Сказки про госпожу Лисийсон

Звон в шкафу

Однажды в кухонном шкафу раздался громкий звон. Госпожа Лисийсон открыла дверцу и крепко схватила звон за шиворот. – Тебе тут совсем не место, – строго сказала она. Звон беспомощно висел, перебирая лапками в воздухе.

Госпожа Лисийсон прижала палец к губам и прислушалась, что происходит у соседей.

Эти ужинают. Те играют в настольную игру. Азартно кидают кубики и переставляют фишки. А парой этажей выше уставший папа тусклым голосом читает детям сказку на ночь. Дети не слушают, скачут и кувыркаются на диване.

– Вот туда-то ты и отправишься, – сказала госпожа Лисийсон.

Голос папы вдруг стал громким и звонким. Девочка замерла, раскрыв рот. Мальчик не закончил кувырок, заслушался. Сказка заиграла звучными нотами и ожила для них!

Зелёный цвет

Зелёному цвету надоело сидеть в радуге, между жёлтым и голубым. И он решил отправиться в исследовательскую экспедицию. В такое место, где никогда ни один цвет ещё не бывал. Куда же это? В глубокие тёмные подземелья.

Госпожа Лисийсон вышла утром на улицу и увидела, что всё, что раньше было зелёным, полиняло и стало серым. И листва деревьев, и лавочки в сквере, и кепка соседского мальчишки. – Да-а-а... – сказала она. Надела специальные перчатки для работы с краской, отщипнула кусочек от жёлтого цвета, кусочек от голубого, смешала их и сделала новый зелёный цвет.

А через несколько дней прежнему зелёному надоело блуждать по подземельям. Он выбрался оттуда, уставший и грязный. С виноватым видом пришёл он к госпоже Лисийсон. Она поджала губы и осуждающе покачала головой. – Ну что ж... Ладно, отправляйся к себе. Теперь вас будет двое. Только непременно умойся!

С тех пор в радуге стало два зелёных цвета. Этого никто не заметил, потому что выглядели они одинаково. Но все зелёные вещи – трава во дворе, кусты акации вдоль ограды, и даже зелёный автомобиль старичка соседа из угловой квартиры – стали вдвое ярче и вдвое зеленее.

Песочный замок

Один мальчик как-то построил в песочнице замок с зубчатой оградой и множеством башен.

– О, классно! – сказал другой мальчик. – А можно, я теперь его разломаю? Мне нужен песок для насыпи с автострадой. – Нет, не дам ломать! – воскликнул маленький архитектор. – Пф-ф-ф! Ну и пожалуйста. Всё равно ночью дождь пройдёт и его размоет.

Мальчик зарыдал. Ему было жаль своего замка. Но тут он услышал рядом чьи-то уверенные шаги. Когда он поднял заплаканные глаза, то обнаружил госпожу Лисийсон. Аккуратная – в идеально выглаженном платье, с белоснежными манжетами, с гладкой причёской волосок к волоску – она шагнула через бортик прямо внутрь песочницы. Каблуки её туфель почему-то ни на миллиметр не проваливались в песок. Она достала пенсне, наклонилась и стала внимательно разглядывать замок.

Мальчик утёр слёзы и стоял, затаив дыхание. – Хмм... Пожалуй, тут понадобится капелька волшебства, – она обернулась к мальчику. – А ты пока сбегай попроси у дворника тачку. – А он даст? – Скажи, что это для меня, – нахмурилась она.

Мальчик побежал к дворнику, с любопытством оглядываясь на госпожу Лисийсон. А она достала из сумочки флакон из тёмного стекла, отвинтила пробку и чем-то капнула на замок.

Когда лохматый дворник прикатил тачку, госпожа Лисийсон сказала: – Надо отвезти замок. Поднимайте его. – Как поднимать? Он же развалится! – вытаращил глаза дворник. – Попробуйте сдвинуть.

Мальчик аккуратно толкнул основание замка – и тот сдвинулся с места, ничуть не покосившись. Ни одна башня или зубец на стене не рассыпались. Оказалось, замок стал прочным, будто склеился, хоть и выглядел, как прежде, песочным. Дворник с помощью мальчика поднял его и поставил на тачку.

– Свежий песок привезут вечером, – сообщила дворнику госпожа Лисийсон.

В углу двора, за кустами шиповника, был небольшой холмик, заросший клевером. Туда-то и перевезли песочный замок. – Красиво! – сказал мальчик. – Жаль только, что он бесполезный. Никто не сможет в нём жить. На что госпожа Лисийсон только загадочно улыбнулась.

Ступенька с переменчивым характером

Одна из ступенек на лестнице становилась то выше, то ниже. То её перекашивало в одну сторону, то в другую. – Какой переменчивый характер у этой ступеньки, – говорили соседи.

Госпожа Лисийсон однажды внимательно посмотрела на ступеньку через своё пенсе, и брови её изумленно взлетели. – Что же ты тут делаешь? – воскликнула она. И р-р-раз! – аккуратно вынула ступеньку из лестницы. Принесла её домой, вытерла с неё пыль и положила на столик. – Полежи пока здесь. Потом она сняла трубку телефона и сказала: – Почтовую службу мне, пожалуйста.

Через несколько минут на её окне сидели три голубя. Госпожа Лисийсон упаковала ступеньку в удобный свёрток и отдала голубям. – Доставьте на небо.

Голуби подхватил свёрток и унесли.

– А как мы будем ходить по лестнице? Тут же дырка! – закричали соседи. – Разумеется, я вызвала плотника, – успокоила их госпожа Лисийсон. – Он будет после обеда.

А ступенька, когда оказалась на небе, стала облаком. И теперь могла менять свою форму хоть каждую минуту.

Гнездо

Весной прилетела стая дроздов. Они свили гнёзда в ветках тополей в соседнем сквере, отложили яйца и стали высиживать птенцов.

Пришла госпожа Лисийсон и стала осматривать гнёзда. – С этим всё в порядке. И с этим тоже... Так... А тут что такое? Она навела пенсне на одно из гнёзд и стала пристально разглядывать его. – Похоже, вам недостаёт опыта, – сказала она маме и папе дроздам. – Вы не видите, что эта ветка – совершенно неподходящее место для гнезда? – Почему? Почему? Почему? – всполошилась дрозд-мама. – Что такое? Что такое? Что такое? – заволновался дрозд-папа.

Госпожа Лисийсон объяснила: – Эта трещина в основании невелика, но опасна. Не переживайте. Сейчас все исправим! Она оглянулась, заметила лёгкий ветерок, который бродил неподалёку и заплетал косы из травы. Поманила его к себе рукой. Ветерок подлетел. – Нам нужна твоя помощь. Вот это гнездо возьми, пожалуйста. И переставь его в основание пятой ветки справа. Ветерок тут же аккуратно подхватил гнездо и понёс вверх. Госпожа Лисийсон показывала: – Нет, чуть выше. Левее. Да, вот в эту развилку. Надёжно поставил? Отлично! Гнездо оказалось пристроено основательно. Птицы перелетели туда и продолжили высиживать яйца.

А ночью разразилась гроза, стал порывами налетать штормовой ветер. И прежнюю их ветку сломало! Дрозд-мама и дрозд-папа дрожали от страха. Но новое место для гнезда оказалось идеальным. Ствол и листва тополя защищали их от потоков воды. А гнездо даже не шелохнулось в этой крепкой развилке.

Вскоре у всех дроздов благополучно вылупились птенцы. – Дети бури, – задумчиво сказала госпожа Лисийсон, наблюдая, как они подрастают и учатся летать.

Сбежавшие чучи

Как-то из сказочной книжки сбежали забавные маленькие зверьки – чучи. Что уж им не понравилось в своей сказке, неизвестно. Но они вылезли оттуда и разбежались по дому и двору. Поселились под крыльцом и в песочнице, в кухонных шкафчиках и кладовках, в коробках от бытовой техники и в карманах зимних пуховиков.

– Ой! Что за тень прошмыгнула? У нас мыши? – паниковали соседи. – Надо звонить в санэпидемстанцию!

Госпожа Лисийсон поглядела на всё это. Встала у лавочки во дворе, топнула несколько раз своей аккуратной туфелькой и позвенела браслетом из блестящих красных бусин. Совсем тихо позвенела. Но все чучи в округе тут же услышали её и прибежали. Столпились кругом, сложили лапки и замерли. На госпожу Лисийсон они смотрели настороженно, а на браслет – с жарким любопытством.

– Послушайте меня внимательно. Если хотите остаться здесь, постарайтесь меньше попадаться на глаза местным жителям. Не мешайте им. А домом для вас пусть будет это прекрасное сооружение, – она плавно повела рукой и указала в угол двора, где за кустами стоял изящный песочный замок с башнями. Чучи все разом восхищённо раскрыли рты! Почему-то раньше они не замечали замка.

– А этот браслет я подарю вам для украшения нового дома, – госпожа Лисийсон подошла и обвила его вокруг одной из башен. Яркие бусины заискрились в солнечном свете.

Тут уж все чучи просто запищали от восторга: – Мы согласны! Согласны!

Правда, прежде чем отпраздновать новоселье, им пришлось прорыть комнаты и коридоры в песке внутри замка. Ведь он был цельный, даже без окон и дверей. На это ушла пара дней. Но когда все чучи разместились внутри, они сошлись во мнении, что такого уютного дома у них ещё не бывало.

Вид из западного окна

За западным окном госпожи Лисийсон поселилось море. Иногда оно сонно шуршало, а иногда рычало и бросалось на прибрежные камни разыгравшимся щенком. Иногда оно пыталось заглянуть в комнату, тянуло к окну лапы приливных волн, а иногда откатывалось с отливом куда-то далеко-далеко.

– Какое переменчивое, – думала госпожа Лисийсон. – Интересно, что же оно любит?

Как-то госпожа Лисийсон слушала симфонию летнего дня. Детский смех сплетался с птичьими трелями. Иногда вступал звонкий лай собак и рокот машин с улицы. И вдруг прозвучала фальшивая нота. Госпожа Лисийсон выглянула в окно. Да, так и есть! Вечно недовольная соседка пришла из магазина. И судачила с бабушками во дворе. Она ругала попеременно мужа, дочку, сына и своего кота. Уже по третьему кругу она перечисляла их недостатки и оплошности, когда из дома вышла госпожа Лисийсон. – Дорогая, почему бы вам не зайти ко мне вечером на чай? У меня прекрасный вид из западного окна. – Ох! Да когда же мне чаи распивать и видами любоваться? У меня ужин, и постирать, и зашить ещё надо. Вон, мой балбес штаны опять порвал. А ну, марш домой! – крикнула она в сторону детской площадки. – Заходите, заходите, буду вас ждать, – кивнула госпожа Лисийсон.

Вечером соседка постучала в дверь. – Ой, какое у вас зеркало, в резной раме. Чудесно! Я же не бывала у вас. Вот, первый раз зашла. – Проходите сюда, – госпожа Лисийсон усадила соседку за столик у западного окна. – А как аккуратно у вас. Как чисто! Мои-то обормоты только и делают, что всё разбрасывают. А я за ними подбираю, подбираю… А какие шторки у вас. С кружевом. Замечательно! Кружево не в моде сейчас. Но знаете, мне нравится.

Госпожа Лисийсон отдернула шторы. – А какие белые! Чем вы их стира... е-те...

Море за окном тихонько накатывалось на берег и рисовало пенные лепестки. Потом смывало, чтобы тут же нарисовать новые. – Море, – сказала соседка шёпотом через несколько минут. – Да, – кивнула госпожа Лисийсон. – Пейте чай.

Так они сидели, молча пили чай и смотрели в окно. Потом соседка чуть растерянно тронула причёску, мягко улыбнулась. – Спасибо вам за чай. Удивительно вкусный. Не поняла, с чем он. Мне пора. – Чай с жасмином и мятой. До свидания, хорошего вечера.

Когда она ушла, госпожа Лисийсон опять выглянула в окно. – Ты любишь, когда тебе молчат? – спросила она. – Шшшшш… – ответило море.

Два пятна

Встретились как-то два пятна – от мороженого и от черешни. Пятно от мороженого тихонько пихнуло черешневое в бок. Черешневое в ответ пощекотало пятно от мороженого. Они стали смеяться. И подружились.

Пятна были на футболке. А футболка была на мальчике. А у мальчика была мама. Которая сказала: – Ужас! Домой придём – и сразу в стирку.

Пятна от мороженого и от черешни прижались друг к другу и замерли в ужасе. Мальчик с сожалением посмотрел на них, погладил ладошкой и подумал: “Как бы их спасти?”

Во дворе им встретилась госпожа Лисийсон. Мальчик чуть отстал от мамы и тихо спросил: – Госпожа Лисийсон, а нельзя ли переселить пятна на ту стенку? – Пятнам не место на стене дома, – строго ответила она. – Дворник этому совсем не обрадуется. Мальчик насупился. – А вот внутрь домика на детской площадке дворник не пролезет. Он слишком большой, - хитро улыбнулась госпожа Лисийсон. Мальчик тут же подбежал к домику и забрался внутрь. Госпожа Лисийсон подошла следом, наклонилась и заглянула в окошко: – Прыгайте скорей! И пятна перепрыгнули. Один за другим. Прямо на стену домика. – Гуляйте осторожно, дворнику на глаза не попадайтесь, – сказала им госпожа Лисийсон. – Гулять, гулять, гулять! – радостно заверещало пятно от черешни, запрыгало на месте и растопырило все свои десять лапок. А пятно от мороженого сказало: – Спасибо! – и вежливо склонило рожки.

Но, конечно, пятна не могли всегда гулять осторожно. Иногда они попадались на глаза дворнику или придирчивым соседям, которые тут же начинали бурчать, что надо срочно помыть стену. Или даже перекрасить. Но когда дворник приходил с ведром воды, пятна уже сидели в домике на детской площадке. Куда дворник попасть не мог. Ведь он слишком большой. А дети каждое утро пытались угадать, где же сегодня появятся два неразлучных пятна – от мороженого и от черешни.

Собака на гараже

На гараже была нарисована собака. Большая, чёрная и лохматая. Грозная охранная собака. И рядом надпись: «Гав! Машины не ставить!» Собаку все побаивались и обходили стороной. И машины не ставили.

Не боялась собаку только старая ворчливая ворона, которая жила в этом дворе. Она обычно сидела на заборе и ругала всех громким карканьем. Ругала детей, которые слишком шумят на площадке. Взрослых, которые ходят туда и сюда. Других птиц, которые, конечно, съедают всю вкусную еду. Только собаку она не ругала. По вечерам вороне хотелось поговорить с кем-нибудь. А друзей у неё не было. Тогда она прилетала к нарисованной собаке и рассказывала ей о своей жизни. Собака ничего не отвечала. Она умела только охранять гараж. И всё.

– Вот бы ты ожила, и смогла поговорить со мной. Мы бы вместе гуляли... – сказала однажды ворона. В это время мимо шла госпожа Лисийсон. – А ты знаешь, что живые собаки много бегают, и иногда даже громко лают? – строго уточнила она у вороны. – Пусть бы бегала. Я же летаю. И пусть даже лает, если бы можно было с ней поговорить, – вздохнула ворона и нахохлилась.

Госпожа Лисийсон о чём-то задумалась. Потом уверенно кивнула головой и сказала вороне: – Хорошо. Слушай задание. Сможешь сдвинуть этот камень? Тогда собака оживёт. Ворона глянула на камень своим черным глазом. Потом подпрыгнула и глянула другим глазом. Камень казался не очень большим. Но она же ворона, а не медведь, чтобы камни ворочать. Но раз госпожа Лисийсон говорит, что надо...

Ворона упёрлась в камень боком и стала его толкать. Камень даже не дрогнул. Словно у него были корни, которые держали его в земле. Так крепко он сидел на месте. Но ворона не сдавалась. Очень уж ей хотелось, чтобы собака ожила! Ворона пыхтела долго. Толкала камень то с одной стороны, то с другой. Останавливалась, отдыхала, и снова принималась толкать. И в какой-то момент камень качнулся и совсем чуть-чуть, на толщину пёрышка, но сдвинулся. Чёрная собака тряхнула головой, потянулась – и спрыгнула со стены. Тут же гавкнула. Совсем не громко, глухим низким басом.

– Ты живая! – радостно подпрыгнула ворона. – Живая, да. Как хорошо размять лапы! Пойдём гулять? – К утру возвращайся на своё место, – сказала госпожа Лисийсон.

Собака и ворона замерли, обернувшись. – А можно будет в другой раз ещё погулять? – Можно. Надо будет лишь снова подвинуть камень. Теперь это будет просто. Только по ночам. Запомнили? Собака завиляла хвостом, а ворона закивала. – Запомнили, – ответили они хором. И отправились на прогулку.

Буря в море

Один мальчик на детской площадке вёл себя ужасно. Он отобрал у сестрёнки совок, кидался песком и даже толкнул другого мальчика так, что тот упал.

Госпожа Лисийсон взглянула на мальчика сквозь своё пенсне и сказала: – Тебе просто нужно побыть бурей.

Она нарисовала пальцем в воздухе замысловатую спиральку – и подхватила мальчика, который стал не больше яблочного семечка. Опустила его в стеклянную банку. Но в банке оказался уже не мальчик! Внутри бушевала маленькая грозная буря.

Госпожа Лисийсон вошла к себе и задёрнула полупрозрачную занавеску на окне, выходящем во двор. И тут же все звуки со двора стихли. Перестали качаться ветки ясеня и замерли воробьи на лету. Словно там остановилось время.

Госпожа Лисийсон, тем временем, распахнула западное окно. То самое, за которым жило море. Потом она открыла крышку банки – и буря вырвалась на свободу. Она стала летать, бесноваться и неистово реветь. Из-за горизонта на её голос даже прилетели две другие бури. И стали они весело и яростно бушевать втроём. Госпожа Лисийсон наблюдала за ними несколько часов.

Когда буря подустала, госпожа Лисийсон решительно взяла с буфета пустую банку и сказала: – Теперь достаточно. Иди-ка сюда.

Буря притихла. Госпожа Лисийсон протянула руку, взяла её и положила снова в банку. Плотно закрыла крышкой и вышла во двор. Снова закрутилась карусель уличной жизни, зазвучал привычный гомон, зашелестела трава на ветру. А госпожа Лисийсон достала бурю из банки и превратила обратно в мальчика. Конечно, сделав его обычного размера.

Мальчик стал играть с другими детьми. И никого больше не обижал.

Пушишка

– Ты кто? – спросила госпожа Лисийсон колючий шарик на тротуаре. – Я ёжик, – прошуршал он в ответ. – А как тебя зовут? – Мама зовёт меня Пушишка, потому что я похож на пушистую шишку. Так она говорит. – А здесь, в нескольких кварталах от леса, ты что делаешь? Далековато от дома забрёл. – Я хотел мир посмотреть. Надоело жить в лесу. – И как тебе мир? – Очень большой, – грустно сказал ёжик. – Я шёл, шёл, шёл – и устал. А ещё мир – страшный. Огромные машины грохочут. Всё время боюсь, что меня раздавят. А вы кто? – Я – госпожа Лисийсон. Я присматриваю за тем, чтобы все были на своих местах. – И вы теперь отправите меня обратно, в лес? – тихонько спросил Пушишка. – Я думаю, нет, – задумчиво сказала госпожа Лисийсон. – Есть у меня знакомый водитель междугороднего автобуса, которому нужен друг. А тебе? – Мне тоже! Тоже нужен друг. Особенно, если он – водитель автобуса. Он сможет брать меня с собой?

Так всё и вышло. Водитель с ёжиком подружились и стали ездить вместе по разным городам. Ёжик помогал продавать билеты. С приборной панели автобуса мир ему казался уже не страшным, а говорливым, многоцветным и стремительным. А если он немного уставал от этой круговерти, то между рейсами навещал свой сонный лес. И рассказывал маме про то, что повидал.

Как дождь обиделся

Госпожа Лисийсон пила крепкий черный чай и задумчиво изучала прогноз погоды. Дождь должен был пройти еще три дня назад. Но на улице было совершенно сухо. Деревья грустно свесили пожухлые листья. Желтеющая трава тяжко дышала под слоем пыли.

– Где же этот дождь? Непорядок. С ветки за окном подала голос ворчливая ворона: – Напиши на него жалобу в дождливую канцелярию. Там ему быстро объяснят, что к чему. Ох и достанется этому дождю за то, что свои обязанности не выполняет! – Правда написать, что ли? Хотя... А может, ты к нему слетаешь и спросишь, в чем дело? – Я!? – Если постараешься, ты можешь быть очень милой, – госпожа Лисийсон улыбнулась краешками губ. – Ладно, – вздохнула ворона, тяжело взлетела и взяла курс на юго-восток.

К вечеру она вернулась. – Ты представляешь, он обиделся! – Да? И на что же? – На то, что все от него прячутся. Стоит ему прийти – и все тут же бегут под крышу, по домам, по магазинам. Или укрываются под деревьями, под навесами кафе, под грибками в песочницах... – Понятно. А ведь это, и правда, обидно. – Да ну! А как же растения? – Может, только с растениями ему скучно? – И что будешь делать? Писать жалобу? – Нет, - госпожа Лисийсон прищурилась. – Мы сделаем для него приманку.

– Есть важное дело! – громко заявила госпожа Лисийсон детям во дворе. – Какое дело? Что это? – Нам нужно сделать кого-то вроде огородного пугала, только наоборот. Доброго и приветливого. Кого-то, кто не будет прятаться от дождя, а будет ему рад. – Не огородное пугало, а наоборот – дворовое рáдовало? – придумал один мальчик. – Да, именно.

Дети тут же взялись мастерить радостного человечка. Кто-то соорудил деревянный каркас. Кто-то принес из дома старую непромокаемую куртку ярко-желтого цвета. Госпожа Лисийсон дала детям водостойкие краски. – Нарисуйте ему весёлое лицо. И вот между клумб с анютиными глазками появилось дворовое рáдовало, с улыбкой чуть не до краев его непромокаемой шляпы и руками, распростёртыми словно для объятий.

– Лети и расскажи дождю, что его тут кое-кто ждёт, – сказала госпожа Лисийсон ворчливой вороне. Та снова вздохнула, но отправилась в путь. Ей тоже хотелось, чтобы дождь уже пришёл.

И дождь пришёл. Ему стало любопытно, кто же его ждёт? Серебристые струи воды пронизали воздух, умыли дом и двор. Но человечек в ярко-желтой куртке не убежал и не перестал улыбаться. И дворовое рáдовало было там не одно. – Дождик, дождик! – закричали дети и высыпали гурьбой на улицу. Вместе с ними выбежало несколько собак. Не упускать же возможность поохотиться на дождевые пузыри в лужах. Дождь, не привыкший к такому вниманию, дивился и смеялся.

Даже госпожа Лисийсон стояла во дворе под дождём. Зонт она брать не стала, чтобы не расстраивать лишний раз обидчивый дождь. Но вот чудеса – её белоснежный воротник и манжеты оставались чистыми и сухими. И брызги воды на её юбку почему-то не попадали. А вот на детей, которые скакали под дождём, брызги летели с удовольствием. И все они пришли в этот день домой мокрыми, грязными и счастливыми.

Пропавший смех

Госпожа Лисийсон шла мимо детской площадки. И заметила, что там необычно тихо. Одна девочка сидела на качелях и иногда вяло отталкивалась ногой от земли. Несколько мальчишек пинали мяч с сосредоточенными лицами. Малыши грустно копались в песочнице.

Госпожа Лисийсон прищурилась, оглядела их и поняла – куда-то пропал Смех. Она прошла кругом, внимательно осмотрелась и прислушалась. Из-за куста сирени в дальнем конце двора раздался тихий писк. Никто не заметил его, кроме госпожи Лисийсон. Она решительным шагом направилась туда, заглянула за куст и увидела чёрного котёнка. И с кем же играл котёнок? Со Смехом!

Смех пытался сбежать и скрыться в траве. Котёнок вжимался в землю, хвост его разметал пылинки и мелкие камешки. Выждав несколько секунд, котёнок делал огромный прыжок и – цап! Смех опять в его когтях. Всего в паре шагов от спасительных зарослей!

Госпожа Лисийсон моментально вынула из сумочки на поясе лист бумаги и нитки. Сделала бантик. Нитку обрезала тончайшими ножницами и привязала к кусту. – Кис-кис! – позвала она. Котёнок повернулся и заметил трепещущий на ветру бумажный бантик. Уши его насторожились. Он забыл про Смех и кинулся за новой добычей.

Уставший и испуганный Смех сидел на земле и тяжело дышал. Госпожа Лисийсон подняла его, погладила, дала попить воды и причесала его шерсть маленькой расчёской. – Успокоился? Ну, беги теперь к детям. И будь осторожен.

Через пару минут двор заискрился и зазвенел привычными звуками. Госпожа Лисийсон улыбнулась и пошла по своим делам.

Слишком маленький коврик

Тётушка одного из соседей как-то увлеклась вязанием ковриков из полосок разных тканей. Стала вязать коврик в подарок племяннику. Вязала, вязала... А потом раз! – и увлеклась прыжками с парашютом. И коврик остался недовязанным. Так и подарила его, совсем маленького.

Коврик переживал, что от него нет никакой пользы. По ночам приподнимался, вставал на уголки и бесцельно бродил по квартире, заглядывал в разные комнаты.

– Почему этот коврик опять не на месте?! – спотыкались об него утром соседи. – Может, выбросим его? Путается всё время под ногами. – Нельзя. Тётушка обидится.

Однажды к ним в гости заглянула госпожа Лисийсон. Увидела, как коврик тоскливо свернулся в клубок за подставкой для обуви. Она осуждающе покачала головой и предложила забрать его. Соседи с радостью согласились.

Дома госпожа Лисийсон выстирала коврик, причесала его цветастые кисточки и, словно невзначай, повесила на спинку кресла. На следующий день к ней пришли чучи из песочного замка. Госпожа Лисийсон иногда приглашал их на чай с печеньем. Чай для них заваривала с лесными ягодами.

Когда чучи увидели пёстрый маленький коврик, они пришли в полный восторг. – Какое прекрасное разноцветное одеяло! Им ведь можно укрыть сразу десяток малышей. Коврик с любопытством приподнял пару кисточек. – Хм, пожалуй, я могу вам его отдать, – сказала госпожа Лисийсон, чуть улыбаясь.

Так коврику нашлось наконец занятие – беречь сон маленьких чучей. А утром малыши стали играть с его кисточками.

Страшная ветка

Одна из веток на берёзе засохла. Она стала похожа на руку с длинными корявыми пальцами. От тоски и безделья в сумерки ветка стала пугать прохожих. Тянулась к ним, изображала кого-то когтистого и голодного. А днём с тоской поглядывала на соседние ветки с пышной листвой.

Как-то ветку заметила госпожа Лисийсон. Она чуть задумалась, а потом постучала по стволу дерева. Из дырочки выглянул жук-древоточец. – Отделите мне эту ветку, пожалуйста. Жук нахмурился, почесал в затылке, что-то прикинул в уме. Потом кивнул и побежал звать свою бригаду. И за несколько минут они обточили основание засохшей ветки так, что та упала. Прямо в руки госпоже Лисийсон.

Дома она воткнула ветку в кадку с землей. Полила водой. Потом заглянула в пузатый комод с сотней ящиков. И стала перебирать внутри стеклянные баночки. Достанет, крышку откроет, понюхает, головой покачает – и уберёт обратно. Наконец нашелся горьковато-сладкий запах, который госпоже Лисийсон показался подходящим. Она посыпала землю порошком из этой банки. Ветка удивлённо посматривала вниз. – Это удобрение, – объяснила ей госпожа Лисийсон.

Через несколько дней на ветке расцвели диковинные цветы. Потом образовалась завязь. Когда плоды созрели, госпожа Лисийсон вынесла кадку и поставила рядом с цветочной клумбой. На другое утро вышли гулять соседские дети. А во дворе – вот радость-то! – деревце с шоколадками.

Тамбурный шов

Одна невнимательная девочка занималась вышиванием. И не уследила. От неё сбежал тамбурный шов.

Он побежал по страницам раскрытой книги, которая лежала рядом, и пришил её к покрывалу. Перебрался на футболку, брошенную на диване, потом на шторы. Проскочил сквозь открытое окно и попал на листья ясеня. Пробежал по ним, потом по высоким стеблям мальвы спустился в палисадник. Сшил между собой листья лилий и дельфиниума. Его любопытная мордочка выглянула из цветов. А тут как раз одна из соседок шагала мимо, направлялась на рынок с сумкой в руках.

– Интересно, куда это она? – подумал тамбурный шов. – Хочу с ней. И запрыгнул на её сумку. Сшил сумку с подолом длинной юбки. Тут соседка его заметила. – А-а-а-а! Змея! – закричала она. Стала крутиться на месте и пытаться смахнуть с себя непрошеного пассажира. И вдруг увидела, что прямо перед ней стоит госпожа Лисийсон. Соседка замерла. – Так! И кто это у нас такой шустрый? – спросила госпожа Лисийсон. Наклонилась и через пенсне исследовала подол юбки. – Ясно. Она открыла сумочку на поясе и достала маленькие острые ножницы. Тамбурный шов задрожал от страха. Но госпожа Лисийсон его не тронула, а вырезала из юбки вместе с небольшим лоскутом ткани. – Пойдем-ка, поищем твою хозяйку.

– А мне-то что делать?! - возмущенно воскликнула соседка, показывая на дыру в своей юбке. Госпожа Лисийсон посмотрела внимательно, чему-то кивнула и подняла с земли опавший лепесток лилии. Потом достала из сумочки иглу и сделала лишь пару едва заметных движений. И на юбке оказалась заплатка из лепестка, который тут же побледнел и слился с рисунком ткани.

А тамбурный шов был возвращён невнимательной девочке. И поселился на её любимом платье. Днём, когда девочка гуляла, тамбурный шов рисовал на платье цветы и листья, каждый раз разные. А на ночь забирался в карман, сворачивался в колечко и засыпал.

Пятый вторник на неделе

На одной неделе как-то случилось целых пять вторников. Разом.

Вторник – день очень деловитый. Первый вторник принялся квасить капусту. Второй взялся стирать. Третий – мастерить табуретку. Четвёртый вторник затеял уборку и сновал всюду с веником. А пятый не нашёл себе никакого занятия. Он спрятался во дворе под скамейкой и страдал. Сидел там, всхлипывал и думал, какой он ненужный и бесполезный.

Там-то его и нашла госпожа Лисийсон. – Пойдём-ка, у меня есть для тебя дело. Обрадованный вторник выбрался из-под скамейки и вразвалочку поспешил вслед за госпожой Лисийсон. Они подошли к клумбе под окнами. – Держи. Вот мешочек с семенами. Надо их посадить. И не забудь полить потом. – Хорошо. Вторник заглянул в мешочек. Семена были незнакомые. – А что из них вырастет? Цветы или овощи какие-то?

Но госпожа Лисийсон уже ушла. Вторник покрутил мешочек в руках и обнаружил этикетку: «Добрые мысли. Сорт с повышенной урожайностью. Сажать на глубину 5-7 см. Полив умеренный.» – А-а-а, так вот что это! Пятый вторник схватил лопату и стал тщательно вскапывать клумбу. Для такого полезного фрукта надо постараться!

Новая примета

Черный котёнок проснулся на рассвете, умыл лапой мордочку, позавтракал и отправился на прогулку. На форточку – прыг. На подоконник снаружи – прыг. Потом на землю – скок. Окно-то на первом этаже. Далеко прыгнул, в самую середину клумбы. И точно между цветами. Ни один не помялся. Вот какие сильные и ловкие у котёнка лапы. А утро ясное, свежее. Вьюнки в палисаднике зевают, потягиваются, разворачиваются навстречу солнцу. И котёнок решил на солнце выйти. Но только мордочкой своей листья раздвинул, только лапу из палисадника высунул – как раздался крик. – Брысь! Брысь! – всполошилась соседка, которая шла мимо. Ещё и авоськой на него замахала.

Испугался котенок, метнулся обратно, в тень вьюнков, затаился. Сидел, сидел. Все тихо. Та злая тётка ушла. Попробовать снова выйти? Но только он нос наружу выставил, только на тротуар шагнул, как опять: – Брысь! А ну брысь отсюда!

Снова котёнок прыгнул в заросли. Не хватало только ещё раз авоськой по ушам получить. Да что ж такое с этими людьми? – Бабушка, чего ты его прогнала? – спросил малыш. – Чуть было дорогу нам не перебежал! Чёрный кот – дурная примета. Удачи не будет. – Так он же ещё маленький! – Ну да, сильно ты порадуешься, если на тебя не большой кирпич свалится, а маленький? Пойдём, в садик опоздаем. Мальчик чуть отстал, раздвинул листья, где притаился котёнок. Погладил его. Поднял голову и увидел, как из окна на них смотрит госпожа Лисийсон. А потом побежал догонять бабушку.

– Нужна новая примета, – задумчиво сказала госпожа Лисийсон. Она вышла из дома и позвала: – Кис-кис! Котёнок подошёл, грустно волоча хвост. Такое было хорошее утро, а обернулось почему-то неприятностями. Госпожа Лисийсон стала внимательно разглядывать котёнка. – Покажи-ка лапы! Котёнок послушно поднял сначала одну переднюю лапу, потом другую. – Так, тут ничего. А задние? Котёнок показал задние лапы. И на одной из пяток госпожа Лисийсон заметила крошечное белое пятнышко. – Итак, план такой. Ты сидишь в кустах. По моему знаку выходишь и перебегаешь мне дорогу. Ясно? Котёнок закивал.

Госпожа Лисийсон села на лавку и стала ждать. Соседка отвела внука в детский сад и снова показалась во дворе. Тогда госпожа Лисийсон пошла ей навстречу и шепнула котёнку: – Беги! Тот выскочил из кустов и в два прыжка ловко пересёк дорожку. Соседка ахнула и начала было плеваться через левое плечо. А госпожа Лисийсон пристально посмотрела котёнку вслед и торжественно заявила: – Прекрасно! У этого кота белая звёздочка на пятке. Он оставил след звезды на моём пути. Сегодня звёзды будут ко мне благосклонны! И госпожа Лисийсон с довольным видом прошествовала мимо изумлённой соседки.

К обеду уже все соседи в доме твёрдо знали, что кот со звёздочкой на пятке, наступивший на ваш путь – это к большому счастью!

Рассеянная девочка

– Почему я постоянно всё забываю!? – воскликнула одна девочка. Та самая, от которой убежал тамбурный шов. Помните? – Потому, что через тебя течёт ручей, – сказала госпожа Лисийсон, взглянув на девочку через свое пенсне. – Какой кошмар! – схватилась за голову девочка. – И что теперь делать? Может, сходить к доктору? – Доктор тут бесполезен. Но не переживай. Если подружишься со своим ручьем, он станет уносить лишь то, что тебе не нужно. Важное останется. – А можно этот ручей увидеть? – Можно. Закрой глаза и смотри.

Девочка закрыла глаза. И увидела потоки воды, которые сплетались между собой и мерцали. Ровный и чёткий голос госпожи Лисийсон стал мягким и журчащим. – Что ты забываешь? – Мама вчера просила убрать игрушки и одежду, а я забыла. – Это унёс ручей... – А потом я пошла в школу и забыла тетрадку по математике. – И это унёс ручей. А что ещё было вчера? – Ещё я нарисовала удивительный цветок, какого не бывает. Мама спрашивала, где я такой видела. А я нигде не видела. Он придумался сам. – Это то, что ручей принёс тебе. Видишь? Девочка заметила в толще мерцающих струй спинки разноцветных рыбок. – Ой, вспомнила, ещё я упала и стукнула коленку. – Забыла, и только сейчас вспомнила? – голос улыбнулся. – Видишь, ручей умеет уносить плохое.

“Как хорошо, что у меня есть такой ручей,” – подумала девочка. Она хотела сказать госпоже Лисийсон “спасибо”. Открыла глаза. Но рядом никого не было.

Девочка встревожилась, сможет ли она увидеть ручей сама, без волшебной помощи. Закрыла глаза. Искрящийся поток возник перед ней снова. А где рыбки? А, вот и они. Одна подплыла совсем близко к поверхности. Чешуя её переливалась оттенками малинового и бирюзового. Плавные движения завораживали. Девочка засмотрелась, все мысли вылетели из её головы. Но потом она вспомнила, что с ручьём надо подружиться. Как же это сделать?

– Я не хочу забыть про мамин день рождения. Он через неделю. Это важно! – чуть слышно сказала девочка. – А на тебя буду смотреть вечером, перед сном. Хорошо?

И ей показалось, что ручей в ответ зажурчал веселее. А рыбка выпрыгнула из воды, расцветая в воздухе радужными брызгами, махнула хвостом, словно обещая увидеться вечером, и нырнула в сияющую глубину.

Чай с темнотой

Один мальчик боялся засыпать по вечерам. Его пугала Темнота.

Тогда госпожа Лисийсон решила пригласить Темноту в гости. Заварила чай с цветками фиалки, накрыла на стол и стала ждать.

И Темнота пришла. Она мрачно клубилась над стулом. Чай не пила. Ей было неловко сидеть на виду, в середине комнаты. Обычно ведь ей приходится ютится по углам. На чай её не приглашают. – Зачем ты пугаешь мальчика? – строго спросила госпожа Лисийсон. Темнота нахмурилась сильнее и стала расползаться по комнате. – Нет-нет, соберись, – госпожа Лисийсон постучала пальцами по столу. Но тут она догадалась, что Темнота сама чем-то расстроена. Взгляд госпожи Лисийсон смягчился. – Давай, ты сначала выпьешь чаю. Вот, бери шоколадные пряники. А потом поговорим.

Темнота приблизилась к чашке. Янтарная жидкость потемнела, стала совсем черной и наконец растворилась в Темноте. – Спасибо, это мой любимый чай, – прошептала она. – Я знаю, – чуть улыбнулась госпожа Лисийсон. – Так что с мальчиком? – Ему хочется подольше играть. По вечерам он капризничал, не хотел ложиться спать, говорил, что Темнота плохая. Я на него обиделась! И стала шептать ему всякие страшности.

Темнота сжалась в маленький комок и послышались тихие всхлипывания. Госпожа Лисийсон молчала. – Я знаю, так плохо. Но он первый начал! – Может, попробуешь с ним помириться? – Ла-а-адно.

В этот вечер мальчик опять не хотел ложиться спать. Ему было страшно. Но пугающие ночные шорохи сегодня куда-то пропали. Зато по краю занавески пробежало лёгкое сияние. Он замер и стал всматриваться. Вроде ничего... А вот опять. Чуть заметно. Мальчик решился выключить ночник. Да, там точно что-то мерцало. Он подошёл к окну и отдёрнул занавеску.

Чёрный холст неба, украшенный пригоршнями звёзд, раскинулся над ним. Мальчику показалось, что звёзды кивают ему. И сам он – словно один из них, такая же маленькая сияющая звёздочка в этом огромном пространстве.

– Почему я раньше замечал такой красоты? – прошептал он. – Потому что звёзды видны только в Темноте, – чуть слышно прошелестел кто-то рядом тёплым, совсем не страшным, голосом.

Лампочка в депрессии

Один из соседей полез на стремянку, чтобы заменить лампочку в подъезде. – Подождите, тут что-то не так, – остановила его госпожа Лисийсон.

Она посмотрела на лампочку через своё пенсе. Та была совершенно исправна, но почему-то не горела. – Что с тобой? – спросила госпожа Лисийсон у лампочки. – Кажется, у меня депрессия, – со вздохом ответила та. – Как это? – изумилась госпожа Лисийсон. – Не получается ничему радоваться. Вся радость куда-то пропала. – Радость? А когда ты в последний раз её видела? – Пару дней назад. Кажется, я уронила её вниз.

Госпожа Лисийсон внимательно осмотрелась кругом. Но нашла только парочку суетных мыслей, которые бродили по углам, и одну крошечную фантазию. Впрочем, она тут же выпорхнула в окно.

– А как твоя радость выглядела? – Такая маленькая и сияющая. – Ясно. Надо кое-что проверить. И госпожа Лисийсон зашагала в угол двора, где жили чучи в песочном замке. Ведь именно они так любили все маленькие сияющие штуки. Так и есть! Радость обнаружилась на одной из башенок замка.

– Придется вернуть, – сказала госпожа Лисийсон чучам. И убрала радость в сумочку. – Мы думали, она никому не нужна. Валялась на полу, – принялись оправдываться чучи. – А она така-а-ая красивая! – Я подарю вам семена светящихся цветов. Сможете посадить их вокруг замка. Только не берите больше чужие вещи без разрешения. И радость вернулась к лампочке. Та снова смогла светить.

– Стремянка не нужна, можете унести, – сказала госпожа Лисийсон соседу.

След улитки

От детей на площадке сбежал футбольный мяч. Нырнул в палисадник. И один из мальчишек запрыгнул следом за ним. Но вдруг замер! Пару шагов не добежал до мяча, засмотрелся на клумбу с анютиными глазками.

Лепестки их двигались на ветру так медленно и плавно. Зрелище завораживало. Какая-то пушинка парила в воздухе. Парила, парила, и всё никак не опускалась на землю. Мальчик смотрел на неё, смотрел...

Пока не услышал, как друзья кричат ему и требуют скорее вернуть мяч. Да, он же за мячом сюда полез. Мальчик сделал шаг, наклонился и увидел мяч. Он лежал за клумбой, в ямке примятой травы. По мячу полз зелёный блестящий жук с длинными усами. Жук полз, а мальчик смотрел. Жук останавливался, чистил усы, оборачивался и полз дальше. А мальчик смотрел.

– Где ты там ползаешь!? – раздался крик с площадки. “Это мне?” – подумал мальчик. – “Или жуку? Нет, всё же мне. А, я же за мячом.” Он взял мяч и медленно пошёл обратно. Один из приятелей подбежал и выхватил мяч из его рук. – Ну наконец-то!

Дети продолжили игру. Мальчик тихо-тихо подошёл к скамейке и сел. – А ты что замер? – крикнули ему. Мальчик словно бы не слышал. Он поднял голову и засмотрелся на контур листьев рябины на светлом фоне неба. – Госпожа Лисийсон, что это с ним? – Остановился и увидел мир, – ответила она, изучив мальчика сквозь пенсне. – Вот так, посреди футбола!? А он теперь всегда такой будет? – Просто наступил на след Улитки. Через пару часов пройдёт, – успокоила приятелей госпожа Лисийсон.

А сама отправилась в палисадник и заглянула под развесистый куст пиона. – Вы заблудились? Помочь вам попасть домой? И, запасшись терпением, она стала ждать, пока ей навстречу выползет массивный господин Улитка. Пока вытащит свой дом, размером с автомобильное колесо. И расскажет, как ему случилось перепутать палисадники, дворы и миры.

Сломанное пенсне

Как-то маленькие чучи из песочного замка во дворе забрались на письменный стол госпожи Лисийсон. Они знали, что нельзя. Но им было так интересно!

Один попытался заглянуть в пухлую тетрадь, приподнял обложку и увидел аккуратные ровные строчки записей. Читать он не умел, правда. Но строчки были красивые. Два других чучи забрались на телефон и стали крутить диск с дырочками. Он трещал, как велосипед соседского мальчишки. Но больше всего чучам понравилось пенсне с нежно мерцающими стёклами. – Дай посмотреть! – Нет, дай мне! Пенсне потянули сразу в пять сторон. Один из чучей оступился и упал. Пенсне полетело на пол. Раздался оглушительный звон. Все чучи замерли в ужасе! А в следующую секунду побежали прятаться – кто за чернильный прибор, кто в ящики стола, кто просто вжался в стол и закрыл мордочку лапами.

Госпожа Лисийсон вошла и обвела всех строгим взглядом. – Кажется, вам пора домой, – тихо сказала она и сердито поджала губы. Чучи посыпались на пол, как горошинки, и засеменили прочь. Через секунду в кабинете никого не осталось. Лишь поблёскивали на полу осколки. Госпожа Лисийсон вздохнула, подняла разбитое пенсне, надела шляпку и отправилась в Ремонтную Мастерскую.

– Боюсь, у меня очень сложный заказ. – Ну-ка, ну-ка… – пробормотал Мастер, и достал лупу. – Ого! Линзы из лунного кристалла. И верно, заказ непростой. Не представляю, где нынче его достать. Он уставился в потолок и задумчиво почесал бороду. – А знаете, есть тут у меня одна штука… Он сноровисто взобрался на стремянку и достал с верхней полки кристалл тёплого зелёного оттенка. Таким бывает солнечный свет, когда просочится сквозь листву в летний день. – Редкая вещь. Один старичок много лет назад расплатился им за работу. Всё думал, как его использовать. Мне кажется, подойдёт. – Боюсь, эффект будет несколько иной, – госпожа Лисийсон в сомнении осмотрела кристалл. – Хотя, давайте попробуем. Должно получится любопытно. Сколько это будет стоить? – Что вы, – улыбнулся Мастер. – И не подумаю брать с вас деньги. Но вот если бы вы осмотрели Мастерскую… Кто-то здесь по ночам шуршит и позвякивают. Беспокоюсь, как бы не завелось тут Лихо Зловредное. Подрастёт, сил наберётся и хулиганить станет. – Конечно, посмотрю. И пенсне проверим заодно.

Пока Мастер в соседней комнате вытачивал новые линзы, госпожа Лисийсон осматривалась. Да нет, будь здесь Лихо, она заметила бы его и без пенсне.

– Готово! Принимайте работу. Госпожа Лисийсон стала разглядывать Мастерскую через новые зеленоватые линзы. Похоже, пенсне работало великолепно. Как и прежде, от любого непорядка изображение в нём перекашивалось и подрагивало.

На первый взгляд казалось, что на полочках Мастерской сплошной хаос. Но на самом деле у каждой вещи было строго определённое, известное хозяину, место. И госпожа Лисийсон зацепилась взглядом лишь за пару мелочей. – Так… Эта отвёртка вряд ли должна лежать в ящике с заготовками ключей. А здесь рулетка завалилась в угол под верстаком. В остальном, кажется, всё хорошо. Хотя, подождите-ка… А это кто!?

Сквозь пенсне прекрасно видны были ящики не только снаружи, но и изнутри. И в одном из них госпожа Лисийсон заметила золотистое свечение. Присмотрелась. Там, на куче гаек, дремало существо с тонкими ногами и руками, которое без пенсне было невидимым. Оно растопырило острые локти и чуть шевелило во сне большими ушами. – Лихо? – заволновался Мастер. – Нет, – улыбнулась госпожа Лисийсон. – Это дух потерянных гаек. – Как? Тот самый, что собирает гайки, которым надоело держать то, что они держали, и они покатились куда резьба поведёт? – Да, он относит их в безопасный приют. А приютом он как раз выбрал вашу мастерскую. – Ну дела… – почесал затылок Мастер. – Вреда-то не будет от него? – Нет, что вы. Думаю, здесь ему самое место. Где же ещё, как не у вас, найдутся новые занятия потерянным гайкам, когда они отдохнут? Не уверена, что с помощью прежнего пенсне разглядела бы его. Так ладно он тут устроился. Хотя, кто знает…

Дух чердака

– Как ужасно я спала сегодня! – жаловалась соседка. – У кого-то всю ночь громыхала музыка. Вы слышали? – Нет, музыки не слышал. – ответил сосед. – Но в квартире надо мной, похоже, двигали мебель. – Вовсе никакая не музыка. И не двигали ничего, а чем-то стучали. И иногда даже сверлили! – воскликнула ещё одна соседка. – Кому только пришло в голову ремонтом заниматься средь ночи!

Никто не заметил, как госпожа Лисийсон послушала их, покачала головой и отправилась на чердак.

Замок в чердачной двери был, конечно, заперт. Но когда госпожа Лисийсон толкнула дверь, замок как-то об этом забыл. И распахнулся.

На чердаке замерли нагромождения старой рухляди. Пылинки мягко покачивались в редких лучах солнца, что пробирались сюда сквозь чердачные окошки. Было тихо. Но как-то тревожно.

Госпожа Лисийсон медленно пошла вдоль затянутых паутиной этажерок, вдоль обшарпанных столов и шкафов с облезлой краской. Она шла и аккуратно заглядывала во все тёмные углы. – Где-же ты можешь быть?

Ой-ой-ой! Она двигает башню из старых обувных коробок. А наверху – люстра с отколотым краем. Очень шаткая конструкция. Того и гляди свалится! Но нет. Госпожа Лисийсон подвинула её таким точным движением, что ни одна коробка не покачнулась. Но и за этой башней не нашла она то, что искала.

Наконец она добралась до дальнего угла чердака. При этом манжеты её остались такими же белоснежными. И ни малейшая паутинка не прилипла на юбку. Госпожа Лисийсон заглянула за древнее беззубое пианино и увидела серое мохнатое существо. Оно свернулось в клубок и спало, неудобно притулившись в тесном промежутке между пианино и стеной. А в бок ему впивалась ножка табуретки.

– Так я и знала! – госпожа Лисийсон убрала табуретку. – Это ты здесь рычишь и фырчишь по ночам, мешаешь всем спать? Мохнатое существо заворочалось, открыло круглые жёлтые глаза и уставилось на госпожу Лисийсон. Она достала из сумочки какой-то маленький предмет, который моментально увеличился в её руках и оказался обыкновенной подушкой. Существо одобрительно заворчало. Потом таким же образом появилось лоскутное одеяло. – Так будет лучше, – сказала госпожа Лисийсон, помогая мохнатому существу уютно устроиться в новой постели. Оно чуть подвигало ушами, зевнуло и крепко-крепко уснуло. И чем крепче оно засыпало, тем прозрачней и незаметней становилось. И через несколько минут словно растаяло в воздухе, прямо вместе с подушкой и одеялом. И стало казаться, что никого тут и нет.

Соседи все ещё судачили во дворе о странных ночных звуках. – Это был дух чердака. Ему просто плохо спалось. Но теперь всё хорошо, — сказала госпожа Лисийсон. И отправилась на свою ежеутреннюю прогулку.

Птичья трель

– Да что же это такое! – ворчал сосед. – Чирикают и чирикают, днём и ночью, всё время! Я покупал квартиру в тихом спокойном районе. И меня не предупреждали, что к дому прилагается эта свиристелка!

Госпожа Лисийсон не собиралась, конечно, прогонять птицу. Но всё же взглянула вверх, откуда раздавалось пение. В кронах деревьев никого не было, на проводах тоже. Но звук был ясным и отчётливым.

Госпожа Лисийсон достала пенсне и принялась исследовать двор. И быстро обнаружила, что за провода зацепилась одинокая птичья трель. Но ведь это значит, что где-то летает птица без голоса! Госпожа Лисийсон встревожилась.

– Сними мне эту трель, пожалуйста, – попросила она молодую берёзку. – Ой, так далеко тянуться! – береза сморщила кору и недовольно покачалась. – Ты же такая тонкая и гибкая! Неужели не достанешь? – Достану, конечно! – возмутилась берёзка. Она наклонилась, протянула ветки и сняла птичью трель с провода. – Вот, держите. – Отлично!

– Ой, а что это у вас? – спросила одна из девочек во дворе. – Такое красивое! – Это птичья трель. – И правда, я её слышу. А можно подержать? Девочка бережно взяла трель. Та притихла, защебетала что-то чуть слышное. – А ей у тебя нравится. Присмотришь за ней, пока я ищу хозяина? – Куда же её положить? Вдруг потеряю? – Хочешь, заплету тебе в волосы? – Хочу конечно! Госпожа Лисийсон вплела птичью трель в косу девочке. И та, счастливая, убежала играть. И птичья трель тихо звенела в её волосах.

А госпожа Лисийсон решила не откладывать это важное дело. Она отправилась в город, и слушала по дороге всех встреченных птиц. И когда убеждалась, что их трели на месте, спрашивала, не встречали ли они птицу без голоса. – Если увидите, отправляйте ко мне.

К вечеру она вернулась домой. А через час в её окно постучал грустный скворец в поблёкшем оперении. Госпожа Лисийсон открыла окно. – Это ты потерял свою трель? Скворец открыл клюв, но не издал ни звука. – Ясно. Минутку подожди.

Госпожа Лисийсон вышла во двор. – Зачем ты взяла чужую вещь?! Что это, вообще, такое? – отчитывала дочку соседка. – Госпожа Лисийсон разрешила... – оправдывалась девочка. – Я и правда разрешила походить сегодня с этой трелью в волосах. Но теперь пора вернуть её. Госпожа Лисийсон аккуратно вынула украшение из причёски девочки. Та сразу погрустнела. Скворец слетел к ним с окна. И клювом подхватил свою песню. Свечкой взмыл он в лиловое закатное небо, звонко запел, зачирикал, защебетал. Потом сделал круг над двором, слетел на плечо к девочке, спел совсем коротенькое “фью-фью-фьюить” и улетел.

А девочка обнаружила у себя в ладонях птичью трель, совсем маленькую и тонкую, словно нить бисера. – Эту можешь оставить насовсем. Он с тобой поделился. – улыбнулась госпожа Лисийсон. Девочка покосилась на маму. – Можно? – Бери, раз уж подарили, – смягчилась мама. – Звона от неё, вроде бы, не слышно. – А я слышу. Тихонечко совсем, – счастливо улыбнулась девочка. И повязала свою маленькую птичью трель на запястье.

Дикие сумерки

Наступили сумерки. Утихли последние аккорды птичьего концерта. Обитатели гнёзд стали устраиваться на ночлег. Закрылись вьюнки в палисаднике. Ветер сонно ерошил верхушки деревьев. Соседи, зевая, выглядывали из окон и звали детей домой.

Только дети никак не хотели бросать свои игры и идти спать. – Ещё чуть-чуть! – Мы только доиграем! – Пока ведь не темно!

И действительно, хотя сумерки начались давно, темнота всё не наступала и не наступала. Госпожа Лисийсон озадаченно глядела на часы. Маятник добросовестно раскачивался, отмеряя минуты и часы. И стрелки настаивали на том, что уже должна быть глубокая ночь.

– Как долго сегодня не темнеет! – удивились дети, когда госпожа Лисийсон вышла во двор. – Потому что к нам пожаловали совсем дикие сумерки. Они не знакомы с распорядком. Не легли вовремя спать. Вот ночь и не может наступить.

– Ух ты! И что, теперь ночи не будет? – довольно воскликнул один из мальчишек. – Если ничего не делать, то, думаю, не будет. – А утро? – вдруг сообразила одна маленькая девочка. – Да, а утро? Как же утро!? Его тоже не будет? – подхватили все дети. – Лучше бы нам поймать эти дикие сумерки. Согласны? – улыбнулась госпожа Лисийсон. – Да, давайте. А как ловить?

Госпожа Лисийсон подошла к стволу дерева, оглядела его, тихо поговорила с кем-то, и встала спокойно поодаль. Дети не находили себе места от любопытства. – Что? Что там такое происходит? – Ждем, пока паучки сплетут ловчую сеть между теми двумя деревьями. – А мы сами в сеть не попадемся? Лучше туда не ходить? – Сеть высоко для вас. Но лучше и правда не ходить. Спугнёте дикие сумерки. Давайте ждать тихо.

Дети замерли. Они видели, как чуть серебрится в лунном свете ловчая сеть. Но больше ничего. Наконец, сеть слегка колыхнулась. Госпожа Лисийсон навела на неё пенсне и сказала: – Ну вот, попались. – Попались? А что теперь? – Теперь надо уложить их спать. Кто хочет спеть колыбельную? – Можно я? – робко попросила самая маленькая девочка.

И она запела. Тихая колыбельная потекла ручейком, словно укутывая всех тёплым одеялом. Сумерки перестали трепыхаться в сети и задремали. Наступила наконец темнота. – Ну вот, пора всем по домам, – сказала госпожа Лисийсон детям, у которых закрывались глаза. А сама подошла к сети, осторожно достала оттуда спящие сумерки. И те свернулись клубком у неё на руках.

Семена ссор

На карнизе дома разрослись колючие кустики неизвестного растения. Госпожа Лисийсон уже который день озабоченно разглядывала их через пенсне. Мимо окна промчалась ласточка и нырнула под куст. Через минуту вынырнула обратно.

Госпожа Лисийсон махнула ей рукой. Ласточка заложила крутую петлю в воздухе и приземлилась на подоконник. – У вас гнёзда под карнизом, под этими кустами? – Да, чив-чив. – А хорошо рядом с ними живётся? – Ох! Когда показались ростки, мы обрадовались, что будет защита от полуденного солнца. А выросли жёсткие сухие колючки. Тени от них нет. Да и крылья можно поранить. Приходится летать осторожно! Ласточка улетела, а госпожа Лисийсон протянула руку и коснулась белёсых шипов.

– Неудивительно. Что хорошего может вырасти из ссор?

Наступило утро. Госпожа Лисийсон вышла на прогулку и услышала громкий крик. Соседка высунулась по пояс из своего окна на втором этаже и махала руками. – Да я колёса проткну твоей таратайке, если не уберёшь её отсюда! – Подойди только, ведьма! – рычал в ответ сосед от своей машины во дворе.

В этом кавардаке сложно было сразу понять, что случилось. Соседи в пылу ссоры припоминали друг другу давние обиды. Сосед внизу яростно размахивал баллонным ключом, а соседка в окне не менее яростно стучала пластиковой миской по подоконнику. Через несколько минут стало ясно, что сосед хотел что-то починить в машине, припарковался под окнами и задел газон.

Госпожа Лисийсон покачала головой. Потом оглянулась, поманила рукой одну из пролетающих ласточек и что-то шепнула ей. Ласточка полетела к другим. Они защебетали, заволновались, собрались в небольшую стаю и устремились за город. А через несколько минут они снова появились над двором. И принесли в своих клювах целый букет ароматов: свежий запах соснового бора, терпкий аромат грибов, сладкий – лесной земляники, кисловатый – муравейника…

– Да ты ...! – злобно начал было сосед. Но остановился на полуслове. И почему-то подумал, как давно не ходил за грибами. А недавно как раз дожди прошли... “А что я спорю-то?” – подумал он. Махнул рукой и переставил машину на пару метров в сторону от газона.

А соседка, только раскрыв рот для очередной тирады, вдруг взглянула на миску в своей руке и задумалась – не приготовить ли пирог с земляничным вареньем? Ведь кладовая от него ломится. Столько наварила этим летом. Видит, сосед отъехал.

– Знаете… а заходите пирога поесть, когда всё почините. Я как раз испечь успею....

Госпожа Лисийсон взглянула на кустики на карнизе. Зелень их посвежела, колючки словно бы поредели. И кое-где даже показалось несколько маленьких лиловых цветов.

Слёзы в подарок

У одной девочки случилась ужасная беда. Вышла она погулять со своей куклой Алиной. Посадила её на скамейку и побежала к подружкам. А тут мимо скамейки промчался старший брат на велосипеде. Он зацепил куклу, уронил со скамейки, да ещё и велосипедом переехал! Девочка замерла ужасе, прижав ладошки ко рту.

Брат остановился и растерянно оглянулся. – Ой, прости пожалуйста.

Кукла лежала на земле вся грязная. Прическа её испортилась, а платье порвалось! Девочка сверкнула на брата глазами и со всех ног бросилась домой.

– Ну подожди, подожди... – брат схватил куклу и попытался догнать. – Мы её вымоем сейчас. Ну прости меня!

Девочка с грохотом захлопнула перед его носом дверь комнаты. Брат попытался было приоткрыть её. – Ай! Оттуда в него вылетела книга в твёрдой обложке. Красивая книга. Девочка, вообще-то, любила слушать её по вечерам. А теперь книга задела плечо брата, ударилась о стенку и упала. И у неё немного оторвалась обложка.

– Уйди!

На крик пришла мама. Подобрала книгу, вздохнула. – Мам, она меня выгоняет. – Давай подождём. Пусть немного успокоится.

Пришла бабушка. Заглянула в детскую. – Пойдешь гулять в парк? – Нет! – сердито крикнула девочка, завернулась с головой в плед и отвернулась к стене.

Потом мама с папой заглянули, пошептались между собой. Мама сказала: – Мы зашьём платье твоей куклы. А папа предложил: – Давайте помиримся, купим мороженое и съедим все вместе! – Не хочу! – ещё сильней нахмурилась девочка и сжала губы.

Осталась девочка в комнате одна. Она встала, выглянула во окно и увидела, как брат с бабушкой уходят в сторону парка.

– Ну и пожалуйста! – пробурчала она. – Почему ты не пошла с ними? – услышала она вдруг голос. Повернулась и увидела, что из соседнего окна выглядывает госпожа Лисийсон. – Я с ними не разговариваю! Госпожа Лисийсон подняла брови, помолчала минуту, разглядывая девочку. Потом сказала: – Подожди. Послышался лёгкий скрип открываемого ящика. И вот уже госпожа Лисийсон протягивает девочке что-то маленькое и блестящее. – Что это? Украшение? Мне ничего не надо! – Надо. Бери. Девочка взяла пригоршню сияющих камешков. – И зачем они? И тут почувствовала, что яркие кристаллы нагреваются в её ладошке. Глаза её почему-то защипало, горло сжалось. Девочка часто заморгала. И вдруг отчаянно заплакала. Слёзы покатились по её щекам, одна за другой. А искрящиеся точки из её рук словно бы разлетелись кругом, одна зацепилась за край стакана, другая – запуталась в солнечных бликах на листве. И длинные лучи протянулись от них вверх и вниз. – Али-и-и-инка-а-а... – рыдала девочка.

Мама услышала её плач, прибежала и обняла девочку. – Смотри, я её уже умыла и расчесала волосы. На платье здесь пришиваю кружево. Будет ещё наряднее, чем раньше.

Уже вечером, перед сном, пожелав спокойной ночи брату и уложив рядом куклу Алину, снова чистую и красивую, девочка вспомнила. – А где те блестящие камешки, что госпожа Лисийсон подарила? Но никто их больше не видел.

Неправильный росток

Одна из соседок пропалывала клумбы в палисаднике. Сорняки не дремали. Но соседка была к ним беспощадна.

– Нет-нет! Вот эти ростки не трогайте! – вдруг услышала она голос госпожи Лисийсон. – Это почему ещё? Непонятное что-то выросло. На лебеду не похоже. И не осот точно. Но если непонятное, значит сорняк. – Их нужно оставить.

И госпожа Лисийсон пошла дальше. Соседка озадаченно оглядела неизвестные ростки, что выросли на клумбе в конце палисадника. На всякий случай порыхлила землю вокруг и оградила их кругом из нескольких камней. – Ладно, посмотрим, что тут вырастет...

И они стали расти, и расти, и расти. Стебли тянулись вверх, листья разворачивались вширь, а скоро появились и большие крепкие бутоны.

– Похоже, скоро добрые мысли расцветут, – довольно кивала госпожа Лисийсон, проходя мимо. – А это ещё что!? – она заметила в середине клумбы совсем другое растение, не с широкими, а с узкими и тонкими листьями. Схватила пенсне и стала его разглядывать. – Что-то не пойму... – Сорняк всё же? – полюбопытствовала соседка. – Так давайте выдернем. – Нет, определенно не сорняк. Это полезное растение. Но не пойму, какое именно. Голос госпожи Лисийсон был очень озадаченным.

Теперь, каждый раз, проходя мимо клумбы, она доставала пенсне и подолгу разглядывала тонкий светлый стебель. А дома листала здоровенный справочник и искала это неизвестное растение.

Через несколько дней клумба с добрыми мыслями расцвела. Соседи, проходящие мимо, засматривались на яркие пышные цветы. А потом шли дальше по своим делам в удивительно добродушном настроении. И улыбались чаще обычного.

А тонкий стебелёк не спешил. Прошла ещё почти неделя. И однажды вечером на нём распустилось несколько невзрачных светло-лиловых цветов. Но их аромат разлился по всему двору. Даже проник в окна. Угрюмый сосед с третьего этажа, не доев свой ужин, почему-то решил смастерить скворечник. Соседка из угловой квартиры достала с верхней полки рекламную брошюру танцевальной студии. Посмотрела, хотела было снова убрать, в который уже раз. Но внезапно взяла телефон, позвонила туда и записалась на занятие. А все дети, стоило им коснуться ухом подушки и сомкнуть глаза в этот вечер, тут же очутились в самых прекрасных из своих снов.

– Чем это у вас здесь так чудесно пахнет? – гулко спросил порывистый ветер, заглядывая в окно госпожи Лисийсон. – Я на этот запах прилетел аж из садов Персии. – Фиалка ночная мечтательная, с ароматом грёз, – ответила госпожа Лисийсон. Обмакнула перо в чернильницу и добавила аккуратную запись на одной из чистых страниц в конце толстого справочника.

Как госпожа Лисийсон пропала

У маленьких чучей исчез браслет из красных бусин с башенки их песочного замка. Вчера ещё был. А сегодня утром проснулись – браслета нет. Чучи в панике забегали вокруг замка. А их малыши – так и вовсе подняли рёв!

Их услышали дети. Прибежали. Узнали, что случилось, и приняли искать браслет. Весь двор обшарили. Стали искать в доме. Навели переполох и среди взрослых. Те присоединились к поискам. А браслета всё нет.

Поздним утром проснулась в гнезде старая ворона. Потянулась, выглянула наружу. – Что ещё за суматоха?

Полетела выяснять причину. Шум, гам. Малыши чучи, хоть и маленькие, а ревут на весь двор. Соседи с озабоченным видом толпятся. Дети везде бегают, на десятый раз заглядывают под те же кусты и скамейки. – Странно, – подумала ворона. – А где же госпожа Лисийсон? Полетела к её окну. Но увидела только задёрнутые занавески. Стала стучать клювом в стекло – не открывает никто. Попыталась заглянуть за край занавесок – никого, ни единого движения.

Соседи тоже вспомнили про госпожу Лисийсон. – Вы когда её в последний раз видели? – Я в прошлые выходные, когда с рынка возвращалась. – И я неделю уж не видел, кажется. Один из мальчишек побежал звонить в её дверь. Ворона то уже знала, что это бесполезно. Она решила взлететь повыше и оглядеть окрестные дворы.

Кстати, на том дереве знакомая сорока живет. Может, она что знает? Ворона села на ветку перед сорочьим гнездом, надёжно запрятанным в дупле дерева. – Ты не видала браслет из красных бусин? – А если и видала, то что? – сорока заслонила вход в дупло, встала, упёрла крылья в боки. – Это не ты ли утащила? – осенило вдруг ворону. – А если и я, то что? – нахохлилась сорока. И глазом сверкнула.

Ворона растерялась. Эх, вот была бы здесь госпожа Лисийсон. Она бы так взглянула на эту сороку-воровку, что та бы моментально сама браслет на место унесла. И ещё бы извинялась. – Да я просто услышала, что на рынке сегодня конкурс украшений проходит. Кто выиграет, тому приз – банка пятирублевых монеток, – решила схитрить ворона. – А большая банка? – заволновалась сорока. – Трёхлитровая! У сороки загорелись глаза. Она забегала, засуетилась, нырнула в дупло и выскочила оттуда с браслетом в клюве. Только было собралась лететь, как ворона к ней подскочила, браслет выхватила и скорей в свой двор.

Вернула ворона браслет на место, на башню замка. У чучей моментально слёзы высохли. Соседи успокоились и своими делами занялись. Только сорока долго сердито стрекотала на соседней крыше. Но чучи по совету вороны закрепили браслет крепкой проволокой. Не унести.

На следующий день летела ворона мимо окна госпожи Лисийсон и увидела, что та дома. – Ты где была? У нас тут такое было. Такое! – закаркала ворона, садясь на подоконник. – Надо было отправиться в небольшое путешествие, – сказала госпожа Лисийсон. И бросила взгляд в сторону западного окна. Вороне показалось, что у госпожи Лисийсон усталый вид. И её каштановые волосы, всегда убранные в идеальный узел, словно чуть растрепались. Присмотрелась внимательнее – да нет, показалось. – Так что у вас случилось? Нужна помощь? – Нет уже, – пробурчала ворона, – сами справились. Госпожа Лисийсон чуть улыбнулась. – Что ж, тогда просто расскажи, – сказала она. Налила себе крепкий черный чай и села за стол.