечке показаться на улице, а для солнечных зайчиков пришлось ставить блюдечко с облачным молоком, чтобы малыши не ослабели. Принцы наперебой торопились представиться очаровательной хохотушке, посвящали ей стихи и наперебой делали предложения, приводя потенциальную невесту в ужас. Двоих-троих кавалеров она ненадолго превратила в лягушек, но остальных это не остановило.

Очередной принц, с шумом ворвавшийся в садик, походил на разбуженного жирафа. Длинноногий, тощий как жердь, с огромными доверчивыми глазами и детской улыбкой, он был неуклюж, медлителен и невероятно нерасторопен. Плюхнувшись за чайный столик, он смахнул со стола чашечку из любимого сервиза хозяйки, потянувшись сорвать розу, вытащил из земли целый куст и полчаса потом пробовал приживить корешки обратно. Предложение потанцевать феечка восприняла недоверчиво, но принц отличался щенячьим обаянием, и она не устояла. Щелчок пальцев — и в саду заиграла арфа, запели флейты, зазвенели легкие колокольчики. Феечка закружилась в пленительном менуэте, принц сделал па, второе — и всей тяжестью костлявого, долговязого тела наступил партнерше на ножку, обутую в хрустальную туфельку. Это было чертовски больно.

Феечка рассмеялась в голос, из глаз у неё посыпались крохотные жемчужины, изо рта — лепестки роз. Произнести унимающее боль заклинание получилось совсем не сразу. Принц смотрел на свою жертву, оторопев, потом неуклюже поклонился и начал бормотать извинения путаясь в превосходнейших и восхитительнейших. Берет свалился у него с головы, феечка увидела потную лысинку, на которую тут же сел мотылек. Удержаться не получилось. Феечка зажала ладонями рот, фыркнула, прыснула — и расплакалась изо всех сил. Удивлению принца не было предела. Он попробовал вытереть слезы своим не слишком свежим платком, прошептал ещё что-то простительное, а потом сам разрыдался, словно ребенок — от сочувствия и стыда. «Какая чуткость» — подумала феечка. «Какое тонкое понимание!». Она машинально поправила кружевные манжеты — и увидела, что они быстро-быстро чернеют. Мечтательный кошмар кончился.

Несерьезное платье феечки обернулось восхитительно траурным, маленький садик погрустнел, ажурный полог кровати налился тяжелым бархатом. Никакие солнечные зайчики не нарушали больше покой черной лестницы (впрочем, живые картины и светильники никуда не исчезли). Наша феечка снова стала сдержанной и печальной — со всеми, кроме своего ненаглядного принца. Соседки ахали — можно ли вытерпеть подобного растяпу хоть пятнадцать минут, но влюбленному чуду с крылышками было глубоко все равно — подумаешь, наколдовать лишний сервиз, новые туфельки или запасное платьице. Феечка готовила принцу шербет, сочиняла сказки про кошек и была совершенно счастлива. Вот только лавочку куклы Арины облетала десятой дорогой и никогда в жизни больше не ела конфет!

Сказка про феечку которая разучилась летать

Для тех, кто умеет летать, очень вредно с высоты падать на землю. Переломанные крылья срастутся, а вот страх и обиду забыть нелегко. Феечка светлой мансарды, милое, веселое и очаровательное создание, никогда в жизни не думала, что с ней может произойти такое несчастье. Она вообще ни о чем плохом не думала — беззаботно порхала над крышами, танцевала на балах до утра, кокетничала с принцами, болтала с подружками-феечками, обожала пушистых кошек и мороженое с цукатами. Все любили милую феечку, даже самые завистливые соседки не завидовали ей, даже самые вредные крысы не грызли её маленький зонтик или прелестную сумочку, если феечка впопыхах забывала убрать вещи из садика. Воробьи и синички прилетали к ней поутру поклевать крошек лакомого печенья, крышные кошки с котятами приходили по вечерам за сметанкой. И ничто не предвещало беды.

Наша феечка солнечным майским днем собралась на соседнюю крышу — навестить подружку и полюбоваться на её подвенечное платьице, сшитое — подумать только — из лепестков майской черемухи. Она знала, что днем летать лучше не стоит, но решила, что никто с земли не разглядит её, такую маленькую, особенно если быстро-быстро махать крылышками. И в самом деле, никто её не разглядел — даже один скверный мальчишка, который выстрелил камешком из рогатки, чтобы сбить с проводов скворца. В птицу он не попал, а вот в феечку, к сожалению, да. Тяжело раненая феечка полетела вниз, кружась, как листок, и упала в грязную противную лужу. Она так перепачкалась, что узнать в ней волшебное существо было просто немыслимо — и к лучшему, вдруг мальчишка посадил бы её в клетку или продал в магазин. Но помочь ей днем тоже никто не мог.

Когда начало темнеть, кошка Кошка (та самая, которая когда-то проглотила солнечного зайчика) спустилась во двор, ухватила феечку светлой мансарды за шкирку, словно котенка, и унесла на крышу. Бедняжку долго мыли в трех водах — обычной, живой и розовой — а потом уложили в постель и позвали крысиную королевну. Трехголовая целительница долго нюхала феечку, задумчиво поводила тремя носами, потом ушла и на следующий же день передала целую батарею присыпок, примочек и прочих снадобий — смазывать ушибы и болячки, пить утром, после обеда и перед сном. Подружки феечки поочередно сидели подле её постельки, развлекали больную, уговаривали принимать лекарства, хорошо кушать и не капризничать. Феечка покорно лечилась — ей очень хотелось поскорее выздороветь.

В один прекрасный день она села в постели, потом встала, смогла дойти до двери, и даже выглянуть погреться на летнее солнышко. Все закричали «ура» потому что очень любили феечку и скучали по ней. Принцы притащили целую груду цветов, в тот же вечер устроили бал в честь выздоравливающей. И хотя феечка светлой мансарды пропустила половину танцев потому, что не могла летать, она все равно очень обрадовалась.

К сожалению, счастье её было недолгим. Крылышки не восстанавливались –из радужных они сделались тусклыми и махали едва-едва. Подняться в воздух не получалось. Наша феечка огорчилась, но не слишком — она знала, что все болезни однажды проходят. И продолжила пить горькие порошки, делать зарядку каждое утро и воздушные ванночки каждый вечер. Друзья помогали ей, приносили волшебные лакомства, свежую землянику и утреннюю росу. Самый большой на крыше сибирский кот Лев катал феечку на спине и мурчал ей кошачьи сказки. Рыжая персидская кошка, которую все звали Мамой — столько котят, своих и чужих, она вырастила и вынянчила — приходила вылизывать бедные крылышки, зная, как это помогает больным малышам. Но, увы — лето кончилось, осень мелькнула над крышами огненным лисьим хвостом, матушка Зима устала выбивать свою перину, и белый пух снова растаял под солнышком, а наша феечка все болела.

К вящему ужасу других феечек она стала забывать волшебства, даже самые простенькие. В золотых волосах прорезались серебряные ниточки, голубые глазки потеряли блеск, нежный румянец спал. Так бывает — если феечка перестает летать, она теряет и чудесную силу. И раньше или позже спускается в крысиные подвалы, становится тусклым и серым подземным духом. Или превращается в бездушную куклу, и её ставят на витрину детского магазина, чтобы продать какой-нибудь вредной девочке. Или леденеет холодной ночью, а потом тает, когда наступит весна. Или с ней происходит ещё что-то ужасное.

Феечки, принцы, кошки и даже глупые голуби знали, что на крыше живут только волшебные существа. И понимали, что когда феечка растеряет все чудеса, ей придется покинуть своих друзей — феечки не умирают, но могут уйти навсегда. Им было страшно жаль феечку, по-прежнему миленькую и добрую, но такую несчастную. Вы понимаете, ничего нельзя сделать, если кто-то разучился летать, никакое волшебство не подымет его в небо. И чтобы не грустить потом, когда придет пора расставаться, друзья стали потихонечку уходить от феечки сами. Не специально — просто навещали её все реже, сидели в гостях все меньше времени, говорили о совершеннейших пустяках, чтобы не задеть чувства бедняжки — никаких полетов, никаких высоких небес.

Впору отчаяться. Наверное, феечке светлой мансарды тоже случалось опускать ручки, плакать и бессильно лежать у себя в кроватке. Но она упорно трудилась, разрабатывала слабые крылышки, чистила их бархатной щеточкой, подставляла солнцу и каждый день пробовала подняться в воздух, радуясь любому затянувшемуся прыжку. Ей казалось, ещё чуть-чуть, ещё день, два — и она, наконец, забудет, как падала вниз, кувыркаясь в безоблачном небе, которое никогда в жизни не подводило её, как лежала в мерзкой грязи и послушные крылышки тяжелели, превращаясь в гадкие тряпки. Феечка верила в чудеса даже тогда, когда верить было уже не во что. Каждое утро она пекла лакомое печенье, крошками угощала птиц, а ореховыми завитушками в сахарной пудре и коричными палочками — тех принцев и феечек, которые все ещё заглядывали на огонек её маленького фонарика. Каждый день находила, чему бы нынче порадоваться, солнышку или дождю, ветру или спокойной погоде, веселым гостям или уютной тишине домика. Каждый вечер кормила кошек, гладила пушистую теплую шерсть, вычесывала репьи и сор, играла с шустрыми котятами, рассказывала им сказки. И отказывалась сдаваться.

Однажды майской ночью, полной теплого ветра и запаха свежих цветов, наша феечка сидела на крыше, ела мороженое с цукатами, смотрела на звезды и очень старалась не плакать. Прошел год, летать она таки не научилась, бояться так и не разучилась, и сегодня в первый раз не смогла наколдовать себе новое платьице. Ещё чуть-чуть и наступит пора ранним утром, когда никто не увидит, закрыть на ключ свой красивый домик и, завернувшись в бесполезные крылья, пешком спуститься по лестнице неизвестно куда. «Надо будет спросить у Хозяйки Лавки Ненужных Вещей, как там живется внизу» подумала феечка. Она представила, как будет бродить по земле, разглядывать вблизи камешки, стеклышки и одуванчики, играть с кошками сколько захочется, устроит себе миленькое жилище в каком-нибудь уютном дупле, где раньше жили белки или большая сова… Додумать феечка не успела.

В небе над крышей раздался шум, засверкали разноцветные молнии, полетели в разные стороны искры и перья. Это дрались ангелы. Большой и чёрный, нахохленный как ворон, ангел смерти одной рукой держал за шкирку чью-то пушистую душу с рыжим хвостом (ой, это же Мама! — ужаснулась феечка), а другой рукой и всеми крыльями отбивался от маленького, но ужасно свирепого кошачьего ангела. Битва длилась и длилась, все жители крыши проснулись и, открыв окна, смотрели и ахали — кто победит. Противники выкручивали пируэты в ночном небе, толкали друг друга в потоки воздуха, кошачий ангел царапался, ангел смерти никак не мог достать меч, душа моталась, как ленточка и истошно мяукала. Феечка вспомнила — у Мамы совсем недавно появились новые маленькие котята, ей совсем-совсем нельзя их бросать. И ещё больше запереживала.

Два раза ангел смерти отталкивал кошачьего ангела и устремлялся ввысь, два раза кошачий ангел вновь догонял противника и хватал, за что повезет. В третий раз они сцепились в огромный пышущий искрами громкий клубок и полетели вниз. Кошачий ангел извернулся и укусил-таки ангела смерти за руку. Рыжехвостая душа плюхнулась прямо на крышу и со всех лап побежала назад, к своей Маме. Феечки, принцы и кошки во весь голос закричали «ура!». Ангел смерти стряхнул с себя яростного противника, стукнул его об облако, и исчез — однажды он снова вернется, но не сейчас, не сейчас… А смелый кошачий ангел расправил смятые крылья — и не смог удержаться. Он медленно-медленно падал вниз, как листок из чьей-то тетради. Внизу его ждал темный двор со злыми собаками, грязными лужами и твердым асфальтом.

Феечка не выдержала.

— Стооооооой! — закричала она и — хоп — наколдовала волшебную веревку, которая тут же обвилась вокруг падающего ангела. Феечка чуть не упала, но сразу два принца подбежали к ней и ухватились за петли. Вместе они начали тянуть ангела вверх — раз-два, раз-два! Вы не знали, что ангелы — даже самые маленькие — ужасно тяжелые, если их кто-то обидел?

Полосатые крылья уже показались у бортика крыши, как вдруг веревка начала таять — феечкино волшебство было совсем слабеньким и надолго его не хватило. Принцы так и сели. Феечка светлой мансарды рванулась вперед и успела ухватить ангела за ногу. Она держала его крепко-крепко — чтобы отважный спаситель Мамы не упал в страшный двор, и с ним не случилось никакого несчастья. Она держала, держала, держала — и никак не могла понять, почему никто из принцев снова не спешит к ним на помощь.

— Эй, спускайся! Я тебе не игрушка! — закричал вдруг кошачий ангел и громко чихнул. Феечка глянула вниз и ахнула — она поднялась высоко-высоко над крышей так, что домик казался крохотным, как игрушка. Беспомощные бедные крылышки снова удерживали её в воздухе. От удивления феечка чуть не упала, но выровняла полет и кое-как спустилась на крышу вместе с взъерошенным и сердитым ангелом. Спасенный махнул на всех крыльями, чихнул ещё раз и сбежал, пробурчав «спасибо». Кошачьих ангелов никто не учил хорошим манерам.

Феечкины друзья были в полном восторге. Они носили нашу феечку на руках, надарили ей кучу подарков, один принц посвятил ей балладу, другой сонет, феечка водосточной трубы тут же наколдовала чудное платьице. Если честно, никто не думал, что история с больными крылышками так хорошо кончится, поэтому чудо оказалось особенно кстати. Были праздники, фейерверки, танцующие фонтаны и приглашенный хор соловьев. И конечно же много-много мороженого с цукатами!

Феечка ещё долго училась летать заново и лечила поломанное волшебство. Серебряные ниточки из волос она убирать не стала и гордо носила их, как награду. Во всем остальном она снова стала такой же миленькой, славной, веселой и беззаботной феечкой. Кошка Мама прожила долгую и счастливую кошачью жизнь и вырастила много-много своих и чужих котят. Ангел с полосатыми крыльями иногда появлялся на крыше, но его манеры ни на чуточку не улучшились. А история феечки светлой мансарды, которая однажды разучилась летать, стала сказкой.

…Ничего не теряет тот, кому нечего больше терять…

Сказка про перепутанные сны

Феечка третьего этажа была самой обыкновенной феечкой, в розовом платье, с блестящими крылышками, локонами, бантами и неистребимым отвращением ко всему неизящному или неаккуратному. Она любила танцевать на балах, кушать сливочное мороженое, вышивать звездочкой и смотреть, как распускаются яблони. Свою работу — протирать оконные стекла, подновлять краску и специальной метлой выгонять из форточек дурные мысли — она выполняла без нареканий, но и без лишнего энтузиазма. С феечкой пятого этажа дружила против феечки восемнадцатого. А ещё у неё была своя тайна. Когда, завершив дневные труды, наша феечка забиралась под балдахин, просила светлячков выключиться и закрывала глаза — ей снилось, что она девочка. Самая обыкновенная девочка десяти лет.

У девочки были хорошие оценки по математике и английскому языку, она терпеть не могла физкультуру и грубого соседа по парте, который вечно писал всякие пакости в её тетрадях. Мама и папа девочки работали с утра до вечера на очень важных работах, из школы её забирала смешная толстая няня из южной страны. Няня была влюблена в дворника из второго подъезда, вязала ему носки и таскала термосы с чаем. Девочка видела, но никому ничего не говорила — она тоже была влюблена в Гарри Поттера и немножко в мальчика-скрипача из седьмого класса. После школы она ела невкусный суп и вкусные булочки, делала уроки, смотрела Дискавери, рисовала в блокноте и иногда плакала. А когда няня пробормотав что-то на своем языке, выключала свет в детской, девочка засыпала. И ей снилось, будто она лиса. Точнее годовалый пушистый лис с длинным хвостом и обкусанным ухом.

Ухо лису попортили, когда он был ещё щенком — к их норе с дачи выбрел голодный и злющий пес. Он загрыз двух лисят и примерился к третьему, когда взрослые прибежали на шум. Папа с мамой прогнали врага, но папа с той поры стал хромать и худеть, а потом куда-то исчез. Мама тоже пропала — почуяв, что сын взрослеет, она убралась в непролазную глубь. А лис остался. Ему нравилось изучать, как живут люди, пробовать на зуб пестрые картонки и банки с острыми краями, грызть куриные кости, нюхать старые книги и старинную ветхую мебель. Зимой на дачах не оставалось народу, жизнь кипела только у самой станции. А в один дом можно было проникнуть, разрыв снег до кошачьего лаза, не закрытого беспечными хозяевами. В пыльной комнате у потухшего очага там дремало кресло-качалка, накрытое мягкой овечьей шкурой. Лис прыгал в него, сворачивался клубком и засыпал. Ему снилось, что он стал принцем.

У принца, как полагается принцам, был бархатный костюмчик, маленькая, но совсем настоящая шпага, золотая корона и телескоп. Когда все мальчики-принцы заказывали на Новый год лошадей, доспехи и футбольные мячи, он написал «хочу смотреть на звезды», зарыл письмо в сугроб — и его желание исполнилось. Ночами принц сидел на самой высокой крышной трубе и не отрывался от прохладного стеклышка. Ему было интересно все — как и почему падают звезды, сколько ангелов умещается на острие лунного луча, куда девается свет фонарей и в кого превращаются растаявшие снежинки. Другие принцы подшучивали, что он просто трусишка и стесняется пригласить на танец какую-нибудь феечку, но наш принц был храбрым и не боялся даже крысиного короля. Просто очень любил смотреть вверх. И из-за этого ложился спать только когда рассвет прогонял с небосклона последнюю шуструю звездочку. Он заворачивался в зеленый бабушкин плед, пахнущий лавандой и чуть-чуть табаком, и засыпал на своем узком диванчике. Ему снилось, что он превратился в старуху.

Ворчливая, сухонькая уборщица день-деньской мыла лестницы, оттирала неприличные надписи с лифтов, читала нотации неаккуратным детям и хозяевам невоспитанных собачонок. Для хороших детей в огромных карманах её безразмерной кофты прятались липкие карамельки «лимончики». Школьники знали — выпросишь у баб-Нади такую конфетку и можно не бояться контрольных. Собаки — даже суровые двортерьеры размером с немаленького теленка — опасались её метлы и визгливой брани. А вот кошки всех мастей и пород ходили за старухой хвостом — и дело было не только в подобранных или выпрошенных объедках. Они симпатизировали уборщице, терлись о её ноги, грели колени, когда та садилась передохнуть на подоконник, приносили пойманных мышек и даже крыс, страшно обижаясь, что добыча отправляется на помойку. Старуха ворчала, но не сердилась. Больше всего на свете она любила вечерний чай — когда все дневные дела заканчивались, подъезд затихал, лифт переставал шастать туда-назад, и можно было удобно устроиться на табуретке у маленького стола, налить горячий чай в блюдечко и медленно, с присвистом втягивать его в рот сквозь тающий кусочек сахара. А потом лечь спать на старинную пуховую перину. И увидеть себя во сне — вечно юным чудесным созданием с легкими крылышками и белокурыми локонами.

Однажды воробьишки напели принцу, что вот-вот случится солнечное затмение — страшный царь-ворон проглотит солнце, подержит в клюве, а потом выплюнет — храброе солнце обожжет вору язык. Принц обрадовался — о таких чудесах было написано в книжках. Он приготовился, закоптил на свече стекло, чтобы смотреть на солнце, настроил и проверил свой телескоп. Ведь когда стемнеет, удастся посмотреть на звезды днем. На рассвете хотелось спать, но принц держался — вдруг солнце спрячется, когда он закроет глаза. Но ничего не произошло — наверное воробьишки ошиблись. День закончился, в свой черед солнце просто спряталось за крыши, стало темно. Расстроенный принц залез на трубу, уткнулся в свой телескоп и забыл обо всем на свете.

А на крыше тем временем начался полный переполох. Сон лиса прибежал к домику принца, просочился сквозь форточку и не нашел принца в постели. За принцем прискакал на одной ножке сон девочки, за девочкой прилетел сон феечки, а за феечкой, кряхтя, явился сон уборщицы. Припозднившиеся феечки пришли в ужас — они никогда не видели человеческих снов так близко и совершенно не хотели на них смотреть. Крысы и вороны помнили живого лиса, который однажды оказался на крыше, и общество лисьего сна их тоже не радовало. Гном-сапожник прослезился, глядя на девочку — давным-давно такая же малышка с косичками сшила игрушку из обрезков маминого платья и уколола палец, пришивая пуговку с левой стороны груди.

Тем временем сон старухи, свирепо ворча, начал подметать крышу настоящей, откуда-то взявшейся метлой. Девочка заговорила с другим принцем — тем, который любил мастерить кораблики. Ушлый лис утащил из шкафа у принца хороший кусок сыра и с урчанием поедал его, огрызаясь на крыс и ворон. Сон феечки махал крылышками и плакал, но почему-то не мог подняться. Феечка флюгера подбежала, чтобы помочь — и упала в обморок. Она никогда в жизни не видела феечек с лисьим хвостом. Надвигалась всамделишная катастрофа. И неизвестно, чем бы все закончилось, если б один сообразительный черный котенок не припустился со всех лап к Хозяйке Лавки ненужных вещей.

Завернувшись в пушистую шаль, придерживая на плече большущую сумку, полную самых таинственных штук и штучек, Хозяйка тут же явилась к месту безобразия. Первым делом она достала из какого-то маленького кармашка большое яблоко. Две крысы взяли его за хвостик и потащили наверх, на трубу. Рассеянный принц нашарил яблоко, подсунутое под руку, куснул его — и тотчас заснул. Он бы мог кувыркнуться с трубы, но две феечки подхватили его и аккуратно спустили вниз.

Сны не пропали.

Стало только хуже — у старухи появилась лисья мордочка и полосатые чулки с помпонами, девочка отрастила крылья и радостно порхала над крышей, лисий хвост стал метлой, а в кого превратилась бедная феечка лучше было не думать. Озадаченная Хозяйка Лавки в задумчивости дернула себя за косичку. Похоже сны перепутались, как хвосты у детеныша крысиного короля, если никто за ним не ухаживает. Значит… значит надо их расплести! Окрыленная идеей Хозяйка тут же раздала крысам и феечкам весь запас ножничек, крючков и вязальных спиц. Надо было торопиться — вряд ли снам полезен солнечный свет. Особенно, если сон снится отдельно, а хозяин дремлет отдельно.

Все трудились, не покладая лапок и рук. Неблагодарный лис огрызался в ответ, старуха уборщица бранилась и ловко отмахивалась метлой, феечка с девочкой плакали так горько, что на двадцатом и девятнадцатом этажах началась протечка. Но за восемь с половиной минут до рассвета все кончилось. Хозяйка Лавки самолично обстригла ниточки и шерстинки, пушащиеся вокруг снов. Потом в большой сумке петушиным голосом заверещал будильник, незваные гости отбыли на покой, и жители крыши тоже отправились спать.

Феечке с принцем конечно же ничего не рассказали — мало радости знать, что твои сны выставляются всем напоказ, тем паче, если у тебя из-под платьица вдруг вырос роскошный хвост. Принц даже и не заметил, что ему больше не снится, будто он превратился в старуху. Старухе вообще ничего не снилось — она стала маленьким серым котенком с большими глазами, а ненужное тело куда-то увезли. Лису здоровый сон без видений и приключений пошел только на пользу, он залоснился, отрастил грандиозную шубу и стал самым красивым лисом в своем лесу. Девочка ещё немного полетала во сне, а потом ей стали грезиться всякие взрослые вещи вместо сказок.

И только феечке иногда снилось, будто она стала девочкой. Ходила в школу, училась огрызаться в ответ на колючки подруг, спорить с учителем, тайком красить в туалете ресницы, понимать серьёзные книжки и не верить нечестным людям. У неё появился мальчик — не принц, а обычный, хулиганистый и веселый мальчишка. Её папа и мама разъехались по разным домам, а потом помирились снова и в доме завелся очень крикливый братик. После лета в деревне девочка так прибавила в росте, что все прежние джинсы сделались коротки и тесны… Она взрослела. И феечке это нравилось.

Сказка про феечку которая не любила лечиться

Одна феечка страшно не любила ходить к врачам. От запаха лекарств она краснела, от вида белых халатов бледнела. От мысли что придется открыть дверь страшного кабинета и позволить кому-то совать в рот зеркальце или колоть иголками — покрывалась веснушками и начинала испускать аромат яблок — а это у волшебных созданий признак крайнего гнева и возмущения.

Неизбежные при её профессии (наша феечка работала смотрительницей воздуховодов) простуды она лечила малиновым вареньем и липовым медом, от разбитого сердца взбивала упоительный гоголь-моголь, а осеннюю хандру отгоняла шалью, свалянной из настоящего пуха снежных гусей. Когда подруги-феечки видели, как наша феечка, отчаянно чихая, прочищает решетку вентиляции, или летит в свой домик, приволакивая оба крыла, они охали, ахали и наперебой советовали лучших докторов — хотя бы крысиную королевну с её редкими снадобьями. Тщетно. Рецепты отвергались, микстуры выливались в цветочный горшок, в назначенный час очередь пустовала. А на попытки воззвать к здравому смыслу наша феечка лишь издевательски хихикала.

В остальном она была заурядной, ничем особым не выдающейся. Готовила хорошо, но не виртуозно, танцевала мило, но не обворожительно, и чудеса у неё получались слабенькие, словно бы кто-то добавил в акварель слишком много воды. Зато работала, не покладая рук — прочищала ходы, оттирала от пыли решетки, вытаскивала застрявших птенцов и мышат. Сматывала в клубки злые мысли и страшные сны — днем они прячутся в вентиляции, а по ночам заползают назад в квартиры. И если лентяйничать, лучше даже не думать, чем это кончится… Но наша феечка старалась изо всех сил.

Однажды жарким летним днем ей пришлось особенно потрудиться. Молодожены с пятого этажа громко поссорились, близнецы на втором подрались, старушке с третьего приснилось землетрясение, студенту с восьмого — флакон чернил, пролитых на новые чертежи. И все это потекло по воздуховодам. Получилось четыре пыльных клубка, феечка так устала, что у неё заломило пальчики. А вокруг было душно и жарко — неудивительно, что дрема подкралась сама собой. Феечка уснула прямо у вентиляционной решетки. И проснулась от боли — ныли суставы, гудели виски, горело лицо и ужасно першило в горле. Так плохо нашей феечке ещё никогда не было. Она махнула волшебной палочкой, сказала «брысь-заживи», но даже голос прозвучал пыльно. И заклинание не помогло.

Кое-как наша феечка доползла до дома и упала в постель, не сняв туфель. Никогда раньше ей не приходилось чувствовать себя такой беспомощной. Оставалось надеяться, что сон все залечит… но поутру стало лишь хуже. Голова болела ещё сильней, ноги затекли, а когда феечка посмотрела на себя в зеркало, то упала в обморок — лицо покрывали красные пятна и полосы. Ужас! Ужас! Придя в себя феечка перебрала все домашние средства и развела крылышками — она понятия не имела, что делать.

Спустя день подруги постучались к ней в домик. Она сперва не хотела им открывать, но перепуганные феечки снесли дверь синхронным ударом девяти палочек. И тоже попадали в обморок — нашей феечке пришлось брызгать им в лицо свежей росой. «К врачу!» — хором сказали подруги. И пришлось согласиться.

Доктор А, увидав нашу феечку, пришел в восторг. «Какой случай» — провозгласил он и потер пухлые лапки, — «Какой феномен! Крылышки шире! Дышите! Не дышите! А примите-ка наших лекарств, милочка, станете как огурчик!».

Целых семь дней феечка стойко пила предписанное. И стала как огурчик — зеленая с пятнами на лице. Остатки микстуры она вылила в горшок с фиалками и полетела к другому врачу.

Доктор Б. был суров. «Все болезни от нервов, только ваша от баловства! Диета, зарядка, трудотерапия и никаких балов!».

На балы в таком виде феечка конечно же пойти не могла, а вот диету из черного хлеба, белой редьки и красной капусты соблюдала до тех пор, пока могла летать. Когда крылышки отказались слушаться, больная съела пирожное с кремом, и вместо дополнительных работ в вентиляции, отправилась к третьему доктору.

Доктор В. оказался провидцем. Он трижды осмотрел феечку со всех сторон, послушал её, прижимая к груди холодную трубку, попросил показать язык, покачал головой. «Без-на-деж-но. Следующий!».

Вернувшись домой, феечка окончательно приуныла. Ужасная болезнь постигла её, спасения нет, всю долгую-предолгую жизнь придется пить гадкие микстуры и противные таблетки, подглядывать за балами с балкона, закрыв лицо плотной вуалью, и смотреть как другие феечки жалеют несчастненькую, сочувственно качая кудрявыми головами. И к врачам придется таскаться до скончания дней. Тьфу!

Другая бы на её месте… другой бы не оказалось. А наша феечка, поняв, что хуже уже не будет, начала находить в своем положении даже некоторую приятность. Жалость подруг приносила ей много-много любимого варенья из розовых лепестков. Сочувствие принцев обеспечивало свежими цветами, стихами и комплиментами. А сидя в очереди, она разглядывала кафель на полу, считала пуговицы на халатах, слушала пациентов и потихоньку сматывала в клубки чужие страхи — в поликлиниках и больницах с этим добром нет проблем. Когда она чувствовала себя немножко лучше, то подстраивала мелкие чудеса — бабочек и сирень, скрипичную музыку, запах моря или мороженое всем даром. Когда дурнота подкатывала, просто сидела тихо и улыбалась, перебирая пальцами воздух. А потом оставляла в помойке клубки — крысы делали из них гнезда.

Доктор Я. оказался последним, у которого феечка не была. Старый-старый, бородавчатый и морщинистый врач с длинным подвижным носом. Когда феечка, ожидая очереди, томилась у кабинета, первое, что она увидела из-за двери — нос, а потом уже и самого доктора.

Он внимательно выслушал больную, попросил рассказать все-все-все о недуге, лечении, симптомах и признаках. Велел показать чудо, попросил взлететь хоть немножко, наколдовать платьице и чихнуть. А потом улыбнулся.

— У меня есть диагноз.

— Какой? — насторожилась феечка, ожидая новых неприятностей.

— Ты здорова.

— Не может быть… — пролепетала феечка. — А почему у меня болит, ноет, и сил никаких нет? Разве это не ужасная болезнь?

— Сперва ты страдала от тихой жизни. Потом получила солнечный ожог и надышалась пыли. Потом испугалась. А все остальное придумала. Вы, волшебные существа, постоянно себе что-то придумываете! И придуманное непременно сбывается…

Не дослушав врача, наша феечка перекувырнулась в воздухе, выпорхнула из кабинета и радостно полетела домой. В воображении уже рисовался чудесный бал, который она устроит, и новое платье с рюшами и кружевами, и невероятный фейерверк, и красавец принц с кудрями цвета выгоревшей соломы и синими как мокрый асфальт глазами… Полдороги феечка летела быстро и весело, потом крылышки отяжелели. Она чудом не упала на крышу, еле-еле добралась до домика и долго плакала, лежа в кроватке — врач ошибся, у неё все болит и все плохо.

Наутро разъяренная феечка собрала последние силы и с волшебной палочкой наперевес отправилась превращать доктора в гадкую свеклу. Старика спас опыт. Он успел запереть кабинет и пока пациентка трясла дверь, шипя сквозь зубы слова, которые ей знать совершенно не полагалось, объяснил:

— Ты здорова. Но забыла, как это — быть здоровой и не бояться. Нужно время, чтобы вспомнить. Имей терпение, ты же, к примеру, не сразу научилась летать?

— Сразу, — хихикнула феечка, извинилась и улетела.

Вспоминать действительно пришлось долго. Феечка загорала на неярком осеннем солнышке, возилась с шитьём вручную, исколов, к ужасу подруг, все пальчики, нянчила котят, сочиняла глупые песенки и разучивала их с воробьями. Однажды она наколдовала мяч — прекрасный тугобокий зеленый мяч — и все принцы на неделю пропали для общества. Однажды ночью перекрасила крышу во все цвета радуги и подглядывала из домика, как удивляются крысы и голуби. Однажды… она проснулась утром и поняла, что совсем здорова.

Не ищите её в воздуховодах — там сейчас трудится совсем новенькая, неумелая, но очень старательная. Наша феечка поселилась в больнице — притворяется санитаркой, регистраторшей или чьей-нибудь дочкой, смотрит, слушает, трогает стены — и сматывает в клубки страхи, запускает по коридорам некрупные чудеса. На балы она выбирается редко, зато веселится там от души и отплясывает так лихо, что все принцы мечтают пройти с ней тур вальса, а ещё лучше — веселой польки. Старому доктору Я. феечка помогает приводить в порядок толстые журналы с тоннами скучных записей, а заодно убирает и кошмары из его кабинета. Иногда, шутки ради, запускает туда пестрых птичек или рисует на стенах колышущиеся цветы. Феечка уже не бледнеет при виде белых халатов, не боится запаха валерьянки и если уж что-то придумывает — непременно что-то хорошее.

Но лечиться она все равно не любит!

Сказка про деньги

У банной феечки была непростая судьба. Когда она появилась на крыше, оказалось, что все места уже заняты — и у чердака, и у лестницы, и у водосточной трубы, и у мансарды, и даже у дымоходов есть свои феечки. Для новенькой не нашлось ни домика, ни работы. Её конечно не бросили — передавали из гостей в гости, задаривали подарками, закармливали пирожными и леденцами, хвалили и утешали, но чужой угол есть чужой угол. Другая бы стала плакать, беспомощно сложив крылышки, обижаться на всех, завидовать, а то и вовсе ушла на соседнюю крышу. Но наша феечка была на редкость упряма.

Она облазила все закоулки на крыше, перезнакомилась со всеми жителями, перецеловала в мордашки всех котят и крысят, собрала все сплетни и к ужасу феечек спустила собранное в мусоропровод. А потом поселилась в шахте лифта. Прочие феечки страшно боялись скрипучего механизма, но наша только смеялась. И ловко смазывала машинным маслом цепи и шестеренки, каталась по огромной пружине, вооружившись тряпочкой стирала со стен лифта ужасно плохие слова и некрасивые рисунки. Ей понравилось ездить в лифте, наблюдать за пассажирами, слушать их разговоры, гладить теплых собак и помогать кошкам нажать нужную кнопочку этажа.

Единственное, что огорчало феечку — въедливая грязь. Просто отмыть ручки и крылышки от противного масла и ржавчины не получалось, а тратить волшебство на всякую ерунду не хотелось. Полная задумчивости феечка бродила утром по крыше, размышляя — что бы придумать. Вызвать тропический ливень? Вообразить мыльце с лавандой и розовыми лепестками? Нет, не годится… И тут ей вспомнилась бочка. Огромная старая дубовая бочка, которая с незапамятных пор пылилась на чердаке загораживая оконце. Чердачная феечка все собиралась дематериализовать раритет, но за хлопотами всякий раз забывала. То, что надо!

Двадцать четыре крысы, пища и пыхтя, перекатили бочку от окна в угол. В Лавке Ненужных вещей нашлась маленькая печка с дверцей, скамеечки, настоящий персидский ковер и целая куча пушистых полотенец. За дровами послали в ближайший парк. Дождевую воду с подогревом и без наколдовали. Веники наша феечка навязала сама (и где только научилась?). И банька заработала — пуффф! Пуффф!

Сначала посетителей почти не было — гном-сапожник, старая Хозяйка Лавки Ненужных вещей (она когда-то была человеком и знала толк в паренье), да две-три самых отважных феечки. Все остальные подозрительно косились на сомнительный агрегат, исходящий дымом, паром, визгом и писком. Но когда Хозяйка вышла из баньки на крышу, помолодев лет на двести, вопросы отпали.

Вскоре к бочке выстроилась очередь — и принцы и феечки и даже крышные крысы торопились окунуться в душистый парок, вволю нахлестаться вениками, наплескаться в маленьком но совсем как настоящем бассейне, отмыться дочиста и поваляться на мягком ковре, потягивая вкусный чаек или шипучий квас. Кошки заглядывали в баню куда как реже — воду они не любили, но понежиться в тепле, распушив шкурку им тоже нравилось. Лишь вороны к бочке даже не подлетали, но наша феечка не расстраивалась — после пернатых нерях полочки не отчистишь. Она хлопотала изо всех сил, обустраивая и обуючивая баньку. Ей страшно нравилось, какими чистенькими выходят оттуда жители крыши, как смывается грязь с души, тают маленькие обиды, а вместе с паром уносит горести и печали. Она была рада всем.

И когда в неурочный час в баньку постучался незнакомый маленький толстячок со липкой улыбкой, феечка приняла его так же радушно, как и других гостей. Напустила парку, выдала веник, поднесла полотенце и подала шипучего квасу. Толстячок опасливо покосился на влажный туман, мыться не стал, квас едва отхлебнул. А вот веник упаковал в «дипломат» и вместо спасибо дал феечке серебряный тяжелый кругляш, на одной стороне которого красовался причудливый знак, а на другой — крохотный кораблик, спешащий к неведомым островам.

— Что это? — удивилась наша феечка.

— Деньги, — сладко причмокнул толстячок. — На них можно купить все, что заблагорассудится. Красивые платья, вкусные конфеты, даже дом вместе с крышей!

— Как интересно… — протянула феечка. — А что значит «купить»?

— Глупышка, — хохотнул толстячок. — Я даю тебе монету, а ты паришь меня в бане. Или даешь мне ценный веник. Или приносишь квас. Я плачу, а ты делаешь то, что мне нужно.

Феечка незаметно пожала плечами и сделала вид, что все поняла.

— А где находится море, подскажете?

Вместо ответа толстячок зевнул, поправил у зеркала свой красивый черный костюмчик, перевязал галстук, взял «дипломат» с ценным веником и исчез. Феечка не стала его задерживать. Подарок ей страшно понравился, она провертела в монетке дырочку и повесила на шею. А ночью видела во сне далекие острова, пальмы, бури и жемчужные раковины на белом песке пляжа.

Наутро оказалось, что деньги появились у половины обитателей крыши — толстячок успел навестить и балы и кондитерскую и гнома-башмачника и аптеку крысиной королевы. Только Хозяйка Лавки чихнула на гостя и невежливо заперла двери. А всем остальным разномастные монеты пришлись по душе — их можно было вешать в ухо или на шею, пускать блинчиками по лужам, кидать в водосточную трубу и слушать долгий, переливающийся звон. Принцы и феечки разглядывали свои приобретения, удивлялись чудным рисункам — на гербах были выдры и лисы, птицы и бабочки, башни и мосты, острова и пальмы, и даже единороги с драконами. А ещё монетами можно было меняться, делать секретики и играть в них, как раньше играли в камушки.

Когда толстячок, представившийся долгим и неблагозвучным именем, снова появился на крыше, обитатели радостно приветствовали его, благодаря за новое развлечение. Сладкая улыбка была им ответом.

— Друзья мои, — сказал толстячок. — Предлагаю устроить ярмарку. Вы несете свои товары, я их у вас покупаю и плачу хорошие деньги.

— Ура! — закричали принцы и феечки. — Да здравствуют хорошие деньги!

И понесли на крышу кто что умел. Пирожные и кружева, вышивки и вязанья, картонных лошадок и лемонграссовый лимонад, колечки с лунными камушками и ожерелья из осколков от звезд. Крысиная королева притащила целый ящичек снадобий, гном-сапожник достал из сундучка хрустальные туфельки. Толстячок придирчиво осматривал покупки, что-то хвалил, на что-то ворчал и делал гримаски, но брал все. И давал деньги — кому-то поярче и потяжелее, кому-то помельче и полегче. Принцы и феечки думали, что толстячок сделает подарки своим новым друзьям, но он собрал все купленное в огромный мешок, нажал на кнопочку зонтика и преспокойно улетел по своим делам. А деньги остались.

Понемногу жителям крыши понравилась игра «купи-продай». Они стали назначать цены — одна монетка за порцию мороженого с дивным плодом маракуйя, две монетки за кружевной платочек, три — за право открывать танцы на весеннем балу. Принцы и феечки играли самозабвенно, менялись, копили, прятали и теряли деньги. Наша банная феечка, впрочем, плату брать отказалась — ей хватало её собственной, корабельной монетки. И Хозяйка не хотела принимать деньги, называя их слишком нужными для её пыльной лавки. А всем остальным было страшно весело

Потом Рыжий принц подрался с Принцем Себастьяном. Не вызвал приятеля на дуэль, грациозно махая шпагой, не предложил турнир остроумия или гонки на палочках — подрался по-настоящему, на кулаках, до разбитого носа и вышибленных зубов. А когда феечки разлили хулиганов холодной водой и растащили, заявил, что Себастьян украл его деньги! Подумать только!?

Целый день жители крыши ходили друг к другу в гости, шептались и спорили, обсуждая, что теперь делать и как наказать виновников. На следующее утро на феечковых домиках и принцевых замках появились замки — у кого маленькие и изящные, у кого тяжеленные и пугающего вида. Никакой вор не откроет!

В тот же вечер толстячок появился снова. Он уселся у водосточной трубы, достал из «дипломата» огромный сундук, стол, стул, пачку бумаги и чернильницу.

— Эй, кому нужны деньги? Подходите, добро пожаловать!

Принцы и феечки выстроились в длинную-предлинную очередь. Добродушный толстячок выдал каждому по мешочку монет и попросил подписать бумажку.

— Я даю вам по двадцать чудесных денежек, а вы вернете мне сорок.

— А откуда мы возьмем столько монет? — пискнула феечка чердачной лестницы.

— Откуда хотите, — сказал толстячок и улыбнулся, сверкнув зубами.

Не прошло и недели, как деньги действительно пришлось возвращать. И ни у кого их, конечно же, не хватило. Толстячок покачал головой, сказал непонятное слово «проценты», но потом смилостивился. И согласился брать натурой — не у всех и не все конечно же. Чудные пирожные и лакомые булочки, изящные игрушки и тонкие кружева — да, пожалуйста. А волшебные сказки, ловцы снов и картонные лошади даже даром никому не нужны.

На крыше закипела отчаянная работа. Окна покрылись пылью, лестница заржавела, флюгер больше не смазывали, бальные залы вконец опустели. Принцы и феечки трудились, не покладая рук, чтобы расплатиться с толстячком, но почему-то оказывались должны всё больше. Никто теперь не смеялся над потешными котятами и солнечными зайчиками, не подбрасывал мяч, не наигрывал на скрипках или свирелях. А вот ссоры и брань стали обычным делом. Соседи перестали ходить друг к другу в гости, делиться лакомствами, пить чаек или кофе. Немногие счастливчики, у которых деньги ещё оставались, тоже сидели дома — а вдруг придется потратить лишнюю монетку. И прятали свои сокровища в банках, склянках, кастрюлях и ящиках для цветов.

К банной феечке совсем перестали ходить — сперва её сочли чудачкой за то, что она не берет денег, потом жителям крыши стало не до мыла и веников. Она сидела одна в пустой бочке и парилась, парилась, парилась. Ей стало до невозможности грустно — стать бы чайкой, промчаться над парусами серебристого корабля и приземлиться на неизвестный остров… Но феечки своих не бросают.

Когда толстячок появился на крыше в следующий раз, он совершенно преобразился. Стал выше ростом, приосанился, разрумянился, сменил черный костюм на роскошный камзол и штаны с галунами.

— Дорогие мои… назовем вас друзья! Давайте устроим го-ло-со-ва-ни-е! Вы е-ди-но-глас-но выберете меня своим Королем и Императором Всея Крыши, а я прощу вам долги и дам каждому по одной… нет по две монеты. И закачу пир на весь мир! И устрою бал в честь коронации! И женюсь на самой красивой феечке — вы же не откажете своему Королю в такой малости?

Принцы и феечки переглянулись, понурили головы, но делать было нечего. И го-ло-со-ва-ни-е началось. Довольный толстячок показывал, где расписаться «за», выдавал плату и с пристрастием рассматривал феечек. Крысы возмущенно пищали из всех щелей, но их никто не слушал. Галочка-подпись, галочка-подпись, галочка — не умеете, ставьте крестик.

Предпоследней оставалась Хозяйка Лавки ненужных вещей. Она подошла к столу медленно, опираясь на трость с головой собаки, посмотрела в бумажки, тряхнула седой гривой — и, брызнув чернилами, вывела «ПРОТИВ» на всю страницу.

— Да как ты смеешь! — разозлился толстячок. — Против коллектива идешь, самой умной себя возомнила? Голосуй правильно!

Хозяйка повернулась спиной и пошла прочь, неторопливо покачивая пышными юбками.

— Эй, принцы! — зычно рявкнул толстячок. — Я ваш Коррроль! Я приказываю — взять её! Под арест! В каталажку!

Один-два принца чуть-чуть подались вперед, но и шагу не сделали.

— Я заплачу! Сто монет! Слышите — сто монет!

Принцы задумчиво переглянулись. И неизвестно, что бы победило — совесть или алчность… но банная феечка не стала ждать

— Мне не нравятся твои игры, — заявила она голоском, дрожащим от гнева. — Уходи прочь с нашей крыши!

— А вот и не уйду! — фыркнул толстячок и показал феечке противный желтый язык.

— А вот и уйдешь! — топнула ногой феечка!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— А вот и ой-пуфф-пафф-пшшшшшш…

Разозленная феечка вылила на толстячка целую шайку хорошей горячей воды — она была начитанной феечкой и помнила разные сказки. Толстячок захрипел, забулькал, задрожал — и вдруг расползся большой-пребольшой грязной лужей. В середине оказалась скомканная тускло-желтая бумажка.

— Надо же, рубль, настоящий советский рубль, — удивилась Хозяйка Лавки ненужных вещей. — Удивительно бесполезная вещь. Пригодится!

Она сунула бумажку в карман и величественно удалилась. В тот же миг монеты потускнели, заржавели, покрылись патиной, а кое-какие и вовсе рассыпались. Но принцы и феечки не стали об этом жалеть. Прокричав троекратное «ура» банной феечке, они станцевали крышную джигу-дрыгу, да так весело, что даже в первом этаже дома прыгала люстра. А потом… конечно же пошли в баню. И долго-долго мылись, парились, хлестались вениками и соскребали с себя наросшую грязь.

Одного раза конечно же не хватило — до самой весны банная феечка трудилась, не осушая маленьких ручек. И только к марту на крыше наконец стало чисто. Жизнь потекла своим чередом — лифт катался с первого до двадцатого этажа и назад, водосточная труба сливала вниз потоки ливня, чердачные окна блестели, флюгер крутился, банька дышала паром.

Проводив последнего гостя, наша феечка садилась на самый край крыши, смотрела на звезды и болтала ногами. На груди, на шнурочке до сих пор висела монета с корабликом и островами, она совсем не пострадала. И наша феечка думала — настанет день, я расправлю крылья и полечу далеко-далеко, к синему морю, ветрам и пальмам, башням и крепостям… И кораблик качнет парусами — привет! Привет!

…В каждом мусоре есть жемчужина, остается её найти…

Свечная сказка

Новые феечки появляются на крыше не так уж часто. Дел там много, но каждую лесенку, флюгер, чердак или трубу опекает своя крылатая труженица. А феечки как известно не только бессмертны, но и обыкновенно не любят больших перемен – единожды занявшись чисткой стекол или содержанием в порядке замков, они не меняют привычек. Впрочем, некоторые выходят замуж за принцев, отправляются в поисках приключений на соседние крыши или находят себе другое занятие, подходящее для респектабельного, уважаемого создания.

Наша феечка появилась на крыше после того, как на черной лестнице отремонтировали освещение. Много лет подряд страшные, пыльные голые лампочки на длинных шнурах озаряли обшарпанные ступени тусклым мертвенным светом, то одна то другая перегорала и ходить черным ходом опасались даже самые смелые из жильцов. Но все плохое кончается, симпатичные абажуры превратили черную лестницу в милое место, разогнали крыс с пауками, кое-где на подоконниках даже появились комнатные цветы. А вслед за ними завелась и ламповая феечка – вылупилась однажды из особенно крупного бутона китайской розы, отряхнула крылышки, улыбнулась и тут же занялась делом.

Она была прехорошенькой – золотые кудряшки, синие глаза, лицо сердечком и та особая простодушная милота, которую люди безуспешно пытаются нарисовать на открытках и коробках конфет. Другие феечки решили сперва, что новенькая окажется глупенькой или заносчивой – нет, она просто была хорошей. Славной, искренней, совершенно не замечающей ни насмешек, ни шпилек ни выразительных гримасок. Вскоре её полюбили на крыше и будь наша феечка хохотушкой-болтушкой, у неё завелась бы тысяча новых друзей. Но она любила молчать и смотреть в огонь.

В свободное время она сидела на пороге маленького уютного фейного домика и мастерила свечи. Добрые пчелы собирали для неё воск, приносили пыльцу и лепестки цветов, кошки сметали с крыши звездную пыль и кусочки лунного света, а крысы прикатывали настоящие апельсины – вкусную мякоть грызуны съедали сами, а из шкурок получались замечательные подсвечники. Ловкие пальчики феечки мяли воск, крутили тонкие фитили, добавляли то того, то сего – и свечи получались просто волшебные. Стоило зажечь одну – и отступали печальные мысли, таяли сумерки, разбегались пауки и усатые тараканы. В теплом свете огня феечки казались ещё красивее, принцы – мужественнее, сказки чудеснее и даже какао с корицей и взбитыми сливками становился еще вкуснее. Неудивительно, что свечи разлетались буквально из-под рук и порхали по крыше, пока не находили своих хозяев. Перед тем, как лечь спать, ламповая феечка открывала окно, смотрела как вокруг то тут то там вспыхивают и гаснут звездочки света, и тихо улыбалась.

Когда на крышу пришла зима и жестяные скаты припорошило снегом, феечки и принцы начали мерзнуть в своих сказочных домиках. Они приглашали в гости кошек, чтобы стало теплее, но пушистые нахалки вылизывали все сливки, топтались лапами по розовым одеялам, а потом убегали резвиться, оставляя в гостях семейства несносных блох. Дрожащие феечки колдовали себе пушистые шубки из меха самых фантастических тварей, но волшебная одежка не спасала от русских морозов. Принцы прыгали, отжимались, фехтовали друг с дружкой и играли в футбол на льду, однако и это не помогало. Крысы притащили из подвала на крышу здоровенный старинный самовар, растопили его угольками и получилась печка, но погреться на всех не хватило. Банька тоже работала на износ. Самые нежные феечки начали поговаривать о том, что они сильные, гордые птицы и пора улетать на юг.

Ламповая феечка услышала о будущем перелете и страшно расстроилась – ей нравилась крыша, красивая светлая лестница, цветок-мама. Она любила уютный домик с резными перилами, мягкими ковриками, чашечками тончайшего фарфора, серебряным колокольчиком и тысячей других милых вещей и вещиц, которые превращают обычное жилище в обиталище настоящей феечки. Что бы такого придумать? Положить в теплый воск щепотку листьев малабарской корицы, капельку смолы райского дерева, пол-ложечки лисьего лая, два поцелуя и самую чуточку пепла из настоящего вулкана, свернуть фитилек из единорожьего волоса и поджечь… поджечь падающей звездой!

Ламповая феечка вставила новую свечку в старинный фонарь, который однажды подарила ей Хозяйка лавки ненужных вещей, закуталась в белую шубку и вышла из домика на замерзшую крышу. Там, где она проходила, страшный холод превращался в легкий морозец, грозная метель в новогодний снежок, огромные как драконьи клыки сосули в маленькие сосульки со вкусом мяты и птичьего молока. Теплый свет сделал суровую зиму мягкой и симпатичной. Феечкам и принцам сразу стало теплее. Они высыпали наружу, начали играть в снежки, кататься с горок, лепить белых кроликов и тут же оживлять их. Феечка водосточной трубы наколдовала музыку и тут же начался бал. Наша феечка тоже потанцевала, но немного – ей хотелось отмыть с пальчиков воск, выпить горячего какао и полежать в постели с красивой книжкой о дальних странах, где дуют ветра и корабли бороздят волны. Она выслушала все благодарности, поцеловала в щечки всех новых подруг и тихонько скрылась.

Так и повелось – каждую зиму ламповая феечка делала особенную свечу, чтобы всем-всем стало теплее, вставляла её в фонарь и обходила крышу. На теплый свет слетались заплутавшие воробьи и вороны, выходили неосторожные путники. А однажды прилетел северный ветер, едва не задув огнь белыми крыльями. Он был храбрее, умней и сильнее всех принцев на крыше, он умел подыматься в небо так высоко, как ни одной феечке даже не снилось, и умел слушать сказки так тихо, что они не кончались. Он чудесно кружился в вальсе и кружил головы.

Неудивительно, что ламповая феечка и не подумала сказать «нет», когда ветер пригласил её на танец. А потом на ещё один, и ещё… Она чувствовала себя особенной, счастливой, самой-самой красивой на крыше – и ветер подтвердил «это правда, ты самая-самая», а соседские феечки только ахнули и захлопали крылышками. Но никто не удивился и даже особо не позавидовал – прекрасно, когда кто-то заслужил счастья!

Каждое утро ветер повадился прилетать к своей новой подруге, приносить ей хрустальные колокольчики, лунные яблоки и букеты живых эдельвейсов. Воск из ульев со всего света ветер тоже дарил – ему нравилось, как работает феечка, как ловко движутся её пальчики, как чудесно пахнут готовые свечи. Вот только пламя слишком горячевато – нельзя ли чуточку убавить огонь? Конечно, - улыбалась феечка, незачем обжигать пальцы и перегревать сердца.

Свечи стали синими и зелеными, они вспыхивали фейерверками пестрых огней, рассыпались бабочками и даже стали иногда исполнять желания. Вот только тепла в них становилось меньше и меньше. Феечки повадились крутить носиками, а вот ветер радовался и хвалил за успехи, ему нравились тучи ледяных искр.

Однажды днем к ламповой феечке прибежал расстроенный принц с дальнего края крыши.

- Прости! – сказал он взволнованно. – Прости-прости-прости, но твоя свечка совсем не греет. Я хочу её вернуть!

- Ах, - сказала феечка и покраснела, ей сделалось очень стыдно. – Подожди, сейчас я найду другую.

Она полезла в кладовку, пересмотрела запасы – ни одна из свечей больше не зажигалась. Чудом нашлась завалящая рыжая звездочка из старых запасов, ламповая феечка отдала её принцу, наспех попрощалась с ним и села, пригорюнившись на крылечке. Скоро прилетит ветер, он мудрый и сильный, он наверняка придумает, как помочь горю и вернуть свечкам толику тепла…

Ветер не запоздал. Он сложил крылья, протянул феечке букет ледяных лилий, поцеловал подругу и отстранился:

- Я прилетел попрощаться! Ты же знаешь, что ветер не может слишком долго оставаться на одном месте. Чтобы летать мне нужна свобода, простор, огромное небо, полярные сияния настоящего Севера. Ты же поймешь меня, милая феечка, ты всегда меня понимала.

- Конечно, - кивнула феечка. Ей стало холодно, так холодно, что она сумела не заплакать. – Лети – разве что-то может удержать ветер.

Огромные крылья взметнули пыль, снежная крошка взвилась до флюгера, северный ветер исчез и на крышу больше не возвращался. Ни-ког-да.

Наша феечка вернулась в домик и заперла дверь. Она залезла под самое толстое одеяло, закутала ноги в платок из кошачьей шерсти и наколдовала кружку горячего молока с медом – тщетно. Ей никак не удавалось согреться, хотя на дворе светило солнце и уже пахло весной. Она почти не сердилась на ветра – его дело дуть и летать, а не сидеть на трубе, зато очень злилась на самое себя. Наивная, послушная феечка!

Вскоре пришел апрель, за ним зазеленело лето, а там и осенние бури затанцевали над крышей. Наша феечка прилежно делала свою работу, чистила лестницу, протирала абажуры, поливала цветы. От звуков вальса она вздрагивала ещё долго и на балы больше не ходила, а вот улыбаться и шутить стала совсем скоро. Свечи она все ещё делала, и в жаркие июльские дни спрос на холодный огонь оказался весьма хорош. Но приближалась зима – кто согреет принцев и феечек, кто сотворит свечу и разожжет настоящее пламя? Хуже всего, что сама ламповая феечка больше не могла согреться, она мерзла в самой теплой одежде и дрожала в самый жаркий июльский день. Но не оставляла надежды и трудилась не покладая рук.

В рецепт зимней свечи она собрала все самое горячее, что могла только придумать. Кончик стручка кайенского перца, пушинку из крыла феникса, лоскуток алого паруса, пыльцу тюльпана и воск огненных пчел – как говорила Хозяйка лавки ненужных вещей, эти пчелы живут на солнце. Работа получилась что надо. Феечка взяла тонкий ножик и покрыла свечу узорами, чтобы вдохнуть толику жизни. А потом чиркнула спичкой – тщетно, огонь потух. Что же делать? Как быть?

Феечка села на порог своего домика и горько-горько заплакала. Слезы катились на крышу звонкими льдинками и в ответ с неба посыпался первый снег - медленный и красивый.

- Может и в самом деле лететь на юг? – всхлипнула феечка, не заметив, что говорит вслух.

- Не улетай, милая феечка, - раздался чей-то знакомый голос. – Я помогу тебе.

Феечка подняла голову и увидела принца, которому когда-то отдала последнюю свечку.

- Чем тут помочь? Разве драконьим пламенем – так драконы в города не летают.

- На свете нет ничего горячей, чем огонь любящего сердца, - улыбнулся принц и немного покраснел. – Я подарю тебе свое сердце, ты зажжешь свечу и всем станет тепло. Бери, мне не жалко. Ну же!

Не успела ламповая феечка возразить, как принц и вправду достал пылающий шар из груди и протянул его феечке на ладонях.

- Вот глупый! – ахнула феечка. – Глупый, глупый принц! Никому на свете нельзя отдавать свое сердце – ты останешься бессердечным, а огонь потухнет навеки.

Она быстро взяла свечу, подожгла фитиль и так сердито посмотрела на принца, что он тотчас убрал сердце на место. И улыбнулся:

- Получилось ведь?

Не может быть… Или может? Пламя и в самом деле принялось, свеча разгорелась. На крыше стало тепло как в мае, откуда-то даже запахло яблоневыми цветами.

- Ура, получилось! – захлопала в ладоши феечка. И почувствовала, что больше не мерзнет. Она тут же убежала в домик и скрутила новую свечку из первого попавшегося кусочка воска. Чирк – желтый огонек весело заплясал.

…В ту зиму на крыше никто не мерз и даже не простужался. Феечки порхали в платьицах, принцы щеголяли батистовыми рубашками, Хозяйка надела умопомрачительную юбку расшитую слонами и пальмами, а кошки с крысами щеголяли совсем без штанов. Впрочем, они их никогда не носили.

Ламповая феечка снова мастерила для всех свечи, мурлыкая под нос песенки, убиралась на лестнице и бродила по вечерам с фонарем. Танцы она все-таки разлюбила, а в остальном жизнь наладилась. И некий принц, оставлявший на пороге уютного домика то цветок, то имбирный пряник, то чашку горячего шоколада (как легко он разливался и как тяжело отмывался!) все чаще сопровождал ее на прогулке. Феечка снова стала счастливой. А когда северный ветер проносил в небе яростные метели и покрывал льдом провода, она всего лишь плотней задвигала ставни.

…Горя – свети, не выгорай дотла…

Драконья сказка

Драконам нельзя летать в город, и все драконы прекрасно об этом осведомлены. Почему? Даже самый недодумчивый дракотенок, у которого еще скорлупа на усах висит, знает – нельзя и все! В городе самый проворный дракон рискует столкнуться с башней, проводами, железной птицей, именуемой самолет, или непроходимой человеческой глупостью. Да и скушать кого-нибудь хочется – принцессы повывелись, а на одной капусте вечность не просидишь. Поэтому драконы и прячутся у себя в горных пещерах, лелеют сокровища, ловят горных козлов и заплутавших туристов, спят годами и почти не разговаривают друг с другом. Наш же дракон был белым драконом среди сородичей.

Во-первых, он вылупился из яйца упрямым вегетарианцем и лишь слезные просьбы маменьки убеждали его кушать свежую рыбку. Во-вторых, он любил слушать сказки, болтать со всеми подряд и играть в мяч. В-третьих – вытаскивал из пропастей альпинистов, разнимал скандальных кондоров и таскал воду засыхающим горным соснам. Маменька горько корила себя, что перед тем, как снести яйцо, съела библиотекаря одного уединенного замка, но беде было уже не помочь. Она дождалась, когда у сыночка выпадут молочные клыки, отвесила ему пинка мозолистой лапой и отправила восвояси, надеясь, что жизнь научит мальчика уму-разуму. К сожалению, не сработало. Дракон пожил зиму в пустой и холодной пещере, выковырял из стены гнездо аквамаринов с парой топазов, поспал на сокровищах и решил, что ему не нравится. Да и скучно сидеть на вершине горы, пялясь на облака и считая чаек.

Наш дракон полетел куда глаза глядят, мимо туч и ветров, гор и рек. И прилетел в город, точнее увидел его издалека. Дракон хорошо знал, что люди не горят желанием с ним встречаться – визжат, плачут и кидаются подручными предметами, а это больно. Да и про запреты он все хорошо помнил. Но любопытство манило его. Оставалось последнее средство – в набрюшном кармане наш дракон хранил три превращальных орешка, которые подарил ему папа в тот единственный раз, когда выбрался навестить отпрыска. Ам! И дракон превратился в ворону средних размеров, белую, взъерошенную и тощую.

Город привел дракона в неописуемый восторг. Столько пестрого, яркого, шумного и веселого! Красивые лампы и сияющие гирлянды, тарахтящие штуки на колесах и рогатые длинные звери с пастями на боку. Много-много башен – вдруг в каждой сидит принцесса? Много-много людей – мужчин и женщин, старых и молодых, смешных и грустных. Много вкусной еды… вот только другие вороны, завидев нашего дракона принимали его совершенно недружелюбно. Орали, клевались, отгоняли ото всех рыбных мест и ругались вслед плохими словами. «Надо было превратиться в орла» вздыхал дракон и безуспешно откаркивался – «Уж я бы им показал!». Наконец, поклеванный, ощипанный, но непобежденный дракон приземлился на крыше и спрятался за трубой. Надеюсь, вы догадались, что это была за крыша?

Жизнь там кипела вовсю. Феечка водосточной трубы объявила, что устроит Кленовый бал в честь своего любимого дерева и феечки наряжались, кто во что горазд, выгуливая под вечерним солнцем алые, золотистые, лимонно-желтые и нежно-зеленые платьица. Они целовали друг друга в щечки, обменивались новостями и лакомыми подарками, и выглядели премило. Веселые принцы играли в мяч, наигрывали на дудочках, шутили друг с другом и иногда дергали феечек за косички. Довольные кошки возлежали на ковриках, притворяясь холеными и домашними, а воробьи прыгали по ним, изображая скворцов-волоклюев. Две крысы утащили булочку со свежими сливками и волокли добычу через всю крышу, чихая от напряжения, все вокруг делали вид, что ничего не видят. Гном-сапожник пиликал на скрипочке что-то меланхолическое, стайка светлячков обсела его шишковатую лысину.

Веселая суета необыкновенно понравилась нашему дракону. Он немедля достал из кармана второй орешек, сказал «Ам!» вот только забыл, в кого бы ему превратиться. И к своему удивлению понял, что стал… феечкой. У него появились легкие крылышки, длинные ноги, широкие плечи, пышные кудри и крепкие белые зубы. Лихорадочно оглядев себя, дракон убедился, что остался мальчиком – по крайней мере на нем были штанишки, ботинки, белая блуза и красивый пестрый жилет. А вот огненное дыхание исчезло – сколько дракон ни кашлял, ни делал «фффффууууххх», наружу не выходило ни искринки. Кашель его и выдал.

- Привет! Ты кто? – спросил звонкий голос. Дракон оглянулся и увидел улыбчивую феечку, рыжую и веснушчатую, в клетчатом платье и полосатых чулочках.

- Я? А ты кто?

- Я феечка! – засмеялась собеседница.

- Тогда… тогда я фей! – заявил дракон и топнул ногой.

- Вот смешной! Фей-мальчиков не бывает! – заявила феечка

- Как не бывает, когда я есть? – нахмурился дракон.

- Да какой же ты фей? Летать умеешь? – недоверчиво спросила феечка.

Пожав плечами, дракон распустил новые крылышки и аккуратно облетел вокруг трубы.

- А волшебная палочка у тебя есть?

Озадаченный дракон ощупал карманы. Да, там была какая-то палочка, гладкая и приятная, сделанная из узорчатого дерева.

- Может ты и чудеса творить умеешь?

Недолго думая, дракон взмахнул палочкой и в руках у феечки появился целый букет эскимо в серебристых бумажках. Она взвизгнула от удивления:

- Девочки! Девочки, летите сюда, смотрите, кто у нас появился!

Феечки собрались пестрой гурьбой и заверещали наперебой. Они долго не могли понять, нравится ли им незнакомец, совсем ни на кого не похожий – ведь фей-мальчиков и правда никогда не бывает. Лишь дождь из порхающих пестрых бабочек примирил их с новым соседом.

Доверие принцев пришлось завоевывать куда дольше. Они называли дракона обидными словами, предлагали ему надеть платье, надушиться одеколоном «Роза-Мимоза» и стать принцессой Осеннего Бала. Последнее звучало особо обидно, но наш дракон всерьёз вознамерился обзавестись подходящей компанией. Он вызвал принцев на честный бой и поколотил всех, а самого упрямого – дважды. Он сделал круг почета по периметру крыши, держа на спине двух кошек, четырех крыс и одного домового. Он предложил фехтовальный турнир… впрочем, в нем он успеха не возымел, и на балах танцевал неуклюже, удивительно больно наступая партнершам на ноги. Но поглядев на его подвиги принцы переглянулись, посоветовались и решили «свой парень».

Домик у дракона, будем честны, изнутри напоминал пещеру. Отвязаться от слабости к сокровищам наш герой так и не смог, и тащил к себе все блестящее и бесхозное, что сумел найти или выменять. Мыть посуду он не научился и тихонько наколдовывал новую, когда ходить по кухне становилось невыносимо. Но его все устраивало – нет скелетов и у входа, не пахнет гнилью, не застревают в зубах заржавленные мечи – и хорошо.

Зато во всем, что казалось починки, отладки, ремонта, настройки и приведения в рабочее состояние, наш дракон оказался великолепен и незаменим. С утра до вечера он гулял по крыше, выискивая, что бы кому помочь. Счищал ржавчину с мокрой пожарной лестницы, смазывал флюгер, вкручивал лампочки и дверные ручки, вытаскивал противни с булочками и употреблял по назначению не выпитый вовремя кофе и лишние порции шоколадного торта с цукатами. Он оказался самым сильным на крыше, и если требовалось перенести или передвинуть что-то очень тяжелое, дружно звали «нашего фея».

Хозяйка Лавки полюбила нового соседа, частенько беседовала с ним и обсуждала особенности своих страннообразных товаров. Она утверждала, что никто на крыше так точно не разбирается в подлинных свойствах и настоящей цене отживших свое вещей. Любопытные феечки иногда просили «фея» рассказать что-нибудь захватывающее и раскрыв рты слушали истории о принцессах, рыцарях, драконах и сокровищах темных пещер. Гремели громы, сыпались камни, мчались кони, бряцали копья, реками лилось пламя, и нежные красавицы ожидали спасения… или влюблялись в своих крылатых врагов. Иногда в глазах рассказчика появлялся огненный блеск и тогда феечкам делалось страшно, но ощущение это быстро проходило. Крысы и кошки тоже побаивались «фея» и шептали друг другу, как огромна у него тень и как тяжела походка, но кто же станет их слушать?

Близких друзей у нашего героя, пожалуй, не завелось – слишком мало времени прошло, драконы звери неторопливые и человеческий век им короток. И ни одна феечка не вздыхала, провожая соседа взглядом. Зато товарищей хватало, и поговорить всегда находилось с кем и поиграть в мяч. Месяц сменялся месяцем, осень – зимой, зима – летом…

Однажды в августе над крышей разразилась ужасающая гроза. Молнии били и били в громоотвод, потоки воды смывали все на своем пути, водосточную трубу забило сором и фонтан выплеснулся в серое небо. Феечки дрожали и плакали в своих хрупких домиках, они пытались докричаться до солнца, но уже подступал вечер и светило не собиралось тратить драгоценные часы отдыха, чтобы разогнать тучи над какой-то там крышей. Принцы, прячась под зонтиками, перебегали то туда, то сюда, спасая промокших подруг, заблудившихся кошек, голубей и ворон. Пострадавших сушили на чердаке, но и туда вскоре закапала вездесущая вода. Надвигался настоящий потоп, а ковчег не успели построить.

Пожалуй, нашему герою ничего не стоил пересидеть грозу в крепком, надежном домике или спрятаться вместе со всеми на чердаке. Кто-нибудь бы обязательно вмешался бы и всех спас – мудрый волшебник или взрослая настоящая фея, случайный ангел или сердитый феникс. А может быть дождь покапал бы и прошел, кончился сам собой, без геройства и лишних глупостей. Но дракон на то и дракон, чтобы расправлять крылья.

Открыть входную дверь оказалось непросто – ветер хлестал по крыше, дождь лился стеной. Зонтик снесло тотчас. Дракон не ждал помощи и страшно удивился, когда рядом с ним возникла рыжая феечка. Она так быстро крутила серебряной поварешкой, что ни одна капля не успевала упасть на них обоих.

- У тебя тоже потекла крыша? Побежали скорей на чердак, что-нибудь наколдуем и все спасемся.

…Последний шанс. Дракон взглянул в золотистые как огоньки свечей глаза феечки и, наконец, понял, что по крайней мере одной живой душе на крыше он стал по-настоящему дорог. Но решений на переправе не меняют.

- Ты мне веришь? – просто спросил он. – Веришь, что я не хочу зла и никогда его не причиню?

- Да, конечно же да! – удивилась феечка.

- Тогда отпусти меня и прощай!

Дракон поднялся над крышей так высоко, как позволили вмиг промокшие крылышки, сунул в рот последний превращальный орешек и щелкнул зубами – кррракатук!

Огромная тень накрыла крышу от края до края. Ни одна капля воды больше не попадала на домики, ни одна шустрая струйка не успевала пробраться. Драконье пламя сбивало молнии на подлете, драконий жар иссушал тучи, драконьи крылья останавливали свирепый ветер. На крыше воцарилась тишина. И вдруг раздался чей-то перепуганный голос:

- Дракон пришел! Спасите, дракон!!!

Внизу завизжали, зашумели, заплакали. Дракон почувствовал несколько комариных укусов – кажется принцы решили в него палить. Но разве они сумеют пробить броню? Он бы мог снести всех принцев одним взмахом крыла, испепелить языком пламени, сглотнуть как кроликов или овечек… Остановись! Это друзья.

Дракон висел над перепуганной насмерть крышей, пока не разошлись тучи, и госпожа Луна не выкатила на небо. Дождь почти прекратился, пора было уносить лапы. С жителей крыши станет вытащить сюда настоящего ланселота или волшебника, а объяснить, что к чему, можно и не успеть. Дракон сделал прощальный круг, посмотрел вниз, на смешные остроконечные домики и отважных мокрых принцев, пытающихся стрелять из мокрых луков, помахал крыльями и убрался восвояси.

Он летел долго-долго, пока не отыскал подходящую пещеру в невысоких горах на одном маленьком почти острове. Наученный горьким опытом, натаскал туда мягких ковров и подушек, старых книг и журналов, раздобыл даже дряхленький патефон. В толще стен прятались аметисты и розовые гранаты, на уединенных пляжах уцелели россыпи яшмы, дивных агатов и огненных сердоликов, а в отнорке пещеры почти у выхода кто-то давным-давно оставил сундучок с золотыми монетами. Дракон сильно вырос и повзрослел, он научился находить удовольствие в уединении и созерцании, утренних полетах над туманными хребтами голубых гор, прогулках по лесным тропам, диких яблоках и орехах. По вечерам он превращался в человека (все драконы с годами обучаются трансформации) сидел у камина, и, черкая угольком по страницам, спорил с давно умершими авторами. Он не скучал по крыше… почти совсем.

Изредка, в одну из тех холодных, темных и долгих ночей, когда даже звезды стараются спрятаться в облачных одеялах, он летал назад в город. Приземлялся на дальней окраине, превращался в приличного бизнесмена в строгом черном костюме, заказывал такси, ехал к дому – самому обыкновенному, ничем не отличающемуся от других. Поднимался на последний этаж, открывал своим ключом чердачную дверь, звонил в серебряный колокольчик и устраивался поудобнее – ждать. Хозяйка Лавки ненужных вещей когда-то тоже была человеком и могла покидать крышу. Она выходила к старому другу рассказать новости, показать самые интересные вещички и передать очередной свиток – рыжая феечка сочиняла дивные сказки. За беседами, пересудами и чудесным какао с ванилью и лепестками яблонь пролетал день. А когда за чердачным окном темнело, дракон прощался. Он надеялся… и мы с вами зажжем по свече доброй надежды!

…Не знаешь, кем быть – будь собой…

Сказка про сказочника

Знаете ли вы, откуда берутся сказки? Иногда они заводятся сами, как мыши в зерне или бабочки в животе – ещё недавно мир казался унылым, а подул ветерок или посыпались листья с клена и бах! Волшебство наступило, старый пес обернулся единорогом, однорогий козел – драконом, сторожка замком, а капризная дочка соседа – принцессой Грезой. Иногда сказки придумывают, чтобы сбежать из времени или места, где мучительно страшно жить. Настоящий голод утолят фрукты, нарисованные на куске старого холста, хмурую темноту разгонит тысяча живых светлячков, а в минуту неотвратимой беды примчится рыцарь и закроет щитом от всех невзгод…

Но обычно сказки сочиняют сказочники. Самые внимательные, чуткие, видящие повороты сюжета в каждом изгибе корешка или узле дороги. Они складывают истории, которые непременнейше станут былью, истории про господина Картофельная шелуха и сто тридцать его детей, про хрустальную туфельку и лапоточек-лапоть, про белого мишку, который слизнул луну прямо из полыньи. А в конце обязательно пишут «и жили они долго и счастливо».

Наш Сказочник был самым обыкновенным – если так можно сказать о сказочнике. Жил как птичка, ел, что дадут, и рассказывал, пока не пересохнет в горле. Разве что одевался щегольски – носил шляпу с пером, вышитые жилеты, кожаные штаны и сапоги со шпорами. И гитара у него была завидной – темного дерева, с узорчатыми колками и струнами из эльфийского серебра. Только тронешь – и зазвенит, словно звезды посыпались на ледяную крышу!

Сказочник любил все красивое. Поэтому сказки у него получались яркими и блестящими. Герои непременно оказывались доблестны и отважны, принцессы – очаровательны, злодеи отвратительны словно снулые жабы. Мех белой кошки сиял снегами далеких северных пустынь, в смятом конверте таилась карта уединенного острова, дождь струился потоком слез или расходился хрустальной завесой. Неудивительно, что сказки вызывали восторг и собирали счастливых слушателей.

Сказочника провожали из города в город, из дома в дом, от площади к площади. Угощали лучшими лакомствами, поили старинными винами, одаривали золотыми монетами, серебряными шпорами и новыми телефонами. Мальчики и девочки хлопали в ладоши, мужчины одобрительно хмыкали и стучали кулаками по столам, женщины вздыхали, утирая слезинки, и нежно смотрели вслед.

Красивые девушки слали Сказочнику надушенные записки, дарили локоны и ленты – а потом выходили замуж. За бизнесменов, программистов, менеджеров, врачей… Одна красотка предпочла даже мясника с рынка, чем глубоко оскорбила Сказочника. В молодости его большое сердце легко переносило удары – глупо сожалеть о ромашке посреди цветущего луга. Но с годами он стал огорчаться, искренне не понимая – почему дом с садом, счет в банке или спокойная жизнь ценятся выше драгоценного дара связывать чудо из слов.

Сказочник долго искал ту, что поймет его – и однажды встретил. Милая, скромная златокудрая синеглазка обожала слушать сказки. И не только – она помнила про горячий суп и холодное пиво, умела штопать рубашки, завязывать галстуки и переписывать набело самые перечерканные рукописи. Не покладая рук синеглазка трудилась, чтобы порадовать своего героя.

- Как мне сделать тебя счастливой? – спросил однажды Сказочник.

- Расскажи про волшебный замок в снежных горах!

И тотчас в тени сияющих, словно осколки сахара, склонов, вырос чудный замок. С рыцарским залом и библиотекой, со шкафами, полными самых красивых платьев, и кладовыми, ломящимися от припасов, с невидимыми, усердными и покорными слугами. Восторженно ахая, синеглазка обежала его весь, от подвалов до крыши, нарядилась в лучший наряд и украсила волосы диадемой. Как тонка была её талия, как мала изящная ножка, какой золотой волной рассыпались кудри!

- Принцесса моя! – восхитился Сказочник. – Чем порадовать твое нежное сердце?

- Расскажи мне про бал десяти королей! – улыбнулась красавица.

Затрубили герольды, закричали почтовые вороны, зазвенели тысячи колокольчиков, заскрипели по камням колеса золоченых карет. Нарядные и довольные гости начали собираться спозаранку, чтобы к вечеру закружиться в первом из сотни вальсов. Скрипачи взмахнули смычками, пианист занес над клавишами чуткие пальцы…

- Что ещё тебе рассказать, звездочка?

- Сказку про самого прекрасного в мире принца, который пригласит меня танцевать!

Желание слушателя – закон. Сияя светлой улыбкой, к синеглазке подошел красавец принц, высокий, стройный и восхитительно молодой. Они закружились по залу, не размыкая рук, и всем, кто смотрел на них, стало ясно – любовь пришла с первого взгляда. Сказочник тоже смотрел, смотрел, смотрел не отводя взора. А потом увидел свое отражение в оконном стекле и ахнул, но было поздно. От горькой обиды он поседел в одночасье и сделался совсем маленьким, ростом не больше кошки. А гитара осталась большой-большой.

Невидимые слуги распахнули окна, чтобы танцующим хватило свежего воздуха. Сквозняк подхватил бедного Сказочника, и выдул наружу. Северный ветер поднял его и унес далеко-далеко, мимо гор и городов, лесов и лестниц, лугов и логов. Было страшно, пусто и одиноко. Так Сказочник и попал на крышу.

Странствия не пощадили щегольской костюм, шляпу унесло ветром, сапоги упали сами, а жилет выгорел на солнце. Феечки с принцами даже засомневались – стоит ли пускать к себе неухоженного бродягу. Но Хозяйка вступилась за гостя – не все то золото, что блестит. А потом предложила обосноваться на время в Лавке. Сказочник конечно не вещь, но ненужностью от него пахло за пять шагов.

Первое время наш герой просто слонялся по крыше туда-сюда, не зная, к чему приложить руки. Сказки больше не получались, голос охрип, а ничего, кроме как петь и сочинять Сказочник не умел. Обитатели крыши посматривали на чужака с жалостью, пробовали угощать и сочувствовать, а потом обижались – какой же он грубиян. Кошки фыркали на него, крысы чихали, вороны каркали. И только Хозяйка оставалась терпелива и радушна.

Сказочник люто завидовал всем подряд – нарядным костюмам принцев, волшебным палочкам феечек, мастерству гнома-сапожника, даже чутью Крысиной Королевы. Каждая мелочь, каждая чужая удача напоминали ему о прошлом. Он все реже выходил наружу из темной каморки, которую определила ему Хозяйка, все чаще валялся на тесной койке, завернувшись в теплое одеяло, и ничего не хотел. Казалось, дни его сочтены и сумрачны, весны бедняга уже не увидит.

Однажды декабрьская метель засыпала крышу по самые крыши, занесла все домики и дорожки. Большой холодный сугроб выдавил стекла и ввалился прямо в комнату к Сказочнику, испортив тому и постель, и сон. Пришлось брать лопату и выкапываться наружу. А там… Потеплело, выглянуло ослепительно яркое солнце и на длинных проводах наросла целая борода сияющих, голубых сосулек. Они так и манили! Очарованный Сказочник щелкнул по одной и услышал долгий, тающий звон. Ничтоже сумняшеся, он отломил крайнюю сосульку и сделал из неё палочку. Дзыннь! Дзанн! Дзенн! Из пустяковины получилась настоящая музыка. Сказочник думал, что никто не слышит его, но две феечки прятались за сугробами, а потом рассказали всем остальным. Впрочем, им сперва не поверили.

А Сказочник, наигравшись вволю, взял лопату и отправился чистить крышу от снега. Уж для этого дела ни мастерство, ни опыт не требовались. Он разгребал сугробы, скалывал лед, помогал феечекам выкопаться наружу до самой ночи. Потом отправился к себе, уснул, едва растянувшись на койке, и впервые за много дней видел сны, цветные и яркие. Наутро, едва рассвело, он оделся потеплее и снова вышел на крышу, поискать, что бы такого нужного сделать. Кое-где остались глыбы льда, кое-где требовалось смазать маслом дверные петли, почистить ступеньки от ржавчины, подкрутить гайки.

Грешно было бы сказать, что у него все получалось. Ступеньки жалобно скрипели, петли ныли, а два болта и вовсе упали с крыши – феечка водосточной трубы едва успела их подхватить. Но зато кровь быстрей побежала в жилах, в руках прибавилось силы и на душе сделалось легче. На следующий день Сказочник снова отправился искать работу. Так и пошло. Он вкручивал и подпиливал, собирал и полировал, чистил и выметал вон. С разрешения Хозяйки он даже попробовал навести порядок в Лавке ненужных вещей и отдал крысам три мешка барахла, которое точно никому уже не пригодится.

Старинные причудливые подсвечники, черненые табакерки и фонари с разноцветными стеклами очаровали Сказочника, а в музыкальную шкатулку работы безвестного немецкого мастера он просто влюбился – раз за разом открывал крышку и слушал, как сквозь хрип пружин пробивается «Ах, мой милый Августин, все пройдет, все». Звуки музыки навели его на мысль.

Он поискал в ненужных вещах – что бы такого могло бы красиво звенеть – и глубокой ночью, пока все на крыше спали, собрал музыку ветра. На тонких струнах висели хрустальные палочки, бронзовые колокольцы, стальные трубочки, аптечные пузырьки, велосипедные спицы, старые кружки, монеты, пуговицы и даже серебряные шлемы крысиного короля. Музыка брякала, звякала, шуршала, звенела, протяжно ныла, складываясь в удивительную симфонию.

Феечки долго не знали, нравится им это или нет. Но феечка большого гербария (вы конечно же помните, как ее звали раньше) поднялась в воздух, расправила крылышки и начала танцевать – просто так, без фигур и правил. Снежинки осыпали её лицо, разлетались и падали вниз, солнце играло с распущенными волосами. Это вышло так чудно, что феечки с принцами просто ахнули. И тут же устроили незапланированный бал, а потом долго благодарили Сказочника.

Когда веселье закончилось, одна застенчивая феечка тихонько подошла к Сказочнику и протянула ему треснувшую флейту.

- На неё наступил неуклюжий фей, - пожаловалась она. – Вдруг вы сможете починить, дедушка!

На слове «дедушка» Сказочник громко икнул. Зато починить инструмент оказалось легко – немного вишневой камеди, пара волосков из косы настоящей принцессы и одно волшебное слово. Довольная феечка уселась на самой высокой трубе и сыграла веселую песню в честь музыкальных дел мастера.

Внимательная Хозяйка освободила чердак над Лавкой и разрешила Сказочнику устроить там мастерскую. Феечки и принцы тут же потащили туда самые разнообразные инструменты – скрипки, виолончели, дудочки, барабаны, трещотки и бубны. Ножички, шпатели, отверточки и шкурки пришлось собирать с миру по нитке, горшочки для лаков натащили крысы, ради кисточек уговорили на стрижку двух кошек. И закипела работа – настоящая, всамделишная работа.

Чего только ни делали с инструментами безалаберные хозяева. Садились на них, ложились, натягивали фальшивые струны, роняли, оставляли под дождем и под солнцем. Одна дудочка даже проросла, пустила ветки и корешки – её Сказочник посоветовал посадить в лесу и не мучиться. Остальные он пытался спасти – лакировал, шлифовал, подклеивал, собирал по дощечкам деки, заново вырезал колки. Его чуткие пальцы покрылись царапинами и мозолями, но Сказочника это не огорчало – был бы звук, строились бы мелодии.

В очередной куче ненужных вещей, принесенных кем-то к дверям лавки, нашлась бесхозная гавайская гитара, старая-старая, помнящая запах цветов ти и шум моря. Время покрыло лак кракелюрами, прочертило трещины по обеим декам, зато Сказочнику она оказалась точь-в-точь под рост. Пришлось повозиться, выглаживая и вылаживая усталое дерево, натягивая новые струны – эльфийского серебра на крыше не было, пришлось обойтись лунным. Зато звук получился настоящий – ясный, глубокий, полный. Чуткие струны отвечали на легчайшие прикосновения, гулкая дека давала резонанс.

После долгого молчания Сказочник не сразу решился разбудить инструмент. Но все получилось – пальцы не забыли узор аккордов, мелодия сложилась сама, гитара слушалась, как хорошая лошадь. И песня вспомнилась… И феечки за окном зааплодировали – услышав музыку, они слетелись как бабочки. Сказочник улыбнулся – в первый раз на крыше.

Все свободное время он теперь отдавал гитаре – вспоминал старую музыку, пробовал сочинять новую, подшлифовывал деку, подтягивал струны, подпиливал порожки, делая хорошее ещё лучше. Его стали приглашать на балы, просили давать концерты – Сказочник соглашался и радовал крышу песнями, которые здесь никогда не слышали. Одевался он теперь проще, держался тише, разговаривал мало – пусть беседуют струны. И учился искать красоту, находить её в малом, неброском и незаметном. Разглядывал камушки и опавшие листья, слушал скворцов и дроздов, любовался дождями. Звуки складывались в слова, слова в строки. И однажды на свет появилась новая сказка.

…Жила-была мышка, белая мышка в серой норе.

Все жители крыши собрались послушать, что же приключилось с мышкой, куда она попала, как пережила беды, встретила чудеса и в один прекрасный день вернулась в свою нору.

Наконец Сказочник произнес «Жили они долго и счастливо». И вдруг почувствовал, что… растет. Он стал большим, как человек, нормальный человеческий человек. И конечно же не удержался на скользкой крыше – кубарем покатился вниз. Мог бы и разбиться, но феечки налетели, удержали и помогли плавненько приземлиться аккурат на асфальт. А потом быстро-быстро махая крылышками вернулись назад, чтобы никто чужой их не увидел.

Другой бы на месте Сказочника может быть и отчаялся бы. Но ему было не впервой падать. В доме напротив требовался дворник, как гласило объявление на столбе – почему бы не попытаться? К вечеру у Сказочника уже была своя комнатушка рядом с дворницкой, своя метла, своя униформа, рыжая как лисий хвост, свои ботинки, похожие на полярные ледоколы, и много-много свободного времени. А вот старость ушла и серебро волос потемнело. Жизнь заложила петлю и вышла на новый круг.

Утром и вечером он уходил сгребать мусор и сортировать ненужные вещи (самое интересное он относил на чердак для Хозяйки). Днем оставалось время отдохнуть и помечтать, глядя в небо. По ночам сочинялись новые сказки – тихие, несуетные и очень добрые. Сказочник не торопился рассказывать их кому-то кроме кошек и крыс. Он ждал дня Начала Лета, чтобы прийти на поляну к большому дубу, туда где собираются все сказочники и удивить их – жив курилка, рано оплакали!

Гитара тоже нашлась однажды – какая-то ведьма, бранясь на весь двор, выволокла к помойке черный «Гибсон» и долго пинала ногами, прежде чем выбросить. На верхней кленовой деке остались две трещины, колки пришлось заменить - небольшая работа для умных рук. Зато голос у инструмента оказался отменный – бархатистый, ночной, шмелиный.

И наконец, крысы, которые каждое утро носили Сказочнику свежие булочки, заметили у порога рядом с огромными, заляпанными глиной ботинками, пару маленьких туфелек тонкой кожи. Откуда они взялись и что стало дальше – я вам не расскажу. Ищите Сказочника, слушайте его песни, читайте удивительные истории и будьте уверены – он будет жить долго и счастливо. Как в настоящей сказке!

Весенняя сказка

Феечка чердачных засовов была одной из тех феечек, которых мало кто замечает.Конечно она мило одевалась, предпочитая зеленые платья и чепчики, чуть-чуть похожие на кукольные. Конечно её ботинки всегда были начищены, воротнички безупречно свежи и перчатки весьма элегантны. Конечно она танцевала, умела делать пирожные и вышивать звездочкой. Но таких феечек – пруд пруди!

Наша феечка обращала на себя внимание лишь однажды в году. У неё в домике, в старинном пузатом горшке рос цветок, с названием долгим и путаным, словно гномья борода – феечка, ничтоже сумняшеся, называла его «весенник». Он ветвился, кустился, выпускал колючие побеги, увядал и опять воскресал. А в ту ночь, когда над крышами города пролетала карета весны – покрывался целой россыпью белых, душистых цветов. Тогда наша феечка брала флейту, взлетала на самую высокую трубу на крыше и начинала играть – про будущую капель и веселые ручьи, про подснежники и одуванчики, про воробьиный гомон и кошачьи перебранки.

Обитатели крыши просыпались, но не сердились – что может быть радостней новости «зима кончилась»? Они собирались у трубы, слушали феечку, подпевали ей и подыгрывали, а потом дружно танцевали большую весеннюю кадриль, проносясь вскачь над всей крышей!

Все остальные дни наша феечка жила тихо. Работы у неё было немного – засовов на крыше поставили всего три, смазывать их приходилось редко, открывать и того реже. В свободное время она вышивала салфетки, вязала пушистые шарфики и тихонько играла на флейте. Раз в неделю собирала гостей, церемонно поила их чаем и устраивала чтения вслух – принцы и феечки сообща выбирали какой-нибудь длинный рыцарский роман и смаковали его по главам.

Долгими зимними вечерами наша феечка сидела в кресле-качалке, завернувшись в большую мягкую шаль, разглядывала морозные узоры на стеклах, слушала как шумит ветер и падает снег. Она мечтала, что однажды летом полетит к настоящему морю, побегает босиком по теплой гальке, поиграет с пестрыми рыбками и увидит живого дельфина. Но когда наступало тепло, всегда оказывалось, что дел слишком много, сил слишком мало, а до моря – как до луны пешком.

Чтобы не грустить о несбыточном, феечка доставала с полки печенье с имбирем и корицей, варила какао и лакомилась, радуясь, что феечки не толстеют. Почуяв запах вкусненького, в двери иногда скреблись замерзшие чердачные крысы. Наша феечка никогда не жадничала – она впускала хвостатых гостей, угощала их, расспрашивала о новостях, а в особо холодные ночи оставляла поспать на диванчике.

Из-за этого и произошло несчастье.

Одной январской ночью случился страшный мороз. У нашей феечки ночевала целая семья чердачных жителей. Молодой и беспокойной крысе приснился страшный сон – словно бы её прищемила за хвост злобная крысоловка. Бедняжка вскочила и начала метаться по комнате, истошно вереща. Её сестры, кузина и бабушка тоже перепугались и устроили переполох. Когда феечка зажгла свет, успокоила всех и утешила, обнаружилось непоправимое. Кто-то из крыс сбросил с тумбы горшок с весенником, остальные по нему пробежались. Когтистые лапки сломали хрупкие ветки и оборвали листву.

Крысы очень расстроились и огорчились, а феечка страшно обиделась. Ни уборка, ни извинения не помогли. Крыса-бабушка даже нашла в старых запасах луковичку тюльпана – дальнего родственника того тюльпана, в котором однажды проснулась Дюймовочка.Но наша феечка не приняла подарка – она не хотела других цветов, даже самых лучших на свете.

Она долго возилась, пытаясь воскресить любимый цветок. Подвязала пострадавшие веточки, разрыхлила и удобрила землю, поливала живой водой и ставила на солнышко. Тщетно – весенник безнадежно иссох.

Как назло, зима выдалась долгой. То холодной, вьюжной и снежной, то оттепельной, стылой и клеклой. Пару раз казалось – вот-вот серые тучи прорежет ясная голубизна, потянет нежным теплом, снег осядет и стает. Но вновь приходили морозы, ручейки покрывались ледяной коркой, воробьи прятались в щели и коты прикрывали хвостами розовые носы. У всех феечек (и у нашей тоже) ужасно мерзли ноги и уши, принцы чихали вовсю, а вороны так охрипли, что даже перестали браниться. Хмурая крысиная королева нюхала ветер тремя чуткими носами и качала головами – нет, все ещё с севера. Хозяйка Лавки Ненужных вещей разводила руками – давно, очень давно не случалось такой зимы.

Наша феечка втайне корила себя за то, что не уберегла цветок, и пугалась – вдруг весны больше вообще никогда не случится? Зима навеки поселится на крыше, всегда придется кутаться в неуклюжие пальто, носить валенки и спать под двумя одеялами? Прощайте цветы черемухи и ягоды земляники, шелковые платьица и грибные дожди! Кошмар какой…

Гости и приятели нашей феечки все чаще интересовались у неё – не хочется ли ей залезть на трубу и поиграть на флейте, не пахнет ли уже теплом? Феечка сперва отмалчивалась и отговаривалась, но потом все же призналась – весенник засох и весны может вообще не случиться.

На крыше началась небольшая паника. Принцы и феечки спорили, ссорились и шумели, а кое-кто даже задумался – не пора ли переезжать с крыши и искать себе уголок потеплее. Но энергичная феечка корабельного флюгера прекратила беспорядок:

- Раз весна не идет сама, значит надо её позвать! Что придумаем?

- Давайте согреем небо, – предложила феечка черной лестницы. – Я отдам все свои свечи!

Сказано – сделано. Принцы и феечки собрали все фонари, свечи, светильники и лампадки, какие были на крыше, расставили их вокруг большой трубы и зажгли разом. И начали водить хороводы, приговаривая «гори-гори ясно». Сперва стало тепло и приятно, отсветы пламени заиграли на лицах, превращая в красавиц даже самых невзрачных феечек. И небо вроде бы прояснилось, и с крыши как будто бы кое-где закапало. …А затем подул ветер, кончилось масло, выгорели фитили - огоньки потухли один за другим. Пошел снег и всем стало ясно – до весны не догреться.

- Давайте похвалим весну, - предложил один сообразительный принц. – И кошке приятно, когда её хвалят!

Кошки подтвердили тезис дружным мяуканьем. Буквально через три дня состоялся Весенний Турнир Искусств. На все лады принцы и феечки восхваляли весну в сонетах, балладах, ронделях и лэ, нарисовали тридцать два весенних пейзажа и приготовили сорок восемь тортов «Весна». Получилось весело, задорно и мило, никто ни с кем не поссорился, и даже заклятые поэты не сулили друг другу чуму и холеру. Напоследок все гости сыграли в огромное буриме со словом «весна» в каждом четверостишии... Ультрамариновое ясное небо с колючими от мороза звездами было им ответом.

Наша феечка подумала, потом ещё подумала – и предложила:

- А давайте сделаем вид, что весна уже наступила! И она нам поверит.

Жители крыши сперва удивились, а потом согласились – вдруг сработает превращальное волшебство.

Ближайшим же солнечным утром все феечки нарядились в нарядные платьица, принцы надели белые рубашки, бриджи и башмаки с пряжками. Взяли зонтики от солнца, купальники, корзинки для пикника и соломенные шляпы, прогуливались вальяжно и приговаривали: уффф, какая жара, до чего же печет. Пробовали даже играть в бадминтон, но перепутали волан с воробьем, и тот улетел. Феечка большого гербария не выдержала и расхихикалась, ей вежливо предложили уйти и продолжили променад. Три часа принцы и феечки топтали снежную кашу, дрожали, ежились и синели. Потом какой-то некультурный принц швырнул корзинку оземь, пробурчал что-то грубое и пошел домой – греться чаем и бутербродами. Вслед за ним, чихая и кашляя, потянулись все остальные жители.

Наша феечка тихонько спряталась в домике и закрыла за собой дверь. Ей стало ужасно грустно. Почему не удалось уберечь цветок, неужели из-за её проступка всю крышу ждут холод и снег - навсегда? Вот мой бедный весенник, высохший, жалкий – ни единого листика. А как хорош он был раньше! Феечка обняла горшок, поцеловала грустные ветки и начала рассказывать, как она любила цветок всем сердцем, как ждала белые цветы целый год, как надеялась. Слезы капали прямо в землю, горячее дыхание согревало её.

За окном поднялся страшный ветер, загудел в проводах, завыл в трубах. Ужасно расстроенная феечка сделала то, что обычно делают феечки в таких случаях – выпила две чашки какао вместо одной, закуталась в лишнее одеяло и легла спать раньше времени. А поутру непременно что-нибудь придумается!

Разбудил её знакомый восхитительный запах. Один-единственный цветок распустился на ветке. Зато зеленые почки, похожие на воробьиные клювики, проклюнулись повсюду – весенник ожил. И за окнами тихо, но явно звенела капель, таял снег и орали наперебой воробьи. И рассветное солнце уже теплело и улыбалось.

Наша феечка прямо в пижаме выскочила на улицу и лихо взлетела на трубу. Её флейта разбудила принцев и феечек, ворон и кошек, крыс и даже Хозяйку Лавки. Но никто не обиделся. Только петь и танцевать получилось не сразу – жители крыши и вправду чуть не поверили, будто весна никогда не наступит. Все стояли, обнявшись, прижившись друг к другу боками, хвостами и клювами, и смотрели, как феечка машет крылышками, чтобы удержать равновесие, и играет, играет…

Потом на крыше плясали кадриль, смеялись и хулиганили, кидались снежками из последнего мокрого снега, грызли сосульки и дергали за косички самых серьёзных феечек. Днем собрались устроить пир, а вечером большой бал. Но нашей феечки там не оказалось.

Попросив одну знакомую кошку присмотреть за домиком и цветком, она собрала маленький чемоданчик, прихватила зонтик от солнца и улетела к морю. Наша феечка понятия не имела, где находится море и как туда добираться, но не сомневалась, что у неё все получится.

Её не было долго – на крыше начали даже шептаться, что феечка замочных скоб больше не вернется и надо бы найти новенькую её на замену. Но едва отцвела черемуха, как путешественница вернулась домой. Она загорела и похорошела, привезла с собой кучу ракушек и красивых камней, статуэтку дельфина, новые платьица и привычку пить кокосовый сок прямиком из кокоса. От вопросов о странствиях она загадочно отмалчивалась или напевала песенки на незнакомых языках.

К осени, когда весенник окреп и разросся, наша феечка обрезала молодую поросль и раздала всем желающим. Так что следующей весной крыша просто благоухала. Соседки-люди с парадной лестницы крутили носами, принюхивались, спрашивали друг дружку «откуда такие волнительные духи»? А вот откуда – могла бы подсказать феечка, но не стала.

Изредка она задумывалась – а что случилось бы, если б она не заплакала над любимым цветком? Пришла бы весна или в самом деле бы обошла стороной крышу? Потом наша феечка смотрелась в зеркало, пожимала плечиками и бралась за спицы – связать очередной пушистый шарф для кого-то хорошего.

В домике царили покой и уют, потрескивали дрова в камине, скрипел сверчок, вкусно пахло какао и булочками. Пышный весенник зеленел на подоконнике, одобрительно покачивая ветвями. На самом деле он был заколдованным принцем, но его время ещё не наступило.

…Все случится, хочешь ты или нет…

Сказка про некрасивую феечку

Все мальчишки любят собираться мальчишником. Даже самым прекрасным и нежным принцам порою хочется собраться тесным кругом и поболтать о своём о принцевом без оглядок на нежные ушки и острые язычки. О способах заточки мечей, например, приемах драки на кулачках, билетах в театры военных действий, лучших способах увильнуть от прививки или визита к зубному врачу. Потягивая сок из высоких бокалов, принцы хвастались, кто из них больше раз подтянется на турнике, дальше всех заплывет в море, дольше всех бранится без передышки. И, конечно же, кто очарует самую красивую феечку. Обсуждая достоинства милых дам, они били себя кулаками в грудь, били посуду, кое-кто под шумок пошвырялся перчатками и уже обнажил шпаги. И тут один принц (страшный дуэлянт и лучший танцор на крыше) заявил несуразное. Мол, не бывает некрасивых феечек, бывает мало любви. Если сильно-сильно полюбить феечку, и каждый день говорить ей, как она хороша, умна и красива, то любая замухрышка сравняется с титулованными красавицами.

Принцы постарше пожали плечами – они и так знали, что все феечки по-своему хороши. А молодые встопорщились и пустились в горячий спор. Одни говорили, что главное это задорные кудряшки, румяные щечки и звонкий смех. Другие были уверены – самые красивые феечки те, кто изящней всех может кружиться в танце и не замечать, что партнер наступает им на ноги. Третьи считали, что самое главное в феечках – умение печь пирожки и варить варенье. Один принц (он был не очень хорошо воспитан) заявил, что всякая феечка время от времени превращается в бабу-ягу и поэтому самой красивой окажется та, что превращается реже всех.

Исчерпав аргументы, принцы почесали в затылках и заключили пари. Общим голосованием выбрали самую-несамую феечку на крыше (ей оказалась курносая, толстенькая феечка печных труб) и предложили принцу-теоретику доказать свои слова на опыте. Вот тебе, милый, дама, вот тебе год сроку – и посмотрим, удастся ли сделать красавицу из унылой простушки. Принц зарделся, как маков цвет, и пари принял.

Сперва он пробовал ухаживать так, как принято на крыше. Пел серенады под окнами, присылал букеты цветов, исполнял прекрасные рондели, лэ и баллады посвящая их некоей Ф., дрался на дуэлях в её честь, но феечку это почему-то не трогало. Она пряталась под кровать, затыкала ушки берушами (будем честны, с голосом принцу не повезло), не прикасалась к букетам и не выглядывала в окошко. Она была очень скромной и к вниманию не привыкла.

Некрасивых феечек, как вы уже давно выучили, не существует, но милашки, красавицы, прелести, прекраснейшие и бесподобные встречаются в равной пропорции. Симпатичных веснушек, серых веселых глаз и трудолюбивых пухлых ручек феечки печных труб на крыше частенько не замечали – рядом всегда рисовался кто-то поинтереснее. Наша феечка отлично умела делать из ничего салаты и шляпки, вышивать звездочкой по облакам узорчатые полеты и в мгновение ока превращать затхлый воздух в свежий – и только. К тому же волосы у неё были рыжими, как морковка, да и росточком она не вышла. Принцы приглашали её, только если всех дам уже разобрали, а на фигурный танец нужна была пара. Другие феечки сочувственно шептались за спиной, давали поносить самые лучшие платьица и знакомили с новенькими принцами – им было искренне жаль подружку. Но ничего не выходило – наша феечка оставалась одна. И внимание принца она поняла как насмешку, неудачную шутку.

Время шло, принцы уже втихую подсмеивались над неудачливым спорщиком (посмеиваться громко решались немногие – как вы помните, он был отчаянным дуэлянтом). Зима сменилась весною, на мягких лапах к крыше подкрался апрель, а с ним и пора Большого Турнира и Весеннего Бала – праздников, к которым полгода готовятся, а ещё полгода потом обсуждают. Принцы скакали на деревянных лошадках, рубились почти всамделишными мечами, кидались мячом в кольцо и кувыркались на трапеции. Самый сильный, отважный и ловкий принц выбирался королем бала и приглашал на первый весенний вальс свою королеву – самую красивую феечку в самом нарядном платьице. Сколько иголок ломалось, сколько шелка рвалось впустую, сколько бабочек, птичек и рыбок позировало для портних и соглашалось украсить прически – словами не передать. Говорят, некоторые феечки к весеннему балу даже вылезали из кожи вон, чтобы моложе выглядеть, но это, наверное, уже сказки.

Наша феечка не старалась особенно – её платьице было зеленым, словно болотный мох, в котором прячутся золотистые светлячки, а в прическу она приманила бирюзовую стрекозу. Танцевать она все равно любила и с удовольствием предвкушала, как помчится в кадрили, застучит каблучками в польке. Да и турнир был не самым противным зрелищем.

Все собрались, как только вышла луна, ни одна феечка не опоздала занять местечко. Самый маленький принц протрубил в горн – вперед, во славу любви. Много было сломано копий, палок от швабр и грандиознейших планов. Победил на турнире наш принц – он всегда был хорошим спортсменом, а обида на вредных насмешников подбавила ему сил. Под приветственные крики и звонкие тру-ту-ту герольдов он трижды объехал ристалище на верном деревянном коне. Феечки замерли в предвкушении Самой Главной Минуты, но победитель упрямо заявил, что назовет королеву только перед началом бала. От волнения некоторые феечки растеряли бабочек и щеглов с причесок и успели тихонько поплакать в укромных уголках. Принцы шептались – кое-кто думал, что победитель, позабыв про пари, пригласит одну из блистательных первых красавиц. А тем временем в бальной зале волшебной страны уже зажгли свечи, и музыканты расселись на хорах.

Распорядитель бала вывел нашего принца на середину и прошептал что-то ему на ухо. Принц откашлялся и звонко-звонко сказал:

- Приглашаю на первый весенний вальс самую красивую, умную, добрую и замечательную феечку в этом зале – королеву печных труб. Корону мне!

Кое-что он напутал, про «нарядную» вовсе забыл, но все так удивились, что не заметили. Покраснев от смущения, наша феечка вышла на середину комнаты, распорядитель поднес корону из яблоневых цветов, принц увенчал свою даму, поцеловал ей ручку, поклонился – и грянул вальс.

Зеленый бархат колыхался над скользким паркетом, хрустальные туфельки и начищенные ботфорты согласно топали «раз-два-три». Рыжие волосы феечки стали вдруг золотистыми, серые глазки блеснули драгоценными камешками, грациозные крылышки затрепетали. Чудо случилось у всех на глазах, нарядные феечки прятали личики в кружевные платочки и всхлипывали, принцы подкручивали усы и завистливо думали «где были мои глаза». Кто бы спорил, корона тоже была волшебной и могла превратить хорошенькую малютку в прелестную, а прелестную в обворожительную, но так далеко её магия не простиралась. А наша феечка не думала ни о чем кроме музыки.

Когда вальс отзвучал, целая очередь принцев выстроилась, чтобы отметиться в бальной книжечке королевы. Она не пропустила ни одного танца, только обмахивалась веером и краснела. Но после бала провожал её все-таки наш принц. С того дня они больше не разлучались. Презрев традиции, наша феечка отказалась томить принца сто лет, дело явно шло к свадьбе. А всех остальных кавалеров она игнорировала так бесповоротно, что один плохо воспитанный принц обиделся. Он дождался, когда жених уедет за обручальными кольцами, подкрался к домику феечки и кинул маленьким камушком ей в окошко. А когда феечка выглянула, спросил её гадким шепотом:

- А знаете ли вы, восхитительная феечка, как жестоко надсмеялся над вами ваш так называемый принц?

- Нет, - сказала феечка и затрепетала крылышками.

- Он заключил на вас пари! Все принцы на крыше голосовали, выбирая самую-несамую феечку, а когда выбрали небезызвестную феечку печных труб, он на спор согласился за ней ухаживать. Вы, конечно, напридумали себе всякого! А могли бы выбрать самого правдивого кавалера на этой крыше, - невоспитанный принц скромно потупился.

На одну маленькую секунду волосы феечки потускнели, и румянец сбежал со щек, но она улыбнулась:

- Я все знаю. Принц признался, когда провожал домой после нашего первого бала. А ещё он сказал, что давным-давно полюбил меня, ещё до ваших дурацких споров, но стеснялся подойти близко. Если бы не пари, я никогда бы не стала счастливой! Так что – благодарю!

Феечка взмахнула волшебной палочкой, и в руках у ябеды оказался букет котят. Очень громких и очень когтистых, честное слово. Потом она закрыла окошко и продолжила вышивать что-то миленькое, напевая себе под нос. Её самый лучший на свете принц вот-вот должен был вернуться.

…Не всякая ложь – неправда…

Сказка про храбрую феечку

Феечка мусоропровода не любила свою работу. Когда она появилась на крыше, все интересные места уже расхватали, выбор был либо брать то, что есть, либо искать другое пристанище. Наша феечка побоялась лететь дальше и расплачивалась за трусость неприятным трудом. Смрадный и темный колодец, поросший пылью и всякой дрянью, вызывал ужас. Феечка до последней возможности оттягивала дни большой и малой уборки, а когда котенок или крысенок застревали в ходах, вызывала на помощь принцев. Другие феечки потихоньку порицали её за нерадивость, а она делала вид, что пренебрегает чужим мнением.

На самом деле наша феечка отличалась изрядным трудолюбием. Она умела шить из ничего платья и туфельки по последней волшебной моде. Она собственноручно наводила идеальный порядок в своем маленьком домике, мыла, чистила, скребла и полировала – ни одна пылинка не смела пробраться внутрь. Идеальный дизайн в цветах розы – от распускающейся майским утром до увядшей от небрежения – тоже был её заслугой, пышные лепестки и нежные бутоны украшали и стены, и рамочки и даже полог кровати.

Подслушав разговоры двух инженеров с пятого этажа наша феечка оживила кастрюли и сковородки – они сами следили теперь за силой огня в печи, сами досаливали и перчили еду и сами подавали её на стол. Сладости феечка обходила стороной смолоду, но покушать любила. Редкие гости, забредавшие на огонек в удаленный домик, восхищались и порядком, и кулинарным талантом хозяйки. И её чудесами конечно же.

Вместо вечерних светильников по дому кружились веселые звездочки, если они сталкивались получался комнатный салют. Вместо кресел по углам сидели плюшевые медведи – они ласково обнимали гостя и подставляли лапы, чтобы ему было удобней расположиться и отдохнуть. Удивительная шарманка знала сто сорок две песенки – от куплетов до кадрили - и играла их поочередно. А кровать по ночам раскачивалась словно колыбелька, баюкая хозяйку.

Будь сама феечка хоть немного поласковей и подобрее к соседям, её конечно же полюбили бы. Но она держалась замкнуто, беседы особенно не поддерживала, балы и увеселения не посещала. Ей чудилось, что от неё невыносимо несет тяжелым запахом мусоропровода, что платья испачканы или порваны, к туфелькам прилип сор, а на прическу капнула птичка. Игривые бальные разговоры вгоняли её в краску, дружеские советы и милые шутки ужасно злили – ей казалось, что над ней все смеются. А в маленьком милом домике она чувствовала себя в безопасности, словно улитка в раковине. Вышивала подушки, вязала носки и шали, заваривала цветочные чаи в синем чайнике (он не только умел летать, но и насвистывал носиком песню про Августина). И если б не необходимость чистить мусоропровод, наша феечка была бы совершенно счастлива.

Однажды зимним вечером она сидела у заледенелого оконца, слушала шарманку и вышивала крестиком. Вдруг в дверь кто-то постучал.

- Войдите, - сказала удивленная феечка. Она не ждала гостей.

Дверь тихонько приоткрылась. Цепочка маленьких грязных следов потянулась в кухню и исчезла за мусорным ведром. Феечка решила, что кто-то пошутил над ней, протерла пол и легла спать пораньше. Но полночи проворочалась в постели, вздрагивая от каждого шороха.

Наутро обнаружилось, что кто-то изгрыз любимый феечкин плод авокадо, накидал на пол шкурок и крошек и разбил чашку. «Наверное, крыса» - подумала феечка. «Скорее всего она голодна». Она поставила на пол миску с кашей, налила блюдечко молока, надела свое самое ненарядное платьице и отправилась на работу.

Вернувшись, феечка ахнула. На полу были все её любимые чашки, все запасы нежнейшей овсянки, манны небесной и радужной чечевицы. Кто-то потоптался по кухне грязными лапами, оставил отпечатки на шкафчиках и столах, высморкался в занавеску и наделал много такого, о чем в сказках даже не пишут.

Кое-как прибрав безобразие, наша феечка побежала за помощью. Она уговорила двух принцев устроить засаду на кухне, и два дня подряд честно кормила их вкусными вещами, крутила ручку шарманки и пыталась поддерживать беседу. Все было тихо, мирно и чисто.

Один принц сбежал на третий день, второй на четвертый. Оба, не сговариваясь, назвали феечку паникершей и фантазеркой. «Если тебе хотелось поговорить, душенька, - добавил второй, - можно было бы пригласить меня на танец или отправить записку; ты милая и я рад поболтать, но по-честному!».

Закрыв дверь за гостями, феечка села на плюшевого медведя и горестно шмыгнула носом. Её считали обманщицей – а ведь она говорила правду!

- Конечно правду! – раздался вдруг неприятный голос.

Феечка подняла голову и увидела незнакомого небритого дядьку в мятом, мешковатом костюме, испачканном яичным желтком и соусом. Пахло от него пылью, гнилью и дрянью.

- Я, красотуля моя, Дядькотоп. Ты меня впустила в дом, сама, по доброй воле. Помнишь?

- Угу, - согласилась феечка.

- Теперь я буду здесь жить. А ты станешь кормить меня, поить и развлекать.

- Как же так? – ахнула феечка. – Не хочу и не буду…

- Поздно, - ухмыльнулся незваный гость. – На нас, Дядькотопов, ваши глупые правила не распространяются. Есть хочу!

Феечка вздрогнула от отвращения – таким мерзким показался ей гость. Но делать нечего – и вправду сама впустила. Она поспешила на кухню, и засучив рукава платьица, принялась стряпать. Кастрюльку супа, сковороду котлеток, целую миску салата, торт с голубикой – Дядькотоп сожрал все. Потом рыгнул, испортил воздух, вытер губы вышитой салфеткой с тумбочки и прямо в грязных ботинка завалился на феечкину кровать, оборвав балдахин. И захрапел с присвистом.

Закрывшись на кухне, феечка придвинула к дверям кухонный стол, завернулась в скатерть и долго плакала. А потом уснула, надеясь – вдруг страшный дядька ей приснился, и поутру он исчезнет.

К сожалению, Дядькотоп не исчез. Поутру он начал скрестись в дверь кухни, громогласно требуя завтрака. Феечка испугалась – вдруг соседи увидят, какой противный жилец у неё поселился, и вообще перестанут с ней разговаривать, а то и прогонят прочь с крыши. Она срочно наколдовала завтрак (готовить у неё уже не оставалось сил) и открыла дверь. Дядькотоп вырос и стал куда толще.

- Пока ты возилась, лентяйка, я уже чутка подкрепился. Давай свой завтрак, да поскорей, а то и тебя съем!

Удивленная феечка заглянула в комнату. Все цветы – даже колючие розы – оказались изжеваны и изгрызены, из плюшевых медведей клочьями лезла вата, а от сахарного ангела, сохранившегося с прошлой зимы, осталась лишь сиротливая веревочка. Ужас охватил феечку – от её уютного, безопасного гнездышка ничего не осталось.

- Хорошая жратва, - раздался все тот же голос. – Умничка, послушная красотуля!

- Угу, - согласилась феечка.

- Давай мы с тобой поиграем, раз ты такая паинька, - ухмыльнулся Дядькотоп.

Он достал из кармана симпатичный пестрый мячик и кинул феечке. Она кое-как поймала и бросила назад. Довольный Дядькотоп захлопал в ладоши и снова кинул мяч. И феечка снова поймала. И ещё раз. И ещё. Она даже чуть-чуть улыбнулась – может гость и не такой гадкий, может с ним выйдет как-то договориться, научить убирать за собой и не есть розы. Или ему однажды надоест гостить… Пестрый мячик больно стукнул её по лбу, феечка вскрикнула от неожиданности.

- Такая игра мне больше нравится, - расхохотался Дядькотоп. – А теперь вот так! И вот так! А ну стой, глупая посудина!

Сбить мячом вазочки и картины получилось легко, а вот фарфоровый чайник заложил пару мертвых петель по комнате и сумел выскользнуть через трубу. Дядькотоп страшно разозлился, он бранился, плевался и топал ногами. А потом громко чихнул и опять завалился спать. Он стал таким большим, что кровать под ним прогибалась и жалобно поскрипывала. И таким вонючим, что последняя чудом уцелевшая фиалка пожелтела и начала вянуть.

Что же делать? Феечка огляделась вокруг и поняла, что её дом стал похож на ненавистный мусоропровод, не хватало только грохочущей крышки. Может сбежать? Но куда она пойдет, кто ей поможет и кому она, такая несчастная, будет нужна? Может… нет, конечно же нет, какая глупость! И тут феечка вспомнила про волшебную палочку. Пора применить её по назначению!

Тихо-тихо махая крылышками наша феечка подлетела к спящему Дядькотопу м взмахнула рукой. В кого бы его превратить? В гадкую свеклу? В головастика? В чернохвостого таракана? Или просто послать по неизвестному адресу – пусть летит и никогда больше не возвращайайай…

Конечно же Дядькотоп проснулся. И пребольно ухватил феечку за крылышки.

- Попалась, которая кусалась!

- Я не кусалась, - пискнула феечка.

- Но собиралась же, маленькая мерзкая лгунишка! За это ты заслуживаешь наказания, и я тебя накажу.

Крепко придерживая съежившуюся от ужаса феечку, Дядькотоп потопал на кухню. Зажег огонь на плите, налил масла на сковородку.

- Вообще-то я не ем жареных фей, - пробормотал он и посыпал феечку солью. – Но для тебя, хулиганка, сделаю исключение.

Раз! Феечка очутилась в масляной сковороде. Два! Захлопнулась крышка. Три! Сковородка взлетела под потолок и начала шустро летать по кухне, уворачиваясь от свирепого Дядькотопа.

- Ах ты ещё и летаешь? Ужо тебе!

Дядькотоп погрозил сковороде кулаком и отправился в комнату – поискать, чем бы достать упрямую утварь из-под потолка.

Перепачканная, перепуганная феечка вылезла наружу. И вдруг ней подлетел синий чайник:

- Хозяйка-хозяйка! Я тебя защищу! И сковородка! И кастрюли и поварешки и все-все в доме. Но победить Дядькотопа можешь только ты сама.

- А что я должна сделать? – удивилась феечка.

- Не знаю, - сказал чайник и щелкнул крышкой. – Поберегись!

Всклокоченный и свирепый, вооруженный карнизом Дядькотоп воздвигся в проходе.

- Поиграли и будет! Иди-ка сюда, моя деточка, я тебя сейчас за ужином скушаю.

- Но ведь сейчас обед, - пискнула феечка.

- Значит за обедом!

Храбрый чайник попытался облить Дядькотопа полынным чаем, но был стукнут об стенку и громко треснул. Сковородка бросилась на перехват – и упала в раковину.

- Попалась…

- Нет, – сказала феечка и размахнулась. Ей под руки попалась удобная поварешка.

Бомм! – загудела голова Дядькотопа. - Бумм! Бамм!

- Стоять, паршивка! – рявкнул незваный гость. – Я сейчас как выскочу! Как выпрыгну! И все-все соседи вокруг узнают, какая ты замарашка и дурочка, как легко тебя обидеть, ничтожную, глупую, грязную, никому-никому не нужную…

У феечки задрожали крылышки. Она ведь и правда считала себя никчемной замарашкой. Может все к лучшему – сейчас Дядькотоп её съест, в домике поселится другая феечка, умнее и красивее, и мусоропровод убирать тоже будет она.

Ручная звездочка промелькнула мимо феечки и стукнула Дядькотопа прямо в живот. Незваный гость отмахнулся – и ухватился за ремень, ловя спадающие штаны. Он худеет. Кажется, получилось…

- Пошел вон, - пискнула феечка, набрала воздуху в легкие и закричала изо всех сил. – Пошел! Вон! Вон пошел! Это мой дом! И мой чайник! И мой бардак! И моя, слышишь ты, Дядькотопище, моя крыша! Я - бомм! Тебя – бумм! Не боюсь – бамм! Бамм! Бамм!

Поварешка быстро погнулась, но феечка схватила кастрюлю. И охаживая незваного гостя по чему ни попадя, погнала его прочь из домика. Дядькотоп уменьшался на глазах. Феечка чуть не испугалась, что гость станет крохой, забьется в щель и его потом не достанешь, но тут на шум наконец-то сбежались другие обитатели крыши. И быстро разобрались, в чем дело.

Кошка Мама одним прыжком настигла незваного гостя и ухватила его когтями – не брать же в рот такую дрянь. Хозяйка Лавки ухватила Дядькотопа пинцетом, засунула в аптечный пузырек и покрепче запечатала крышку. Перевоспитывать пакостника она возьмется потом.

Наша феечка огляделась вокруг и мучительно покраснела. Сбылся самый худший её кошмар – она стояла посреди гомонящей толпы расхристанная, растрепанная, неумытая, перемазанная маслом по уши. И в доме у неё царил невероятный хаос, пахло гарью, носками и прокисшим борщом. Что может быть хуже? Ах…

Феечка потупила глаза – и грязные тряпки на ней превратились в чудное платье по самой последней моде. Вместо тапок на ногах появились хрустальные туфельки, вместо лохматой гривы – изысканная прическа, а масло и вовсе пропало. Феечка большого гербария хлопотала вокруг нашей феечки, высматривая, что бы ещё поправить, а остальные феечки разлетелись по дому, махая туда-сюда волшебными палочками. Грязь моментально исчезла, рваные занавески и сломанный балдахин починились сами собой, фарфоровый чайник воскрес и уже кипел, распространяя божественный аромат чая с чабрецом и душицей.

Принцы окружили нашу феечку, наперебой восхищаясь её храбростью и доблестью, умом и находчивостью. Один из двух принцев, который когда-то назвал её фантазеркой, встал на одно колено и прилюдно извинился, пообещав, что три года подряд будет ежедневно писать сонеты в честь феечки му… мужества и отваги. А мусоропровод по решению совета крыши подвергнут волшебной настройке – ты теперь будешь лишь обновлять заклинания.

Феечка не успевала всех благодарить, она улыбалась и махала ручкой. А потом попросила – можно мне отдохнуть.

- Конечно! – загомонили феечки. – Завтра в твою честь дадим замечательный бал – будь готова!

Когда дверь за последним гостем закрылась, феечка села на плюшевого медведя и в последний раз за этот день расплакалась – на этот раз от счастья. А потом поспешила на кухню – выпить чаю из любимого чайника, сделать блинчики и намазать их медом – самый лучший на свете ужин. Она ощущала себя очень сильной и ловкой, уверенной в себе и бесстрашн... ой, кто стучит?

За дверью оказался второй из принцев, который назвал её обманщицей.

- Мне стыдно, - сказал он. – Я позволил, чтобы тебя обидели и оставил одну в беде. Вот, возьми – и никто больше тебя не тронет.

Принц протянул феечке корзинку. Она откинула краешек покрывала – и не захлопала в ладоши только потому, что внутри спал толстый мохнатый щенок с белым пятном на грудке.

- Он скоро вырастет, - сказал принц. – И защитит тебя от любых врагов. И я тоже защищу. Ты согласна?

Феечка посмотрела в лицо принцу, чуть подумала и помотала головой.

- Спасибо, я сама справлюсь. Но чайник уже кипит. Хочешь?

Они долго пили чай и болтали обо всем на свете. Потом феечка закрыла за гостем дверь, накормила проснувшегося щенка, поиграла с ним и погладила. Надо будет придумать крылышки и для собаки… но об этом я подумаю завтра.

Феечка обошла всю квартиру, сказала чайнику и сковородке «Спокойной ночи». Поставила корзинку рядом с постелью, задернула балдахин, подвесила под потолок звездочку и завернулась в большущее теплое одеяло. Где-то за окнами заухала сердитая сова, лязгнула дверь, взвыл мотоцикл на улице. Перепуганный щенок заскулил, феечка спела ему колыбельную. А потом спокойно уснула – она теперь ничего не боялась.

…Больше всего на свете пугает - страх…

Чудовищная сказка

Феечка лестничных ступенек любила подбирать все ненужное. Потерянные платки и ключи, забытые туфельки и записки, ничейных котят, крысят и птенцов. Вещи она возвращала старым хозяевам или подыскивала новых, а разношерстную малышню принимала на воспитание. В её большом и весьма неопрятном (для феечки конечно же) доме вечно кто-то пищал, мяукал, каркал, точил когти и портил тапочки. Малыши вырастали, возвращались к своим племенам, гнездам и норам, жили сами или находили себе людей, некоторые даже втирались в доверие к феечкам или принцам.

Проводив очередных питомцев, наша феечка промокала глаза платочком, делала большую уборку (соседи вечно ворчали, мол из дома припахивает зверинцем) и клялась, что никогда больше не возьмет ни одного беспризорника. Три-четыре дня она наслаждалась тишиной и покоем, читала в постели, обедала там же, танцевала на балах (наша феечка лучше всех на крыше отплясывала мазурку) и отдавала визиты. А потом натыкалась на очередного бесхозного малыша – и жизнь возвращалась на круги своя.

Своими обязанностями, впрочем, феечка не пренебрегала. Её задачей было следить за лестничными ступеньками. И не просто содержать их в порядке, отчищая до блеска – это сможет любая крыса. Наша феечка настраивала ступеньки, чтобы они поскрипывали и пели – звонко, когда по лестнице скачут дети, весело, если домой возвращается старый друг, тревожно предупреждая о чужих, беззвучно в часы покоя, когда все спят. Задача для виртуоза – куда сложнее настройки пианино или ветреной арфы! Феечке очень нравилось пробуждать отзывчивость и чувствовать отклик, она старалась, не покладая крылышек и радовалась многозвучному хору. Жильцы так полюбили ходить по лестнице, прислушиваясь к каждому шагу, что феечки обоих лифтов – пассажирского и грузового – почти по-настоящему обиделись на нашу феечку.

Дел хватало – приходилось спешить, просыпаться до рассвета и ложиться заполночь. Наша феечка порой позевывала, терла глаза, клевала носом. А однажды заснула прямо посреди работы и конечно же покатилась вниз по лестнице, прямиком до подвала. Этих мрачных пролетов и сырых, пахнущих плесенью ступенек, наша феечка побаивалась и не трогала, благо вниз не спускался никто, кроме дворника и гномов-сантехников. Теперь пришлось пересчитать нежной спинкой каждый выступ. Наша феечка больно стукнулась и заплакала. …И услышала, что кто-то скулит вместе с ней.

За подвальной решеткой, жалобно разевая рот, сидел взъерошенный комок шерсти и взывал о помощи. Решительная феечка взмахнула волшебной палочкой, сбила замок и достала мохнатого малыша. Он покорно повис в руках, доверчивый и усталый.

Быстрей ласточки феечка полетела домой. Первым делом малыша выкупали с детским мылом, вытащили из шерсти блох и репьи. Потом феечка поставила на пол блюдце теплого молока – и оказалось, что детеныш кушать сам ещё не умеет. Пришлось искать бутылочку и поить его из соски.

Когда найденыш наелся и заснул, феечка положила его в уютную мягкую корзинку. Двое рыжих котят немножко пофыркали, но приняли нового соседа и даже притулились рядом, согревая малыша... А кто он вообще такой? Котенок? Щенок? Енотик? Феечка перебрала всех известных ей зверей и поняла, что Чудо вообще ни на кого не похож. У него были когтистые лапы, висячие уши, маленькие рожки и длинная шерсть – когда удастся отмыть до конца, наверное, станет белой как облако. Он угукал как совенок, похрюкивал и зевал, показывая острые белые зубки. Что за зверь?

Призванная на консультацию библиотечная крыса развела лапами – понятия не имею, в бестиарии таких нет. Принц-путешественник, объехавший сорок четыре страны, пожал плечами – в жизни не видывал. Хозяйка Лавки, Вороний царь, капитан Голубиной почты – никто ничего не знал. Феечка испугалась, вдруг найденыш игрушка, но крысиная королевна обнюхала малыша и признала «живой». Правда такого чуда ни разу прежде не чуяла и она. «Я назову тебя Чудо» подумала феечка и улыбнулась.

Малыш оказался покладистым, милым и кротким. Он быстро научился давать лапу, приносить миску с кухни и не портить ковры, ел все что дают – от плода маракуйя до овсянки со сливками, обожал валяться на кровати, виновато поглядывая на феечку – знаю, что нельзя, но очень хочется. Он подружился с котятами, позволял им спать на мохнатой спине, и охотно играл с приятелями в прятки, мячик и бантики. Он забавно хрюкал, когда к дверям приближались гости и клал голову им на колени, выпрашивая вкусненькое. И рос, рос, рос. Феечка довольно хихикала – она успела привязаться к воспитаннику и гордилась его успехами.

Через месяц Чудо перестал помещаться в корзинке, через три – на кровати. К Новому году он уже не мог войти в дом, пришлось строить ему отдельный сарай с окошком в спальню. Если феечка не чесала Чуду мохнатую морду и не пела колыбельные на ночь, он допоздна топтался, шумел, ворчал и мешал спать соседям. А после того, как бедняга испугался фейерверка, побежал по крыше, отдавил лапы двум крысам и сшиб с ног гнома-сапожника, на него надели ошейник и водили гулять лишь на прочной серебряной цепочке.

К весне Чудо преобразился. Белоснежные зубки выросли в клыки толщиной в руку принца, бугорки рожек превратились в крутые рога, в косматой шерсти, не смотря на все усилия феечки кто-то все время ползал. И пахло от питомца скажем честно, не розами. Когда Чудо шел на прогулку, кровля крыши жалобно скрипела, стекла в окнах феечковых домов дрожали, а крышные крысы прятались восвояси. И характер у зверя стал портиться – если кто-то (обычно тот, кто невежливо говорил с хозяйкой) ему не нравился, Чудо показывал зубы и грозно рычал. Феечки охали и падали в обморок, принцы бледнели и отшатывались подальше. Приходилось извиняться, просить прощения и заглаживать вину. Нашу феечку это ужасно злило – подумаешь, фыркнул зверек или чихнул, а фиалочки всякие брык и с ног.

Заезжий принц, который прибыл протанцевать мазурку с лучшей танцовщицей крыши, заглянув в сарай к Чуду, лишился берета, букета и чувства собственного достоинства. Пока наша феечка, всплескивая руками, приводила его в порядок, пострадавший лишь дрожал и облизывался. Потом быстро-быстро подхватил свои вещи, ретировался подальше и уже с лестницы крикнул:

- Отвратительное чудовище!

Феечка среагировала молниеносно, дождь из шишек обрушился на голову невежи. Но слово прозвучало и на крыше его услышали.

Через несколько дней в гости к нашей феечке заглянула феечка чердачной двери. Она была самой старшей из крышных феечек, самой уважаемой и к тому же питала слабость к бесхозным детенышам. Выпив чая из лепестков майских роз, гостья навестила Чудо, погладила его по мохнатому лбу, покормила морковкой и яблоками.

- Какой он славный, правда? – умилилась наша феечка. – Смирный, добрый и ласковый!

Чудо хрюкнул и потерся слюнявой мордой о любимую блузку хозяйки. Наша феечка пожала плечами, взмахнула волшебной палочкой и наряд снова засиял белизной. Феечка чердачной двери вздохнула:

- Твое чудовище стало слишком большим и сильным. Его нельзя держать дома, понимаешь?

- Подумаешь, какие все неженки, - фыркнула наша феечка.

- Подумай как следует, – прищурилась феечка чердачной двери. – Конечно, никто тебя не гонит, но крыша маленькая. Чудовище ведь ещё растет?

Наша феечка потупилась – совсем недавно она наколдовала Чуду новый ошейник, потому что старый стал безнадежно мал.

- Я тебя понимаю, - невесело улыбнулась феечка чердачной двери. – У меня у самой живет не меньше полудюжины хвостатой малышни разом, и соседи, случается, тоже ворчат. Но мои безобидны, а твой чудесный питомец опасен… Придется что-то решать.

Расстроенная гостья раскланялась и ушла, не дождавшись пирожных. Наша феечка скормила лакомства Чуду, поиграла с ним, спела песенку и уложила спать. Сами они чудовища! И не видят… да, просто не видят! Надо всем показать, какой Чудо милый и симпатичный!

Наша феечка занавесила сарайчик и целый месяц учила питомца разным кунштюкам. А потом собрала принцев, феечек и всех-всех-всех на настоящее представление. Тщательно вымытый волшебным мылом питомец послушно хрюкал под дудочку, жонглировал мячиками (и ни одного не съел!), переворачивал носом страницы книги и катал на спине пару рыжих котов. Разряженная под дрессировщицу феечка краем глаза следила за зрителями – кто-то из принцев уже улыбался, кто-то из феечек умилился… ещё немного!

Последний куншт выглядел впечатляюще – Чудо поднимался над крышей на огромном воздушном шаре и разбрасывал из корзинки разноцветные леденцы. Отрепетировать трюк было непросто, но наша феечка постаралась. И ожидала успеха.

А вот того, что Чудо ещё подрастет – не ожидала. Канаты корзинки оборвались, бедный зверь с грохотом свалился на крышу, ушибив восемь феечек, двух принцев и одну любопытную крысу. Леденцы застряли в белой шерсти, лапы разъехались, Чудо сел на хвост и завопил от обиды. Ещё пять феечек попадали в обморок, а два принца ненадолго оглохли. Один храбрец со шпагой наперевес бросился к ужасному монстру, крича: пшел вон! Чудо выхватил шпагу и сжевал её как травинку. Наша феечка с трудом успокоила питомца и увела в сарай. Пришлось потратить поднос пирожных и три раза спеть колыбельную. Наутро она увидела на дверях сарая большой замок и записку с настоятельной просьбой «не выпускать чудовище». Пф, вот ещё глупости!

Лето прошло незаметно для окружающих. Осенью наша феечка начала выгуливать на крыше белого песика. Славный, ласковый бобик ходил на цепочке, покорно носил ошейник с бантами и колокольчиками, осторожно брал с руки кусочки сахара и жался к хозяйке. Наша феечка никому не разрешала брать симпатягу на руки – он такой нервный. В лучшем случае позволяла пару раз погладить песика по пушистой и мягкой шерсти. Феечки говорили «ах!» и потихоньку пихали очаровашке все новые лакомства, принцы охотно играли с ним. Пес и вправду был очень мил, даже крысы и кошки вскоре перестали его бояться.

К феечке с собачкой быстро привыкли. Собак на крыше прежде не появлялось, но ведь и волшебных жителей здесь тоже когда-то не водилось. Феечкину питомцу радовались, баловали его, восхищались кротостью и послушностью, голубыми глазами и смешным розовым носом. Один принц даже нарисовал парадный портрет хозяйки с любимцем на прогулке и повесил картину в бальной зале. Если кто и догадывался о тайне происхождения песика, то предпочитал помалкивать.

Все складывалось хорошо и благопристойно. Но вмешался несчастный случай. Однажды на крышу прилетел в голубом вертолете веселый фокусник. Он превращал мячи в тортики, тортики в котят, котят в бабочек, бабочек в лепестки роз, а розы в пестрые мячики. Публика смеялась и аплодировала невероятной ловкости рук. Наша феечка вместе с песиком тоже явилась на представление. Ей все понравилось – и веселые фокусы и остроумные шутки и усыпанная блестками полумаска факира. Зато песик беспокоился, ворчал, хрюкал, а когда фокусник предложил феечкам сложить в шляпу свои самые красивые драгоценности, сорвался с цепочки и укусил маэстро куда достал.

Фокусник заверещал, подскочил, попытался пнуть кусаку и пребольно отшиб ногу. Пожертвовав клоком штанов, он вырвался, запрыгнул в вертолет и попробовал улететь, но не тут-то было. Распушась от ярости, белый песик вцепился в колесо и в одиночку удержал чудо техники. Фокусник высунулся из кабины и кинулся в песика бух-вонючкой. Но промахнулся и вместо кусаки пострадали зрители. Поднялся крик и шум. До какой-то из феечек вдруг дошло – дело нечисто. Она выхватила волшебную палочку и выкрикнула распревращальное заклинание. Что тут началось!!!

Веселый фокусник оказался злым волшебником Кандибобером, вертолет – неприятной летучей мышью. Одна из феечек стала расколдованной крысой, одна крыса – расколдованной феечкой, два принца – лягушками и ещё один плюшевым мишкой. А белый песик превратился понятно в кого.

Пока жители отмывались, чистились и изгоняли Кандибобера полынной метелкой, наша феечка быстро-быстро увела Чудо в сарай. До утра она сидела рядом с любимым питомцем, гладила его по мохнатой шерсти, целовала в сонную морду и называла самыми ласковыми именами. Вдруг чудовище превратится в принца, гнома или хотя бы песика и не придется уезжать с крыши?

…Зоопарк для чудиков наша феечка тоже пробовала, ещё летом. В тихом уголке старинной усадьбы у маленького пруда волшебники-энтузиасты построили целый город с мостиками, оградами, просторными вольерами для животных и скамеечками для посетителей. Чуду сперва понравилось в клетке, он охотно бегал за мячиками, хрюкая от восторга купался в пруду, с удовольствием пообедал. И когда хозяйка тихонько ушла, спокойно остался один. Два дня наша феечка наслаждалась покоем, сшила новое платье и почти не плакала по ночам. На третий прилетела голубиная почта – Чудо отказывался от еды, кидался на прутья клетки, жалобно выл и никого к себе не подпускал. Поспешив в зоопарк, наша феечка собственноручно вывела питомца на волю, под покровом ночи вернула его домой и поклялась больше не расставаться…

Поутру заплаканная феечка проснулась от волшебного аромата и увидала, что чудо произошло. За окнами стоял стылый ноябрь, со дня на день тяжелые тучи грозили обрушиться потоками снега. А в густой шерсти Чуда зацвели сотни живых фиалок. Наша феечка захлопала в ладоши от восторга. А потом выскочила на балкон своего домика и зазвонила в серебряный колокольчик:

- Собирайтесь! Идите сюда все!

Когда перепуганные жители крыши сбежались к домику нашей феечки, она торжественно открыла двери сарая:

- Посмотрите на Чудо! Он мирный, добрый и никогда не причинял никому вреда. Он сделал подарок всей крыше. Он защитил нас и никого больше не обидит, я обещаю!

- Это чудовище! – пискнула какая-то крыса, но на неё зашикали.

- Он раздавит весь дом! Кошмар! Кошмар! – каркнула склочная ворона.

- Не боись, не раздавит, - проворчал гном-сапожник. И подарил Чуду тапочки-невесомки для прогулок по крыше – в них зверь сделался легким, словно воздушный шарик. Одна Фея придумала заклинание и от шерсти Чуда навсегда запахло фиалками. А принц-охотник (он давно имел дело с собаками) шепнул нашей феечке, что её питомец злится только на тех, на кого злится хозяйка. Пришлось бедняжке прятать в карман громкий характер и учиться быть милой даже с неприятными собеседниками. Наша феечка очень старалась и у неё получилось.

Чудо стал местной дос-то-при-ме-ча-тель-ность-ю. Он катал на спине котят, крысят и самых отважных феечек, помогал таскать тяжести, разгребать зимний снег и сугробы осенних листьев. Четырежды в год его белая шерсть покрывалась удивительными цветами – всякий раз новыми. Расти Чудо вскоре совсем перестал, зато растолстел и стал спокойным, как сонный кот. На крыше к нему привыкли, а вскоре и полюбили, хихикая в кулачок над страхами заезжих гостей.

- Это наше чудовище. Зовут Чудо. Он не кусается! – говорила какая-нибудь ехидная феечка и довольно смотрела как бледнеет от испуга новенький принц.

Наша феечка по-прежнему не расставалась со своим подопечным. Она кормила Чудо, вычесывала длинную шерсть, пела колыбельные. А по ночам, укладываясь в уютную фейную кроватку, порой думала – что бы сталось, если б ее питомец и вправду оказался чудовищем? Ответа она не знала.

…Чудеса, случается, чудят…

Сказка о настоящей любви

Феечку фасадных окон знали все. День-деньской она порхала от квартиры к квартире, протирала окошки, поливала цветы, закрывала и открывала форточки, выпускала наружу бабочек и голубей, а домашним кошкам и человеческим малышам не позволяла высовываться. Одевалась она всегда в розовое, элегантным движением палочки избавляясь от пятен или прорех. Не то чтоб наша феечка любила розовый цвет, но однажды кто-то сказал ей «так принято». А быть белой вороной неприятно и затруднительно.

Наша феечка не хотела выделяться из общества. Она не очень понимала, зачем кружиться под музыку, лавируя в шумной толпе, но все феечки танцевали на балах. Значит надо учиться вальсу и вышагивать заунывное «раз-два-три», стараясь не наступить никому на ноги. Она любила жирный пахучий сыр, картофельные котлеты и чечевичный суп, густой и острый. Но приходилось пить жасминовый чай из крохотной чашечки, заедать изысканными пирожными и дегустировать таинственный плод маракуйя. Она любила одинокие вечера за увлекательной книжкой о дальних странах. Но все феечки играли в романы. Наряжались, рисовали сердечки на стенах, писали проникновенные письма или читали возвышенные стихи. Наша феечка тоже решила попробовать – вдруг понравится или получится?

Однажды утром она собственноручно пришила к розовому платью элегантный воротничок, зачесала повыше непослушные черные кудри, нарисовала на щеке мушку... И безуспешно влюбилась в первого встречного.

Кто бы спорил, принц-фехтовальщик заслуживал самых прекрасных чувств. Он был высок (для принца конечно), силен, отважен и на редкость хорошо воспитан. Он выигрывал все турниры на крыше, не расставался со шпагой, метко стрелял из лука и кидался тортами. Конечно же принц отличался сказочной красотой. Наша феечка пала как крепость! И начала осаду по всем правилам фейной науки.

Для начала влюбленная прелестница повадилась ходить на все турниры, садиться в первый ряд и любоваться на своего героя, томно покачивая ресницами. Затем начала украдкой провожать его до дому, прячась за трубами, чтобы никто её не заметил. Дальше в ход пошла тяжелая артиллерия. По утрам у двери принца сами собой образовывались тарелочки с пирожными, корзиночки со свежими фруктами и чашечки не остывающего на ветру кофе – собираясь на утреннюю пробежку принц регулярно опрокидывал угощение себе на ноги. Куда бы он ни ступил, на дороге вырастали фиалки и незабудки, куда бы ни пошел в гости, следом летели бабочки. А когда он атаковал противника на турнире, его шпага кричала «сдавайся, подлый трус!».

Принц похудел, побледнел, от вида фиалок и запаха кофе левый глаз у него начинал дергаться. Наша феечка торжествовала – он влюблен и страдает! Ещё день, еще два – и признается! Долго и счастливо не за горами, достаточно лишь приложить ещё немного усилий.

Однажды на рассвете наша феечка незаметно подлетела к домику принца, пряча под передничком тарелку с воздушными печеньицами в форме сердца. И столкнулась там с феечкой уличных фонарей, очень нарядной и очень недовольной. Покручивая хорошенькое колечко на безымянном пальце, она убедительно попросила нашу феечку оставить в покое её жениха и не приглашаться на свадьбу. Слова «гадкая свекла» не прозвучали, но явственно повисли в воздухе.

Наша феечка, страшно расстроенная, полетела домой, утирая слезы. Она хотела было навсегда забыть о любви… но чарующая музыка вдруг согрела её израненное сердечко. Утренняя скрипка играла чудно, музыка разносилась по всей крыше, к вящему неудовольствию крыс, кошек и гнома-сапожника. Феечка слушала, слушала – и тотчас влюбилась в принца-скрипача.

Он был невысокий, неприглядный, худенький и болезненный, одевался кое-как, редко танцевал и вообще никогда не участвовал в турнирах. Дни и ночи он проводил в репетициях, разучивая и разыгрывая симфонии, оратории и кантаты. Иногда давал концерты или усаживался у открытого окна и музицировал в свое удовольствие.

Наша феечка воспарила. Стоило принцу поднести смычок к струнам, как она усаживалась в первом ряду и смотрела на музыканта жадно, как дитя на мороженое. Дожди из розовых лепестков и звездной пыли проливались над принцем ежедневно, стакан горячего молока со свежевыпеченными печеньями каждое утро ждал его на окне, и ни одна ворона больше не смела каркнуть, пока скрипка играла. Но и этого было мало - наша феечка наколдовала роскошный чехол для инструмента, не пропускающий ни дождя, ни пыли, расшила бархатное нутро золотыми нотками и скрипичными ключиками, и тожественно подложила герою в комнату.

Принц-скрипач стоически принимал ухаживания феечки. Молоко с печеньями он любил, розовые лепестки терпел, а от чехла пришел в восторг. И намекнул, что не прочь был бы заглянуть к феечке на чаек. Ура, он влюблен! – подумала феечка и церемонно пригласила навестить её сегодня же на закате. Наколдовала новое розовое платьице с такой пышной юбкой, что в дверь приходилось проходить боком. Наготовила тридцать восемь сортов печенья, девятнадцать пирожных и два больших пряника. Заварила четыре чайника разного чая и четыре джезвочки кофе, слетала на небо за свежайшими облачными сливками. И села ждать.

Принц явился вовремя, поднес порозовевшей от счастья феечке симпатичный букет, отведал угощения, выпил полчайника чая и две чашечки кофе со сливками. Повинуясь просьбе хозяйки, сыграл на скрипке её любимые песенки. А потом уселся в кресло поудобнее и рассказал одну безрадостную историю. Оказывается, его скрипка – это настоящая заколдованная принцесса, дочь самого Короля Музыки. Бедняжка терпеть не могла гаммы и экзерсисы, сбегала с уроков и однажды так разгневала отца, что тот превратил ослушницу в изумительный музыкальный инструмент. Чтобы превратить принцессу обратно, нужно сыграть на скрипке миллион и один раз. Принц сыграл уже семьсот тридцать восемь тысяч двадцать четыре – осталось совсем немного. А когда принцесса вернется, они поженятся!

Наша феечка прервала визит, сославшись на внезапную головную боль. Она проводила принца до выхода, заперла за ним двери и горько расплакалась. Почему у всех феечек получается романтично влюбляться, а у нее нет? На всякий случай наша феечка посмотрела на себя в зеркало – феечка как феечка, на белую ворону совсем не похожа!

Чтобы сгладить печаль разочарования, наша феечка решила прогуляться по вечерней крыше. И увидела принца-художника. Он был такой нарядный – туфли с бантами, чулочки, бархатные штаны, парчовый камзол с кружевным жабо, золотые безупречно завитые локоны. Вдохновенно прищурив глаз, принц писал красками алый закат. Получалось очень похоже.

- Привет! - сказал принц и посмотрел прямо в душу несчастной феечке. Она пропала тотчас.

- Вы сказочный… неповторимый… гениальный!

- Да, я гениальный, - улыбнулся принц. – Мне очень приятно!

Правила осады феечка соблюдала неукоснительно. Пирожные, булочки, кофе, цветы и звезды. Она летала по всей крыше, развешивая приглашения на выставку сказочного художника, прибиралась в его мастерской, протирала пыль с рам, отмывала перепачканные кисточки и мольберт. Сшила принцу берет для пленэра и галстук для парадных приемов, наколдовала элегантные сапоги и непромокаемый плащ. И совсем не ревновала, когда принц писал портреты других феечек и делал им комплименты. Ведь она стала единственной и необходимой!

Принц никогда (ну, почти никогда) не забывал поблагодарить феечку, расхваливал её платья, лакомства и старания, приглашал на все выставки и порой брал с собой на пленэр. Феечка помогала нести мольберт и краски, подавала горячий чай, иногда даже позировала художнику. И ни секунды не сомневалась – принц любит её и только её, ещё день-два и признается!

Однажды она торопилась в мастерскую к принцу, прихватив корзинку горячих булочек. И на подлете к дверям мастерской услышала голоса и смех.

- Феечка оконных фасадов – такая навязчивая особа!

- Подходит и смотрит жалобно, словно голодная собачонка!

- Она бегает за всеми принцами и вешается на них, как платьице на крючок!

- Наряжается в розовый, а цвет ей ничуточки не идет!

- Тише, тише! – вмешался знакомый голос принца-художника. – Зачем злословить? Влюбленная феечка полезна, трудолюбива, готовит вкусные булочки и облегчает жизнь. И ничего не просит взамен – достаточно время от времени томно поглядывать и вздыхать. А если у вас, друзья мои, нет нужных феечек – завидуйте молча.

Какой позор! Какой кошмар! Какое сказочное свинство! Наша феечка пинком распахнула двери, посмотрела на принца и его гостей, взмахнула волшебной палочкой и обрушила на честную компанию дождь из очистков пополам с дождевыми червями. А потом убежала к себе.

Она долго плакала и три дня вообще не выходила из дома. На четвертый взяла ведерко с краской, написала на двери «все принцы дураки!» и вернулась к работе. Розовые платьица полетели по неизвестному адресу, отныне феечка носила зеленое и только зеленое. Со скучными танцами она распрощалась навеки, бальные туфельки отдала одной новенькой феечке. Формочки для печенья в небрежении пылились на полке, таинственный плод маракуйя собрался было издохнуть, но был вовремя выкинут на помойку. В Лавке Ненужных вещей отыскалось пятнадцать книжек о дальних странствиях – историй хватит на много вечеров… если не занять время каким-нибудь нужным делом.

Наша феечка всегда любила наблюдать, как свет отражается в стеклах. А поход в Лавку подал хорошую мысль – феечка нашла медную трубку, наколдовала линзы, собрала по чердакам горсть разноцветных осколков и сделала калейдоскоп. Стоило повернуть его – и в окошке складывались удивительные картины, играла музыка и нежно пахло фиалками. Феечки и принцы выстраивались в длинную очередь, чтобы полюбоваться чудом и хоть одним глазком посмотреть внутрь.

Первый калейдоскоп наша феечка подарила принцу-скрипачу к свадьбе – он все же сумел расколдовать принцессу. Второй достался Хозяйке Лавки. Но феечки с принцами хотели ещё – новая игрушка им очень понравилась.

В поисках нужных осколков наша феечка облазала все чердаки на крыше. Потом, пикируя словно ворона, начала спускаться во двор и собирать разноцветные сокровища, рассыпанные по асфальту или вымытые из земли дождями. Но и этого не хватало. Нужно было стекло, много, много стекла!

По совету гнома-сапожника наша феечка полетела в заброшенный павильон в старом парке. Там вдали от посторонних глаз пряталась стеклодувная мастерская. Ничего похожего феечка в жизни не видела. На длинных рядах полок красовались колбы с таинственными ингредиентами, трубки, баночки и причудливые сосуды. С потолка свисали стеклянные колокольчики и звенелки, в синих как небо вазах красовались стеклянные цветы. Мастер колдовал у раскаленной печи, искры отражались в больших очках, на конце выдувальной трубки сиял пузырь разноцветного горячего стекла. Как красиво!

Затаив дыхание, феечка наблюдала за превращением – из бесформенной массы получился рубиново-красный узорчатый кубок, играющий на свету, словно драгоценный камень.

- Нравится? – не оборачиваясь, спросил мастер.

- Угу, - сказала феечка. – Очень-очень!

- Хочешь попробовать?

Феечка осторожно сжала в пальцах тяжелую трубку, зачерпнула стекла из печи и подула. Первая ваза конечно же вышла комом, смялась, сдулась и в конце концов сорвалась с конца трубки и разбилась на сотни красных осколков.

- Не расстраивайся, - сказал мастер. – Ты ведь за ними пришла?

Феечка кивнула головой. Она собрала красную россыпь в передничек и улетела к себе, позабыв поблагодарить мастера. А через несколько дней появилась снова – ведь для калейдоскопа нужны не только красные осколки, но и синие, зеленые, радужные и прозрачные.

Мастер радушно принимал феечку, делился разноцветным стеклом, позволял дуть в трубку снова и снова, осторожно советуя. Он не сомневался – у застенчивой гости все непременно получится. Наконец с надцатьпятой попытки феечка выдула полосатый стакан – он не треснул, не разбился и прочно стоял на столе. Ура! – закричала феечка. И на радостях предложила мастеру заглянуть к ней в гости на крышу.

Из-под очков на феечку глянули внимательные глаза, синие как стекло.

- Хорошо, - сказал мастер, и немножечко улыбнулся.

Феечка прибралась в домике, расставила на полках калейдоскопы, поместила на видное место стакан с букетиком свежих фиалок. Наколдовала свежих пирожных тридцати восьми сортов, посмотрела на них, махнула волшебной палочкой в обратную сторону и сварила чечевичного супу, жгучего как плавильная печь. И уселась перебирать стеклышки в ожидании гостя.

Когда мастер постучал в двери, феечка уже заканчивала подарочный калейдоскоп – если потрясти игрушку, синие стеклышки складывались в морские узоры и шумели, словно морские ракушки, приложенные к уху.

- Морская фигура, - хихикнула феечка и подарила калейдоскоп мастеру. – Нравится?

- Очень, - улыбнулся мастер и покраснел. – А ещё больше мне нравишься ты, милая феечка! Давай, будем жить долго и счастливо!

Мастер протянул феечке хрустальную звенелку на серебряном гвоздике. Феечка тронула пальцем хрупкие палочки, они зазвенели, повторяя слова, которые ей давным-давно хотелось услышать.

- Но ведь ты совсем не принц, - смутилась феечка.

- Да, я не принц, - подтвердил мастер. – И ты на феечку тоже не слишком похожа.

Феечка огляделась вокруг, посмотрела на свои исцарапанные и обожженные ручки, забывшие о маникюре, вдохнула аппетитный запах чечевичного супа и согласно кивнула.

Она поселилась в заброшенном павильоне, отстроила свою мастерскую и отделала её дивной мозаикой. Вместе с мастером она плавила стекло, добавляя в тигель то серебро, то драконьи слезы, то хвост кометы или озерный блеск. Научилась делать зеркала, в которых каждый кажется немножечко красивее, и зеркала, которые никогда не врут, и зеркала-двери и зеркала-ключи. Её калейдоскопы стали показывать сказки, играть старинные песенки и унимать все печали. А в глазах мастерицы стеклянных дел больше не появлялось слез.

Иногда она вспоминала про крышу, надевала нарядное платье, снимала с крючка крылышки и летела в гости к старым друзьям, притворяясь беспечной и милой феечкой. Сидела в уголке на балу, наблюдая за танцующими парами, лакомилась пирожными, кувыркалась в лунном свете, ловила падающие звезды и заходила поболтать в Лавку Ненужных вещей. Раздаривала направо и налево калейдоскопы, звенелки и замечательные зеркала. Говорила «спасибо» и «извините», загадочно молчала и улыбалась. А встречая расфуфыренного принца-художника, непременно показывала ему язык!

…Правда в счастье, счастье в блике, блик – на той стороне стекла…

Сказка о дружбе

Все феечки приятельствуют между собой, обнимаются, мило щебечут, хвалят платьица и прически. Но настоящая дружба у них случается редко – чересчур независимые создания. Феечка пятого этажа и феечка телеантенны являли собой исключение из всех правил. Они были совершенно разными – и тем крепче связывала их дружба.

Полноватой и простоватой феечке пятого этажа редко приходилось задумываться о вещах, выходящих за рамки чистых лестниц, мытых полов и нарядных платьев с кружевными воланами – она обожала кружева и даже сама выплетала на досуге чудные воротнички. Элегантная, худенькая феечка телеантенны любила часами рассуждать о силлабо-тонике, темперированных клавирах и других непонятных вещах – хорошо если пара принцев могла поддержать беседу, не вывихнув себе язык. Феечка пятого этажа была румяной блондинкой, феечка телеантенны – белокожей брюнеткой, феечка пятого этажа теряла волю при виде медовых пряников и какао, феечка телеантенны ела как птичка и одинаково безразлично относилась к любым лакомствам. И тем не менее, они не могли и суток прожить друг без друга.

Каждый вечер перед закатом солнца добрые сплетницы садились рядком на остром коньке крыши, колдовали над собой зонтик, если шел дождь или снег, и с удовольствием болтали час или два, делясь всеми подробностями прошедшего дня. Феечка пятого этажа упоенно внимала новостям городского радио, феечка телеантенны внимательно слушала байки из жизни суетливых людей, любознательной таксы Мони и чванливой сиамской кошки. И обе чувствовали себя счастливыми.

На памяти жителей крыши наши феечки ни разу не ссорились – никакие оплошности, сплетни, интриги, пролитый чай и порванные наряды, никакие прекрасные принцы и свирепые чудища не могли разлучить подруг. Они делили поровну все – лакомства и украшения, кавалеров и танцы, веера и перчатки. И когда феечка телеантенны увидела, что незнакомый добрый волшебник (только добрые волшебники прилетают на голубых вертолетах) дарит всем-всем удивительной красоты розы, она тут же полетела вниз звать подругу.

Корзина цветов выглядела и пахла чудесно. Розовощекий седобородый волшебник зазывно улыбался, рассказывая, что розы никогда не завянут, одинаково преданно украшая и королей и фей. А ещё их волнительный аромат позволяет различать красоту и уродство, добро и зло, правду и ложь. Половина цветов алела словно закат, половина сияла как снежное утро. Феечка пятого этажа выбрала самую пышную красную розу, феечка телеантенны предпочла безупречную белую. Подруги прикололи цветы к волосам и почувствовали себя неотразимыми. Рука об руку они пролетели по крыше – все принцы и феечки украсили себя розами, необычайно похорошев. Феечка пятого этажа восхищалась, как алый цвет подчеркивает румянец, феечке телеантенны нравилась благородная белизна.

По случаю щедрого дара на крыше конечно же организовали внеочередной Розовый бал. Играли фиалковый вальс, лилейный полонез, яблочную мазурку и другие цветочные танцы, феечки осыпали друг друга душистыми лепестками и порхали как бабочки. Прекрасные принцы с белыми розами в петлицах белых жилетов, приглашали на танец феечек с белыми розами в волосах, принцы с алыми розами выбирали красноцветных кокеток. И все остались довольны.

Следующим вечером подруги как всегда встретились на коньке крыши, принаряженные и улыбчивые.

- Спасибо за розу, дорогая, - сказала феечка пятого этажа. – Она волшебная – сразу видно, кто хороший, а кто не очень.

- Неужели? - томно улыбнулась феечка телеантенны.

- Конечно! Вот смотри – надевает кто-нибудь красную розу и сразу видно, какой он умный, добрый и честный! А от белых роз портится характер и цвет лица.

- Неужели? Красные розы невыносимо вульгарны, дорогая, их способны носить только те, кто не имеет ни вкуса, ни совести!

Феечки поглядели друг на друга, пожали плечиками и продолжили разговор о других вещах. Каждая ощутила обиду – впервые подруга не понимала её.

На следующее утро жители крыши проснулись от шума драки. Близнецы-принцы засучив рукава и закрепив получше белые розы, сосредоточенно лупили гнома-сапожника, изрядно помяв его красный цветок.

- Подлецы! Нахалы! Двое на одного! – зашумела половина жителей крыши.

- Так его, краснорозочника, тузи его! – закричала другая половина.

Гном-сапожник сдавал позиции, но сдаваться не собирался. Достав из одного кармана шило, он ткнул одного нападавшего в средоточие мудрости, а другого, ничтоже сумняшеся, перемазал хорошим густым гуталином. И воспользовавшись замешательством противников, сам начал отвешивать им тумаки.

- Ура! Наши бьют! – закричала половина жителей крыши.

- Нечестно! Позор! Удар в спину! – зашумела другая половина.

Страсти кипели, буря крепчала и вдруг жители крыши ахнули – гном-сапожник разбил одному принцу нос и по кровле потекла настоящая голубая кровь. А другой принц подставил гному подножку и дал пинка по направлению к краю крыши – если б не расторопные феечки, сапожник разбился бы. Как такое возможно?

Перепуганные жители крыши растащили драчунов. Белорозочники сочувственно обихаживали пострадавших принцев, краснорозочники удерживали за обе руки боевитого гнома, который рвался отмстить. Никогда ещё жители крыши не дрались по-настоящему друг с дружкой и никому в голову бы не пришло пинаться или бить в спину.

- Белорозочники предатели! Бедные принцы!

- Краснорозочники мерзавцы! Несчастный гном!

Грозя друг другу кулаками и корча рожи, жители крыши разошлись по домам. Они вздыхали, охали, качали головами и бранились кто как умел. На вечернем балу случился новый скандал. Синеглазый красавец принц, украшенный белой розой, публично разорвал помолвку с феечкой лестничного пролета. От краснорозочниц воняет рыбой, - заявил он, - они все дурочки и жуткие уродины. В ответ феечка превратила его в гадкую белую свеклу прямо посреди бальной залы, и, расплакавшись, убежала. Веселье закончилось, даже не начинаясь.

Феечки-подруги снова сидели на крыше, унылые и расстроенные.

- Как так можно? Заключить помолвку с хамом и грубияном?

- Как так можно? Заключить помолвку со смрадной дурнушкой?

Подруги переглянулись – что-то здесь не так. Ещё пару дней назад синеглазый принц считался самым вежливым и хорошо воспитанным принцем на крыше, он говорил «вы» даже крысятам и трижды в день менял рубашки. А златокудрая феечка лестничного пролета была самой красивой из феечек. В чем же дело? Подруги пристально посмотрели друг на дружку. Феечка телеантенны подумала, какой же неуклюжей толстухой оказалась феечка пятого этажа, до чего она себя запустила. Феечка пятого этажа ужаснулась – ну и жеманница! Стоит ли дружить с такой? Стоит! Феечки обнялись и заплакали – даже если подруга вдруг стала жабой, когда-нибудь это пройдет. Может быть…

На следующий день жители крыши решили пойти за советом к Хозяйке Лавки Ненужных вещей – все устали от ссор и споров, а Хозяйка считалась самой мудрой и доброй.

- Что нам делать?

- Перекрасить все розы в красный, конечно же! – улыбнулась Хозяйка и погладила свой цветок. – А если подлые белорозочники откажутся – гнать их с крыши поганой метлой. Предатели! Ни совести, ни стыда! Звери, гады!

Лицо Хозяйки исказилось до неузнаваемости, она начала орать, пуская пену из перекошенного рта. Жители крыши смотрели на неё с ужасом. Никогда на их памяти Хозяйка не повышала ни на кого голос. Но неужели её решение верно?

- Перекрасить все розы в белый! Немедленно! – зашипела крысиная королевна, которая вместе с другими крысами вышла к Лавке. – Смерть краснорозочникам! Смерть! Смерть!!!

Крысиная королевна тоже считалась мудрой и её уважали. А белый цветок по мнению белорозочников сделал трехголовую леди просто красавицей… Будем драться?

Своевременный летний ливень разогнал жителей крыши по домам, но всем стало ясно – так жить нельзя. Тем же вечером по коньку крыши провели границу и все белорозочники поселились справа от телеантенны, а все краснорозочники слева. Ненадолго воцарился порядок – принцы и феечки обустраивались, передруживались, заново собирали оркестры и кружки по интересам. Но разве можно жить спокойно, когда рядом носят розу другого цвета? Через границу стали подбрасывать всякий мусор, бомбочки с водой и пакетики с краской, кричать друг другу гадости и грозить кулаками.

Подруги-феечки по-прежнему встречались, хотя и не так часто. Они держались друг с дружкой так осторожно, словно обе были сделаны из богемского хрусталя и в любую минуту могли разбиться. И говорили о погоде, оттенках шелка, проделках таксы Мони и помехах в радиовещании – о чем угодно, кроме войны роз. Каждая втайне ужасалась другой и жалела – так ошибаться!

Наконец настало время для решительных действий. Белорозочники договорились, что в день осеннего равноденствия всех краснорозочников изгонят с крыши – пусть живут где хотят. Краснорозочники решили так же. Бывшие соседи начали готовиться к битве. Гремели гимны и барабаны, отряды принцев маршировали ать-два!, феечки изучали фигуры высшего пилотажа и приемы бомбардировки. Победа будет за нами!

Поздним вечером накануне сражения феечки в последний раз договорились встретиться на коньке крыши. Обе были настроены решительно и серьёзно.

- Привет, дорогая! Бах! Щелк! Ай!...

Феечка с пятого этажа стукнула подругу палочкой и превратила её белую розу в красную. Феечка телеантенны проделала то же самое. Обе с удивлением воззрились друг на дружку.

- Не думала, что красные розы такие скверные, - удивилась феечка пятого этажа.

- Не ожидала, что белые розы такие гадкие, - дернула носиком феечка телеантенны. – Неудивительно, что все, кто их носит – полные ничтожества.

- Что? – захлопала ресницами феечка пятого этажа.

- Что? – ахнула феечка телеантенны.

Подруги схватились за головы. Потом вытащили розы и понюхали их – так и есть, цветы разят волшебством. И ни капли не добрым! А попробуешь рассказать правду – никто не поверит! Есть ли выход? Конечно есть.

Усевшись рядышком на коньке крыши подруги начали выплетать сложное-пресложное заклинание, вспоминая поименно всех соседей – феечек, принцев, крыс, кошек. Они очень старались успеть к рассвету – и с первым лучом солнца имя последнего воробьенка легло на свое место. Абра-кадабра-бом!

Жители крыши проснулись, готовые к страшной битве, умылись, почистили зубы, принарядились, глядя в зеркала – и вдруг увидали, что их розы стали зелеными. И вообще все стало зеленым – платья, камзолы, занавески, покрывала, мечи и крылышки. Наши феечки немного перестарались.

С кем же теперь сражаться? Кто хороший, а кто плохой, кто предатель, а кто настоящий друг? Как различить своих? И откуда вообще на крыше предатели и враги?! Что за чушь?

Принцы, феечки, крысы, кошки и прочие поспешили выбраться из домов, гнезд и нор. Они бродили по крыше, всматриваясь в лица друзей и соседей, обнимались, смеялись, плакали и просили друг у друга прощения. Хозяйка Лавки даже заболела от переживаний, и крысиная королевна составила ей целительную микстуру. Синеглазый принц и феечка лестничного пролета незамедлительно объявили друг друга мужем и женой – хватит помолвок! Скрипачи с трубачами тут же расчехлили инструменты и на крыше начался полный бал. А когда жители крыши устали от танцев, выпили все запасы лимонада и кокосового молока, съели все торты и пирожные и выкинули по неизвестному адресу все розы, то наконец вспомнили про доброго волшебника.

Его искали три дня, обшарили все закоулки, спускались даже в подвал. Наконец в мусоропроводе обнаружили шляпу и бороду, а под водосточной трубой притулился игрушечный голубой вертолетик. Внимательно обнюхав находки, крысиная королева заявила – трицараптос! Ядовитый колдовской гриб трицараптос, что растет на ночных кошмарах и созревает раз в сто лет. Споры разносят споры и ссоры повсюду, притворяясь чем угодно – лишь бы злить и пугать. Обычно трицараптос замечают тотчас, но аромат роз перебил гнусный запах. Хорошо, что все хорошо закончилось!

Зеленый цвет надолго стал самым любимым на крыше, даже те феечки, которым он не очень шел, рядились в травяные и изумрудные платьица. Гном-сапожник стачал принцам-близнецам самоходные семимильные башмаки, а принцы сгоняли до края света и принесли гному льда с нехоженых островов – лучшего украшения для хрустальных туфелек и не придумаешь.

Наши феечки каждый вечер снова сидели на крыше, на своем излюбленном месте. Кушали райские яблочки, пили чай из лепестков сливы, делились рецептами, выкройками и сплетнями. Обсуждали проделки сиамской кошки и предельную высоту антенны, брабантские кружева и границы музыкального стиля. Просто молчали, глядя в темнеющее небо – так важно порой почувствовать рядом надежное плечо верной подруги. И никогда больше даже не вспоминали о розах.

…Цветы порой меняют цвет...

Сказка о жар-птице

Одна феечка была безнадежной лентяйкой. Настолько безнадежной, что по утрам у неё пропадал аппетит, портилось настроение и опускались крылышки. Она вечно опаздывала, зевала и порой превращала будильник в крысу – лишь бы подольше проваляться в постели и ничего не делать.

Обычно феечки старательны и работящи. Балы балами и чудеса чудесами, но дому, на крыше которого завелись волшебные жители, сказочно везет. Стекла там всегда чистые, трубы целые, замки смазаны, кровля не протекает и кошмарные сны никому не снятся. У одних феечек много дел, у других мало, одни порхают, не покладая крылышек, от зари до зари, другие не пачкают руки грязной работой, обходясь палочкой и заклинаниями. Но у всех – полный порядок.

Наша же феечка считала, что она занимается абсолютной бессмысленной ерундой. Считать ворон – что может быть глупее? День за днем, зимой и летом, переписывать серых неряшливых скандалисток и заносить наблюдения в Красную книгу. Даже собирать мусор или чистить воздуховоды куда приятней!

«Птица Жар есмь создание скрытное и застенчивое» утверждал Бестиарий дивных созданий. «Семью раз семьдесят семь лет она живет в обличье Corvus vulgaris и лишь почуяв приближение старости поднимается ввысь и вспыхивает огнем. Пламя птицы Жар затмевает луну и солнце, искры с её крыльев прожигают железо и камень. А когда птица гаснет, то рассыпается пеплом. Но перед тем она подобно кукушке подбрасывает яйцо в гнездо Corvus и в свой срок на свет вылупляется Жар-птенец».

Считальщице ворон надлежало проявить бдительность и загодя предупредить жителей крыши о надвигающейся беде. Ведь случиться преображение могло в любой день – сегодня, завтра… или лет, скажем, через пятьсот. Ни одна из феечек этой крыши не видала живой Жар-птицы. И когда-нибудь – слишком большой срок.

Неудивительно, что наша феечка все ленивей относилась к своим обязанностям. Но воспользоваться священным правом «не хочу и не буду!!!» у неё не хватало духу. Поэтому феечка с отвращением просыпалась, кое-как одевалась и ползла на работу вялая, словно осенняя муха. В записях Красной книги царил совершенный хаос, подзорная наблюдательная труба скрипела как несмазанное колесо, а вороны, издевательски каркая, по мере сил уворачивались от наблюдений. Но нашу феечку это не смущало – кому есть дело до глупых птиц? Кое-как заполнив очередную страницу, она забиралась с ногами в старое кресло, заводила музыкальную шкатулку и доставала пяльцы. Вышивание всегда грело ей душу.

Лишь к вечеру наша феечка оживала, крылышки расправлялись, сонная мордашка превращалась в любопытное милое личико. Тщательно заперев наблюдательную мансарду, считальщица ворон торопилась в домик, наряжалась и летела на бал или в гости. Танцы и развлечения радовали её, но куда больше нашей феечке нравилось тихонько сидеть в углу, наблюдать за танцующими и придумывать про них фантастические истории. Вот этот принц – победитель Поддиванных Чудовищ и хранитель Меча Зари – верен принцессе Майе из чужедальнего царства. А вот эта красавица заколдована, страшное проклятье лишает ловкости её крылышки, и лишь голубая лента из небесного шелка, что хранится в пещере Соленых Скал освободит бедняжку… Грезы уводили нашу феечку так далеко, что когда принцы приглашали её покружиться в вальсе или мазурке, она не всегда успевала ответить «спасибо, мне очень приятно» и оставалась сидеть в углу одна-одинешенька.

Дома, в уютном креслице лентяйка продолжала грезить, машинально покрывая канву несуществующими цветами. Однажды она совершит подвиг, потушит потоп или пожар, спасет беспомощного котенка, изгонит дракона как рыжая феечка или победит ужасного Дядькотопа как феечка мусоропровода. И все поймут, какая она хорошая, полюбят и захвалят. А противных ворон начнет считать кто-то другой. От приятных мечтаний нежные веки феечки тяжелели, она сворачивалась поудобнее, складывала крылышки и улетала в сладкие сны до утра… А с рассветом просыпалась сердитая, обиженная и ленивая – работать ей совсем не хотелось.

Ей казалось, что никто не замечает небрежности. Но другие феечки и принцы конечно же видели это. И шептались в углах, качали головами, осуждающе фыркали и бурчали. Все знали, что лень так же заразна, как и уныние, скука, хандра и привычка к умным словам. А ни одной феечке не хотелось прослыть бездельницей или занудой. Если б бедняжка считальщица ворон болела или пережила беду, к ней конечно кинулись бы на помощь. Но вытаскивать из болота лентяйку? Фи! Ни. За. Что.

Нашу феечку начали избегать, но она не замечала – фантазии уводили её все дальше. Удивительные путешествия ждали её во сне, белые горы и радостные моря, таинственные плоды незнакомых деревьев, быстрые кони и мудрые волки. И конечно же прекрасные принцы, способные разглядеть чуткую, нежную и возвышенную душу феечки, одарить её цветами, комплиментами и волнительными признаниями. Ах, где же они? Дневной мир так жесток, холоден и бездушен! Опьяненная ленью наша феечка спала все дольше, перестала следить за нарядами и порядком в уютном домике и пару раз даже не вышла на работу. Вороны в отместку перепачкали стекла считальной мансарды, но ссориться с ними никто не стал.

Однажды, ясной и теплой ночью незадолго до осеннего полнолуния наша феечка уснула в креслице у открытого окна. Ей привиделось, будто она обратилась в прелестную саламандру и танцует в алхимическом тигле с тремя дружными сестрами. Искры летят во все стороны, пламя вспыхивает и гаснет, а она кружится, кружится, счастливая и сверкающая. Жаркий огонь охватывает её, пахнет горелым деревом, паленым волосом и жженой бумагой... Ой! Ай! Помогите!

Феечка проснулась оттого, что её крылышки задымились. Пылающий дождь сыпался за окном, алые искры прожигали все, к чему прикасались. Кровля накалилась, по скатам текли сверкающие ручьи, несколько фейных домиков уже горели. Огромная Жар-птица, переливающаяся всеми цветами пламени парила посреди звездного неба и пела сама себе. Самое время совершить подвиг и спасти кого-нибудь! …Вот только ни сил, ни храбрости у феечки не хватило. Она попыталась вылететь наружу, но прожженные крылышки не держали её. Пришлось вылезать через окно.

На крыше творился кошмар и хаос, феечки и принцы бегали туда-сюда, громко крича, вороны оглушительно каркали, кошки орали, а крысы, как подобает крысам, давно уже сбежали в подвал. Только Хозяйка Лавки ненужных вещей не потеряла голову от страха. Раз! – и из лавки развернулся настоящий брандспойт, два – гном-сапожник подключил его к водопроводу, три – полилась оглушительная струя. Феечки и принцы организовали конвейер – феечки наколдовывали ведра и ушаты с водой, принцы выплескивали их на огонь. Отважные вороны изо всех сил махая крыльями задували пожар, кошки сбивали пламя хвостами и лапами. Наша феечка тоже встала в конвейер и начала махать палочкой изо всех сил. Но битва была неравной. Ещё немного – и огонь перекинется на верхние этажи, дом запылает, погибнут люди!

Всех спасла феечка водосточной трубы – она вспомнила мудреное заклинание и позвала дождь. Холодный осенний ливень пролился над крышей, пожар сдался. Жар-птица зашипела, погасла и рассыпалась пеплом. Дождь сделался черным, уцелевшие домики оказались перепачканы сверху донизу, а обитатели крыши напоминали толпу смуглокожих жителей южного острова Мульти-Пульти. Несколько феечек лишилось крылышек, несколько принцев – роскошных шевелюр и холеных бородок. Но в общем все кончилось хорошо.

До рассвета жители крыши, сбившись в кучу, обсуждали потери, утраты и неприятности. Феечка замочной скважины с подругами и помощницами тут же организовала чай и поила всех желающих, крысиная королевна раздавала целебные мази и пластыри от ожогов, феечка большого гербария вспомнила о своем прошлом и шустро начала дематериализовывать мусор. С первыми лучами солнца феечки вооружились волшебными палочками, а принцы молотками и мастерками – и на крыше закипела работа. Строили, подновляли, чинили и чистили все вокруг! Наша феечка помогала то там, то здесь, стараясь держаться понезаметнее. И о ней вспомнили не сразу. Лишь когда последний кусок горелой дранки исчез по неизвестному адресу, последнее пятно на розовой штукатурке оказалось закрашено и сборный оркестр принцев начал сочинять гимн в честь победы, кто-то (кажется, феечка черной лестницы) поинтересовался:

- Почему не следили за полетом Жар-птицы? Кто проворонил напасть?!

- Я, - тихо-тихо сказала феечка, мечтая провалиться сквозь крышу.

- И как ты её упустила? Ворон считала? - фыркнул один невоспитанный принц.

- Да, - потупилась феечка. – Считала и просчиталась.

Бедняжка заплакала, надеясь, что её пожалеют, но проступок оказался слишком серьёзным. Принцы, феечки, вороны, крысы, кошки и прочая собрались в круг и начали спорить – как же им наказать провинившуюся феечку. Ей припомнили и безделье, и невнимательность и возвышенные фантазии. Голоса гудели все громче, феечка различила «Прогнать! Прогнать лентяйку с крыши!» и расплакалась уже по-настоящему. Если её выставят прочь с крыши – куда она подастся, где будет жить, кто примет неумеху и неудачницу?

По счастью, друзей у нашей феечки оказалось больше, чем ей казалось. Да и от пожара уже ничего не осталось. Так что покричав и повозмущавшись вволю, жители крыши решили наказать феечку разборкой старого чердака – не нового, где кипела жизнь, а ветхого и заброшенного, оставшегося от прежнего дома. Труд пойдет неумехе на пользу и отучит лениться, а в расчищенном чердаке можно сделать бальную залу или библиотеку. А пока хоть одна пылинка таится в темном углу, с преступницей запрещено разговаривать и помогать ей тоже нельзя.

Когда наша феечка в первый раз увидала огромный, сумрачный, покрытый паутиной и плесенью гадкий чердак, она чуть не упала в обморок. Как можно одной паре маленьких ручек и одной волшебной палочке справиться с таким огромным беспорядком? Разве она виновата, что никто на крыше не понимает её и не ценит? Кому нужна глупая уборка? Зачем? Не хочу и не… Феечка вспомнила про пожар и ей вдруг стало ужасно стыдно. Если бы она хорошо выполняла свою работу, скольких несчастий удалось бы избежать, сколько изящных вещичек, книг и картин уцелело бы. Если бы она хотя бы изредка опускалась на землю… А теперь неба не видать долго – крылышкам нужно время, чтобы зажить.

Всхлипнув в последний раз, феечка закатала рукава, подоткнула подол платьица, наколдовала ведро, швабру, тряпку, веник и принялась за дело. Хлама, пыли и грязи на старом чердаке действительно оказалось невероятно много. День за днем феечка разбирала, чистила, сортировала, складывала, отгоняла любопытных ворон, так и метящих стянуть что-нибудь блестящее. Каждый вечер в Лавку Ненужных вещей отправлялась сумка, полная умных книжек, хрустальных висюлек от люстр, потускневших значков и брошек, незнакомых монет, старых клеток от попугаев и аквариумов от рыбок… чего только там ни попадалось!

Бардак не кончался долго-предолго. Старательная феечка приучилась вставать каждое утро и не покладать крылышек до заката. На балы её все равно не звали, вышивать по вечерам не хотелось – так уставали пальцы. Грезить она все равно грезила, работа располагала, но и грезы её стали реальнее. Наша феечка представляла, как обустроить чердак, развесить лампы и занавеси, отполировать до блеска деревянный красивый пол, запустить под потолок пару звездочек. И устроить… да! Устроить мечтальную комнату, чтобы все, кому захотелось подумать о чем-то прекрасном, но невозможном, могли предаваться мечтам вволю! Или библиотека лучше? Поглядим!

В один прекрасный день феечка обнаружила, что на чердаке остался самый последний неразобранный угол. Там стоял тяжеленный сундук, полный непонятных железок. С помощью волшебной палочки феечка кое-как отодвинула неподъемную мебель. И увидела черную дыру. Посреди пола красовалось отверстие в никуда, непроглядное и пугающее. Интереса ради феечка бросила туда пуговицу, потом флакончик от цветочных духов – вещи пропали беззвучно и моментально. А что будет, если сунуть туда руку?

Ничего. Только ледяной неподвижный холод, обнимающий пальцы, и могучее желание погрузиться в темноту полностью, уснуть навеки и грезить, грезить. Прекрасный принц на серебристом драконе подхватит возлюбленную и унесет её вдаль, к добрым сказкам…

Ну уж нет! Феечка стряхнула с себя дурную дремоту и рассердилась всерьёз. Она внимательно осмотрела дыру, осторожно потрогала пальцем её края. Сыпучий пол расплывался и растягивался под морозной тяжестью ничего. От неосторожного движения ещё кусочек доски провалился и моментально исчез. Что же делать?

Феечка прикрыла дыру большой подушкой и отправилась к себе думать. Она не спала до рассвета, соображая, что же теперь делать. По хорошему следовало бы рассказать другим обитателям крыши или посоветоваться с Хозяйкой Лавки, но вдруг они решат, что феечка сама продырявила пол чердака и устроила очередное несчастье. И тогда её точно выгонят! Нет, проблему надо решать самой.

Поутру невыспавшаяся, но решительная феечка снова явилась на чердак. И ещё от дверей услышала истошное карканье – любопытная молодая ворона оттащила подушку прочь и конечно же сунула клюв в дыру. Теперь из ничего торчал взъерошенный хвост и доносились приглушенные вопли. Наша феечка ухватилась покрепче за перья и потащила. Раз, два, три… Уфффф… Хвост остался в руках феечки, но его обладательница успела выбраться и кое-как полетела прочь. А дыра стала ещё больше. Нет, так дело не пойдет! Ворону она спасла, а вдруг сюда забежит крыса или котенок? А что случится, когда ничего расползется и поглотит чердак, а потом и всю крышу? Задумчиво прогуливаясь туда-сюда, феечка уколола палец об острый гвоздь, торчащий из стенки – и вспомнила, что она умеет делать лучше всего на свете. И кто ей сейчас поможет?!

Феечка-цыганка знала, что с феечкой-считальщицей разговаривать запрещено, но, как и её приземленные товарки, она плевать хотела на правила. И конечно дала на время свою волшебную цыганскую иглу, которой можно сшить все, что угодно – хоть оборку от юбки, хоть полог кибитки, хоть разбитое навсегда сердце. Нитки наша феечка насучила сама, обжигаясь и всхлипывая – всем известно, что самые прочные в мире нитки прядутся из крапивных стеблей, хорошо политых слезами. А потом полезла на чердак штопать.

Дыра уже разрослась до размера хорошего половичка и никак не хотела стягиваться – у феечки не хватало сил сблизить края, нитки трещали и жалобно ныли. И волшебная палочка не помогала – шить и колдовать одновременно не умели даже самые ловкие феечки. А если обшить дыру, как прореху на платье? Наша феечка вспомнила самый прочный на свете парусный шов и осторожно сделала первый стежок. Получилось! Дыра стала чуть-чуть поменьше. И ещё, и ещё! Шаг за шагом наша феечка стягивала страшное ничего, закрывала его и убирала прочь. Наконец дыра кончилась. Но чего-то все равно не хватало…

Феечка сбегала за пяльцами, подобрала паутиновый шелк в цвет и начала вышивать новый пол поверх грубой бурой канвы. Она трудилась три дня и три ночи, исколов пальчики и отсидев коленки. Глаза феечки стали красными, как у кролика, волосы разлохматились, платьице измялось. Но ни следа дыры не осталось на чердаке – пол как пол, ровный и деревянный. Усталая феечка уснула прямо там, а когда проснулась, увидела, что бесхвостая ворона терпеливо охраняет её покой и прикрывает крылом от солнца. Наша феечка поблагодарила помощницу и попросила её никому ничего не рассказывать. Хвастаться подвигом ей не хотелось, сделала и довольно. А ведь если бы не наказание – и чердак и крыша провалились бы в тартарары!

На следующий день она созвала принцев и феечек, объявила, что бардак полностью вычищен и ещё раз извинилась перед ними за допущенную оплошность. Жители крыши конечно же простили нашу феечку, обнимали её, целовали, хвалили и благодарили. На чистеньком чердаке, посовещавшись, устроили крышную гардеробную – феечки сносили туда ненужные или надоевшие платья и выбирали себе что-нибудь новенькое и милое. Нашей феечке предложили заведовать складом нарядов, но она отказалась. Должен же кто-то считать ворон!

Она обустроила считальную мансарду по своему вкусу, вымела все углы, вымыла окна, застелила пол цветастыми ковриками, переплела Красную книгу и волшебной палочкой подчистила все помарки. И стала заносить на страницы все-все – как вороны живут, как скандалят и дружат, как воспитывают птенцов и танцуют весной высоко в небе. Шумные птицы оказались интересными, умными, а если узнать их поближе – и приятными собеседниками. Отрастив новые крылышки наша феечка иногда даже летала с воронами по городу, прячась от любопытных людей за серыми спинами новых товарищей. Говорят, что сын Вороньего князя делал ей предложение, но это, наверное, уже сказки. Но зато нашей феечке удалось обнаружить ничейное яйцо, горячее как огонь, и высидеть птенца Жар-птицы. Он уже взрослый, живет на другой крыше и пообещал никогда не обижать ни людей, ни волшебный народец.

Раз в году в первый день Нового года наша феечка разрешала себе полениться вволю. Она запирала двери, превращала будильник в крысу, ставила на тумбочку целый поднос любимых лакомств и валялась в постели, слушая ласковый звон музыкальной шкатулки. А потом поднималась и шла работать. Разве можно бездельничать, если делаешь интересное?

…Не все плохое хорошо, не все хорошее плохо…

Сказка о выдуманных проблемах

Одна феечка любила все драматизировать. Она вообще была чувствительной особой – положение обязывало. Наша феечка чистила и полировала стекла, могла оживить любое зеркало, даже волшебное, и её пальцы болезненно ощущали любую неровность. Выглядела она хрупким цветком – тонкая талия, стройные ножки, пепельные кудряшки и выразительные глаза цвета майского клевера. Когда дул сильный ветер, феечка старалась не выходить из дома, а если и покидала уютное жилище, набивала карманы камнями и надевала свинцовые башмаки, чтобы не улететь восвояси. Мало ли куда может занести буря?

На крыше нашу феечку хорошо знали. Она изумительно пела, неплохо играла на клавесине, грациозно порхала по бальной зале и украшала собой балы… Вот только чувствительная феечка видела обиды повсюду – то с ней недостаточно вежливо поздоровались, то пригласили на танец три, а не четыре раза подряд, то оставили самый остывший чай и черствое пирожное. Когда её пение хвалили – наша феечка фыркала «лесть!», когда замечали ошибки – рыдала от незаслуженной критики. Она постоянно с кем-то ссорилась, на кого-то сердилась, на кого-то угрюмо дулась. Постепенно её стали реже приглашать на балы и пирушки, и даже самые верные подруги-феечки не торопились защищать фантазерку от выдуманных врагов.

Звонкий голос перестал выводить трели, легкие ножки больше не скользили по сверкающему паркету. Свои обязанности феечка по-прежнему выполняла безупречно, зеркала и стекла сияли, ни пылинки на полу, ни заплатки на платьице она себе не позволяла. Но в уютном домике царило одиночество, и на день рождения ни одного подарка не оказалось в корзинке, заботливо выставленной за дверь. Жители крыши побоялись не угодить феечке, но она конечно же решила «про меня все забыли». И расстроилась ещё больше – беззаботная жизнь крылатого существа превратилась в сплошную драму.

Когда подошло время Большого Осеннего бала, наша феечка плакала каждый вечер, уверенная, что её обнесут приглашением. И ошиблась – открытка с кленовым листиком вплыла в распахнутое окошко. Ура! Новые туфельки уже год ждали своего часа, новую шляпку привезли с соседней крыши, а новое платье кокетка наколдовала сама. Паутиново-желтый, отделанный капельками дождя наряд изумительно шел феечке.

Она впорхнула в бальную залу одной из первых и уверенно расположилась у клавесина. Романс «К Осени» всегда вызывал восторг зала. Сильные пальцы опустились на клавиши, звонкий голос полетел ввысь. Соскучившаяся по вниманию публики феечка пела изо всех сил. В порыве вдохновения она воспарила над залом – и вдруг раздался предательский треск. Шлейф платья зацепился за клавесин, тонкая ткань порвалась, и певица продемонстрировала собранию отсутствие нижней юбки. Какой конфуз! Феечки захихикали в кулачок, принцы неприлично заржали.

Такого обстоятельного позора с нашей чувствительной особой никогда не случалось. Красная как маков цвет феечка подхватила оборванный шлейф, поддернула панталоны и со всех крылышек полетела прочь. Домой, скорее домой, под большущее одеяло! А поутру – собрать вещички и уехать навсегда-навсегда, на любую другую крышу! Жестокие, скверные насмешники, как они могли…

Феечка не замечала, что небо темнеет и ветер становится все сильнее. И вдруг - фуххххх! Её подхватила и понесла прочь беспощадная осенняя буря. Феечка кувыркалась в воздухе словно перышко, промокшие крылышки трепетали, волшебная палочка отсырела и не работала. Бедняжка так испугалась, что вместо «спасите», кричала «спасибо». Хоть бы зацепиться за ветку или громоотвод, запутаться в проводах! Увы…

Когда ветер наконец стих и бедняжка упала на землю, мало кто узнал бы в ней феечку. Мокрая, исцарапанная, она выглядела хуже уличной крысы. И брела неведомо куда, горько плача. Бессовестный пес облаял её, автомобиль обрызгал с ног до головы, торопливый прохожий чуть не затоптал. И в довершение несчастий – ах! Бах! Наша феечка провалилась в открытый люк и упала кому-то на голову.

- Бурбурбур! Безобразие! Поработать спокойно не дают! - возмутился пострадавший.

- Простите, я не хотела, - пискнула феечка.

- Не хотела, как же, знаем… Кто ты такая и откуда вообще взялась?

- Я феечка оконных стекол. А вы кто?

- Фу-ты, ну-ты, вот так сюрприз. А я гном-сантехник, трубы чиню. Покажись-ка!

Вспыхнул фонарик, феечка увидела рыжебородого гнома в рабочем комбинезоне.

- Бурбурбур, вот негодница, обмануть меня хочешь! Феечки миленькие и красивые.

- Я попала под дождь и меня унесло бурей. Спасибо меня пожалуйста! – попросила феечка и упала в обморок.

- Валятся тут всякие на мою голову, - пробурчал гном. Он закутал бедняжку в большой мешок из-под инструментов и вскинул на плечо.

Очнулась наша феечка в чужом доме, лежа в постели. Вокруг стояли семь гномов – рыжебородые и лохматые. Самый лохматый протянул кружку с чем-то дымящимся:

- Попробуй гномьего кофейка, детка, и тебе сразу станет легче!

Феечка взглянула на траурные каемки под ногтями радушного хозяина и икнула, но вежливость обязывала. Она пригубила – и чудом сумела не выплюнуть угощение– горький, жгучий напиток оказался феерически мерзким. И здесь её хотят оскорбить! Аккуратно поставив кружку на тумбочку, феечка отвернулась к стене. Всю ночь страдалица проворочалась – постель оказалась жесткой, словно под матрац запихали стакан гороха, одеяло кололось, от подушки пахло пылью. Лишь под утро удалось забыться сном. Феечка и не заметила, как радушные хозяева ушли на работу.

Ей заботливо приготовили завтрак – жирную яичницу, ещё одну кружку жуткого кофе и ломоть черного хлеба. Какой ужас! Феечка достала волшебную палочку – по счастью та уже высохла – и наколдовала абрикосовый пудинг. А потом засучила рукава и принялась за работу – она в жизни не видела настолько запущенного жилища. Тряпка шлепала по полу, швабра так и мелькала, заклинания грохотали и вспыхивали. Пять мешков пыли и две с половиной кучи тряпья исчезли по неизвестному адресу. Груда ржавых железок волшебству не поддалась, поэтому феечка просто накрыла её волшебным невидимым покрывалом. И принялась за ужин – ей захотелось отблагодарить хозяев. Консомэ с лепестками роз, салат из семи сортов свежей зелени, овощное парфэ с трюфельными кружевами, булочки с облачными сливками – чудо, а не еда.

Феечка все успела. Когда гномы-сантехники, добродушно переругиваясь, ввалились в дом, она ждала их у входа, принаряженная и улыбающаяся:

- Вот ваши тапочки, милые гномы! Разувайтесь, мойте руки и ужинать!

Оглядев подземные палаты (гномы, как подобает, поселились в подвале одной многоэтажки), хозяева побледнели. «Видимо от благодарности» решила феечка и поспешила их успокоить:

- Не тревожьтесь, прибраться было совсем не сложно!

Оставляя на полу грязные следы, гномы разбежались по комнатам, и через минуту вернулись в прихожую. Выражение их лиц феечке не понравилось.

- Где инструменты? – рявкнули гномы хором.

- Какие инструменты? – удивилась феечка.

- Наши инструменты!!!

- Но здесь не было никаких инструментов!

- Были!

- Не было!

- Были!

- Не было. Только куча ржавых железок, я не смогла их расколдовать отсюда.

Феечка сдернула невидимое покрывало. Бурча что-то ужасно грубое, гномы кинулись разбирать плоскогубцы, ключи и болторезы. Прошло довольно много времени, прежде чем последняя ржавая железяка воссоединилась с хозяином. Феечка чуть не плакала.

- Ужин… - пролепетала она.

Гномы заулыбались – после рабочего дня их желудки трубили словно военный оркестр. Так и не помыв рук, они заторопились к столу – и оторопели, увидев сказочные деликатесы.

- Ну и пирушка, клянусь отверткой! Чем ты нас кормишь, детка? – спросил самый старый гном.

- Консомэ с лепестками роз, парфэ с кружевами, - начала перечислять феечка.

- Мясо есть? – поинтересовался самый толстый гном.

- Вы едите мясо? – удивилась феечка.

Гномы расхохотались. Они смеялись так долго, что феечка чуть не провалилась сквозь землю. Ей было ужасно стыдно.

- Пошли на кухню, малышка, - улыбнулся самый веснушчатый гном. – Я научу тебя варить борщ.

От вида корявых, покрытых землей корнеплодов феечке стало дурно. Она, наконец, разрыдалась, да так сильно, что пришлось улечься в постель. Самый веселый гном проводил её до комнаты, заботливо накрыл одеяльцем и спросил:

- Отчего ты так горько плачешь?

- Вы специально издеваетесь надо мной, - всхлипнула феечка. – Я вам совсем не понравилась!

- Очень понравилась! – покраснел гном. – Ты красивая, милая и хотела как лучше. Просто мы не едим фейскую кухню и убираемся в доме раз в год, к осеннему солнцестоянию.

- Так оно же было позавчера, - удивилась феечка.

- Вот именно! Мы подземные жители и нам нравится жить в пещере. Понимаешь?

Феечка кивнула, хотя ничего не поняла. Слезы утомили её и стоило гному закрыть двери, как пришел сон.

Наутро феечку разбудили с рассветом. Посовещавшись, гномы решили не оставлять гостью одну, а взять на работу. И ей не скучно и нам спокойно. Феечка с интересом наблюдала, как сантехники разбирают сумки с инструментом, вешают на лоб фонарики и по лестнице спускаются в люк. Она расправила крылышки и осторожно слетела следом.

Туннели городской канализации оказались худшим местом, которое феечка видела в жизни. Все чувства бедняжки визжали наперебой – мертвенный свет плесени, неритмичное бульканье капель, скрежет старых ворот, липкие трубы и покрытые дрянью стены, непролазная грязь под ногами… а запах! Феечка испугалась, что её стошнит прямо при гномах, но сдержалась

То один то другой труженик отделялся от коллектива и исчезал в проходах. Наконец, наша феечка осталась вдвоем с самым старым гномом. Бурча под нос незамысловатую песенку, сантехник шлепал и шлепал вперед, даже не оборачиваясь – следует ли за ним гостья. Наконец пришла пора подыматься.

Они оказались в огромном сыром подвале, полном труб и странных приборов. Пожилой домовой всплеснул руками от радости:

- Спасители! Во втором подъезде на третьем этаже засор, ни туда, ни сюда. Весь дом без воды остался – выручайте!

Грузному гному подъем по бетонной коробке стояка дался непросто – он пыхтел, ворчал, бурчал и едва переставлял ноги. Феечка летела рядом и очень переживала – если старик сорвется, она не сможет его удержать. Но все обошлось.

- Смотри, стрекозка, - гном показал железякой на большую, поросшую паутиной трубу. – Вот наша работа, бурбурбур. Развинтим стояк, выгребем оттуда… что выгребем и соберем назад.

- А зачем развинчивать? Можно же просто исчезнуть, - удивилась феечка.

- Это как? – нахмурился гном.

Феечка улыбнулась – наконец-то она сможет сделать что-то хорошее. Взмах волшебной палочки, посыл по неизвестному адресу – и засор исчез навсегда!

И кусок трубы тоже исчез. Сверху хлынула мерзкая жижа. Гном взвыл. Он ринулся на амбразуру, чтобы заткнуть пробоину, но феечка успела отменить заклинание, и сантехник стукнулся лбом о железный корпус.

- Бурбурбур!!! Бурбурдура! Что ты наделала, верещага! А если бы стояк рухнул! А если бы дом залило! Не умеешь - не берись, чудо природы.

Перепачканная с ног до головы феечка молчала. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько никчемной. Глупая, глупая! Она уже собралась заплакать, как вдруг услышала странное журчание. Гном тоже услышал. Он приложил большое ухо к трубе, прислушался, постучал по ободу и засиял.

- Заработало! Молодчина! Мы бы тут целый день, бурбурбур, ковырялись!

Гном обнял грязную феечку, похлопал по мокрым плечам и прибавил:

- Чур, в следующий раз предупреждай, уговор?

- Уговор!

…Феечка отмывалась два раза и ещё два раза махала волшебной палочкой, но за ужином все равно чувствовала себя неловко. Руки бедняжки покрылись царапинами, маникюр кончился и кудряшки встали дыбом. Но гномы-сантехники лишь хвалили удачливую гостью. Рассказ о потоке, вырвавшемся из трубы, и способе, котором старик намеревался исправить аварию, вызвал громкий смех. И феечка тоже хихикала, а потом изобразила в лицах, как махнула палочкой, а труба фьюйть – и исчезла! Жуть, как смешно!

Поводов повеселиться у гномов-сантехников оказалось достаточно – феечка постоянно во что-то вляпывалась. Но и пользы приносила немало – она наловчилась убирать мусор прямо в трубе, виртуозно свинчивала сложные краны, и подгоняла одну к другой неподатливые детали. Чувствительные пальчики феечки нащупывали трещинки и сколы, находили невидимые изъяны. Бесценное качество!

Вместо платьиц феечка стала носить комбинезоны, научилась отплясывать гномий рил и распевать подгорные частушки. Она хлопала сантехников по плечам, начала отличать разводной ключ от газового, виртуозно варила борщи, и бранилась не хуже самого старого гнома. Она была вполне счастлива. Вот только неба совсем не видела и на солнышке не грелась. Крылышки феечки потихоньку тускнели и волшебства в палочке оставалось все меньше.

Однажды команду гномов вызвали в высотный дом на надцатый этаж – в канализации разом застряли головка сыра, крыса, которая её украла, и кошка, которая намеревалась сожрать воровку. Пришлось потрудиться – вытащить всех, выкинуть сыр, пожурить крысу, утихомирить кошку и починить поломку. Пока гномы трудились, феечка вышла на балкон – в кои-то веки довелось подышать свежим воздухом. Она смотрела на ясное небо, чуть присыпанное облаками, на ленивых голубей, проворных воробьишек, медленные снежинки, ловких феечек, собирающих снег в серебряные сачки… Неужели?!!

- Я вернулась! Я дома!!! – феечка закричала так громко, что сантехники сразу услышали. Конечно они расстроились, но задерживать гостью не стали – кому как не гномам знать, что такое бездомье. Уговоры вернуться, устроить прощальный пир и подарки, феечку не задержали – она вдруг испугалась, что больше не сможет отыскать свою крышу. Пообещав непременно наведаться в гости, она поочередно обняла новых друзей, расцеловала их в колючие бороды, расправила ослабевшие крылышки и – шшшух – неуклюже поднялась вверх.

Крыша совершенно не изменилась. И домик феечки стоял на том же месте – его припорошило снегом и только. Наша феечка со скрипом открыла дверь, наколдовала уборку, ванну и ужин, забралась в постель под любимое одеяло и не вставала неделю. Перебирала в памяти приключения, ужасы и кошмары, гордилась собой, хихикала, хлюпала носом. Лишь на восьмой день она подтолкнула стрелки часов и занялась делами. Маникюр, прическа, работа – страшно подумать, во что превратились стекла и зеркала!

Жители крыши очень обрадовались, увидев нашу феечку. Они боялись, что бедняжка обиделась по-настоящему и навсегда улетела. У нее просили прощения, задаривали лакомствами и безделушками, хвалили и расспрашивали. Наша феечка таинственно отмалчивалась – вряд ли нежные создания оценят прелести развороченного стояка или прорыва ливневки. Её загадочность только подогревала интерес – принцы наперебой торопились посвятить ей изысканную балладу.

На балу по случаю первого дня весны нашу феечку конечно же пригласили выступить. Она не стала капризничать – явилась вовремя, села за клавесин, нежным голосом пропела пару прелестных романсов. На бис она исполнила «К Осени», в порыве вдохновения взлетела и закружилась под потолком. Край изысканного наряда зацепился за клавесин, ткань затрещала… Феечки и принцы зажимали руками рты, чтобы не расхохотаться и не обидеть певицу ещё раз, но когда платье стало разматываться – не выдержали. Под дружный смех феечка приземлилась назад и раскланялась, страшно довольная. Под первым платьем оказалось второе, пестрое и задорное. Шутка вполне в духе гномов-сантехников!

Жизнь нашей феечки вполне наладилась. Нельзя сказать, что всем понравились её новые манеры и привычки, ценители-меломаны сетовали, что хрустальный голосок стал грубее и слезные нотки исчезли. Зато друзей стало больше и коротать вечера в одиночестве не приходилось. И на балах ей порой доводилось открывать танцы – что может быть восхитительнее?

Гномов-сантехников феечка навещала редко – слишком много хлопот требовало её участия. Но раз в году, перед осенним солнцестоянием, она непременно появлялась в подвале, помогала с уборкой, пировала со старыми друзьями и пела им подгорные частушки. Жаль, что гномы не принцы… но тут уже ничего не поделаешь.

На крыше феечка устраивала розыгрыши, маскарады и карнавалы, а вскоре и сама начала делать маски – трагически пафосные и ужасно смешные. Её чуткие пальчики обходились с папье-маше, клеем и красками так же ловко, как с зеркалами. И жители крыши преображались – принцы рядились гномами и драконами, феечки – людьми, крысы кошками, а кошки крысами. Даже Хозяйка Лавки однажды июньским днем оделась Дедом Морозом и здорово всех напугала.

Теперь наша феечка радовалась каждой мелочи – вкусному кофе, мягкой постели, чистому и нарядному платью, солнцу над головой. С друзьями она была вежлива и мила, ни на кого не сердилась, а если над ней пробовали подшутить – отвечала шуткой, и сама же над ней смеялась. И никогда больше ничего не драматизировала!

…Достойней отражать, чем отражаться…

Сказка про кошку, которая спала в чужих снах

Кошки на крыше – неизбежное зло, оно же добро и украшение пейзажа. Они появились здесь первыми, еще до феечек, крыс, ворон и прочих суетных жителей. Они первыми облежали все теплые уголки, обсидели все трубы, спели песни на всех карнизах и засунули любопытные носы во все щели. Они изгнали зловредных духов, кошмарок и обижаек, выловили всех мурашек и перецарапали неприятных аукалок. Когда на крыше завелись феечки, кошки встретили их по-хозяйски, но вскоре смирились и покорились неизбежному – лучше волшебные существа, чем всякая нечисть.

Одни кошки в итоге стали ласковыми и кроткими, покорились прелести облачных сливок и мягких подушек, подружились с феечками и принцами, а самые домашние даже начали носить ошейники, украшенные бантами. Другие в обмен на блюдце с вкусной едой позволяли погладить себя по спинке, помогали жителям крыши по мере сил и проявляли разумное дружелюбие. Третьи же сохранили суровую независимость, шипели, фыркали, гуляли сами по себе, брезгливо принимали дары и не желали ни с кем общаться. Наша кошка уродилась из третьих.

Кто бы спорил, ей было чем гордиться. Удивительно белая пышная шубка, постоянно требующая внимания, длинные (для кошки конечно) белые ресницы, элегантные усики, аккуратные коготки и роскошный хвост. Грациозность, ловкость, отвага – подумаешь, спрыгнуть с третьего этажа, прогуляться по карнизу шириной в лапку, нашипеть на крысиную королевну или прихлопнуть муравьиного льва! Умение великолепно валяться, растянувшись на солнышке, изображать белого сфинкса на водосточной трубе и уютно сворачиваться клубком, спрятав нос в шелковистую шерсть…

И самое интересное – один глаз у нашей кошки сиял аквамариновой голубизной, а другой – желтизной циркона. Если вы вдруг не знаете, такие кошки (как и все разноглазые) могут пребывать в двух мирах одновременно, видеть невидимое и читать неудобочитаемое. Если ангел оставлял послание на дверном косяке или тень пыталась проскользнуть с того света – наша кошка всегда замечала это. Но редко вмешивалась – какое мне дело до всех до вас, лучше вылизать лапку или скушать куриное крылышко.

Больше всего на свете наша кошка любила поспать на мягком. Знаете, почему? Стоило ей хорошенько вздремнуть, и она попадала в чужие сны – простые, запутанные, страшные, добрые и совершенно сказочные. Ей не требовались ни друзья, ни поклонники, ни хорошее общество – достаточно закрыть глаза и волшебное путешествие начиналось.

Для начала кошка просыпалась в своем собственном сне – в большой коробке с перинкой из гусиного пуха, бархатной подушечкой и мягким одеяльцем. Там помещались и когтеточка и миска, в которой никогда не кончалось молоко, и другая со свежей рыбой, и веревочка, и теннисный мяч, и дверца в летний сад, поросший кошачьей мятой и лопухами. Если одолевала лень, кошка оставалась там, нежилась, лакомилась, валялась и ловила за хвостики сонных мышей. Если же ей хотелось приключений – в дальнем углу сада пряталась калитка.

Кошка толкала дверь лапой, аккуратно прикрывала ее за собой и шла куда вздумается, чтобы прийти неизвестно куда. В снах не бывает ни карт, ни дорог, очень сложно добраться к цели и очень легко заблудиться. Но чутье нашу кошку не подводило ни разу.

Она карабкалась по скалам и пробиралась сквозь чащи, смотрела на отблески разноцветных сияний, на дома, вырастающие из земли, как грибы, и врастающие в землю, как камни, на стада единорогов и стаи белых волков. Считала звезды в снах звездочетов и гонялась за кроликами в лисьих снах, шила платье к Осеннему балу и рисовала невидимые картины на стене чердака.

Порой она выбредала в сны феечек, и устроившись на оттоманке, наблюдала за шумным балом или веселым праздником, а, устав, мирно дремала под звуки вальса. Порой пряталась в теплой пыли (какое счастье, что во снах пыль не пачкает шкурку) под скамейкой и смотрела, как принцы скачут на деревянных лошадках, тычут друг в друга шпагами, а, нагуляв аппетит, садятся пировать от души. Крысиные сны кошке не нравились – как правило там был сыр и ничего кроме сыра.

Иногда ей случалось попадать в лихорадочные кошмары, падать с огромных башен, тонуть в океанских волнах, отбиваться от слонопотамов, дядькотопов и бронтозябров, выпивать море, чтобы залить пожар или ходить в ужасно неудобных сапожках. Изредка по снам бродили злые болезни, искали, кого бы потыкать иголочкой, покусать за живот или подсыпать песку в глаза. Пару раз кошка видела смерть, безразличную и спокойную, медленную, как грозовая туча. А однажды даже сцепилась с ней.

Дело было в уюте. Больше всего наша кошка любила не роскошные дворцы и не нарядные домики. Сон, в который ей нравилось возвращаться, выглядел неприглядно – тесная и темная сапожная мастерская, заваленная всевозможными кожами, инструментами и прикладом. На полках стояли баночки с рыбьим клеем, оглушительно вкусно пахнущим, пылились ткани – сафьян и бархат, по полу перекатывались блестящие яркие бусины, которые замечательно гремели и стучали по половицам. Гном-сапожник, единовластный владелец сна, делал вид, что не замечает кошку – ни спящую, ни играющую. Но ему почему-то иногда снились мисочки молока, ломтики сочной печенки и утыканные перьями пробки, на которые так приятно было охотиться и плетеный коврик, на котором спал кто-то белый. Паритет подходил обоим – гном, как и кошка, не искал ни общества, ни чьей-либо дружбы.

…Смерть сидела в хозяйском кресле, словно бы так и надо, неподвижная, грузная и спокойная. От нее пахло лекарствами и больницей, стылым духом пустых подвалов. Свечи в мастерской враз потухли, но кошка не нуждалась в свете – она и так изучила каждый уголок, каждый проход между стеллажами и ящиками. Вздыбив шерсть, распушив толстый хвост, она боком вышла на середину комнаты и зашипела. Голубой ее глаз видел ту сторону – мастерскую на крыше, груды кожи, пузырьки от лекарств и обессилевшего гнома, охваченного жаром болезни. В желтом глазу отражалась ухмылка смерти.

Кошка не стала думать. Она просто прыгнула, вцепившись всеми четырьмя лапами в рыхлую тушу и драла, драла изо всех сил, утробно завывая. Когти вязли в тяжелой ткани, холод охватил до костей, но кошка не сдавалась. Она почувствовала, что жесткие сильные пальцы ухватили ее за шкирку и подняли высоко-высоко. Смерть пристально посмотрела на кошку, оскалив белые зубы – и расхохоталась. Смеялась он долго, взвизгивала, всхлипывала и даже закашлялась, задыхаясь от хохота. Потом отбросила кошку, словно старую тряпку, поднялась и ушла.

Свечи вспыхнули сами собой, послышалось мерное «тик-так» ходиков, скрипнули половицы. Сонный гном уселся за верстак, и то и дело зевая, принялся тачать сонные башмачки. Кошка съежилась в углу, фыркая и облизываясь. Она дрожала и долго еще не могла согреться, даже когда проснулась. Но прошло время – и история забылась, у кошек короткая память. А гном так ни о чем и не догадался. Он лечил все болезни противно пахнущим жгучим напитком и не сомневался, что выздоровел сам.

Жизнь на крыше текла своим чередом. Весна сменялась летом, осень зимой, появлялись и убегали новые кошки, вороны и воробьи, феечки устраивали балы, принцы турниры, гном все так же стучал молоточком. Наша кошка валялась на солнышке у любимой трубы, собирала дань с подъездных бабуль и подворовывала по окнам, не теряя при этом величественного достоинства. Гордая, одинокая и независимая, она гуляла по крыше и имела в виду всех подряд.

Однажды зима на крыше затянулась дольше обыкновенного и оказалась куда холодней. Кровля покрылась блестящим льдом – хоть на коньках катайся, провода тоже заледенели и жутковато потрескивали, принцы и феечки кутались в шубы, воробьи с воронами попрятались кто куда, а крысы переселились в подвал. Кошки в большинстве своем поспешили отыскать себе теплые места в людских квартирах, домиках феечек или хотя бы на трубах центрального отопления. Но мест было мало, а кошек много. Да и с едой становилось все хуже – поди разгрызи замороженную рыбешку или сосиску! А старушки, что обыкновенно потчевали котов во дворе, разболелись или попрятались от морозов.

Наша кошка отощала как призрак, ее пышная шубка свалялась и потускнела, а нежные подушечки лап исцарапал лед. Она оказалась слишком гордой, чтобы проситься к людям или клянчить еду во дворе, и слишком слабой, чтобы зубами и когтями отвоевывать себе место на трубах. Какое-то время она ютилась на чердаке, но потом там потрескались рамы, вылетело стекло в окне, внутрь нанесло снега и стало так же холодно, как и на улице. Нашей кошке не оставалось ничего другого, как ночевать в сугробах. Ее белый мех сливался со снегом, и никто не замечал бродяжку. Каждое утро кошка с надеждой смотрела на солнце – вдруг золотые лучи начнут греть теплее и лед растает. Но мороз только крепчал.

Кошка спала все дольше – во сне у нее всегда находились полные миски, теплое одеяльце, мягкая перинка и тихий сад, в котором не прекращалось лето. Она валялась на траве, вылизывала лапки, которые во сне совсем не болели, терлась мордой о душистые листья кошачьей мяты, и спокойно спала во сне. А когда просыпалась, все реже спускалась вниз, поискать объедки – сил лазать по окнам или выразительно смотреть на ужин какой-нибудь феечки у нее уже не оставалось. Да и ужинов на крыше готовили мало, из домиков так редко пахло вкусненьким, что казалось – феечки с принцами тоже впали в спячку. На самом деле от холода и уныния волшебство ослабело, но кошка об этом не знала.

Вечером последнего дня февраля над крышей сгустились тучи. И повалил снег – мягкий-мягкий, пушистый-пушистый. Жители крыши страшно обрадовались – значит вскоре наступит оттепель, а потом и зима отправится домой на северный полюс. Они выбежали из домиков, начали лепить снеговиков, кидаться снежками, рисовать ангелов и валяться в новеньких сугробах. Гном-сапожник тоже вышел из дома – по привычке ворча что-то в бороду, он орудовал большой лопатой, скидывал снег с крыши и расчищал дорожки. И страшно удивился, когда обнаружил на лопате полузамерзший ком меха. Гном погладил бледный нос кошки, она открыла голубой глаз, попыталась мяукнуть, но только закашлялась.

Пыхтя и бранясь, гном кое-как оттащил кошку в свою мастерскую, уложил в свою постель, накрыл единственным одеялом, растопил печку и побежал за помощью. Крысиная королевна страшно возмутилась – чтобы я! лечила! Кошку! Но деваться ей было некуда – не бросать же подснежницу умирать.

Кошку долго отпаивали молоком и целебным бульоном, растирали ей лапки, расчесывали хвост и разминали ушки. Гном дневал и ночевал возле своей находки, феечки подарили ему новое одеяло, но он не стал укрываться сам, а закутал потеплее больную. Кошка ничего не чувствовала и ничего не помнила, она даже снов не видела – до того ослабела.

Разбудил нашу больную веселый перезвон капели. Капли били в стекло – дзынь! Дзынь! Весна! За окном голубело чистое небо, шумели неугомонные воробьи, орали вороны. Кошка чихнула, моргнула, потянулась – и разбудила гнома. Ворчливый сапожник тут же влил в больную очередную порцию бульона и поуютней подоткнул одеяло. Кошка облизнулась и уснула.

Она наконец-то вернулась в свою коробку, с удовольствием прогулялась по саду, понюхала кошачью мяту и понежилась на солнышке. А потом поняла – что-то не так. Чьи-то шустрые лапки ободрали доску калитки, кто-то терся о ствол старой яблони, утащил из миски две рыбки, обгрыз и бросил хвостики посреди комнаты, кто-то плюхнулся в молоко, хорошенько встряхнулся и покатался по одеялу. Что за напасть? Крыса что ли? Нет, крысиными снами не пахнет.

Кошка внимательно осмотрела и обнюхала все закоулки, но ничего не нашла. Потом пришлось проснуться – по рекомендации королевны гном вынес больную на солнышко, погреться и освежиться. Ласковый свет и вправду взбодрил, кошка встала на лапы, и наконец-то сумела вылизаться.

Через неделю она приволокла спящему гному самую большую копченую рыбку, которую смогла стащить, и сбежала. Независимый характер кошки не выносил опеки, к тому же на крыше стало тепло.

А вот во снах творилась совершенная белиберда. Кто-то ел кошкину еду, спал на ее постели, притаскивал в коробку птичьи перья, обглоданные косточки, змеиные шкурки и прочий мусор. Кто-то прогрыз подушку и вывалялся в пуху. Кто-то сломал любимый кустик кошачьей мяты и обслюнявил листочки. Безобразие!

Не раз и не два кошка устраивала засады, отказалась от любимых прогулок и перестала заглядывать в сапожную мастерскую. Тщетно! Наконец она улеглась на любимой перинке, перевернулась на спину и притворилась крепко-крепко спящей во сне. Она ровно дышала, не шевелила ни лапкой, ни ухом – ни за что не отличишь!

Вскоре скрипнула калитка в саду, потом стукнул садовый лаз. Чьи-то проворные лапки затопотали по комнате, кто-то сунул мордочку в молоко и залакал так жадно, что тут же расчихался, кто-то ухватил рыбку и с хрустом грыз ее, свирепо рыча, кто-то погнался за мячиком и толкнул его прямо на кошку!

- Мяяяя! – сказала кошка, заморгала и высоко подпрыгнула. Вокруг нее оказалось целых пять котят – четыре рыжих мальчишки и белая девочка с разными глазами. Кошка захотела высказать хулиганам все, что она думала об учиненном безобразии, но откуда-то раздалось:

- Кис-кис-кис! Вот ты где, беглянка, я принес тебе молока, просыпайся!

Гном наконец-то отыскал свою подопечную – он всерьез беспокоился, достаточно ли бедняжка здорова. Кошка нехотя проснулась… и с ужасом обнаружила, что котята выскочили из сна вслед за ней. Мальчишки прыгали по ее спине и бокам, пища «мама!», а белая девочка прижалась к морде и тихонечко замурчала.

- Так вот в чем дело, - сказал гном и улыбнулся широко-широко. – Поздравляю, чудные дети!

Сперва кошка пришла в ужас – она всю жизнь прожила одиноко и независимо, а тут целый букет шебутной малышни. И никому ведь ничего не докажешь, не объяснишь, что еще вчера ты этих котят знать не знала и видеть не видела… Тут один из котят (самый рыжий, крупный и шкодный) плюхнулся в блюдечко с молоком. Пришлось срочно вылизать проказника, чтобы тот не замерз. А затем и всех остальных, и натаскать им рыбки и устроить теплое гнездышко за трубой.

Кошка оказалась на удивление хорошей мамой, строгой, но нежной. Она обучила приснившихся детей всем премудростям кошачьей жизни – как вылизываться, аккуратно пить молоко, входить в доверие к людям, охотиться на воробьев, мышей и крыс. Мальчишки быстро выросли и сбежали жить во двор, а белая девочка как-то незаметно завелась в сапожной мастерской. Нелюдимый ворчливый гном стал куда добрей и общительнее, особенно если разговор вертелся вокруг его прелестной питомицы, образца кротости и любви.

Что же до нашей кошки, она осталась такой же гордой, одинокой и независимой. Заново выхолила белую шубку, привела в порядок коготки и роскошный хвост. Так же мило валялась на теплой крыше, так же загадочно бродила по чужим снам и рассматривала чужие истории. Сонная дочка заглядывала порой погулять вместе с мамой, они устраивались вдвоем у чьего-нибудь сонного камина, перемуркивались и делились кошачьей мудростью.

…Если снится белая кошка – это к весне…

Сказка про феечку которая не умела говорить нет

«Не хочу и не буду» - священное право всех крышных феечек. Любая из них в любой момент может отказаться от любого предложения или занятия и ей ничего за это не будет – жители крыши на горьком опыте знают, что феечек в такие моменты лучше не выводить из себя. Но не у всех волшебных созданий хватает силы духа и воли, чтобы топнуть каблучком, сжать кулаки и высказать, что они на самом деле думают. Героиня нашей сказки - одна из таких хорошо воспитанных паинек.

Наша феечка занималась балконными цветами – на верхних этажах ближе к солнцу жильцы разводили на балконах целые клумбы и даже садики. И за растениями, конечно же, требовался присмотр – укрывать их от солнца и чересчур сильных дождей, поливать, если хозяева уехали в отпуск, отгонять вредных жуков и мушек, выводить червяков и переселять гусениц. Нашей феечке страшно нравилось копаться в земле, подвязывать стволики, разговаривать с кустиками и лакомиться свежими ягодами – бабуся с девятого этажа выращивала на балконе замечательную клубнику. А самое главное – цветы ничего не хотели у феечки, ничего ей не предлагали и не просили.

Спору нет, нашу феечку на крыше любили. За застенчивость, кротость и вежливость, за умение слушать внимательно и очень долго, за готовность всегда помочь, выручить, поддержать и что-нибудь подержать. Она безотказно разносила приглашения на балы, расставляла посуду на свадьбах, подрезала розовые кусты и кормила рыбок. Если в танцах не хватало партнерши, феечка, мило улыбаясь, вставала, чтобы составить пару, если дам было больше – покорно сидела в углу. Она поддерживала светские беседы на любые темы, виртуозно изучив искусство кивать головой, говорить «да!», «хммм!», «прелестно!» и «быть не может!». Она всегда замечала новое платье, лошадку, сумочку или кольцо на безымянном пальце и от души хвалила приобретение. На пикнике именно у нее находились запасные салфетки, иголка с ниткой, леденцы от изжоги и колокольчик от комаров. Разве можно не любить такую паиньку?

Конечно же феечку-цветочницу наперебой навещали и приглашали в гости – и именно эти визиты доставляли больше всего неудобств. Феечка чердачной двери очень любила просыпаться с рассветом и устраивать утренние журфиксы, а наша феечка ненавидела рано вставать. Феечка черной лестницы потчевала визитеров шпинатным супом собственного изготовления, а нашу феечку тошнило от одного взгляда на бурую тину со сливками. Феечка большого гербария поила гостей чудесным кофе, а наша феечка предпочитала какао с маршмеллоу. Принц-поэт ежедневно приносил даме сердца букет прелестных фиалок, а она от них чихала и покрывалась сыпью. И так везде.

Бедняжка не могла отказаться даже от самой нелюбимой еды, даже от самых неприятных визитов. Конечно же, она выработала целую систему – как уворачиваться, опаздывать, не успевать, ронять тарелки и чашки, притворяться, что болит голова или натерло ногу. Но жители крыши проявляли настойчивость – неоспоримые достоинства феечки-цветочницы перевешивали малозначительные недостатки.

Когда феечка понимала, что терпение уже на исходе, она запиралась в домике на пару дней и притворялась, что впала в спячку. А сама качалась на кресле-качалке, вязала длиннейшие шарфы с розами, читала старинный сборник сонетов, однажды найденный в Лавке, пила горячий какао со свеженаколдованными печеньками (готовить наша феечка терпеть не могла). И рисовала вволю. Старый волшебник однажды подарил нашей феечке чудный блокнот, в котором никогда не кончались чистые страницы, и ручку-непроливашку, не оставляющую пятен. Самое то, если хочется выплести сложный узор, нарисовать кошку с котятами, воробьиную драку или цветок папоротника. Рисунки получались просто загляденье, но феечка никому их не показывала. К тому же иногда она делала карикатуры – если кто-то из обитателей крыши надоедал ей особенно сильно, она изображала его в виде ежика или жабы, а потом разрывала картинку на мелкие кусочки. Вообще-то наша феечка была доброй и искренне хотела сделать приятно ближним, но у всего есть границы. А пара дней в уединении позволяла с новыми силами улыбаться соседям, помогать им и слушать все, что хотят сказать.

…Мудрый принц давно обратил внимание на нашу феечку. Он явился на крышу с конкретной целью – отыскать достойную даму сердца и будущую принцессу. И совершенно четко знал, какой должна быть избранница – миловидной, добросердечной, чуткой, кроткой, молчаливой, покорной, понимающей, верной… Список качеств составлял 118 пунктов, и ни одна из феечек на крыше ему почему-то не удовлетворяла. И желания совершенствоваться не выказывала. Стоило принцу начать рассуждать о долге перед государством и династией, высказать одно из философских суждений относительно мироустройства или миропорядка, как негодницы начинали зевать, выразительно смотреть на часы, а то и намекали прямым текстом, что пора, мол, и честь знать. Наша феечка считалась отнюдь не самой прелестной на крыше, а обилие забот не позволяло ей в должной мере следить за внешностью. Но первые красавицы, как убедился принц, не обнаружили высоких душевных качеств. А феечка-цветочница выглядела вполне мило – некрасивых феечек, как известно, вообще не бывает.

Первый визит прошел выше всяких похвал. Вместо бесполезных цветов принц подарил прелестной хозяйке новенький полынный веник, с удовольствием выпил чаю, опустошил тарелку пирожных и до глубокой ночи рассуждал о предназначении всего сущего, тщете всего бренного и монархическом устройстве современного государства. Улыбаясь изо всех сил, феечка-цветочница слушала гостя, кивала, подливала чаю и наколдовывала новенькие пирожные. А что еще ей оставалось делать?

Второй визит прошел столь же успешно. Эксперимента ради принц наступил феечке на ногу, разбил вазу, два блюдца и чашку, и назвал картину, висящую на стене (можете догадаться, кто ее рисовал) редкостной мазней. Ни единого дурного словечка он не услышал, ни единого упрека не вылетело из крепко сжатых уст. Прелестная хозяйка сделала вид, что ничего не заметила, одним взмахом волшебной палочки починила чашку и вазу, и до глубокой ночи слушала разглагольствования кавалера. И даже выдала ему коробочку пирожных с собой на дорожку. Правда потом у принца разболелся живот и два дня он икал мыльными пузырями, но списал недомогание на колебания волшебного поля земли. И явился к нашей феечке в третий раз, принаряженный и щеголеватый.

Удивленная хозяйка приняла гостя как подобает, поблагодарила за подарок (великолепную скалку из красного дерева с золотыми ручками), поставила чайник, села в креслице и приготовилась слушать.

- Прелестная феечка, - начал принц. – Я разглядел тебя трижды со всех сторон и нашел самой милой и кроткой, разумной и добросердечной, самой воспитанной дамой на этой крыше.

- Спасибо, - ответила феечка и сделала книксен.

- Твои достоинства так же возвышенны, как и твоя красота, твой характер нежнее шелка, ты приносишь больше пользы, чем все дворцовые слуги разом и больше радости, чем заседание Королевского совета.

- Спасибо, - ответила феечка и сделала книксен.

- Ты выйдешь за меня замуж, милая? Станешь моей принцессой?

- Нннннннн… - замычала феечка, изо всех сил стараясь произнести нужное слово. – Нннну конечно!

Принц шагнул вперед, чтобы расцеловать невесту, но она почему-то расплакалась. Не иначе, от счастья.

Новость о свадьбе жители крыши восприняли со сдержанным восторгом, но каждая феечка имеет право на собственный выбор. Начались приготовления к торжеству. Вместо танцев принц пожелал открытый диспут на тему «Влияние драконов на исторические процессы в ранневековье». Вместо фейерверка – полезную игру в мяч. Вместо пирожных с кремом – бутерброды с обезжиренным творогом, вместо морсов и швепсов – здоровый квас. А свадебный торт, заказанный у феечки замочной скважины, следовало изготовить из безупречного свежайшего шпината. Феечка бледнела, краснела, морщилась и поминутно убегала рыдать, но повторяла «да». «Да». «Да!!!»

Наконец оставалось лишь заказать свадебное платье. Феечки-мастерицы принца не устроили – все они поочередно отказали невезучему жениху в руке и сердце. Поэтому он обратился в Лавку Ненужных вещей и Хозяйка принесла искомое прямо на дом. Феечка-цветочница увидела платье и онемела. Оно оказалось РОЗОВЫМ. Украшенным кружавчиками, финтифлюшками, бутоньерками, бантиками и рюшечками, большим, как тележное колесо и нарядным как воронье гнездо.

- По-моему очень мило, - восхитился мудрый принц.

- Прэлэстно, - согласилась Хозяйка и хитро посмотрела на феечку. – Сплошной шарман.

Феечка дала облачить себя в пахнущий пыльным складом наряд, но так и не смогла посмотреться в зеркало. Потом дождалась, пока гости уйдут, и начала быстро-быстро собирать вещи. Она твердо решила – бежать!

Дорожный чемодан был уже почти собран, оставалось лишь приколдовать к нему крылышки. И тут в дверь постучали. Принц-охотник, из тех, что вечно видят дракона в любой толстой вороне, опять устраивал засаду за громоотводом, неудачно повернулся и совершенно неприлично порвал штаны. А держать в руках иголку он конечно же не умел.

Что поделаешь? Феечка-цветочница завернула пострадавшего в простыню, сделала ему кружку какао и села штопать. Принц травил анекдоты, напевал песенки, похвалил картину, висящую на стене и всячески развлекал свою спасительницу. А получив назад безупречно заштопанную деталь туалета разразился благодарностями:

- Что я могу для тебя сделать, милая феечка? Убить в твою честь дракона? Совершить подвиг? Вызвать кого-нибудь на дуэль?

- Какое слово ты говоришь, когда хочешь кому-нибудь отказать? - спросила феечка.

- Нет наверное, - ответил принц.

- Научи меня говорить это слово, - ляпнула феечка и от волнения даже ножкой притопнула.

- А что тут сложного? – удивился принц. – Нет и нет. Берешь и говоришь.

- Ннннннныыыыы… - замычала феечка и расплакалась.

Горькие слезы растрогали принца. Он твердо решил помочь спасительнице.

- Давай потренируемся вместе. Я тоже не с первого раза научился попадать копьем в цель. Скажи «нос».

- Нос, - повторила феечка.

- Нож!

- Нож.

- Нок – это такая штука на корабле.

- Нок.

- Нот.

- Нот.

- Почти получилось. Нот это не только ветер, но и «не» по-английски. Пробуем еще раз. Нот!

- Нот!

- Нот!

- Нот!

- Нет.

- Нет. Ннн… ннн… нееееееет! Нет! Нет! Нет! – закричала феечка. – Ура, получилось!

От счастья она обняла и расцеловала покрасневшего принца.

Наутро наша феечка разбудила всю крышу звоном хрустального колокола – в него звонили только по очень серьезным поводам. Когда феечки, принцы, кошки и прочие обитатели крыши сбежались на звук, наша феечка уселась на перекладину колокола, свесила ножки и начала высказываться:

- Нет! Слышите! Я научилась говорить «Нет!». Я чихаю от фиалок, терпеть не могу кофе, шпинат и вставать на рассвете. Я не люблю скучную болтовню, танцевать скучные танцы и сидеть на журфиксах. И тебя, мудрый принц, я совсем не люблю, прости-прости пожалуйста! А больше всего я не люблю свадебное розовое платье! Оно дурацкое, противное и воняет!

Взволнованная феечка побледнела и чуть не упала в обморок, но принц-охотник оказался рядом, подхватил ее и подсадил обратно.

Изумленные обитатели крыши загомонили все разом. Кто-то рассердился, кто-то расстроился, кому-то стало ужасно стыдно. И только Хозяйка Лавки выглядела очень довольной.

- Почему же ты никому не говорила, что тебе не хочется? – удивилась феечка замочной скважины.

- Не умела, - шмыгнула носом феечка-цветочница. – Зато теперь умею и всегда буду.

- А что же ты любишь? – удивился принц-поэт?

- Какао, розы, одиночество и рисовать!

- А как же свадьба?! – раскричался мудрый принц. – Оскорбление! Обман! Надувательство!

Принц-охотник протолкался к невезучему жениху и выразительно помахивая большой шпагой предложил дуэль прямосейчас. Мудрый принц пробурчал что-то о пацифизме, неразборчиво извинился и быстро ушел. Больше его на крыше не видели.

Потрясенные произошедшим обитатели крыши единогласно пообещали, что целых три дня будут говорить друг другу правду, только правду и ничего кроме правды. И вскоре они начали понимать нашу феечку намного лучше. Правда, как вы знаете, не самое сладкое блюдо. Несколько лучших подружек-феечек перессорились друг с дружкой почти навсегда, несколько принцев подрались до синяков, четыре феечки отказали женихам и два принца – невестам. На выставку принца-художника пришло лишь четыре зрителя – и лучше бы они туда не ходили. Зато на шоколадные булочки к феечке замочной скважины набежало столько желающих, что кулинарке пришлось изменить принципам и наколдовывать недостающее – готовить она уже не успевала. Впрочем, невзгодами дело не ограничилось. Восемь принцев признались феечкам в нежных чувствах и одна феечка – принцу, старый волшебник написал романтическое письмо Хозяйке Лавки, феечка оконного стекла попросилась в ученицы к крысиной королевне, а принц-поэт наконец-то решился прочитать свои стихи вслух и ужасно удивился, когда ему взаправду зааплодировали. Три дня тянулись невыносимо медленно, но закончились и вскоре забылись.

Наша феечка зажила совсем по-другому. Она по-прежнему помогала соседям, выручала, хлопотала, штопала и чинила. Внимательно слушала, если кому-то очень хотелось выговориться. Хвалила новые платьица, шляпки и рецепты пирожных. Но если ей хотелось сказать «нет» - она всегда говорила, а обитатели крыши, памятуя печальный опыт, никогда не настаивали на просьбах. Свой волшебный блокнот с рисунками она никому не показывала… кроме принца-охотника. Он не носил нашей феечке ни букетов, ни милых открыток, зато таскал ее по всем засадам, научил фехтовать на шпагах и метать копья. И рассказывал принцам, что такого чудесного друга у него еще не было. Феечка тоже радовалась – ей понравилось дружить, лазать по потаенным углам, выслеживать несуществующих чудищ и махать страшной палкой. А еще принц всегда говорил ей правду, только правду и ничего кроме правды.

…Скажи «нет» и пусть весь мир подождет…

Сказа про Новый год

Новый год на крыше обычно не замечали. Волшебные существа не ведут счет годам, отмечая лишь смену сезонов и фазы луны. И празднуют дни равноденствия, полнолуния, начала цветения вишен, сбора яблок или снежного пуха. Был бы повод – а огни засверкают, соберется оркестр, закружатся в танце веселые феечки и галантные принцы. Угощений – не счесть, нарядов – не налюбоваться. А подарков всем хватало и так. Конечно, кое-что потом передаривалось или вовсе оказывалось в Лавке, но феечки не обижались – даже волшебным существам порой сложно придумать чудесный подарок, а захламлять домики - фууу.

…Первым про новогоднюю елку поведал заезжий принц из страны Чужедальней. На балу в честь первого снега играли в фанты и новичку выпало рассказать про любимый праздник.

Принц вырос в большой семье. Семь братьев бегали взапуски по залам и лестницам Мраморного дворца, обсиживали деревья в дворцовом парке и плескались в пруду. Отец держал наследников в строгости, а вот мама любила и баловала – лишь из балованных малышей вырастают настоящие принцы. Так вот, предпраздничная лихорадка во дворце начиналась за месяц. Королевский повар пек пряники в форме лошадок, жаворонков и смешных человечков, королевский ювелир золотил орехи, стеклодув выдувал разноцветные шары, такие яркие, что самый маленький принц непременно тянул их в рот. А братья, свесившись из окон, наблюдали за курьерами и каретами - мама заказывала подарки у самых знаменитых игрушечных мастеров, и никогда не признавалась, что именно окажется в кульках и свертках.

В канун Нового года принцы под присмотром старого мажордома сами наряжали елку. Развешивали гирлянды и цепи, цепляли за ветки разные украшения, раскладывали по зелени пышные клочья ваты – как будто и вправду снег. Потом зал закрывали. Предновогодний день казался самым длинным на свете - мальчики с нетерпением ждали, когда же заиграет мамин рояль, зажгут свечи и детей позовут праздновать. И вот, ура!

Чего только ни лежало под елкой! Музыкальная шкатулка с цирковою ареной – стоило повернуть ключ, как по кругу скакала девочка-всадница на белой лошадке с плюмажем из настоящих перьев, а на манеже вертелись и махали хвостами веселые пудели. Лодка красного дерева – стоило опустить ее в воду, как деревянные гребцы взмахивали веслами, капитан поворачивал руль, юнга поднимал флаг, а горнисты трубили марш. Волшебная книга – на страницах красовалась только одна сказка, но всякий раз новая. Калейдоскоп, в котором чередовались морские глубины, далекие острова и белоснежные вершины со всего мира… всякий раз папе с мамой удавалось удивить сыновей. А еще папа собственноручно отливал из оловянных ложек солдатиков, а мама вязала мальчикам шарфы, перчатки или теплые шерстяные носки.

Собравшись у елки, принцы писали заветные желания лебедиными перьями, запечатывали свитки королевской печатью и бросали в огонь – пусть сбудется. Потом отец отпускал слуг, и семья ужинала, усевшись на ковре поближе к камину. Пили чай из старинных фарфоровых чашек, которые мама доставала лишь раз в году, бросались змейками серпантина, зажигали бенгальские огоньки, пели новогодние песни, слушали мамины сказки. А когда часы отбивали полночь, придворный волшебник запускал фейерверк – не парадный дворцовый, а тихий и маленький. Вместе с родителями принцы выбегали в дворцовый парк, играли в снежки и салки, катались с горы на санках – единственный вечер в году, когда Король и Королева позволяли себе побыть просто папой и мамой…

Феечки с принцами зааплодировали. История покорила их и очаровала. В тот же вечер на балу начались разговорчики – а почему бы и не поставить новогоднюю елку? Ну и что, что чуждый людской обычай – от одного хоровода вокруг нарядного деревца слово «нравственность» никому не приснится. Две-три самые старшие феечки попытались повозражать, крысиная королевна распищалась не на шутку, да и Хозяйку идея, признаться, весьма удивила. Но новый праздник оказался слишком заманчив.

Самым сложным оказалось не ошибиться с датой – календарей на крыше отродясь не водилось. Помогла одна пожилая ворона – она завтракала на задворках популярного ресторана и слушала городские новости с кухни. Симпатичную елочку позаимствовала с елочного базара сама Хозяйка – ей проще других оказалось притвориться человеком. Деревце подлечили и посадили в волшебный горшок, чтобы, когда оно окрепнет и пустит корни, высадить назад в лес. С украшениями и угощениями проблем не возникло – каждая феечка притащила из дома что-нибудь блестящее и что-нибудь вкусненькое. Фейерверк сделали принцы и даже пожар не устроили. Подарки упаковали крысы. Снег пошел сам.

Когда наступила ночь, обитатели крыши собрались вокруг разряженной елки. На разные голоса попели новогодние песни – кто сколько выучил, покричали «елочка гори» и успели потушить бедное деревце, посмотрели, как сверкают в небе новогодние фейерверки, послушали, как развлекаются жители города, съели сладости, разобрали подарки – и разошлись, зевая. Праздник показался фальшивым, невыносимо скучным. И никто не понял, в чем дело. Видимо, ритуал праздника требовал точного соблюдения всех регламентов.

На следующий год обитатели крыши подготовились к новогодию куда тщательней. Старательные феечки долго вырезали снежинки и клеили цепочки из разноцветной бумаги. Хозяйка Лавки перетрясла закрома и увешала подросшую елочку настоящими старинными игрушками. Вдохновленные принцем из страны Чужедальней, крышные принцы превозмогли отвращение к чтению и разыграли по ролям сказку «Щелкунчик». Четыре кошки выучили песенку про праздничные колокольчики и исполнили ее хором. Фейерверком занялся старый волшебник и над крышей летала Жар-птица, до ужаса настоящая. Среди подарков оказались удивительные, чудесные и просто необычайные. Праздник получился веселым и вполне симпатичным, но ничего особенного обитатели крыш не почувствовали – Большой Весенний бал куда ярче, праздник первых подснежников милее, а в день середины зимы музыка особенно звонко звучит в холодном воздухе. В чем же секрет?

Новую елку разукрасили так, что ни одной королеве не снилось. Феечка фасадных окон не одну неделю провела в мастерской, чтобы наделать стеклянных шаров – цвета октябрьской ночи, усыпанной звездами, цвета спелых гранатовых зерен, цвета болотного мха после дождя, цвета утреннего тумана над озером… За серебряными цепями и ажурными бубенцами еще летом послали в подгорное царство. Болотным огонькам прислали отдельное приглашение, и они весело слетелись на колючие ветки. Крышный оркестр разучил восемнадцать новогодних песенок и один вальс. От всевозможных сластей, леденцов, конфет и фигурных пряников ломились столы, про дворец из мороженого, отделанный цукатами всех цветов радуги лучше и не рассказывать – такое чудо подают только на крыше.

Предусмотрели все… Но когда обитатели крыши на закате собрались у елки, оказалось, что радости не прибавилось – игрушки скучно висели, дерево устало качало ветвями, музыканты сбивались с такта. Феечки, принцы и даже крысы переглядывались, пожимали плечами, потихоньку надкусывали, то пряник, то конфету – ничего. День как день, еда как еда, музыка как музыка. Где кнопка «чудо»?

Принца из Чужедальней окружила недоумевающая толпа. Самая смелая феечка топнула ногой и потребовала:

- Объясни, чего не хватает?! Почему у тебя в сказке праздник был, а у нас на крыше не получается?

Принц сдвинул корону и почесал в затылке:

- Честно, не понимаю. Все правильно. Елка красивая, подарки щедрые, музыка правильная. Но не радует.

- А может ты все придумал? – набычился мудрый принц. – И вам тоже было скучно сидеть у огня, петь глупые песенки и дарить друг другу всякую ерунду? Врушка ты, вот и все!

Чужедальний принц, ничтоже сумняшеся, нацелился отвесить оппоненту леща, но их вовремя растащили. Феечки загомонили, принцы чуть не устроили драку стенка-на-стенку, а крысы под шумок надкусили дворец из мороженого. Что же делать? Поглядев по сторонам, старый волшебник неторопливо подошел к принцу и задал один вопрос:

- Скажи, почему Новый год делал тебя счастливым?

Принц ответил тотчас:

- Потому что папа и мама были счастливы.

- А почему они были счастливы?

- Потому что сами своими руками делали нам подарки.

Волшебник не стал уточнять дальше, сев на ближайший табурет, он начал неторопливо раскуривать трубку. Обитатели крыши заозирались, поскольку все еще не понимали, в чем дело. Тут рыжая феечка вспорхнула к самой верхушке елки, сняла несколько красивых шаров, набрала в подол пряников и конфет. И полетела вниз, в вечерний предпраздничный город. Она знала, что волшебным созданиям нельзя показываться на глаза людям, но однажды в жизни можно нарушить любое правило. Поглядев на нее, принц-охотник подхватил целый мешок с пряниками и, насвистывая что-то под нос, отправился к лестнице. Сразу три феечки цопнули корзину с заморскими фруктами, сели в нее как в корабль и, махая волшебными палочками вместо весел, спланировали в заснеженный сквер. Следом поспешили все остальные, расхватывая подарки и украшения. На крыше остались лишь волшебник, болотные огоньки и крысы, которым понравился торт.

Сказка высыпалась на улицы. Заплясали лампочки новогодних гирлянд, деревья оделись стеклянными бубенцами, морозные узоры на окнах сложились в живые картины. Уличные псы щеголяли друг перед другом теплыми шарфиками и улыбались во всю пасть. Уличные коты, намурлыкавшись над свежими рыбками, танцевали на площади, грациозно помахивая хвостами. Сытые воробьи и синицы дружно насвистывали новогодние песенки.

Вдруг заработал давным-давно закрытый городской каток, и на льду закружились нарядные фигуристы. Из городских фонтанов забили струи имбирного лимонада. В городских трамваях появились ящики с пряниками. А начальник полиции сам открыл двери участка и выпустил всех задержанных, наказав им вести себя хорошо.

Если кто-то из горожан в ту ночь спотыкался или поскальзывался – невидимые руки помогали ему удержаться на ногах, если кто-то сбивался с дороги, то непременно попадал куда надо, если ронял бокалы, они не бились, а оброненные пирожные падали кремом вверх. Все часы показывали нужное время, телефоны и вторые носки никуда не терялись, открытки и письма с хорошими новостями дошли по адресу, машины заводились на раз, пироги пропеклись, а салаты смешались сами.

Вместо скучных шампуней, календарей и тапочек в новогодних подарках вдруг оказались музыкальные шкатулки, калейдоскопы, стеклянные шары с домиками внутри и другие чудесные вещи. Вместо билетов в санатории и отели – этюдники, скрипки, лыжи, рюкзаки с походной снарягой. Одному лохматому программисту достался настоящий маленький самолет, одной застенчивой учительнице литературы – живая лошадь вместе с конюшней, одному разочарованному в жизни промальпу – студия звукозаписи, а одной яростной кризис-менеджерице из банка – двуручный меч из прекрасной стали. У кого-то перестали болеть зубы, у кого-то суставы, у кого-то вдруг выздоровел старый кот. И у всех, включая закоренелых пессимистов, поднялось настроение.

Горожане ахали, аплодировали, смеялись и протирали глаза. Кое-кто даже фотографировался с феечками и брал у принцев автографы. Одна старушка расплакалась от счастья – она с детства мечтала увидеть настоящую фею и уже не надеялась, что мечта сбудется. Один веселый продавец воздушных шаров вдруг заделался сказочником, раздарил детям (и феечкам заодно) свой пестрый товар и побежал домой, сочинять историю о любви… А один грустный бывший волшебник снова стал настоящим.

Постепенно феечки с принцами начали возвращаться на крышу. Подарки они раздали, настроение создали и сами поразвлекались вволю. Похоже новый год не такой скучный праздник, как показалось вначале. Феечки пританцовывали и прихорашивались, принцы залихватски щелкали каблуками, всем было тепло и весело.

На крыше их ждал сюрприз. Безжалостно обобранная елка сияла новыми украшениями, под еловыми ветвями красовались груды ящиков и пакетов, перевязанных лентами, столы ломились от новых сказочных угощений. Выпустив колечко дыма из старой трубки, волшебник сказал, что на крышу заходил его давний приятель, белобородый чудак, раздающий подарки всем, кто хорошо себя вел в уходящем году. Феечки с принцами закричали «Ура!». И началось веселье.

В подарках оказались самые разные музыкальные инструменты – дудящие, звенящие, брякающие и дзынькающие. Тут же составился шумный оркестр. Играли даже те принцы, которым медведь наступил на ухо, пели даже те феечки, которые стеснялись громко сказать «здрасте». Обитатели крыши танцевали, забыв о правилах и фигурах, лакомились, хватая пирожные прямо руками, громко смеялись и валялись в снегу. Потом написали на бумажках свои самые заветные желания, затолкали бумажки в пушку воинственного принца и как выстрелили – бабах! Разноцветные конфетти засыпали крышу, дом и всю улицу. И тут же зазвенели куранты. Бомм! Боммм! С Новым годом!

Принцы и феечки обнимались, смеясь, поздравляли друг дружку с новым праздником и новым счастьем. Старый волшебник дымил трубкой, пил какао и улыбался в перепачканные усы. Кошки мурлыкали, угнездившись в новых корзинках. Крысы спали вповалку – так вкусно поужинать им никогда еще не доводилось. Вороны под шумок растаскивали с елки блестящие шарики – они обожали все яркое.

А больше всего обрадовалась Хозяйка Лавки Ненужных вещей. Все-таки родилась она человеком и новый год справляла по-человечески. Каждую зиму ей ужасно не хватало грохота хлопушек, запаха мандаринов, шороха пестрых гирлянд и шумной праздничной суеты. И вот заветное желание вдруг сбылось! К тому же пока она помогала волшебнику украшать елку, кто-то принес в лавку подарок – альбом открыток с пожелтевшими от времени, но все равно прекрасными видами города. До рассвета Хозяйка, устроившись поуютнее у камина, листала страницы, вспоминала о прошлом и была совершенно счастлива.

…Чудеса делаются, если их делать…

Сказка про фарфоровый ключ

У новенькой феечки не было почти ничего. Она недавно появилась на крыше, помогала то там, то сям, но еще не пристроилась к делу. Конечно и для нее нашелся славный домик, и обитатели крыши натащили подарков на новоселье, но до очаровательного уюта оставалось еще далеко.

Колдовала наша феечка тоже небезупречно, поэтому светильники подмигивали и гасли, ковры жалобно пищали, стоило пройтись по ним на каблуках, а кастрюли порой убегали вприпрыжку от нерадивой хозяйки. Чашки падали из рук феечки и бились с громким звоном, двери и дверцы захлопывались и больше не открывались. Соседский принц не раз выручал бедняжку при помощи ломика, отвертки и слов, которым на крыше звучать не стоит. Он выглядел самым взрослым и серьезным из крышных принцев, лучше всех умел поправлять и чинить. И, увы, не обращал внимания, что от его басовитого «все обойдется, малышка», предметы из рук феечки валятся вдвое чаще.

Между тем наша феечка выглядела вполне мило – кучерявая и глазастая, улыбчивая и смешливая. Она не хныкала и не ныла, по мере сил выполняла любую порученную работу, неплохо танцевала и готовила изумительные меренги. И не сомневалась – однажды у нее появится много друзей, она откроет Большой осенний бал, а упрямый принц разглядит, какая она красавица. Это непременно произойдет… когда-нибудь, а одиноко и грустно – сейчас! Феечка вздыхала, утирала кружевным платочком слезу и устраивалась на подоконнике пить флердоранжевый чай и слушать веселую музыку с бала, на который её опять забыли пригласить. Потом засыпала, обняв плюшевого медвежонка и вообразив на ночь счастливую историю. А утром снова отправлялась на крышу – искать работу.

Сложных дел нашей феечке не поручали, но она не роптала. Упоенно отмывала перила и стекла, выметала опавшие листья, разбирала ненужные вещи в Лавке и старое барахло в каморках. Ей нравилось – монотонный труд позволял мечтать, в старых открытках и письмах прятались чьи-то сказки, а флаконы от бывших духов дивно пахли. Старательная феечка заглядывала в каждую щелку, в каждый уголок. И однажды нашла нечто необычайное.

В трансформаторную будочку жители крыши заходить не любили. Их пугали толстые кабели, похожие на обожравшихся змей, переплетения проводов и треск электричества. Нашей феечке в будке тоже не нравилось, но работа пуще неволи. Зашваркала швабра, пыль полетела во все стороны, пауки разбежались по дальним углам, но феечка добралась и туда – она была очень дотошной. И в самом темном углу вдруг нащупалось что-то маленькое и гладкое.

Феечка вытащила находку на свет, протерла и удивилась. У нее в ладонях оказался фарфоровый ключ. Совсем как настоящий – с зубчатой бородкой и большим ушком, только белый как молоко и расписанный голубыми цветами. Феечка покрутила находку на пальце, а потом недолго думая наколдовала цепочку и повесила ключ на шею – не бросать же валяться в пыли.

Работы оставалось немного – протереть потолок и вымыть стекла. Феечка ухватила швабру покрепче и взлетела повыше, чтобы дотянуться до самых грязных местечек. И конечно же уронила инструмент. Швабра толкнула дверь, та захлопнулась. И наша феечка оказалась заперта в темной тесной клетушке. Она немного поплакала от обиды, потом начала звать на помощь, но никто ее не услышал, а телефонов на крыше отродясь не водилось. Решительный взмах волшебной палочки превратил дверь… в мраморную плиту, другой – в золотую решетку, увитую серебряными цветами, третий – назад в дверь, только бронированную . Чем больше феечка волновалась, тем нелепее колдовала. Неужели она до конца дней просидит в противной будке? Нащупав на шее ключ, феечка попробовала вставить его в замочную скважину – хуже точно не станет. Что-то звякнуло, тренькнуло, вспыхнуло – и дверь открылась. Кто б мог подумать – чудный фарфоровый ключ отпирает пыльное страховидлище?! Феечка пообещала, что непременно подберет для ключа подходящую дверцу, и радостно вылетела наружу.

Вечером она как всегда устроилась на подоконнике попить чаю и помечтать. Ей захотелось пирожных с цветочной пыльцой, но как на грех оказалось, что дверца буфета опять защелкнулась. Феечка сбегала к дому принца, но того, увы, пригласили на бал. Открыть замок шпилькой не вышло, потрясти дверцу тоже не помогло. А вот фарфоровый ключ спас ситуацию – точно вошел в скважину, повернулся и вуаля – блюдо с пирожными оказалось в руках у феечки. В этот вечер она ужинала с особенным удовольствием. А засыпая, представляла себе, как однажды наберется смелости и сама пригласит принца на танец.

Через пару дней нашу феечку пригласили помочь в Лавке Ненужных вещей – переселяли соседний дом, на помойке оказалось великое множество барахла, а крысы никогда не упускали возможности помочь Хозяйке. Поэтому в Лавке кипела работа – следовало отделить ненужные вещи от бесполезных, вредных и полного хлама. Вместе с другими феечкам наша разбирала бесконечные горы траченных молью шуб, поношенных туфелек, треснувших чашек и скучных книг. И конечно же любопытствовала – прощупывала карманы, вытряхивала страницы и заглядывала чайникам в носики. Ей удалось разыскать три монетки из дальних стран и мраморного слоненка. И красивую резную шкатулку первой заметила тоже она.

Повертев в руках находку, Хозяйка осторожно приподняла крышку и достала роскошное жемчужное ожерелье, чуть пожелтевшее от старости.

- Совершенно ненужная вещь, спасибо, милочка. Его однажды собрали для счастливой невесты, а она, проказница, вышла замуж совсем за другого. Но мне кажется, или эта шкатулка с секретом?

Феечка осторожно осмотрела вещицу, ключ случайно прижался к донцу, что-то щелкнуло и открылось второе дно. Там лежала засушенная роза – абсолютно ненужная и невероятно ценная. Феечка водосточной трубы немедленно превратила ее в вальс и над крышей зазвучала дивная мелодия. Танцевали все-все – даже крысы закружились попарно, поддерживая друг дружку хвостами, даже старая вешалка затопотала по кровле – потом оказалось, что это заколдованный сказочник, и его незамедлительно расколдовали.

А до нашей феечки наконец-то дошло – ей в руки попался волшебный ключ. Правда не золотой, но полезный и замечательный. Она пустилась пробовать новую игрушку – и оказалось, что фарфоровый ключ открывает все. Любой замок в любом доме, любую дверцу. Удалось даже распотрошить сейф, который давным-давно валялся в дальнем углу дальнего чердака, но там не нашлось ничего интересного, только пестрые бумажки «деньги» – феечки радостно сбросили их вниз с крыши.

Прошло совсем немного времени – и у феечки появились первые гости, приятели и знакомцы. Ее начали приглашать на чай, обсуждать с ней фасоны платьев и рецепты пирожных, а один принц (увы, не тот) посвятил ей сонет. Довольная феечка с каждым днем становилась милей, и ее приглашали все чаще. Наконец она решилась – и приложила фарфоровый ключ к дверям зала, в котором проходил Большой Осенний бал. О, чудо! Ее никто не обругал и не выгнал, не посмеялся над ней и даже не показал язык. Знакомые феечки сдержанно похвалили её наряд, четыре принца пригласили её на танцы, один даже два с половиной раза (перед третьим феечка ненароком опрокинула на кавалера бокал с соком). Для счастья не хватало лишь одного… но терпение и труд все перетрут.

Упрямая феечка прилагала все силы, чтобы стать на крыше своей – и у нее получилось. Естественно, всем случалось терять ключи или захлопывать дверцы, но дело было не только в пользе. Жители крыши заметили и трудолюбие новенькой, и ее доброе сердце, и тонкий вкус, и прелестное личико. Лишь соседский принц по-прежнему оставался к ней равнодушен. Он охотно заглядывал на чаёк, поглощал меренги и бланманже, помогал передвинуть шкаф или повесить карниз, улыбался «я же говорил, малышка, все обойдется». И ни одной серенады, ни одного танца, ни одного букета!

Миновала зима, отцвела весна, наступило горячее лето. Феечки колдовали фонтаны и снегопады, принцы сняли камзолы, вороны летали медленно, а крысы и вовсе переселились в подвал. Даже ночь не приносила спасения – раскаленная крыша отдавала жар. Приходилось спать в гамаках или открывать настежь окна. Соседский принц тоже переселился на воздух. Возвращаясь по вечерам из гостей, феечка видела, как он дремлет, накрывшись шелковым покрывалом. И однажды ее осенило. Она прокралась во дворик к спящему принцу, поднесла фарфоровый ключ к левой стороне его груди и повернула – кррррак!

Наутро искомый принц уже стоял у дверей нашей феечки, пряча за спиной огромный букет безукоризненно свежих роз. Вечером он кружился с ней на балу Летнего солнцестояния и выдержал три поединка за право открывать танцы. А на рассвете, когда последний вальс растаял в утренней дымке, встал на одно колено и сделал ей предложение. Феечка была счастлива. По крайней мере ей хотелось так думать.

Удивленные донельзя знакомые феечки бросились помогать – свадьбы на крыше очень любили. Платье заказали конечно же у чердачной феечки – никто лучше не шил наряды. Кольца сковали гномы. Принц-скрипач собрал небольшой оркестр и репетировал каждый вечер к вящему восторгу соседей. Счастливый жених заказал огромный торт в виде розового сердечка и тысячу розовых булочек. С утра до вечера он околачивался в доме феечки, засыпал её романтическими сюрпризами, миленькими букетиками и нежными признаниями, готовил завтраки и ужины, подавал тапочки и смотрел на возлюбленную, как голодный и преданный пес.

Когда гном-сапожник случайно оцарапал феечку шилом, принц чуть не полез в драку, когда ворона каркнула гадость о новой шляпке невесты, принц бросил кирпичом в глупую птицу. А когда наша феечка с подругами собралась на пруды в парке, чтобы искупаться и поболтать в девичьей компании, счастливый жених устроил неприятную сцену. Он угрожал, умолял, упрашивал госпожу не бросать его так надолго. А потом взял и заплакал – настоящие слезы катились по его молодцеватым усам и капали на воротник камзола. Феечке стало страшно.

Она помнила совсем другого принца – сильного, решительного, отважного. Принца, способного выйти один на один с любым чудищем, высказать свое мнение по любому вопросу, дорожащего своей честью и добрым именем. Самого лучшего на свете. Неужели она виновата в перемене его характера?

Не дожидаясь ночи, наша феечка попросила принца стать смирно и закрыть глаза. Поднесла фарфоровый ключ к груди, решительно повернула в другую сторону. И… ничего не изменилось. Принц долго стоял столбом, потом захихикал:

- Ку-ку, птичка!

Феечка шлепнулась в обморок.

Перепуганные соседки долго приводили ее в чувство, принц топтался вокруг, сетуя на предсвадебное волнение. Наконец феечка открыла глаза – и тут же закрыла, притворившись больной. Нет-нет, ничего не нужно, только покой и чай с мятой. Счастливый жених, скрепя сердце, согласился удалиться к себе до утра. Феечка водосточной трубы сделала целебный чай и добавил от себя печенюшек с корицей. Наконец двери закрылись…

Наша феечка съежилась под одеялом. Лишь одно существо на крыше могло ей помочь. Когда кухонные часы пробили полночь, наша феечка тихонько выбралась через дымовую трубу и полетела к крысиной королевне.

…Три длинных носа долго обнюхивали фарфоровый ключ, три длинных языка облизали блестящую поверхность.

- Да, феечка, ты нашла истинный ключ от всех на свете дверей. Он отворяет все запертое. В том числе сердце. Ты применила нужную магию и можешь спокойно выходить замуж.

- Я не хочу замуж, - всхлипнула феечка. – Я хочу, чтобы мой принц стал прежним.

- Это вряд ли, - покачала головами королевна. – Он теперь твой навеки!

- А расколдовать принца можно? Существуют же отворотные зелья?

Королевна надолго задумалась, шевеля белесыми вибриссами. Потом кивнула.

- Есть такое средство. Но заплатить придется большую цену. Ты отдашь мне прелестные украшения и нарядное платьице и атласные туфельки с бантами. И легкие крылья и звонкий голос и ресницы тоже отдашь!

- Что же у меня останется? – опешила феечка.

- Ничего. Но твой принц получит свободу.

Не говоря ни слова, наша феечка сняла с пальцев колечки из эльфийского серебра. Расстегнула браслет из листочков зимнего дерева. Сняла с шеи бусы из слез дракона. Цепочку с ключом тоже сняла… и бах! Украшения вывалились из дрожащих пальцев феечки, покатились по крыше и одно за другим попадали на асфальт.

- Все, – сказала крысиная королева и разочарованно фыркнула.

- Что все?

- Не сработало.

- Ты не сможешь сплести заклинание?

- Смогу, но смысла не вижу. Ключ-то разбился.

Феечка подлетела к бортику – и правда, далеко внизу блестели осколки фарфора.

- Все открытое стало закрытым, и платить тебе больше не за что. Но браслетик я, пожалуй, оставлю себе.

На хвосте у королевны и вправду повис браслет из листочков зимнего дерева. Наша феечка не возражала. Она расцеловала ведунью в обе щеки и полетела домой.

Наутро на крыше разразился грандиозный скандал. Принц отменил свадьбу за день до торжества, отказался забирать торт, подарил парадный камзол гному-сапожнику, обозвал вальс принца-скрипача плачем крысы по утерянной корке сыра и напоследок выкинул из дома все розовое и украшенное сердечками. Недоуменные жители крыши кинулись к невесте, ожидая потоки слез. Наша феечка выглядела спокойной, угощала любопытствующих меренгами, поила чаем и пожимала плечами на все вопросы. С принцем она объяснилась еще утром, он ей, кажется, не поверил, но выводы сделал верные.

Почесав в затылках, жители крыши решили, что пали жертвой неуместного розыгрыша. По счастью торт уже успели сготовить и булочки подошли и танцы давно разучили. Так что вечером на крыше лакомились, танцевали и пели. Наша феечка развлекалась вместе со всеми – кувыркалась в воздухе, перемазалась кремом и превратила шляпку одной языкатой сплетницы в воронье гнездо.

Принц не пришел. Еще пару недель он почти не показывался из дома, а в один прекрасный день просто исчез. Поговаривали, что он отправился то ли в Южные горы сражаться с черным драконом, то ли на Северный полюс любоваться на белого единорога. Наша феечка очень расстроилась – она и вправду любила принца. Но все что угодно лучше покорных глаз и розовых булочек!

Вскоре у нее появилось дело. Феечка наловчилась разбираться с замками и ее стали звать на помощь, если где-то что-то захлопывалось или не открывалось. И она всегда спешила на выручку, потрясая большой связкой ключей. Целая коллекция теперь висела на гвоздиках и спала в ящиках, подобрать нужный не составляло труда.

Характер феечки не особенно изменился, она осталась столь же трудолюбивой и дружелюбной, разве что обзавелась аллергией на свадебные наряды. Работала она не покладая крылышек, веселилась от души, привечала соседей, терпеть не могла зануд, и сама не ныла. И ничуточки не удивилась, когда принц вернулся столь же внезапно, как и пропал. Оказалось, он ездил совершать подвиг, и миссия удалась. А теперь пришло время прекрасной дамы.

Заметив, что на феечкином крыльце вновь начали появляться цветы, жители крыши долго судачили. Увидев, что брошенная невеста снова ходит под ручку с коварным женихом, засобирались спасать бедную жертву. И не спасли, вовремя решив – не дело лезть с грязными башмаками в чужое счастье. Неизвестно, будет ли у этой сказки хороший конец, но случалось и не такое…

Любовь = свобода

Сказка про сказочника который притворился принцем

Всем известно, что за порода сказочники. Те, кто видит, придумывает, выплетает и делает настоящими самые удивительные истории, являет нам чудеса, скрытые в серых сумерках мира. Те, чьими сказками заслушиваются везде – от царского дворца до придорожной таверны. Те, кто сможет ощутить чистую душу в угрюмце и нелюдиме, сделать храбрым отъявленного трусишку, разглядеть очарование невзрачной дурнушки и показной блеск придворного щеголя. Сказочников любят красавицы, дети и звери, их доброта и отвага порой превосходят всякое воображение. Но они по природе своей бродяги, балагуры и бессребреники. И не стоит ждать от них трудолюбия, подвигов или серьезного отношения к жизни.

Наш же сказочник был еще и невероятно влюбчив. Он умел подобрать ключик к каждой прекрасной даме, неважно, жила она во дворце, хижине или домике феечки. Он сочинял сказки про златовласок и черноглазок, дарил букеты цветов и корзины свежайших фруктов, неутомимо воспевал прелести лучшей женщины в мире… чтобы наутро восхвалять новую даму. Никакого обмана – просто любовь гасла столь же быстро, как вспыхивала. И сказочник немало претерпевал от своей переменчивости.

Его били шляпной картонкой, зонтиком, сковородкой и табуреткой, выкидывали со второго и третьего этажа, обливали холодным соком, горячим чаем и неразбавленной желчью гадюки. Одна принцесса бежала за ним три месяца, чтобы рассказать, как же он ей безразличен. Другая принцесса притравила на бедолагу ручного дракона. А настоящая фея, коя имела глупость пасть жертвой обаяния сказочника, недолго думая превратила возлюбленного в старую вешалку.

Долгие годы в облике мебели, пусть и сделанной из благородного палисандра – не лучшее времяпрепровождение. Сказочник принимал на руки-крючки чужие пальто, шубы и шубки, пахнущие изысканными духами, слушал чужие тайны, секреты и сплетни, становился свидетелем таких сцен, что даже вспомнить неловко. Больше всего досаждала невозможность почесаться –древоточец поселился на шляпной полке и выгрызал там ходы, которые невыносимо зудели. Но и прочих невзгод хватало - сказочник придумывал сказки, которые не мог рассказать, а потом забывал их, видел цветные сны, в которых путешествовал, танцевал и влюблялся, а потом просыпался бесчувственной деревяшкой. И, наконец, вышел из моды, отправился на помойку, а оттуда перекочевал на крышу, в Лавку Ненужных вещей.

Старая вешалка не пригодилась и там – пылилась, ветшала, исходила трухой, и, пожалуй, так бы и развалилась… Но случилась большая уборка, феечка водосточной трубы наколдовала волшебный вальс и танцевать начали все, включая сказочника. Он неуклюже топтался деревянными ногами по кровле – и неожиданно остановился как вкопанный. Рядом порхала феечка – самое очаровательное создание из виденных им в жизни.

Белокурые локоны феечки свежего воздуха (это была именно она!) спускались на шейку в идеальном порядке и не растрепались даже во время танца. Белый воротничок элегантно обвивал шейку, белые юбки невесомо кружились, белый кушак обнимал самую тонкую на крыше талию, хрустальные туфельки переступали, едва касаясь земли. От феечки вкусно пахло лавандой и мятными леденцами, и вся она была такая чистенькая и славная, что сказочник влюбился мгновенно. Не так как раньше – он готов был до скончания дней оставаться вешалкой, лишь бы феечка вешала на крючки свои платьица.

Вальс закончился. Феечка водосточной трубы взмахнула палочкой, и вешалка снова стала сказочником, неумытым и одетым в лохмотья, но живым и вполне настоящим. Жители крыши ахнули, а Хозяйка Лавки спросила:

- Ты кто?

- Я кто… - замялся сказочник, и вдруг выпалил: - Я принц! Принц далекой страны Катманду, заколдованный злым волшебником Пергидролем. Я спас от негодяя двух принцесс, одну бабочку и зеленого зебробизона, взял штурмом башню Горелого кирпича и разбил реторту, в которой зрел чудовищный поедатель конфет. Но в последнем бою оказался бессилен против страшного заклинания Абракадабра!

Феечки побледнели – они слышали о таком заклинании. Принцы зааплодировали и тут же утащили к себе нового друга – отмываться, переодеваться и обзаводиться оружием. Сказочник и глазом моргнуть не успел, как оказался облачен в роскошный камзол цвета морского дна, повесил на перевязь небольшую, но вполне настоящую шпагу и получил ключи от свободного домика – прежний хозяин отправился за звездой кочевой, а такое путешествие меньше трех лет не длится.

Удивительное ощущение, надо сказать. У сказочника смолоду не было постоянного дома, он не мог назвать своим вообще ничего кроме шмоток, маленькой дудочки и толстенной тетради со сказками. А теперь он мог засыпать и просыпаться в своей постели, удобной и чистой, готовить себе на завтрак то, что захочется, а не то, что дадут, валяться на ковре или сидеть в кресле. Наконец, просто ходить ногами, трогать руками и чесать спину! Сказочник с удовольствием приготовил и съел скромный ужин, собрался было поискать трубочку, но вспомнил, что настоящие принцы не курят. Поэтому просто уселся на скамейку в палисаднике, заросшем диким плющом, и долго-долго смотрел на небо.

- Вам нравятся звезды, милый принц? – феечка чистого воздуха улыбнулась с той стороны забора.

- Да, они никогда не надоедают. На звезды всегда хочется любоваться – как и на вашу красоту, милая феечка!

- Ах, не льстите. Знаете, огни в городе слишком тусклы… я хотела бы однажды увидеть Звездный тракт над пустынной, незнакомой дорогой!

- Вы просто сказочница!

- Нет конечно. Спокойной ночи!

Феечка хихикнула и упорхнула, тонкий запах лаванды растаял в воздухе. Сказочник встал, потянулся и пригладил пышные волосы. Ради любимой он станет лучшим принцем на свете!

Нельзя сказать, что превращение далось легко. С сочинением баллад, ронделей и сонетов проблем не возникло, сказочник тут же перещеголял всех крышных принцев в Дуэли рифм. Комплименты всем феечкам, знакомым и не знакомым, сами слетали с языка, кланяться тоже кое-как получалось. А вот все остальное… Когда сказочника впервые пригласили на парадный обед, он пришел в ужас – зачем нужно восемь вилок, восемь ножей, две ложечки и щипцы? Когда принцы забавы ради тренировались на шпагах, сказочник первым делом заехал себе клинком по лбу. Танцевать он умел и любил… но плясал джигу-дрыгу, брызгу-дрызгу и залихватский гоп-стоп. А в фигурах менуэта или мазурки блуждал, как пьяный рыцарь в лесу.

Когда на крышу явился голодный тигрокрыс и принцы собрались устроить Большую Охоту на Искомого зверя, сказочник уболтал хищника и откупился большим тортом, разочаровав честную компанию. Развлечения принцев навевали на него скуку – он не любил гонять мяч, кидать ножики, кататься на деревянных лошадках и хвастаться несуществующими победами… то есть хвастаться, конечно любил, но его истории становились настоящими сами собой. А принцы частенько выдумывали разные глупости. Впрочем, странности сказочника списывали на заморское происхождение и последствия долгого колдовства – стоит ли ждать от вешалки безупречных манер?

Самым сложным оказалось не сочинять сказки – не видеть в облаке золотого единорога, приносящего удачу в пути, не гадать, что за гномы примеряли увядшие шлемы колокольчиков, не слышать в гуле ветра хлопанье мокрых парусов и удары пиратского барабана. Сюжет за сюжетом истаивал, словно морская пена, герой за героем терялся в снах. Сказочник стискивал зубы, хлюпал носом, но терпел. Он не сомневался – только самый достойный принц добьется руки и сердца восхитительной феечки. Зачем ей нищий бродяга, без кола и двора?

Между тем возлюбленная давала поводы для надежды – она охотно заглядывала поболтать через забор, приглашала на чай с мороженым и сбор диких яблок в старинном парке. Белокурая и чистенькая, она всплескивала руками и ахала, слушая истории сказочника, смеялась его шуткам и повторяла, как же с ним весело. Но сказочник не торопился – он понимал, что в свите принцев, окружающей феечку, найдутся кавалеры куда достойнее.

Беды, пришедшей на крышу, не ждал никто. Сиамка с пятого этажа подслушала разговоры своей хозяйки, передала их крысам, а те поспешили донести новость до феечек, принцев и прочих обитателей крыши. Дом собрались расселять и сносить, чтобы выстроить на его месте огромный небоскреб из стекла и бетона. Крышу ждала гибель, феечек с принцами, кошек, крыс, голубей, воробьев и мелкую нечисть – унизительное бездомье. Это была катастрофа.

Феечки рыдали так сильно, что кровля на крыше намокла, как от дождя. Принцы бранились и грозили кулаками в бессильной злобе. Хозяйка Лавки листала записную книжку и качала головой – все ее друзья с человеческой стороны или умерли, или сделались глубокими стариками. Практичные крысы потихоньку собирали вещички, вороны тоже присматривали себе новые гнезда. Сказочник бродил по крыше взад-вперед и думал, думал – ему хотелось хоть чем-то помочь новым друзьям. Наконец его осенило.

Он одолжил у Хозяйки Лавки Ненужных вещей древнюю пишмашинку, закрылся в домике и за неделю написал книжку «Сказки с крыш» - об удивительном доме, волшебной крыше и ее чудесных обитателях. Что-то он видел, что-то придумал, что-то вообразил – но получилось весьма неплохо. Хозяйка Лавки (пришлось посвятить ее в заговор) смеялась, ахала, охала и даже шмыгала носом – до чего же похоже вышло. Переплет сделали из обложки одной старой книги, иллюстрации нарисовал принц-художник (он не знал сочинителя, но осознал замысел). И, наконец, четыре вороны взяли книгу за четыре угла и подбросили на стол Очень Важному Редактору в Очень Важной Редакции.

Сказочник волновался – вдруг сказки не придутся ко двору, их не оценят, забракуют или вообще выкинут. Поэтому он придумал отдельную историю про счастливого редактора, который открыл модного писателя и стал самым известным в городе. И все получилось! Вскоре на стенах домов, в автобусах, вагонах метро и даже на остановках появились картинки с феечками и принцами, а экскурсии одна за другой стали подниматься на крышу. Они ничего не находили и никого не встречали – жители крыши давным-давно научились прятаться от людей. Но рассказывать о чудесах это конечно же не мешало.

Вскоре крысы принесли радостную новость – дом сделался местной достопримечательностью, крышу стали рисовать на открытках и фотографировать с разных ракурсов, надеясь запечатлеть хоть одно волшебное существо. И решение о сносе пришлось отменить. «Ура! Ура!» закричали все.

По прекрасному поводу устроили внеочередной бал – принцы и феечки кружились в вальсах, запускали фейерверки, играли в шарады и поднимали бокалы сока за неизвестного сказочника, который спас крышу. Автор конечно же не подписался, но не жалел ни минуты – главное, что сказки вышли наружу, их читают и еще долго будут читать.

Вдохновленный успехом сказочник пригласил феечку чистого воздуха на танец. Она согласилась. И от второго и от третьего танца тоже не отказалась. Феечка оказалась изумительной партнершей, она сглаживала и скрашивала все ошибки партнера, осторожно направляла его – и влюбленный даже не наступил ей на туфельки. Когда музыка стихла, сказочник поднес феечке бокал сока из рамбутанов, похвалил её платье и шейный платочек, рассказал, что по мнению принцев сказки с крыш сочинила Хозяйка Лавки – кто ж еще вхож в мир людей? И предложил проводить до дома. Феечка хихикнула и согласилась.

Стояла теплая, ясная ночь, большие августовские звезды покачивались над крышей, пахло яблоками и будущей осенью. Счастливый сказочник придерживал феечку под локоток и уговаривал сам себя: дойдем до громоотвода, скажу всю правду, дойдем до трубы, признаюсь в любви, дойдем до палисадника – поцелую…

- Знаете, милый друг, - вдруг промолвила феечка. – Боюсь, это прозвучит обидно, но я никогда в жизни не выйду замуж за принца! Мне постыли белые платьица и церемонные менуэты, я устала от вежливых улыбок и карманного волшебства. Хочу странных путей, высоких гор, густых лесов и огромного неба над головой! Хочу засыпать на морском берегу и просыпаться от первых лучей рассвета, прятаться от ливней в пещере, танцевать на вершинах и бродить по цветущим лугам. Слушать сказки настоящего сказочника и самой начать сочинять… а фарфоровой куклой с крылышками пусть работает кто-то другой!

Ничего не ответил на это сказочник. Ему показалось, что феечка немного разочарована – пускай. Вот и домик! Сказочник проводил возлюбленную до ворот, буркнул «пока» и сбежал.

Ему понадобилось совсем немного времени. Хозяйка Лавки возмутилась, когда ее разбудили посреди ночи, но браниться не стала – спаситель крыши заслужил снисхождения хотя бы разок-другой. В Лавке остались роскошный камзол, нарядные сапоги со шпорами, корона, шпага вместе с ременной перевязью, и конечно ключи от дома. Сказочник выбрал одежду удобную и простую, не забыл про рюкзак, котелок и флягу, надежный посох и теплый плащ, карандаш и тетрадь. Дудочку он положил в карман – мало ли захочется поиграть на привале. Поцеловал Хозяйку в разрумянившуюся щеку. И попрощался – с вероятностью навсегда.

С первым лучом рассвета сказочник постучался в окошко к феечке чистого воздуха.

- Пора в дорогу, любимая!

Феечка протерла заспанные глаза, вгляделась в незнакомого сказочника, рассмотрела его наряд и рюкзак за плечами – и, недолго думая, выскочила прямо через окно.

Нельзя сказать, что путь оказался легким или коротким. Романтичная феечка не знала, как ноют стертые ноги, противно бурчит в пустом животе, липнет к телу промокшая от дождя одежда. Ей не случалось расплачиваться байками за ночлег и ужин, уворачиваться от обглоданных костей и вареных яиц, отбрехиваться от неприятных особ. Ночевать на земле оказалось твердо и холодно, таскать рюкзак тяжело, любить по-настоящему – трудно и даже больно.

Не раз и не два сказочник думал, что феечка развернется и улетит назад на крышу. Но любимая оказалась куда упрямее, чем казалось. Она стала заправской бродягой и надежной спутницей, научилась подыгрывать сказкам на свирели и бубне, а вскоре и сама начала сочинять. И ни разу в жизни не пожалела, что ушла с крыши.

Сказочник тоже был счастлив. Истории сочинялись легко и находили благодарных слушателей, несчастья обходили стороной и невзгоды вдвоем казались вполне по силам. Он любил свою феечку преданно и тепло, приносил ей новые сказки и горячие булочки, прятал под плащом от дождя. Восхищался восторженными глазами и легкой походкой, стальным характером и кошачьей нежностью, хвалил феечкины сказки и порой зачитывался ими. Он нашел свою даму и больше не замечал других. А если какая-нибудь прелестница слишком явно строила куры, перед внутренним взором сказочника вставали старая вешалка и труха древоточца, ссыпающаяся по спине.

…Счастье скрыто не там, где ищешь…

Сказка про день рождения

Тополиную феечку все любили. Не любить её было трудно – большеглазая и улыбчивая она сразу располагала к себе. Дел у не хватало – дворовые тополя отнимали немало времени, приходилось следить за ветками, лечить дупла, отгонять гусениц и уговаривать упрямые деревья цвести пореже – тополиный пух любили отнюдь не все. Наша же феечка набивала пухом перины, подушки и пуфики, пряла нитки и вязала красивейшие белые шали, которые тут же дарила встречным феечкам.

Ей вообще нравилось делать подарки, угадывать мечты и устраивать сюрпризы. Её маленький, и будем честны, тесноватый домик был заставлен, увешан и завален самыми фантастическими вещами. Принцу-мечтателю тополиная феечка преподнесла сборник настоящей эльфийской поэзии из настоящей Волшебной страны. Феечка большого гербария не снимала дареные янтари – в каждой бусине по солнечному лучу. Кошка Мама, когда её доставали очередные котята, забиралась на облако по дареной невидимой лестнице и дремала там, сладко мурча, пока снова не набиралась сил. И даже Хозяйку Лавки ненужных вещей наша феечка однажды порадовала выцветшей фотографией одной маленькой девочки с большим бантом.

Но любили её не только за это. И не за вкуснейший кофе семи сортов, который наша феечка умудрялась сотворять в семи джезвах разом, и не за плюшки с корицей, тыквенный суп со сливками и желе из карамболей с таинственным плодом маракуйя. И не за мягкие ковры, на которых так удобно было валяться, неторопливо читая хорошую книгу, не за пушистые одеяла, которыми феечка заботливо накрывала всех задремавших, не за пахнущие пыльной бумагой шкафы с тысячей тысяч сказок и не за калейдоскоп с разноцветными стеклами. И не за песни, которые феечка сочиняла, кувыркаясь между зеленых веток, а потом распевала у себя на уютной кухне, и не за сказки, которые она рассказывала в дни больших праздников.

Наша феечка умудрялась отыскать минутку для каждого – жители крыши иногда думали, что в пестрой сумке с которой феечка не расставалась, хранится машина времени. С какой бы бедой к ней ни приходили, какую бы печаль ни несли – тополиная феечка усаживала гостя в уютное кресло, поила кофе, кормила булочками, утирала слезы большим платком и обещала «все будет хорошо!». А потом подвязывала потуже фартучек и бралась помогать – утешала, мирила, штопала, склеивала и спасала. Не всегда получалось, конечно, и не все стоило времени, потраченного на починку. Но если б каждое «спасибо» превращалась в звезду, наша феечка жила бы посреди Млечного пути.

Двери в доме тополиной феечки не закрывались, на плите всегда пыхтел чайник, из духовки вкусно пахло корицей и сдобой, пара-тройка гостей спорила на кухне, поглощая запасы сластей, кто-нибудь непременно декламировал в гостиной, музицировал на балконе или мирно спал в кладовой. Феечка парадной лестницы гадала на картах всем желающим, принц-рыцарь показывал фехтовальные приемы, не щадя ни шкафов, ни люстры, принц-художник рисовал портреты гостей и изумительно ловко выводил профили сажей на белых тарелках. Из большого шкафа в прихожей вытаскивались наряды, гости одевались кто во что горазд и устраивали карнавал прямо на крыше. Вспыхивали дуэли – на стихах, на песнях, на блинах, бутербродах, в крайнем случае на подушках – а после победители обнимались с побежденными, радостно пили чай и играли в шашки. А тополиная феечка подносила им тарелки с пирожными и улыбалась. Весной и летом, осенью и зимой не умолкал колокольчик на двери, не гасли окна, длилась и длилась веселая кутерьма.

…Никто не заметил, когда тополиная феечка вдруг пропала. Жизнь кипела и била ключом, гости болтали и смеялись, музыка играла и свечи горели ярко. Но потом кому-то что-то понадобилось – то ли плюшки, то ли ленточки, то ли пожаловаться на жизнь – и оказалось, что хозяйки нигде нет. Ни в домике, ни на крыше, ни в кронах развесистых тополей, ни в чердачной библиотеке ни даже в сундуке под кроватью, где виновница переполоха иногда пряталась, никого не нашли. Принцы и феечки недоуменно переглядывались – что случилось? Нашу феечку хорошо знали – ни один здравомыслящий дракон не стал бы её похищать, ни один чернокнижник не рискнул бы кинуться в неё заклинанием. Может она уехала в гости к бабушке? Навещает подругу? Неожиданно вышла замуж? Ни словечка, ни знака. Из гардероба, правда, пропал теплый зеленый плащ с капюшоном, и веселого зонтика с длинной ручкой никто не видел, и старинной гитары с серебряными колками и заветной сумочки тоже. А вдруг феечка пошла гулять, потерялась, провалилась в щель или люк?

Феечки, кошки и крысы конечно же организовали поиски, облетев и обежав всю округу. Принцы обшарили дальние углы чердака и спустились аж до подвала. Пусто. Срочно вызванная феечка парадной лестницы разложила колоду и начала гадать. Трижды тасовала и трижды разводила руками – ничего, мол, не понимаю. Верчено-переверчено, путано-перепутано и карты отвечать не хотят. Одно могу сказать – жива наша феечка и беды с ней не приключилось. Ну, на нет и суда нет. Гости из феечкиного дома в тот же день разошлись, кое-как прибрав за собой, двери заперли, кто-то написал на них мелом «возвращайся скорей, мы скучаем». Пару дней жители крыши ходили унылыми, не пели песен и не ели конфет, пару недель шептались, вздыхали и даже плакали. А затем пришло время бала осеннего полнолуния, поспел урожай рябины, наконец-то доехал в гости весельчак-лепрекон со своей волынкой. И про тополиную феечку понемногу начали забывать.

Что же произошло? День рождения.

Тополиная феечка в суете забыла о своем празднике, не позвала гостей, не испекла пирог и не придумала развлечений. Что за день будет завтра она вспомнила, лишь забравшись в свою уютную постель и закутавшись в мягкое одеяло из тополиного пуха. «Пустяки» подумала феечка. Друзья непременно придумают сюрприз и устроят веселье.

Наступило солнечное утро – такая прозрачность воздуха и синева неба случаются лишь в первые дни сентября. Шумели воробьи, звонко падали листья, гости уже толпились на кухне, ожидая кофе и булочек. Принаряженная феечка встала к плите, накормила всех, обиходила, помирила двух поссорившихся феечек, расчесала шерсть одной крысе, помогла одному принцу дописать балладу, а другому заштопать бриджи, выбила три ковра, постирала под дождиком занавески, наколдовала прекрасный обед – ничего. Гости мило шутили, веселились, благодарили феечку – и никто-никто не вспомнил, что у неё день рождения… Враки, вспомнили конечно же – две-три феечки заглянули ближе к закату с пирожными и цветами, принц-рыцарь разбил в честь хозяйки очередную люстру, тщась показать редкостный боевой прием, а кошка Мама подбросила в шкаф собственнолапно связанный шарф, теплый и рыжий. Но на веселый праздник это все мало походило.

До крайности расстроенная феечка залезла на самый высокий тополь – подлатать дупло и подрезать засохшие ветки. Она смотрела с высоты как ласково светятся окна в её доме, ветер доносил смех и обрывки песен. И тополиной феечке вдруг показалось, что никому из друзей на самом деле нет до неё никакого дела. Они кушают плюшки, читают книжки, плачут в жилетку – и забывают о хозяйке дома, едва закроется дверь. И сколько ни дари им подарков, сколько ни угощай – любить хозяйку никто не станет.

От огорчения тополиная феечка уснула прямо в дупле, в куче опавших листьев. Поутру она сперва решила, что вообразила обидку, друзья наверняка придумали ей вечерний сюрприз и страшно расстроились, куда же пропала именинница. Но когда феечка тихонько прокралась в дом, оказалось, что её отсутствие прошло незамеченным – гости сами сварили кофе, кто-то напек печенья, кто-то уже наигрывал утреннюю песенку на хозяйской гитаре. «Ах так! Не хочу и не буду!!!» решила феечка. Она дождалась, пока гость перестанет терзать инструмент, сняла с вешалки любимый плащ, взяла зонтик – ни одна уважающая себя феечка не отправится в путешествие без зонтика – и полетела, куда глаза глядят.

Кто знает, возможно она вернулась бы к вечеру, соскучившись по друзьям, но у ветра были свои планы. Феечку подхватило как опавший листок и понесло неведомо куда. Два дня и две ночи её тащило под облаками, мимо лесов и рек, полей и сверкающих городов. А потом опустило на землю посреди огромного леса. Буковые деревья и могучие дубы тянули вверх мощные ветви, почву устилала листва, сквозь которую пробивались сиреневые цветы, похожие на маленькие звезды. Кусты боярышника и шиповника алели от ягод, во мху прятались блестящие шляпки грибов, поблизости напевала, звеня по камням, веселая речка, а вдалеке круглились серые спины гор. И ни единого человека, ни единого дома вокруг.

Феечка осмотрелась, прислушалась и принюхалась – место показалось ей уютным и доброжелательным. Пошарив в заветной сумочке, она отыскала спички, побродив по поляне, набрала хвороста и вот уже по сухим веткам затанцевал огонь. Поужинала феечка жареными грибами и вкусными орехами – вдали от дома волшебная сила слабела и заклинания следовало экономить. После ужина она умылась в реке, затем расстелила зеленый плащ и улеглась у костра, наблюдая, как по одной вспыхивают звезды, как небесную ткань прочерчивает лента Млечного пути, как медленная луна выползает из-за горного склона, наполняет лес причудливыми тенями. В первый раз в жизни наша феечка осталась совсем одна… И ей это невероятно понравилось.

Поутру она не стала наколдовывать домик – лишь навесила двери на небольшой скальный грот, сотворила кровать, сундучок, кухню с утварью, штук пять-шесть новых платьев и уютный мягкий ковер. Из ореховых скорлупок, наполненных ореховым маслом, получились замечательные светильники, из прибрежной глины налепилась красивая и прочная посуда – наша феечка ни дня не сидела без дела. Устав от домашних хлопот, она прогуливалась по лесу, собирала грибы и дикие яблоки, здоровалась с птицами и зверями, сидела на теплых камнях и купалась в ледяной речке. Долгими вечерами она наигрывала на гитаре удивительные мелодии, вплетала в музыку песни воды и ветра, шорох листвы и голоса ночных птиц. Когда шел дождь – пряталась в домике и слушала, как стучат по камням капли, пробивают себе дорогу маленькие ручьи. Когда выпал первый снег – раскрыла крылья и долго-долго танцевала вместе с маленькими снежинками.

Феечка думала, что будет скучать по своим дорогим друзьям, пыльным книгам, удивительным и волшебным вещам, веселой суете крыши. Но у нее просто не оставалось времени, чтобы скучать – столько чудес происходило вокруг. Когда с гор спустилась зима, лес превратился в сказочную страну – по вечерам ветви деревьев обволакивал туман, а к утру на них намерзал серебристый, сверкающий иней. Звуки стали такими четкими, словно воздух от холода сделался хрусталем, струны гитары звенели долго, оставляя в пальцах нежное послезвучие. А когда на поляну обрушивались метели, и дверь заносило снегом, феечка колдовала себе какао со сливками и сочиняла сказки про все подряд. Про орехового червячка, который превратился в короля бабочек, про веселых сестер-лисичек и их друга мастера Жабу, про серебряный колокольчик, потерявший свой голос, про бродячего рыцаря и принцессу-болтунью.

За неимением других собеседников, наша феечка рассказывала сказки господину Корнелиусу – причудливому дубовому корню, водруженному на камин. И однажды, выводя сюжет к неизбежному «жили долго и счастливо» она увидела пару внимательных глазок, сверкающих в темном углу грота. Невесть откуда взявшийся летучий мыш застенчиво поморгал, а потом попросил «ещё». На следующий вечер к пернатому слушателю присоединились две сестры и приятель, через неделю вниз головами по вечерам висела вся стая, а к весеннему равноденствию послушать сказки нашей феечки собирались со всей округи.

Приходили и лисы, и ежики, и пузатые хомяки и веселые поросята – взрослые кабаны считали ниже своего достоинства тратить время на ерунду. Прилетали зяблики и жаворонки, куропатки и горихвостки, синицы и горлицы. Однажды скромный феечкин грот навестили даже правители здешних мест – царственная пара орлов. Феечек в этих дальних краях конечно же не жило, но духи леса вскоре признали новую соседку и, если и не подружились с ней, то относились вполне по-соседски. Угостить новых знакомцев феечке, увы, не удавалось – она долго ломала голову, но так и не смогла представить себе пир, удовлетворяющий вкусам всех слушателей. А вот её угощали – то медом, то травками, то первой земляникой или черешней. И подарки несли, благодаря за сказки, но феечка отказывалась наотрез – ей не хотелось снова обрастать вещами. Зато у неё появились друзья.

Пожилая сова охотно летала с феечкой по ночному лесу, выслушивала её истории о крыше и сочувственно ухала. Лесной дух, до невозможности похожий на козла, подыгрывал на флейте, когда феечка бралась за гитару, и нашептывал на ушко витиеватые и совершенно неприличные комплименты. Дух рябины оказался смешливой девчонкой, немного похожей на тополиную феечку, и тем для разговоров им хватало – от ухода за деревьями и ногтями до маленьких девочковых секретов. И наконец господин Корнелиус однажды случайно схлопотал по корешку волшебной палочкой и превратился в мужичка-корневичка – надежного помощника и верного друга. Иногда они с феечкой читали сказки на два голоса – зрители хлопали в ладоши, ахали от страха и смеялись от радости.

Прошла весна с горицветами и подснежниками, маками и тюльпанами, вишнями и миндальными деревцами – очарованная феечка говорила друзьям, что никогда в жизни не встречала такой цветущей, ослепительной красоты. Прошло жаркое лето с купаньями в водопадах, прогулками босиком, танцами у костра, звездопадами и праздником урожая. Феечка загорела и окрепла, даже немного выросла. О крыше она почти не вспоминала – до тех пор, пока по небу не потянулись, заунывно крича, перелетные птичьи стаи. Нашу феечку охватила тоска по дому, она сделалась грустной, перестала рассказывать сказки и плохо спала. Друзья переживали – они успели полюбить феечку. И вот однажды сова принесла ей большую старинную карту.

- Смотри. Вот наша поляна. Вот наши земли. А вооон там – твой родной город. Сумеешь долететь?

- Да, конечно! – обрадовалась феечка.

На прощанье она все-таки устроила большой пир, созвала всех-всех-всех, рассказала две новые сказки и сыграла все песни, какие помнила. Господин Корнелиус остался стеречь пещеру и поддерживать в ней порядок. Феечка не сомневалась – он сочинит еще много чудесных сказок. А она… Зеленый плащ нисколько не обтрепался и зонтик так же надежно защищал от дождя и в сумке не кончались карамельки «мечта». Значит с путешествием все получится!

…Когда тополиная феечка приземлилась на крышу, шел сильный дождь. Принцы и феечки прятались в домиках, пили горячее, кушали вкусненькое, читали любимые книги и носа на улицу не казали. Поэтому наша феечка сумела пробраться в свой дом незамеченной. Кровать сделалась ей мала, пришлось колдовать новую, запасы провизии испортились почти все, да и пыли скопилось преизрядно. В остальном же домик не изменился.

Феечка не спешила – тихо, как мышка, она бродила по комнатам, наводила порядок, примеряла старые платья, гладила по бокам посуду, доставала с полок знакомые книги и вчитывалась в страницы. Янтарные бусы так же желтели каплями солнца, мягкие ковры манили поваляться в блаженной неге, медные джезвы посверкивали – кофе-кофе! Прежняя жизнь возвращалась неторопливо, но неуклонно.

Однажды феечка проснулась от робкого звона бубенчика. У дверей дома топтался неуклюжий принц-рыцарь, пряча за спиной букет из кленовых листьев.

- Я знал! Я знал, что ты однажды вернешься! – шепотом прокричал он и крепко обнял феечку. Глаза принца подозрительно заблестели – но ведь мужчины не плачут, особенно если носят корону.

В тот же день в окошко поскреблась феечка парадной лестницы – карты рассказали ей, что подруга вернулась. Они заперли двери, завесили окна и долго-долго сидели на кухне, то беседуя о важном, то заплетая друг дружке косы, то просто молча – очень важно порой помолчать с кем-то наедине.

Следующий день, как нетрудно догадаться, оказался днем рождения нашей феечки. И к домику, чьи окна вновь засветились, собралась вся крыша – от самой новенькой феечки дверного звонка до самой старой чердачной крысы. Сколько было подарков, поздравлений, прекрасных ронделей и серенад, сколько сока, чаю и кофе выпили, сколько мороженого и конфет съели, сколько фейерверков сверкало в небе – сложно даже вообразить. Наша феечка рассказала все новые сказки, спела все новые песни, перетанцевала со всеми принцами, расцеловалась со всеми феечками и перегладила всех знакомых кошек. Она поведала о чудесном лесе далеко-далеко за семью лесами и семью горами, нарисовала в волшебном альбоме своих новых друзей и тут же с почтовым голубем отправила им весточку. Она была очень счастлива – вот только когда именинницу спрашивали, почему она вдруг сбежала, наша феечка краснела и отмалчивалась.

Жизнь пошла своим чередом – вот только гостей в доме стало немного меньше и хлопотать по хозяйству феечка стала меньше, обходясь взмахом волшебной палочки там, где раньше утруждала ручки. Иногда она устраивала тихие дни – отправляла гостей поразвлечься, а сама проводила время в одиночестве с книжкой, или за чашкой кофе с кем-нибудь из самых близких друзей. Иногда уходила гулять по городу, потанцевать в снегопаде или искупаться в майской росе. Иногда надевала верный зеленый плащ, брала гитару, старый зонт и исчезала куда-нибудь без предупреждения – нашей феечке очень понравилось открывать новые двери в мире. В гости к лесным друзьям она тоже летала, а господина Корнелиуса даже пригласила на крышу – и, надо сказать, сказки корневичка пришлись весьма ко двору.

А когда промозглым утром или унылым вечером феечку посещала мысль «никто меня не любит» (будем честны, такие мысли посещают даже самых счастливых феечек), она заваривала себе чашку чая с лесными травами, делала в домике большую-пребольшую уборку, а потом садилась и сочиняла сказку до тех пор, пока глупая мысль не убегала сама!

…Быть в одиночестве не значит быть одиноким…

Сказка про зеркальную феечку

У каждой феечки на крыше есть свое дело. Кто-то чинит, кто-то чистит, кто-то следит и бдит. Работа у зеркальной феечки на первый взгляд была самой что ни на есть легкой – она наблюдала за отражениями. Не помутнела ли амальгама, не искривилась ли ровная гладь, не искажает ли капризное стекло черты лиц, не обижает ли людей и не льстит ли им – и то и другое одинаково плохо. Если зеркало (в особенности волшебное) билось, наша феечка собирала осколки – сами знаете, что бывает, когда стеклянные брызги попадут в глаз или в сердце. Вот и все – ни ржавчины, ни мусора, ни противных болтов и скрипучих гаек.

Неудивительно, что наша феечка гордилась холеными белыми ручкам, без царапин и цыпок. Ей очень нравилось нравиться. Едва прибыв на крышу, феечка ужасно волновалась, полюбится ли она новым соседям. И постаралась изобразить из себя эталонного новичка. Она застенчиво задавала вопросы, внимательно слушала ответы и благодарила за науку, одевалась в платья цвета увядшей розы и зимней вишни, кушала все, чем угощали, и навещала всех, кто наносил ей визиты.

С бойкими феечками наша феечка превращалась в болтушку и хохотушку, с чопорными вела себя паинькой, с ироничной и глубокомысленной Хозяйкой Лавки становилась ужасно серьезной, с Задумчивым принцем рассуждала о тщете всего сущего, с принцем Забиякой фехтовала на деревянных мечах и обсуждала способы их заточки. Если ей улыбались – она радостно улыбалась в ответ, если хмурились – у нее тут же портилось настроение, если у какой-нибудь чувствительной феечки начинала раскалываться голова в предчувствии грозы, наша феечка тут же колдовала себе мокрый платок на лоб. Все вокруг поражались, ахали… и все лучше относились к героине нашей сказки. Она выглядела замечательной собеседницей, чуткой, понимающей и внимательной, и никогда не возражала – разве что собеседнику очень хотелось поспорить.

Чем дольше наша феечка жила на крыше, тем восприимчивей становилась. Она научилась понимать, чего именно от нее ждут, и соответствовала изо всех сил. Если собеседник сердился – она находила повод, чтобы злюка выпустил пар. Если требовалось молчание – она молчала. Доходило до смешного – когда феечка замочной скважины, приглашая гостей на чаек, обмолвилась, что зеркальная феечка опоздает, наша феечка действительно заблудилась в трех домиках и пришла на полчаса позже.

Она сделалась безотказной – вышивала подушки, взбивала кремы, танцевала со всеми кавалерами и выставляла по мисочке молока всем голодным кошкам. Однажды наша феечка оказалась в ужасно неловком положении – два принца с разницей в два часа сделали ей предложение и обоим она ответила «да». Принцы собрались решать вопрос монеткой или дуэлью, но тут на крыше появилась обворожительная феечка хрустальной люстры, и проблема решилась сама собой. Увы, работа зеркалом требует жертв… Впрочем, ни одного из поклонников феечка не любила, так что излишнего огорчения не испытала. У нее хватало других проблем.

Теперь наша феечка нравилась всем обитателям крыши. И все хотели ее у себя видеть – на вышивальном кружке и собрании любительниц декоративных цветов, на хоровом пении и фигурных вальсах, на пикниках, днях рождения и вечеринках для узкого круга. Наша феечка не успевала ни поспать толком, ни наколдовать новые платьица, с утра до ночи она порхала из домика в домик, слушала, сочувствовала, молчала и соответствовала изо всех сил.

Время для работы она буквально воровала, перетряхивая песчинки в часах. И вот однажды, когда нашей феечке пришлось убирать осколки одного разбитого зеркала, ее осенило. Она собрала стеклянную дребедень в пакет, отнесла домой, кое-как разложила на полу и взмахнула волшебной палочкой. Вуаля! Перед ней стояла точно такая же феечка, только сонная и плохо соображающая. Но особого от стекляшки и требовалось – отнести пирог с карамболями, сказать «здравствуй, милочка», поцеловать подругу в щечку и мирно сидеть за пяльцами до окончания вечеринки. А потом дойти до мусоропровода и рассыпаться осколками.

На удивление обошлось без проблем – отражение выполнило приказ и исчезло бесследно, даже стекла на полу не осталось. А подруга прислала тортик с муссом из маракуйя, благодаря за хороший вечер. «Ура!» подумала феечка. Осколков в запасе у нее предостаточно.

Стекляшки все чаще выручали феечку – сидели на долгих-предолгих концертах, разевали рот в хоре, носили корзинку и резали бутерброды на пикнике. Разговаривали они правда не очень, но молчали весьма выразительно. Пару раз феечке удавалось даже обучить отражения танцевать вальс и отправить вместо себя на бал. И – кто б подумал! – стекляшки имели большой успех, они соответствовали ожиданиям даже лучше, чем сама феечка.

Вот только свободного времени не прибавилось, скорее наоборот. Всем – и феечкам и сказочникам и волшебникам и даже кошкам – хотелось беседовать с беспрекословной, понимающей собеседницей. Всем принцам хотелось танцевать с предсказуемой, покорной партнершей. На каждой вечеринке требовалась подруга оттенять красоту и блеск. Мыслимо ли все успеть?

В канун бала Середины Зимы нашей феечке понадобились сразу четыре стекляшки. Следовало прийти на примерку к феечке чердачной двери, выслушать опус принца-поэта, отведать новый сорт эклеров у феечки замочной скважины и посидеть с котятами кошки Мамы. А нашей феечке так хотелось поспать хоть пару часов! Феечка открыла сундук с осколками, подняла волшебную палочку – и руки у нее опустились… На дне лежало одинокое треснувшее стекло. Творить иллюзии стало не из чего.

Солнце между тем двигалось к полудню. И в форточку влетело очередное письмо – нашу феечку приглашали обсудить проблемы роста подснежников, а потом вместе пойти на бал. Как же быть? Накручивая на палец непослушные волосы наша феечка летала туда-сюда по комнате и лихорадочно думала. Наконец она вспомнила – в квартире на восьмом этаже в дверце платяного шкафа зеркало треснуло аж в двух местах. Может ему пора?

Вооружившись осколком черепицы, наша феечка полетела вниз по лестнице. Она дождалась, пока хозяйка отправится выгуливать лохматого важного пса, подкралась к зеркалу и – бабах! – зашвырнула в него черепицей. Потом старательно собрала осколки в прочный мешок и поспешила назад, пока ее никто не заметил.

На всякий случай наша феечка сотворила аж шесть стекляшек. Пять пошли по делам, шестая прогуливалась туда-сюда по крыше, создавая впечатление. А наша феечка упала на мягкую постельку и уснула, не раздеваясь – так устала бедняжка! Разбудил ее шум и гомон, соседи стучались в двери, озабоченно переговариваясь. Что же произошло?

Ожидаемо все шесть стекляшек столкнулись на балу – ту, что прогуливалась по крыше, притащил Рыжий принц, остальные явились сами. Сперва танцующие не обращали внимания на то, что зеркальная феечка кружится в разных местах зала, но вскоре стекляшки нашли друг друга – и давай отражать! Феечки с принцами подумали, что видят розыгрыш, и лишь старый Волшебник сообразил, что надвигается непоправимое. Он растащил стекляшки по разным углам зала, начал задавать вопросы – и развел руками. Кажется, нашу феечку заколдовали! Надо ее спасать!

Разбуженная феечка выбежала наружу. Обитатели крыши смотрели то на нее, то на расфранченные стекляшки и не могли понять – кто же здесь настоящий, а кто отражение. Сметая сомнения, наша феечка взмахнула волшебной палочкой, расточила осколки, коротко извинилась и убежала назад, в мягкую постельку – ее силы уже были на исходе.

Она проспала двое суток, как говорится «без задних ног». Потом проснулась, полюбовалась на свежий утренний снег, умылась, глянула на себя в зеркало – и ужаснулась. Отражение, которое наша феечка видела в зеркале, дрожало, как рябь на воде. Волосы делались то курчавыми, то прямыми, то золотистыми, то иссиня-черными, глаза то серели, то голубели, лицо вытягивалось, скруглялось сердечком, розовело, бледнело, смуглело… Наша феечка с ужасом поняла, что забыла – как она выглядит на самом деле.

Срочно вызванный доктор констатировал зеркальную болезнь. Прописал постельный режим, недолгие полеты в красивых местах, одиночество и хорошие книги. И никаких зеркал, даже к лужам лучше не подходить!

Сперва нашей феечке пришлось нелегко – она так привыкла отражать, что ловила себя на том, что притворяется персиком или снежинкой. Но со временем это прошло. Учиться прислушиваться и приглядываться к себе оказалось куда сложнее. На какое-то время наша феечка стала ужасно медленной. Прежде чем скушать булочку или надеть новую шляпку, она задумывалась – действительно ли она сама хочет носить бархатный капор или жевать профитрольку со сливками или когда-то подглядела у кого-то желание?

Оказалось, что наша феечка любит синие платья в мелкий узорчик, ореховое печенье, шоколад и глядеть на огонь свечи. К балам особой склонности не питает, от фиалок и анемонов чихает, а вышивание так вообще ненавидит. Волосы у нее темные, цвета зрелых каштанов в парке, глаза сияют, а улыбка способна очаровать любого принца. А мечтает она о том, чтобы сидеть на берегу моря в уютном шезлонге, слушать, как шуршит и плещет прибой и смотреть на звездопад, запивая удовольствие холодным кокосовым молоком с мятой. Вокруг чайки и пальмы, на горизонте контуры гор. Красота!

Так наша феечка и поступила – улетела к морю, бродила по теплому песку, собирала ракушки, передразнивала тропических птиц и училась делать все, что захочется. К ее возвращению на крыше устроили большой праздник с маленьким фейерверком.

Новые наряды феечки и новые манеры понравились отнюдь не всем, подруг у нее стало намного меньше, да и поклонников тоже. Зато им нравилась настоящая феечка – непокорная, сильная и решительная. Та, что не боится оседлать волну прилива, сказать «нет» принцу Зануде, выйти один на один с поддиванным Чудищем и изгнать его прочь полынной метелкой. В уютном домике феечки теперь частенько играла музыка, пахло пирожными и чаем с пряностями – оказалось, что принимать гостей даже приятнее, чем ходить по гостям. А быть собой намного интересней, чем притворяться кем-то другим!

Хозяйке квартиры на восьмом этаже тоже повезло – наша феечка наколдовала туда новое зеркало. Нет, оно не делало никого моложе и красивее – но настроение поднималось от одного взгляда на отражение. Хозяйка стала чаще принаряжаться, интересней причесываться, веселей улыбаться, а однажды вышла из квартиры в нарядном белом платье и вернулась вдвоем.

Наша феечка осталась довольна. Доктор разрешил ей вернуться к работе, вглядываться в отражения и убирать осколки. Времени хватало на все – и на дела, и на друзей, и на саму себя. Феечка часто гуляла, редко грустила, строила грандиозные планы. И никогда больше не забывала выспаться!

…Зазорно ли зеркалить зеркала?...

Сказка про старый фотоальбом

Феечка телеантенны отличалась от остальных. Ей приходилось не только работать отверткой, гаечным ключом и пассатижам (этим феечек не особенно удивишь), но и измерять силу тока, разбираться с рефлекторами и волноводам. Тонких приборов на крыше отродясь не водилось, настройку волн феечка производила примерно так же, как принц-музыкант настраивал фортепьяно – нащупывала чуткими пальчиками струны невидимых потоков и подтягивала их до тех, пор, пока в квартирах не загорались голубые экраны.

Ей казалось, что в работе нет ничего сложного, но сути настройки не понимали не только феечки, но и принцы. Выслушивали сбивчивые разъяснения, разводили руками и переводили беседу на скверный характер деревянных лошадок или погоду на завтра – неужели дождь испортит пикник? Феечка пожимала плечами и не спорила.

В остальном она была высоковата для феечек и несколько неуклюжа, неловко обходила углы, роняла чашки и не занималась изящными рукоделиями. Роскошные волосы цвета крепкого чая не складывала в прически, а небрежно подвязывала лентой. Носила комбинезоны чаще, чем платья, любила читать, причем отнюдь не романы, а свободное время посвящала созданию механических игрушек невероятного свойства.

Самой удачной жители крыши сочли карусель – восемь белых единорогов охотно катали всех желающих по кругу под незамысловатую мелодию польки. Поговаривали правда, что феечка не пользовалась волшебством, а сработала конструкцию своими руками, но это скорее всего выдумали болтливые воробьи – зачем же так утруждаться?

От балов наша феечка обыкновенно открещивалась под самыми разными непротиворечивыми с виду поводами. Злоязычные принцы шептались, будто она вообще не умеет танцевать. Но однажды принц Забияка поспорил с ней на серебряный колокольчик, что продержится в джиге дольше. Бедный принц простоял два с половиной часа, плюхнулся на пол и захрипел «сдаюсь». А наша феечка лишь сменила стоптанные до дыр туфельки и продолжила танцевать. Но на следующий бал опять не явилась – дела…

Вечерами в домике феечки неизменно включался свет и не гас порой до восхода. Любопытные заглядывали в окна и видели там лишь раскрытую книгу. Где же пряталась сама феечка? Свой секрет она никому не рассказывала.

Дело было в фотоальбоме. Когда наша феечка появилась на крыше она заняла первый попавшийся пустующий домик. Он пустовал давным-давно, от прежней хозяйки осталась лишь кое-какая мебель и груды серебристой пыли – когда волшебство заканчивается, волшебные вещи идут прахом. Но в дальнем ящике комода оказался пыльный старый альбом с выцветшими фотографиями. Это была вещь из нижнего мира – с портретов улыбалась веселая женщина. Судя по всему, она любила путешествовать – на картинках проступали незнакомые города, горные вершины, таинственные леса, мчались куда-то машины, играли разряженные музыканты и кувыркались в волнах дельфины.

Больше всего на свете наша феечка полюбила перелистывать страницы альбома и воображать себе, как она бродит по узким улочкам, сидит под пестрыми зонтиками маленьких кафе, скатывается на лыжах со снежного склона, собирает нагретые солнцем апельсины и жонглирует ими. В каждой карточке таился кусочек волшебной жизни, наша феечка страстно мечтала оказаться там хоть на минуту…

Однажды она сама не заметила, как очутилась внутри. В маленьком городке из желтого камня, с черепичными крышами, острыми башенками, мощеными улочками, сбегающимися к ратушной площади. С фонарями на высоких столбах, причудливыми дверными ручками, коваными оконными решетками и заборчиками, оплетенными густым плющом. С пьянящим запахом свежей лаванды, свежего хлеба и влажной листвы. С волшебными голосами незнакомого языка – впервые в жизни феечка слышала слова, которые не могла понять.

И сама феечка изменилась волшебным образом – она стала высокой и стройной, одетой в шелковое платье и серый плащ, с косыночкой на голове и легкими туфельками на ногах. И никаких крылышек!

Целый долгий-предолгий вечер она бродила по городу, любовалась витринами, обнималась с деревьями, валялась на лужайках, не боясь испачкать красивый плащ. В фонтане она нашла горсть монеток и ничтоже сумняшеся обменяла ее на теплую булочку посыпанную кунжутом. Феечка в жизни не пробовала ничего вкуснее. А когда от усталости заныли ноги и глаза сами собой начали закрываться, феечка крепко зажмурила глаза, прошептала «хочу домой» и тут же оказалась дома, в любимом креслице.

В следующий раз она оказалась посреди желтой саванны, полной рычания львов, хохота гиен, топота копыт антилоп, пронзительных воплей птиц. Солнце жгло нежную кожу, колючки пробивали сандалии и вонзались в ноги, противные мухи кружили рядом – укусить феечку они конечно же не могли, но выглядели пугающе. Захотелось сразу же убежать назад, очутиться в безопасном и милом доме. Но наша феечка конечно же не сдалась!

Она долго брела вдоль сухого русла реки, пока не наткнулась на отряд чернокожих охотников, разрисованных белой глиной. Нашу феечку проводили в селение, напоили густым молоком буйволицы, подарили ожерелье из когтей леопарда. А после устроили пир и станцевали в честь гостьи грозный танец под грохот больших барабанов. Прыгать и хлопать в ладоши рядом с охотниками феечке понравилось намного больше, чем церемонно вышагивать на балу. И закрывать глаза, чтобы снова оказаться на крыше, не очень хотелось… но что поделаешь?

Так наша феечка пристрастилась путешествовать, не выходя из дома. В некоторые карточки она возвращалась раз за разом – особенно полюбились ей маленький городок в Провансе, причалы Дубровника и дубовая роща в Ирландии. Другие нравились меньше, а в несколько мест она просто боялась заглядывать – уродливые домишки, окруженные колючей проволокой, пустые улицы со слепыми, разбитыми окнами на фасадах, стада понурых коров в тесных загонах скорее пугали и отталкивали, нежели манили к себе.

Жизнью крыши наша феечка интересовалась все меньше, работу свою делала спустя рукава – пару раз к антенне даже поднимались настоящие люди, производя ужасный переполох. Соседи конечно же замечали, что дело неладно, но с советами особо не лезли – не принято. Феечки время от времени ставили на порог корзинки со всякими вкусностями, принцы пробовали приглашать отшельницу то на пикник, то на турнир, кошки мурлыкали у порога – и все. Каждый обитатель крыши вправе жить так, как ему захочется.

Наступило жаркое лето. Окна в домиках оставались открытыми и днем, и ночью, иначе никакое волшебство не справлялось с удушающей духотой. Наша феечка тоже раздвинула ставни. И вот, однажды, когда она отправилась в очередное волшебное путешествие, выбрав для прогулки далекий северный островок, над крышей разразилась гроза. Дождь лупил по горячей жести, ветер неистовствовал, стекла в окнах жалобно дребезжали. Случайный порыв сбросил с кресла фотоальбом и – шлеп – перевернул страницу.

Наша феечка сперва даже не поняла, что произошло. Она вволю набегалась по холодному каменистому пляжу, наплескалась в угрюмых волнах, набрала горсть пестрой гальки, успела полакомиться малиной и ранней черникой, обошла по кругу ветшающий старый маяк. Ни единого человека вокруг не оказалось – рыбачья лодка на горизонте не в счет. К вечеру небо окончательно затянуло тучами, прохлада сменилась холодом, феечка в тонком плащике начала замерзать. Она крепко зажмурилась, прошептала «хочу домой» - и ничего не произошло. Хоть закрывай глаза, хоть раскрывай, хоть шепчи, хоть кричи, хоть топай ногами. Феечка попробовала воспользоваться волшебной палочкой – и выяснила, что никакой палочки в карманах нет. И само по себе волшебство не работает. И ничегошеньки нельзя поделать!

Наша феечка провела ужасную ночь, укрывшись под разлапистыми ветвями большой елки. Ей хотелось тепла, кофе с булочками, белых простыней на мягкой постели или хотя бы большой пушистый шарф и носки. К рассвету бедняжка уже чихала, кашляла и вовсю хлюпала носом. Кто знает, чем кончилось бы дело, но по побережью в те дни мотался чудаковатый фотограф – он разыскивал и снимал старые маяки. Обнаружив неизвестную девушку в странной одежде, без документов, имени и понимания человеческой речи, он ужасно разволновался. И конечно не бросил бедняжку – напоил скверным кофе из термоса, закутал в свой старый, пахнущий рыбой и табаком свитер (феечку чуть не стошнило) и отвез в ближайший город.

«Неизвестную» долго продержали в больнице, кололи противными иголками, кормили гадкими таблетками, изучали и показывали студентам. Врачи решили, что девушка страдает потерей памяти после травмы и взялись за лечение с энтузиазмом. «Заново» обучили человеческой речи, познакомили с человеческими привычками и обычаями, помогли освоиться в новом теле. Феечка долго не могла привыкнуть, что нуждается в еде не только ради удовольствия, не в состоянии больше летать и становиться невидимой. Мир словно бы схлопнулся… но и стал больше.

Оказалось, что существует целое море книг, о которых наша феечка даже не слышала, бесконечное разнообразие всевозможных устройств, приспособлений и агрегатов, которые требуют изучения, да и человеческое тело само по себе не такая унылая штука. Феечка наслаждалась быстротой и длиной шагов, ловкостью пальцев, силой мышц. Она все время задавала вопросы – и нередко находила ответы сама. Социальный работник, заметив недюжинные способности девушки, посоветовал ей поступить в колледж и даже пробил стипендию, но она отказалась. Из увиденного и встреченного нашу феечку больше всего заинтересовали автомобили.

Она сперва просто толклась в больничном гараже, наблюдая за работой механиков, потом начала подавать и приносить инструменты, а вскоре наловчилась разбираться в моторах с подвесками не хуже мужчин. Ее выписали, приняли на работу, дали зарплату, соцработник помог снять комнатушку и распрощался со странной пациенткой.

Наша феечка (теперь ее звали Дина, сокращенное от Ундина, русалочка) начала осваиваться в новой жизни. Научилась покупать в магазинах, пользоваться банковской карточкой, мыть посуду руками и переходить дорогу. Привыкла к людскому запаху, гомону и бестолковости. Даже обзавелась парой друзей – таких же малообщительных технарей, способных битые сутки копаться в карбюраторе, обмениваясь лишь междометиями. За одного из друзей она впоследствии вышла замуж, поселилась в небольшом домике с большим гаражом, родила трех веснушчатых малышей и завела собаку.

Прежняя жизнь казалась ей сном, манией, болезнью. С годами она решила даже, что выдумала волшебную крышу, замещая в памяти какое-то большое несчастье, произошедшее с ней на самом деле. И единственное, что осталось контраргументом – серебряная пыль, в которую однажды рассыпались платьице, плащ и туфли. Ну и особая чувствительность ко всему электрическому – Дине порой достаточно было провести рукой над прибором, чтобы тот заработал.

В остальном реальность складывалась неплохо. Одиннадцать месяцев в году они с мужем чинили, ремонтировали и налаживали автомобили, а на двенадцатый брали фургон с прицепным расписным домиком, сажали туда детей, собаку, а порой и пару друзей, и отправлялись путешествовать куда глаза глядят. По городам и весям, в ближние, а затем и не очень ближние страны. Утолить жажду странствий фе.. Дине так и не удалось, ей хотелось видеть больше и больше.

Однажды, исколесив не одну сотню километров дорог, они с фургончиком въехали в большой и невероятно шумный город. Гостиницу не искали – знакомая знакомых согласилась приютить семью. Она была журналисткой, улетала за океан делать репортаж о приюте тропических птиц, и не хотела оставлять без присмотра капризную сиамскую кошку. Фургон припарковали у подъезда, вещи подняли, затем отец семейства повез хозяйку в аэропорт, дети шумным табором спустились во двор осваивать детскую площадку.

Дина погладила холеную красавицу сиамку, поменяла ей воду, подмела в прихожей, вышла к мусоропроводу опорожнить ведро – и вдруг краешком глаза разглядела маленькое крылатое существо с гаечным ключом в нежных ручках. Феечка мусоропровода (конечно это была она!) деловито подкручивала ослабшую гайку. Заметив человека она собралась было исчезнуть, но передумала – выражение лица показалось ей смутно знакомым. Да это же… неужели!

Феечка мусоропровода взмахнула волшебной палочкой и у Дины зачесалась спина. Стоит разок повести плечами – новенькие крылья раскроются и заработают. Останется лишь долететь до последнего этажа, юркнуть в чердачное окошко и вернуться в свой домик на крыше. В место, где не надо зарабатывать деньги, толкаться в толпе в часы пик, выслушивать грубости и обидные вещи, с трудом вставать поутру и смазывать вонючей мазью ноющие суставы. На крыше труд легок и любое дело в радость, волшебство сыплется с неба и прорастает в цветочных горшках, там нет зависти, злости, старости…

И расписного фургона, молчаливого верного мужа, двух крепышей-сыновей и разбойницы-дочки, рыжехвостого глупого пса тоже нет. И морских волн, разбивающихся о скалы, веревочного моста над пропастью, мелодичного звона башенных часов в ратуше, дыма лесного костра и запаха лесных яблок тоже нет и никогда не будет. И автомобилей на крыше никто не строит – зачем? Сказочная жизнь легка и беспечна, без нее мир скудней и печальней… Но не всякая феечка создана, чтобы остаться феечкой.

Сделав вид, что ничего не почувствовала, Дина выбросила свой мусор, вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Пора разобрать вещи, запустить стирку, почистить морковку, сочинить сказку и познать самое себя до прихода детей. Сиамка выразительно зевнула, но промолчала. Свежий паштет уже лежал в миске, продукты на столе намекали – будет суп и непременнейше с мясом. А кошачьего мнения никто не спрашивал.

…Куда идешь, туда тебе и надо…

Сказка про старый фотоальбом

Феечка телеантенны отличалась от остальных. Ей приходилось не только работать отверткой, гаечным ключом и пассатижам (этим феечек не особенно удивишь), но и измерять силу тока, разбираться с рефлекторами и волноводам. Тонких приборов на крыше отродясь не водилось, настройку волн феечка производила примерно так же, как принц-музыкант настраивал фортепьяно – нащупывала чуткими пальчиками струны невидимых потоков и подтягивала их до тех, пор, пока в квартирах не загорались голубые экраны.

Ей казалось, что в работе нет ничего сложного, но сути настройки не понимали не только феечки, но и принцы. Выслушивали сбивчивые разъяснения, разводили руками и переводили беседу на скверный характер деревянных лошадок или погоду на завтра – неужели дождь испортит пикник? Феечка пожимала плечами и не спорила.

В остальном она была высоковата для феечек и несколько неуклюжа, неловко обходила углы, роняла чашки и не занималась изящными рукоделиями. Роскошные волосы цвета крепкого чая не складывала в прически, а небрежно подвязывала лентой. Носила комбинезоны чаще, чем платья, любила читать, причем отнюдь не романы, а свободное время посвящала созданию механических игрушек невероятного свойства.

Самой удачной жители крыши сочли карусель – восемь белых единорогов охотно катали всех желающих по кругу под незамысловатую мелодию польки. Поговаривали правда, что феечка не пользовалась волшебством, а сработала конструкцию своими руками, но это скорее всего выдумали болтливые воробьи – зачем же так утруждаться?

От балов наша феечка обыкновенно открещивалась под самыми разными непротиворечивыми с виду поводами. Злоязычные принцы шептались, будто она вообще не умеет танцевать. Но однажды принц Забияка поспорил с ней на серебряный колокольчик, что продержится в джиге дольше. Бедный принц простоял два с половиной часа, плюхнулся на пол и захрипел «сдаюсь». А наша феечка лишь сменила стоптанные до дыр туфельки и продолжила танцевать. Но на следующий бал опять не явилась – дела…

Вечерами в домике феечки неизменно включался свет и не гас порой до восхода. Любопытные заглядывали в окна и видели там лишь раскрытую книгу. Где же пряталась сама феечка? Свой секрет она никому не рассказывала.

Дело было в фотоальбоме. Когда наша феечка появилась на крыше она заняла первый попавшийся пустующий домик. Он пустовал давным-давно, от прежней хозяйки осталась лишь кое-какая мебель и груды серебристой пыли – когда волшебство заканчивается, волшебные вещи идут прахом. Но в дальнем ящике комода оказался пыльный старый альбом с выцветшими фотографиями. Это была вещь из нижнего мира – с портретов улыбалась веселая женщина. Судя по всему, она любила путешествовать – на картинках проступали незнакомые города, горные вершины, таинственные леса, мчались куда-то машины, играли разряженные музыканты и кувыркались в волнах дельфины.

Больше всего на свете наша феечка полюбила перелистывать страницы альбома и воображать себе, как она бродит по узким улочкам, сидит под пестрыми зонтиками маленьких кафе, скатывается на лыжах со снежного склона, собирает нагретые солнцем апельсины и жонглирует ими. В каждой карточке таился кусочек волшебной жизни, наша феечка страстно мечтала оказаться там хоть на минуту…

Однажды она сама не заметила, как очутилась внутри. В маленьком городке из желтого камня, с черепичными крышами, острыми башенками, мощеными улочками, сбегающимися к ратушной площади. С фонарями на высоких столбах, причудливыми дверными ручками, коваными оконными решетками и заборчиками, оплетенными густым плющом. С пьянящим запахом свежей лаванды, свежего хлеба и влажной листвы. С волшебными голосами незнакомого языка – впервые в жизни феечка слышала слова, которые не могла понять.

И сама феечка изменилась волшебным образом – она стала высокой и стройной, одетой в шелковое платье и серый плащ, с косыночкой на голове и легкими туфельками на ногах. И никаких крылышек!

Целый долгий-предолгий вечер она бродила по городу, любовалась витринами, обнималась с деревьями, валялась на лужайках, не боясь испачкать красивый плащ. В фонтане она нашла горсть монеток и ничтоже сумняшеся обменяла ее на теплую булочку посыпанную кунжутом. Феечка в жизни не пробовала ничего вкуснее. А когда от усталости заныли ноги и глаза сами собой начали закрываться, феечка крепко зажмурила глаза, прошептала «хочу домой» и тут же оказалась дома, в любимом креслице.

В следующий раз она оказалась посреди желтой саванны, полной рычания львов, хохота гиен, топота копыт антилоп, пронзительных воплей птиц. Солнце жгло нежную кожу, колючки пробивали сандалии и вонзались в ноги, противные мухи кружили рядом – укусить феечку они конечно же не могли, но выглядели пугающе. Захотелось сразу же убежать назад, очутиться в безопасном и милом доме. Но наша феечка конечно же не сдалась!

Она долго брела вдоль сухого русла реки, пока не наткнулась на отряд чернокожих охотников, разрисованных белой глиной. Нашу феечку проводили в селение, напоили густым молоком буйволицы, подарили ожерелье из когтей леопарда. А после устроили пир и станцевали в честь гостьи грозный танец под грохот больших барабанов. Прыгать и хлопать в ладоши рядом с охотниками феечке понравилось намного больше, чем церемонно вышагивать на балу. И закрывать глаза, чтобы снова оказаться на крыше, не очень хотелось… но что поделаешь?

Так наша феечка пристрастилась путешествовать, не выходя из дома. В некоторые карточки она возвращалась раз за разом – особенно полюбились ей маленький городок в Провансе, причалы Дубровника и дубовая роща в Ирландии. Другие нравились меньше, а в несколько мест она просто боялась заглядывать – уродливые домишки, окруженные колючей проволокой, пустые улицы со слепыми, разбитыми окнами на фасадах, стада понурых коров в тесных загонах скорее пугали и отталкивали, нежели манили к себе.

Жизнью крыши наша феечка интересовалась все меньше, работу свою делала спустя рукава – пару раз к антенне даже поднимались настоящие люди, производя ужасный переполох. Соседи конечно же замечали, что дело неладно, но с советами особо не лезли – не принято. Феечки время от времени ставили на порог корзинки со всякими вкусностями, принцы пробовали приглашать отшельницу то на пикник, то на турнир, кошки мурлыкали у порога – и все. Каждый обитатель крыши вправе жить так, как ему захочется.

Наступило жаркое лето. Окна в домиках оставались открытыми и днем, и ночью, иначе никакое волшебство не справлялось с удушающей духотой. Наша феечка тоже раздвинула ставни. И вот, однажды, когда она отправилась в очередное волшебное путешествие, выбрав для прогулки далекий северный островок, над крышей разразилась гроза. Дождь лупил по горячей жести, ветер неистовствовал, стекла в окнах жалобно дребезжали. Случайный порыв сбросил с кресла фотоальбом и – шлеп – перевернул страницу.

Наша феечка сперва даже не поняла, что произошло. Она вволю набегалась по холодному каменистому пляжу, наплескалась в угрюмых волнах, набрала горсть пестрой гальки, успела полакомиться малиной и ранней черникой, обошла по кругу ветшающий старый маяк. Ни единого человека вокруг не оказалось – рыбачья лодка на горизонте не в счет. К вечеру небо окончательно затянуло тучами, прохлада сменилась холодом, феечка в тонком плащике начала замерзать. Она крепко зажмурилась, прошептала «хочу домой» - и ничего не произошло. Хоть закрывай глаза, хоть раскрывай, хоть шепчи, хоть кричи, хоть топай ногами. Феечка попробовала воспользоваться волшебной палочкой – и выяснила, что никакой палочки в карманах нет. И само по себе волшебство не работает. И ничегошеньки нельзя поделать!

Наша феечка провела ужасную ночь, укрывшись под разлапистыми ветвями большой елки. Ей хотелось тепла, кофе с булочками, белых простыней на мягкой постели или хотя бы большой пушистый шарф и носки. К рассвету бедняжка уже чихала, кашляла и вовсю хлюпала носом. Кто знает, чем кончилось бы дело, но по побережью в те дни мотался чудаковатый фотограф – он разыскивал и снимал старые маяки. Обнаружив неизвестную девушку в странной одежде, без документов, имени и понимания человеческой речи, он ужасно разволновался. И конечно не бросил бедняжку – напоил скверным кофе из термоса, закутал в свой старый, пахнущий рыбой и табаком свитер (феечку чуть не стошнило) и отвез в ближайший город.

«Неизвестную» долго продержали в больнице, кололи противными иголками, кормили гадкими таблетками, изучали и показывали студентам. Врачи решили, что девушка страдает потерей памяти после травмы и взялись за лечение с энтузиазмом. «Заново» обучили человеческой речи, познакомили с человеческими привычками и обычаями, помогли освоиться в новом теле. Феечка долго не могла привыкнуть, что нуждается в еде не только ради удовольствия, не в состоянии больше летать и становиться невидимой. Мир словно бы схлопнулся… но и стал больше.

Оказалось, что существует целое море книг, о которых наша феечка даже не слышала, бесконечное разнообразие всевозможных устройств, приспособлений и агрегатов, которые требуют изучения, да и человеческое тело само по себе не такая унылая штука. Феечка наслаждалась быстротой и длиной шагов, ловкостью пальцев, силой мышц. Она все время задавала вопросы – и нередко находила ответы сама. Социальный работник, заметив недюжинные способности девушки, посоветовал ей поступить в колледж и даже пробил стипендию, но она отказалась. Из увиденного и встреченного нашу феечку больше всего заинтересовали автомобили.

Она сперва просто толклась в больничном гараже, наблюдая за работой механиков, потом начала подавать и приносить инструменты, а вскоре наловчилась разбираться в моторах с подвесками не хуже мужчин. Ее выписали, приняли на работу, дали зарплату, соцработник помог снять комнатушку и распрощался со странной пациенткой.

Наша феечка (теперь ее звали Дина, сокращенное от Ундина, русалочка) начала осваиваться в новой жизни. Научилась покупать в магазинах, пользоваться банковской карточкой, мыть посуду руками и переходить дорогу. Привыкла к людскому запаху, гомону и бестолковости. Даже обзавелась парой друзей – таких же малообщительных технарей, способных битые сутки копаться в карбюраторе, обмениваясь лишь междометиями. За одного из друзей она впоследствии вышла замуж, поселилась в небольшом домике с большим гаражом, родила трех веснушчатых малышей и завела собаку.

Прежняя жизнь казалась ей сном, манией, болезнью. С годами она решила даже, что выдумала волшебную крышу, замещая в памяти какое-то большое несчастье, произошедшее с ней на самом деле. И единственное, что осталось контраргументом – серебряная пыль, в которую однажды рассыпались платьице, плащ и туфли. Ну и особая чувствительность ко всему электрическому – Дине порой достаточно было провести рукой над прибором, чтобы тот заработал.

В остальном реальность складывалась неплохо. Одиннадцать месяцев в году они с мужем чинили, ремонтировали и налаживали автомобили, а на двенадцатый брали фургон с прицепным расписным домиком, сажали туда детей, собаку, а порой и пару друзей, и отправлялись путешествовать куда глаза глядят. По городам и весям, в ближние, а затем и не очень ближние страны. Утолить жажду странствий фе.. Дине так и не удалось, ей хотелось видеть больше и больше.

Однажды, исколесив не одну сотню километров дорог, они с фургончиком въехали в большой и невероятно шумный город. Гостиницу не искали – знакомая знакомых согласилась приютить семью. Она была журналисткой, улетала за океан делать репортаж о приюте тропических птиц, и не хотела оставлять без присмотра капризную сиамскую кошку. Фургон припарковали у подъезда, вещи подняли, затем отец семейства повез хозяйку в аэропорт, дети шумным табором спустились во двор осваивать детскую площадку.

Дина погладила холеную красавицу сиамку, поменяла ей воду, подмела в прихожей, вышла к мусоропроводу опорожнить ведро – и вдруг краешком глаза разглядела маленькое крылатое существо с гаечным ключом в нежных ручках. Феечка мусоропровода (конечно это была она!) деловито подкручивала ослабшую гайку. Заметив человека она собралась было исчезнуть, но передумала – выражение лица показалось ей смутно знакомым. Да это же… неужели!

Феечка мусоропровода взмахнула волшебной палочкой и у Дины зачесалась спина. Стоит разок повести плечами – новенькие крылья раскроются и заработают. Останется лишь долететь до последнего этажа, юркнуть в чердачное окошко и вернуться в свой домик на крыше. В место, где не надо зарабатывать деньги, толкаться в толпе в часы пик, выслушивать грубости и обидные вещи, с трудом вставать поутру и смазывать вонючей мазью ноющие суставы. На крыше труд легок и любое дело в радость, волшебство сыплется с неба и прорастает в цветочных горшках, там нет зависти, злости, старости…

И расписного фургона, молчаливого верного мужа, двух крепышей-сыновей и разбойницы-дочки, рыжехвостого глупого пса тоже нет. И морских волн, разбивающихся о скалы, веревочного моста над пропастью, мелодичного звона башенных часов в ратуше, дыма лесного костра и запаха лесных яблок тоже нет и никогда не будет. И автомобилей на крыше никто не строит – зачем? Сказочная жизнь легка и беспечна, без нее мир скудней и печальней… Но не всякая феечка создана, чтобы остаться феечкой.

Сделав вид, что ничего не почувствовала, Дина выбросила свой мусор, вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Пора разобрать вещи, запустить стирку, почистить морковку, сочинить сказку и познать самое себя до прихода детей. Сиамка выразительно зевнула, но промолчала. Свежий паштет уже лежал в миске, продукты на столе намекали – будет суп и непременнейше с мясом. А кошачьего мнения никто не спрашивал.

…Куда идешь, туда тебе и надо…

Чемоданная сказка

Чемоданную феечку замечали издалека. Суетливая, шумная и растрепанная она неуклюже порхала над крышей, временами опасно снижаясь. Чемодан под мышкой – роскошный кожаный чемодан с латунными уголками и защелкой в форме змеиной морды - не давал хлопотунье подняться чересчур высоко. А расставаться с ним феечка наотрез оказывалась. Ведь внутри, за тонкими стенками, хранилось все что угодно! Да-да, вы не ослышались! Чемоданная феечка не трудилась на крыше, не чистила стекла, не подметала лестницы и не вытаскивала котят из водосточных труб. Она разносила подарки – именинные, новогодние, свадебные, примирительные и просто так.

Достаточно было отыскать феечку (не самая простая к слову задача) и уточнить – какой подарок необходим, куда и кому доставить. И в означенный срок феечка стучалась в дом, дудела в свистульку, бормотала поздравление, а потом осторожно открывала чемодан и запускала туда руку. Очевидцы поговаривали о громах и молниях, роях бабочек и облаках розовых лепестков, но на самом деле они не успевали ничего разглядеть. Сама феечка конечно же знала и о бездонном небе, усеянном звездами, и о шустрых кометах, и о таинственных черных дырах внутри чемодана. Но не болтала – просто шарила, закрыв глаза, и доставала то, что нащупывали пальцы. Перочинный ножик о восемнадцати лезвиях, рулон узорчатого муслина, колбу с воздухом майского сада после первой грозы, рецепт яблочного пирога со сливками, настоящий телескоп или плюшевую лягушку. Главное, чтобы подарок был по-настоящему нужен.

Иногда чемодан чудил и выдавал не то, что просили. Книгу о веселой и вкусной пище вместо трактата о здоровом питании, барабан вместо скрипки, скакалку с гантелями вместо нового платьица. Однажды вместо фарфорового сервиза на свадьбу феечка вытянула два билета в кругосветные путешествия на роскошных – и разных - лайнерах. И жених с невестой не удержались от соблазна. Потом они снова встретились, поженились и все кончилось хорошо, но тогда получилось до крайности неудобно. Впрочем, сюрпризы лишь добавляли пикантности и подаркам, и их ожиданию.

Сама феечка честно любила свою работу. Момент истины – что именно появится из чемодана –наполнял ее детским восторгом. Радость при виде подарков тоже грела – феечка умела радоваться чужому счастью. И, что греха таить, популярность на крыше доставляла ей удовольствие. Нашу феечку узнавали, здоровались, подходили порасспросить о чужих подарках, похихикать над очередным курьезом и заказать что-нибудь этакое к будущему празднику. Ее никогда не обносили приглашениями на балы, пикники и милые вечеринки. Так и писали на карточке: феечка с чемоданом.

Вот только ни потанцевать, ни поразвлечься не выходило. Кружиться в вальсе или кадрили с громоздкой штукой под мышкой, согласитесь, весьма неудобно. А оставлять без присмотра опасно – мало ли любопытных, желающих сунуть нос куда не следует. Сломать чемодан не сломают, но вдруг затянет вовнутрь и ищи-свищи бедолагу в звездном просторе. Конечно феечка устраивалась как могла – каталась на чемодане с горок, использовала его как подставку для чашки чая или изящного рукоделья. Но огорчалась все чаще.

Беспокоила ее и другая мысль – а ну как всем интересен только чемодан с подарками. А сама феечка лишь приложение к нему. И никому на самом деле не важно, как здорово наша феечка умеет играть на флейте, расшивать шляпы бубенчиками и читать стихи под луной. Лишь бы подарки исправно появлялись из чемодана!

Друзей у хлопотуньи и вправду завелось немного – две-три феечки-соседки, два-три любопытных принца, независимый черный кот Мельхиседек, пара болтливых крыс. И один застенчивый Сказочник. Он носил очки, сутулился и рассказывал сказки так тихо, что половина слушателей разбегалась прежде, чем он заканчивал свою (вправду волшебную к слову) историю. Он прекрасно понимал восторг феечки в миг явления чуда, восхищался ее трудолюбием и бескорыстием, безупречным вкусом и слухом, задорными кудряшками и переливчатым смехом. По утрам он являлся с цветами, умудряясь в любой мороз отыскать букетик свежих фиалок, по вечерам приносил горячие булочки и следил, чтобы подруга поужинала. Иногда, если у феечки выдавалось свободное время, Сказочник рассказывал удивительную историю (одну, не больше!). И, прищурив глаза, с удовольствием наблюдал, как меняется лицо слушательницы, как она пугается, радуется и мечтает.

Еще Сказочник очень любил делать правильные подарки. А наша феечка ставила его в тупик. Что подарить хозяйке чудесного чемодана, способной заполучить любую редкость? Блокнот для записей, сам собой вычеркивающий глупости и исправляющий ошибки автора? Бальные туфельки, знающие любое па любого танца? Посуду-самомойку, которая умеет намыливаться, споласкиваться и перекатываться на сушилку? Старинное колечко с небесным камнем и интересным предложением в придачу? Нет, не время…

Однажды, преподнеся очередной букетик фиалок, он поинтересовался у феечки, что бы она хотела получить к именинам. «То, чего сама не знаю» хихикнула виновница торжества. Сказочник ничего не сказал на это, но месяц спустя, в канун праздника, предложил подруге:

- А давай ты сама достанешь себе из чемодана что захочешь.

Феечка захлопала в ладоши. Она давно мечтала о таком подарке, но попросить его для себя, увы, не могла – волшебство переставало работать. И дожидаться утра оказалось превыше сил. Наша феечка тотчас открыла крышку, крепко зажмурилась, запустила внутрь руку… и ухватилась за что-то шерстяное, упругое и яростно не желающее покидать чемодан. Она потянула, дернула, потащила изо всех сил – и плюхнулась на спину, заверещав от удивления. Перед ней, обиженно дергая хвостом, стоял гривастый и очень голодный на вид грознозуб. Вот так подарок!

- Пшел вон, дурак! – пискнул Сказочник и замахнулся на гостя веником.

- Уходи отсюда, пожалуйста! – попросила феечка, лихорадочно нащупывая волшебную палочку.

- Аррр! Бурррр-фыррр-пирррр! – сказал на это грознозуб. Потом открыл зубастую пасть размером с хороший сундук, облизнулся – и ам! Чемодан исчез в пасти чудища, даже ручки от него не осталось. Перепуганная феечка тут же уменьшила грознозуба в семь с половиной раз, а Сказочник накрыл зверя кастрюлей, вызвав новый взрыв возмущения. С ума сойти – в кухне пол, на полу дребезжит посудина, под посудиной вредная зверюга, а внутри у нее целая вселенная. Утка в зайце, яйцо в утке, игла в яйце – и что, спрашивается, делать?

На шум сбежались соседи, потом соседи соседей и к полуночи вокруг домика феечки галдела вся крыша. Одни жалели несчастного грознозуба, которому грозила беда – шутка ли переварить кожаный чемодан, да еще и с такой начинкой. Другие переживали за феечку – каково ей лишиться любимой вещи? Третьи расстраивались – что теперь станет с подарками, не заводить же на крыше Деда Мороза? Четвертые рвались давать советы, пятые размышляли, как напоить грознозуба касторкой и избавить от неправедно съеденного обеда, шестые просто любопытствовали. Гвалт стоял до небес – такого ужасного дня рождения у нашей феечки еще не случалось.

Хуже всего пришлось Сказочнику – он так переживал, что чуть не стал невидимкой, и феечки в четыре палочки отколдовали его обратно.

- Прости меня пожалуйста, милая феечка, и вы, соседи, простите! Я виноват, мне и исправлять! Только расскажите, что я теперь должен сделать?

- Отнести грознозуба в клинику доктора Айболита, - промурлыкал кот Мельхиседек и грациозно лизнул лапку. – Там всех лечат.

Обитатели крыши переглянулись. Да, если кто и поможет бедному зверю, то добрый доктор. Наша феечка сотворила клетку над кастрюлей и, тихонько вздохнув, развоплотила посудину. Грознозуб сидел взъерошенный и присмиревший – сожранное явно не пошло ему на пользу.

Сказочник быстро собрался в дорогу, взял с собой клетку, пузырек с увеличительным заклятием и отправился в путь. Как он пересек Занзибар, сколько колючек собрал в Калахари и сколько кувырков сделал, падая с горы Фернандо-По – словами не передать. Но доктора Айболита все-таки разыскал…

Феечка тем временем наслаждалась свободой.

Она поднималась высоко в небо и летала там до упаду, делала фигуры высшего пилотажа, кувыркалась в воздухе и носилась наперегонки с птицами. Пару раз летунью сдувало ветром, но она возвращалась обратно, лохматая и счастливая.

Она танцевала. Наряды феечки выглядели несколько эксцентрично и в фигурах танцев она порой путалась. Но неуемный энтузиазм, милое личико и сияющая улыбка делали ее привлекательной. И для принцев ее компания стала приятным разнообразием, бальная книжка феечки больше не пустовала.

Она ходила на пикники, с удовольствием играла в волан и мяч, пекла яблоки на палочках и каталась на деревянных лошадках. Она… всех занятий и не перечислишь. Наша феечка честно делала все, что хотела, но много лет не могла. А жители крыши поддерживали ее, уговаривали не сомневаться – Сказочник скоро вернется и чемодан с ним.

В один ненастный день путешественник и вправду постучался к ней в дом. Феечка открыла дверь и ахнула – Сказочник промок насквозь и перепачкался по уши. Чемодан был при нем – поцарапанный, с потускневшей латунью, но в общем целый. На радостях феечка наколдовала гостю новый костюм и чай с булочками и села слушать историю о подвиге. Путешествие пошло Сказочнику на пользу, он поздоровел, окреп и начал говорить громче. Наша феечка млела. Дождавшись, пока последняя чашка чая окажется выпита, и последняя булочка съедена, она торжественно произнесла:

- Я хочу сделать тебе подарок, дорогой Сказочник. О чем ты мечтаешь?

Смущенный Сказочник пробормотал что-то о ручке, в которой не кончаются чернила. Феечка снисходительно кивнула. Она приоткрыла чемодан, зажмурилась, запустила внутрь руку – и нащупала дно. Обычное дно обычного кожаного чемодана.

Вместе со Сказочником они три раза осмотрели спасенную вещь – все то. И заклепки и пряжка со змеиной мордой и вмятина на уголке от знакомства с телеантенной. А вот чуда внутри нет как не было. Пребывание в желудке грознозуба не прошло для чемодана даром.

Расстроенная феечка залезла на флюгер, собрала всех жителей крыши и предъявила им проблему:

- Все, подарков из ниоткуда больше не будет. Извините.

Она ожидала волну обиды и гнева, но единственное, что огорчило феечек с принцами – сбор по пустячному поводу. Обходиться без чемодана с подарками они уже научились. Да, конечно, феечке сочувствовали, обнимали, хлопали по плечу… И советовали найти себе новое дело – бездельников на крыше как известно не привечали.

Вернувшись в домик, феечка расплакалась в три ручья – теперь никто не захочет с нею дружить, кому она нужна со сломанным чемоданом? Сказочник пробовал ее убеждать, но тщетно – кто же спорит с расстроенной женщиной?

Приглашать на танцы и посиделки нашу феечку и вправду стали намного реже – улыбка сошла с лица, глаза не блестели и кудряшки уныло обвисли. Сказочник успокаивал бедняжку, но она не слушала утешений. По утрам наша феечка выходила из домика и искала, где бы пригодиться. Посидеть с котятами или птенцами, пока мама ищет еду, подмести листья или снежинки, подержать лесенку или протереть окна. А если о помощи никто не просил, то в Лавке точно находилась работа – ненужные вещи ужасно быстро пылились и путались.

Среди никчемного барахла нашей феечке попалась в руки сломанная музыкальная шкатулка. Когда-то, стоило открыть крышку и веселые снеговики, покорные повороту ключа, кружились у елочки в такт рождественской песенке. Теперь же пыльный ящичек лишь хрипел, скрипел и немелодично звякал. Феечке стало жаль бесполезную игрушку. Правда она никогда раньше не чинила шкатулок… но вдруг получится?

Нужных инструментов у феечки в доме отродясь не водилось. Сказочник тоже помочь не мог – его тонкие пальцы годились лишь для письма. Кот Мельхиседек сперва сделал загадочную морду, но блюдечко сливок убедило его. Оказалось, что в дальнем углу подвала жил нелюдимый гном – знатный мастер часовых дел. Феечек и прочий суетливый народец он на дух не выносил, поэтому на переговоры пришлось идти Сказочнику, вооруженному корзинкой вкусных вещей. Он вернулся с волшебным ящичком, полным всякой всячины – отвертки, пилки, пинцеты, большая лупа, странного вида щипчики, колесики и винты.

Феечка даже всплакнула от страха. Но глаза боятся, а руки делают. Достав чистую салфетку, она разобрала шкатулку, разложила детали, рассмотрела под лупой, протерла и смазала их. Требовалось перемотать пружину – с третьего раза феечка справилась и с шестого собрала шкатулку назад. Осторожно повернула ключ, подняла крышку – и ура! Снеговики вновь закружились у елки, заиграла рождественская мелодия, с потолка вдруг посыпал снег. Чудо чудное!

Шкатулка досталась в подарок феечке замочной скважины – у нее как раз наступил день рождения. А наша феечка по самые крылышки зарылась в библиотеку. После долгих поисков ей удалось отыскать трактат «О музыкальных аппаратах, шкатулках, часах и иных устройствах…». Несложная как оказалось конструкция из барабана с зубчатой гребенкой требовала от мастера большого умения.

Наша феечка надолго затворилась в доме. Соседки лишь ахали, замечая перепачканные в саже крылышки и исцарапанные ручки. Иногда в домике что-то дребезжало, брякало или вспыхивало, иногда из окошек пахло горелой смолой и плавкой. А потом наша феечка принесла на бал простенькую шкатулку. Она повернула ключик, приподняла крышку – и по кругу под шум лесного ручья заскакали грациозные единороги. В мелодии слышались шум листвы, плеск воды и пение птиц. Вот так штука!

Находить редкие звуки, складывать их в мелодию и выписывать зубчиками на барабане оказалось до ужаса интересно. Феечка собирала все-все – звон капели, стрекот сороки, танец маленьких бубенцов, скрип половиц и еле слышное пение паутины, тронутой ветром. Деревянные фигурки научились танцевать польку, кланяться и обмахиваться веерами. А сами шкатулки расхватывали буквально с верстака – лучшего подарка и не придумаешь.

Времени на балы с пикниками нашей феечке опять не хватало. Уютный домик оказался завален колесиками, цилиндрами, пружинами, досками и прочим ужасно нужным хламом. Заняты оказались все полки, кладовки, тумбочки и шкафы. Деревянную обрезь и клей наша феечка держала в старом чемодане – хоть на что-то годится. И однажды, открыв кожаную крышку, она увидела внутри звездное небо… Соблазн был велик, но феечка устояла. Она запустила руку в бездонную пустоту, нашарила там ручку, в которой не кончаются чернила, достала подарок и плотно закрыла крышку. Той же ночью она отнесла чемодан в Лавку, поставила в дальний угол и завалила старыми шубами. Однажды он отыщет своего хозяина… и это буду не я, ура-ура!

Ручку она вручила поутру, поставив в вазу букетик свежих фиалок. Сказочник так обрадовался неожиданному подарку, что выронил из кармана колечко с небесным камнем. Феечка конечно же спросила, что это, а услышав ответ, захлопала крылышками и засияла: да, конечно же да!

Они жили долго и счастливо. Феечка играла на флейте, Сказочник бил в тамбурин, феечка пекла булочки, Сказочник созывал гостей, феечка улыбалась, и Сказочник радовался, как же ему повезло. Однажды феечка научилась записывать сказки на барабан и ее шкатулки заговорили... Но это уже совсем другая история!

Сказка про хорошего принца

Удача в любви – вещь загадочная. Кто-то может родиться красавчиком, потряхивать пышными волосами, играть мускулами – и сидеть на скамейке запасных до седой бороды. Кто-то выглядит тощим помойным котом – и влюбляет в себя с первого муррка. Кто-то красив и успешен, кто-то некрасив и неуспешен, кто-то находит единственную любовь и плюет на успех…

Наш принц везунчиком явно не был. Выглядел он обыкновенно – не высокий, но и не низкий, не худой, но и не полный, не сутулый, но и не горделивый. Замечательные глаза цвета темного янтаря прятались за ресницами, улыбка сверкала радостью, но ее мало кто замечал. Фехтовал принц неплохо, но ни разу не побеждал на турнире. Танцевал прилично, но без огонька – ни пируэтов, ни головокружительных фигур. Стихи писал по учебнику. Особенных талантов не проявлял.

Феечки между собой называли его «хорошим принцем». Если требовалось принести что-то тяжелое, передвинуть что-то громоздкое, изгнать страшного паука, шмеля или (о, ужас) длинноусого таракана – феечки знали, кого позвать на помощь. Если требовалась консультация по поводу нового бального платья, салатика или подарка для жениха – наш принц оказывался незаменим. Любовался, пробовал, советовал и хвалил или молчал так выразительно, что феечки все понимали сами.

Хороший принц лучше всех на крыше умел выслушивать любовные истории, кивая в нужный момент, сочувственно похлопывать по плечу и обещать, что дела наладятся. Он навещал больных и опечаленных феечек, приносил апельсины, и не обижался, если в приступе мизантропии недужная грозилась обратить визитера в гадкую свеклу. Пару раз так и случалось, но соседские феечки тут же расколдовывали принца назад, стряхивали с него землю и обдирали мелкие корешки. Вот еще – портить хорошую вещь!

Конечно же нашего принца приглашали, ждали и радовались ему как родному. Самые вкусные кусочки сами собой возникали на его тарелке, самые удобные кресла придерживались свободными, самые красивые феечки соглашались с ним танцевать. Впрочем, другие принцы не ревновали: друг есть друг. И сами поверяли товарищу свои секреты.

А наш принц мечтал о любви. И категорически не понимал, почему его, такого хорошего, никто не любит. Сам он влюблялся регулярно и от души. И ухаживал по всем правилам. Носил цветы и конфеты, сочинял серенады, поднимал на турнире флажок в честь прекрасной дамы, поливал цветы, пока любимая летала к морю. Восемь раз он делал предложения – и каждая феечка отказывала ему, вежливо, но целеустремленно. «Ты же друг! Чуткий, добрый и преданный. Но разве можно влюбиться в друга?» - подытожила однажды феечка телеантенны. Хороший принц кивнул головой и смирился.

…Феечка хрустальной люстры появилась на крыше внезапно. Она умела протирать сверкающие подвески и наигрывать на них удивительные мелодии. И сама была звонкая как хрусталь – тонкие черты лица, невесомая походка, переливчатый нежный голос. Красота новенькой ослепила всех принцев. А вскоре выяснилось, что и нрав у нее милый и руки золотые – феечка хрустальной люстры вышивала и охотно раздаривала поклонникам сумочки и кисеты. Немудрено, что наш принц пал жертвой прозрачно-серых искристых глаз.

Для начала он попробовал приодеться. В портняжной мастерской, коей заведовала хлопотливая феечка дверных петель, хороший принц заказал зеленый сюртук. Щедрая швея добавила бархатный берет с пряжкой. Посмотрев в зеркало, хороший принц не узнал себя – одежда придала ему благородства. Две знакомые феечки захлопали в ладоши, увидав его новый костюм, а принц Забияка перепутал с заморским гостем и попробовал вызвать на дуэль. Даже кошки завистливо мурлыкали. А феечка хрустальной люстры сдержанно похвалила наряд… и все.

Хороший принц не собирался сдаваться. Он сделал новый заказ – и феечка дверных петель исколола все пальцы, сооружая фрак, а гном-сапожник, ворча на всяких торопыжек, стачал легчайшие танцевальные туфли. Три недели хороший принц каждый вечер старательно разучивал фигуры вальса. И на балу Середины Лета пригласил возлюбленную на танец. Зрители обомлели, глядя, как красиво кружится пара, как развеваются пышные юбки дамы… А феечка хрустальной люстры дотанцевала тур, сделала книксен – и отправилась танцевать со следующим кавалером.

Может быть красавицу обрадует достойный ее подарок? Хороший принц перерыл всю Лавку Ненужных Вещей и в резной шкатулке обнаружил изумительной работы колье с раух-топазами – аккурат под цвет глаз феечки. Бесполезный фрак остался в Лавке, а принц, прижимая к груди сокровище, поспешил к хрустальному домику. Окна светились – у феечки были гости. Хороший принц остановился перевести дыхание и услышал беседу:

- Он, бедняжка, ужасно скучный! Правильный, добрый, заботливый, всегда поможет и выручит. Но ни искорки, ни огонька – сплошной бланманже.

Принц узнал голос возлюбленной.

- Но ведь принц и вправду хороший, - возразила невидимая собеседница. – И так искренне чувствует…

- Вот ты его и люби! – фыркнула феечка хрустальной люстры. – А я поищу принца поинтереснее!

От обиды у принца опустились руки. Колье свалилось с крыши, упало под ноги одной печальной девочке и оказалось ей впору (любая волшебная вещь подстроится под владельца). Крысы, подслушивавшие под окнами, разбежались с писком и топотом. В хрустальном домике загомонили. А хороший принц повернулся и отправился восвояси.

- Значит я слишком хороший? Слишком правильный? Слишком заботливый?! Ну держись, теперь я стану плохим!

Принц подумал, не заказать ли костюм пирата или разбойника, но потом решил – много чести. Чтобы быть плохим необязательно наряжаться. До глубокой ночи он разгуливал по домику и лелеял коварные планы. А поутру начал действовать.

Сначала получалось не очень – хороший принц не здоровался с встречными феечками, не открывал перед ними двери и не уступал дорогу. Но никто особенно не заметил демарша. Он уронил на пол большущий кремовый торт прямо в кондитерской – феечка большого гербария взмахнула палочкой и моментально убрала брызги. Он прошелся по бальной зале в грязных башмаках – но и это не составило проблемы.

Однажды вечером принц прогуливался по крыше, грыз яблоки и дулся, полный мрачных мыслей. Он считал себя неудачником – феечки не любят, принцы смеются и даже поступать плохо выходит как-то не очень. От злости принц швырнул яблоком куда ни попадя. И попал. Раздался громкий звон, из Лавки выбежала встревоженная Хозяйка:

- Кто разбил витрину?

- Я, - заявил принц и гордо задрал голову.

- Но зачем? – удивилась Хозяйка.

- Захотелось, - фыркнул принц и добавил: - Старая ящерица!

Лицо Хозяйки исказилось от обиды, на глазах выступили слезы. Ни разу за долгие годы житья на крыше никто не разговаривал с ней так грубо. А принц уже шел дальше. Ему понравилось поступать плохо - в крови играют веселые пузырьки, и улыбка сама рисуется на лице. Пятнистый кот дремал у водосточной трубы – принц ловко пнул его и увернулся от выпущенных когтей. В палисаднике у феечки черной лестницы красовался стол, накрытый к вечернему чаепитию – принц опрокинул его. Принц-художник попробовал урезонить дебошира – наш герой поколотил его и бросил, даже не протянув руку, чтобы поднять. Я – плохой и могу делать что захочу!

На следующее утро обитатели крыши только и говорили, что о хорошем принце. Неужели он проглотил капризку, был укушен бешеным мотыльком или наступил себе на ногу? Вдруг настоящего принца заперли в темном подвале, а вместо него по крыше разгуливает подменыш или гомункулус? Феечка дверных петель собралась навестить бедняжку, напекла булочек и вернулась в слезах. Принцы, собравшись в кружок, решали, что делать и никак не могли решить – два принца поочередно вызвали хулигана на бой и оказались побиты. Враг ставил подножки, плевался и кусался. А бить скопом казалось как-то не комильфо – принц все-таки, плохенький, но свой. Вот и сидели жители, охали да вздыхали.

Тем временем хороший принц развлекался как мог. Швырялся камнями в окна, писал на стенах гадости, дергал феечек за косички, накормил крыс сыром с сиятельным порошком, и бедные грызуны стали лучиться переливчато-голубым светом. Безнаказанность оказалась невероятно приятной, прибавляла сил и уверенности. Узковатые плечи принца расправились, улыбка заблестела во всю ширь, глаза сделались наглыми. И вскоре нашлись жители крыши, которым понравились перемены. Принц Забияка первым пришел мириться:

- Ты храбрый и сильный! Хочу с тобой дружить.

- Ладно, - согласился хороший принц. – Вместе веселей хулиганить!

Следом в дверь постучались принцы-близнецы, рыжий кот Вредина, ворон Бамс... Спустя несколько дней по крыше разгуливала целая банда плохих парней. Больше не было вечерних посиделок во двориках, пикников и уличных концертов. Феечки перемещались исключительно по воздуху, принцы ходили по четверо, держа наготове шпаги, воробьи и кошки попрятались, а кое-кто и переселился подальше. На дверях Лавки Ненужных Вещей красовалась табличка «закрыто», а сама Хозяйка коротала дни в городском парке. Феечка хрустальной люстры больше не приглашала принца на чай, а при встречах бледнела и опускала взор. У принца щемило сердце… но он вовремя вспоминал «я плохой!» и гордо проходил мимо.

Приближался день Большого Осеннего бала. Поговаривали – не отменить ли праздник, но феечки уперлись – бал это святое. Принц с друзьями подготовился к торжеству. И плохие парни явились на бал такими нарядными, что от хороших не отличишь. Фраки с иголочки, бутоньерки с кленовыми листьями, аккуратные прически и начищенные башмаки. «Неужели исправились?» подумали гости, а феечки даже заулыбались. Зазвучал первый вальс, кавалеры расхватали партнерш, закружили по залу… и на пятой фигуре плохие парни со смехом оттолкнули своих дам, выхватили водяные пистолеты – и ну палить по залу противной грязной водой!

Облитые феечки разбежались по углам, громко плача - они так огорчились, что волшебство перестало работать. Приглашенные кошки зашипели и повыскакивали в окошки. Прочие гости стояли молча, опешив от наглости. И лишь старенький гном-сапожник (гномы вообще бесцеремонны) сообразил, что делать. Он засучил рукава, подхватил первый попавшийся стул и отправился наводить порядок. Глядя на старичка, и принцы взялись сперва за ум, а потом за подручные предметы. Плохие парни дрались отчаянно, но их было куда меньше. Хулиганов вязали по рукам и ногам и сдавали под присмотр крысиной королевны, свирепо скалившей все три морды.

Хороший принц остался последним. Он отмахивался сразу двумя мечами, так что подойти к нему не представлялось возможным. Принц-охотник предложил изловить негодяя сетью, принц-стрелок – подстрелить из лука, подоспевшая феечка черной лестницы уже взмахнула волшебной палочкой – гадкой свеклой ты у нас не отделаешься! …И тут феечка хрустальной люстры выбежала на середину зала:

- Стойте! Стойте! Хороший принц испортился из-за любви. Это я виновата, не разглядела, какой он на самом деле интересный, решительный и отважный! Я люблю тебя, милый принц, и хочу стать твоей дамой сердца! Согласен?

Принц посмотрел на порозовевшее личико феечки, на восторженные глаза, на покорные плечики - и вдруг вспомнил Хозяйку Лавки, которую он обидел, недоуменную круглощекую морду кота, звон фарфоровой чашечки, разлетающейся на сотню осколков…

- Нет! Прости пожалуйста, но я тебя не люблю.

Хороший принц громко уронил мечи и медленно вышел из зала. Останавливать его не стали.

До первого снега принц трудился, исправляя все, что успел натворить. Чинил, склеивал, убирался и извинялся. Хозяйка Лавки приняла его, но простить так и не простила, ее теплая улыбка стала лишь вежливой. Феечка хрустальной люстры два раза стучалась к нему в дверь, подсовывала на порог вышитые кисеты и надушенные записки, потом собралась и насовсем исчезла с крыши. А феечка дверных петель (больше некому) подложила удобный рюкзак, а в нем – теплый походный плащ. Вставив последнее разбитое стекло, наш принц собрал вещички и отправился в долгое путешествие.

Целую зиму он бродил по далеким лесам в полном одиночестве. Ночевал в шалашах и снежных домиках, молчал вместе со спящими деревьями, глядел в огонь, писал стихи угольком на поленьях, а потом бросал поленья в огонь. Случалось и мерзнуть и прятаться от метелей и спасаться от голодных волков, но принц не боялся. Ему казалось, что самое плохое в жизни с ним уже произошло.

Когда хороший принц возвратился на крышу, весна вступила в свои права. В домике никто не жил, пыль и затхлость царили там. Большая уборка ненадолго подбодрила принца, но друзья к нему больше не стучались и на помощь не звали. Когда он предлагал выгнать шмеля или перенести ящик с тяжелыми инструментами, феечки робко смотрели на принца и отмалчивались. Может он зря вернулся?

Неприкаянный принц бродил по крыше, помогая бездушной кровле и молчаливым стенам – подлатывал штукатурку, ладил ступеньки, смазывал и счищал ржавчину. За чердачной трубой обнаружился закуток, куда ветром не один год наносило листву. А из нее проросла чахлая береза. И тоненькие стебли гороха жадно цеплялись за жизнь – не иначе крысы притащили запас и позабывали в соре. По уму следовало пересадить деревце и выкорчевать растения, но принц решил иначе. Несколько ящиков, пара мешков земли – и вскоре на крыше появился свой садик.

Сперва там росли незамысловатые одуванчики, ромашки и астры. Но феечек радовала и такая малость, к тому же принц всегда разрешал нарвать букет или сплести венок. К осени он построил оранжерею, собственноручно соорудил сложную систему обогрева – и вскоре на ухоженных грядках распускались самые экзотические растения. Крысиная королевна захаживала к принцу-садовнику (так теперь его называли) за редкими травами для своих снадобий, феечка замочной скважины дожидалась урожаев клубники – выращенная на грядке ягода оказалась вкусней наколодованной. Да и принцы вскоре стали заглядывать за букетами для подруг.

У вечно занятой феечки дверных петель тоже находились поводы навестить крышный садик. То полюбоваться лилией или орхидеей, чтобы вышить узор на платье, то отыскать цвет увядающей розы или свежего лотоса, то собрать бутоньерку жениху или добыть флердоранж для невесты. Знаете, живые цветы пахнут куда лучше волшебных! Принц-садовник с ней соглашался. Стараниями искусной портнихи, его снова начали приглашать в гости, угощать булочками и звать на помощь. Но не злоупотребляли. И сам садовник научился отказывать, если бывал занят или не в настроении.

Понемногу наш принц разглядел и блеск внимательных черных глаз феечки и застенчивую прелесть улыбки и точность движений пальцев, вечно исколотых и натруженных. Принц готовил к ее приходу особенные букеты, добывал семена редкостных цветов и надеялся, что на Весеннем балу ему хватит смелости объясниться…

А феечка дверных петель ничего не боялась. Она полюбила принца с первого взгляда, еще в тот день, когда он явился заказать зеленый сюртук и помог положить на полку тяжелый рулон ткани. Хороший принц был для феечки лучшим на свете.

…Ты не знаешь, кто смотрел тебе вслед…

Сказка о беззвучном музыканте

…Когда он появился на крыше, феечки долго разводили крылышками и пожимали плечами – кто такой и откуда взялся? Для сказочника слишком изящен, для принца слишком бедно одет, на волшебника вообще непохож. И немой. И… тихий! Да, тихий. Феечка черной лестницы первой обратила внимание – незнакомец не издавал вообще никаких звуков. Он беззвучно шагал, вздыхал, кашлял. Когда ему дали тарелку горячего супа, он уронил ложку – и ложка упала мягко, как в вату. А между тем за спиной у незнакомца висела скрипка, на поясе – небольшой барабан, а из рюкзака торчали трубки разнообразных флейт и хрустальные палочки непонятного свойства. И пальцы рук, длинные и чуткие, шевелились, словно перебирали струны. Незнакомец очевидно когда-то был музыкантом. И столь же очевидно попал в беду.

Новичок разместился на крыше прямо в мансарде, отвергая все попытки предложить ему гостеприимство. Двое суток он спал, завернувшись в поношенный плащ, вздрагивая, если кто-то проходил мимо. Потом начал потихоньку выбираться на свет, прогуливаться и наблюдать.

Феечек он пугал – пристальный взгляд темных глаз завораживал как провал колодца, внутри которого непременно живет чудовище. Хотелось спрятаться, сбежать в домик, закрыть все окна и двери, забраться под одеяло с головой и бормотать: уйди-уйди. Но нельзя же прогонять гостя, тем паче, обделенного судьбой. Со временем стало ясно – музыкант не присматривался, а прислушивался. Иногда он приближался осторожной звериной походкой, брал серебряный колокольчик, стеклянную чашку, чугунный казан или другой неожиданный предмет и щелкал по нему пальцами. Потом уходил, опустив лохматую голову.

Принцам с гостем удавалось как-то общаться. Иногда он соглашался поиграть в мяч или волан, пару раз был застигнут за выдергиванием волосков из хвостов деревянных лошадок, но в остальном оказался вполне компанейским парнем. А немота делала его идеальным собеседником.

Всерьез новичок заинтересовал лишь одно существо на крыше.

Вороны, как известно, никого не любят и почти никого не уважают. Они заняты склоками, сплетнями, мелким воровством и пристальным наблюдением за всеми и вся. Но и у них есть свои увлечения – драгоценные камни, блестящие фантики от конфет, твердый голландский сыр с желтой корочкой. А одна пожилая ворона любила музыку. Любила так сильно, что готова была отказаться и от лакомого кусочка, и от весенней перебранки, лишь бы посмаковать соло на саксофоне или дуэт скрипки с городским шумом. На крыше конечно же играли и пели, и делали это весьма неплохо. Но вороне хотелось большего.

Пернатая сплетница стала наблюдать за немым музыкантом. Сперва ее настораживало беззвучие – а вдруг это заразно? Но любопытство оказалось сильнее. Она летала следом, пряталась за трубами и антеннами, скрывалась в тенях, притворялась простой глупой птицей. И выяснила – музыкант действительно не в состоянии извлечь ни единого звука. Все, к чему он прикасается, обеззвучивается, но не навсегда и даже не слишком надолго – словно звук замерзает, а потом начинает оттаивать.

Иногда по вечерам, сидя на чердаке в пыльном сумрачном одиночестве, музыкант доставал старинную скрипку с птицами на деке и начинал играть. Вороне казалось, что она узнает мелодию, вот-вот угадает… ноги сами собой переступали, клюв пощелкивал и крылья покачивались. Но увы, всякий раз пернатая скандалистка понимала, что ошибается.

Наступила зима – переменчивая, капризная, снег то таял, то снова ложился. Сердобольные феечки не раз и не два пытались выманить музыканта из его логова, кто на суп с шампиньонами, кто на сладкие булочки, кто на чай с лепестками роз, кто на теплый шарф. Еду бедолага поглощал без разбора, закусывая карри кремовой булочкой, а фруктовый пирог копченым сыром, чай хлебал, словно лошадь на водопое, шарфом обмотал скрипку. И конечно же не повелся. Принцы вызывали приятеля поиграть в снежки или заняться обороной снежной крепости. Но музыкант и им не ответил, с холодами он стал еще замкнутей. И лишь ворона знала его секрет.

По ночам музыкант находил антенну, увешанную сосульками, брал стеклянную палочку и устраивал концерт для холодного неба. Он буквально летал вокруг причудливого инструмента, откликаясь на каждое движение ветра, облака или звезды, связывая тени и отблески с шепотом города, голосами проводов и колес. Пальцы порхали над прозрачными кусочками льда, воссоздавая мелодию сказочной красоты…

Ворона сидела на трубе, раскрыв клюв. Она готова была отдать все свои сокровища – даже скрипичный ключик из настоящего серебра, даже пуговицу с розой ветров, даже корочку сыра со стола английской королевы – лишь бы хоть раз услышать, что за мелодия складывается из ничего!

Потихоньку она стала приглашать на немые концерты феечек, принцев, крыс, заезжего волшебника – вдруг кто-нибудь разгадает тайну и сумеет помочь? Однажды ворона притащила за фалды пиджака принца-скрипача, чтобы тот подыграл неслышной музыке, но принц лишь восторженно выругался, а инструмента не расчехлил.

Дни тем временем бежали к весне, капель звенела все чаще и к мартовскому полнолунию стало очевидно – сегодня музыкант отыграет последний концерт в сезоне. Зрителей собралось не счесть! Они прятались за трубами и лестницами, самые хитрые феечки взлетели и притаились в толстом облаке. Музыкант публику не замечал – он был полностью поглощен мелодией, которую разыгрывал на стремительно тающем инструменте. Текли ручьи, с хрустом оседал снег, падали звезды, нежно звенела капель, и ранние пташки вплетали ликующий хор в общий звук. Разъяренной вороне казалось, что еще секунда, еще вздох – и она наконец-то услышит!.. Увы, чуда не произошло.

От обиды ворона спикировала на музыканта и больно тюкнула его в макушку. И… нащупала клювом какую-то склизкую, скверную на вкус нить. Да это же черное заклинание! Гадкое, злое и вредоносное! Сообразительная ворона зажала кончик пакости в клюве и осторожно начала разматывать, вытягивая, словно червяка из норы. Публика загомонила, но по счастью феечки быстро поняли, в чем дело и бросились помогать пернатой спасительнице.

Вытащить заклинание целиком, к сожалению, не удалось, оно оборвалось и говорить музыкант так и не начал. Зато со звоном сшиб сосульку и оглушительно чихнул, вызвав панику в рядах особо трепетных феечек. Балаболки хором постановили: болен! Постельный режим! Лечить! И отбиться от них музыканту не удалось – он был принудительно поселен в домик, уложен в кровать, накрыт пушистым целительным одеялом и напоен имбирным чаем с медовыми пряниками. Скрипка, флейта и прочие инструменты ждали в шкафу – играть больному конечно же не разрешили.

Неизвестно, как долго продлилось бы лечение, но по счастью до Большого Весеннего бала оставалось рукой подать. Феечки разбежались шить платьица, делать прически и заключать пари – кого пригласят первой. Предоставленный сам себе музыкант выздоровел в тот же день. И конечно же был приглашен сыграть вальс на балу.

Праздник удался как всегда – наряды, угощение, музыка выше всяких похвал! Феечки в платьях цвета подснежников, ландышей и незабудок весело кружились по залу, принаряженные принцы наперебой приглашали дам, крысы под шумок терлись поближе к накрытым столам. Музыканты сменяли друг друга, под задорные звуки полек и рилов ноги сами просились в пляс. Взволнованная ворона сидела на люстре, тихонько каркала и ждала – ну когда же?! Вот и он!

В черном фраке и галстуке-бабочке, принаряженный, причесанный и кажется даже надушенный музыкант сделался неузнаваем. Он медленно вышел на авансцену, томно взмахнул смычком и заиграл вальс Цветов. Оркестр поддержал мелодию.

Обескураженная ворона чуть не упала с люстры. Она могла ошибаться насчет чего угодно – погоды на завтра, вкуса рыбных консервов, вредоносности дикой уличной кошки! Но хорошую музыку чуяла издалека. Ну не может настоящий скрипач играть так скучно - чопорно, строго, правильно, без единого такта в сторону. Это в конце концов невыносимо!

Феечки с принцами не заметили особенной разницы - вальс Цветов все любили, музыкант не фальшивил и выглядел совершенным красавчиком. Чего еще желать? Они радостно закружились, охотно зааплодировали и наперебой поздравляли с удачным дебютом. Увы, выражение лица самого музыканта яснее слов говорило – он понимает разницу. Скучный вальс мог сыграть кто угодно.

Интереса ради ворона проследила за музыкантом до самого дома – брел понурый, ни на кого не смотрел и счастливым отнюдь не выглядел. Через несколько дней он созвал публику звоном медного колокольчика и устроил небольшой концерт для флейты. С тем же успехом. Музыкант виртуозно обращался с инструментом, не фальшивил, не сбивался с ритма, но музыка его казалась бесцветной, тусклой и дряблой, как размороженная треска. Зрители, впрочем, слушали в меру охотно, аплодировали, а какая-то феечка даже притащила букет белых роз, весьма подходящих к черному фраку.

После концерта ворона с неудовольствием наблюдала, как музыкант сидел на полу, методично обрывал лепестки роз и подбрасывал их в воздух, словно снег. Он захандрил, перестал выходить из дома, плохо ел, много спал и валялся на кровати, не снимая нарядного костюма. Огорченные феечки прилетали к больному поочередно, кое-как прибирались, кормили и увещевали, но становилось лишь хуже.

Ворона злилась. Она вложила столько сил и надежд, что музыкант просто не имел права тихонько загнуться в гнездышке. Творилась какая-то совершенная ерунда – он выглядел, как настоящий, слышал, как настоящий, вел себя как настоящий и обязан был играть настоящую музыку. Но колесико почему-то прокручивалось вхолостую. Что бы придумать?

…Раннеапрельский вечер выдался необыкновенно холодным, в воздухе ощутимо пахло снегом. По настоянию феечек больной сменил парадный костюм на теплую пижаму, расшитую гладиолусами, и коротал вечер в одиночестве, у камина, хмуро глядя в огонь. Ворона наблюдала через окошко – пальцы музыканта подрагивали, словно бы через них пробегали звуки, губы складывались, что-то насвистывая. И в такт ему тихонько колыхались языки пламени.

Ворона решилась.

Она толкнула крылом форточку, влетела в комнату и выдала замысловатую дробь на каминной доске. Прервалась на полутакте и заложила петлю вокруг люстры, задевая крыльями подвески. Провела клювом по железным прутам спинки кровати – тррр… Уронила чашку – дзынь… Брызги чая полетели в огонь – пшшш… Холодный дождь застучал за окном – так-так-кап-тук… Пламя взметнулось вверх – фуфффффф!

Подхватив стеклянные палочки, музыкант начал свою игру. Он заставил звучать весь дом – стол и стулья, скрипучую дверцу шкафа, кастрюли, чайник, книжные полки – у каждой вещи оказался неповторимый голос, нужно было лишь вытащить его на свет. И наконец палочки добрались до огня. Пламя запело, дрова затрещали, разбрызгивая искры. Ворона чуть не испугалась, но тут из самого жара выскочили шустрые саламандры и закружились, подшибая хвостами случайные искры. Отбросив палочки, музыкант подхватил скрипку, резкий ветер ворвался в мелодию, грохот воды по водосточным трубам задал ритм. Мелодия заполнила комнату, дом, крышу, звучало все, что могло звучать – без нот и правил, свободно, звонко… Ворона тихонько каркнула и поудобней устроилась на подоконнике – результат ее более чем устроил. Феечки с принцами повысовывались из окон. Они даже не хлопали – слушали молча, тихо-тихо, словно у них не осталось слов.

Наутро музыкант исчез вместе с флейтами, скрипкой и барабаном. Он оставил исчерканную записку, в которой косноязычно, но искренне благодарил спасителей. Конечно же феечки сперва расстроились, но на летнее солнцестояние гость вернулся, сыграл соло на рассветных лучах и мокрых кирпичах и снова пропал.

Он повадился навещать крышу два-три раза в год – улыбающийся, лохматый, босой, нелепо одетый, невероятно чутко слышащий все вокруг. Бабочки и воробьи носились за ним следом, дикая саламандра пряталась в клапане рюкзака и иногда выглядывала наружу, кося хитрым оранжевым глазом. Музыкант играл на всем, что попадалось под руку, феечкам чудились голоса дальних странствий и настоящих сказок. И порой после концертов на крыше недосчитывались кого-то из обитателей – путешествия уводили их прочь, приключения ждали далеко-далеко.

Что же ворона? Пернатая скандалистка никуда не делась – жила в неопрятном гнезде, собирала сокровища, ссорилась с соседями, ближними и дальними, все так же любила концерты для скрипки с городом, сыр и блестящие фантики. О музыканте она почти позабыла – у птиц короткая память. Но заслышав музыку ветра, мокрых листьев и водосточных труб, непременно выбиралась послушать. Ворона была совершенно счастлива.

…Когда нет слов, нам остаются звуки…

Трехпринцевая сказка

Феечка чугунного казана была единственной феечкой, у которой не было своего крышного дела. Она не подметала ступеньки, не латала кровлю, не протирала стекла и не воспитывала котят. Но и назвать лентяйкой проворную смешливую толстушку, которую чудом держали крылышки, вряд ли бы кто решился – забот у хлопотуньи хватало.

Наша феечка больше всего на свете любила готовить. И ни разу в жизни не взмахнула волшебной палочкой над плитой. Конечно, если требовалось помыть противный котел или отчистить пригорелую сковородку, приходилось немножечко колдовать. Все остальное наша феечка делала сама – снимала шкурку с картофелин и морковок, взбивала сливки на масло и крем, крошила зелень серебряными ножницами, молола розовый перец в золотой меленке, обмакивала в белки кисточку из ангельских перьев и смазывала пирог. Только так, утверждала она, можно добиться идеального вкуса пищи. Жители крыши облизывались и соглашались – лишь вежливость мешала им денно и нощно обретаться у поварихи, поглощая восхитительную стряпню.

Домик ее стоял несколько на отшибе, чтобы не беспокоить соседей шумом и запахами. Просыпалась наша феечка перед рассветом, делала зарядку, брала бидон и старательно махая крылышками поднималась высоко-высоко над крышей. Дойка облаков дело нелегкое, чтобы сбить хорошие сливки надлежит успеть до того, как солнце превратит невесомый пар в золотое сияние.

По возвращении наша феечка надевала домашний халат, намазывала на лицо свежую земляничину, варила кофе и ставила чашечку на поднос со сластями. Она лакомилась, предаваясь приятному безделью до тех пор, пока первые крысы не начинали сновать по утренней крыше. Значит пора подавать завтрак! Халат сменялся поварским платьицем – пятна масла, жира, сока и даже кофе исчезали с ткани сами собой. Феечка закатывала рукава и приступала к готовке.

Крысы получали омлет и сырные палочки, ранним принцам полагались овсянка и горячие бутерброды, для соседских феечек доходил в духовке нежнейший пудинг с цукатами, кошки дружно лакали сливки, а голубям с воробьями доставались крошки.

Следом за завтраком начинался обед. Бесконечное раздолье супов и бульонов, овощи во всех видах, тридцать три разных салата и – гордость феечки – вкуснейшая перловая каша, томленая в любимом чугунном казане. Ужины хлопотунья готовила редко. По вечерам она предпочитала танцевать на балах, болтать с подружками или валяться на диване, лениво пролистывая приключения Принца-в-Зеленом. Но если уж удавалось уговорить феечку встать к плите, творила нечто необычайное – гратен дофинуа, гаспаччо с фокаччей, мишигине шакшука с мишигине бейцим… гости званых ужинов, случалось, проглатывали языки, и приходилось вызывать доктора.

Наша феечка гордилась, что может угодить самому прихотливому вкусу – даже феечка замочной скважины иногда заглядывала на огонек, соблазненная ароматом жульена, даже злой волшебник Кандибобер порой стучался с черного хода и получал свой плам-пудинг. Однажды на спор она потушила старый ботинок в соусе бешамель и подала его с крутонами, крыжовенным желе и кусочками калимантанского кокоса. Гости вылизали тарелки и попросили добавки, а гном-сапожник (именно он заключил пари) целый месяц завтракал манной кашей.

Единственное блюдо, которое никак не давалось феечке – ирландский суп майче-марай. Про него однажды рассказал заморский гость лепрекон, посетовав, что ни одна феечка не сумеет его правильно приготовить. «Как это не сумеет?!» возмутилась хлопотунья и поспешила к плите. Она пробовала варить проклятый суп на огне, томить в печке, крошила картошку розочками и звездочками, мариновала сельдерей в слезах бабочек, перемешивала варево колбасной палочкой... В лучшем случае стряпню подъедали крысы, в худшем и они воротили морды. В такие вечера наша феечка запиралась в доме и поверяла печали любимому чугунному казану. «Только ты меня понимаешь» вздыхала она, гладя закопченные бока посудины. Казан сочувственно звенел крышкой.

Поклонники иного свойства у нашей феечки тоже имелись. Соседские феечки пожимали плечами – она же толстая! И стриженая! И с такта сбивается в каждом вальсе! Но кавалерам было все равно. Принцев за феечкой ухаживало целых три и ко всем она проявляла одинаковое равнодушие. Но влюбленные не сдавались – дважды в день они заходили хорошенько покушать, а потом собирались где-нибудь поговорить о властительнице их грез.

- Когда она бросает красную чечевицу в горячее масло, мое сердце выпрыгивает из груди, - вздыхал Кудрявый принц и утирал слюнки.

- И проваливается в желудок, - насмехался принц Циник. – Я ни разу не уходил от прекрасной дамы голодным. Как она жарит тосты, как готовит яйца бенедикт, как снимает со сковородки маааленькие оладушки!

- Оладушки – неконвенционный аргумент! – возмутился принц Растеряша. – А кофе, кофе с рахат-лукумом и пахлавой, а профитрольки со сливками, а ро-га-ли-ки!

- Круассаны, грамотей! - поправил принц Циник. – Гляди у меня, доиграешься до дуэли.

- Я буду, буду глядеть, потому что мне вкусно и приятно! – пискнул принц Растеряша и вжал голову в плечи – шпагу он забыл на пикнике, а драться на кулачках не умел.

- Тише вы, бузотеры! – урезонил товарищей Кудрявый принц. – В любом случае останется только один – за троих феечка замуж не выйдет. Может кинем монетку?

- Вот еще! – фыркнул принц Растеряша. – Давайте разыграем ее в преферанс, кто выиграет тот и жених.

- Феечки любят подарки, - ухмыльнулся принц Циник. – Женщины, что с них взять. Давайте так – кто подарит прелестнице лучший подарок, тот и победит! Уговор?

- Уговор! – согласились принцы, ударили по рукам и разбежались на поиски подходящих презентов.

Кудрявый принц притащил нашей феечке новенькую мультиварку. Принц Циник продал фамильное привидение и купил кухонный комбайн с двадцатью девятью функциями. А принц Растеряша недолго думая раздобыл аэрогриль.

Электричества на крышу не провели, однако находчивые принцы попросили Кандибобера в кои-то веки принести пользу, и злой волшебник собрал динамо-машину. Когда в квартале кто-то кого-то обманывал, обижал или расстраивал, колесо поворачивалось, вырабатывая непременный ток. Технике хватало.

Убедить феечку оказалось куда сложнее – она наотрез отказывалась доверять агрегатам. И если бы не невыносимая летняя жара никогда бы не решилась на эксперимент. Однако солнце палило так, что даже кошки не рисковали ходить по раскаленной крыше. И стоять у плиты сделалось пыткой.

Ворча под нос, наша феечка загрузила овощную смесь в мультиварку, пряные баклажаны в аэрогриль, а сливки с цветочной пыльцой в комбайн. Подождала положенное время, попробовала, фыркнула и смирилась. Да, еда в чудо-технике оказалась чуточку хуже. Но ощутить разницу мог лишь истый гурман. Гости же феечки слопали угощение с неизменным аппетитом, награждая повариху комплиментами. И никаких хлопот!

Жара стояла две с половиной недели, люди сделались раздражительны, колесо в машине крутилось, не переставая. Наша феечка перестала подходить к плите, а сотейники с казанками переставила на верхние полки. Умная техника сама варила, жарила, парила и взбивала. Поварихе оставалось лишь посолить, поперчить и подать угощение. Чисткой и мойкой занялись крысы, довольные, что могут услужить щедрой хозяйки. Облачные сливки, как оказалось, легко заменялись магазинными, звездная пыль – сахарной пудрой, маракуйя – бананами. И так съедят.

У нашей феечки появилась уйма свободного времени. Вот только предприимчивым принцам не перепало и пары лишних минут. Хлопотунья быстро привыкла нежиться в постели по утрам, делать позитивную йогу для пышных дам, маникиюр, педикюр и массаж. Крышные портнихи стенали от фантасмагорических заказов. Кровля вздрагивала и угрожающе скрипела, когда наша феечка училась танцевать польку. А библиотечная крыса в конце концов отказалась таскать новые книги к порогу отшибного домика – ходите сами, милочка.

Наша феечка все делала со вкусом и удовольствием, ей понравилось жить в праздности. Еда теперь готовилась сама собой, оставалось лишь разложить порции по тарелкам и собрать комплименты. Меню не скудело – запеканка по-швабски, суп а-ля претаньер, соус песто – кушайте, гости дорогие, приходите еще!

Когда однажды утром на завтрак собрались лишь верные принцы и вечно голодные крысы, наша феечка списала простой на плохую погоду – ледяной дождь и вправду сбивал с ног. Потом в дело вступила метель, за ней гололед и мороз… Наконец сделалось очевидно – кушать феечкину стряпню больше никто не хотел. Что за чушь?!

Разъяренная феечка перебила все тарелки на кухне, починила их мановением палочки, повесила на дверях табличку «переучет» и начала разбираться. До глубокой ночи она жарила, парила, нюхала, пробовала – и грустнела все больше. В еде определенно чего-то не хватало. Феечка перебрала пряности, слетала за облачными сливками, намела звездной пыли с кометоотвода - увы.

Бедняжка швырнула куда ни попадя поварешку, села на табурет посреди кухни и горько расплакалась. Она – она!!! - разучилась готовить. Что может быть постыднее?!

«Придется уезжать» - подумала наша феечка. «Отправить по неизвестному адресу утварь, оставить домик и отправиться на какую-нибудь еще крышу, работать дворником. Да, дворником – куда еще податься неудачнице?!».

«Дзынь!» - раздалось с верхней полки. Феечка подняла взор и еле успела подхватить любимый чугунный казан, который собрался падать. Щелкнула пальцем по закопченной стенке, стукнула по бортику серебряной поварешкой – чугун гудел словно колокол. И от одного звука хотелось поскорей пообедать чем-нибудь аппетитным. Неужели дело только в посуде? Феечка опустила взор и увидела свои руки – белые и нежные, с полированными ноготочками.

Шурррх! Маникюр исчез навсегда. Феечка решительно переставила на верхние полки чудо-технику, остановила колесо динамо-машины и разожгла огонь. Вскоре аромат перловой каши – безупречно жемчужной, приправленной свежим маслом и маринованными грибочками – заполонил крышу. Феечки, принцы и прочие собрались к отшибному домику прямо в пижамах. И устроили пир на весь мир! Феечка замочной скважины притащила малиновый торт размером с тележное колесо, Хозяйка Лавки напекла пирожков с капустой, голуби раздобыли птичьего молока. Ах, как вкусно было той ночью!

Жизнь вошла в прежнюю колею. Феечка просыпалась перед рассветом, летала доить облака, выпивала утренний кофе и приступала к готовке. Днем она хлопотала, вечерами наслаждалась жизнью или пробовала победить коварный суп марче-марай. Вот только спать стала плохо – ей чудились жалобные стенания и горький плач, словно кого-то поблизости очень сильно обидели.

Однажды наша феечка проснулась посреди ночи от жуткого грохота. Выглянула в окошко и обомлела – от нее уходила кухонная техника. «Не любила нас она!» - сетовала мультиварка. «Запылила, закоптила» - ныл аэрогриль. А комбайн лишь поскрипывал ножиками. Бедняжки выглядели такими ненужными и несчастными, что даже у Кандибобера дрогнуло бы его каменное сердце.

- Эй, вы куда?! Стойте! Я не хотела вас обижать!

Феечка выбежала наружу, обняла агрегаты по очереди, поцеловала в крышки, вычистила волшебством и утешила. А потом горько задумалась – возвращать их на кухню из вежливости не вариант, но надо же что-то делать. Эврика!

Три проворных крысенка отнесли куда надо записки. После завтрака три принаряженных принца задержались у домика, ревниво поглядывая друг на друга. Но поссориться не успели. Феечка выпорхнула из дверцы, следом вышла колонна техники.

- Милые принцы! – произнесла феечка и зарделась. – Дорогие мои, я люблю вас троих одинаково. И хочу сделать вам подарки. Ты, Кудрявый принц, - шурррх! – станешь лучшим на крыше гриль-мастером, ты, Циник, - шурррх! – лучшим мультиваром, а ты, Растеряша, - шуррх! - лучшим салатье.

- Кем-кем? – удивился принц.

- Станешь делать лучшие салаты и фреши. Вы теперь тоже научились готовить. А крысы помогут вам с чисткой-резкой за малую толику вкусненького.

- Быть того не может, – удивились принцы.

- Может-может! – прогудели микроволновка, комбайн и аэрогриль. – Вы только попробуйте.

Желание возлюбленной – закон для влюбленных.

Принцы разбрелись по домам, ведя за собой пританцовывающие от радости агрегаты. И попробовали. И еще раз попробовали, и еще, и еще раз. Через несколько дней принцы созвали гостей. Потом устроили кулинарную дуэль, потом праздник мужской еды, день королевского бутерброда, ночь пиццы... Им так понравилось новое увлечение, что про феечку они очень быстро забыли. Нельзя сказать, что бедняжку это расстроило.

Гостей на ее завтраках и обедах сделалось куда меньше – только истинные ценители заглядывали посмаковать трюфели под лавандовым соусом или клубничное желе с шоколадным снегом. Зато свободного времени оставалось куда больше. Феечка прогуливалась по паркам, танцевала польку сама с собой, дочитала приключения Принца-в-Зеленом и взялась за классические романы. Единственное, что огорчало ее – клятый суп майче-марай. Не готовился, хоть ты тресни!

- Может вредный лепрекон его выдумал? – однажды спросила феечка у любимого казана. – И такого супа вообще не бывает?

Казан сочувственно звякнул крышкой.

- Только ты меня понимаешь, - умилилась феечка. И поцеловала посудину прямо в бок.

Бах! Бум! Бэмц! – загрохотало вокруг.

Феечка от неожиданности упала в обморок. А когда очнулась, увидела на кухне незнакомого принца в белом цилиндре, похожем на поварской колпак.

- Привет! – сказал он.

- Откуда ты взялся? – удивилась феечка.

- Это печальная история, - понурился принц. – Меня заколдовала невеста, феечка высоких башен. Я очень любил готовить и так увлекся украшением свадебного торта, что опоздал на собственную свадьбу. Гости разбежались, а невеста превратила меня в чугунную посудину, пообещав, что не выйду с кухни до тех пор, пока меня не поцелует прекрасная феечка.

- Разве я прекрасная? – потупилась феечка и покраснела.

- Конечно, - улыбнулся принц. – Хочешь за меня замуж?

- Нет!

- Почему?

- Я вообще не хочу замуж, - фыркнула феечка. – На свете есть дела поважнее!

- И какие же?

- Приготовить суп майче-марай, например.

- Ни одна феечка не сможет его правильно приготовить, - хихикнул принц. – Это суп «пьяный матрос» и без виски из лепреконьей фляжки он всегда будет невкусным. Ты бы стала лить виски в еду? То-то.

Что сказала феечка про лепрекона, лучше не повторять. Принц решил, что ему послышалось – нежные создания с крылышками не должны знать таких плохих слов. Чтобы утешить бедняжку, он предложил приготовить томленый малабарский батат с райскими яблочками. Феечка прополоскала рот и согласилась.

Блюдо вышло выше всяких похвал. А готовить вдвоем оказалось куда веселее, чем колдовать над едой в одиночку – даже слезы от лука вдруг сделались сладкими.

На завтраки и обеды к нашей феечке стали прилетать гостьи с соседних крыш. С утра до вечера на кухне что-то кипело, шипело, скворчало и упоительно пахло. Принц жонглировал сковородками, напевая про милого Августина, счастливая феечка порхала туда-сюда, взбивала кремы и сливки, и однажды - о, ужас! – пересолила яичницу. Но никто оплошности не заметил – потому что в еду положили самую нужную из приправ.

Знаете, какую?

Сказка про чайную феечку

Если вы думаете, что сказки пишутся лишь чернилами по бумаге или буквами по экрану, вы ошибаетесь, дорогие читатели. Нашу историю создал белесый пар, струя душистого кипятка, звон серебряной ложечки о края белой чашки с профилем императрицы на донце. Ведь феечка, о которой пойдет рассказ, больше всего на свете любила пить чай.

Она не была тонкой ценительницей, способной с полглотка отличить Да Хун Пао от Те Гуань Инь, не знала всех нюансов изысканной церемонии и не имела привычки трижды знакомиться с чаем, прежде чем один раз его выпить. Чего только ни плескалось в ее драгоценных чайничках – апельсиновые корки и персиковые шкурки, лепестки дикой яблони и подзаборного шиповника, лесные травы и заморские диковины. Если верить болтовне крышных крыс, однажды феечка заварила даже клок сена, занесенный на крышу восточным ветром – и чай получился просто-таки упоительным.

Жила чайная феечка, как нетрудно догадаться, в большом фарфоровом чайнике. Давным-давно расписная посудина украшала стол коронованной особы, но с тех пор времена изменились. Увенчав поочередно закрытую дачу, магазин антиквара, квартиру банд… простите банкира, и Лавку Ненужных вещей, чайник встретился с новой хозяйкой и стал для нее лучшим домом. Внутри он сделался намного просторнее, чем казался снаружи, там помещались и спаленка, и гостиная и кладовая с кухней, и многочисленные гости феечки. Их было много – и неспроста.

Чайная феечка умела заварить чай под любой запрос. Для хорошего настроения и сладкой печали, для летнего ливня и осенней мороси, для влюбленных и разлученных, под цвет глаз, время суток и фасон платья. Желтый, черный, белый и голубой, горький, терпкий, ледяной и кипящий – достаточно пожелать. Шептались, что чудо-чаи способны исцелить все болезни, от банальной простуды до клинического занудства, но это сказки. Наша феечка просто любила чай.

Когда гости кончались, кипяток не пропадал зря. Разве можно упустить возможность побаловать себя вкусненьким? Бесстрашно смешав вершки, корешки, лепестки и листочки, наша феечка выбирала чайничек, затем наливала плоды трудов в любимую чашку, садилась в кресло-качалку подле окна и дегустировала напиток. В такие минуты она чувствовала себя совершенно счастливой.

Чайнички были гордостью феечки и ее слабостью – красно-бурый, пузатый из далеких южных степей, горделивый лакированный с аистами, из страны восходящего солнца, и самый любимый, молочно-белый, из холодной северной экс-столицы. Они умели приветственно махать крышечками, отплевываться, если хозяйка ошибалась с заваркой, и насвистывать песенку, если заваривали три разом. Феечка млела от умиления и целовала их в носики, словно котят.

Когда-то чайничков было четыре, но гордость коллекции, расписанный слонами и тиграми экземпляр случайно разбил неуклюжий принц. Гадкая свекла висела под притолокой три года, и с тех пор наша феечка пускала в чайный домик отнюдь не каждого. Лишь самые грациозные феечки, элегантные принцы, хорошо одетые (и такое бывает) сказочники и хорошо воспитанные кошки удостаивались приглашения внутрь. Все остальные получали чай в одноразовых чайниках прямо у входа. Но не обижались – на крыше никто никому ничего не должен, и наша феечка имела полное право угощать кого заблагорассудится.

Дни чайной феечки протекали легко и радостно. А если что-нибудь огорчало ее, она махала на проблему легкими крылышками и заваривала очередное чудо – с подсолнухом и васильками, к примеру, или с зеленым мхом и ягодкой можжевельника. «В любой непонятной ситуации пей чай» повторяла она, уютно устраиваясь в кресле-качалке, и когда в чайничке показывалось дно, невзгоды уже уносило паром.

…Весеннее утро удалось необычайно чайным. Утренний дождь принес воду, пропитанную свежестью перелесков и тонким ароматом подснежников. Пришло время для смородинного листа и первых цветов вишни, для невесомых почек горного чая, собранных за тысячи миль отсюда, для лиловых колокольцев вереска и золотистого меда. Три драгоценных чайничка дружно насвистывали: мой Бонни отправился в море, уплыл в голубой океан. Три милых феечки сидели вокруг стола, три элегантных принца выжидающе глядели в пустые чашки. Рыжий кот Мерлин сладко мурлыкал в бархатной корзинке. Наша феечка колдовала над банками, собирая новый купаж. Вдруг раздался громкий-прегромкий стук: трахтахтах!

Взъерошенная ворона колотилась клювом в окошко и заполошно каркала:

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник приземлился на крышу!

Феечки-гостьи дружно ахнули, а одна даже упала в обморок (прямо на руки самому симпатичному принцу). Но наша феечка лишь махнула крылышками:

- Выдумки! Вороны вечно что-то придумывают.

Не успели любители вкусненького опорожнить первый чайничек, как в дверь заскребся перепуганный крыс:

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник все ближе!

На этот раз в обморок грохнулись все феечки… кроме чайной:

- Выдумки! Крысы вечно преувеличивают!

Горный чай едва пригубили, как в носике чайного дома (он служил печной трубой) показалась голова кошки Мамы.

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник пришел!

Феечки-гостьи расправили крылышки и вылетели в трубу. Принцы ретировались в окно – при иных обстоятельствах они остались бы защитить хозяйку, но ни один не взял с собой ни рогатки, ни шпаги. Кот Мерлин перевернул корзинку и притаился под ней. Лишь чайная феечка не собиралась сдаваться. Она заперла двери и ставни, достала волшебную палочку, сделала свирепое выражение личика. За фарфоровыми стенами домика мяукали, ахали и верещали. Вдруг все стихло.

Густой туман просочился сквозь носик чайного дома, заклубился в гостиной и собрался в волшебника. Черного-черного, как будто лучшую в мире ваксу смешали с крепчайшим кофе и сдобрили сажей. Черные уши, черные щеки, черный нос– только зубы белеют и глазищи сверкают. И одет не по-нашему – дурацкий пестрый халат, прожженный на животе, парчовые туфли, тюрбан, похожий на сердитую тыкву – ишь, вырядился!

Феечке стало страшно – сколько же зла должен сотворить волшебник, чтобы так почернеть? Она крепче сжала волшебную палочку.

У волшебника оказался приятный голос – для незваного гостя конечно:

- Да удлинятся бесконечно твои светлые дни, достопочтенная феечка! Я хотел бы отведать знаменитого чая.

Феечка закипела как разъяренный чайник. Достопочтенная! Будто она дряхлая старушенция в пыльных тапках!

- Не хочу и не буду!

- Будь добра, глубокоуважаемая феечка! Я пролетел полмира, сражался с драконами и морским змеем – лишь бы попробовать твой чай.

Вот заливает! Драконы давно попрятались по пещерам, а морских змеев не существует! И глубокоуважаемой обзывается.

- Ни. За. Что, - повторила феечка.

Черное лицо волшебника скривилось, пухлые губы надулись и задрожали:

- Мне очень нужен твой чай… Хочешь я подарю за него королевский рубин или сказочный зонтик? За одну-единственную маленькую чашечку?

- Убирайся отсюда, противный злой волшебник! – расхрабрилась феечка и выставила вперед палочку. – Я тебя не звала, не приглашала и ничем угощать не собираюсь!

- Хорошо! – смиренно согласился волшебник и поклонился феечке, сложив перед грудью черные руки. – Я уйду. Но однажды ты пожалеешь…

- Не пожалею, - фыркнула феечка и взмахнула волшебной палочкой. Она хотела вызвать рой комаров, но ошиблась и вокруг гостя закружились недовольные светлячки. – Уходи вон!

Фигура волшебника заколебалась, стала туманной, серые клубы улетели в трубу.

- Так и надо! – радостно закричала феечка и затанцевала по дому. – Я самая храбрая! Я победила злого волшебника! Я всех спасла – и принцев и кошек и крышу! Ура-а-а-ахх…

Неудачно повернувшись, наша феечка налетела на стол и уронила один из драгоценных чайничков, красно-бурый из южных степей. Сотня осколков усеяла пол. Конечно, ничто не мешало взмахнуть палочкой и сколдовать чайник заново, но феечка знала на горьком опыте – разбитое никогда не становится целым. Она собралась заплакать, но тут в дверь постучали и грустить стало некогда. Жители крыши наперебой благодарили свою спасительницу. Принцы целовали ей ручку и завалили весь дом букетами (бОльшую часть феечка потом извела на чаи), феечки ахали и восхищались ее храбростью, кошки мурчали, вороны каркали. Тут же организовали внеочередной бал, героиню-спасительницу приглашали наперебой, а в конце увенчали короной красоты и любви.

День прошел феерично. Лишь поздним вечером, улегшись в постель и укрывшись пушистой шкурой плюшевого медведя наша феечка снова всплакнула – ей было жаль пузатый чайничек. И еще что-то неясное скреблось на душе – вдруг волшебнику и вправду хотелось чая? «Я подумаю об этом завтра» вздохнула феечка и уснула.

Вскоре распустились первые вишни, за ними яблони, груши, черемуха и полевые цветы. Наступил сезон сбора чаев, феечка трудилась денно и нощно, не забывала ни про пыльцу, ни про нектар, ни про утреннюю росу. Чайничков стало меньше, но гостей не убавилось, приходилось выкручиваться изо всех сил.

Вдруг у чайной феечки объявилась помощница – рябиновая дриада. Она щедро поделилась цветами, показала поляны с вероникой и земляникой, отыскала родник с живой водой, а затем попросилась в ученицы. И до глубокой осени перебирала травы, караулила кипяток и пела о лесных тропках. Чайная феечка наблюдала за подопечной с изумлением – дриада сердцем знала, какие травы подружатся в купаже, какие листки следует сушить на солнце или в тени. И чаи ее отличались диковатым и пряным вкусом – совсем не такие, как у нашей феечки, но удивительные, настоящие, а порой и целебные. Впору завидовать… или гордиться талантливой ученицей. Чайная феечка честно гордилась. И сама понемногу училась новому мастерству.

Когда с рябин попадали листья, дриада запросилась домой – все деревья до весны спят под снегом. Наша феечка обняла ее, подарила чайную пару, камень, однажды упавший с неба… и драгоценный чайничек, горделивый, лакированный, с аистами. Отдать сокровище оказалось невероятно сложно, но феечка умела делиться и у нее получилось.

Осень затянулась, лили проливные дожди, ветра не унимались ни днем ни ночью. В скверную погоду всем хотелось побольше чая – чтобы согрелась кровь и на душе стало немного теплее. Обходиться одним чайничком оказалось невероятно сложно, но подходящих не попадалось – если в чайничке нет изюминки, то и чай выйдет обыкновенныйй. «Что ж, всему свое время» - вздыхала феечка, провожала гостей и заваривала для себя ожидательный чай с ежевикой и страстоцветом. А потом садилась в кресло-качалку и смаковала – по глоточку, медленно-медленно, чтобы все получилось. …Однажды чайная феечка поймала себя на том, что жалеет злого волшебника –вдруг он и вправду прошел полмира ради ее чаев? Увы, прошлого не вернешь. Феечка мысленно пообещала, что встретив волшебника в следующий раз, непременно его угостит… если встретит.

Последний чайничек, белый как ночи северной экс-столицы, разбился совсем по-глупому. Мышка-норушка, спасаясь от когтей кота Мерлина, вскочила на стол. От испуга она махнула хвостиком, задела чайничек и опрокинула его на голову голодного врага. Бдзыьннь, сказал молочный фарфор и кончился.

На этом чайную пришлось закрыть. Феечка захандрила всерьез, она просиживала целые дни в кресле-качалке, читала скучнейшие гномские мемуары, гладила кота и отказывалась от помощи. Банки с чаями и пучки редких трав пылились без толку, уныние поселилось в красивых чашках, вода из лесного ручья зацвела и покрылась ряской. «Когда все плохо, пей чай» - но и этой радости наша феечка была лишена. Большой фарфоровый чайный дом заносило снегом по самую крышу, там стало холодно и печально.

А потом приключилась метель.

Яростная метель, из тех, что перевешивают вывески, ломают деревья с гнилой сердцевиной и оставляют в сердцах осколки льда. Снег метался над крышей, ветер выл, не умолкая, жалобно звенели провода. Феечка проснулась от шума и дрожала, завернувшись в шкуру плюшевого медведя. Чайный дом задребезжал, хлопнул крышкой – и вдруг поднялся в воздух. Метель подхватила его и понесла неведомо куда. Чайная феечка хваталась за спинку кровати, пища от страха. Окна залепило снегом, волшебная палочка вылетела в трубу, кот Мерлин залез под кровать и истошно орал оттуда.

С очередным порывом ветра чайник стукнулся оземь, крракнул и развалился. Феечка оказалась погребена под осколками. Она потеряла сознание и, наверное, замерзла бы, но кот Мерлин вытащил бедняжку за шкирку, вылизал и привел в чувство.

Дрожащая феечка огляделась вокруг – чайник разбился посреди огромного пустыря, похожего на помойку. Ни зверя, ни птицы вокруг, о феечках не говоря. Дом разрушен – и гостиная и кладовая и кухня в руинах. Погибли запасы трав, чашки, сладости… Полный фиаско, куда ни глянь. Что же делать?

Пить чай! Ни чайничков ни заварки ни волшебной палочки у феечки не осталось. Но воображение-то никто не отнял.

Чайная феечка закрыла глаза и начала представлять, как посвистывает на плите чайник, как бурлит ключевая вода, как щепотку тимьяна смешивают с мелиссой и лепестками роз, душистый пар заполняет комнату, прозрачно-желтая струйка звонко стекает в чашку… Феечке стало теплее, кот Мерлин улегся в ногах и завел песенку. Ничего, дружок, сейчас что-нибудь придумаем!

Феечка обошла кругом развалины чайного дома, гадая, из чего бы соорудить транспорт – кота Мерлина при всем желании на крылышках не унесешь. Немного поплакала над обломками мебели и разбитой посудой. И наткнулась на почтовый ящик, в который с осени не заглядывала. Из щели торчало письмо. Достопочтенная… сразу ясно, кто пишет!

«Достопочтенная феечка! Прости за то, что напугал тебя и расстроил! На моих островах солнце дочерна выжигает кожу, я не злой и злым никогда не был. Просто однажды принцесса грез вдребезги разбила мне сердце и это оказалось так невыносимо больно, что услышав о волшебных чаях на крыше, я вскочил на ковер-самолет и помчался через полсвета, лишь бы найти исцеление. И ужасно рассердился, когда ты отказала – боюсь, в доме что-то могло сломаться. Понадобилось время, прекрасная феечка, чтобы я понял – разбитое нельзя склеить, боль не уймешь чаями, даже самыми чудными. Лишь любовь исцеляет раны.

Шлю тебе с благодарностью чайничек с той стороны земли. Надеюсь, он порадует тебя так же, как меня порадовала твоя мудрость. До свиданья!

Волшебник».

Письмо вспыхнуло и сгорело. Когда клубы дыма рассеялись, перед феечкой оказался премилый белый чайничек похожий на пагоду с башенкой. Внутри вкусно пахла щепотка чудного чая. А наколдовать кипяток – дело житейское.

Медленно выпив чаю, наша феечка вспомнила про волшебное увеличительное стекло, отыскала его в разбитом шкафу и сделала чайничек большим-большим словно дом. Потом загрузила в него уцелевшие вещи, посадила кота в корзинку, скомандовала «Поехали» и поднялась в воздух.

Отыскать крышу получилось не сразу, но чутье чайную феечку не обмануло. Она приземлилась аккурат у водосточной трубы под приветственные крики соседей. Белый чайничек снова сделался маленьким, зато Хозяйка Лавки Ненужных Вещей отыскала в закромах ведерный купеческий самовар – из него получился целый дворец с просторной гостиной и музыкальной комнатой.

До весны нашей феечке и ее гостям пришлось обходиться самым обыкновенным пакетным чаем, но чудесные руки мастерицы облагородили вульгарный напиток. В марте из лесу прилетел новый подарок – пара деревянных чайничков-близнецов, выросших целиком – лишь дриады такое умеют. К осени наша феечка собрала новый запас корешков и вершков, составила новый набор чаев, новую коллекцию чайничков, и о полном фиаско не вспоминала даже в кошмарных снах. Зато любой, кто стучался в латунные двери нового дома получал приглашение внутрь и красивую чашку, полную душистого чая– даже крысы, вороны и бродячие музыканты. Лучше лишний раз вымыть полы и собрать осколки, чем обидеть хорошего человека.

…Если дул особенно сильный ветер, наша феечка поднималась на башенку, венчающую дом-самовар, и часами смотрела по сторонам – вдруг с далекого юга покажется пестрый лоскут ветхого ковра-самолета. В остальном она была совершенно счастлива. И в любой непонятной ситуации пила чай.

Сказка о победителях

У принцев мало занятий. Они не обязаны убираться на крыше, чинить лестницы, гладить кошек или пугать ворон. Турниры, балы, серенады в честь милых дам, в лучшем случае скрипочка, мольберт или телескоп. Да, когда на крыше появляется враг, именно принцы бросаются защищать феечек и прочую мелюзгу. Но обычно они проводят дни в праздности, мечтая, что однажды наденут корону. Как приходится вкалывать королям, принцы особенно не догадываются. Впрочем, случаются и исключения.

Принц, о котором пойдет речь, отличался упорством. Он был старшим из семи сыновей могущественного короля, надеждой, опорой и примером для подражания. Блестяще учился, великолепно ездил верхом, изумительно танцевал. И конечно же побеждал на турнирах – ни в королевстве, ни в сопредельных странах не нашлось ни одного рыцаря сильнее. Ах, как принц был хорош на ристалище – вымпел развевается по ветру, голубые глаза сияют в прорези забрала, сильная рука уверенно держит копье! Отец-король гордился первенцем. Ставил его в пример остальным принцам, и все чаще поговаривал, что пора бы и на покой, передать сыну корону и спокойно растить капусту на вилле. Придворные подобострастно кивали.

Фортуна улыбалась нашему принцу – кусок торта на его тарелке всегда оказывался чуточку больше, чем у соседей, тарелка с полезным пюре из шпината опрокидывалась на пол сама собой и ни одна бессовестная ворона не осмеливалась осквернить сверкающий шлем. Все красавицы мечтали протанцевать с ним тур вальса, все принцы мечтали скрестить с ним копья – не победить, так научиться новым приемам. Братья… с одной стороны трудно расти в тени высокого дерева, а с другой – если кто-то обидит, всегда можно сказать «А я старшего брата сейчас позову!» - и обидчик испарится в туманной дали.

К своему сотому турниру наш принц долго готовился. В победе он не сомневался, но выиграть надлежало с блеском. Отец-король в кулуарах обмолвился, что после сто первой победы официально передаст сыну бразды правления. И наш принц часами разъезжал на верном першероне, лупил копьем разрисованный щит и упоенно мечтал, какой пышной окажется коронация.

Знаменательный день настал. Трибуны заполнились нарядными зрителями, затрубили герольды, распорядитель объявил: начинаем. И начали. Наш принц десять раз выходил на поле. И выиграл все десять схваток, сбросил с коня и принца-вояку, и принца-храбреца, и рыцаря-в-желтом, и рыцаря-в-голубом. Последним противником оказался незнакомый рыцарь из такой далекой страны, что никто не узнал ни герба, ни знамени. Дважды соперники съезжались безрезультатно, на третий – наш принц ударом копья рассек ремешок шлема. Голова рыцаря обнажилась, трибуны ахнули – и загоготали, заулюлюкали всласть. Ведьмин сын, капризный юнец, облачился в доспехи и обманул герольда – с суконным рылом в калашный ряд. Он сидел на песке несчастный, потный, плачущий как девчонка. Принц пожал плечами и отвернулся.

Герольды поспешили к поверженному, но ведьма успела раньше. Она обняла дитятко и увела прочь с ристалища. И уже на выходе обернулась, погрозила нашему принцу кулаком:

- Будь ты проклят! Ни побед, ни удач не видать больше!

- Стража! Взять ее! – рявкнул король.

Стража затопотала к ведьме, но без энтузиазма – скверного нрава старухи опасался весь город. Преступница как сквозь землю пропала. Наш же принц выбрал королевой любви и красоты принцессу Лунной долины, посидел на пиру, потанцевал вволю и позабыл о происшествии – суеверие он считал уделом бедняков и невежд.

Через три дня в окно принца постучал клювом ворон. Пришло письмо. Анонимное. Честное до последней буковки. Оказывается, нашему принцу поддавались в бою, потому что его папаша-король строго-настрого наказал – кто побьет любимого сыночка, лишится головы. И коней на скачках придерживали специально, чтобы принц пришел первым. И красавицы выучили наизусть – если отказать принцу в танце, о приглашениях ко двору можно забыть. А сам по себе принц – просто пустое место, неудачник и никчемушник. И вся страна об этом узнает!

Наш принц сперва страшно разгневался, кинул в ворона чернильницей и разбил старинную вазу. А потом вдруг задумался. Он помнил сказку о веретене, помнил сказку о некрасивой принцессе, которую все называли обворожительной по приказу ее отца. Неужели и вправду дела плохи, и он на самом деле слабак? Принц так задумался, что не заметил, как за ужином съел целую тарелку шпината. И как задумчиво поглядел на него отец-король, тоже не обратил внимание.

На следующий день наш принц надел доспехи, прихватил копье и отправился через мост в соседнее королевство – там как раз намечался турнир за руку прекрасной принцессы. Принцесса нашего принца не интересовала, но проверить себя стоило. Чтобы никто его не узнал, принц выбрал щит без герба, глухой шлем и нацепил на древко вымпела чью-то ленту вместо флажка.

Народу на турнир съехалось немного – прекрасная принцесса была веснушчата и взбалмошна. Поэтому нашего принца допустили к состязаниям без особых проблем. Первого соперника он вышиб из седла, у второго выбил щит, третьему расколол шлем. А четвертый вышиб его самого – прямо в истоптанные опилки. Больно, стыдно, чертовски обидно – и трибуны орут, восхваляя отважного победителя.

Кое-как наш принц поднялся на ноги, тихонько убрался с ристалища, сел на коня и поехал домой. В родной столице его ждал новый неприятный сюрприз. Повсюду, на стенах, на заборах, даже на дверцах общественных туалетов появились карикатуры на принца с надписями такого свойства, что впору открывать дело об оскорблении величества. Бедняга пробирался во дворец темными переулками, закрыв забрало, но хорошо слышал смешки и ехидные комментарии горожан. Мол победительный принц наш такой и сякой и вообще подменыш… Над шлемом даже просвистело что-то похожее на помидор.

Во дворце сделали вид, будто не заметили исчезновения принца. Мало ли куда катался наследник, мало ли где помял доспехи – мальчикам нужна свобода. За ужином отец-король громогласно напомнил, что вскоре состоится очередной турнир, и после победы принц получит корону. Придворные зааплодировали, но как-то неубедительно. И кусок торта на тарелке у принца оказался чуточку меньше, чем у соседей, с помятой кремовой розочкой и без вишенки.

Времени оставалось немного. Наш принц удвоил тренировки, сменил трех коней и разбил четыре копья. Он готовился изо всех сил, совершенствуя и без того отличную форму. Никаких поводов сомневаться в себе!

Накануне турнира принц решил развеяться. Вместе с молодыми придворными устроил скачки в полях, выбрал лучшего скакуна и приготовился победить. Но норовистый конь на полпути испугался зайца, сбросил всадника и убежал невесть куда. Победителем стал безвестный оруженосец. Придворные сделали вид, что расстроены, победитель тут же подарил принцу свою кобылу и пешком отправился во дворец. Однако настроение оказалось безнадежно испорчено.

Солнечный, яркий турнирный день вдохновлял на подвиги. К тому же в королевской ложе сидела принцесса Лунной долины. Наш принц твердо решил, что после победы снова объявит ее королевой любви и красоты. А на балу сделает предложение.

Затрубили трубы, зааплодировали зрители, рыцари-зачинщики во главе с принцем совершили почетный круг. И состязание началось! Гремели копья о доспехи, стонали от боли раненые, орали и хлопали зрители. Наш принц бился изо всех сил, как, пожалуй, не сражался еще ни разу. Оставался последний противник – неизвестный рыцарь-в-красном. Сильный, ловкий, на свежей лошади, он стремительно атаковал и легко уходил от копий. Удар, еще удар! Мерзкий скрежет и горькая пыль падения.

Наш принц понял, что снова валяется на земле, словно старый ботинок. А победитель объезжает ристалище под восторженный гул толпы. Шлем снят. Это брат! Второй принц из семи, тот, что больше других мечтал стать первым…

Золотой венок опустился к ногам принцессы Лунной долины и красавица благосклонно приняла его. И на балу она танцевала только со вторым принцем и за ужином сидела рядом с ним по правую руку от короля. А первого принца посадили в уголок и обнесли мороженым. Он спиной чуял, как пересмеиваются придворные, хихикают в кулачок слуги, визгливо тявкают любимые болонки королевы-матери.

На следующий день король вызвал придворного волшебника. Тот осмотрел, ощупал и даже обнюхал нашего принца, потом развел руками – никаких признаков магического воздействия. Принц попробовал напомнить про проклятие ведьмы, но его даже не стали слушать – отец и волшебник, переглянувшись, вышли.

Вскоре королева-мать пригласила к себе старшего сына и поинтересовалась, не хочет ли тот отправиться в далекое путешествие. Дабы набраться мудрости и избавиться от проблемы, коя по мнению волшебника может перейти на все королевство – невезучесть весьма заразительна. Наш принц помотал головой – ни за что.

К очередному турниру наш принц готовился, стирая руки до кровавых мозолей. Слуги смеялись над ним, оруженосцы выполняли приказы спустя рукава. Но принцу было плевать – он намеревался победить любой ценой… и проиграл первый же бой. Второй принц сбросил его с коня одним ударом и отправился приветствовать публику, даже не обернувшись к брату. Наш принц ужаснулся его равнодушию – и вспомнил, что сам ни разу не оборачивался, чтобы помочь подняться поверженному сопернику.

…На вечернем пиру король-отец торжественно объявил о помолвке второго принца и принцессы Лунной долины. Той же ночью наш принц уехал куда глаза глядят.

Сперва он мотался по сопредельным странам, ввязываясь в каждый турнир, который встречал. И везде одерживал сокрушительные поражения, заслужив прозвище «принц-для-битья». Затем у него кончились деньги. Сперва он заложил золотые шпоры и перстни, после продал боевого коня, доспехи и даже меч. И превратился в одного из бесчисленных нищих бродяг. Слишком гордый, чтобы просить милостыню или питаться объедками он дошел до последней степени истощения и скорее всего помер бы где-нибудь под кустом. Но попутный цыганский табор спас бедолагу – его загрузили в кибитку, отпоили горячим супом и травяными чаями, успокоили душу песнями. И обучили нехитрому ремеслу – не пропадать же парню.

С тех пор наш принц бродил по миру в компании тяжелого ящика с инструментами. Войдя в селение или город, он прогуливался по бедным улочкам, выкликая: лудить-паять-кастрюли починять. А потом пристраивался на обочине и приводил в порядок попорченную утварь, мурлыкая под нос песенку про милого Августина. Нельзя сказать, что он сделался великим мастером, его горелка порой гасла сама собой и припой проливался на обувь. Но чинил посуду бывший принц вполне неплохо, а медные кастрюли после ремонта ярко сияли и звонко звенели, стоило задеть стенку поварской ложкой.

Однажды он оказался на крыше и потихоньку прижился. Домиком обзаводиться не стал, жил в палатке, сам себе варил на горелке нехитрый суп и жарил сосиски. Дружбы особенной тоже ни с кем не завел. Но понемногу феечки оценили мастерство бывшего принца – посуда, починенная им, оказывалась прочнее и лучше той, что ремонтировали волшебной палочкой. Хозяйка Лавки Ненужных Вещей однажды пригласила его выправить бока помятой турки с красивой чеканкой. Потом понадобилось залатать прохудившуюся медную трубу. Потом… принц стал заглядывать в Лавку просто так – покопаться в ненужных вещах, поискать что бы еще наладить. И однажды за чашкой кофе рассказал, что с ним произошло. Сочувственно покивав головой, Хозяйка обещала помощь.

Вызванный Волшебник с уверенностью заявил – никакого колдовства или проклятия на принце нет. Крысиная королевна, пошевелив тремя влажными носами, подтвердила полное здравие пациента. И, внимательно выслушав историю, заявила:

- Ты слишком боялся проиграть, принц. Боялся быть глупым, смешным, нелепым. Научись – и все переменится.

Легко сказать: «научись». Принцу и в голову никогда не приходило, что в насмешках есть что-то хорошее. Стыдно, унизительно, больно – сколько угодно. Зачем этому учиться? Но принц, как вы помните, был весьма упорен.

Он начал с простого – падал, нелепо задирая длинные ноги, на ровном месте, обсыпался мукой и мелом, обливался чаем и кофе, становился мишенью вороньих залпов и когтеточкой для новеньких котят. Гонялся за солнечными зайчиками, танцевал джигу-дрыгу под неслышную музыку, выдувал мыльные пузыри, которые ужасно громко лопались. Разыграл целое представление с игрушечным мышонком, который прятался то в карманах, то за шиворотом, то в ботинках по очереди. Освоил искусство доставать шарики из носа, монетки из уха, бабочек из цилиндра и букет цветов ниоткуда (последний номер очень нравился феечкам). Вскоре все крышные малыши ходили за ним хвостом, требуя свежих фокусов и чудесных ненастоящих чудес. Принц выуживал из карманов карамельки и ухмылялся в усы.

Однажды он вляпался по-настоящему – столкнулся с принцем-художником и его свеженаписанным шедевром, перемазался по уши и получил палитрой по голове. Жители крыши покатывались со смеху, решив, что номер специально подстроили. И принц хохотал вместе с ними – искренне, от души.

На следующий день он явился в Лавку. Хозяйка уже ждала его – с копьем, латами и деревянной лошадкой.

- Желаю тебе удачи, - сказала она. – Уверена, ты победишь на любом турнире. Но ни в коем случае не отчищай зерцало доспеха.

- Почему, - спросил принц.

- Потому, что я желаю тебе добра, - улыбнулась Хозяйка.

…Увидев первые тренировки принца, крышные малыши решили, что грядет новая шутка и расселись вокруг. Но свирепое выражение лица и удары, от которых вдребезги разбивались щиты, убедили – дело нешуточное. Малыши расточились, не мешая принцу готовиться к турниру, первому за много печальных лет.

Самым сложным оказалось управление деревянной лошадкой, остальные навыки восстановились легко. Гордый принц явился на ближайший крышный турнир, вызвал всех местных принцев и раскидал их словно щенят – раз! Раз! От криков трибун сердце радовалось. Принц легко выиграл одиннадцать схваток. Оставался последний, решающий бой. А сомнений в исходе поединка – не оставалось.

Соперник, незаметный принц, оказался совсем юнцом, он выехал на первый в жизни турнир и изо всех сил хотел выиграть. Конечно, бедняга кое-что мог, но не годился в соперники опытному бойцу – достаточно обманного маневра, движения копья – и победа будет за нашим принцем. А королевой любви и красоты можно назначить вот ту симпатичную фе… «У меня впереди еще много побед!»

Копье ушло вбок, незаметный принц сшиб противника, помог ему подняться и гордо объехал вокруг ристалища. Королевой любви и красоты стала феечка лестничных ступенек. Обитатели крыши разбрелись, чтобы подготовиться к балу. А наш принц вернулся в палатку, насвистывая песню про Августина и упоенно мечтая. Счастье переполняло его, как ливень водосточную бочку. Оставалось снять палатку, собрать вещи и привести в порядок доспехи. Забыв о просьбе Хозяйки, принц хорошенько почистил латы и смазал их. На зерцале проступила чеканная буква «Л». Предыдущему владельцу латы сделались не нужны – значит защищать беззащитных некому? Не дождетесь! Принц шмыгнул носом и решительно надел шлем.

…В годину бедствий и жестокой несправедливости на помощь явится ланселот – говорят, раньше он был принцем...

Сказка про идеального принца

В одной далекой стране жил-был принц. Пригожий, смышленый, смелый и замечательный. Король с королевой гордились им, подданные восхищались – и было чем. Как изящно он танцевал вальсы, как ловко управлял белым конем, крепко держал шпагу, талантливо сочинял стихи и непринужденно читал их облакам и драконам. Другой бы загордился или избаловался, но у нашего принца даже характер оказался хорошим. И жить бы ему долго и счастливо, но в дело, как это часто случается, вмешалась любовь.

Принцесса соседнего королевства, которую мать-королева пригласила провести лето в гостях, выдающейся красотой не блистала. Загорелая, тощая и стремительная она обожала ездить верхом – ее лиловую амазонку замечали и на тенистых аллеях парка, и в окрестных лесах и даже на склонах единственной на всю округу горы. Наш принц тоже предпочитал прогулки на свежем воздухе придворным увеселениям. Он охотно сопровождал гостью, переходил с ней вброд реки, перескакивал через поваленные деревья, штурмовал перевалы и сам не заметил, как серые глаза девушки затмили ему целый свет. «Принцесса - чудо» - шептал принц на ухо белому коню, расседлывая того по вечерам, и получал в ответ сочувственное ржание.

На большом августовском балу наш герой вознамерился предложить избраннице руку с сердцем. Заказанное у гномов колечко с аккуратным бриллиантом прибыло в срок, король-отец одобрил выбор сына, прекрасная баллада в честь дамы сочинилась легко, музыканты играли одни лишь вальсы. И принцесса стояла у стенки, нарядная и застенчивая, теребя шарф цвета увядшей розы. Оставался последний шаг.

- Позвольте пригласить вас на вальс, дорогая, - выпалил принц и протянул руку.

Принцесса зарделась как маков цвет и мотнула головой:

- Нет! Не позволю!

Принц опешил:

- Как же так? Я мечтал об этом танце все лето, я надеялся на вашу… Почему вы отказываете мне?

- Потому, - отрезала принцесса и, расталкивая придворных, вышла из бальной залы.

В ту же ночь оскорбленный в лучших чувствах принц оседлал белого коня, прихватил шпагу и умчался куда глаза глядят. К зиме конь вернулся без всадника, и король с королевой решили, что они навсегда потеряли сына. Но он всего лишь поселился на небезызвестной крыше – куда еще податься принцу с разбитым сердцем?

Приняли нашего героя неплохо, обеспечили домиком, пусть и не таким роскошным, как королевский дворец, но вполне симпатичным. Феечки охотно окружили заботой новенького, восхищенно поглядывая на пышные кудри и выразительные глаза красавца. Принцам понравилась меткость его руки, твердость духа и некоторая бесцеремонность суждений. А крышные кошки оценили по достоинству роскошный бархатный плащ цвета вечерней сливы. Так приятно дремать вразвалку на мягкой ткани, мурчать и улыбаться во сне, зная, что принц хорошо воспитан и никогда не скажет «брысь» одинокому бессо… бесприютному созданию.

На первый взгляд принц не выглядел опечаленным – он охотно посещал балы и турниры, таскал корзинки и рассказывал анекдоты на пикниках, напевал чувствительные романсы и вышивал крестиком. Но тоска переполняла душу. Почему принцесса отвергла его, за что была так жестока? Неужели он слаб, некрасив, бездарен и не заслуживает любви? Принц вздыхал и утирал слезы, ночами бродил по комнате и даже (никому не рассказывайте!) складывал пасьянсы, тщась отыскать ответ. Наконец, яростная мужская натура возобладала над мерехлюндиями. «Я стану самым лучшим на свете!» решил принц. «И найду себе самую замечательную невесту. А она… она… глупая она, вот! Пусть жалеет, что упустила лучшего в мире принца».

Сказано – сделано. Для начала наш принц заделался победителем всех крышных турниров. Он всегда был неплохим фехтовальщиком, а усердные тренировки дали ему серьезное преимущество – прочие принцы обыкновенно занятиями не утруждались. Наш же не менее часа в день посвящал финтам и батманам. Он был так хорош в своей муслиновой белой рубахе, так изящно делал выпады – фьюйть-фьюйть! – что феечка восьмого этажа прилюдно объявила принца сэром сердца и тут же наколдовала ему вкуснейший пирог с клубникой.

Затем наш принц посетил гнома-портного и гнома-сапожника, навестил фею-модистку на одной из соседних крыш, и вскоре заделался таким модником, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Камзолы бархатные, парчовые и атласные с вышивкой. Штаны, кюлоты, лосины и буфы самых модных фасонов (жаль, что гульфик фея-модистка наотрез отказалась шить). Сапоги из мягчайшей кожи, фигурные башмаки с серебряными пряжками, домашние тапочки из пуха птицы Рок. Береты с аграфами, шляпы с перьями, сафьяновые ермолки. И самый шик – носовые платки из тончайшего батиста, с монограммами и узорами, пахнущие заморскими духами и благовониями. Когда наш принц, принарядившись, проходил по крыше, дамы краснели, бледнели и долго пялились ему вслед. И сразу три – феечка оконных стекол, феечка парадной лестницы и феечка замочной скважины – начали носить его цвета и ленты.

Следующим пунктом программы оказались танцы. Вальсы на крыше всегда любили, но одними вальсами сыт не будешь. Принц стер все ноги и заработал головокружение, но спустя небольшое время выучил и менуэт и гавот и польку с кадрилью и новомодные пляски под ужасно громкую музыку. Он буквально порхал по бальной зале, стремительно крутил и вертел партнерш, томно плыл под медленный ритм, заглядывал в глаза и вздыхал так нежно, что после каждого бала к свите поклонниц прибавлялись одна-две феечки.

Но и этого принцу показалось мало. Нелюдимый городской эльф обучил его виртуозной игре на гитаре, арфе и эльфийской свирели, призрак старого регента занялся с ним вокалом и вскоре наш герой запел не хуже настоящих менестрелей из сказок. Даже Хозяйка Лавки приходила послушать дивные серенады, улыбалась и промокала глаза платочком.

Затем наш принц поселился в библиотеке, раскормил библиотечную крысу до того, что она перестала пролезать в нору, и прочитал три тысячи самых потрепанных книг, какие нашел. Теперь он мог дискутировать обо всем от разгона облаков до судеб империй, цитировать поэтов, чьи имена давно канули в Лету, и с умным видом рассуждать о высоком. И стихи нашего принца тоже сделались совершенны – ни один крышный поэт даже с лупой не нашел бы в них недостатка.

Наконец, принц поймал за хвост случайно пролетавшего мимо демона и обменял его свободу на искусство говорить комплименты. Похвалить ли трудолюбивые ручки или теплые пальчики, таинственную глубину синих глаз или воздушную легкость походки, фигуры танца или фигуры речи. Для каждой феечки принц находил единственно правильные слова, подбирал ключик к сердцу. И к Большому Осеннему Балу все крышные феечки, кроме двух-трех замужних и двух-трех самых упрямых были влюблены в нашего героя по самые туфельки.

«Наш принц – самый лучший на свете» шептались красавицы и наперебой старались привлечь внимание избранника. Торты, пирожные и печенья, вышивки, картины и сонеты, постановочные танцы, фигурные полеты, балы, пикники и театральные представления – лишь пожелайте, дорогой принц. С его туфель сдували пылинки, отлетевшие пуговки пришивали в мановение ока, кофе в чашке всегда оставался горячим и мороженое в блюдце холодным. Днем и ночью поклонницы обступали скромный домик прекрасного принца, готовые услужить ему при первой возможности. Думаете, наш герой сделался счастлив?

Как бы не так. Его день оказался расписан буквально-таки по секундам – тренировки, репетиции, занятия и примерки. О том, чтобы провести вечер в одиночестве с книгой, почитать стихи драконам с облаками или прокатиться верхом по парку, он давно и мечтать забыл. Каждая влюбленная феечка требовала хоть немного внимания, времени и усилий – самым красивым доставалось, бесспорно, больше, но хотя бы улыбку следовало уделить всем. Пятно на жабо или сбой в батмане превращались в трагедию – совершенство не имеет права на ошибку. Коронованные приятели давно перестали дружить с ним и едва приподнимали шляпы при встрече. Но принц стискивал зубы и продолжал – он непременно станет лучшим на свете!

Подготовка к Осеннему балу и сопутствующим турнирам заняла особенно много времени. Принц похудел, побледнел и потерял аппетит. Но зато побил все рекорды. Победил в поединках на шпагах, боях на деревянных лошадках, стрельбе из лука, рогатки и плевательной трубочки, сочинил самый лучший сонет, спел романтическую балладу такой пронзительной нежности, что даже крышные крысы утирали хвостами слезы. И как самый лучший принц заслужил право выбрать королеву любви и красоты и открыть с нею бал.

Грянула музыка, скрипки подхватили бравурный марш. Принц стоял посреди зала под прицелом внимательных глаз. Феечки заахали – боже как он красив! Как подстрижены пышные кудри и маленькая бородка, как изыскан воротник из брабантских кружев, как блестят пуговки на камзоле и пряжки на танцевальных туфлях! Выбери меня, милый принц и никогда об этом не пожалеешь! Нет, меня! Меня! Меня!

Тихий шепот превратился в пугающий гул, принцу показалось, что он стоит посреди пчелиного роя. Глаза у прелестных феечек заблестели, как у хищных зверей, нежные пальчики скрючились словно когти, белые зубки оскалились.

- Принц любит меня! – вдруг завопила феечка балконной двери. – Он мой, пошли все вон!

- Принц женится на мне, слышишь ты, крыса! – завизжала феечка восьмого этажа.

- На мне! – крикнула феечка третьего этажа и швырнула в соперниц ближайшими фруктами с блюда. И сама плюхнулась на пол, поверженная потоком болотной тины.

Дело шло к большой драке, но храбрые принцы вмешались вовремя. Они оттащили разъяренных фанаток, кое-как успокоили их, отпоили лимонной водой и молочным коктейлем с вишенками. А потом стали засучивать рукава и снимать очки, готовясь к показательной экзекуции. К счастью для виновника торжества феечка большого гербария, феечка мусоропровода и банная феечка (они остались равнодушны к прелестям принца) первыми взяли нашего героя в нешуточный оборот.

- Признавайся немедля, кто станет королевой любви и красоты! Какую феечку ты полюбил?! – спросили они хором.

Густо покраснев, наш принц оглядел ряды растрепанных, взлохмаченных и зареванных прелестниц. Феечка восьмого этажа выглядела премило даже в таком виде, феечка замочной скважины улыбалась сквозь слезы, у свечной феечки блестели глаза цвета дивного изумруда…

- Никакую, - честно признался принц и потупился. – Простите меня, прекрасные феечки, любая из вас достойна стать королевой, но…

- Все, что до «но» - не считается, - фыркнула феечка большого гербария. – Значит все это время ты морочил нам головы и разбивал сердца, притворяясь самым лучшим принцем?!

- Он и был самым лучшим, - возразила сердобольная банная феечка. – Но…

- Никаких «но!» - огрызнулась феечка большого гербария.

- На, обманщик! - рявкнула феечка мусоропровода. – На, получай!

Взмах волшебной палочки – и принц понял, что стоит посреди бальной залы в одних кальсонах. Поношенных дырявых кальсонах без завязок и пуговок. Лучший на свете, да.

Стены вздрогнули от дружного смеха, с люстры попадали хрустальные побрякушки, сливочный крем в тортах скис – он оказался чересчур нежен. Восторженная любовь в глазах феечек сменилась явственным глумом. Под свист и улюлюканье наш принц выбрался прочь из залы, похватал свои вещи и убежал с крыши куда глаза глядят.

Будем честны, он думал, что неплохо бы потеряться в лесу, замерзнуть в овраге или стать пищей для свирепых волков. Причинить столько горя, разбить столько сердец, стать всеобщим посмешищем… По счастью бедолагу подобрала труппа бродячего цирка– принц помог вытащить застрявшее в грязи колесо повозки, а взамен попросил о ночлеге. И прижился, стал своим среди голодных, нищих, зато веселых артистов. Искусство виртуозно стрелять из лука, обращаться с холодным оружием и с королевским величием носить самые дурацкие и вычурные наряды пришлось на арене как нельзя кстати. А взамен нашего принца научили смеяться над собой, выглядеть глупо и не сравнивать себя с другими. В цирке каждый артист самый лучший, иначе представление не сработает.

Пафосные костюмы принца вскоре пообтрепались, сам он обзавелся темным загаром, какой обыкновенно бывает у моряков и бродяг, избавился от привычки пространно рассуждать на высокие темы и говорить комплименты девушкам. Мало кто бы признал в нем лучшего в мире красавца, зато клоун получился отменный, публика полюбила новичка и приветствовала аплодисментами.

Однажды цирк пригласили выступить на свадьбе одного пожилого короля – схоронив поочередно трех жен, баловник собрался обзавестись четвертой подругой жизни. И устроил по этому поводу роскошный праздник. От вкусной еды ломились столы, напитки лились рекой, музыканты играли наперебой, жонглеры подбрасывали факела и мечи, акробаты бродили по канату над удивленной толпой, клоуны квакали, мяукали и дрались. Счастливый король в парчовом камзоле отплясывал поочередно со всеми фрейлинами. Невеста куталась в огромную вуаль и отвечала поздравителям односложно.

Наш принц в подробности не вдавался. Как и подобает клоунам, он шутил невпопад, смешил, хулиганил, валялся на полу, задрав тощие ноги, пукал подушкой и показывал курицу, которая тщится снести яйцо. И конечно не забывал подхватывать серебряные монетки, которыми щедро швырялись гости. Потом, устав от жары и шума, наш герой выбрался из праздничной толпы – сходить в конюшни, проведать повозку и лошадь, а при случае и вздремнуть до утра в сене.

Возле денников принц увидел истоптанную, изорванную в клочья вуаль. Не успел он встревожиться, как раздался грохот падающего засова, заржал конь и отважная всадница вырвалась на свободу. Принц вгляделся – безупречная посадка беглянки показалась ему знакомой. Неужели?!

Недолго думая, принц оседлал ближайшую лошадь, расшвырял перепуганных стражников и припустился вслед за бывшей королевской невестой.

Скачка оказалась безумной – через леса и горы, мосты и пропасти. Они мчались и мчались и мчались... Наконец, кони начали сбиваться с шагу и тяжело дышать. Пришлось остановиться у ближайшего ручейка. Пока расседлали лошадей, выводили их, вычистили и напоили, принцу удалось справиться со смущением. Он приблизился к спутнице – и увидел, что та сияет, словно лесной светлячок:

- Я люблю тебя. И всегда знала, что ты отыщешь меня, милый принц!

- А я был уверен, что никогда больше тебя не увижу. Почему ты мне отказала?

- Потому что не умела танцевать. Вообще. Даже танец утят не умела, о вальсе не говоря. И как полная дурочка постеснялась признаться честно. Простишь меня?

- Если выйдешь за меня замуж, - произнес принц и наконец-то смог улыбнуться. Принцесса молча кивнула.

Король с королевой страшно обрадовались, когда принц вернулся, да еще и невесту с собой привел. Правда пришлось выдержать небольшую войну с пожилым любителем юных принцесс, но победа улыбнулась правильной стороне.

…Они жили долго и счастливо. Принц сделался хорошим королем, верным мужем и разумным правителем. Спустя годы он снова начал писать стихи и порой читал их водопадам, драконам и своей королеве. Но ни разу больше не побывал на балу, наотрез отказывался от турниров и не ухаживал за придворными дамами, даже из вежливости. Идеалов ему хватило.

…Чтобы быть самым лучшим, достаточно быть собой…

Сказка про строгую феечку

У феечки чистых полов был тяжелый характер. В смысле железный. Или стальной. В любом случае – несгибаемый, непреклонный и не-по-ко-ле-би-мый. Она носила только белые платья, драила кровлю, надев кружевные перчатки, никогда не сутулилась и не опиралась на спинку стула. Ее домик считался образцом аккуратности, царством накрахмаленных простыней и скатертей, снежных роз в вазах и облачных занавесок. Тараканы и пауки не переступали порог жилища, пылинки бледнели и уносились на крыльях ветра, случайно залетевшие в окно мухи падали в обморок, а потом улепетывали подальше.

С утра до вечера наша феечка орудовала метлой. И наводила порядок везде, где могла дотянуться. Отчищала пятна от цветочной пыльцы, осенних листьев и упавших на крышу звезд, ликвидировала следы голубиных атак, школила плохо воспитанных котят, катала в клубки шерсть и пух, чтобы на досуге спрясть пряжу и связать для кого-нибудь теплый шарф. Следила за проказами воробьев, урезонивала вороватых ворон, разнимала драчливых принцев и находила весомые аргументы для примирения (рука у феечки тоже была тяжелой). Злой волшебник Кандибобер едва заслышав цокот ее каблучков, притворялся добрым и улыбался в усы, гном-сапожник прятал в карман плохие слова и лепрекон запинался на «фффууу». О чудовищах нечего и говорить – не один монстр вылетел с крыши прочь, напутствуемый ударами гибких прутьев.

К слову о прутьях – метла у феечки тоже была волшебной. Полированное древко розового дерева, плетеный шнурок с кистями, золотое колечко с чеканной надписью. И душистые прутья неизвестного происхождения – грязь к ним не липла, сор не цеплялся, а уж переломать их не взялся б и великан. Наша феечка одинаково ловко выгребала метелкой сор, раздавала заслуженное и обметала лишнюю паутину. И даже ночью метелка стояла подле ее постели – мало ли что случится.

Только не надо думать, что наша феечка слыла унылой занудой. Она умела замечательно улыбаться, сверкая жемчужными зубками, звонко смеялась, с аппетитом кушала булочки, прелестно вальсировала (если находилось время посетить бал) и напевала премилые песенки, подметая по утрам крышу. Белые платья сидели на ней как влитые, туфельки облегали самую маленькую на крыше ножку, каштановые локоны задорно подпрыгивали и не один принц вздыхал, оборачиваясь ей вслед. Нашу феечку все любили, приглашали в гости и на пикники, задаривали цветами и благодарили за безупречный порядок.

Лишь одному жителю крыши феечка чистых полов встала поперек горла. Огненно-рыжий, усатый как жук, гном-электрик, повелитель трансформаторной будки, невзлюбил аккуратистку с первой встречи. И ведь ничего такого не сделал – всего лишь рассердился на прогрызенный крысами кабель и сплюнул в сердцах. Подумаешь, попал на туфельки принаряженной фифе – эка невидаль, протрешь платочком и станут как новенькие. Увидев гномий носовой платок – когда-то клетчатый, покрытый сложным переплетением пятен от борща, чернил, чая и иных органических жидкостей, феечка впервые в жизни чуть не упала в обморок. Она де-ма-те-ри-а-ли-зо-ва-ла возмутительную пакость и призвала на голову гнома пятиминутный горячий дождь. Как ни верещал, как ни возмущался бедняга, он оказался вымыт с лысины до башмаков. И с тех пор не упускал случая досадить чистоплюйке.

Если поперек феечкиной дороги вдруг возникала веревка или масляное пятно, если откуда-то с дымовой трубы падало ведро с кефиром или несвежая груша, если углы аккуратного домика начинали пахнуть валерьянкой, а под кровлей появлялось осиное гнездо, вся крыша знала, чьих это рук дело. Но и феечка в долгу не оставалась – не меньше раза в неделю шустрое облако подкарауливало гнома и разражалось дождем у него над головой. Ни зонты, ни переносной домик, ни настоящий эльфийский плащ не спасали трудягу от неизбежной ванны. А если у феечки настроение было не очень, то и ботинки электрика начинали блестеть от гуталина и рубашка внезапно белела и даже галстук вокруг шеи завязывался словно бы сам собой. При встречах лучшие враги корчили друг другу страшные рожи, показывали носы и языки, гном ворчал что-то неразборчивое, но ругаться вслух опасался – метлой феечка владела виртуозно. Скандальное соперничество веселило всю крышу, да и самим врагам добавляло разнообразия в жизни.

Впрочем, феечке чистых полов хватало хлопот и без гнома. Каждое время года приносило свой мусор и добавляло своих проблем. Не успеешь справиться с тополиным пухом и желтой пыльцой – пора выгребать разноцветные листья. Едва сгребешь – нахлынут дожди, а за ними целые одеяла снега – поди смети его в метель. Стоит белым покровам растаять – ветер забросает усталую жесть лепестками вишен, яблонь, черемух… а там и до пуха рукой подать. Приходилось трудиться без устали, днем и ночью. Порой феечка так выматывалась, что засыпала, едва успев снять перчатки, повесить в гардероб платье и поставить в угол метлу. Однажды усталость оказалась сильнее.

Раннемартовские бураны завалили крышу по самые крыши, стоило выгрести одни кучи снега, как тут же возникали новые. В конце концов пришлось вызывать волшебника Кандибобера, улещивать его пирожными и какао с маршмеллоу и уговаривать разогнать облака. Наша феечка так устала, что даже не показала язык некстати встреченному гному. Она едва добралась до своего жилища, сбросила мокрые туфельки и упала спать, позабыв и про ужин и про ночную приборку. Метла осталась стоять снаружи, у закапанного оттепелью порога. …Именно в эту ночь над крышей пронеслась карета весны.

Веселое солнце пробилось сквозь белые занавески, теплый луч коснулся феечкиного лица и разбудил ее. Музыка флейты разливалась вокруг, смешиваясь со звоном капели, сладко пахло цветами и счастьем. «Весна пришла» поняла наша феечка и улыбнулась. Снег уходит, с холодами пора прощаться. Феечка чердачных засовов уже сидит на трубе, скоро начнутся танцы, а потом Большая Уборка… Чудесно, просто чудесно!

Она быстро умылась и причесалась, надела белое платье понаряднее и новенькие перчатки, распахнула двери – и громко ахнула.

Метла зацвела. Да так пышно, что сладкий запах заполонил всю крышу. Фиолетовые бутоны набухали на глазах, превращаясь в пышные цветы с длинными тычинками, покрытыми бархатистой пыльцой. Позже выяснилось, что пыльца метельницы (так назвали незнакомый цветок) – лучшая в мире пудра, способная сделать прелестной и самую невзрачную феечку. А пока оставалось восхищаться, ахать или падать в обморок – что наша героиня и сделала незамедлительно.

Две феечки обмахивали ее веерами, третья крылышками, а перепуганный гном-электрик поддерживал голову. Придя в себя, бедняжка разразилась потоком жалоб на непорядок и несправедливость мира. Хотя винить было в общем некого – сама забыла метлу на улице. И поделать ничего не поделаешь – на древке тоже появились упругие почки. Пришлось разбирать метелку, высаживать в кадки, и вскоре единственное в городе розовое дерево зазеленело на крыше. С тех пор у жителей всегда хватало свежих роз и хороших прутьев для свирелей, карандашей и даже волшебных палочек. Но для нашей феечки утешение оказалось слабым – наводить порядок требовалось каждый день, а как прибраться без хорошей метлы?

На первое время феечка третьего этажа одолжила пострадавшей свою швабру со щетиной из гривы единорога, но как вы понимаете, это было типичное не то. Швабра вываливалась из рук, не доставала до труднодоступных мест, собирала на себя пыль и прочую пакость, а когда труженица останавливалась, чтобы всплакнуть или утереть пот со лба, саркастически ржала. Разве можно работать в таких условиях?

Выбрав день посвободней, наша феечка слетала в ближайший парк за новою метлой. Чудесный весенний день встретил ее радостно, как подругу, запах свежей листвы буквально вскружил голову. Наша феечка нюхала одуванчики, пока нос у нее не сделался желтым, гладила липкие листочки берез и осин, трогала тугие, как кулачки, бутоны яблоневых цветов, кормила белок, слушала разноголосый птичий хор, подсматривала за людьми – они так забавны порой, особенно дети. И вернулась на крышу заполночь, в красивом венке, загорелая, счастливая – и с пустыми руками. Ей стало жаль живые кусты и деревья, разве можно отломить у них хоть одну веточку?

Подруги феечки перерыли Лавку Ненужных вещей с пола до потолка и в конце концов отыскали изумительную метлу – одна волшебница давным-давно подметала ей свою спальню. Чеканная серебряная ручка, перья сказочной птицы Сирин и атласный шнурок с колокольчиками – тяжеловато, но на замену пойдет. Три недели наша феечка выметала летнюю пыль, перелинявшую шерсть, тополиный пух и клочки паутины, три недели плакала от боли в усталых маленьких ручках. А потом метелка сделала крррак и сломалась – тяжкий труд претил ее аристократическому нутру.

Поглядев на мучения злейшей врагини, гном-электрик заперся в трансформаторной будке и через неделю подбросил к дверям фейного домика престранную конструкцию с колесами, шлангом, щеткой и выдвижными глазами.

- Я робот пы-ле-сос, - представилась конструкция и неуклюже присела в поклоне. – Чищу-драю, все вокруг убираю!

Наша феечка возликовала. Целых четыре дня она порхала по крыше как довольная бабочка, указывая новому помощнику, что и где надо прибрать. Целых четыре дня ее перчатки оставались безупречно белыми до конца рабочего дня. Целых четыре дня она здоровалась с гномом-электриком и даже решила на выходных спечь для него печенье с миндальными лепестками. Но на пятый день робот попал под дождь, заржавел и взбесился. Для начала он выплюнул наружу весь мусор, который собрал с утра, затем вспомнил все плохие слова, которые говорил гном, когда собирал конструкцию, а потом начал гоняться за кошками, вереща «засосу». Кошка Мама чуть не лишилась хвоста, кот Мерлин облысел от переживаний, и лишь гном-сапожник спас положение – когда пылесос набросился на его любимую белую кошечку, гном достал молоток и ничтоже сумняшеся разобрал конструкцию на детали.

Делать нечего – наша феечка решилась на преступление. Темной-темной ночью она слетела на первый этаж, забралась в человечью дворницкую и стащила оттуда одну из метелок. Уменьшила ее до подходящих размеров, всплакнула, вздохнула и поднялась с добычей наверх.

Новая метла мела чисто. Она не чудила и не дурила, не гнулась и не ломалась, вычищала сор, паутину и опавшие листья. Но оказалась такой грубой, унылой и невыносимо скучной, что у феечки чистых полов опустились руки. Бедняжка трудилась с утра до глубокой ночи, и все-таки не успевала прибрать крышу как полагается. По углам завелись кучки сора и непонятной дряни, из водосточной трубы проросла горошина, пыль тонким слоем покрывала чердак и трубы. Белые платья феечки сделались тусклыми, вместо кружевных перчаток она давно надевала хозяйственные, вместо песенок тихо вздыхала и почти разучилась смеяться. Но все равно каждое утро вставала и шла работать – порядок важней!

По счастью жители крыши вовремя спохватились – еще немного, и крыша опять превратится в мусорную, а убирать бардак окажется некому. Феечки договорились и устроили месячник чистых полов, взяв на себя по кусочку лишней работы. А нашу феечку отправили в отпуск.

Сперва она страшно обиделась – как отдыхать, за что отдыхать?! Неужели я плохо работаю и ни на что не гожусь?! Потом смирилась, три дня проспала без просыпу (спала бы и дольше, но гном-электрик завел у нее под окном всепробуждающий будильник). И начала предаваться безделью. Уныло слонялась по крыше из угла в угол, без аппетита жевала пирожные и конфеты, неохотно танцевала с самыми красивыми принцами, без внимания выслушивала байки любимых подруг и портила кислой физиономией вечеринки, куда ее приглашали. В конце концов нашу феечку оставили в покое – пусть отдыхает как хочет.

Две Большие Уборки в домике помогли собраться с силами, но нельзя же драить комнаты бесконечно! На какое-то время ее утешили шарфы – запасов пуха и шерсти в домике скопилось довольно много, спрясть нитки и связать теплые штучки, защищающие от осенних ветров дело долгое и приятное. Наша феечка покачивалась в кресле-качалке, бодро стучала спицами и даже стала напевать что-то нежное. Жаль, к первым дням сентября запасы иссякли. Что делать?

Наша феечка перебрала гардероб, освежила наряды, привела в порядок кружевные перчатки, сделала из ничего шляпку… а потом рррраз! Взяла и перекрасила любимое платье в зеленый цвет. Сочный, мокрый, густой, пахнущий свежим мхом. И настроение в этом платье сразу сделалось замечательным.

Дело было глубокой ночью, луна уже собралась садиться и над крышей сверкал осенний звездопад – только успевай уворачиваться. Наша феечка поймала падающую звезду, украсила добычей прическу и стала еще красивей. Ей на глаза попался клок пыли – большой, пушистый, похожий на медвежонка. Следовало бы поднять и прибрать его, феечка чистых полов наклонилась – и вдруг расхохоталась так звонко, что звезды с неба покатились дождем.

- Я феечка! Феечка, слышите, а не контейнер для мусора!

Волшебная палочка возникла из ниоткуда – от долгого небрежения она совсем не испортилась. Ап! – и клок пыли превратился в плюшевого медвежонка. Замечательно! Из груды опавших кленовых листьев вышло чудное платье для какой-нибудь рыжей феечки, из обрывка паутины получился прекрасный гамак, из ореховой скорлупы – колыбель для котят кошки Мамы.

Наша феечка запорхала по крыше, превращая ненужное барахло во что ни попадя. Стайка бодрых светлячков, бывших раньше упавшими звездами, носилась за нею следом. Шуррх – и скучные крыши домиков сделались разноцветными! Фууфф – и ступеньки на черной лестнице зазвучали каждая своей нотой. Дзынь – и на проводах распустились фиалки с сахарными лепестками – хочешь любуйся, а хочешь возьми и скушай.

Волшебства в нашей феечке накопилось так много, что оно забило фонтаном. До рассвета творились чудеса, жители крыши смотрели в окошки и ахали – попасть под волшебную палочку не рисковал никто. Кроме одного упрямого гнома, конечно.

Он возник из ниоткуда, сжимая в веснушчатых пальцах растрепанный букет вялых астр.

- Значит так, дорогая феечка. Я старый электрик и не знаю вежливых слов…

- Не знаешь, - согласилась наша феечка и хихикнула – краснеющий рыжий гном выглядел страшно смешно.

- Ничего красивей твоего волшебства я в жизни не видел. Думал, ты скучная белая мышь, а оно видишь, как обернулось… Выйдешь за меня замуж?

- Замуж? За гнома? Никогда в жизни, - фыркнула феечка и даже ногой притопнула от возмущения.

Казалось бы, у подобной истории хэппи-энд невозможен. Но как известно, гномы – самые упрямые существа в мире. Не прошло и зимы, как наша феечка обзавелась новой метлой, личной гвардией роботов-пылесосов и роскошным колечком на пальце. Она по-прежнему носила белые платьица и занималась порядком на крыше, но за час до заката возвращалась в уютный домик, переодеться, спечь печенье к возвращению мужа и придумать для него волшебство – неожиданное и веселое. Она полюбила морщинки и клочковатую бороду гнома, косолапую походку и запашок табака, грела для него суп и тапки, сочиняла шарфы и песенки. Она показывала язык прекрасным принцам, недоуменно смотрящим вслед странной паре. И никогда больше не забывала метлу за порогом дома.

…Для волшебства всегда найдется время…

Сказка про доброго волшебника

Чудо-крыша, где благоденствуют феечки, принцы и прочие сказочные создания – место для скромных дел и негромких поступков. Мир там не поспасаешь, с драконами не поборешься и даже замка не возведешь. Серьезным феям, настоящим волшебникам, рыцарям без страха и упрека и иным великим героям на крыше просто нечего делать. В лучшем случае заглянут на огонек, расскажут таинственную историю, уведут кого-нибудь в дальнее путешествие и не вернут прежним… Поэтому жители крыши ужасно удивились, когда у них поселился волшебник. Да какой!

Не отошедший от дел белобородый старец, с регулярностью забывающий, как колдуют огненный шар. Не унылый неудачник, способный вызвать грозу вместо козы и устроить бурю в стакане воды. Не зеленый недоучка, едва сменивший берет пажа на колпак со звездами. Настоящий добрый волшебник! С лучистой улыбкой и смешинками в уголках глаз, с кустистой бородой, в которой иногда отдыхали бабочки, с длинной трубкой, откуда в клубах дыма появлялись корабли и кометы.

Наш волшебник мог останавливать бури и снегопады, разговаривать с чудищами и убеждать их поискать другое место для игр, растить подснежники в январе и делать целым ствол поломанной яблони. Он умел видеть прекрасное и находить прекрасное в самых обычных вещах, изгонять мусор и скверну мановением посоха, исцелять раны души и слепоту сердца. И никогда не отказывал в помощи по мелочам – будь то разбитая чашка, ржавчина на ноже или потерянный смысл жизни.

Лишь одно вызывало смущение – наш волшебник ужасно боялся женщин. Феечка или фея, принцесса или царевна, даже пожилая Хозяйка Лавки – всякое создание в юбке вызывало у волшебника страх и панику. Он краснел, бледнел, становился невидимым, утыкался в ужасно важный талмуд и делал вид, что его вовсе не существует на свете. Конечно, он не бросал дам в беде (и многие, будем честны, злоупотребляли его добротой), но ни одна самая красивая феечка не могла похвастаться, что получила хоть минуту внимания сверх неизбежного. Увы, волшебник поступал так не без причины.

Давным-давно, когда наш герой еще не носил ни шляпы, ни бороды, близкая дружба связывала его с одной обворожительной феей. Чаровница искренне любила волшебника и вполне заслуживала взаимности. Она встречала любимого горячими ужинами и забавными чудесами, приучила тапочки прыгать за ним по дому, а тюбик с зубною пастой закручиваться самостоятельно. Она была мила, умна, в меру смешлива и без меры терпелива и снисходительна – простила волшебнику и кота, перекрашенного в зеленый, и чайник чая, закипевший мыльными пузырями, и пудру, в которой завелись светлячки.

Лишь одно смущало влюбленного – фея ни разу не походила на идеал. Она носила туфли сорокового размера, чихала от запаха лилий, визжала при виде крыс, разбрасывала повсюду ленты и шпильки. И – самое невыносимое – обожала есть яйца всмятку и непременно вымазывалась желтком, перепачкав и нос, и щеки, и даже уши. После одного ужина, волшебник не выдержал – оставил фее говорящее письмо с короткими извинениями и сбежал через окошко, чтобы больше не возвращаться.

Идеальная красавица встретилась ему в соседнем королевстве. Принцессе исполнялось семнадцать лет, отец-король созывал гостей, волшебник явился незваным – и задержался при дворе, очарованный нежной прелестью. Ах, локоны цвета спелого абрикоса, ах, глаза, голубые словно крылышки мотылька, ах, розовые как персики щечки. А легчайшая походка крошечных ножек, а задорный и звонкий смех, а безупречные манеры за столом! Волшебник очаровался и задумывался уже – не пора ли поговорить с королем. Но принцесса вступила в беседу раньше. При встрече в саду она назвала волшебника милым кроликом и сладким пупсиком, посетовала, что он бука и не любит танцевать на балах, шаловливо шлепнула веером, игриво подмигнула и удалилась. …В этот раз обошлось без письма – телепорт до ближайшей границы и до свидания.

Волшебнику повезло снова – в библиотеке ближайшего города он обнаружил идеальную собеседницу. Молоденькая ведьмочка изучала бестиарий, сетуя на неточное описание василисков и трицараптосов, охотно вступила в дискуссию о малоизученных свойствах хвостов крысиного короля, тут же составила гороскоп и астропрогноз, оттипировала волшебника по фэйри-дизайну и магиконике, пообещала преинтересный манускрипт по ведьмологии… Будь собеседница наделена хоть малой толикой красоты принцессы, волшебник бы сделал предложение тут же, в библиотеке. Но увы, прелестница носила залатанный балахон своей бабушки и туфли сорок второго размера, щеголяла бородавкой на носу и ни разу в жизни не щипаными бровями. А собравшись съесть яйцо всмятку, ухитрилась уделаться вся, от лохматых волос до подола. Увидав сей конфуз, волшебник сослался на неотложные эксперименты и ретировался, не дав собеседнице попрощаться.

На этой печальной ноте приключения отнюдь не кончились. Наш герой шел по большой дороге, размышляя о суетной сущности женщины, когда услышал крики и шум. Троица грозного вида разбойников осадила юную деву с намерением лишить ту имущества и жизни. Пара заклинаний, меткий тычок посохом – и вуаля. Дева бросилась на шею спасителю, поцеловала в щечку и разразилась благодарностями. Выглядела спасенная идеально – пережитые трудности не испортили ей ни наряд, ни прическу, не испачкали крохотных туфелек и белоснежных манжет. Вскоре выяснилось, что она не только красива, но и умна, скромна, образованна, вкусно готовит. И обожает волшебника сильно-сильно! Единственным пороком девы оказалась привязанность к черному мрачному коту, но должны же у женщины быть маленькие слабости! Да и любовь к животным в общем штука простительная…

Для полноты счастья оставалось лишь проводить избранницу к отцу в далекий замок, дабы получить благословение и приготовиться к свадьбе. Волшебник охотно согласился на путешествие. Милая спутница делала все, чтобы дорога оставалась приятной – даже собственноручно варила еду на костре. …Сытная пища волшебника и спасла.

Наш герой проснулся посреди ночи, отягощенный потребностью избавиться от съеденного. И подслушал монолог влюбленной невесты. Она гладила кота и упрашивала потерпеть еще капельку. Через три дня они попадут в башню, компоненты для зелья уже собраны, осталось лишь покрошить в колбу свежевырванное сердце волшебника, прокипятить, вылакать – и любимый котенок непременнейше станет принцем!

Заклинания оказались забыты, вместе с вещами и кошельком. Наш волшебник в чем был припустился прочь и бежал так быстро, что подошвы его сапог задымились. Затем он долго блуждал по неизвестным лесам, прятался от русалок, волков и медведей, питался брусникой и сыроежками. И думал, думал, думал… Он был полностью уверен, что встретил свою единственную и обрел, наконец, взаимность, что любовь осенила их головы нежным крылом. И оказался обманут – жестоко, глупо. Все женщины лживы по природе своей, раз способны на такие коварства. Ни одной больше не поверю. Никогда. Ни! За! Что!

Из леса наш волшебник выбрался совершенным мизогином, от шороха женских юбок с ним приключались панические атаки, а от запаха духов начиналась сенная лихорадка. Он задумался было о высокой уединенной башне посреди белых скал или темного леса, но совесть не позволила – должен же кто-то помогать обездоленным и несчастным.

Крыша оказалась подходящим компромиссом – волшебник поселился на дымовой трубе в гордом одиночестве, а когда требовалось избавиться от нежелательных посетителей, поднимал лестницу и запечатывал окна заклятьем. И так бы и прожил до старости в уединении и покое, наслаждаясь приятным чтением, крепким чаем и умопомрачительными экспериментами, но крыша есть крыша. Феечек маракуйями не корми, дай куда-нибудь сунуть курносый носик. Странности волшебника вскоре сделались очевидны, о них судачили, сплетничали и чесали языками всю весну и пол-лета. А потом феечке оконных шпингалетов приспичило его спасти. Волшебник ужасно добрый и помогает всем, кто попал в беду – неужели мы бросим его тосковать в незаслуженном одиночестве? От любой болезни существует лекарство, от каждого страха – противострашие. И я непременно его найду!

Будем честны, феечка шпингалетов действовала небескорыстно. Лучистая улыбка, бабочки в бороде и смешинки в уголках прозрачно-зеленых глаз не оставили бедняжку равнодушной. И она не сомневалась – достаточно избавить волшебника от глупой фантазии, чтобы добиться взаимности. Тем более, что феечка выглядела премило и недостатка в кавалерах не испытывала. Остался пустяк – войти к волшебнику в доверие и разобраться в причинах страха.

…В одну отвратительную дождливую ночь в дымовую трубу постучались снизу. Волшебник открыл окошко и увидел у дверей самого маленького и несчастного пажа в мире. Его берет промок, перо обвисло, бархатный плащ превратился в тряпку, а на что походили туфли и шоссы лучше даже не уточнять.

- Какая беда привела тебя ко мне, мальчик, в столь скверную погоду? – спросил волшебник.

- Я хххочу бббыть вашим учеником, - ответил паж и чихнул.

Волшебник не собирался брать никаких учеников и тем паче не жаждал селить их у себя в башне, но доброта перевесила негодование. Если бедный ребенок явился в такой жуткий дождь, значит ему это очень надо. Паж был впущен, согрет, накормлен и поселен на чердаке в компании пыльных и умных книг.

Не прошло и пары недель, как в башне стало куда уютней и на порядок чище. Пауки и ночные кошмары разбежались подальше, кофе больше не выкипал, яичница не подгорала и от тапочек не пахло сыростью. Оконные стекла словно бы сами собой протерлись, полы отмылись и ковры выбились. Ученик оказался на редкость толков, схватывал заклинания с полуслова, часами возился, готовя редкие компоненты, охотно слушал волшебника и не отвлекал его праздными разговорами. А узнав историю коварства и подлости слабого пола лишь тяжело вздохнул и не стал спорить.

Вскоре на прикроватной тумбочке у волшебника внезапно возник роскошный том «Царства Женщин». Двенадцать лучших труверов из сказочных стран наперебой воспевали прелесть и мудрость Донны и целительную силу любви. Двенадцать прекрасных поэм соревновались в изяществе и изысках стиля. …Целый месяц волшебник прикуривал трубку страницами «Царства» и с особенным удовольствием выпускал клубы дыма.

Изумительной работы портрет Дамы Неизвестной, невесть откуда повисший в кабинете, отправился прямиком в Лавку Ненужных вещей. Туда же поехали и четыре фарфоровых статуэтки девиц, изображающих времена года. И медальон с томным личиком златокудрой принцессы. И чудесная пружинная кукла – стоило повернуть ключик, как чаровница начинала танцевать и кружиться, развевая пышные юбки.

- Откуда у нас столько мусора? – вопрошал волшебник, изгоняя очередную находку.

Ученик пожимал плечами и делал вид, что он тут не при чем.

В солнечный и нежаркий день Большого Осеннего бала волшебник как всегда выпил после обеда чашку черного-черного кофе без сливок и сахара. Как всегда причмокнул от жгучей горечи, прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением подступающей бодрости. И вдруг почувствовал себя полным огня и страсти – впору перевернуть мир, победить дракона или… потанцевать. «Боже, мне хочется танцевать» ужаснулся волшебник, но не смог ни остановить себя, ни пересилить. Он надел лучшую мантию цвета ночной волны, поспешил на бал и до полуночи отплясывал с самыми красивыми феечками, да так лихо, что принцы завидовали, ревновали и договорились потихоньку отколотить соперника. Восхищенные дамы собрались было объявить волшебника Королем Танцев, но тут куранты пробили полночь, и наш герой с ужасом обнаружил, что стоит в бальной зале в окружении невыносимого множества жутких созданий в юбках.

- Я еле успел телепортироваться, - жаловался бедняга ученику. – Они прикасались ко мне, держали за руки и того хуже. Вот погляди сам!

- На что я должен глядеть? – фыркнул ученик.

- Помада! У меня на бороде помада! – возопил волшебник. – Бежать отсюда, срочно бежать, пока коварные розовые хищницы не растерзали меня на куски.

- Уфф, - сказал ученик. – Неужели пару часов потанцевать на балу так страшно?

- Конечно! – возмутился волшебник. – Тошнотворно, невыносимо и унизительно. Меня заколдовали – по доброй воле я бы не смог провести столько времени рядом с женщиной.

- Враки, - не выдержал ученик.

- Что ты сказал? – возмутился волшебник.

- Враки, - повторил ученик. – У вас в голове поселились картинки с выставки, они заменяют вам целый мир, мешают видеть и слышать, что же творится на самом деле. Полюбуйтесь!

Ученик сбросил плащ, скинул грубый камзол и массивный неуклюжий берет. Рыжие кудри, круглые щеки и прозрачные крылышки не оставили волшебнику сомнений.

- Вы три месяца живете рядом с феечкой, учитель! И всем довольны – и порядком, и кофе, и моим прилежанием.

Лицо волшебника исказилось от гнева:

- Коварная! Лживая! Предательница! Ты обманывала меня и смеялась надо мной и хотела мне навредить!

Феечка испугалась, что волшебник сейчас превратит ее в крысу, а то и во что похуже, но отступать было некуда.

- Я хотела только добра! Стыдно доброму волшебнику бояться собственных страхов и выдумывать себе проблемы, которых не существует.

- Но зачем было сочинять ложь?

- Затем что правду вы не замечали. Как иначе я могла доказать, что ваши страхи иллюзия и ошибка?

Волшебник задумался. Размышлял он настолько усердно, что из ушей вылетали молнии, из глаз сыпались искры, а от дыхания загорелось две занавески (но феечка успела их потушить). Прошел час, другой, третий… Наконец волшебник подавился молнией, раскашлялся (пришлось хлопать его по спине) и расхохотался:

- Кажется я и вправду вел себя как дурак. И наломал кучу дров. И обидел… ой, сколько хороших феечек я обидел. Начиная с тебя, дорогая! Прости пожалуйста!

Волшебник обнял феечку и крепко расцеловал в обе щеки. Та покраснела, ожидая заветных слов. И услышала:

- Спасибо, что вразумила, сестренка! Я немедля отправлюсь в путь, отыщу одну обворожительную фею, извинюсь перед ней и сделаю предложение. Как думаешь, она согласится выйти за меня замуж?

- Ккк… конечно! – пролепетала феечка, зажмурилась и отвернулась. Когда она открыла глаза, волшебника и след простыл. И никто не мешал плакать.

Устав реветь, феечка по привычке навела порядок в башне, протерла пыль и перемыла посуду. А потом собрала в узелок свои вещи и отправилась куда глаза глядят – лишь бы подальше с крыши. Она думала уйти на край света, но рядом с домом за гаражами ей встретился Белый Байкер. Точнее сначала перевернутый и покусанный байк, а затем и его владелец, проигравший очередную битву Крысиному Королю. Пришлось поднимать, перевязывать, промывать ссадины, колдовать носилки и оказывать первую помощь. И вторую. И третью – Байкер ужасно не любил лечиться и прятался от таблеток под одеялом, как маленький.

Не успел герой выздороветь, как на крышу принесли ланселота – четыре кошки нашли доброго рыцаря умирающим на помойке и решили, что кто-то должен его спасти. Прилетела за помощью феечка, разучившаяся ходить по земле ногами. Прихромала ворона с воспаленной совестью. И у Хозяйки Лавки некстати разыгрался радикулит…

Грустить и плакать нашей феечке оказалось совершенно некогда – с утра до вечера она помогала, утешала, успокаивала, поила микстурами и подавала носовые платки. И, наверное, бы завела на крыше настоящий волшебный госпиталь, но в какой-то момент вспомнила, что она феечка, а не доктор Айболит. Повесила на дверях домика табличку «закрыто», кое-как подлечила больных и улетела на теплое море. Вернулась загорелая, загадочная и довольная, занялась шпингалетами и вышиванием крестиком. Иногда вместо балов уезжала покататься на мотоцикле по вечернему городу. И никогда в жизни больше не говорила неправды.

…Что же стало с волшебником? Он превратил свой страх в ежика и выпустил в лес. Потом оттанцевал сто вальсов на ста балах – надо ж вспомнить, как говорить с женщиной и о чем с ней не говорят. Потом обошел полмира, нашел свою фею, осыпал ее цветами и бабочками, извинился, объяснился, заявил, что не встречал в жизни ничего милей ее носика, перемазанного в яичном желтке. А вот простила ли его фея и что было дальше, я понятия не имею – у взрослых сказок свои законы.

А вы как думаете?

Сказка о красоте

Феечка первого этажа считалась самой красивой на крыше. Все феечки очень милы, жителей крыши сложно удивить маленькой ножкой, золотым локоном или нежным румянцем. Однако феечке первого этажа – удалось. Тонкая талия, покатые плечи, изящные кисти рук, легкий румянец на фарфорово-бледных щечках, пышные волосы цвета осенней листвы, большие глаза оттенка весеннего неба – и это еще не все. К красоте прилагался живой ум, легкий характер и хорошее воспитание. Наша феечка грациозно танцевала, любила готовить, писала дивные акварели, сочиняла возвышенные стихи. Казалось бы, с чего жаловаться? Красота ужасно осложняла жизнь нашей феечке. Во-первых, в нее все влюблялись – и если бы только принцы. Она разбила сердце гному-водопроводчику, задела за живое старого волшебника и очаровала крысиного короля. Каждое утро на ее крыльце оказывались подарки, включая ненужные, нелепые и опасные – один пчелиный улей со злобным роем внутри чего стоил, а о плененном в ее честь некрупном драконе наша феечка предпочитала даже не вспоминать. Для красавицы складывались баллады и серенады (и все приходилось слушать!), ее портреты рисовали на стенах домов (вы бы их видели!), выкладывали марципаном по торту и высаживали маргаритками на клумбе. Где бы феечка ни оказывалась, на нее обращали внимание. Глазели, всматривались, обнюхивали, норовили потрогать или подсесть поближе. Обсуждали ее наряды, кружева и носовые платочки. Повторяли ее манеру завязывать бантики и шнурки, выспрашивали, чем она умывается, какую зарядку делает и сколько булочек ест на завтрак. И постоянно куда-нибудь приглашали – бедняжка едва успевала отказываться. Подруг у нашей феечки почти не завелось, лишь независимая феечка замочной скважины, веселая рыжая феечка (та, которая писала письма дракону) и застенчивая феечка чердачного окна любили ее совершенно искренне. Остальные крылатые прелестницы, увы, завидовали – кто белой завистью, а кто и черной. От обиды порой говорились совершенно ужасные вещи. - Твои стихи хвалят только потому, что ты красотка! - Твои печеньки едят только принцы, и то из вежливости! - Твои акварели похожи на фантики от конфет! …С последним завистницы точно переборщили. На феечкиных рисунках вспархивали с ветвей живые птицы, распускались пестрые орхидеи, плыли кораблики под белыми парусами и ползали смешные божьи коровки с пятнистыми спинками. Но влюбленные принцы и правда готовы были на все, лишь бы привлечь внимание первой красавицы. Чтобы удостовериться, наша феечка однажды угостила кавалеров пирожными, щедро посыпанными солью. И долго ждала – кто сморщится и заявит «фу, гадость!». Принцы давились, кашляли, плевались в вазы с гортензиями, но съели все и осыпали кулинарку щедрыми комплиментами, выхваляя ее искусство. Обидно, да? Наша феечка страшно расстраивалась – никому не хотелось всматриваться в ее картины, вслушиваться в стихи и вглядываться в глаза. Для поклонников не имело значения, что происходит внутри пленительной оболочки, а завистницы не сомневались в счастье красавицы – ведь ей достается самое лучшее. Наша феечка пробовала одеваться скромнее, прятать локоны под берет, носить валенки, не ходить на пикники и балы. Однажды, огорчившись из-за драки трех принцев прямо под окнами, она отрезала свои прекрасные волосы и неделю щеголяла взъерошенной прической «под принца». Поклонники пришли в лютый восторг, а остальные феечки тут же начали стричься. И лишь Хозяйка Лавки качала головой – ты б еще голой ходить удумала, милочка. Красота страшная сила, с ней просто так не сладишь. Чашу терпения крыши переполнил скандал. У феечки чердачного окна завелся жених, принц из тридесятого королевства. Сам он на крыше не появлялся, но по рассказам влюбленной невесты был самым лучшим, красивым, добрым, и замечательным. Наша феечка искренне радовалась за подругу и ее избранника. Помогала испечь свадебный торт, исколола все пальцы, расшивая свадебное платье жемчужинками, самолично нарисовала герб жениха на каждой столовой салфетке. И вот, наконец, принц на крылатой лодочке пришвартовался к краю крыши. Феечки увидели его и ахнули – он был сказочно прекрасен! Рыжеватые кудри, тонкие усики на мужественном лице, белозубая сияющая улыбка, смелый и прямой взор. Невзрачная худенькая невеста смотрелась рядом с ним серой мышкой – чем только очаровала? Влюбленные не выглядели хорошей парой – не то, что… Взоры жителей крыши раз за разом устремлялись в сторону нашей феечки. И, будем честны, прелестница впервые в жизни почувствовала что-то теплое и щекочущее, словно в животе запорхали весенние бабочки. Она прекрасно помнила, что у прекрасного принца есть невеста, и эта невеста – лучшая подруга. Она не хотела ничего дурного и не делала ничего. Лишь улыбалась красавцу чуточку чаще, чем остальным, танцевала с ним чуть охотнее и в минуту задумчивости написала его портрет на пластинке слоновой кости. Но художник на то и художник, чтобы рисовать кого вздумается – хоть соседского принца верхом на единороге, хоть китайского императора в виде древесной жабы. До свадьбы оставалось всего три дня, уже были заказаны угощения, начищены туфельки и приглашены музыканты. Наша феечка засиделась допоздна, сочиняя поздравительную балладу для молодоженов. И когда в дверь постучали, открыла не задумываясь. На пороге стоял тот самый прекрасный принц, с букетом цветов и виноватой физиономией: - Давай сбежим! - Откуда? – удивилась наша феечка. - Куда, - улыбнулся принц. – В свадебное путешествие. Только ты и я. - У тебя уже есть невеста! – возмутилась феечка. - Ничего не знаю, - хихикнула принц. – Я красив, ты невозможно красива – мы заслужили счастье. Я же вижу, что нравлюсь тебе, дорогая! На крохотную долю секунды наша феечка вообразила себе побег, вольную свадьбу посреди леса и счастливую жизнь рядом с самым-пресамым… жуликом и обманщиком, да! Взмах палочки – и морщинистая перезрелая брюква покатилась по крыше – даже свекла для такого прохиндея показалась чересчур хороша. Наша феечка брезгливо ухватила овощ за дряблый корешок и полезла на трубу собирать народ. Собрание вышло шумным и склочным. Превращенный обратно чтобы дать объяснения принц утверждал, что наша феечка все выдумывает, сама к нему липла и вообще дура. Феечка чердачного окна три раза падала в обморок, а потом заявила, что разрывает помолвку и знать не хочет ни изменщика ни изменщицу. Возмущенные жительницы крыши требовали крови, изгнания или хотя бы бойкота. Хозяйка Лавки пошутила насчет смолы и перьев, кое-кто воспринял шутку всерьез. Нашей феечке оставалось лишь краснеть, бледнеть и трепетать крылышками. Если бы не один любопытный крысенок, отиравшийся под окном в надежде спере… позаимствовать несколько цукатов с торта, дело бы кончилось скверно. Но хвостатый свидетель высказался однозначно и виновника безобразия попросили больше никогда не появляться на крыше. Невеста отправилась в свадебное путешествие в одиночку – лечить душевные раны. Нашей феечке никто ничего не сказал, но даже прежние поклонники посматривали на нее так выразительно, что бедняжка вскоре собрала чемодан и тоже отправилась куда глаза глядят. Ей хотелось к теплому морю, на уединенный остров с беломраморной виллой, садом южных цветов и огромными ночными звездами. Ах, мечты! Стоило нашей феечке взлететь с крыши и старательно махая крылышками подняться ввысь, как бедняжка столкнулась с веселым дррррроном – близнецы с десятого этажа получили игрушку в подарок на день рождения и тут же опробовали. Тяжелый чемодан помешал увернуться от столкновения. Феечка повредила крылышки, уронила ношу и чудом сумела спланировать вниз, в какой-то незнакомый двор. Волшебная палочка осталась в чемодане вместе с теплыми вещами, вкусным завтраком и всеми полезными мелочами, которые облегчают жизнь любой порядочной феечке. Что же делать? С неба начал накрапывать дождик. Феечка спряталась под скамейку, закутавшись в поломанные крылышки, но вода достала ее и там. Бедняжка промокла, промерзла, упала в лужу, и когда непогода унялась, выглядела совершенным гадким утенком. Она вызывала жалость, но у жителей большого двора хватало своих забот. Наконец одна пестрая кошка обратила внимание на несчастное существо: - Потерялась? - Ага, - ответила феечка и чихнула. - Кушать хочешь? - Ага. - Котят нянчить умеешь? Нашей феечке в жизни не приходилось никого нянчить, но выбора у нее не оставалось. Она спустилась в подвал к пыльным и теплым трубам и получила на руки четыре рыжих комочка. Пока кошка бегала за едой и обществом, детишек надлежало обихаживать и беречь. Сперва котята не требовали особенного ухода – лежали себе и попискивали в тряпочку. Вскоре у них открылись глазки, прорезались зубки, отросли острые коготки и появился характер. Феечка день-деньской гонялась за ними по подвалу, купала в корыте, расчесывала хвосты, разнимала драчунов и утешала обиженных. Она пробовала учить малышей читать, считать и рисовать на грязных стеклах, но ученики отвечали ей «мяу» и учиться ничему не хотели – им куда больше нравилось выслеживать мышей и гоняться за солнечными зайчиками. А потом котята выросли. И кошка сказала няне «извини, до свидания». Наша феечка кое-как выбралась в заснеженный двор, зябко поежилась, попробовала взлететь и тяжело плюхнулась оземь – крылья еще не зажили. Но отчаиваться она больше не стала – кому-нибудь да понадобятся помощники, не пропаду. Главное, что никаких принцев в округе не водится! Работы во дворе и вправду хватало. Наша феечка считала ворон для одного студента (как зовут, сколько лет, любит ли сыр и готов\а ли им делиться), смазывала замки и петли на подъездной двери, консервировала снежинки для отправки в жаркие страны, а чтобы развеяться рисовала на заборах веселые сказочные картинки. За этим занятием ее и застукала семейка подзаборных троллей. Похожие на мохнатые картофелины с большими глазами и длинными цепкими лапами, ворчливые и сварливые, они отличались добрым сердцем. Услышав историю нарушительницы порядка, они приютили ее, накормили и поселили в отдельном отнорке здоровенной тролличьей норы. Там царил фантастический бардак, пахло старыми носками и мокрой шерстью, но наша феечка уже усвоила, что в чужую нору со своим уставом не лезут, и прибираться не стала. Если вы думаете, что обязанности подзаборных троллей исчерпывались сдиранием объявлений и закрашиванием известных математических формул, вы ошибаетесь. Заборы поддерживают границы, мешают детенышам разбегаться и расползаться, защищают от буйства стихий, пакостных духов, диких городских гоблинов и прочих неприятных созданий. И тролли бдили изо всех сил. Наша феечка сперва подавала тряпки и таскала ведра с краской, но вскоре научилась заделывать щели между мирами, рисовать антивандальные мандалы и узнавать слова, требующие закрашивания, с первых двух букв. Тролли оказались заботливы сверх меры, они баловали гостью, сажали на самые целые табуреты, закармливали вкусными вещами, не ругали за пролитую краску и продырявленные доски. Наша феечка долго недоумевала, доискиваясь причин щедрого гостеприимства, пока самый маленький тролленок не проговорился однажды: - Ты некрасивая! Тощая, бледная, безволосая, без когтей, дома и денег. Кто позаботится о такой замухрышке, если не мы? Что такое деньги и когти феечка знала, обзаводиться ими не торопилась. Дом ждал ее на крыше. Но некрасивая?! Я?!!! Конечно без слез дело не обошлось и тролленку здорово влетело от старших за то, что расстроил гостью. Но наша феечка, хорошенько умывшись, даже обрадовалась – значит можно спокойно возвращаться домой. К маю месяцу переломы окончательно зажили. Наша феечка в последний раз отмыла ограду вокруг заборостроительного техникума, перецеловала троллей в мохнатые щеки и встала на крыло. На крыше ее не узнали. Пришлось рассказывать обустройство первого этажа, перечислять по имени всех жильцов, их собак, кошек и хомячков. Лишь после этого феечки, потупив глаза, вернули ключи и быстро-быстро разлетелись. Причина была налицо, точнее на лице. Нет, у нашей феечки не выросло ни рогов, ни усов, но из внешности ушло что-то неуловимое. Из самой красивой она превратилась в обычную феечку, миленькую – и только. Несколько дней бедняжка плакала и отказывалась выходить на улицу. Она поняла, что на самом деле дорожила своей красотой, гордилась ей и, если честно, порой использовала. Но жизнь продолжалась, работа звала, и из домика пришлось выйти. К чести остальных феечек надо заметить, что они не дразнили нашу, не жалели и не поминали историю с невоспитанным принцем. Кто старое помянет, тот ящерица фуфу. Вскоре выяснилось, что стихи нашей феечки не то, чтобы хороши. И пирожные… даже крысы, кроме самых голодных, воротили от них усатые морды. А вот акварели после превратностей дворовой жизни стали еще лучше. На них кувыркались и топали лапами смешные пузатые тролли, крались темные духи, распускались ромашки посреди залитых асфальтом дворов, танцевали джигу-дрыгу рыжие котики и рассыпался по улице чемодан с волшебной дребеденью. Картины в серебряных рамках украсили все бальные залы, феечки с принцами собирались полюбоваться, и даже с других крыш начали приезжать экскурсанты, охочие до искусства. Среди гостей оказался принц из тридвенадцатого королевства. Он когда-то считал рассматривание живописных полотен самым скучным в мире занятием, но, увидев феечкины акварели, изменил свое мнение. Отыскав домик художницы (феечка увидела, как красив гость, и наотрез отказалась выходить) принц четыре часа рассказывал, что увидел, что понял, какую дивную экспозицию можно составить в главном зале королевского дворца и какую свадьбу устроить в королевском саду, с хрустальными колокольчиками и колесницей, запряженной белыми лебедями. Наша феечка долго сопротивлялась, угощала принца пирожными, читала ему поэмы и встречала в халатике. Тщетно – влюбленный оказался упорен, настойчив и не-по-ко-ле-бим, стихи он воспринимал как причуды творческой личности, от пирожных отказывался, а заляпанный краской халатик просто не замечал. Наконец феечка сдалась и прошептала «да» - если принцу нужна некрасивая невеста, она согласна. Свадьбу сыграли тут же, на крыше. Двенадцать феечек (включая феечку чердачного окна – она давно все простила) шили подвенечный наряд, украшали его лепестками жасмина и белой розы, ткали вуаль из осенней паутины и ловили падающую звезду, чтобы украсить прическу. Наша феечка поблагодарила подруг, нарядилась, увидела принца в окошке… Феечки ахнули хором. Навстречу жениху полетела самая красивая на крыше невеста. Тонкая талия, покатые плечи, изящные кисти рук, легкий румянец на фарфорово-бледных щечках – и любовь, которая делает любую красоту совершенной. Принц не ожидал такой перемены, но заметил ее и по счастью оценил вовремя, иначе быть бы ему до скончания дней гадкой свеклой. А так все кончилось хорошо, лишь подзаборные тролли порой вздыхали по своей некрасивой, но такой старательной и доброй помощнице, и посматривали на небо – не падает ли чемодан, а следом славная феечка.

…Красота там, где ты ее видишь…

Сказка про позднюю любовь

Гнома-сапожника не помнили молодым даже самые давние обитатели крыши. Казалось, он всегда был сутулым, кхекающим, морщинистым, словно прошлогодняя картофелина. Его глаза, блестевшие из-за треснутых стекол очков, казались бусинками, в бороде путался всякий мусор, ногти не знали ни пилки ни щеточки, залатанному кафтану щетка тоже бы не помешала. Гном курил матросскую трубку, пылкающую самосадом. И во фляжке, с которой он не расставался, побулькивал отнюдь не невинный настой. Представили себе, каков красавец?

Мастерская у сапожника выглядела не лучше хозяина. Узкая, тесная, набитая всяким хламом – кожами, шкурами, кусками шелка и атласа, колодками, инструментами, банками с клеем. С потолка свисали лампочки, по стенам ползали пауки, внизу царила пыль. Там никто никогда не убирался, и гном-сапожник настрого запрещал феечкам даже произносить слово «порядок». Впрочем, кроме разноглазой белой кошки, внутрь никто и не рисковал соваться. Вы не поверите, но из хлама и хаоса появлялись изделия непревзойденного совершенства. Гном-сапожник считался мастером, даже заморские гости порой делали ему заказы. Он тачал любую обувку. Сапоги-скороходы? С легкостью! Туфельки-самоплясы? Не вопрос! Тапочки-самогреи для долгих зим? Башмаки-самотопы, чтобы лазать по горам и болотам? Хрустальные, золотые, сафьяновые, из кожи василиска или драконьей чешуйки? Только закажите!

Обувь гнома-сапожника не натирала мозолей, не рвалась и не снашивалась. Самая невзрачная феечка в его туфельках выглядела милее и изящней кружилась в вальсе. И сапожника это несказанно радовало. Вообще-то он был хорошим дядькой – сердечный, добрый, всегда готовый прийти на помощь. Но и у гнома имелся свой недостаток. Дважды, а то и трижды в год он влюблялся. В самых красивых и юных феечек, каких только мог найти.

Нехорошо конечно, но на крыше над ним смеялись. За глаза, а порой и в лицо – уж больно забавным становился старик. Едва ощутив страсть, он просил знакомую крысу (та брала не меньше трех ломтиков сыра и новые тапочки на все лапы) покрасить ему бороду. Чистил колпак, чистил кафтан, самолично ставил новые заплаты на локти. Посылал на соседнюю крышу за душистыми розами. И начинал осаду прелестницы по всем правилам военного искусства.

По утрам, растолкав конкурентов, он пел серенады – слухом гнома природа не наградила, зато голосище звучал отменно громко. На балах ел глазами предмет страсти и непременно приглашал на мазурку – другими танцами гном, увы, не владел. О конфетах, маракуйях и роскошных букетах можно даже не упоминать.

Как ни удивительно, отнюдь не все феечки отвергали гнома по крайней мере сразу. Помимо щедрости старик отличался большим умом и богатым жизненным опытом, он рассказывал множество интересных историй, внимательно слушал, давал хорошие советы и утешал от души. Да и мазурку гном танцевал здорово – поговаривали, что виной тому танцевальные туфли, но кружился он ловко и не наступал даме ни на ноги, ни на подол. Так что феечки охотно поили старика чаем, угощали вкусняшками и новостями, приглашали на пикники, а порой даже дарили поцелуй-другой – в щечку, конечно.

Венцом ухаживаний нашего гнома становились волшебные туфельки. Для каждой возлюбленной он придумывал что-то особенное. Живых светлячков на бантах, каблучки, с цокотом «джингл беллз», стельки из лебединого пуха, пуговки из лунного серебра… Ни у кого на свете не было таких туфелек, гном ни разу не повторялся. Завершив работу, он ставил обувь на бархатную подушечку, причесывал бороду и отправлялся делать предложение… И на следующий день хихикающая втихомолку крыша наблюдала седого, понурого и ужасно ворчливого гнома-сапожника. Неделю-другую он ходил кислый и проклинал женский род, потом понемногу оттаивал, начинал улыбаться, мурлыкать песенки за работой… А потом в один прекрасный день крыса выходила на крышу в новых тапочках, а борода гнома снова чернела. Увы, такова жизнь.

По счастью доброе сердце не разбили любовные неудачи. Совершенно бескорыстно гном старался помочь любому, и порой засиживался заполночь за работой, забывая поесть и поспать. Дворовому ли коту приспичило обзавестись сапогами для приключений, принц ли стер до дыр стальные башмаки или у феечки в ночь перед балом отвалилась подметка на любимых балетках – все стучались к гному-сапожнику и не уходили обиженными. Всякое случалось шить, чинить и латать… но у чердачной феечки нашлось, чем удивить старика. Гном-сапожник как раз отзавтракал, выпил кружку черного как печаль кофе и, устроившись на крылечке мастерской, закурил матросскую трубку. Он прикрыл глаза, мечтая о прекрасной… и тут феечка свалилась прямо с громоотвода. Она плакала в голос – или не она? Курносая физиономия гостьи не выглядела зареванной, но тем не менее кто-то всхлипывал, поскуливал и обиженно чихал.

- И что у нас случилось? – вопросил гном и поправил очки на переносице.

- Привидение! – вздохнула феечка. – У него башмачки прохудились и мерзнут лапки.

- Эвона как, - почесал в бороде гном. – Ну тащи сюда свою… свое… привидение в общем, поможем беде.

- Так оно уже здесь! – хихикнула феечка.

- Где?

- В домике?

- Как в домике? – рявкнул гном и обернулся в мастерскую – и вправду цепочка чьих-то следов проступала в густой пыли.

- Эй ты! Брысь из моего дома немедля!

Кто-то тихонько чихнул, всхлипнул и следы повернули к порогу.

- И где, спрашивается, твои башмачки?

- Вот, - прошелестел еле слышный голос.

Озадаченный гном протер очки, потом глаза – он ничего не видел.

Чердачная феечка снова хихикнула.

- Привидение же невидимое. Значит и башмачки у него невидимые!

- И как прикажете их чинить? – рассердился гном. – Я вам что, волшебник?!

- Да-да-да, - затараторила феечка. – Ты делаешь чудеса, и вся крыша об этом знает! Кто еще сможет починить башмачки привидению?

Впору развести руками – и любой нормальный сапожник так бы и сделал. Но наш гном легко не сдавался. Он попросил привидение поставить обувку на верстак, посыпал вокруг звездной пылью – и вуаля! Два сверкающих башмачка с дырявыми подметками и стертыми каблучками. Справиться с ремонтом не составило труда. Да, ботиночки не чинили лет триста, но и лапки у привидения махонькие и шаг невесомый. А чтобы казусов больше не возникало, гном прикрепил к шнуркам золотые бубенчики.

Чердачная феечка горячо поблагодарила гнома и улетела по своим делам. А привидение никуда не улетело. Гном сперва не заметил соседства. Он погрузился в работу, предстоял сложный заказ: туфли-самобеги для ленивого принца, который ужасно не любил делать зарядку. И вдруг перед ним на верстаке возникли кружка кофе со сливочной пенкой, тарелка пирожных и ломтик сыра. Волшебство? Отнюдь – где-то в глубине мастерской позвякивали золотые бубенчики. Разъяренный гном ломанулся следом – и вдруг сел прямо на пол. Пыльные стеллажи оказались отнюдь не пыльными. Баночки с клеем выстроились по ранжиру, атлас лежал отдельно от кож, чешуйки дракона от хвостов василисков, и даже на лампочках появились абажуры из стрекозиных крыльев. Порядок?! Нет! За что?!!!!!

Разгневанный гном четыре раза подряд устраивал в мастерской настоящий погром, дважды ошибся с размером туфель и единожды сваял два левых сапога принцу-в-одной-сандалии – разве можно нормально работать в чистоте? Он ставил ловушки на привидение, выманивал его на пирожные и леденцы. Потом смирился, перестал браниться и швыряться колодками. И, наконец, гному-сапожнику даже понравилось – ведь о нем ни разу в жизни никто не заботился. А теперь завтраки, обеды и ужины возникали у него на столе, обрезки кожи и хлам исчезали невесть куда, кафтан штопался и башмаки чистились. Единственное, что оставалось нетронутым – закопченная матросская трубка; гном пообещал, что вызовет экзорциста, если чьи-то шаловливые лапки попробуют к ней притронуться. И демонстративно дымил на крылечке, стряхивая пепел прямо на крышу. Привидение не возражало – всякому мужчине нужна свобода, даже если он старый ворчливый гном.

Постепенно сапожник привык к обществу невидимого создания, начал шить для него башмачки, приносить булочки и рассказывать байки из жизни – один поход к далекой горе с драконом чего стоил. И улыбаться стал чаще, и умываться, и колпак поменял на бархатную шляпу и бороду расчесывал дважды в день. Новенькая феечка оконных рам, увидев гнома, даже захлопала в ладоши от восторга – какой симпатичный гном!

Неудивительно, что на следующее утро крыса щеголяла новыми тапочками, а сапожник помолодел лет на сто с виду (по крайней мере ему так казалось). По утрам он шествовал по крыше с букетом роз под мышкой, по вечерам, принарядившись, отправлялся на бал. И юная феечка, что самое удивительное, принимала ухаживания старика вполне благосклонно – не танцевала с принцами (по крайней мере при кавалере), прогуливалась с сапожником под ручку, кокетливо вплетала ромашки в бороду, запрещала курить и называла гнома «моя черносливинка». Влюбленный расплывался в счастливой улыбке и молчал. И привидение тоже молчало – оно стало еще услужливей и еще незаметнее. Вот только подавать завтраки и обеды гостье отказывалось наотрез. Гному самому приходилось раскладывать на подносе пирожные и наполнять молочник облачными сливками – ровно на пальчик от края, любимый, иначе не комильфо!

А вот белая кошка молчать не стала. Она рвала бедной феечке чулки и сумочки, сбрасывала чашки с кофе прямо на платье, с шипением напрыгивала на гостью из-за угла и делала неприличное с ее туфельками – гном-сапожник едва успевал тачать новые. Ни брань, ни ласка, ни свежий веник не помогали. Бедная феечка горько плакала, надувала губки, печально вздыхала и демонстративно штопала чулки, взвизгивая всякий раз, как уколет иголкой пальчик. Конечно, она попробовала подружиться с кошкой – приносила ей рыбок, бросала мячик, гладила по бархатной спинке, брезгливо стряхивая шерстинки с рук. Но ничего не вышло. Наконец, когда феечка опоздала на бал Осеннего Полнолуния из-за порванной юбки и оскверненных туфелек, ее терпение лопнуло.

- Или она или я, - заявила феечка и топнула прелестной босой ножкой. – Чтобы к утру кошки в мастерской не было! И привидение глупое убери, я его боюсь. И трубку выкинь. И бороду сбрей – терпеть не могу бородатых!

- И что тогда? – кротко спросил гном.

- Я выйду за тебя замуж, любимый, - потупилась феечка. – Занимайся порядком, вернусь к утру, все проверю и объявим о нашей помолвке.

Пока ошарашенный гном моргал, феечка упорхнула – она предвидела катастрофу и припасла запасные наряды. Ну, дела… Хорошо, что трубка оказалась под рукой – без самосада не разберешься.

Сапожник не заметил, как на коленях оказалось что-то белое, теплое и мурчащее. И на чашке кофе, появившейся на крыльце, пенкой вывели маленькое сердечко, и печенье в блюде оказалось любимое – с кунжутом и миндалем. А затем – вуаля – шею гнома обвил огромный пушистый шарф, чьи-то трудолюбивые лапки долго-долго его вязали. И кто-то всхлипнул, стараясь сдержать чувства. Как же быть?

Долгую ночь осеннего полнолуния гном сидел на крыльце и мучительно думал. Феечка оконных ставен была самой миленькой юной феечкой в мире, ее голубые глаза и белокурые локоны отнимали сердце и разум. И она любила свою черносливинку и хотела лишь сделать лучше. Самосад наверняка вреден и ужасно воняет, в бороду вечно набивается мусор и красить ее так хлопотно. Кошка ревнует по пустякам…

- Давайте жить дружно, - тихонько попросил гном. – Я люблю вас обеих, но на тебе жениться при всей любви не могу. Будь хорошей!

Кошка выразительно фыркнула и выгнула спину. Привидение уронило блюдечко и даже не извинилось.

Поутру, когда феечка постучалась в двери, ей навстречу вышел гном. Бритый, как коленка. Жители крыши (они собрались полюбопытствовать) ахнули. Феечка тоже.

- Я бросил курить, любимая, – вздохнул гном и швырнул вниз с крыши любимую трубку. – Я стачал для тебя лучшие в мире туфельки – из горного хрусталя и ледяных слез королевы Зимы. Выходи за меня замуж и мы будем жить долго и счастливо.

- Черносли… - пробормотала феечка, но договорить не успела.

- Мяу, - раздалось из мастерской, и на улицу вышла белая кошка. А следом чьи-то невидимые руки вынесли подушечку с дивными туфельками.

- Любишь меня – люби и мою семейству, - твердо заявил гном. – Я друзей не бросаю.

Ужасно расстроенная феечка оконных ставен пустила слезу. Жители крыши замерли… и тут выскочила феечка большого гербария.

- Хватит вам! Посмеялись и будет! Все знают – феечка оконных ставен поспорила с принцем-художником, что гном ради нее сделает что угодно, хоть башмачки из собственной бороды.

- Так ты меня не любила? – схватился за голову гном. – Это все шутка?

- Да, - призналась феечка оконных ставен. – Прости, черносливинка!

- Не смей меня так называть, - рявкнул гном, повернулся и хлопнул дверью.

Три дня он сидел дома, раскуривал трубку письмами от феечки оконных ставен и потягивал вонючую жидкость из фляжки. Кошка сбежала погулять сама по себе, борода отрастала, подбородок ужасно чесался и гному становилось еще обиднее.

- Что же я натворил! Не ценил что имею, гонялся за выдумками – и стал посмешищем. Лишь ты, бедное невидимое создание не покинуло старика.

Дзынь – блюдечко снова упало на пол.

- Эй, не расстраивайся по пустякам. Ты же знаешь, как я тебя люблю!

Тарарарарабаххх! Что-то пыхнуло, сверкнуло, грохнуло – и перед гномом вдруг оказалась принцесса. Не самая молодая, пожалуй, и не самая красивая, но удивительно милая, с веснушками на курносом носу и спокойными зелеными глазами.

- Ты расколдовал меня, добрый гном. Однажды, давным-давно я подшутила над бедным принцем и в наказание была обращена в привидение. Я не думала, что однажды встречу любовь и была счастлива рядом с тобой… А теперь мы расстанемся.

- Почему? – возопил гном. – Ты лучшая в мире, а я старый дурак.

- Дело не в этом, - вздохнула принцесса. – Мне пора лететь в родное королевство, навести там порядок – за триста лет подданные наверняка устроили тарабумбию из порядочного дворца.

- Забудь и оставайся, - заявил гном. – Будем жить долго и счастливо, я сошью тебе туфельки, стану носить на руках, подавать кофе к завтраку и ни разу в жизни не огорчу... По крайней мере постараюсь.

- Увы, - вздохнула принцесса. – Но если я сброшу на кого-нибудь власть и корону – непременно вернусь.

- Подожди! – попросил гном-сапожник. – Я быстро.

И вправду, не успела принцесса причесать волосы и умыться, как перед ней появились красные башмачки. Совсем простые, прочные и надежные. Принцесса надела их, затянула шнурки и подпрыгнула от радости – так удобно сидела обувь.

Гном довольно улыбнулся и поскреб щетину.

- Вот теперь ты меня никогда не забудешь!

Он проводил принцессу до края крыши, вызвал ездовую метлу, поцеловал на прощание (принцессу, а не метлу!) и отправился в мастерскую.

Красить бороду гном с того дня перестал, влюбляться в юных феечек тоже. Но обувку по-прежнему делал великолепную, на балы заходил, браво плясал мазурку и тешил общество рассказами о великих подвигах – вот однажды достаю я себя за бороду из болота… Иногда на крышу прилетала карета, запряженная лебедями, гном вешал на мастерскую табличку «Закрыто» и исчезал на несколько дней. И возвращался счастливый.

…Кошки не ошибаются…

Сказка про невоспитанного тролля

Среди жителей крыши ангелов нет и в помине. Ангелы как известно живут высоко на небе и на крышу заглядывают лишь по особо важным делам. А феечки, принцы и прочие святостью не отличаются – могут и поссориться, и посплетничать и зачитать чужую книжку и гомункулуса в кухню запустить от обиды и чужому жениху глазки построить – бывает... Но одного у них не отнимешь – жители крыши народ вежливый и хорошо воспитанный. Говорят «здравствуйте», «спасибо» и «извините», пользуются салфетками, ножами и вилками, моют руки, дерутся по правилам, стараются друг дружку не обижать и не огорчать. Многие феечки и даже несколько принцев вообще не слышали ни единого плохого слова (трицараптос и кандибобер не в счет). Поэтому, когда на крыше вдруг завелся трамвайный тролль, феечки с принцами так опешили, что могли лишь разводить руками. Сами по себе трамвайные тролли – существа нужные. Они следят, чтобы вагоновожатый не путал рельсы, кондукторы не кусались, а пассажиры не теряли багаж, детей и собачек. Они чистят полы и сиденья, рисуют на запотевших стеклах смешные мордочки, разнимают драчунов, вытрезвляют пьянчужек и мирят влюбленных. Да, у них манеры троллей и шутки троллей, но положение обязывает – нежные феечки, например, на такой работе не продержались бы и часа. Увы, порой и в тролльчатьей среде заводятся разного рода сквернавцы. Тролли существа негуманные, терпеть и смиряться у них не принято, поэтому плохие парни быстро отправляются восвояси, почесывая помятые бока. Счастливчики затем селятся под мостами или акведуками, неудачники собирают дань в вокзальных сортирах и потрошат мусорные баки, а самых невезучих в неподходящем месте застигает рассвет. Видели на тротуарах кучи черной дряни, похожей на вывороченный мокрый асфальт? Да, это то, что вы думаете. Примерно так трамвайный тролль и оказался на крыше – брел себе в поисках убежища, наткнулся на пожарную лестницу, полез наверх, чудом не обрушив ступеньки, выдавил каменным задом чердачную дверь и навеки поселился. Чердачная феечка, феечка черной лестницы и феечка чердачных окон, явившись на работу с утра, до крайности удивились. Они кое-как растолкали тролля и спросили: - Ты кто такой и зачем сюда забрался? - …! – ответил тролль, испортил воздух и перевернулся на другой бок спать дальше. - Ах! – сказали феечки, подумали не упасть ли им в обморок, но передумали и побежали за принцами. Через час двери чердака осадили четыре принца верхом на деревянных лошадках и еще один пеший. Самый смелый принц постучался в стену: - Эй, чудовище обло и лаяй! Выходи биться! - …! – ответил тролль. – Вечером, …, приходите. Сказано-сделано. После заката солнца отважные принцы столпились у чердака. Трамвайный тролль показался наружу, зевнул полной пастью отродясь не чищенных зубов, и поддернул рукава форменной тужурки. Бах! Бабах! Бабабах! Отважные принцы столкнулись с печальной реальностью. Ловко орудуя трамвайным поручнем, тролль делал каждого из них одной левой. А нападать скопом в честном бою – нечестно. - То-то, …, - довольно сказал тролль и цыкнул зубом. – Умаялся, …, жрать хочу! Под оханье и аханье феечек тролль пинком вышиб двери ближайшего домика, ввалился на кухню, прямо руками слопал бланманже, профитроли и сливочный торт, вытер пальцы о скатерть, высморкался в занавеску и потрепал по щеке хозяйку (та немедля плюхнулась в обморок). Затем тролль уселся на край пожарной лестницы, свесил ноги, добыл из мешка боевой кильмандар и, дергая за струну, огласил крышу очень долгой балладой. Приличных там не было даже нот. Напевшись вволю, тролль совершил променад по крыше, дернул за хвосты всех встречных кошек, разбил фонарь, отложил кучу камней посреди бальной залы, щелкнул по носу принца-художника и, не дожидаясь рассвета, отправился на чердак отсыпаться. Полный фиаско! Целый день от рассвета до заката жители крыши провели в бурных дискуссиях – что же делать с образовавшейся напастью. Боевитые принцы рвали камзолы на груди и требовали – отлупить! Настучать! Выкинуть на пинках! Миролюбивые принцы вздыхали и возглашали – негостеприимно! Невежливо! Негуманно! Феечки ахали, пищали и тараторили – он бедняжка! Сиротка! Изголодался! Лишен внимания и любви! Давайте подождем – вдруг агрессор на самом деле хороший! Гном-сапожник выражался не хуже тролля и рекомендовал пружинный арбалет или хоть водяную пушку. Кошки возмущенно шипели хором. Крысы тихонько аплодировали – каков смельчак! Наконец большинством голосов решили – дружить. Отважная феечка оконных ставен решила пожертвовать собой ради идеи. Она принарядилась получше, взяла в одну руку блюдо пирожных, в другую кофейник горячего кофе и отправилась на чердак. Аккуратно пихнув дары в дверь, феечка откашлялась и произнесла: - Здравствуйте, милый тролль! Я хочу с вами подружиться! Сонный тролль оглядел гостью, пребольно ущипнул ее и озвучил свое предложение. Лучше не уточнять, что именно он сказал, но феечка пулей пронеслась в домик, в мановение ока собрала чемодан, улетела подальше и никогда больше не возвращалась. И второй день прошел в размышлениях. Идея «гнать прочь» победила с минимальным перевесом по голосам. И к закату все жители крыши снова собрались у чердака. Феечки держали плакаты с лозунгами, принцы дудели в вувузелы и стучали в африканские барабаны: - Тролль, уходи! Тролло – в трамвай! Вон с крыши! - Труляля! Траляля! – выводил в репродуктор гном-сапожник. - Карррамба! Коррида! Кррррестовый поход! – орали вороны. Трамвайный тролль показался на крыше отнюдь не сразу. И явился не с пустыми руками – выкатил бочку, в которой, судя по запаху, не один день хранились кухонные отбросы, вышиб дно – и давай поливать протестующих. Плюх направо! Плюх налево! ….! И ….! И ….! Униженные и испачканные жители крыши попрятались по домам. Три феечки, два принца и одно кошачье семейство в тот же день решили съехать куда подальше. А троллю хоть бы хны – прогулялся по крыше, растоптал цветочную клумбу, съел у феечки чугунного казана целый казан тыквенного крем-супа со звездочками, отлупил для порядка трех встречных принцев и завалился себе на чердак, позванивая отобранным у кого-то свадебным колокольчиком. Расстроенные жители крыши отправились за помощью к Хозяйке Лавки Ненужных Вещей – она старая, мудрая и чего-нибудь да придумает. Хозяйка выслушала просителей, подумала и посоветовала: - Не обращайте на него внимание. И не кормите. Ничем. Он соскучится, изголодается и сбежит сам. - Ура! - закричали жители крыши – идея показалась им очень похожей на правильную. Тут же постановили, что всякому, кто накормит тролля, положен месяц штрафных работ по уборке, и разошлись по своим делам. Дел оказалось много. Феечки старательно прятали под замок съестные припасы и, вздыхая, запирали в сундучки пирожные и конфеты – крылатые лакомки очень любили попировать ночью. Принцы тренировались отворачиваться, молчать и делать каменное лицо. А к гному-сапожнику приставили белую кошку с твердым наказом – ни за что не выпускать хозяина из мастерской. Выбравшись со своего чердака, трамвайный тролль очень удивился. Никто не падал в обморок при виде его грязных лапищ, не затыкал уши от грубой брани, не пытался беспомощно браниться в ответ или вызвать его на поединок. И едой на крыше больше не пахло – сколько тролль ни раздувал широченные волосатые ноздри, он не чуял ни пирожных, ни печенек, ни даже горячих щей. Может все вкусное уже кончилось, и пора перебираться на новое место? Тролль чихнул и помотал блохастой башкой – отказать! Нас так просто не выживешь, …! Для начала он прошелся по крыше, тыкая в окошки кукишами, показывая язык и корча жуткие рожи. Ноль внимания. Сыграл на кильмандаре песню о встрече прекрасной феечки и грубого мужлана. Ноль внимания. Швырнул камнем в окно бальной залы, плюнул в фонтан, пообещал принцам горячий душ нетрадиционного свойства – ноль внимания, хоть бы кто булочку кинул пасть заткнуть. Тролль почесал в затылке трамвайным поручнем и горько задумался. Конечно, он мог устроить и настоящий громогласный и грандиозный бэмц – разнести по закоулочкам чью-нибудь кухню, обстричь встречную феечку тупыми ножницами, сбросить с крыши кошку или крысу. Но трамвайный тролль как и все настоящие тролли отличался умом и сообразительностью (они лишь притворяются дурачками) и прекрасно понимал - чаша терпения не должна перехлестывать через край. Вконец обозленные феечки с принцами могут вызвать на крышу волшебника, пригласить ланселота или скопом выпихнуть врага вон. - …! - сообразил тролль. – Есть идея! Пару дней он притворялся тихим, заморенным и голодным. А когда феечки с принцами снизили бдительность, на цыпочках прокрался к мастерской гнома-сапожника, и, придерживая хозяина за шиворот, как котенка, сожрал восемнадцать пар кожаных туфелек и одни сапоги. И пообещал сбежавшимся на шум жителям крыши, что употребит всю наличную обувь, в том числе новые бальные ботильоны, если его не начнут кормить по-человечески. - Мясом? – пискнула феечка замочной скважины, падая в обморок. - …! – подтвердил тролль и срыгнул непереваренные гвоздики. Жители крыши окончательно приуныли. По их любимой, аккуратной и чистенькой крыше шлялось скверное чудище с каменным задом, портило всем настроение, отравляло атмосферу и творило что хотело. А добрые и воспитанные принцы с феечками ничего не могли сделать, по крайней мере по правилам. Конечно оставался крайний вариант – выманить тролля на вкусненькое, заколотить чердачную дверь, а затем пообещать волшебный плащ и надежные солнечные очки взамен на немедленное расставание с крышей. …Вот только если не рассчитать время, трамвайный тролль целиком обратится в камень. Насовсем. Навсегда. На очередном собрании жители крыши угрюмо молчали. Все понимали – пора уходить, бросать домики и сады, пусть тролль остается наедине со своими блохами. Унылое «э-ми-гра-ци-я» носилось в воздухе, но прозвучать не успело. Слово взяла феечка лестничных ступенек. - Значится так, нежные друзья мои. Я спасу вас от тролля, он покинет нас добровольно и с песней. А за это вы разрешите Чуду бродить где вздумается и гулять по крыше сколько захочется. Согласны? - Да! Да конечно! – хором обрадовались жители крыши. – Что тебе нужно, чтобы прогнать сквернавца? - Один мячик и восемь феечек. Самых милых, веселых и добросердечных. - Зачем? – удивились принцы. - Узнаете, - загадочно улыбнулась феечка. Через пару дней тролль проснулся раньше обычного – у чердака раздавался веселый смех, кто-то прыгал, скакал и хлопал в ладоши. Тролль выглянул в окошко, затем в щелочку между досками – ничего не видать. Пришлось ждать, пока последний луч солнца спрячется за облаками. Высунув морду в дверной проем, тролль увидел девять прелестных феечек, которые радостно перекидывались мячом. Выглядели они до отвращения счастливыми. - … я вам! – сказал тролль и попробовал сожрать мяч, но упругий комок отскакивал от зубов. Феечки заулыбались: - Милый тролль, в мяч играют совсем по-другому! Идите к нам, мы вам покажем! Лапы выше, пятки шире – оп-па! Трамвайный тролль не успел опомниться, как уже стоял в кругу и прелестные феечки по очереди бросали ему мяч. Он охал, крякал, ронял, ловил и бросал дальше… а ведь это и вправду весело! Проиграв до полуночи, утомленные феечки устроили маленький пикничок, до отвала накормили тролля бутербродами и напоили какао с маршмеллоу. На следующий день броски у тролля начали получаться чуточку лучше, на третий он специально проснулся пораньше и проковырял дырку в стене, ожидая, когда же начнется матч. Мяч летал и прыгал, тролль грузно прыгал за ним и радостно хлопал в ладоши, отбивая особо удачный пас. А потом пировал – феечки кормили его самыми сладкими и нежными деликатесами, какие только умели готовить. И называли ласковыми именами и осторожно подшучивали и любопытными пальчиками вытаскивали всякий мусор из вскокоченных тролльих кудрей. Вы такой сильный, драгоценный наш тролль, такой умный, такой галантный! Тролль неуклюже улыбался, передавал феечкам салфетки и блюдечки, и краснел как маков цвет. Ему было ужасно приятно, что милые существа обращаются с ним безо всякого страха и с некоторой симпатией. Однажды он даже оборвал чью-то клумбу и приволок феечкам по букетику. Через пару недель тролль научился чистить зубы, умывать физиономию и штопать штаны – с каждым днем лакомка становился все толще и недалек был тот день, когда каменный зад застрял бы в чердачной двери. Но до позора дела не дошли. Во время очередного матча мячик опять провалился сквозь дырявые тролльи лапы. Неумеха поскакал за ним вниз по крыше – и столкнулся с каким-то принцем. Мяч укатился – феечки едва успели подхватить его на лету, а тролль больно ушиб палец. -…! – сказал грубиян, точнее хотел сказать. А получилось совсем другое. – Простите, что толкнул вас, уважаемый принц. Надеюсь вам не больно? - Прощаю, - величественно кивнул принц и удалился. -…………….! – хотел сказать тролль, но вышло «Премного рад знакомству». - Эгегей, милый тролль! Пойдемте скорее играть, - затараторили феечки. - Прошу извинить, вынужден оставить площадку, - пролепетал тролль, пулей залетел на чердак и придвинул к дверям комод. Целый день бедняга бродил по чердаку, лихорадочно вспоминая все плохие слова, которые знал. И всякий раз у него получалось «Виноват, ошибся», «Вы излишне самонадеянны», «Возможно стоит прекратить дозволенные речи», «Я весьма озабочен», «Воздушный шарик»… На шарике тролль сломался. Он хотел было сбежать с крыши под покровом ночи, но что-то неуловимое (тролль с ужасом понял, что заново отрастил отпавшую вместе с молочным хвостом совесть) вынудило его собрать жителей, извиниться и попрощаться. Он собственнолапно перекопал все порушенные клумбы и засадил их гортензиями, он приволок гному-сапожнику шкуру плюшевого медведя на туфельки и отдал поручень от трамвая на набойки к ботинкам. Он поцеловал ручку всем феечкам, а феечке лестничных ступенек два раза. Иногда посреди фразы тролль икал и у него вырывалось шипение, словно из проколотой шины, но это скоро проходило. Жители крыши прощались с гостем без особого сожаления, только фееечки-воспитательницы чуть-чуть всплакнули, да гном-сапожник выругался на дорожку. Едва первые петухи заорали в сумерках, тролль опустил тяжелую лапу на пожарную лестницу, быстро спустился вниз и исчез. Больше на крыше его не видели, и писем не приходило, даже открыток на Новый год. Вороны и кошки иногда встречали беднягу в трамвае, аккуратного и до отвращения вежливого. При виде бывших соседей тролль отворачивался к окну и делал вид, что они незнакомы. Жители крыши остались при своих и остались очень довольны. Правда гном-сапожник еще долго возмущался и требовал смертного боя или хотя бы реванша, но и он со временем позабыл о троллях. На крыше вечно что-нибудь приключалось, и сегодняшние проделки злого волшебника Кандибобера или, скажем, не вовремя скисшие сливки на кухне у феечки чугунного казана куда важнее вчерашнего сквернавца и скандалиста.

…Какао с плюшками рулит и побеждает…

Сказка о силе гнева

На феечку бельевых веревок любовались буквально все. Такая она была миленькая и славная, большеглазая и румяная, проворная и быстрокрылая. Когда она улыбалась, становилось светлее даже безлунной ночью, когда смеялась – словно хрустальные шарики рассыпались по крыше, звонко звеня. Когда она в любимом белом платьице порхала между этажами, прикрывая развешенные простыни от невоспитанных голубей и проливного дождя, принцы порой так заглядывались, что перевешивались через бортик и их приходилось ловить за ноги.

Но любили нашу феечку не только за милоту. Ее золотые руки прославляли все феечки-соседки – если вдруг волшебная палочка не помогала, никто не умел так ловко склеить разбитую чашку, заштопать порванный чулок или перчатку. Ее грацию в танцах не превзошла бы и пушинка от одуванчика – она порхала по бальной зале с легкостью болотного огонька и освещала собой пространство. Когда наша феечка доставала арфу, птицы слетались к ее домику – тихо и молча, чтобы ненароком не перебить песню. Когда она читала стихи, поэты аплодировали ей стоя. И это не все…

Наша феечка обладала счастливым даром. Она умела ободрять унылых, мирить ссорящихся, успокаивать разгневанных, утешать опечаленных – и ни разу не теряла присутствия духа. Какой бы хаос ни творился вокруг, она улыбалась так же солнечно, смеялась так же звонко и всегда соглашалась прийти на помощь, если помощь вдруг требовалась. Порой к ней стучались даже посреди ночи. Проснись, дорогая феечка, нужно срочно развеселить котика! Скорей вставай, на балу подрались принцы! Спасай, у вороны обострение зимней хандры! Как вы думаете, что отвечала феечка? Совсем не то, что сказал бы гном-сапожник, лепрекон, или, скажем, трамвайный тролль. Она звенела: сейчас иду, надевала приличное платьице, подхватывала пакет с волшебными мармеладками, и спешила на помощь, несмотря на ливень, грозу, снегопад или собственный день рождения.

Ее называли ангелом – ни разу она не повысила ни на кого голос, ни разу не выругала грубым словом, ни разу не отвернулась в ужасе или отвращении. Только нежность, ласка, забота и понимание. Только теплые руки, добрый голос и хрустальный смех, разгоняющий любую печаль.

- Как тебе это удается, милая феечка? – спрашивали обитатели крыши, любуясь залихватским полетом обрадованной вороны или дружеской перепалкой примирившихся принцев. – Почему ты ни на кого не сердишься?

- Потому что на сердитых воду возят, - звонко смеялась феечка. – Потому что добро должно быть с улыбкой. Потому что… простите, там за углом кому-то ужасно грустно.

Как вы поняли у феечки бельевых веревок тоже был свой секрет, и делиться им она не спешила. На самом деле она уродилась ужасно раздражительной и гневливой. Ее раздражали глупость и грубость, неуклюжесть и недодумчивость, скверное воспитание и вопиющая лень. Она боялась крыс, брезговала воронами, терпеть не могла просыпаться посреди ночи и, услышав несвоевременный стук в окно, просто лопалась от кипучего бешенства. Если бы не спасительная черная баночка с белой крышкой, бедняжке давно бы пришел конец.

Спасительное сокровище феечка давным-давно выкопала из-под груды хлама в Лавке Ненужных вещей. И обнаружила его свойства совершенно случайно, когда разливала по банкам варенье из лепестков черемухи. Оказалось, если открыть крышку банки, туда можно выплеснуть все недобрые чувства, какими бы гадкими они ни выглядели. А потом хорошенько завинтить крышку, встряхнуть банку, сказать волшебные слова «крибле-крабле-бумс» - и внутри стекляшки снова сделается пусто, как в желудке у тролля. А на душе воцарится блаженный покой – можно снова спасать крыс и ворон, разнимать безобразников-принцев, улыбаться на все четыре стороны и ни на кого не сердиться. Свой секрет феечка не выдавала никому, даже близким друзьям – стыдно ведь признаваться, что у чистого ангела чертовски сложный характер. Иногда она завидовала нелюдимому гному-сапожнику и независимой Хозяйке Лавки Ненужных вещей – к ним, небось, посреди ночи никто не лезет. В особенности дорогие соседи и любящие друзья...

Между тем от отсутствия друзей наша феечка не страдала – всем хотелось погреться в лучах щедрого тепла. Феечка замочной скважины уважала ее за неиссякаемый оптимизм, феечка чердачного окошка восхищалась мастерством танца, гном-сантехник превыше всего ценил ее мастеровитые ручки. Но самыми близкими друзьями стали три верных принца – принц Силач, принц Задира и принц Романтик. Они искренне любили прекрасную даму, заботились о ней, как умели, и порой устраивали караул по ночам, чтобы нашу феечку не беспокоили из-за ерунды. На балах они занимали все строчки в бальной книжке и ревниво косились на шустрых принцев, норовящих пролезть без записи. На пикниках окружали даму, наперебой подавая ей то мороженое, то бутерброд, то стакан холодного лимонада. Утром первого снега притаскивали из кладовой санки и катали нашу феечку по нетронутому пушистому белому полотну. И старались не думать, что произойдет, если феечка вдруг кого-то из них выберет. Но наша феечка не торопилась выбирать – ее все устраивало, а замуж она вообще не собиралась. Так что три принца вместе провожали даму домой, и каждый удостаивался права поцеловать ручку.

Однажды у нашей феечки выдался особенно трудный день. С утра пришлось мирить четырех феечек, которые решили устроить бал четырех королев, но чуть не выдрали друг другу локоны, выясняя, какая королева главнее. Затем у гнома-сапожника случился приступ сентиментального идиотизма – белая кошечка принесла двух котят, и старик залип у корзины, бормоча приторную ерунду о лапках и хвостиках. Затем Крысиную Королевну охватила острая меланхолия – приступы случались редко, но от глубин черного крысиного отчаяния у нашей феечки кружилась голова и стыли пятки. Затем одной феечке не написал ее принц, а другой, наоборот, послал стихи и корзинку с розами. Затем ужасно разболелась голова, но пришлось до поздней ночи сидеть на дружеской вечеринке, улыбаться и принимать восторженные комплименты. Неудивительно, что домой бедняжка вернулась злая как осенняя оса.

Сбросив туфельки на каблуке и заварив себе любимого чая, она открыла драгоценную баночку, зажмурилась и начала жаловаться на все и вся. Как достали ее зануды, скандалисты и инфантилы, почему под «поболтать по-дружески» феечки понимают «без умолку рассказывать о себе», почему гном-сапожник курит скверный табак и пахнет этим табачищем на полкрыши, почему крысы все драмати… «Дзынь» сказала банка и не выдержала. Посудина стояла на краю стола, она покачнулась, упала и разбилась вдребезги – даже мышки не понадобилось. «Ой» сказала феечка, но ойкать было поздно.

Конечно же в дело пошли все починятельные заклятья, рыбий клей и волшебная палочка. Конечно же осколки и осколочки собрали, пересчитали и пришпилили на место. Конечно же мастерица постаралась и приложила усилия. Но какой-то невесомый прозрачный осколочек завалился в щель между половицами или рассыпался в пыль. И драгоценная банка стала простой посудой. От расстройства феечка разрыдалась так громко, что соседки прилетели узнать, что случилось. Ах, ничего? Кошмар приснился? Ну извини, дорогая, доброй тебе ночи!

До утра наша феечка металась по домику и в ужасе думала – что же ей теперь делать? Дурные мысли и чувства теперь девать совершенно некуда, а их ужасно много! Вот и сейчас – сколько злости, сколько обиды, сколько разочарования! «Ничего», подумала феечка. «Я сильная, мудрая и со всем справлюсь». Она повесила на двери домика табличку «закрыто» (так поступали все феечки, когда позарез нуждались в покое и одиночестве) и три дня провела в раздумьях, перемежаемых музицированием. Арфа играла так трогательно и нежно, что все воробьи и голуби, не говоря о феечках, слетелись к домику и подслушивали – кто в окошко, кто в замочную скважину, а кто и в дымоход. Наша феечка слышала шорох крылышек и коготков, но делала вид, что ничего не замечает.

На четвертый день она вышла из добровольного заточения и отправилась заниматься привычным делом. Следила за рубашками и простынями, поправляла прищепки, отчитывала голубей, попросила северный ветер дуть немного потише. Посетила утренний бал для ранних пташек, полдник для вышивальщиц, званый обед, утерла слезы вороне, от которой разлетелись птенцы, успокоила принца-художника – натюрморт выше всяких похвал. Никто не замечал разницы – наша феечка оставалась столь же улыбчива, доброжелательна и мила. Только три верных принца переглянулись – уголок нежного рта прекрасной дамы временами кривился и щека дергалась – немудрено, если наложить на саму себя заклинание, выпускающее наружу лишь добрые слова. Принц Задира как самый смелый даже осведомился о здоровье и получил в ответ очаровательную улыбку – все в порядке, бесценный друг.

День прошел без особых потерь. И второй. И четвертый. И двадцать девятый. Феечка оставалась прелестным, кротким и дружелюбным созданием, слушала, утешала, помогала и гладила по голове всех нуждающихся. Она выглядела немного осунувшейся и похудевшей, чуточку грустноватой и молчаливой, но никто (кроме принцев конечно) не придавал этому значения. Дружная троица утроила усилия, чтобы скрасить жизнь нашей феечки, обеспечить ее любимыми лакомствами, танцами и приятными сюрпризами. С последним принцы явно погорячились.

Когда в промозглый и хмурый вечер второго осеннего полнолуния наша феечка прилетела домой после чересчур долгого дня (ворона в депрессии, потерянная туфелька, разорванная помолвка и задорный пикник «прощай, октябрь») она мечтала лишь об одном – упасть в постель, завернуться в одеяло и не высовываться оттуда всю жизнь. Принц Силач ждал ее у порога с фарфоровой чашечкой в неуклюжей ручище. Какао с маршмеллоу, украшенное сердечками и крохотное пирожное – правда мило?

Из последних сил наша феечка отпила глоток приторной жижи, откусила кусочек сладкой массы и натянула на лицо улыбку.

- Тебе понравилось, милая феечка?

- Угу, - ответила феечка, сделав вид что рот у нее занят.

- В этот маленький подарок я вложил самые большие и искренние чувства, я так надеялся порадовать тебя и согреть!

- Угу!!! – вякнула феечка, покачиваясь на каблуках от усталости.

- Я сочинил поэму всего лишь на двадцати четырех страницах, но каждая строчка, буква и даже знак препинания воспевают твою красоту, кротость и ангельский добрый нрав! Послушай: прекраснейшей даме на крыше пою, очарованный… ай! Ой! Помогите!

Вместо прелестной феечки на крыше возвышалось огромное лохматое чудовище. Выпученные глаза метали молнии, с оскаленных клыков капала ядовитая слюна, на мощных лапах отросли кривые длинные когти. Шварк! – принц Силач покатился по крыше, вереща, как ошпаренный ежик. Шварк! – отлетела к стене любопытная крыса. Шварк! – забор соседского палисадника превратился в кучу дров. Шварк! Шварк! Шварк!

Давненько у обитателей крыши не случалось подобного пробуждения. Грохот, крик, шум, бьющаяся посуда, визг перепуганных феечек, истошное мяуканье кошек – и над всем этим свирепый рев разгневанного чудовища. Кошмар, караул, спасите! По счастью верные принцы успели рассказать, что с феечкой случилось что-то ужасное, поэтому за мечи, копья и арбалеты никто хвататься не стал. Феечки попробовали остановить монстра с помощью брандспойта, но ледяная вода не причинила никакой пользы, а шланг мощные когти порвали на ленточки. Находчивый принц Забияка отыскал у себя на чердаке рыболовную сеть и попробовал набросить на чудовище сверху – тщетно. Ячея, рассчитанная на могучих океанских рыб не выдержала напора, удар когтей распорол ее – а заодно и одежду принца Забияки сверху донизу. Ни разу в жизни несчастный принц не испытывал подобного унижения.

Дело пахло откровенной нешуточной катастрофой. Чудовище ревело и бесновалось, топтало клумбы и дорожки, выламывало фонари, крушило заборы. Феечки пробовали колдовать заклинания – но волшебство отлетало как от стенки горох в первых встречных. Два принца уже спали прямо посреди хаоса, одну ворону связало и забросило на антенну, одна феечка превратилась в очаровательную розовую лягушку и возмущенно квакала. Феечка третьего этажа ничтоже сумняшеся поспешила за добрым волшебником – его могущества по идее должно было хватить. Но оказалось, что волшебник улетел к озеру Чад любоваться жирафами. Над крышей нависла угроза полного разрушения.

Лишь принц Романтик не потерял присутствия духа. От белокурого кудрявого хлюпика никто не ожидал поступков мощней, чем отыскать в январе землянику или не путать хокку и хаку. Однако именно этот принц с большой корзиной наперевес решительно двинулся навстречу чудовищу. Ррраз – корзина перевернулась. Мииии! Что-то пестренькое и пушистое отчаянно запищало и обитатели крыши с ужасом увидели, как под ногами у монстра оказался котенок с испуганными глазами. Три-четыре отважные феечки спикировали на крышу, чтобы подхватить бедного детеныша. Но чудовище успело раньше. Когтистая лапа поднялась – и опустилась точно в цель!

Страшное чудовище осторожно приподняло котенка, прижало к груди, почесало под подбородочком, погладило по мягкой теплой спинке. Мурр! Муррр! Мурррр! - раздалось в тишине. Что-то грохнуло, бахнуло, лопнуло, повалили клубы дыма, а когда они рассеялись, на крыше в обнимку с пушистым чудом сидела феечка бельевых веревок, совершенно настоящая, только лохматая и исцарапанная. Она совершенно не помнила, что с ней произошло, и обитателям крыши пришлось проявить немало деликатности, чтобы донести, какие жертвы и разрушения учинила бедняжка. А потом успокаивать ее, утешать и объяснять, как сильно ее все любят и ни капельки не сердятся. Хлопотливые феечки облетели всю крышу и при помощи волшебных палочек, гвоздей, молотков и гнома-сапожника починили и прибрали весь учиненный хаос. Пара технически продвинутых принцев, недолго думая, присобачила к крыше домика нашей феечки аккуратный громоотвод и посоветовала пользоваться им, если гнев вдруг зашкалит. И все разошлись спать.

И наша феечка тоже разошлась. Несколько дней она не показывалась на крыше – ей было очень стыдно. А принц Романтик сидел у домика и просил всех, кто приходил за помощью, прийти немного попозже. Но потом все наладилось. Простыни и рубашки требовали защиты, грустные существа утешения, драчуны и скандалисты – мира, наша феечка трудилась не покладая крылышек. И по-прежнему находила ласковые слова… или молчала, если нужных слов в сердце не прозвучало. Она научилась отказываться от приглашений и угощений, говорить «я рассержена», «я обижена», «я устала», просить о помощи и заботиться о себе. Если же на душе делалось грустно, холодно или сердито – наша феечка возвращалась домой пораньше и закрывала дверь. Теплый клубок бросался ей в ноги, восторженное «муррр!» согревало сердце, а внимательный взгляд желтых кошачьих глаз отгонял любую хандру. У принца Романтика появился дополнительный повод забегать в гости – принести паштет, мячик или перьевую метелочку милой кисоньке. Будем честны, теперь принца встречали куда радушней.

…Чем дольше ты молчишь, тем громче крикнешь…

Сказка про любопытство

Кошку Фырр знала вся крыша. И все лестницы знали, все этажи, весь двор и, пожалуй что, весь квартал. Дело было, конечно же не в ее идеально вылизанной, рыжей как огонь, длинной и густой шубке, не в белоснежных носочках, галстуке и усах, не во внимательных и холодных желтых глазах и не в безупречном маникюре на всех четырех лапах. И не в царственной грации, с которой Фырр умела возлежать на солнце, восседать на трубе или шествовать по узенькому карнизу. И не в мощном вокале, не в нежнейшем сладостном мурлыканье, не в коротких «мак? Так?».

Фырр считалась лучшей охотницей во всем квартале. Она могла поймать в воздухе проворного мотылька, сшибить лапой настырную муху, подкрасться к солнечному зайчику и дернуть за хвост хищную пустельгу. Она карабкалась по высоким и тонким ветвям, разгуливала по балконным перилам, съезжала вниз по трубе и даже если падала приземлялась на все четыре лапы. Ни одна дерзкая кошка не рисковала перебежать ей дорогу, ни один кот не смел дернуть хвостом на Фырр или отказаться встать при ее появлении. Крысы прятались от нее по подвалам, воробьи с голубями пугали птенцов: не станешь есть червяков, в гнездо запрыгнет рыжая бестия – ам, и сожрет тебя!

Феечки восхищались красотой Фырр, угощали ее лучшими лакомствами и в благодарность порой бывали допущены к меху – гладить невесомую теплую шубку и чесать белое горлышко. Принцы аплодировали ловкости рыжей охотницы, ее дерзости и отваге. И лишь гном-сапожник не пел красавице дифирамбы – он не сомневался, что лучше белой кошечки зверя на свете нет.

Впрочем, и у знаменитой Фырр наличествовал один недостаток – не случись его, сказки бы тоже не появилось. А так история началась с невероятной удачи. Как всегда по утрам Фырр притаилась за теплой трубой в подвале, карауля какую-нибудь нерасторопную крысу. Она долго ждала, позевывая и задремывая. Ни одной усатой морды не показалось из-за угла и Фырр уже собиралась переместиться во двор, туда, где клубились прикормленные старушками голуби. Но вдруг ее чуткие уши уловили заполошный отчаянный писк. Фырр стрелой метнулась на звук и аж взмякнула от восторга. Три молоденьких крыски переплелись хвостами и отчаянно рвались в разные стороны, не в силах распутаться самостоятельно. Вот так удача!

Быстрым движением Фырр прижала к полу теплый узел голых хвостов и задумалась – что же делать? Она клацала зубами, порыкивала, демонстративно облизывалась и лихорадочно перебирала варианты, как же не потерять лицо. Дело в том, что отважная Фырр никогда не убивала и тем паче не ела добычу. Она делала вид, что когти или зубы случайно разжались, в нос заскочил чихунчик, или рядом пробежала другая крыса вкуснее и толще. И не сомневалась, что перепуганная, улепетывающая со всех ног добыча, и не подумает, что ее отпустили. А тут три разом… Проболтаются, как пить дать! Может их правда слопать? Бедную Фырр чуть не стошнило – разве может жесткая блохастая крыса сравниться со сливками, нежным фаршем или копченой рыбкой?

- Отпусти нас! – вдруг пропищала самая маленькая из крыс, и остальные подхватили мольбу: - Отпусти пожалуйста! Мы родные сестры крысиного короля и у каждой есть волшебный секрет. Мы поделимся с тобой тайнами, а ты не станешь нас есть. Договорились?

- Ммм…муррр, - задумчиво протянула Фырр. – Торг интересная мысль. Может быть у вас есть что получше слов? Связка вяленых лещей, например, банка черной икры или копченый окорок?

- Нет,- понурились крысы. – Только волшебные секреты.

- Ладно, - кивнула Фырр. – Я выпускаю вас по одной, а вы рассказываете ваши маленькие бесполезные крысиные тайны. Но чур без обмана, не то всех съем!

Первая крыса отбежала подальше, вскочила на вентиль трубы и гордо пискнула:

- Ворованный сыр вкуснее купленного!

- И что? – удивилась Фырр.

- И все! Это наша семейная тайна, - подбоченилась крыса и юркнула в нору от греха подальше.

Вторая крыса отбежала так далеко, что ее тонкий голос сделался еле слышен:

- Драгоценное лакомство всего крысиного рода – суп из колбасных палочек. Его подают лишь на свадьбы и коронации, он божественно жирен и густ, а пахнет так, что можно наесться одним лишь запахом. Знаешь, в чем его секрет?

- Нет, - мотнула головой Фырр.

- Чтобы суп из колбасных палочек обрел должный аромат, молодая здоровая крыса должна вспрыгнуть на край кипящего котла и помешать там своим хвостом.

Третья крыса испуганной не казалась. Она спокойно отошла на пару шагов, старательно привела в порядок шерстку, вылизала хвост и лапки. Фырр начала терять терпение:

- Эй ты, крыса! Рассказывай поскорее твой жалкий секрет, и я побегу обедать во двор. А то знаешь ли аппетит разыгрался, еще немного и не сдержу слово!

Фырр демонстративно зевнула, показав белые клыки. Наглую крысу и это не испугало.

- Мой секрет – волшебное слово «массаракш». Стоит произнести его и кувырнуться через хвост, как превратишься в крысу. Совсем как настоящую – и выглядеть будешь крысой и пахнуть и пищать. А когда надоест – кувырнешься через голову и превратишься обратно. Поняла ты, кошка?

Вместо ответа Фырр выгнула спину, зашипела и прыгнула – крыса едва успела метнуться в какую-то щель. Ну и выдумки! Какую только чушь ни придумают лживые крысы, чтобы спастись. Самый вкусный сыр – тот, которым угощает любимый хозяин, это все кошки знают. Совать в кипяток хвост не придет в голову даже самому придурковатому крысенку. А мутабор… моссельпром… нет, массаракш – что за нелепица? Вот я кувырнусь через хвост, скажу волшебное слово… Пи!!! Пикпикпипии! Апчхи!

Фырр обнаружила, что стала маленькой и проворной, с длинным голым хвостом, чутким носом и внимательными глазами-бусинками. Получилось! А обратно оно, надеюсь, работает? Осторожная Фырр кувырнулась через голову, пискнула «массаракш» и снова сделалась пушистой рыжей кошкой. Массаракш!

Какой, оказывается, огромный этот мир! И какой интересный! Сколько мелких следов в пыли, сколько тончайших запахов, недоступных кошке. До чего страшен большой паук с пыльными лапами! До чего вкусна завалящая корка сыра бог весть сколько пролежавшая за трубой. До чего здорово цепкими лапками катить гайку, вытаскивать застрявшую в щели монетку, цепляться за веревки, хватать и теребить! Пальцы – чудо!

Страшно довольная Фырр оббегала весь подвал, сунула длинный чувствительный нос во все щели, и собралась наружу. На лестнице она чуть не оглохла от изобилия следов и ароматов – здесь гуляли люди, их коты, собаки, хорек и енот, пролетали феечки, топталась бригада гномов-электриков, проползала парочка дурных снов. Кто-то оставил на подоконнике большой персик и Фырр радостно вгрызлась в него, перемазавшись по уши. Подумать только, фрукты вправду едят. И пи, на вкус весьма и весьма приятно!

Во дворе оказалось ужасно светло и шумно. Кричали, смеялись и хныкали играющие на площадке дети, лаяли и бранились собаки, взревывали машины, из четырех окон рвалась музыка, в одном кто-то громко ссорился, в другом репетировал гаммы. Любопытная Фырр бросилась изучать мир – скамейку, песочницу и качели, душистую урну и душистую кучу опавших листьев, брошенного мишку и забытый надкушенный бублик. Она уже нацелилась поужинать в третий раз, но осторожное мяуканье отвлекло ее от еды. Прелестный черный котенок с интересом смотрел на незнакомую крыску. До чего славный малыш! Фырр захотела подойти и обнюхать его, похвалить гладкую шерстку и ухоженные коготки – сразу видно мурлыка хорошо учится и не тратит зря время.

Из кустов показалась еще пара котят – полосатый и серый, они подкрались поближе, азартно хлеща себя по бокам хвостами. А затем вылезла и мамаша – пожилая и боевитая кошка Мя, знатная крысоловка.

- Встаньте дети, встаньте в круг, - промяукала Мя. – Лапы шире, когти наизготовку, выгибаем спины. Загнанная в угол крыса очень опасна, но если атаковать ее с двух или трех сторон, она не успевает никого укусить.

- Успевает, - хотела мяукнуть Фырр, но у нее вырвался лишь отчаянный писк. И пришло осознание – атаковать и есть сейчас будут ее. Мя же не знает, что на самом деле перед ней кошка. Нужно срочно обернуться и сказать волшебное слово! Мутабор! Моссельмаш! Мандельбаум! Фырр прыгала и прыгала, приземляясь на четыре цепких маленьких лапки. Кошмар! Слово! Я забыла слово!

- Мама, посмотри! – мяукнул черный котенок. – Кажется это сумасшедшая крыса, может не стоит ее есть?

- Ерунда, - промурлыкала Мя. – Крысы хитры и горазды на всякие трюки. Она всего лишь хочет заморочить нам голову. Давайте дети мои, три, два, один…

Перепуганная Фырр вздыбила шерсть, оскалилась и заскакала боком. Котята чуть-чуть попятились, Мя поморщилась.

Трусишки! Смотрите и учитесь, пока мама жива.

В оскаленных клыках и прищуренных серых глазах охотницы читалось одно – смерть. Фырр приготовилась дорого отдать свою жизнь – и тут ее осенило. Она высоко подпрыгнула, пулей пронеслась между котятами и рванула на детскую площадку. Стайка девчонок, увлеченно лепивших куличики, разбежалась с визгом, мамы повскакивали на скамейки, кто-то из бабушек замахнулся зонтиком на нахалку. И лишь один мальчишка не растерялся – он смело смотрел на крысу. Фырр пошла ва-банк.

Цепляясь коготками за одежду, она вскарабкалась мальчику на плечо и уселась там, облизываясь от волнения. Мальчик осторожно погладил ее:

- Хорошая крыска, умничка! Хочешь со мной дружить? Я буду звать тебя Гаечка, согласна?

- Пи! – ответила Фырр, она была согласна на все.

Что сказала мама мальчика, узнав, что сын притащил со двора помойную крысу, мы в сказке писать не будем. Но мальчик был единственным сыном и умел настоять на своем. Фырр оставили. Ее поселили в большую банку, накрыли сверху продырявленной крышкой, насыпали внутрь опилок, накормили очистками и крупой. Сперва мальчик часто вытаскивал Фырр, гладил по спинке, угощал сыром и пробовал дрессировать, но спустя пару недель ему наскучила новая игрушка. На день рожденья ему прислали волнистого попугайчика, и забавный питомец оказался интереснее серой крысы. Кормить и менять опилки стали реже, случалось что к банке по целым дням никто не подходил.

Фырр слабела и чахла. От скуки она читала заголовки книг на полке и обрывки газет, которыми теперь устилали дно банки, слушала радио и телевизор, считала цветы на обоях. Она все чаще задремывала и просыпалась от резких звуков:

- Нам навстречу встает великая страна!

— Эта Вика — необразованная нянька. Я требую пересмотра условий.

- А русскую литературу вы читали? Что, времени не хватило?

- Из-за острова на стрежень…

— Массаракш… — Я совсем забыл про эти штуки!

В полудреме Фырр услышала полузнакомое слово. Шерсть у нее вздыбилась, зубы застучали, сердечко забилось так, что чуть не выпрыгнуло из груди. Неужели? А мы попробуем! Отяжелевшей и ослабшей от малоподвижной жизни Фырр стоило большого труда кувыркнуться через голову. Но у нее получилось.

- Массаракш. Мяу... Мяу! МЯЯУ!!!

До чего же сладко мяукать – словно рот полон свежайших сливок!

Мама мальчика зашла в комнату на шум и ахнула – банка с крыской разбилась, а на полу сидела и наглейшим образом облизывалась здоровенная рыжая кошка. Наверняка она слопала нашу Гаечку, и от попугая заодно не откажется.

- Вон! Пошла вон! Пошла вон, негодяйка! – закричала мама мальчика и взмахнула кухонным полотенцем.

Фырр не стала дожидаться побоища – она тяжело вскочила на подоконник и сиганула в форточку. По счастью прыгать с пятого этажа кошке уже доводилось – она ушибла лапы, но в общем легко отделалась. На крыше нашей кошке обрадовались все, особенно феечки – они наперебой гладили рыжую красавицу, расчесывали ей шерсть и угощали самыми изысканными лакомствами. Расспрашивать ее о приключениях никто не стал – захочет сама расскажет, а остальное не наше дело. Но Фырр не торопилась делиться своей историей – если на крыше узнаю, что лучшая охотница зиму прожила крысой, смеху не оберешься. Так что она принимала томные позы и загадочно отмалчивалась. Жизнь наладилась, на горизонте маячил (мяучил?) март, прогуливаться по балконным перилам, хватать в воздухе перышки и караулить солнечных зайчиков оказалось так же приятно как раньше. Фырр изловила и изгнала с крыши снежного змея, перецарапала все кошмарные сны, пронюхала про визит Кандибобера и успела предупредить феечек. Лишь на крыс наша кошка никогда больше не охотилась.

…Не всякое волшебство – чудо…

Сказка про йога-феечку и преданное служение

Феечка дверных ручек была самой обыкновенной. Настолько обыкновенной, что заурядность даже несколько выделяла ее из подруг. Не высокая и не низенькая, не худышка и не толстушка, белозубая, с ясной улыбкой, ямочками на щеках и длиннющими феечковыми ресницами. Пышные волосы она забирала в премилый хвостик, наряжаться предпочитала в розовое и кружевное, лакомиться – маракуйями и облачными сливками, танцевать – до упаду. Волшебством не злоупотребляла, но охотно колдовала новые платьица и чинила дверные ручки легким взмахом чудной палочки из снежного дерева. Соседских феечек навещала по пятницам, пряча под белой салфеткой блюдо с нежным зефиром, в соседских принцев влюблялась весело, с удовольствием и без обид. Соседи отвечали ей искренней дружбой и улыбались «феечка – прелесть!».

Лишь одна страсть отличала ее от крылатых подружек. Наша феечка обожала читать. Все подряд – от брошюры по выращиванию аспарагуса Шпренгера до любовной истории юной покорительницы вампиров. Она мало что запоминала, кроме стихов, но очаровывалась процессом – колыханием строчек, кружевными узорами букв, причудливым ходом витиеватой мысли. Кроме того, она обожала нюхать бумагу, гладить бархатистые чуть шероховатые страницы, тереться щекой о переплет, тихонько вздыхая от удовольствия. И чем длиннее, чем запутанней и непонятнее оказывалась история в книге, чем больше непонятных слов грудилось в вавилонские башни, тем больше счастья испытывала наша феечка. Случалось, по два и по три дня дверные ручки оказывались несмазанными, крышные воробьи некормлеными, кошки – неглажеными, а принцы нехвалеными и не поенными воздушным какао. Пару раз приходилось даже стучаться в домик и силой отнимать у замечтавшейся феечки толстенный том истории Средиземья или коммунистической партии. Увы, все мы не лишены слабостей.

Зная о своем пороке, феечка несколько раз подряд раздавала соседям домашнюю библиотеку, старалась обходить стороной Лавку Ненужных вещей, не летала на чердак, куда люди порой складывали лишнее барахло, и не спускалась на первый этаж к пыльной коробке буккроссинга. Порой неделями она ограничивалась вывесками ближайших магазинов и случайными листовками с приглашение попробовать тридцать пять сортов пиццы… Но в один прекрасный вечер опять обнаруживала себя в любимом уютном кресле завернутой в старенький клетчатый плед – и на коленях снова лежала книга.

Особенно соблазнительным чтение выглядело зимой – когда снаружи валит снег, ярится метель и темно, как у дракона в пещере, так не хочется выбираться наружу, лететь куда-то, поминутно отряхивая крылышки, вести светские разговоры, завершая их громким «апчхи»… Наша феечка начала декабрь «Гордостью и предубеждением», продолжила «Избранными лекциями по профессиональным патологиям у патологоанатомов», походя проглотила «Навыки высокоэффективных людей». И вдруг наткнулась на что-то особенное. Ветхий том без начала и конца, желтые страницы, заполненные мелкими буквами, похожими на капризных червячков, тонкий запах восточных курений. И картинки на каждой странице – утонченно-прекрасная девушка в легкой одежде изгибается в немыслимых позах – то подогнет пятки к затылку, то закрутит за спиной локти, то сложится пополам на узорчатом коврике… Как это она делает? А если попробовать? И еще капельку поднажать? И еще чуточку?... Ай, что со мной? Помогите!

Прилетевшая на жалобные вопли феечка третьего этажа долго пыхтела, пытаясь распутать руки и ноги экспериментаторши. Лишь угроза позвать на помощь принца-романтика из соседнего домика вызвала прилив сил, конечности вернулись на место, и наша феечка перестала напоминать гибрид авоськи и осьминога. Она долго благодарила приятельницу, потом наколдовала горячего чая и целый день пролежала в постели, всхлипывая от боли в бедных суставах. Загадочная книга упоительно пахла с тумбочки, аромат обещал неведомые чудеса. Наша феечка перелистала картинки еще раз. Вот совсем просто – встать и сложить перед грудью ладошки, присесть на корточки, дотянуться руками до пяток, лечь на пол и ни о чем не думать… Феечка сама не заметила как уснула прямо на мягком коврике, а когда проснулась, поняла, что новое хобби ей очень нравится. Интересно же – выгибаться, растягиваться, тянуться руками к небу, складываться в самых немыслимых позах и никого больше не звать на помощь!

Сперва получалось не очень – мышцы у бедной феечки болели и ныли, голова кружилась, а кружевные платья рвались и лопались одно за другим. Но потом феечка сообразила наколдовать себе уютные розовые штанишки – и дело пошло. Тело сделалось послушным и гибким, руки и ноги складывались в фантастические фигуры, появилась необычайная легкость. Захотелось летать – и не просто летать, а проделывать в воздухе все те кульбиты, которым феечка уже научилась. Крылья выше – и начали! Раз-два-три, раз-два-три!

- Да ты, матушка, мастер воздушной йоги! – одобрительно каркнул пролетающий мимо ворон.

- Кем ты меня назвал? – возмутилась феечка. – Проходимец! Нахал! Бездельник! Принцы-принцы, тут ворон плохими словами ругается!

- Дурочка необразованная! Вот теперь я ругаюсь, - рассердился ворон. –Йога это философская система для развития тела и духа, дол-жен-ству-карр! Карррр!

Принц-романтик, подоспев вовремя, пульнул в грубую птицу камешком из рогатки. Ворон трепыхнулся, взъерошил перья и улетел, не забыв испачкать принцу красивый камзол. А наша феечка задумалась – умные слова ее пугали, но вдруг грубая птица права. Где же искать ответ? Где-где – в Лавке. Нежными ручками наша феечка переворошила восемь ящиков книг и наконец обрела искомое. «Йога для чайников», издание расширенное и дополненное. И картинки, картинки, картиночки! Сперва по простоте душевной она попробовала уговорить свой фарфоровый чайничек встать в сар-ванг-а-са-ну, но быстро разобралась в чем дело. Наколдовала себе новый коврик, подставку под благовония, медного слоника с мудрым выражением морды и начала практиковать. Прелестно, просто прелестно!

Вслед за телом в немыслимые конфигурации начал складываться и нежный дух. Наша феечка, повздыхав, отказалась от безе и зефира, молочного шоколада и молочных коктейлей, грибных рулетиков и лукового супчика – истинные йоги довольствовались горсткой семечек, парой яблок и зеленью. Танцы с пошлыми разговорами о нарядах, дуэлях и прочитанных сказках тоже больше не привлекали – кто из принцев в состоянии осознать строгое изящество битиласаны или безупречное исполнение уткатасаны, кто задумывался о золотом пути к храму духа? И подруги-болтушки стали разочаровывать – чем тратить время на праздную ерунду, не лучше ли усесться на ветке клена подобно легкому лотосу и предаться упоительной медитации? И даже чтение… романы в тонких обложках и брошюры с сомнительными картинками отправились в Лавку, их место заняли философские трактаты и мудрые труды просветленных учителей.

Наша феечка несказанно похорошела, глаза наполнились светом, личико заострилось, движения сделались меткими и грациозными. Когда она в солнечные дни поднималась над крышей и старательно отрабатывала комплекс из тридцати восьми воздушных асан, все принцы толпились внизу, задрав головы, и любовались изысканной красотой. Зато соседки-феечки стали держаться подальше – смыслом жизни тут не то что попахивало, а прямо-таки разило, поиски же его как известно весьма заразны. И невежественные кошки повадились возмущенно мяукать при виде изящных босых ножек, легко ступающих по утреннему снежку. Лишь принц-зануда соглашался терпеть пространные речи и глубокомысленные рассуждения нашей феечки, находя в них определенную прелесть. Но когда он начинал оспаривать философские тезисы учителей, нашей феечке хотелось побить его чайничком – о, неразумное детище Кали-Юги, куда завел тебя мрак тщетных суждений?!

Нашей феечке сделалось тесно на крыше, непонимание душило ее. «Я создана для смиренного служения, для великих свершений, для подлинного просветления – и вынуждена смазывать маслом моветонные дверные ручки! Где справедливость?». Феечка горько вздыхала и шла делать очередной круг поклонения солнцу – ее успокаивали размеренные движения. Она становилась все гибче и грациознее, взлетала все выше… и однажды чуть не сбила с пути старого знакомца – грубого ворона.

- Практикуешь, матушка? – поинтересовался нахал.

Феечка сделала намасте.

- Постигаю суть великих учений, стремлюсь к совершенной нирване, взыскую мудрости и служения малым сим.

- Ты хоть понимаешь, что несешь, дура? – каркнул ворон.

- Противный на… смирение посох истинных просветленных. Каждый дарит ближнему то, что у него в избытке. Да будет благословен твой далекий путь, странник!

Ворон перекувырнулся в воздухе, чуть не упал на крышу, но вовремя вывернул вверх – он был пожившей птицей и видал всякое. Поэтому спорить не стал. Просто ухватил феечку клювом за шиворот и поволок, словно пакет с печеньками. Служения, значит, взыскуешь? Будет тебе служение.

…Перечислять все точки долгого и утомительного маршрута вряд ли имеет смысл – у читателей испортится настроение. Скажем только, что ворон с пищащим грузом мотался по городу целый день. Побывал и в собачьем приюте и в городской больнице и на полигоне ТБО и в палаточном лагере на окраине и в других неприятных местах, о которых не пишут в сказках. И в каждой точке он зависал, придерживая феечку когтистой тяжелой лапой – смотри. Она смотрела.

Напоследок ворон вылетел прочь, за границы кольцевой автострады. Промчался над темным лесом, над голыми распаханными полями, над угрюмым болотным краем. И приземлился на ветхой крыше доживающего свой век деревенского дома для престарелых.

- Хотела служить? Служи.

- Но как? - ахнула феечка в черную спину. Пернатого провокатора и след простыл.

…Кто бы спорил, проще всего было бы махнуть волшебной палочкой и перенестись назад в уютный домик, к коврику, чайничку и мелодичному бряканью колокольчика. Но йога и вправду закалила нежный характер нашей феечки. Сурья Намаскар, рукава закатать повыше – и полетели!

Кроме феечки здесь обреталась лишь супружеская чета домовых, таких же древних и ветхих, как чуть живые обитатели дома. Они старались как могли – но могли очень и очень мало. Проводка не искрит, вода из крана течет, крыша не каплет – и то хлеб, знаете ли. А работы край непочатый.

Наша феечка трудилась изо всех сил. Первым делом конечно наладила двери – чтобы все закрывалось, все открывалось, кого положено пропускало, а кому нечего делать, чтоб и не думали заходить. Потом вступила в переговоры с местным крысиным племенем – и за щедрую мзду организовала хлопотливые отряды хвостатых дворников. Прикормленные воробьи и синицы прыгали по подоконникам, выстукивали клювами ритмы популярных мелодий и порой соглашались посидеть на подставленной дрожащей ладони, склевывая черствые крошки. Тощий кот Иннокентий кинул клич и восемнадцать его потомков – неотличимых один от другого рыжих бандитов – заняли свои места на пахнущих старостью жестких кроватях. Каждый грел своего дедушку или бабулю, вылизывал пальцы и щеки, пел песенки и отгонял страхи долгими ночами. Бледные апрельские бабочки танцевали для стариков в солнечных лучах, божьи коровки улетали на небко, сверчки играли на скрипочках, а тараканы попрятались с глаз долой. В кухне запахло доброй едой, в саду удивительными цветами, поросший паутиной телевизор сам собой показывал добрые сказки. А взмахи волшебной палочки убирали тоску о тех, кто ушел и уже не вернется…

Нашей феечки на крыше не было очень долго.

Объявилась она тихо и незаметно, прилетела в дождливый вечер на зонтике-самолете. Пару дней посидела дома, потом начала выходить, навещать старых друзей и знакомиться с новенькими. Она сделалась проще и тише, речей о великих учителях больше не заводила, от безе не отказывалась и польку-бабочку танцевала с прежней веселой ловкостью. Йогу наша феечка не тоже не бросила, к вящей радости принцев занималась сама и охотно наставляла желающих, как правильно изогнуться или достать ногами до головы. Она сделалась почти прежней – вот только рассказывать о своем путешествии никому не хотела, отмалчиваясь или делаясь невидимой, если кто-то проявлял излишнее любопытство.

Соседки беспокоились за нее до тех пор, пока однажды феечка воздуховодов не увидела нашу феечку через окно – та сидела в кресле, завернувшись в клетчатый плед, покачивала ногой и листала толстенький томик с пестрыми птицами на обложке – и никаких ворон! Из носика чайничка струился душистый пар, музыкальная шкатулка наигрывала что-то про Августина, горка имбирных печенек красовалась на блюдечке. На разрумянившемся лице чтицы играла маленькая улыбка, на коленях мурлыкал невесть откуда взявшийся рыжий котенок. Феечка была счастлива.

…Мир вокруг начинается с мира в сердце…

Сказка о счастье и несчастье

О запертом домике на крыше говорить не любили. Он стоял наособицу, облупившийся, мрачный и тусклый. Двери там не открывались давным-давно, рамы забили досками, а поверх наросла паутина, такая плотная, что крысята качались в ней как в гамаках. Обитатели крыши запамятовали, кто жил в домике.Тем не менее, каждый вечер из трубы валили клубы дыма, по округе разносились сладкие запахи, робкие лучики света пробивались сквозь ставни и каждое утро на крыльце оказывалась коробка изумительных леденцов… но о них стоит поговорить отдельно.

Обыкновенно феечки на крыше заводятся сами – просыпаются от солнечных или лунных лучей, вырастают в бутонах цветов, прилетают с весенним ветром. Леденцовую феечку же нашли в карамели. Старый волшебник решил произвести впечатление на Хозяйку Лавки и презентовал ей коробку чудных конфет размером с большой сундук. Полакомиться вкусненьким слетелись все феечки, сбежались принцы, приковылял гном, крысы с воронами тоже примазались – не гнать же их? Хрустели, причмокивали и шуршали фантиками целый день, до заката. Наконец на дне осталась последняя конфета, большая-пребольшая, завернутая в желтый фантик. Чайный принц и принц-полуночник еле-еле вытащили находку, развернули – и ахнули. В желтой бумаге мирно спала прелестная феечка в желтом платье. От нее сладко пахло ванилью и жженым сахаром. Феечка зевнула как котенок, покраснела и прошептала:

- Ой! Куда это я попала? Кто вы?

Обитатели крыши начали наперебой представляться и знакомиться. Новенькая всем очень понравилась. Феечки второго и пятого этажей взмахнули палочками и наколдовали домик с зеленой крышей и красивыми витражными окнами. Принцы предложили устроить бал в честь незнакомки, но смущенная феечка скрылась в доме и захлопнула за собой дверь.

- Гордячка! Фу! – каркнула старая ворона – она вечно была всем недовольна.

Обитатели крыши не поддержали сварливую птицу. Новенькая робка, надо дать ей время освоиться. Но день проходил за днем, а из домика так никого и не показывалось. Только дым шел из трубы и пахло вокруг все вкуснее. Наконец на крыльце домика зазвонили хрустальные колокольчики. Феечки с принцами сбежались полюбопытствовать, крысы с воронами тоже пожаловали.

Новенькая, красная как маков цвет, переминалась на пороге. Перед ней стояла перевязанная бантом коробка.

- Угощайтесь пожалуйста! – прошептала феечка.

Чайный принц дернул за ленту, коробка открылась… чего только там не было! Леденцы с фиалковым сиропом и пыльцой одуванчиков, мускатным шалфеем и сассапарелью, новогодними снежинками и майской росой. Желтые, красные, фиолетовые, прозрачные как стекло и густоцветные словно драгоценные камни. Сладкие, кислые, горьковатые, взрывающиеся во рту мятной свежестью. Посыпанные сахаром звездочки, свернутые в блинчик радуги и незатейливые петушки. Вот это пир!

Вороны защелкали клювами, крысы чуть не захлебнулись слюной, принцы облизывались, а один даже сунул в рот пальчик, словно дитя. Потупив взор, феечка начала раздавать угощение – всем по штучке. Очередь выстроилась аж до дымовой трубы. Крысы толкались, вороны каркали, принцы ненароком наступали друг другу на ноги. - Не волнуйтесь, всем хватит! – пробурчала Хозяйка Лавки.

Она ошиблась. Не хватило последнему в очереди. И как назло им оказалась сварливая старая ворона. Леденцовая феечка предложила наколдовать любой леденец на выбор, но птицу предложение не устроило. Она раскаркалась так грубо, что принцам пришлось выводить ее под черны крылышки. А вороны как известно обиды не забывают. Всем остальным угощение пришлось по вкусу. Такого количества блаженных улыбок, счастливых лиц и довольных морд на крыше не видывали давно. Когда же последние леденцовые палочки оказались облизаны дочиста и феечки с принцами собрались поблагодарить мастерицу, оказалось, что она убежала назад в домик и закрыла за собой дверь.

Так и повелось – колокольчики звенели, леденцовая феечка выносила изумительное угощение и пряталась как улитка в панцирь. На балы и пикники она не ходила, гостей принимала неохотно и так робела, что отвечала лишь «да» и «нет». Впрочем, застенчивость не мешала ей проявлять характер – когда крысы затребовали для Короля монпансье со вкусом сыра немедленно, а иначе прогрызут юбку, феечка пожала плечами и показала наглецам кукиш. И принцу-проказнику, который проник к ней в дом, переодевшись феечкой, пришлось несладко. Так несладко, что леденцы он никогда больше в рот не брал.

Тем не менее у нашей феечки появился поклонник. И к величайшей зависти принцев, она ответила ему взаимностью. Чайного принца прозвали так за привычку разгуливать всюду с волшебным чайником. Достаточно было произнести без запинки «Бу Лан Шань Гу Шу Шен Ча» как вода в чайнике закипала. Оставалось лишь заварить чай и разлить напиток по чашкам. Немудрено, что чайник… простите, принца охотно приглашали на пикники. Но любили его не только за чай. Принц умел удивительно светло улыбаться, видеть в людях только хорошее и играть на губной гармошке «эй зверятки, завяжите бантиком хвосты» так весело, что в пляс пускались даже толстые ленивые кошки.

В гости к феечке чайный принц не навязывался и букетов ей не носил. Но всякий раз как она выносила лакомства, оказывался рядом, разливал чай всем желающим, собирал пустые палочки, следил, чтобы всем хватило. И конечно играл на гармошке, чтобы скрасить долгое ожидание.

Все несказанно удивились, когда однажды, раздав конфеты, леденцовая феечка вернулась к гостям. В руках у нее оказалась скрипка. Феечка взмахнула смычком и выдала задорную польку, чайный принц подхватил мелодию. У них вышел прекрасный дуэт. Потом леденцовая феечка согласилась выпить чаю из розовых лепестков, потом попросила помочь с капризной плитой… Вскоре они сделались неразлучны.

Днем каждый занимался своими делами, на закате они встречались у домика, провожали солнце и отправлялись прогуливаться по крышам, считать падающие звезды и любоваться видами. Иногда принц залезал на трубу, феечка подлетала к нему, доставала скрипку и дуэт тихонько наигрывал колыбельные для зверей, птиц и волшебных созданий. Леденцы нашей феечки все чаще напоминали по форме сердечки и от принцева чая явственно пахло свадьбой. Даты еще не назначили, но на крыше не сомневались – влюбленные скоро поженятся. Они подходили друг другу как леденец и леденцовая палочка. Их ожидало счастье…

Увы, у старой вороны было другое мнение. Она, как вы помните, не забывала обиды.

Однажды чайный принц задержался, отпаивая чаем приятелей после большого турнира, и не успел к закату. Зато ворона успела. И пока феечка тревожно озиралась по сторонам, скверная птица летала вокруг и каркала:

- Принц не любит тебя! Каррр, не любит! Ему нужны только сладости, твои бесценные сладости! А на фейку-дурочку-в-тряпочку-молчурочку ему просто плевать! Слышала ты, карррамелька?

По щекам феечки покатились слезы. Ворона довольно каркнула и убралась восвояси. Когда чайный принц наконец подоспел, феечка сослалась на головную боль и отказалась от прогулки. И на следующий день тоже и через день и через неделю. Принц не знал, что и думать. Он принес к дому феечки букет ландышей, ананасную дыню и перо синей птицы, сочинил ей сонет, извинился на всякий случай - тщетно. Ворона дождалась, когда несчастный влюбленный окончательно упадет духом, и прилетела к нему на крышу.

- Кра-ха-ха, глупый принц! Твоя феечка влюблена в принца-проказника и уже помолвлена с ним! Ревность, карр, лучшая приманка! Ты не чайный принц, а ничейный! Карррлик! Карррлик!

Принц и вправду уродился невысоким. Он стеснялся малого роста и порой задавался вопросом – как симпатичная феечка полюбила скромного невеличку? Выходит, никак. Тяжело вздохнув, чайный принц собрал рюкзак, и, ни с кем не прощаясь, исчез с крыши. Через неделю почтовый голубь принес леденцовой феечке маленькое письмо. Прочтя его, феечка заколотила окна, заперла дверь, забралась в домик через дымоход и больше не выходила. Сначала соседи пробовали расшевелить ее, приносили под дверь булочки с кремом, плоды маракуйя и сок страстоцвета, а однажды устроили концерт – а ну как не выдержит и подыграет на скрипке? Увы, угощения сохли и портились, из-за закрытой двери не раздалось ни звука. Впрочем, леденцы появлялись на крыльце регулярно и сделались даже вкуснее – фейные слезы придавали им пряные нотки печали. Потихоньку обитатели крыши стали забывать, кто в домике живет… а со временем и вовсе запамятовали.

Старая ворона торжествовала. Сработало! Она стала вдвое усерднее каркать гадости и разносить сплетни. Столь впечатляющих успехов ей больше не удалось добиться, но обитатели крыши скандалили, ссорились и месяцами обиженно друг на дружку молчали. Жалкие легковерные дураки!

Сплетнями вороньи хлопоты не ограничивались. Она усердно таскала в гнездо всевозможные блестящие и яркие штучки, от монет до серебряных фантиков, а по вечерам перебирала сокровища и довольно каркала. Она проклевывала дырки в зреющих яблоках, гуттаперчевых мячиках и крышках молочных бутылок. Она повадилась с высоты вороньего полета прицельно э… очищать совесть на прохожих. Особенно приятно было оставлять белые следы на черных кошачьих шкурках, колпачке гнома-сапожника и пальто трубочиста.

Сутулый замарашка появился на крыше недавно – он кочевал от трубы к трубе, отчищая их добела и приводя в идеальный порядок. Страшновато смотрелось, как он приставляет к трубе лестницу, привязывает трос, опускается внутрь, а потом вылезает чумазый, отряхивая с рукавов клочья сажи. Зато никакие проказливые искорки не подожгут гарь в дымоходе. Феечки и принцы восхищались мастерством новичка, угощали его пирожными, но водить с ним знакомство никто не стал – вдруг запачкаешься? Да и сам трубочист оказался молчуном и угрюмцем, поселился наособицу в старой палатке, а по вечерам в одиночку сидел на какой-нибудь высокой трубе, насвистывая неслышный мотив. На проказы вороны он не обращал внимания, только чаще чистил пальто. Обидно!

Разочарованная ворона ломала голову - какую же пакость придумать, чтобы зацепить толстокожего трубочиста. И однажды так размечталась, что не заметила нападения. Гнездо нашей вороны располагалось на козырьке самой высокой трубы на крыше, хулиганка чувствовала себя в полной безопасности. Этим и воспользовались три суровых черных кота, с чьим холеным глянцевым мехом регулярно обходились некуртуазно. С трех сторон они взобрались на трубу и – цоп! – ухватили ворону за взъерошенный хвост.

Сперва мстители неторопливо распотрошили гнездо и сбросили вниз сокровища – и стеклышки и фольгу и монеты и даже луч упавшей звезды. Следом полетели ветки, тряпки и прочий мусор. И наконец неумолимые коты выдернули вороне перья из хвоста и затолкали бедняжку вниз головой в трубу, в липкую грязную сажу. Старой вороне стало тесно, темно и страшно, она задыхалась, не имея возможности каркнуть или позвать на помощь. Еще немного, и сказка закончилась бы печально.

Вдруг раздался скрежет и грохот, на ворону посыпались хлопья сажи, потом ее подцепили ершом и потащили наверх самым унизительным образом. Сердобольный трубочист извлек пленницу и начал заботливо чистить – нельзя же скакать по крыше такой замарашкой. Оскорбленная ворона хотела клюнуть спасителя, но потеряла сознание – возраст не шутки...

Очнулась она в старой палатке трубочиста. Спаситель уложил ее в свою постель, накрыл черным пальто и колдовал над столиком.

- «Бу Лан Шань Гу Шу Шен Ча» - без запинки сказал трубочист, что-то забулькало и весело запело, а спустя пару минут рядом с вороной оказалась чашечка крепкого сладкого чаю. – Выпей пожалуйста и тебе сразу станет легче!

«Ах вот это кто! Узнал! Мстит! Что за пакость придумал?!» - испугалась ворона. Но выбора не оставалось. Старая хулиганка выпила чашечку, потом вторую и третью. Чай оказался самым обыкновенным хорошо заваренным вкусным чаем. Сил сразу прибыло, голова перестала кружиться, ворона встопорщила перья и вылетела из палатки, заваливаясь на хвост. Ей стало стыдно как никогда в жизни. Проще всего было каркнуть «Карррма!» и ни во что не вмешиваться. Но у старой вороны от стресса внезапно проснулась совесть. Что ж, придется убрать за собой.

Несколько дней подряд ворона вела себя тише воды – вила новое гнездо, такое же неаккуратное как и прежнее, подбирала копеечки и фантики от конфет. Потом выбрала сонный рассвет, когда все обитатели крыши еще нежились в теплых постелях, и засновала туда-сюда, перетаскивая всякую дрянь в одну маленькую трубу. День прошел без сюрпризов, но ближе к вечеру изо всех щелей запертого домика вдруг повалил удушливый черный дым. Кто-то внутри явно пытался выбраться, кашлял и тихонько звал на помощь.

Соседи сбежались на пожар и начали спорить – выломать дверь или де-ма-те-ри-а-ли-зо-вать, потушить огонь ливнем или снегопадом, справляться самим или вызвать гномов-пожарных? Не растерялись лишь трубочист и гном-сапожник. Старый мастер сапожным ножом вскрыл раму, трубочист прыгнул внутрь, настежь распахнул дверь и снова исчез в домике. Что-то плеснуло и зашипело, дым стал светлей, а вскоре и совсем кончился.

Наружу выскочила растрепанная замарашка в старом халате. Только крылышки выдавали в ней… Леденцовая феечка, быть не может! – зашептались соседи. – Как она изменилась, бедняжка! Следом вышел трубочист, перепачканный, но довольный. Леденцовая феечка посмотрела на него сперва благодарно, потом очень сердито:

- Так значит тебе нужна была не я, а леденцы к чаю?

Чайный принц мотнул головой:

- А разве ты не вышла замуж за принца-проказника?

- Кто тебе это сказал? – хором спросили влюбленные и схватились за головы. – Ворона! Скверная, старая…

Последнее слово заглушил звон – в домике что-то грохнулось и разбилось. Ужасно покраснев, феечка вбежала внутрь и опять попыталась спрятаться. Конечно ей никто не позволил. Четыре феечки бросились следом и вскоре из домика донеслось шуршанье, хихиканье и прочие звуки, неизбежно сопровождающие примерку. Еще четыре, размахивая волшебными палочками, принялись приводить дом в порядок со стороны фасада. Принца Хозяйка утащила в Лавку ненужных вещей и вернула отмытым, нарядным и с букетом свежей сирени. Леденцовая феечка стеснялась выйти наружу, но чайный принц достал губную гармошку и заиграл «эй зверятки, завяжите бантиком хвосты». Разве может порядочная скрипка молча прятаться дома под такую мелодию?

Веселый котильон трижды обтанцевал крышу, а когда все, включая кошек и крыс, уплясались до упаду, чайный принц взял леденцовую феечку за руку, увел ее в домик и закрыл за собой дверь. О чем они там говорили, никто не знал, но наутро на крыльце появилась огромная коробка леденцовых сердечек. Каждый кто пробовал хоть кусочек, непременно влюблялся – феечки в принцев, принцы в феечек, лентяи в работу, поэты в свои стихи. И никто не ушел обиженным.

Леденцовая феечка с чайным принцем больше не разлучались.

Старая ворона… нельзя сказать, что она исправилась или сделалась белой. Но вести себя скандалистка стала не в пример лучше и порой даже помогала феечкам отыскать пропавшие сережки или ключи. Раз проснувшись, пернатая совесть никак не могла уняться.

…Вороний грай – не про любовь...

Сказка о рыцарском долге

С феечкой оконных решеток никогда ничего не случалось. Хорошо это или плохо – спорный вопрос.

С одной стороны в ее нежных ручках никогда не лопались чайники и не ломались иголки. Ее бутерброды всегда падали маслом вверх, она не била посуду и не рвала платьице, не проваливалась в незакрытые люки, естественным образом уворачивалась от птичьих сюрпризов и нигде не забывала ни зонтик, ни дамскую сумочку.

С другой стороны в бальных лотереях она ни разу не выигрывала ни фантика. Ей никогда не доставалось ни самого вкусного пирожного, ни самого большого персика, ни самого красивого принца хоть на один танец. Она не вытащила ни одного котенка, застрявшего в неположенном месте, не спасла ни одной крысы из водосточной трубы, не нашла ни единого цветка папоротника.

Даже платья у нашей феечки были каких-то средних цветов – блекло-розового, тускло-зеленого, неопределенно-голубого. Даже волосы казались серыми и никогда не отрастали ниже плеч, сколько феечка ни махала волшебной палочкой. Конечно, она выглядела вполне мило – и личико сердечком и длинные ресницы и румяные щеки с ямочками. Но по сравнению с другими феечками – что с признанными прелестницами, что с обаятельными дурнушками – всегда терялась.

Дни ее тянулись размеренно и предсказуемо. Ванна, завтрак, зарядка для крылышек, обход оконных решеток – вдруг где что проржавело, пора обновить краску или подкрутить болтик. Скромный обед из пары экзотических фруктов – аппетит у феечки тоже был средним. Ремонт пополудни – если требовалось, наша феечка залихватски орудовала молотком и напильником. Вечерний променад, чай у приятельницы или очередной бал, молоко с печеньем, пара страниц бесконечного романа о прекрасной любви – и спать до утра. Выходные проходили столь же заурядно, только вместо работы феечка посещала пикники или лекции. Пару раз она заводила котов, но хвостатые бедняги, проведя у нашей героини пару дней, однозначно предпочитали превратности уличной жизни тягучей скуке.

Конечно же феечка пробовала изменить ход событий. Дважды безрезультатно показывала язык вредному волшебнику Кандибоберу, трижды колдовала себе невероятной красоты платье цвета зеленого мха (получился цвет обиженного болота), красилась в рыжий (этот момент обойдем молчанием) и написала прелестный сонет, посвященный самому лучшему принцу на крыше (ах, как неловко вышло). А потом потихоньку привыкла и даже мечтать разучилась.

…Когда посреди ночи раздался стук в дверь, наша феечка несказанно удивилась. Но все-таки накинула пестрый халатик и полетела открывать – кто еще вдруг пожаловал?

На пороге стоял ланселот – промокший, замерзший и дважды раненый. Хорошо, что не смертельно. Битый час он просидел на кухне у феечки, завернутый в махровое полотенце и вымазанный зеленкой, съел все пироги, пирожки и пирожные, выпил три чайника чая, случайно разбил чашку. И лишь потом признался, зачем пришел.

- Понимаешь ли, дорогая феечка, я иду побеждать дракона. Особо крупного, злопасного и мерзопакостного. Сотня рыцарей уже ходила туда войной – и ни один не дошел, с каждым по дороге что-то случалось. Кого-то покусали дикие комары, кто-то заблудился в маковом поле, кто-то свернул на дорожку из желтого кирпича и пропал для общества. Четыре рыцаря сделались почтенными лавочниками, один стал торговать настурциями, восемь просто женились и жены их на войну не пустили. Я понял, что без ланселота не обойтись, пошел в Лавку ненужных вещей – вдруг там отыщется что-то нужное. Хозяйка рассказала, что на крыше живет феечка, с которой никогда ничего не случается. И вот я здесь.

- Чем я могу помочь вам, уважаемый ланселот? - прошептала феечка и потупилась.

- Стань моим верным оруженосцем, прекрасная феечка. Мы отправимся на дракона, дойдем к пещере без приключений, потом я его побежу… победю… в общем одержу победу. И провожу тебя назад, в твой милый домик. Согласна?

Смущенная феечка затрепыхала крылышками. Неужели в ее серой жизни что-то наконец переменится? Впереди настоящее приключение… Но драконы! Но битвы! Но дикие комары!!!

- Я согласна, - сказала феечка и чуть-чуть покраснела.

Сборы заняли много времени. Сперва ланселот отверг идею взять с собой большой чемодан на колесиках, потом – средний, потом маленький – всего лишь с феечку размером. Пришлось ограничиться одним рюкзачком со сменой платьев, туфельками, молотком, маракуйями, серебряной пудрой, шпильками-бабочками и прочей необходимой очаровательной ерундой. Сперва ноша казалась жутко тяжелой, но волшебная палочка все исправила.

Мир за пределами крыши ошеломил феечку. Он был большим, шумным, грубым, удивительно неопрятным и все же прекрасным до невозможности. Ах, живая лошадь! Ах, морковка с грядки! Ах, коза… пошла вон, неприятность рогатая! Что характерно, неприятность пошла – ведь с феечкой по-прежнему ничего не случалось. Кроме обязанностей оруженосца конечно же.

Наша феечка ставила и собирала палатку, чистила ланселоту доспехи и полировала меч, готовила (точнее наколдовывала, когда рыцарь не видел) наваристый суп и рагу с фасолью, заботилась об одежде, обуви и содержимом седельных сумок. Сперва неохотно, морщась, брезгливо отставив мизинец, после – с искренним удовольствием. Служба рыцарю есть служба рыцарю.

Ланселот обращался с феечкой хорошо. Наставлял в фехтовании и верховой езде, геральдике, логике и прикладной драконологии. Подобрал кинжал по руке и кольчугу с прорезями для крылышек, научил декламировать «Песнь о Роланде», свистеть и метко плеваться. Скупо, но веско хвалил за каждый успех, порой хлопал по плечу – умница! Феечка млела и таяла.

Какой контраст с обыденной серой жизнью! Сколько нового и удивительного вокруг! Дороги и тракты, горы и болота, товарищи по мечу и их верные оруженосцы, злые разбойники (ланселота они конечно не тронули), дикие тигры и дикие комары (их удалось расточить волшебством и гвоздичным лосьоном). Просто сказка какая-то!

Наша феечка здорово изменилась – загорела, окрепла, накачала мускулатуру и даже стала чуточку выше. Серые волосы выгорели до обворожительно пепельных, на щеках заиграл румянец, глаза заблестели. Она уже прилично обращалась с кинжалом и азартно напрыгивала на снисходительного противника. И не сомневалась, что обязательно поучаствует в битве с драконом.

До логова между тем оставалось все ближе. На перекрестках уже продавали воздушные шарики с крылышками и свирепыми пастями, разносчики в городах предлагали булочки-дракошки, а уличные фокусники то и дело плевались огнем. Ах, какой храброй ощущала себя феечка, ах, как гордилась она необычной судьбой!

А потом она случайно подслушала один разговор в трактире. Ланселот зацепился языками с неким зигфридом – тот торопился на битву изо всех сил и не сомневался, что первым сразит чудовище. Рыцари начали куртуазно перечислять собственные достоинства и недостатки противника. Походя зигфрид поинтересовался, зачем ланселоту такой никчемный оруженосец. Низачем, - ответствовал ланселот. – Это лишь талисман, чтобы дойти до пещеры. Она старается изо всех сил, но из феечки рыцаря не получится.

Наша феечка убежала на сеновал, зарылась в сено и горько-прегорько заплакала. Она так верила ланселоту, столько трудилась, так надеялась на славную битву! И вот – низачем… Ей ужасно захотелось сбросить кольчугу, выкинуть кинжал и немедля телепортироваться назад на крышу! Но как же ланселот?! Вдруг он не дойдет один?! Наша феечка встряхнула локонами, наколдовала себе утешительную шоколадку. И решила, что будет делать лучшее из возможного – вид, будто ничего не произошло.

Она по-прежнему старательно чистила кольчугу, собирала палатку и варила наваристый суп, слушала лекции и смиренно поддакивала. Антиплакательное заклятье, шоколадки и леденцы здорово помогали. А ланселот ничего не заметил – он был слишком занят подготовкой к грядущей битве.

…Огромная ужасающая пещера венчала ужасно высокую и неудобную для карабканья гору. И дракон над ней парил впечатляющий – когтистый, зубастый и выдыхающий разноцветное пламя. Ланселот принял верное решение – достав рупор, прокричал «выходи на бой, сэр трус», и пока чудовище со всех крыльев летело вниз, обустроил позиции.

Сам он развернул походный ковер-самолет, подхватил копье, опоясался мечом и подтянул ремешки шлема. Феечке же наказал таиться в кустах, накрыться рюкзачком и ни в коем случае не высовываться. Бедняжка пискнула, но спорить не стала.

Грянул бой! Во все стороны летели искры, пламя, чешуйки и ужасная брань. То дракон улепетывал от ланселота через все небо, то храбрый рыцарь совершал стратегические маневры, укрываясь за тучами, то страдал чей-то хвост, то чья-то гордость. Долгое время силы противников оставались равны, но затем сделалось видно – дракон побеждает с разгромным счетом. У ланселота не оставалось сил сопротивляться, он ковриком лежал на ковре.

И тут в дело вступила храбрая феечка. Взмахнув крылышками, она вспорхнула прямо к морде вредного чудища, плюнула ему в нос, как учил ланселот, и заорала: пшлавонскотинарогатая!!! Она нисколько не сомневалась, что дракон послушается приказа и не станет ее есть. Ведь с ней никогда ничего не случается.

Однако у дракона было иное мнение. Он подхватил когтем лакомый кусочек, обнюхал его, разинул пошире пасть, облизнулся… И конечно же получил по зубам молотком, с которым наша феечка никогда не расставалась. От неожиданности он икнул и выпустил добычу. Воодушевленная феечка запорхала вокруг дракона и лупила его до тех пор, пока изрядно ощипанное чудище не признало поражение. А нечего маленьких обижать!

Присмиревший противник был отправлен в столицу – кипятить воду и содержать в тепле городские бани. Смертельно раненого (в очередной раз) ланселота наша феечка отбуксировала на ковре-самолете до ближайшего замка с подходящей принцессой. На прощанье она спросила:

- Зачем ты сказал, что я низачем не нужна и рыцарем никогда не стану?

- Затем, что это правда, - грустно ответил ланселот. – А зачем ты подслушивала?

Феечка не нашлась, что ответить.

- Никогда не слушай чужих разговоров! – наставительно произнес ланселот. – И спасибо тебе, что победила дракона! Ты храбрая и сильная феечка, очень жаль, что рыцаря из тебя не получится. Тут одной победой не обойдешься…

- Ах! – сказала феечка, фыркнула и улетела. Сперва далеко-далеко, а потом назад на крышу. Поразмыслив, она поняла, что ланселот был прав – подвиги случаются редко, а кочевая жизнь без пирожных, балов и нормальной ванны не для нее. Но у правды все равно был какой-то странный вкус.

Ее милый уютный домик ничуть не изменился за время отлучки (пауки и ночной кошмарик не в счет). Привести жилище в порядок оказалось делом пары часов и пары десятков взмахов волшебной палочкой. Наша феечка три часа пролежала в ванной с розовыми лепестками, три дня провалялась в уютной постели на шелковых простынях, сделала макияж, маникюр и вернулась к привычной жизни.

На крыше нашей феечке очень обрадовались. Принцы приветствовали ее и наперебой восхищались «как вы похорошели!». Феечки спрашивали рецепты крема для загара и средства для волос – пепельный цвет локонов нашей феечки сделался предметом всеобщей зависти, никакие краски его не воспроизводили. В честь героини устроили небольшой бал, а принцы закатили турнир, на котором наша феечка к вящему удивлению всех собравшихся, заняла третье место. Принцы были шокированы, но справились.

Наша же феечка вернулась к обычной жизни – чистила решетки, чинила их, навещала подруг, с удовольствием танцевала, пила чай, кокетливо отставив мизинчик, кушала персики и поддерживала беседы. Вот только с ней теперь вечно что-то случалось!

На бальной лотерее она выиграла плюшевого медведя, который не пролез в домик. На прогулке наступила на хвост спящему василиску и едва успела от него улететь. В Лавке ненужных вещей открыла ящик Пандоры – закрывала артефакт вся крыша, включая воробьишек и крыс. О разбитых чашках, найденных жемчужинах, подгоревших булочках и спасенных котятах можно даже не упоминать. Каждый вечер феечка ложилась спать с предвкушением чего-то необычайного – и каждое утро не обманывало ее ожиданий. Добрые и безобидные крышные приключения – что может быть лучше?...

Иногда, осенними ночами она забиралась на самую высокую трубу крыши, устраивалась там поудобней, смотрела вдаль и декламировала «Песнь о Роланде». Нашей феечке ужасно не хватало коня, меча и верного оруженосца.

…Мечтать не вредно. Вредно – не мечтать…

Сказка о феечке прозрачных сосулек

Хлопот на крыше хватает в любой сезон. То подметай тополиный пух, то сгребай желтые листья, то чини трубы, сорванные ураганом. То возись с целым лесом капризных сосулек – полируй их до блеска, выстраивай по ранжиру, следи за прозрачностью и чистотой звука, проверяй, чтобы ни один воробей не примерз ко льду и ни один глупый принц не попробовал сгрызть элемент декора. Для такого занятия нужны и терпение и упорство и трудолюбие. У нашей феечки всего хватало.

Она была скромной и неприметной, из тех феечек, о которых забывают, едва расставшись. Вроде и миленькая и стройная и крылышки радугой. Но голос тихий, взгляд долу, платье скромное, без оборочек и кружев. И никаких особых талантов – готовила наша феечка не лучше других, танцевала так себе, стихов не декламировала и в художествах замечена не была. Конечно она видела звезду в ручке ковша Медведицы и слышала, как на рассвете осыпается иней с веток, но делиться своими наблюдениями не спешила. Она вообще была молчалива и разговаривать с ней никто не торопился.

Служба феечки начиналась зимой. Лето она проводила в праздности – каталась на облаках, играла с бабочками, любовалась на Млечный путь и считала пролетающие кометы. Но едва первые сосульки украшали бортики крыши, как наша феечка устремлялась туда. Крепила основы невидимыми нитями, подливала подсеребренной воды, полировала ледяные конусы нежной бархоткой, калибровала звук, тихонько хихикала, глядя, как ледяная поверхность искажает ее лицо. В такие минуты феечка выглядела почти красавицей. И любопытные воробьи не раз чирикали ей: чудо! Чудо! Но кто же прислушивается к пустоголовым птахам?

Дни тянулись за днями, сосульки то разрастались до угрожающих размеров, то таяли почти без следа. Иногда их сбивал хулиганистый южный ветер или сшибали из рогаток невоспитанные принцы. Но потом нарастали новые льдинки… до того золотисто-туманного, полного запаха нераспустившихся почек дня, когда над городом пролетала кавалькада весны. К утру сосульки начинали стекать вниз, наша феечка плакала вместе с ними, провожая прозрачных любимиц. А потом возвращалась домой, колдовала себе новое платьице и начинала ждать зиму.

Год за годом в жизни феечки ничего не происходило. Зимы бывали длинней и короче, морозней и теплее, однажды снега почти не выпало и урожая не выросло, вдругорядь холода стояли до мая. Иногда на сосульки нападала стая солнечных зайчиков, и прежде чем феечка успевала спохватиться, обгрызала добычу под корень. Изредка приходили приглашения на балы и стихи от случайных принцев – по негласной договоренности кавалеры старались уделить внимание каждой крылатой прелестнице. Но и это не нарушало жизненного порядка.

Все изменилось из-за волшебной палочки. Добросердечная феечка чердачных окон, понаблюдав как наша феечка трудится не покладая рук, посоветовала ей использовать чудеса по назначению. Взмах! – и все ровненько. Взмах! – и все чистенько. Взмах! – и сосульки звенят, словно целый оркестр. Ах, мой милый Августин, Августин… - нравится?

- Очень, - прошептала наша феечка и зарделась. На самом деле услышанное привело ее в невероятный восторг, но признаться она стеснялась. Музыка всегда была ее страстью, а хрустальный тающий звон нашел отклик в трепетном сердце. Дождавшись, когда советчица улетит по своим неотложным делам, наша феечка взяла волшебную палочку и осторожно стукнула по ближайшей сосульке. Раздался чистый и ясный звук, словно льдинка разбилась о хрустальное блюдо. Или елочный красный шар упал с ветки на вощеный паркет. Или качнулись сережки в ушах принцессы Сирени в день ее первого бала. Или маленькая звезда столкнулась с глупой гусыней… Звуки складывались в мелодии, а мелодии отзывались в феечке, словно та была флейтой. Ах, как чудно!

Каждую свободную минутку наша феечка теперь проводила подле сосулек. Постукивала по льду серебряными ложками, разноцветными карандашами, аметистовыми кулонами на цепочках, прутиками с ближайших деревьев, собственными ноготками… Искала звуки и созвучия, оттенки и отзвуки, училась сочетать их наугад, как слепые учатся рисовать. Если бы ее первую мелодию услышала крысиная королевна, принц-скрипач, или, скажем, беззвучный музыкант, наша сказка повернулась бы совсем по-другому. Но, увы, необычную музыку отыскал принц Зануда.

Разряженный франт крайне нелестно высказался о музыкальных экзерсисах феечки. Посоветовал ей учить нотную грамоту и композицию, выстраивать звукоряд и ритмический рисунок согласно канонам, соразмерять силу удара по льду и улыбаться менее выразительно. Наша феечка даже не стала опрокидывать на оппонента сугроб или ронять сосульки. Она немного поплакала, сломала два прутика, швырнула с крыши кулон, а потом пообещала, что никто на крыше больше не услышит ее музыку. И сдержала обещание.

Она стала играть по ночам, ближе к часу Быка. Накрывала себя и сосульки огромным зонтиком, колдовала снегопад, чтобы никто не подслушал и музицировала вволю. Звоны и шорохи, нежное дзыньканье капель, легчайший гул замерзающего металла, стеклянные отблески и глуховатый стук дерева складывались в причудливые феерии звуков. Феечка чувствовала себя совершенно счастливой… до того неизбежного дня, когда над крышей пролетела весенняя кавалькада. И все музыкальные инструменты в одночасье растаяли.

Долгую весну, жаркое лето и унылую осень феечка маялась, не зная, чем ей себя занять. Ни облака цветущих вишен, ни новенькие котята, ни праздник середины лета не радовали ее. И никакие предметы вокруг не звучали _правильно_ Ни водосточные трубы, ни ограды, ни стеклышки, ни ступеньки, ни хрустальные бокалы из лавки Хозяйки Ненужных Вещей. Не та чистота и ясность, не тот прозрачный, тающий голос.

И вот наконец снова наступила зима. Ах, как наша феечка ждала первых сосулек, ах, с каким нетерпением порхала от края до края крыши. И вот, восхитительным ясным утром, она увидела целый ряд блестящих ледяных конусов, похожих на зубы дракона. Началось!

Наша феечка не стала дожидаться глубокой ночи – она просто сделала невидимой и себя и свой инструмент. И звенела, гудела, приплясывала в такт прихотливой мелодии, словно сама была сделана из застывшей воды. Счастье окутывало ее, наполняло восторгом. А когда музыка дня кончилась, наша феечка поняла, что платье сделалось ей мало и крохотные гребешки с жемчугами больше не держат волосы. Феечка стала выше и крепче, мышиного цвета пряди превратились в кудри цвета густого дыма, глаза засияли и походка сделалась величавой. А надо лбом замаячила прозрачная тень диадемы из ледяных бриллиантов.

Не обращать внимание на феечку сделалось невозможно. Когда она проходила по крыше, грациозная и царственная, подметая снег подолом белого кружевного наряда, принцы оборачивались вслед так, что чуть не сворачивали себе шеи. На балах выстраивались очереди из желающих потанцевать с ней, приглашения на журфиксы, пирожные и чаи сыпались снежинками из тучи, даже самые гордые феечки утопали в реверансах при виде красавицы. А она холодно и спокойно принимала знаки внимания – хотят, пусть пляшут. Ничего кроме музыки нашу феечку больше не интересовало.

Вскоре она почувствовала, что и волшебство ее стало сильнее, легкие крылышки научились сопротивляться любой метели. Никакие оттепели больше не грозили драгоценным сосулькам, никакие ветра не обламывали их кончики, никакие воробьи, зайчики и проказники-принцы не вредили чудесному инструменту. И к самой феечке без ее разрешения старались не приближаться – у поклонников враз белели носы и уши, лопались чашки с горячим чаем и тухли негасимые фонари, а у самых ретивых примерзали прямо к крыше подошвы. И приходилось долго просить прощения, чтобы преступника отпустили. Музыка тоже стала иной – не легкие песенки талого льда, а величественные симфонии севера, сияние полюсов, хор метелей, буранов и вечной немыслимой мерзлоты. Наша феечка наслаждалась, она чувствовала себя королевой – и потихоньку делалась ей.

…Когда весенняя кавалькада промчалась в небе над крышей, поутру все равно пошел снег. И через день. И через неделю. Жители крыши долго не понимали, что происходит – вокруг апрель, все цветет, зеленеет и тает. А здесь зима – и конца ей не видно. Наконец принцы вычислили виновницу – но разговорам она не вняла. А идти на даму с оружием не решился бы и принц Забияка.

Конечно феечку попробовали убедить переехать в более подходящее место – например на Северный полюс. Но она лишь качнула красивой головой и слегка улыбнулась. Конечно на крышу призвали веселую саламандру, напыщенную жар-птицу и небольшого дракона. Но саламандра отморозила хвост и сбежала, жар-птица растеряла половину перышек, а дракон поглядел на это безобразие и заявил, что он ни разу не рыцарь – сами завели, мол, сами и разбирайтесь. Конечно пара принцев предложила устроить пожар, потоп или забросать феечкин домик бутылками с чернилами. Конечно пара принцев осталась без пирожных и партнерш на ближайших балах. Но проблема никуда не девалась.

На крыше делалось все холоднее и холоднее. Феечки с принцами ходили в валенках, шубах и шапках-ушанках, голуби, крысы и кошки прятались на чердаке, Хозяйка Лавки Ненужных вещей с фантастической скоростью вязала шарфы и варежки – но это не помогало. От стужи вяли цветы в феечковых домах, не пеклись пироги и не заваривался даже самый терпеливый чай. Дело пахло климатической эмиграцией.

…А потом наша феечка забыла поставить зонтик. И ее музыка разнеслась по всей крыше, от антенн до коробов вентиляции, забралась в каждое жилище, в каждое гнездышко и нору. От невыносимой красоты (или холода) на глазах у обитателей крыш проступили слезы, в домах потрескались стекла и полопались хрустальные вазы. Еще немного – и промерзнет все здание, до самого подвала. Потом зима возьмет город за шкирку и окунет в сугроб… Что за птахи налетели на крышу?

- Динь-дилинь! Динь-дилинь! – сказала маленькая синица и коснулась клювом сосульки. Раздался нежный звон – словно горошины высыпали на блюдце.

- Фьюйть-чик-чик! – ответил толстый снегирь и выдал по льду чечетку.

- Цвик-цвик-цвик, - встроилась в общий хор свиристель. – Цвик-цвик-цвик.

- Фью! Фью! – добавил нотку скворец.

- Чик-чирик! Чик-чик-чик! Чик-чик! – загомонила стайка взъерошенных воробьев.

Наша феечка конечно могла бы превратить глупых птах в снежки или стаканчики сливочного мороженого. Но вместо этого взмахнула волшебной палочкой, пробуждая мелодию. Птичий хор прекрасно вписался в гармонию звуков, а играть вместе оказывается куда чудесней, чем в одиночку. Музыка ожила, сделалась разноцветной, затанцевала, понеслась легким галопом, закружилась пернатой стаей под облаками, повела ввысь. И феечка полетела высоко-высоко – чтобы вернуться и продолжить мелодию.

Птицы пели все громче, их становилось все больше. Пестрые и веселые, они перепархивали между сосульками, пробуждая новые звуки… Да, это зазвенела капель! На крыше делалось все теплее, облака расступались, снег исчезал бесследно. Пожалуй, наша феечка могла бы это остановить. Но не стала – она касалась палочкой талого льда, дзынькала, шелестела – каждый голос казался ей важен. Ни мгновения тишины больше!

Когда жители крыши сбежались посмотреть, что же произошло, то увидели – наша феечка сидит в луже и смеется, как ненормальная. А вокруг царит май – настоящий зеленый май.

Посовещавшись, феечки четырех верхних этажей отыскали на крыше тихий уголок и устроили там зимний сад с январским инеем и февральской метелью. А принцы, поднатужившись, подвесили балку, на которой могло расти сколько угодно сосулек. Нашей феечке подарок страшно понравился – ведь теперь она могла играть музыку круглый год. Не то, чтобы она стала сильно общительней, но со временем научилась делить мелодию и с принцем-скрипачом и с феечкой-флейтисткой и с целой стаей заполошных крышных воробьев. И подружилась с феечкой облачного мороженого и пересмеивалась с ней вечерами, обсуждая рецепты шербетов и тортиков. И целый вечер однажды просидела с незнакомым мальчишкой, пытаясь сложить из льдинок слово «вечность»… Вышло совсем другое слово, но пожалуй так даже лучше.

…Всякий снег однажды растает…

Сказка про феечку-болтушку

Склонность почесать язычками, перемыть косточки и обсудить все на свете свойственна всем феечкам, без различия возраста и воспитания. Что там – даже серьезные взрослые феи никогда не откажут себе в удовольствии обсудить чью-нибудь свадьбу или промашку. А крылатым проказницам только дай волю. Принцев, будем честны, немало раздражал звонкий щебет – нет бы обсудить способы заточки мечей или плэй-офф рыцарского турнира. Но приходилось терпеть и поддакивать…

Рыжекудрая феечка открытых форточек выделялась среди товарок исключительной говорливостью. Там, где подруги успевали прострекотать словечко, она вставляла десяток. На любую тему – что за кофе подавали на завтрак у феечки большого гербария, с какой конкретно адансонии пальчатой сорвался листок, упавший прямо в кофейник, на каком пальчике феечка черной лестницы носит колечко с аквамарином, и на какой хвост крысиная королевна никогда не надевает колец. Когда не находилось подходящего повода для беседы, она рассуждала обо всем, что подвернется под крылышки – возможна ли дружба между драконом и принцами, сколько феечек поместится на кончике иглы, правда ли, что крышу выдумала одна фантазерка из приморского города? Когда собеседники разбегались, она болтала с крысами, голубями и гномом-сапожником. А если и их терпение лопалось – могла часами разговаривать с зеркалом.

В остальном наша феечка была славной и миленькой, носила зеленые платьица и ленточки в волосах, следила, чтобы из форточек не выдувало лишнего, и изумительно танцевала кадриль. Если нужно было прибраться в гостях после дружеских посиделок, навестить заболевшую кошку или помириться с обиженным на всю крышу принцем, рыжекудрая болтушка всегда спешила на помощь. И, будем честны, при всем щебете, она никогда не говорила гадостей и не придумывала ерунды. Поэтому на крыше ее любили, звали в гости, приглашали на все балы и притворялись, что внимательно слушают. В конце концов все имеют право на недостатки – феечка громоотвода, как известно, танцевала без передышки, крысиная королева разгрызала стулья и ручки кресел, гном-сапожник курил зловонную трубку.

…А безупречный принц ничего не курил. Кажется, у него вообще не было недостатков. Златовласый, синеглазый и сильный, он с одинаковой ловкостью фехтовал, танцевал и гарцевал на деревянной лошадке. Когда поддиванное чудище в очередной раз попыталось заявить о себе на крыше, принц изгнал монстра полынной метелкой и оскорбительными лимериками. Наша феечка увидела подвиг и онемела от изумления. Впервые в жизни ей не хватило слов, чтобы передать неописуемые ощущения… А принц подошел познакомиться именно в этот момент. И тем же вечером сделал феечке предложение:

- Ты прекрасна, мила, скромна, и что самое важное – очаровательно молчалива. Ненавижу болтушек!

Наша феечка стиснула зубы, но промолчала. Во-первых, будем честны, предложение принца было единственным за ее заполошную жизнь. А во-вторых, она влюбилась с первого взгляда.

Потянулись прелестные дни помолвки. Безупречный принц таскал нашу феечку по всем балам, пикникам и журфиксам, познакомил ее со всеми друзьями, и повсюду рассказывал – как тиха и несуетна его дорогая возлюбленная. Нет, он всегда открывал двери, подавал руку, приносил розы и с удовольствием кружил в кадрили. А порой даже вспоминал о ярких словно крыжовник глазах невесты, о ее рыжих кудрях и добром нраве. Но самым главным было – молчит, не пилит и ничуточки не попрекает. И так внимательно слушает, неважно читает ли принц лимерики, напевает баллады или рассуждает о судьбах крыши. Феечка прелесть!

Что тут поделаешь? Наша феечка так старательно прикусывала язык, что на нем появился типун и говорить действительно стало больно. Она так редко высказывала свое мнение, что ее звонкий голосок сделался шелестящим и тихим, словно бабочка взмахнула крылом. И сама феечка словно бы выцвела, кудри ее потускнели и румянец пропал. Ничего, надо только как следует потерпеть. А там любимый принц заметит ее старания, непременно оценит и научится слушать свою верную спутницу. Еще день, еще два…

К свадьбе принц преподнес возлюбленной белоснежное платье из тончайших паутиновых кружев и фату из речного тумана. А в колечко самолично вставил осколок упавшей звезды. Пусть все видят – его феечка заслуживает самого лучшего! Вкус у жениха был безупречен – жители крыши ахнули и зааплодировали, когда невеста выпорхнула из домика, окутанная невесомой тканью. Вот только когда настала пора ответить «хочешь ли ты взять в мужья этого принца», из-под покрова не раздалось ни звука. Изумленный жених откинул фату - и под тканью оказалась полная пустота. Ни волшебство, ни превращальная пыль, ни нежные просьбы не помогли – наша феечка стала невидимой.

Разочарованный принц покинул крышу в тот же день. Говорят, его следующей невестой стала ожившая кукла, которая так и не научилась говорить.

А наша феечка никуда не делась. Она по-прежнему тщательно следила за форточками, старательно растирала в ступке приторный порошок для захворавших принцев и помогала мыть посуду после парадных завтраков. Но никто больше не видел улыбчивого курносого личика и не слышал ни словечка неумолчной болтовни. Скажем честно, многих это устраивало. Но не феечку печных труб – когда-то она немало пострадала от бессердечности принцев и решила вступиться за пострадавшую.

Сперва в ход пошли проверенные методы – красные башмачки, свадебные колокольчики, ласковые словечки и микстуры от крысиной королевны. Увы, тщетно. Не помогли ежеутренние порции свежайших сплетен, не помогли зеленые ленты эльфов, и говорливые попугайчики тоже не помогли. Наша феечка успешно притворялась несуществующей, и феечке печных труб стало казаться, что невидимке и так хорошо. Но она не сдавалась. Каждый вечер являлась к домику феечки открытых форточек, приносила коробочки с буше и мааленькими эклерчиками, и сидела у окошка, разговаривая о чем угодно. Сколько котят в этот раз принесла кошка Мама, сколько крыс уместится в одной сырной головке, сколько принцев пригласили на первый вальс Осеннего бала феечку третьего этажа и почему она всем отказала. Что ты думаешь, дорогая? Правда? Чуть громче! Кажется, я тебя слышу.

Волшебной таблеткой для нашей феечки оказалась обычная глиняная свистулька-птичка, которую феечка печных труб откопала в Лавке Ненужных вещей. Свистеть получалось даже невидимыми губами. Сперва получалось только «да» и «нет», но вскоре феечка печных труб научилась понимать подругу. И время бесед потекло незаметно – две крылатых болтушки шутили напропалую, перемывали косточки и упоенно чесали язычками. Понемногу у нашей феечки стали заметны кудряшки, ресницы и маленькие веснушки, затем прорезался голос…

Затем на крыше объявился виверн-философ – чешуйчатый гад свалился с Луны и немедля начал заполнять пространство заунывными умствованиями. Это было невыносимо! От тоски на крыше вяли цветы, скисали сливки и тускнели белые платьица. Десять принцев пробовали переспорить виверна – и слегли с душевными травмами, десять феечек попытались очаровать – и еще год считали себя дурнушками, а крысиная королевна, отчаявшись, укусила за хвост мыслителя и ретировалась к себе на чердак. Тут уже не до невидимых миру слез – нашей феечке пришлось сработать неконвенционным оружием, и чувство долга победило обиды.

Она не замолкала пять с половиной часов, рассказывая ошалевшему виверну все-все-все. Сколько жемчужинок на подоле платья феечки парадной лестницы, сколько синяков получил принц-рыцарь в схватке с Белым Байкером, сколько печенек стащили воробьи со стола на пикнике Середины Лета, сколько феечек уместится на кончике носа одной до невозможности скучной ящерицы… Не удалось достоверно определить, сделался ли виверн невидимым или просто улепетнул куда подальше под покровом ночи, но на крыше его больше не замечали.

Наша же феечка, выговорившись, неожиданно обнаружила, что слушать куда интересней, чем говорить впустую. Различать негромкие нотки шелеста листьев – березовых или кленовых, гудение пчел и ос, щебет зябликов и дроздов, ветер в ивах, дождь над городом – летний или осенний. Грусть или радость таится в голосе, что прячется за словами, что можно сказать без слов, а о чем и твердить не стоит.

Феечка печных труб думала, что подруга заделается поэтессой или научится играть на серебряной дудочке, но все оказалось еще интереснее. Бывшая болтушка стала коллекционировать звуки, волшебной палочкой отправляя их в хрустальные склянки, а потом открывая в нужный момент. Как же здорово посреди летней жары услышать прохладный шорох снежинок, в марте задремать под мерный стук падающих яблок, а в февральскую длинную ночь вспомнить, как трубят над городом лебединые стаи…

Не то, чтобы наша феечка изменила своей натуре – почесать язычок с подругами она по-прежнему была рада. Но разбегаться или затыкать уши ее собеседникам больше не приходилось.

…Чтобы услышать, порой нужна тишина…

Сказка про феечку-спасунью

Феечка вентиляции была самой неугомонной из легкокрылых обитательниц крыши. Черноглазая, полнокровная, такая рослая, что ее иногда путали с человеческой девочкой, она не могла усидеть на месте и совала свой вздернутый носик во все щели. Ей до всего было дело – почему чихает гном-сапожник, куда пропал неразговорчивый принц, кто съел именинный торт феечки водосточной трубы и что с воришкой после этого стало. Она точно знала, сколько букетов выкинула из окна феечка десятого этажа, отменившая свадьбу, сколько котят родила кошка Мама и сколько принцев вызвало на честный бой помойного дракона. Не подумайте дурного, она не сплетничала, не разносила и не говорила гадости про подруг. Наша феечка просто хотела как лучше – и делала как лучше, невзирая на писк и вопли спасуемых.

Кто еще сумел бы достать из люка гнома-сантехника, по убеждению нашей героини, тонущего в нечистотах? Тонуть он там бесспорно тонул, но по делу – надлежало пробить засор в капризной трубе. А пока гном возмущался и требовал компенсации за оторванную бороду, уровень жидкости поднялся и помимо сантехника пришлось вызывать бригаду троллей-ассенизаторов, изрядно обогативших лексикон крышных принцев.

Кто еще бы спас в городском парке потерянную собачку, необычайно расстроенную и одинокую? Нужно лишь время, время и любовь, чтобы растопить очерствелое сердце, залечить душевные раны, унять песню скорби, каждую ночь рвущуюся из серой груди… Гном-сапожник оказался достаточно смел, чтобы в отсутствие феечки отворить двери домика, освободить волка от бантиков и кружев, посадить в лифт и проводить подальше от крыши, где водятся чокнутые летуньи.

Кто еще встал бы на пути Черного Байкера, грозно требуя оставить крышу в покое? Да, подвиг удался, Байкер снял шлем, поглядел на наглую пигалицу, помянул Санта-Клауса, и ретировался восвояси. Вот только на крышу он собирался, дабы пленить и перевоспитать злого волшебника Кандибобера, который притворился кактусом на окне мансарды и задумывал всякие пакости. Здесь по счастью вмешался случай – кошка художника, обретавшегося в мансарде, сделала «пуньк» лапкой, горшок упал и разбился, по кактусу проехало вовремя подвернувшееся такси, и злой волшебник надолго оставил крышу в покое. Но приключения феечки продолжались!

Однажды ее занесло в лес. Да-да, подхватило ветром под крылышки и утащило далеко-далеко, прямо на край болота. Там оказалось премило – мягкий мох, красные ягодки клюквы, зеленокрылые проворные стрекозы. И принц в короне прямо посреди топи. Он был какой-то пупырчатый, чуточку зеленоватый, капельку перепачканный и, будем честны, не совсем прекрасный на вид. Но нашу феечку это не остановило.

- Держись, милый принц! Я уже лечу, я вытащу тебя из болота и непременно спасу!

- Дура! – ответил принц. – Я здесь живу.

Но наша феечка уже мчалась со всех крылышек прямо к цели, не замечая препятствий. Ухватила принца за скользкие плечики, поднапряглась, дернула – и конечно же вытащила на берег.

- Дура! – повторил принц. – И что мы теперь будем делать? Куда пойдем?

- Прочь из леса, - радостно заявила феечка. – Найдем нашу крышу, подберем тебе домик, купим деревянную лошадку, переоденем… впрочем, это и без крыши получится.

Вдохновенная феечка взмахнула волшебной палочкой и принц оказался одет в…

- Исподнее? – гневно возгласил он.

- Нет конечно! Костюм а-ля Людовик, манжеты отделаны брабантскими кружевами, жабо из кружев англетер, панталоны с рингравами…

- Не хочу!

- Потерпи, милый принц, волшебство палочки почти исчерпалось. Выберемся из леса и все тебе будет.

Принц пробурчал что-то невнятное, но возражать не осмелился. Увы, по дороге кружева и бархат превратились в отрепья, а сам спасуемый четыре раза спотыкался и падал в лужи. Наконец он скинул ботинки с загнутыми носами, оборвал оборки с манжетами и дела пошли куда лучше. Феечка успела сбиться с пути, но встреченный в дебрях еж подсказал заблуждальцам дорогу. И на закате дня цель оказалась достигнута.

Наша феечка не успокоилась, пока не отыскала принцу уютный свободный домик. Ему там было чересчур сухо, чересчур тесно, не хватало тины, ряски и лягушачьего хора… бедняжка сам не понимал своего счастья. Ничего, привыкнет!

С утра наша феечка угостила Зеленого принца (так она называла спасенного) свежайшими профитролями с кремом из облачных сливок, напоила лавандовым рафом с лепестками пустынных роз, наколдовала ему новый костюм а-ля шевалье с аметистовыми пуговками, и вывела в свет.

Реакция феечек на нового соседа оказалась весьма сдержанной – он не умел поддерживать беседу об изяществе анжамбемана, изысканном аромате флердоранжа, музыкальной феерии эоловых арф и возвышенной прелести собеседниц. Принцы сперва тепло приняли нового товарища, но вскоре выяснилось, что тот дерется не до первой крови, а до первого нокаута, отказывается куртуазничать и не желает танцевать на балах. Зато любит петь, громко и от души, так что стекла в бальной зале подрагивают, а цветы вянут.

Изо всех жителей крыши Зеленому принцу удалось подружиться только с гномом-сапожником – тот был глуховат и не признавал изысканности манер. Наша феечка радовалась – первый шаг к светлому будущему. А затем она непременнейше выучит принца менять рубашки, танцевать аллеманды и говорить комплименты дамам. А затем… феечка трепетала крылышками, розовела и улыбалась.

Зеленый принц нравился ей все больше – и никакие грубости, никакие дурные манеры не разрушали прелести образа. Бедный красавчик, он так настрадался в жизни. Истинно любящее сердце поможет принцу смягчиться, оттаять и увидеть, до чего ж восхитительна его негаданная спасительница.

Феечка заваливала принца пирожными и печеньями, томиками стихов и вышитыми платочками, собственноручно заваривала ему кофе и даже ботинки иногда чистила – бедняжка был таким неопрятным. Принц же становился все хуже – носил засаленные камзолы, сморкался на пол, опаздывал, критиковал розовые щечки и пышные юбки феечки. В общем делался невыносимее с каждым днем.

Наша феечка страдала изо всех сил. Она плакала, рыдала, валялась на полу, честила принца неблагодарным и невоспитанным поросенком, не заслужившим никакого спасения. «Угу» говорил принц. Феечка убегала в свой розовый домик и хлопала дверью, чтобы никогда-никогда больше не вернуться… А поутру ждала принца у двери, с тыквенным латте и нежным суфле с пыльцой пассифлоры.

Так бы все и длилось, но однажды феечка добыла из мусоропровода маленького миленького опоссума. Прелестный зверек пах свалкой в жаркий июльский день, прогрыз балдахин феечковой кровати и атласную подушечку с вензелями, некрасиво обошелся с туфельками спасительницы, слопал книгу «О прелести всего сущего» и притворился дохлым.

Когда Зеленый принц навестил феечку, та не преминула пожаловаться на неблагодарность спасенного.

- Да гони ты его к елям! Там помойка, где паразиту и место, - ответствовал принц.

Феечка взвилась мгновенно:

- Да ты! Да ты! Да как ты мог! Я тебя спасла, из болота вытащила! А ты предлагаешь миленького пушистика выгнать!

- Предлагаю, - заявил принц. – Мусорным крысам следует жить в помойке. А болотным принцам – в болоте, дура.

- Ну и вали к своим лягушкам! – крикнула феечка.

- А можно? – удивился принц.

- Скатертью дорожка! – фыркнула феечка.

- Ураура! – заскакал по комнате принц, сделавшись необыкновенно похожим на развеселое земноводное. – Свобода! Свобода! Спасибо, что помогала мне, ду… шевная моя феечка, но родное болото дороже!

В мановение ока он собрал чемоданчик, соскользнул вниз по водосточной трубе и заскакал в сторону леса как-то странно приподнимая лапы. Феечка пригляделась… ба! Да это же жаба в короне. Честное слово, настоящая, зеленая с бурым, бородавчатая толстая жаба! Какой конфуз!

Наша феечка конечно же хлопнулась в обморок. Опоссум, не будь дурак, слопал в доме все вкусное, напачкал в раковину и сбежал. Сквозь распахнутое окно в жилище ветром надуло осенних листьев, дождем забрызгало картинки на стенах, осы поселились в изящной люстре и тотчас начали строить гнездо. Они-то и привели бедняжку в чувство. И жужжали так жалобно, что на секунду нежное сердце феечки дрогнуло – может и их спасти и усыновить. По счастью здравый смысл оказался сильнее.

Наша феечка изгнала непрошенных гостей при помощи заклинания посыла по неизвестному адресу. Использовав весь арсенал заклинаний, прибралась в домике, все-все отчистила, наколдовала новые подушки, плед и шоколадку с цукатами. Переоделась в любимое платьице, сняла с полки любимый роман и три дня провела в постели. А когда встала, дабы совершить профилактический облет вентиляции, торжественно поклялась себе, что никогда и никого больше не будет спасать.

Целых четырнадцать дней наша феечка твердо держала слово. Потом в решетке вентиляции застрял лапкой недотепистый воробьенок, потом рыжий котенок Солнышкин ухитрился провалиться в водосточную трубу, потом у Хозяйки Лавки Ненужных вещей прохудилась крыша и пришлось спешно менять дранку и укрывать от дождя бесценные вещи – ведь сама Хозяйка никаким волшебством не владела.

Потом в гости к феечке Большого Гербария приехал ее давний приятель принц-композитор. Друзья на ушко называли его принц-недотепа и были правы – вдохновенный музыкант порой надевал рубашки наизнанку и ботинки не на ту ногу, забывал позавтракать, поужинать и выключить конфорку под чайником. Зато сочинял невероятные симфонии – утопая в мелодиях, слушатели поднимались к звездам, даже если у них никогда не было крыльев.

Наша феечка увидала растрепанного гения, посчитала количество пятен на выходном камзоле, помогла отыскать забытые в темном подвале ноты, и поняла, что отыскала свое призвание. Вот где спасать – не переспасать!

Принц сперва не заметил, что его рубашки сделались чистыми, чай – крепким и сладким, а ноты – аккуратно сложенными в красивую папочку. Потом обратил внимание, потом ему понравилось. А когда феечка продемонстрировала недюжинное понимание теории музыки, записала каллиграфическими нотами новенький вальс принца и пропела мелодию небольшим, но красивым и верным голосом, все сложилось само собой. Принц-композитор сделал феечке предложение, та подумала пять минут для приличия и ответила «да».

Бал на свадьбе удался изумительным, такой романтической музыки даже на крыше никогда не слыхали. Принца больше никто не называл недотепой, он выходил на концерты безупречно одетым, стильным и элегантным. И никогда не забывал поблагодарить свое крылатое счастье.

А Зеленый принц, точнее зеленый Жаб вернулся в свое болото, плюхнулся в тину, наелся червячков и стал пускать пузыри от удовольствия. По пузырям его и отыскала пожилая Царевна-Лягушка, сбежавшая в топи из невыносимой чистоты царского дворца.

Пупырчатым и бородавчатым сразу удалось отыскать общий язык. Они сообща ловили мух, катались на плоских листьях кувшинок, загорали в свете луны, сочиняли квакушки-песенки, и в конце концов тоже выбрали долго и счастливо.

Не надо быть с тем, кто несчастлив с тобой – на свете есть кто-то, несчастливый без тебя.

Сказка о рыцарском долге

С феечкой оконных решеток никогда ничего не случалось. Хорошо это или плохо – спорный вопрос. С одной стороны в ее нежных ручках никогда не лопались чайники и не ломались иголки. Ее бутерброды всегда падали маслом вверх, она не била посуду и не рвала платьице, не проваливалась в незакрытые люки, естественным образом уворачивалась от птичьих сюрпризов и нигде не забывала ни зонтик, ни дамскую сумочку.

С другой стороны в бальных лотереях она ни разу не выигрывала ни фантика. Ей никогда не доставалось ни самого вкусного пирожного, ни самого большого персика, ни самого красивого принца хоть на один танец. Она не вытащила ни одного котенка, застрявшего в неположенном месте, не спасла ни одной крысы из водосточной трубы, не нашла ни единого цветка папоротника.

Даже платья у нашей феечки были каких-то средних цветов – блекло-розового, тускло-зеленого, неопределенно-голубого. Даже волосы казались серыми и никогда не отрастали ниже плеч, сколько феечка ни махала волшебной палочкой. Конечно, она выглядела вполне мило – и личико сердечком и длинные ресницы и румяные щеки с ямочками. Но по сравнению с другими феечками – что с признанными прелестницами, что с обаятельными дурнушками – всегда терялась.

Дни ее тянулись размеренно и предсказуемо. Ванна, завтрак, зарядка для крылышек, обход оконных решеток – вдруг где что проржавело, пора обновить краску или подкрутить болтик. Скромный обед из пары экзотических фруктов – аппетит у феечки тоже был средним. Ремонт пополудни – если требовалось, наша феечка залихватски орудовала молотком и напильником. Вечерний променад, чай у приятельницы или очередной бал, молоко с печеньем, пара страниц бесконечного романа о прекрасной любви – и спать до утра. Выходные проходили столь же заурядно, только вместо работы феечка посещала пикники или лекции. Пару раз она заводила котов, но хвостатые бедняги, проведя у нашей героини пару дней, однозначно предпочитали превратности уличной жизни тягучей скуке.

Конечно же феечка пробовала изменить ход событий. Дважды безрезультатно показывала язык вредному волшебнику Кандибоберу, трижды колдовала себе невероятной красоты платье цвета зеленого мха (получился цвет обиженного болота), красилась в рыжий (этот момент обойдем молчанием) и написала прелестный сонет, посвященный самому лучшему принцу на крыше (ах, как неловко вышло). А потом потихоньку привыкла и даже мечтать разучилась.

…Когда посреди ночи раздался стук в дверь, наша феечка несказанно удивилась. Но все-таки накинула пестрый халатик и полетела открывать – кто еще вдруг пожаловал?

На пороге стоял ланселот – промокший, замерзший и дважды раненый. Хорошо, что не смертельно. Битый час он просидел на кухне у феечки, завернутый в махровое полотенце и вымазанный зеленкой, съел все пироги, пирожки и пирожные, выпил три чайника чая, случайно разбил чашку. И лишь потом признался, зачем пришел.

- Понимаешь ли, дорогая феечка, я иду побеждать дракона. Особо крупного, злопасного и мерзопакостного. Сотня рыцарей уже ходила туда войной – и ни один не дошел, с каждым по дороге что-то случалось. Кого-то покусали дикие комары, кто-то заблудился в маковом поле, кто-то свернул на дорожку из желтого кирпича и пропал для общества. Четыре рыцаря сделались почтенными лавочниками, один стал торговать настурциями, восемь просто женились и жены их на войну не пустили. Я понял, что без ланселота не обойтись, пошел в Лавку ненужных вещей – вдруг там отыщется что-то нужное. Хозяйка рассказала, что на крыше живет феечка, с которой никогда ничего не случается. И вот я здесь.

- Чем я могу помочь вам, уважаемый ланселот? - прошептала феечка и потупилась.

- Стань моим верным оруженосцем, прекрасная феечка. Мы отправимся на дракона, дойдем к пещере без приключений, потом я его побежу… победю… в общем одержу победу. И провожу тебя назад, в твой милый домик. Согласна?

Смущенная феечка затрепыхала крылышками. Неужели в ее серой жизни что-то наконец переменится? Впереди настоящее приключение… Но драконы! Но битвы! Но дикие комары!!!

- Я согласна, - сказала феечка и чуть-чуть покраснела.

Сборы заняли много времени. Сперва ланселот отверг идею взять с собой большой чемодан на колесиках, потом – средний, потом маленький – всего лишь с феечку размером. Пришлось ограничиться одним рюкзачком со сменой платьев, туфельками, молотком, маракуйями, серебряной пудрой, шпильками-бабочками и прочей необходимой очаровательной ерундой. Сперва ноша казалась жутко тяжелой, но волшебная палочка все исправила.

Мир за пределами крыши ошеломил феечку. Он был большим, шумным, грубым, удивительно неопрятным и все же прекрасным до невозможности. Ах, живая лошадь! Ах, морковка с грядки! Ах, коза… пошла вон, неприятность рогатая! Что характерно, неприятность пошла – ведь с феечкой по-прежнему ничего не случалось. Кроме обязанностей оруженосца конечно же.

Наша феечка ставила и собирала палатку, чистила ланселоту доспехи и полировала меч, готовила (точнее наколдовывала, когда рыцарь не видел) наваристый суп и рагу с фасолью, заботилась об одежде, обуви и содержимом седельных сумок. Сперва неохотно, морщась, брезгливо отставив мизинец, после – с искренним удовольствием. Служба рыцарю есть служба рыцарю.

Ланселот обращался с феечкой хорошо. Наставлял в фехтовании и верховой езде, геральдике, логике и прикладной драконологии. Подобрал кинжал по руке и кольчугу с прорезями для крылышек, научил декламировать «Песнь о Роланде», свистеть и метко плеваться. Скупо, но веско хвалил за каждый успех, порой хлопал по плечу – умница! Феечка млела и таяла.

Какой контраст с обыденной серой жизнью! Сколько нового и удивительного вокруг! Дороги и тракты, горы и болота, товарищи по мечу и их верные оруженосцы, злые разбойники (ланселота они конечно не тронули), дикие тигры и дикие комары (их удалось расточить волшебством и гвоздичным лосьоном). Просто сказка какая-то!

Наша феечка здорово изменилась – загорела, окрепла, накачала мускулатуру и даже стала чуточку выше. Серые волосы выгорели до обворожительно пепельных, на щеках заиграл румянец, глаза заблестели. Она уже прилично обращалась с кинжалом и азартно напрыгивала на снисходительного противника. И не сомневалась, что обязательно поучаствует в битве с драконом.

До логова между тем оставалось все ближе. На перекрестках уже продавали воздушные шарики с крылышками и свирепыми пастями, разносчики в городах предлагали булочки-дракошки, а уличные фокусники то и дело плевались огнем. Ах, какой храброй ощущала себя феечка, ах, как гордилась она необычной судьбой!

А потом она случайно подслушала один разговор в трактире. Ланселот зацепился языками с неким зигфридом – тот торопился на битву изо всех сил и не сомневался, что первым сразит чудовище. Рыцари начали куртуазно перечислять собственные достоинства и недостатки противника. Походя зигфрид поинтересовался, зачем ланселоту такой никчемный оруженосец. Низачем, - ответствовал ланселот. – Это лишь талисман, чтобы дойти до пещеры. Она старается изо всех сил, но из феечки рыцаря не получится.

Наша феечка убежала на сеновал, зарылась в сено и горько-прегорько заплакала. Она так верила ланселоту, столько трудилась, так надеялась на славную битву! И вот – низачем… Ей ужасно захотелось сбросить кольчугу, выкинуть кинжал и немедля телепортироваться назад на крышу! Но как же ланселот?! Вдруг он не дойдет один?! Наша феечка встряхнула локонами, наколдовала себе утешительную шоколадку. И решила, что будет делать лучшее из возможного – вид, будто ничего не произошло.

Она по-прежнему старательно чистила кольчугу, собирала палатку и варила наваристый суп, слушала лекции и смиренно поддакивала. Антиплакательное заклятье, шоколадки и леденцы здорово помогали. А ланселот ничего не заметил – он был слишком занят подготовкой к грядущей битве.

…Огромная ужасающая пещера венчала ужасно высокую и неудобную для карабканья гору. И дракон над ней парил впечатляющий – когтистый, зубастый и выдыхающий разноцветное пламя. Ланселот принял верное решение – достав рупор, прокричал «выходи на бой, сэр трус», и пока чудовище со всех крыльев летело вниз, обустроил позиции.

Сам он развернул походный ковер-самолет, подхватил копье, опоясался мечом и подтянул ремешки шлема. Феечке же наказал таиться в кустах, накрыться рюкзачком и ни в коем случае не высовываться. Бедняжка пискнула, но спорить не стала.

Грянул бой! Во все стороны летели искры, пламя, чешуйки и ужасная брань. То дракон улепетывал от ланселота через все небо, то храбрый рыцарь совершал стратегические маневры, укрываясь за тучами, то страдал чей-то хвост, то чья-то гордость. Долгое время силы противников оставались равны, но затем сделалось видно – дракон побеждает с разгромным счетом. У ланселота не оставалось сил сопротивляться, он ковриком лежал на ковре.

И тут в дело вступила храбрая феечка. Взмахнув крылышками, она вспорхнула прямо к морде вредного чудища, плюнула ему в нос, как учил ланселот, и заорала: пшлавонскотинарогатая!!! Она нисколько не сомневалась, что дракон послушается приказа и не станет ее есть. Ведь с ней никогда ничего не случается.

Однако у дракона было иное мнение. Он подхватил когтем лакомый кусочек, обнюхал его, разинул пошире пасть, облизнулся… И конечно же получил по зубам молотком, с которым наша феечка никогда не расставалась. От неожиданности он икнул и выпустил добычу. Воодушевленная феечка запорхала вокруг дракона и лупила его до тех пор, пока изрядно ощипанное чудище не признало поражение. А нечего маленьких обижать!

Присмиревший противник был отправлен в столицу – кипятить воду и содержать в тепле городские бани. Смертельно раненого (в очередной раз) ланселота наша феечка отбуксировала на ковре-самолете до ближайшего замка с подходящей принцессой. На прощанье она спросила: - Зачем ты сказал, что я низачем не нужна и рыцарем никогда не стану?

- Затем, что это правда, - грустно ответил ланселот. – А зачем ты подслушивала?

Феечка не нашлась, что ответить.

- Никогда не слушай чужих разговоров! – наставительно произнес ланселот. – И спасибо тебе, что победила дракона! Ты храбрая и сильная феечка, очень жаль, что рыцаря из тебя не получится. Тут одной победой не обойдешься…

- Ах! – сказала феечка, фыркнула и улетела. Сперва далеко-далеко, а потом назад на крышу. Поразмыслив, она поняла, что ланселот был прав – подвиги случаются редко, а кочевая жизнь без пирожных, балов и нормальной ванны не для нее. Но у правды все равно был какой-то странный вкус.

Ее милый уютный домик ничуть не изменился за время отлучки (пауки и ночной кошмарик не в счет). Привести жилище в порядок оказалось делом пары часов и пары десятков взмахов волшебной палочкой. Наша феечка три часа пролежала в ванной с розовыми лепестками, три дня провалялась в уютной постели на шелковых простынях, сделала макияж, маникюр и вернулась к привычной жизни.

На крыше нашей феечке очень обрадовались. Принцы приветствовали ее и наперебой восхищались «как вы похорошели!». Феечки спрашивали рецепты крема для загара и средства для волос – пепельный цвет локонов нашей феечки сделался предметом всеобщей зависти, никакие краски его не воспроизводили. В честь героини устроили небольшой бал, а принцы закатили турнир, на котором наша феечка к вящему удивлению всех собравшихся, заняла третье место. Принцы были шокированы, но справились.

Наша же феечка вернулась к обычной жизни – чистила решетки, чинила их, навещала подруг, с удовольствием танцевала, пила чай, кокетливо отставив мизинчик, кушала персики и поддерживала беседы. Вот только с ней теперь вечно что-то случалось!

На бальной лотерее она выиграла плюшевого медведя, который не пролез в домик. На прогулке наступила на хвост спящему василиску и едва успела от него улететь. В Лавке ненужных вещей открыла ящик Пандоры – закрывала артефакт вся крыша, включая воробьишек и крыс. О разбитых чашках, найденных жемчужинах, подгоревших булочках и спасенных котятах можно даже не упоминать. Каждый вечер феечка ложилась спать с предвкушением чего-то необычайного – и каждое утро не обманывало ее ожиданий. Добрые и безобидные крышные приключения – что может быть лучше?...

Иногда, осенними ночами она забиралась на самую высокую трубу крыши, устраивалась там поудобней, смотрела вдаль и декламировала «Песнь о Роланде». Нашей феечке ужасно не хватало коня, меча и верного оруженосца.

…Мечтать не вредно. Вредно – не мечтать…

Сказка про музыкальную шкатулку

В Лавке Ненужных вещей порой встречаются самые странные артефакты. Ключ от дверей замка Нет-и-не-будет, старая туфелька Золушки, лишний билет, прошлогодняя елка, подшивка «Нивы» за 1908 год… Одни вещи годами пылятся на полках, другие находят хозяев в тот же день. А Хозяйка следит, чтобы ценные предметы не съели мыши, не обглодала моль и не стерло неумолимое время. И находит каждому посетителю то, что ему обязательно пригодится.

За чашкой простецкого крепкого чая с домашними пирожками (феечки порой хмыкали – до чего заурядно, но кушали с аппетитом) Хозяйка расспрашивает гостей, задает вопросы, а потом улыбается: «О!» – и достает из угла нужный подарок. Но и ее волшебства не хватает, чтобы в Лавке царил порядок. Поэтому четырежды в год на крыше звонят хрустальные колокольчики, и все желающие сбегаются и слетаются на Большую Уборку. Товары из Лавки вытаскиваются наружу, сортируются, моются, сушатся, гладятся, полируются заново и протираются от пыли. Часть тут же разбирается по домикам, гнездам и норам, остальное возвращается на полки в идеально прекрасном виде.

Так однажды нашлась и музыкальная шкатулка. Любопытный принц нашарил ее в стеллаже, между толстым томом «О тщете всего сущего» и потрепанным розовым платьицем со следом от сабельного удара. И, конечно же, открыл крышку и повернул маленький ключик. Что-то скрипнуло, заискрился присыпанный блестками снег, и по круговым рельсам покатился новогодний нарядный поезд. Заиграла веселая музыка, зазвенели хрустальные колокольчики, запахло мандаринами, хвоей и булочками с корицей. И какая разница, что на дворе август и листья только-только стали желтеть?

Любопытный принц любовался шкатулкой, улыбаясь так, словно он был маленьким мальчиком, а мама-королева улучила минутку, чтобы погулять с ним по старинному парку… Голубиная почта оказалась как нельзя кстати – сизокрылый почтальон принес письмо из дворца. Мама писала, что никто не сердится на побег, принцесса уже освоилась и горошинки из-под матраса еженощно выкидывает. Так что пора домой, милый! Недолго думая, любопытный принц вскочил на деревянную лошадку, пришпорил ее – и умчался в свое королевство. А музыкальная шкатулка осталась, потихоньку доигрывая мелодию. Хозяйка тут же вычислила ее волшебное свойство – удивительный механизм притягивал чудеса и исполнял мечты.

Восторженные феечки запорхали вокруг, хлопая в ладоши. Они, конечно, умели делать чудеса сами, но, согласитесь, куда приятней, когда волшебство сотворит кто-то другой. Да такое, что и вообразить нельзя, пока не увидишь своими глазами. На ладонь феечки большого гербария опустился лист из золотых лесов эльфийской страны. Беззвучный музыкант вдруг услышал, как капли дождя играют на паутине. У кошки Мамы ненадолго выросли крылья. А Хозяйке безвестный гном приволок целый кофейник с крепчайшим дешевым кофе – совсем как в детстве.

– Дзан-н-н! – сказала наконец шкатулка, и поезд остановился. – Еще! Еще! – загомонили феечки.

Но Хозяйка остановила их – вещь старая, нельзя, чтобы пружина перетруждалась. Завтра, все завтра. Общими усилиями шкатулку перетащили к главной крышной трубе, разместили на подставке и накрыли розовым зонтиком, чтобы ни снег, ни дождь не навредили сложному механизму. Феечка пятого этажа и феечка водосточных труб тут же наколдовали красивое покрывало, феечка большого гербария расставила вокруг вазоны с цветами, а два принца, пыхтя, притащили ковер и целую груду подушек – пусть всем желающим чуда станет хорошо и уютно. И все завертелось!

Каждый вечер принцы, феечки, кошки, вороны и прочие обитатели крыши собирались у волшебной шкатулки. Не все, конечно, – лишь те, у кого в организме образовалась острая недостаточность волшебства. Торжественная Хозяйка Лавки осторожно поворачивала ключик, вагончики начинали свой бег по кругу, хрустальные колокольчики вызванивали веселый напев. И у всех собравшихся что-то случалось, придумывалось и сбывалось. Иногда к шкатулке слетались снежные бабочки или зимние ангелы, иногда вместо снега на феечек с принцами сыпались разноцветные леденцы, иногда сама Королева прилетала, чтобы украсить стены домов фантастическими узорами. Новый год не прекращался. Чудес хватало на всех…

Кроме одной маленькой, неуклюжей и ужасно застенчивой крысы. Она родилась на крыше этой весной, последышем из двенадцати братиков и сестричек, была слабее и неудачливей всех. Последней подходила к еде, последней стала читать запахи и следы, последней научилась добывать себе пищу и убежала из материнской норы на поиски счастья. Да так его и не нашла.

Не то чтобы крысу вовсе чурались – она трудилась на кухне у феечки замочной скважины, посещала крысиные променады и сырные вечеринки, перенюхивалась с соседями и друзьями. Но вечно попадала впросак, говорила что-нибудь несуразное, роняла тарелки и наступала на хвосты ближним. Кто-то подсмеивался над недотепой, кто-то жалел и сочувствовал, кто-то обходил стороной. Но никто не пробовал разобраться, что же за зверь маленькая крыса и о чем она мечтает.

А она больше всего на свете хотела танцевать. Взлетать над крышей как бабочка, изящно махать тонкими лапками, грациозно выгибать шею и кружиться, кружиться до бесконечности. Чтобы музыка подхватывала ее и уносила в дальние страны, чтобы феечки ахали, а какой-нибудь славный принц согласился протанцевать с ней один – всего один – тур вальса. …А потом крыса гляделась в зеркало, и у нее опускались ушки и усики. Разве может такое нелепое создание дивно плясать, быть красивым и легким? Вот если бы она стала феечкой, стройной, нежной и сказочной, в ажурном платьице и атласных туфельках с бантами – тогда, конечно, все бы пришли в восторг от ее танца.

Конечно же, крыса знала, что под лежачий камень вода не течет. Она подсматривала за балами в окошко, а потом пробовала повторять па. Она заказала у гнома-сапожника атласные туфельки с бантами и старательно училась ходить в обуви. Исколов все лапки, сшила себе красивое платьице с оборками и пояском. И даже кудрявый паричок соорудила, ограбив какую-то сломанную куклу. Но увы – раз за разом в честном стекле отражалась все та же крыса, пухленькая и коротколапая, с грустной мордочкой и длинным голым хвостом. И ни один волшебник на крыше не стал бы превращать ее в феечку – может быть, потому, что она никого никогда не просила?

Услыхав про шкатулку, крыса, конечно же, воспылала надеждой. Но устроиться на подушках рядом с другими желающими чудес у нее не хватало решимости. А вдруг ничего не выйдет? А вдруг вместо феечки она станет человеком, или бабочкой, или игрушкой на ниточках – они ведь тоже танцуют? А вдруг, вдруг, вдруг?

Прошел Новый год, стаял снег, отцвела весна, откружилось веселое лето, и даже осень пронеслась золотым вихрем. Маленькая крыса сделалась совсем взрослой, внушительной и тяжелой, мордочка у нее уже начала седеть. И вот однажды холодной и тихой декабрьской ночью она решилась – если не сейчас, то когда?

Дождавшись, пока феечки с принцами разбредутся по своим домикам, а усталая Хозяйка погасит лампу в окне Лавки, наша крыса прокралась к шкатулке, заметая следы хвостом. Бедняжка дрожала, чихала и облизывалась от волнения. Вот сейчас заскрежещет, поворачиваясь, ключик, тронутся вагоны, заиграет веселая музыка, и одна глупая толстая крыса наконец воспарит! Раз, два, три… кр-р-р-рак!

Неуклюжая крыса слишком сильно дернула ключик, он застрял, шкатулка накренилась и упала с подставки. Раздался немелодичный лязг лопнувшей пружины, поезд сошел с рельсов, вагончики опрокинулись. Какой ужас! Какой позор! От волнения бедная крыса села прямо в сугроб. Она сломала волшебство, и чудес на крыше больше не будет, и новый год не придет туда, где его обидели. Глупая, неуклюжая, скверная, что я о себе возомнила, как я могла?! Все, все, испортила!!! Пи-и-и-и…

Что-то скрипнуло, ухнуло, бахнуло – и заиграл веселый марш. Из вагончиков выбрались семь маленьких веселых гномов – целый духовой оркестр с трубами, валторной, гобоем и даже саксофоном. У кого-то слетел помпон с колпачка, кого-то обсыпало пылью, а у самого длиннобородого гнома красовался синяк под глазом. Но все они выглядели ужасно довольными. Крыса от удивления разинула рот. А гномы строевым шагом подошли к недотепе и выстроились перед ней. Доиграв марш, они сняли колпачки и торжественно раскланялись: – Спасибо! Спасибо, добрая крыса! Наконец-то мы сможем прогуляться и отдохнуть! Отпуск! Каникулы! Ура! – Ура, – пискнула крыса и закрылась хвостом. Она все еще не понимала, что происходит. А гномы между тем убрали инструменты и начали таскать из вагонов креслица, столик, чайник и прочие необходимые вещи. Один гном устроился на ковре, другой тут же поспешил заварить чаю на всех, третий достал газету «Пещерные ведомости», надел очки и погрузился в чтение.

А самый длиннобородый угостил крысу орешками и печеньем, не уставая благодарить: – Вы себе не представляете, добрая крыса, до чего это скучно – каждый день ездить по кругу и видеть одно и то же из окошек вагона. У нас почти иссяк запас новогодних чудес, но теперь мы его непременно пополним!

Крыса хотела что-то пискнуть, но слов у нее не было. Разве такое возможно – ошибиться, испортить – и вместо того, чтобы ругать, ей говорят спасибо?

…И тут на шум налетели феечки, и начался обычный крышный переполох. Сперва, конечно, крысу попробовали как следует выбранить, но гномы тотчас построились хирдом и защитили свою благодетельницу. А самый длиннобородый популярно объяснил феечкам, что даже от самых чудесных чудес чудотворцам надо хотя бы изредка отдыхать. И затребовал хороший ужин и чего-нибудь горячительного.

Понятия «хороший ужин» у бородатых тружеников и эфемерных созданий, конечно же, различались. Но Хозяйка Лавки со своими домашними пирожками сумела всех примирить. Она разлила по кружкам крепкий чай с сахаром, принесла из Лавки проигрыватель, поставила старенькую пластинку с песнями про самовар, бублички и вареники. И всем сразу стало спокойно и очень уютно. Гномы разговорились с феечками, поиграли в снежки с принцами, прокатились на Чуде, опасливо поглядывая вниз с его мохнатой спины.

Тем временем крыса подоспела назад. Пока переполох творился, она успела сбегать в подвал и привести на крышу бригаду гномов-сантехников. Покачав бородами, трудяги споро взялись за ремонт – и вскоре рельсы легли на свое место, вагончики встали, а ключ начал поворачиваться, двигая смазанную пружину. И дождь из фиалковых карамелек просыпался с ближайшего облака. Каникулы кончились.

На дорожку импровизированный крышный оркестр решил сыграть для веселых гномов. И дал жару! Вальсы сменялись джигами, джиги бранлями, бранли – церемонными менуэтами. Феечки, конечно же, закружились – кто с принцами, кто друг с дружкой, а кто и с гномами – даже с сантехниками. На задорной ирландской польке крыса не выдержала.

Громко чихнув, она вышла на середину круга и затопотала, размахивая хвостом. Музыка подхватила ее и унесла в ту страну, где даже крысы могут быть грациозными и изящными. Да, она совсем не походила на феечку, и платья у нее не было, и туфелек тоже. Но крыса была искренней в каждом движении, она погрузилась в мелодию и понеслась по волнам. И это выглядело так трогательно, что феечки зааплодировали, заахали, а две-три самых чувствительных даже прослезились. А самый длиннобородый гном даже думать не стал – он выскочил в круг, залихватски сбросил колпак и подхватил крысу под руку. И сплясал с ней горячую польку – до последнего такта. Станцевал бы и вальс, но, увы, никто и никогда в мире не видел гнома, танцующего вальсы. И пообещал в следующий отпуск обязательно заглянуть на сырную тарелку и какао с зефирками. Крыса потупилась и сказала, что будет ужасно рада.

Нет, она, конечно, не стала ни ловкой, ни уклюжей, ни стройной, не начала носить изысканные наряды. Но с тех пор ни одного крышного бала не обходилось без довольной донельзя серой крысы. Она тщательно чистила шерстку, полировала острые коготки и клыки, брала с собой серебряные бубенчики. И отплясывала до упаду, а потом отсиживалась в уголке, упоенно наблюдая за кружащимися парами. Ее даже приглашали – так естественна и свободна она была. Ну подумаешь, лапы и хвост. Зато танцевать умеет!

…Каждый заслужил счастье…

Последняя сказка с крыш

Феечка подоконников славилась острым зрением. Она легко могла разглядеть звезду в ручке ковша Большой Медведицы, видела кратеры на луне и считала шарики пыльцы на тюльпанах. Ей легко давалась самая филигранная вышивка, самая тонкая миниатюра, и если бы не непреодолимое отвращение к золе и саже, наша феечка могла бы заняться и ювелирным делом. Но есть занятия, совершенно не подходящие нежным натурам.

В остальном наша феечка ничем особым не отличалась – протирала от пыли и мусора уличные подоконники, еженедельно посещала балы, дружила с половиной крышных феечек, а со второй приятельствовала.От ее внимательных ярко-голубых глаз ничего никогда не ускользало – где намечается свадьба, а где разлаживается, кто кому посвятил рондель и кого это возмутило, сколько котят собирается принести кошка Мама, сколько седых волос появилось в бороде у кошачьего ангела при этой новости. Впрочем, наша феечка отличалась неразговорчивостью и обыкновенно держала наблюдения при себе.

Когда она в первый раз заметила большую машину, подъехавшую к подъезду дома, то тоже промолчала. Все выглядело обыденно – суетливые люди вытащили на асфальт кучу серых коробок, кадку с фикусом, капризную крохотную собачку, погрузили вещи в кузов и укатили. Значит в опустелом жилище скоро снова появятся новые люди.

Однако квартира так и осталась бесхозной. А спустя неделю приехала новая большая машина. Хозяева спустили вниз фортепьяно, гарнитур в стиле ампир и фарфоровую супницу, перегрузили вещи, влезли в кабину сами и укатили восвояси.

В третью машину влез матрас, двадцать ящиков книг и одиннадцать кошек. В четвертую – сам хозяин, куча железных штук и большой холодильник. В пятую бережно перенесли сто восемнадцать пивных кружек со всего света, белую раковину и чучело рыбы-меч. Феечка подоконников все считала.

Однажды, когда она сидела на краю крыши и болтала ногами, любуясь закатным облаком, к ней спорхнула банная феечка. Устроилась рядом, поинтересовалась погодой и планами на грядущий бал. А потом пожаловалась:

- Знаешь, в доме остановили лифт. Такого раньше никогда не случалось – даже если сломается механизм, приезжают люди, гремят железом и налаживают кон-струк-ци-ю. А теперь колеса больше не крутятся. Что-то произошло.

Наша феечка взглянула вниз и предложила:

- Полетели!

Вдвоем они промчались вдоль фасада здания вдоль и поперек. Там, где раньше сияли огнями сотни окон, светилось по две-три лампочки на этаж. Больше не слышалась громкая музыка, не шумели дети, не распевался так, что дребезжали стекла, оперный баритон, не позвякивала посуда на кухнях. Дом словно вымер.

Однажды крышу (вместе со всем остальным конечно) уже собирались сносить, но тогда в дело вмешался Сказочник. А теперь беда пришла незаметно. Взявшись за руки, наши феечки помчались к флюгеру и подняли ужасный трезвон, собирая всех обитателей крыши. Когда последняя ворона выбралась из гнезда, и последний крысенок прискакал, догрызая на ходу сырную корку, феечки наперебой закричали:

- Кошмар! Ужас! Наш дом опустел! Люди уехали и больше не возвращаются.

- Как уедут, так и приедут, - каркнула белая ворона. – Не в первый раз.

- Нам без них лучше будет, - проворчал гном-сапожник.

- Заберем себе лестницы и подвалы, - обрадовались крысы. – И холодильники и шкафы тоже!

- А кто станет класть рыбку в миски во дворе? – возмутилась кошка Миу.

- И печенку, печенку тоже! – поддакнула белая кошка.

- Уймитесь все, - прошипела крысиная королевна. – Если люди уйдут, то и нам здесь не останется места. На одном волшебстве крыша долго не простоит.

- Дом действительно собираются сносить, - вышел вперед Волшебник и выпустил грустное колечко дыма из трубки. – Его время пришло, квартиры расселяют и с этим ничего не поделаешь. Я пытался бороться, поднял старые связи – тщетно.

- Я ходила в городскую администрацию, - призналась Хозяйка Лавки. – И по соседям на днях ходила. Многим дорог наш дом, люди не хотят уезжать и готовы бороться.

- Давайте бороться! Отстоим нашу крышу, - закричал принц Забияка. – Кто со мной на войну?!

Феечки, принцы, кошки и прочие обитатели крыши загомонили наперебой. А потом единогласно приняли решение – стоять до конца. Почти единогласно… крысиная королевна незаметно исчезла, а наутро ее мастерская оказалась пустой.

На следующий день произошло самое необычайное событие за всю историю крыши – наверх поднялись люди. Художник Н., красавица Ангелина, хозяйка сиамки с седьмого этажа, многодетная семья Барабашкиных (дети сразу бросились тискать феечек и их с трудом удалось утихомирить), упрямый старик Панкратыч с фотокамерой прошлого века, дредастая парочка Джи и Джа с пухлым смешливым малышом Омчиком, немая дворничиха Маруся, баба Катя, которая когда-то въехала в дом студенткой… Феечки с принцами сперва чувствовали себя очень неловко, но вскоре перезнакомились, разговорились и подружились с соседями. Оказалось, что люди совсем не страшные и не скучные. И они тоже хотят отстоять дом – Панкратыч и Ангелина из принципа, Маруся потому что идти больше некуда, Барабашкиным полюбился двор с тополем и симпатичной площадкой, у бабы Кати свои резоны… Совет затянулся надолго, споров хватало, но в итоге договорились действовать сообща и никому постороннему о феечках не рассказывать.

До утра обитатели крыши трудились, не покладая рук, клювов, когтей и крылышек. На рассвете к удивлению горожан весь фасад оказался расписан граффити – котята тянули к зрителям лапки и просили не лишать их жилища, нарисованные голуби кувыркались в безоблачном небе, радуги вставали над дверными проемами, а вдоль крыши тянулась надпись «Нам здесь жить!».

Жильцы дома сообща организовали пикет в сквере, вышли с шариками, плакатами, барабанами и тромбоном, скандировали «Дому дом» и распевали старые песни. Дворовые псы Чубайс и Куська болтались у людей под ногами и громко лаяли, наслаждаясь всеобщей неразберихой, дети гонялись за ними с задорным визгом. Приехало много-много машин – милиция, скорая, телевидение, журналисты и просто так любопытные. Снимали на камеры и гаджеты, подсовывали микрофоны, задавая самые феерические вопросы. Старика Панкратыча, как главного возмутителя спокойствия, попробовали арестовать, но наручники почему-то отказались защелкиваться, а машина заводиться.

К обеду явилась кавалькада черных автомобилей, солидная дама в черном костюме пообещала от имени города, что все вопросы непременно будут улажены, разойдитесь и соблюдайте спокойствие. Жители и разошлись – потанцевали немного, постучали в барабаны, съели целую тележку мороженого и отправились по своим делам. Плакаты свернули и спрятали, фасад отмыли пожарным шлангом, лифт опять заработал.

Обитатели крыши торжествовали победу. В тот же вечер устроили бал с тарантеллой, веселой кадрилью и сказочным угощением. Принц-художник рисовал портреты всех желающих, Чудо катал на спине гостей, гном-сапожник подарил дамам по паре хрустальных туфелек и даже наша феечка не увидела в них ни единого изъяна. О жильцах дома тоже не забыли. Заботливые феечки притащили к дверям каждой квартиры по корзинке с волшебными лакомствами, позвонили в дверь и удрали. Оставалось дождаться, когда новые люди заполнят опустевшие квартиры и жизнь войдет в прежнюю колею.

Через два дня на крышу поднялся художник Н. с виноватым лицом:

- Мне сказали, что если я нынче же не перееду, то ни одна моя картина никогда больше не появится ни в одном зале города. Извините.

Через три дня пришла Анжелика – ей открыли визу в далекую замечательную страну. Она оставила на крыше коллекцию заморских сувениров и сиамку – нельзя же тащить с собой кошку на ПМЖ.

Через неделю заскочили попрощаться многодетные Барабашкины. Они испекли пирог с черникой и пригласили всех феечек прилетать к ним на новую крышу – город дал семье дом из пяти комнат, с чердаком и мансардой.

Скандальный Панкратыч неожиданно для себя отправился в кругосветку со старым другом из мореходки. Джи и Джа уже ждали на Гоа, немая Маруся поехала с ними нянечкой. А баба Катя просто не проснулась однажды утром.

Дом опустел.

Феечки, принцы, крысы и кошки бродили по этажам, заглядывали в окошки и двери, подбирали забытые безделушки, листали и перечитывали ненужные больше книги. Лестницы скрипели и вздыхали, в шахте лифта что-то тихо гудело, из пустых квартир пахло сыростью – за считанные дни жилье обратилось в нежиль. Ветер гонял по ступенькам невесть откуда взявшиеся сухие листья, где-то капала вода – так-так…

В полнолуние из подвала поднялся караван гномов-сантехников – они собрали все инструменты, имущество и барахло и двинулись прочь, искать тихое место где-нибудь в новостройках. Феечки с принцами дружно фыркали вслед отщепенцам и даже пробовали подшучивать над ними, но смех звучал не особенно весело.

Следом начали исчезать кошки – даже самым независимым хотелось кушать, а на одном волшебстве долго не проживешь. Крысы сколько-то времени продержались на старых запасах, но однажды и они переселились куда-то всей разношерстной кодлой.

Хозяйка Лавки Ненужных вещей пошепталась со своим ангелом, открыла нараспашку все двери, дверцы шкафов, крышки сундуков и шкатулок, раздарила самые любимые вещи в теплые руки, а потом потихоньку спустилась с лестницы, прогулялась по городу и исчезла. Говорят, в дальнем уголке парка вскоре выросла дивная яблоня с плодами, возвращающими вкус к жизни.

Гном-сапожник наотрез отказался покидать крышу, но все вокруг понимали, что бедняга чересчур стар. Белая кошка вернулась за ним и увела через сны в уютную мастерскую, где всегда хватало хорошей кожи, звонкого дерева и черненого серебра. Вскоре по окрестным дворам начали разгуливать коты в сапогах, кошки в туфельках и котята в красных башмачках на все лапы.

Волшебник притворился человеком и устроился в школу преподавать химию. Сказочник стал библиотекарем, приютив в читальном зале библиотечную крысу. Музыканта пару раз видели в городском переходе – он играл для своей саламандры. За рыжей феечкой, наконец, прилетел дракон. За принцами-близнецами приехал папа-король, за принцем Забиякой – тетушка-королева.

Остальные держались. Танцевали под шарманку, играли в мяч, читали вслух легенды о рыцарях Круглого Стола, устраивали пирушки и посиделки. Феечки почти не плакали, утешая себя «все обязательно образуется». Но уютные домики быстро ветшали, крыша ржавела, лифт однажды с ужасным грохотом сам провалился в шахту. Хлопоты стали бессмысленными, а сидеть без работы феечки не умели. Но делать нечего – им оставалось лишь ждать.

Наша феечка тоже терпела и старалась улыбаться изо всех сил. Из сокровищ Лавки ей достался особый подарок с напутствием – завести, когда станет хуже всего. А пока она порхала вдоль фасада, обметала свои подоконники, латала то, что могла подлатать, готовила по утрам вафли и угощала соседей. И смотрела – что происходит вокруг. Неудивительно, что наша феечка первой заметила большие машины. Они окружили дом и выпустили много людей в неуклюжей грубой одежде. Не успело солнце закатиться, как вокруг дома вырос забор. А угрожающий вид подъемных кранов, экскаваторов и других странных человеческих механизмов не оставлял сомнений – пришел день для решительного боя.

Принцы и феечки собрались вокруг большого флюгера. Все принцы были вооружены, наша феечка с ужасом заметила, что из ножен тускло блестела сталь. Феечки не отставали – одни похватали сковородки и поварешки, другие напичкали палочки самыми грозными заклинаниями, а феечка лестничных ступенек оседлала Чудо и выглядела грозной девой-воительницей. Планы строились грандиозные – обрушить на людей балконы и трубы, заколдовать подъемники, отправить экскаваторы по неизвестному адресу, превратить начальника стройки – этот скандальный тип успел намозолить всем глаза – в червивую репку. А еще лучше – выйти в последний бой и погибнуть с честью, защищая свой дом, как подобает героям сказки.

Лица феечек сделались пафосными, принцы начали клясться на мечах, Чудо оглушительно заревело. Наша феечка поняла – все, пора. Достала музыкальную шкатулку, повернула ключ и открыла крышку. Зазвенели хрустальные колокольчики, застучали серебряные молоточки, закружилась танцовщица под огромным пестрым зонтом:

Ах, мой милый Августин, Августин, Августин, Ах, мой милый Августин, Всё прошло, всё!

Так пела шкатулка. Она смягчала ярость и гнев, напоминала о суете и преходящести всего сущего. Принцы с феечками посмотрели вокруг, глянули вниз с крыши, пересчитали грозные экскаваторы… Да, конечно легко броситься в бой, оттянуть неизбежное, может быть даже убить одного или двух злых строителей. Вот только волшебные существа не марают руки в крови – настоящая бойня с волшебством несовместна. А умереть вместе с домом – совершенно не выход.

- Нам пора уходить, - вздохнула феечка чердачной двери. – Здесь все кончено.

До рассвета принцы и феечки прощались со своими домами и друг с другом, собирали самые любимые вещи и разбредались кто куда. Несколько феечек заколдовали домики, сделав их невесомыми, и утащили с собой на веревочке, словно шары. Кое-кто плакал, кое-кто грозил палочками и втихомолку усложнил работу строителям. Но к утру крышу покинули все. Кроме двух жительниц – тополиная феечка не захотела расставаться с любимым тополем, а наша феечка составила ей компанию. Давным-давно она появилась на крыше одной из первых. И теперь решила последней покинуть дом.

Наши феечки, накрывшись невидимым плащом, уселись рядышком на суку, прижались друг к дружке и приготовились к худшему. Они увидели, как огромные шары ломают и крушат стены, как падают кирпичи и сыплется штукатурка, как большие машины вывозят грязное месиво, когда-то бывшее домом. Ничего страшней феечкам видеть не доводилось, от горя они разучились смеяться и почти не могли летать. Казалось, мир рухнул и никогда больше не будет прежним.

Тем временем котлован разровняли, залили какой-то серой жижей, дождались пока она застынет – и закипела работа. Сотни людей ползали вверх-вниз по лестницам, таскали, крепили, выкручивали и прикручивали, стены росли на глазах, обзаводились перекрытиями, окнами и дверьми. Стройка двигалась и наблюдать за этим было так же интересно, как за ростом цветка или котенка. И вот наконец дом увенчала новенькая, сияющая и совершенно пустая крыша.

Тополиная феечка наотрез отказалась переезжать назад. А наша феечка дождалась, когда рабочие уберутся восвояси, отыскала уютный уголок у вентиляционной шахты и наколдовала себе новый домик, лучше прежнего – с мягким диваном, пушистым ковром, полным набором удобной посуды, в которой никогда не подгорает еда, с картиной на стенке и клавикордами в гостиной, с музыкой ветра и витражным стеклом в окне.

Потом она пролетела по всем этажам, разбрасывая семена мха-чудесника – он почти незаметен, растет в самых темных углах и щелках, но когда вызревает, вокруг непременно происходит что-то необычайное. Наша феечка всматривалась и вслушивалась – и конечно вскоре услышала, как чьи-то невесомые лапки топочут по полу, разглядела цепочки следов, унюхала запах летних цветов и моря. Кто-то уже поселился здесь, кто-то появится, когда в доме зажгут огни, зазвучат голоса и смех. И начнется другая сказка.

…Чудо можно разрушить, но оно прорастает вновь…