Сказки перед сном

Летающий мышонок

Жила была одна старинная мышиная семья. Давным-давно они поселились в подполе ветряной мельницы и замечательно там устроились – даже в самое голодное время были у них запасы зерна на чёрный день.

Очень эту семью мышиное племя уважало, считалось большой удачей с ними породниться.

Каждое лето в семье появлялись новые мышата, и, когда они чуточку подрастали, глава семейства старый усатый Мыш выводил их на большой луг за мельницей, чтобы познакомить с соседями.

Но однажды летом случилось то, чего никогда раньше не случалось: в семье вдруг родился мышонок с крыльями. Никто не знал, что с этим делать. Кто-то говорил, что, может быть, потом крылья отпадут сами по себе, кто-то утверждал, что это не к добру. А пока все судили и рядили, мышонок потихоньку рос. Его мама – молоденькая мышка – как и положено, кормила его молоком и старалась не слушать, что говорят про её ребёнка. И очень надеялась, что крылья всё-таки отвалятся. Но не тут-то было. Крылья не только не отпали, но стали расти, расти, и однажды маленький мышонок попробовал взмахнуть ими и взлетел. Поначалу, конечно, невысоко. Но мама-мышка всё равно очень испугалась. И стала просить его больше никогда так не делать. Но как же не делать, ведь это так здорово: взлететь вверх и оттуда смотреть на мир куда приятнее, чем с затоптанного многими мышиными ногами пола.

И мышонок продолжал летать.

Это увидели другие мыши, и кто-то из них побежал и немедленно рассказал старому Мышу про этот непорядок. Тот пришёл посмотреть, что же так взволновало его семью.

О ужас! Он сам увидел, как маленький мышонок летает прямо под потолком, а мама-мышка бегает внизу, уговаривая его спуститься.

Какое безобразие!

– А ну-ка, немедленно спустись вниз! – крикнул старый Мыш.

Мышонок испугался и сел на землю.

– Что это ты вытворяешь? Кто тебе разрешил?

– Не знаю, – растерялся мышонок. – Просто у меня есть крылья, а сверху так хорошо всё видно.

– Мало ли что откуда видно! – разбушевался Мыш. – Мышам летать не положено. Чтобы больше этого не было!

– Да, да, правильно, мышам летать не положено, – зашептались между собой многочисленные мыши всего семейства, а молоденькая мама-мышка от стыда закрыла глаза лапками.

Маму стало жалко, и мышонок, покорно кивнув, поскорее спрятался за неё, решив, что больше летать никогда не будет.

Шли дни, и мышонок не летал. Но старые мыши продолжали пинать его при каждом удобном случае и продолжали шушукаться о том, что мыши летать не должны. Как же ему было обидно! Он очень старался быть хорошим, но у него на спине красовались два аккуратных крыла и из-за этого его всё равно не любили.

Однажды вечером старый Мыш выстроил перед собой молодых мышат и объявил, что поведёт их на луг знакомить с остальным мышиным народом. Наш мышонок тоже приготовился идти вместе со всеми, ведь это, наверное, так здорово – гулять по шуршащему травой лугу вместе с другими мышами.

– А ты куда собрался? – старый Мыш глядел на него очень сердито. – Ты что же, думаешь, я возьму тебя с собой? Вот ещё, буду я позорить наш древний род таким страшилищем! Даже и не думай, сиди в подвале и носу не высовывай, понял?

Мышонок очень расстроился. Он так мечтал попасть на луг. Он посмотрел вокруг, но взрослые мыши были заняты приготовлениями к вечерней прогулке, и до мышонка никому не было дела.

Расстроенный, он спрятался в углу, чтобы не смотреть на эту радостную возню вокруг.

Когда все ушли, и мышонок остался один, он всё-таки решился выбраться из угла и хотя бы издали посмотреть, как выглядит этот самый луг. Но высокая трава заслоняла обзор, ничего не удавалось разглядеть.

А так хотелось!

И мышонок решился. Он взмахнул крыльями и легко поднялся вверх.

Как же хорошо видно сверху!

Он видел и старого Мыша, гордо ведущего за собой своё семейство, и другие мышиные семьи, спешившие на луг с разных сторон. Удивительно, но все они смотрели только вниз или в крайнем случае по сторонам. Вверх, туда, где высоко-высоко поднимается небо, на котором потихоньку уже стали зажигаться звезды, не смотрел никто.

– Что я делаю здесь? – задумался мышонок. – Моя семья всё равно никогда меня не поймёт, им не интересно небо, они боятся высоты, боятся всего необычного и никогда не полюбят меня просто потому, что у меня есть крылья... А мне неинтересно и скучно с ними.

И мышонок решил улететь прочь и искать своё счастье где-нибудь подальше от пыльной мельницы.

Вдали он увидел тёмную полоску леса и направился туда.

Он летел довольно долго для маленького мышонка и очень устал. «Завтра я посмотрю, что такое этот лес», – решил он и приземлился на опушке, чтобы где-нибудь спрятаться и отдохнуть.

Ночная трава, влажная от росы, тихонько шуршала под лапками, и мышонок не сразу услышал, как кто-то плачет. Он прислушался и понял, что этот кто-то сидит где-то неподалёку в этой влажной траве.

– Ты кто? – спросил он.

– А ты? – послышался в ответ тоненький слегка скрипучий голос, и раздался всхлип.

– Я мышонок, который умеет летать, – гордо ответил он.

– Что, правда умеешь? – голос, кажется, перестал всхлипывать.

– Правда умею. А ты? Кто ты и что ты умеешь?

– Я – белочка. И я умею рассказывать сказки.

– А ты большая или маленькая? – на всякий случай спросил мышонок.

– Маленькая. И у меня есть орешек. Ты иди сюда, а то мне одной страшно, – сказала белочка и снова тоненько всхлипнула.

Мышонок почувствовал себя большим и сильным, ведь, похоже, белочка боялась больше, чем он.

– Не плачь, я иду к тебе, – сказал он, потихоньку пробираясь по траве поближе к голосу.

Белочка оказалась побольше, чем он представлял, но совсем не страшной. И у неё в самом деле был орешек. Мышонок почувствовал, что проголодался.

– Ты дашь мне орешек? – спросил он.

– А ты останешься со мной? А то мне одной очень страшно. Если ты останешься, я дам тебе орешек и расскажу сказку, хочешь?

Конечно, мышонок согласился! Как можно не хотеть сказку?

Он грыз вкусный орех, а белочка рассказывала интересную сказку про дальние звезды, про луну и про мышат и белочек.

– Слушай, – спросил мышонок, когда сказка закончилась. – А почему ты сидишь здесь одна и плачешь? Где твоя семья?

– Моей семье очень не нравятся мои сказки, они говорят, что я не должна их придумывать. Я пробовала не думать о сказках, но они сами приходят в голову, а это мешает мне собирать орехи. И меня выгнали...

Белочка снова заплакала.

– Не плачь, – сказал мышонок, – мне нравятся твои сказки. И я тоже ушёл из семьи. Им не нравилось, что я умею летать.

– А ты умеешь летать? – спросила белочка.

– Умею.

– Научи меня, пожалуйста. А я научу тебя сочинять сказки.

Так они подружились и стали жить вместе. Белочка немножко научилась летать и ранним утром, когда солнце только-только просыпалось, они вдвоём летали над лугом. А по вечерам рассказывали друг другу сказки.

Однажды вечером они услышали, как в кустах кто-то фыркает.

– Кто там? – в один голос спросили друзья.

– А вы меня не прогоните? – раздалось из кустов.

– Смотря, кто ты и зачем там сидишь.

– Я – ёжик. А сижу я здесь потому, что сказки у вас очень интересные. Можно, я ещё послушаю.

– А ты не страшный? – на всякий случай спросила белочка.

– Нет, я хороший ёжик, – из кустов высунулся чёрный круглый носик, а за ним и весь покрытый колючими иголками зверёк. – Я устал быть один.

– А почему ты один, где твоя семья?

Моя семья не хочет, чтобы я делал то, что нравится мне больше всего. Они говорят, что ежи так делать не должны.

– Как? – спросили хором мышонок и белочка.

– Понимаете, я умею говорить «Пффф».

– И что?

– А то, что когда я говорю «Пффф», заботы и проблемы исчезают, и можно крепко заснуть и видеть спокойные сны.

– Так это же замечательно! Почему твоей семье не понравился твой «Пффф»?

– Потому что ночью надо не спать, а искать всяких червяков и гусениц, чтобы есть. Получается, я мешаю им охотиться. Вот я и ушёл, чтобы не мешать. Можно я буду слушать ваши сказки?

– А мы ещё и летать умеем, – похвастался мышонок

– Да ну? Правда? А можно, вы научите меня сочинять сказки и летать, а я научу вас делать «Пффф»?

Так и договорились.

Теперь они уже втроём летали и рассказывали сказки. А когда приходила пора укладываться спать, по очереди говорили «Пффф».

Постепенно листья на деревьях желтели, и по ночам становилось всё холоднее.

«Надо поискать более тёплое жилье», – решили друзья.

Мышонок летал лучше всех, ему и пришлось отправиться на поиски.

Днём летать было страшновато, вдруг кто-нибудь увидит. Поэтому решили, что он полетит лунной ночью.

И вот когда над лесом поднялась луна, мышонок отправился в путь. Он летел, освещённый лунным светом, и казался себе настоящей летучей мышью. Но вскоре устал и присел на полянке передохнуть. Тут-то он и почувствовал, как в спину ему вонзилось что-то твёрдое и острое, отрывая его от земли. Он посмотрел, как земля стремительно уходит вниз, услышал свист перьев в огромных, развевающихся над ним крыльях и понял, что попался.

«Наверное, меня схватил старый филин, который ухает в лесу по ночам», – подумал мышонок и спросил:

– Уважаемый филин, куда вы меня тащите?

– Ой, – сказал филин и от неожиданности разжал когти.

Хорошо, что мышонок умел летать! Он не упал вниз, а храбро замахал своими крыльями, стараясь удержаться в воздухе.

Филин оправился от удивления и покосился на маленького храброго мышонка, удивительным образом умеющего летать.

– Хм, – откашлялся филин. – По правде говоря, я думал о том, чтобы перекусить перед сном, но как-то неловко есть мышонка, который умеет летать и вежливо разговаривает. Даже и не знаю, что теперь делать.

– А я ещё умею рассказывать сказки, – похвастался мышонок.

– Правда, – обрадовался филин. – Я с удовольствием послушал бы сказку, а то одному в гнезде довольно одиноко и скучно. Можно, я приглашу тебя в гости?

Мышонок согласился.

Он удобно устроился среди тёплых пушистых перьев и рассказал филину прекрасную сказку. А потом сказал «Пффф», и филин уснул крепким и спокойным сном. Уснул укрытый тёплыми перьями и мышонок.

Разбудил его филин, разминавший перед полётом крылья.

– Здравствуй, малыш, – сказал он, – разевая большой кривой и довольно страшный клюв. – Ты что-то такое вчера сделал, что я так быстро уснул и так хорошо спал. Мне очень понравилось. Я бы хотел, чтобы ты поселился у меня в гнезде. Я бы согревал тебя холодными ночами и оберегал от разных опасностей. А ты бы рассказывал мне сказки и говорил «Пффф», чтобы я мог крепко спать,

– Я бы с радостью, – сказал мышонок. – Но у меня есть ещё друзья, белочка и ёжик. Они тоже умеют рассказывать сказки и делать «Пффф». И даже умеют немножечко летать. Я не могу бросить их внизу мёрзнуть, пока сам буду сидеть в теплом гнезде.

– Так давай позовём их сюда. Места в гнезде хватит на всех, а чем больше сказок, тем интереснее. Полетели к твоим друзьям!

И они полетели.

Когда на опушку леса приземлился огромный старый филин, белочка и ёжик немедленно попрятались по кустам.

– Выходите, друзья! – закричал мышонок. – Я нашёл нам ещё одного друга. У него есть тёплое гнездо, и он любит слушать сказки. А ещё ему нравится засыпать, когда он слышит «Пффф».

Филин терпеливо ждал, пока белочка с ёжиком наберутся храбрости. Он отлично понимал, что слишком большой, чтобы так просто было к нему подойти. Поэтому он тихо сидел и старался не шевелиться.

– А ты не будешь на нас нападать? – раздался из кустов тоненький голос.

– Я буду вас защищать, – сказал филин и расправил широкие крылья.

В кустах зашуршало, и высунулся чёрный круглый носик:

– А как мы заберёмся к тебе в гнездо? Я пока высоко летать не умею.

– Я помогу, – усмехнулся филин и застенчиво поковырял ногой землю. – Я даже буду приносить вам еду, если вы согласитесь дружить со мной. Мои птенцы давно выросли и разлетелись, а одному в гнезде очень скучно.

– Обещаешь? – высунулась из кустов белочка.

– Обещаю.

– Тогда я согласна, – и она вышла из кустов и подобралась поближе. -– А можно потрогать твои перья?

– Конечно можно, – филин с готовностью распушился.

– Ой, ёжик, иди сюда, здесь так тепло, – это белочка зарылась в тёплый пух и даже запищала от радости. – Теперь мы не будем мёрзнуть по ночам!

Мышонок был очень доволен, что нашёл нового друга, да ещё такого тёплого и гостеприимного. Друзья залезли на широкую спину птицы и крепко уцепились за перья, а счастливый филин, раскинув большие крылья, полетел в своё гнездо.

Так они и стали жить-поживать в большом теплом гнезде.

Филин охотился, белочка, сменившая рыжую шубку на зимнюю серенькую, выбегала днём на поиски орешков или шишек с семечками. Мышонок, у которого тоже выросла зимняя, более густая шубка, в хорошую погоду вылетал из гнезда и с радостью кружил в небе под присмотром филина, готового защитить друга. Только ёжик старался не слишком высовываться наружу, потому что колючки не могут согреть в зимнюю стужу.

Деревья, которые сбросили листву, давно уже стояли, протягивая к небу ветки, украшенные инеем, а сосны и ели красовались, накинув на мохнатые зелёные плечи мягкие белые покрывала.

Однажды друзей разбудил сильный шум.

Потихоньку высунувшись из гнезда, они увидели, как большая группа детей и взрослых пробирается через сугробы чуть ли не прямо к дубу, в дупле которого находилось гнездо. Они-то и подняли весь этот шум: «Вот эта ёлка! Нет, давайте лучше эту нарядим»! – крик стоял такой, что казалось, сметёт снег с ветвей.

Но вот, наконец, после долгих споров решение было принято. Вся ватага потянулась к красивой ёлочке, стоящей чуть поодаль других на полянке.

Ёлочка была ровная, пушистая и какая-то особенно ладная.

Утоптав вокруг неё снег, люди принялись распаковывать принесённую с собой поклажу. Никогда прежде друзья не видели ничего подобного: ёлочка, только что стоявшая под снегом, теперь сверкала блеском разноцветных шаров, украсивших её от макушки до самой-самой нижней мохнатой лапы.

Но на этом чудеса не закончились!

Взрослые, расчистив снег, развели костёр, и вскоре гнездо наполнилось ароматами всяческих колбасок. Подвешенные над костром, они роняли вниз капельки сочно шкворчащего жира и источали невероятные ароматы, разлетавшиеся вокруг поляны.

Потом кто-то сказал:

– А теперь устроим концерт.

Друзья ещё больше высунулись из дупла, даже ёжик, несмотря на мороз, не устоял, так хотелось узнать, что же такое этот самый концерт.

Оказалось, что это очень интересно. Взрослые включили какой-то ящик, откуда зазвучала музыка. Дети пели, то хором, то каждый в отдельности. Кто-то рассказывал что-то очень похожее на сказки, но слова ложились ровненько, как следы на снегу. Оказывается, это были стихи. Потом несколько детей принялись скакать под музыку вокруг ёлки, дружно подпрыгивая и притопывая. Это называлось танцы.

Очень весело стало на поляне.

– Смотри, мышонок, – вдруг сказала белочка. – Дети ведь разные, и поют кто-то лучше, а кто-то хуже. Но родители их не ругают, а хвалят, говорят: «В следующий раз у тебя получится лучше».

Теперь они стали смотреть на родителей.

В самом деле, большинство из них очень гордились своими детьми и хвалили их за каждый успех. Но не все. Вот ёжик показал на девочку, тихонько всхлипывающую в сторонке. Мама ругала её за то, что та забыла стишок. А вот ещё папа недовольно разговаривал с мальчиком за то, что тот не пошёл вместе со всеми танцевать.

– Смотрите, оказывается, у людей всё наоборот. У нас, у мышей, меня ругали за то, что у меня есть крылья. А здесь ругают, если крыльев нету. Ну если нет у ребёнка желания танцевать или рассказывать стихи, это же не преступление. Но их всё равно ругают. Жалко.

Друзья согласно вздохнули, вспомнив, как ругали их за их удивительные способности. Не стал вздыхать один филин, похоже, его никто никогда не ругал. Или он был такой старый, что уже всё забыл.

Поздно вечером, когда загорелись на небе звезды, люди ушли.

После них осталась утоптанная поляна, чёрное пятно там, где горел костёр и переливающаяся блеском стеклянных шаров ёлка. А сверху падали пушистые белые снежинки.

Мышонок тихонько вздохнул.

– Я вот подумал, – сказал он, – как хорошо, что мы встретились! Мы такие необычные, разные, и у каждого из нас есть своя волшебная способность. Но если бы мы остались каждый в своей семье, нас бы продолжали ругать. А сейчас нам хорошо, нас никто не ругает, мы даже научили друг друга и летать, и рассказывать сказки, и делать «Пффф», и даже согревать друг друга ночами. А как же дети? Они ведь остаются по вечерам в одиночестве. А если у них что-то не получилось, и их отругали, они, наверное, не могут заснуть. По-моему, им надо помочь.

– А как? – спросила белочка.

– Я думаю, я мог бы прилетать вечером к ним домой, прятаться под кровать и рассказывать сказку. А потом, когда малыш перестанет расстраиваться, я могу делать «Пффф» и он уснёт. А я полечу домой.

– Я тоже, я тоже так могу. – Белочке понравилась идея. – Я, может быть, не так хорошо летаю, но зато какие сказки рассказываю! И делать «Пффф» я тоже могу.

– Вообще-то, – сказал ёжик, – пока что мой «Пффф» самый лучший. Хотя и у вас получается неплохо. Но вот летаю я пока совсем плохо. Да и мёрзну очень. А мне бы тоже хотелось рассказывать детям сказки.

– А ты не забыл, дорогой друг ёжик, что здесь есть ещё и я?

Это филин, широко открыв свои жёлтые глаза, вступил в беседу.

– Я тоже хочу, чтобы ваши сказки и ваше «Пффф» не пропадали зря. Я могу по вечерам, отправляясь на охоту, относить вас к домам, где живут дети. А когда малыши уснут, буду забирать вас обратно в гнездо. Но только вы не должны забывать, что мне тоже полагается сказка перед сном. И, ёжик, не забудь, твой знаменитый «Пффф».

Так они и договорились.

И вот с той волшебной новогодней ночи, после которой наряженная ёлка ещё долго блестела яркими шарами, мышонок, белочка и ёжик прилетают по вечерам в гости к детям.

Они прячутся где-нибудь в уголочке, чтобы никто их не испугался, и тихонечко рассказывают малышу добрую сказку перед сном. Иногда сказка оказывается длинной, и тогда можно услышать, как на улице ухает филин, прилетевший за своими маленькими друзьями. Но он терпеливо ждёт, когда сказка закончится.

А мышонок, белочка или ёжик не торопятся. Им нравится радовать малышей сказкой. А потом они делают «Пффф».

И малыш засыпает и спокойно спит в своей кроватке всю ночь.

А старый филин относит маленьких друзей в своё гнездо, где они тоже отдыхают, укрытые тёплыми пушистыми перьями.

Домовенок Федя, Сашка и Новый год ​

Когда темно, всегда страшно.

Особенно, когда в доме никого нет.

Для Феди это была первая квартира, которую ему доверили.

У молодых домовых всегда так. Сначала доверяют квартиру, потом – этаж, а потом уж, когда совсем опыта наберешься, могут доверить целый дом. Неважно большой это дом или маленький, дом он и есть дом.

А малыши вообще, с угла начинают.

Сначала – один угол, потом – вся комната…

Федя, вот, до квартиры дорос.

Дом построили, он и вселился.

Пока никого не было, Федя не боялся, они – домовята – друг к другу в гости ходили, весело было.

А потом люди заезжать стали. Ходят, шумят, мебель заносят, кастрюлями гремят, словом, заселяются.

И все, в гости уже не пойдешь, люди пришли, значит обязанность домового: дом беречь, покой охранять. А как же ты его охранишь, когда они молотками стучат, стены сверлят, жужжат, кричат, ремонт делают, мебель собирают, словом, устраиваются.

Много людей.

Федя своих людей ждал, готовился. Все сделал, как учили: квартиру всю обошел, все стены, все углы волшебной метелочкой обмахнул, правильные слова сказал, словом постарался как следует.

Люди приедут, а квартира им улыбается.

И точно, квартира людям понравилась, они свои шкафы-кровати привезли, расставили. А как ушли, Федя снова каждый уголок со своей метелочкой обошел, обмахнул, чтобы ничего не скрипело, не билось, не ломалось.

Теперь нужно было свить гнездо, такое, чтобы никто ничего не заметил.

Дело домового – дом охранять. А не людям мешаться.

Вот Федя и соорудил себе домик за шкафом. Ему места много не надо, а человеку туда и не заглянуть. Думал, спокойно будет.

Кто же знал, что именно в эту комнату Сашка поселится…

Когда темно всегда страшно.

Особенно когда в комнате никого нет.

И даже слабый розовый ночник совсем не спасает. Наоборот, только хуже делается: вокруг ночника светло, но там и не было страшно. А темный угол за шкафом становится еще темнее. И того, кто в нем прячется, вообще не видно.

Сашка с самого начала говорил и маме, и папе, что там кто-то есть. Но взрослые никогда не верят. Им все время кажется, что они умнее.

Ну да, мама, допустим, умнее там, где кушать приготовить, или, если поцарапался, намазать чем-нибудь правильным. Опять же, на утренник красиво одеть или причесать.

А папа? Папа сильнее, конечно. Но умнее? Сашка не хуже папы может батарейку где надо поменять. И в мобилке не хуже разбирается. Нет, ну там, где велосипед, допустим, папа пока умнее. Ну так Сашка скоро вырастет, сам разберется.

А про угол – это они зря. Сашка точно знал, там кто-то сидит. Вон там, между стенкой и шкафом, там, где щель такая глубокая.

Папа один раз пробовал Сашке доказать, что там нет никого, палку длинную взял и давай шерудить. Елозил, елозил, а палка вдруг сломалась. Насилу обломок вытащили.

Папа после говорил, что палка оказалась бракованная, с трещиной.

Но Сашка точно знал, кто сломал палку – тот, кто прячется в этом темном углу.

Но все равно, не верили.

И дверь закрывали. Сколько раз просил:

- Оставьте щелочку!

Нет, и все!

А щелочка ой как нужна. Когда есть щелочка, можно быстро-быстро соскочить с кровати и сразу из комнаты выскочить, нужно просто дверь толкнуть и все. А так, нужно бежать, а потом еще за ручку тянуть, пока не щелкнет, и только потом выскакивать. А пока за ручку тянешь, тот, кто прячется в углу вдруг как выскочит и за ногу схватит. И как тогда спасаться?

Но родителям не докажешь.

Сашка приспособился, утащил у папы обломок палки и прятал у себя в кровати. Решил, что защищаться будет, как герой.

Раньше, когда они на старой квартире жили, палка не нужна была. Там было хорошо, там Сашка спал в одной комнате с родителями. Главное было – продержаться и не заснуть, пока папа не придет. А тогда и засыпать не страшно, папа-то рядом. Правда, дотерпеть до папы не всегда получалось, сон иногда раньше приходил. Но это было ничего, было не страшно. Все-таки все рядом были,

Не то, что здесь.

Если сейчас выскочить из Сашкиной комнаты, то нужно еще целый коридор пробежать прежде, чем окажешься в гостиной. И оттуда уже можно мчаться в спальню к родителям. Далеко. Страшно.

И не очень-то побежишь, у них теперь в спальне Катька живет. Только и слышно: «Не шуми, Катю разбудишь». Мелкая совсем, говорить не умеет, только орет иногда.

В общем, Сашке не свезло. До родителей не доскачешь, приходится палкой спасаться.

А тут папа елку принес. Большущую! На старой квартире никогда такой не было. Там маленькая елочка стояла. Мама ее в кастрюлю с песком закапывала и ставила на тумбочку возле телевизора. Зато сегодня, папа елку еле-еле в дверь вволок:

- Ну, герой, помогай! - говорит.

И волосы Сашке взъерошил. И в животе сразу как будто пузыри воздушные выскочили и побежали вверх, а по спине – мурашки. Это Сашка так обрадовался.

И принялся помогать, подавал, что просили, держал, когда надо, словом, старался.

Елка оказалась выше потолка. Папа даже макушки кусок срезал, чтобы она поместилась. Она лапы раскинула и полкомнаты заняла. Ну да, места теперь много, не жалко.

Оказалось, у мамы столько всяких игрушек припрятано! И лампочки, и шары, и гирлянды! Елка оказалась такая нарядная, красивее, чем в детском садике. Может быть даже красивее, чем на площади, куда они с папой ходили.

Сашка сел и залюбовался.

Даже Катька не плакала, сидела с кулачком во рту и глаз с елки не сводила.

А мама вдруг стала красиво наряжаться. Сашка думал, что это для праздника, но мама сказала, что дома праздник будет завтра, и подарки – завтра. А сегодня праздник у них с папой. Поэтому она просит Сашку, как большого, посидеть с Катькой.

Может же он, как большой, дать сестре молока?

Ну, и как ты откажешься?

Скажешь, что не можешь?

Тогда, получается, никакой ты не большой, а так себе, маленький.

Опять же, не каждый день мама так просит! Нет, конечно, в день по сто раз скажет: «Саша, принеси, Саша, отнеси», но, чтобы так – такая красивая, так впервые.

И папа тоже молчит, ждет, что Сашка решит. Мужчина, понимает, что Сашке подумать надо, все-таки ответственность.

Хотя чего тут думать? Отказаться нельзя, мама красивая, нельзя, чтобы она заплакала. И папа тоже дуться будет. Да и в самом деле, что он, Катьке молока не даст? Не в первый раз-то.

Хотя, если по-честному, то в первый.

В смысле, в первый раз так, чтобы мамы рядом не было. Или папы.

Страшно.

Но сказать об этом было тоже страшно, и немножко стыдно, что он, маленький что ли.

Поэтому Сашка кивнул и сказал:

- Конечно, идите. Мы сами справимся.

- Тише, вдруг спят.

Скинув куртки и обувь, родители на цыпочках вошли в гостиную, где бросали цветные блики елочные игрушки, освещенные гирляндами.

На столике стояла пустая бутылочка из-под молока.

В коляске мирно сопела Катька.

А на диване крепко спал Сашка.

- Смотри, кто это?

Родители во все глаза уставились на незнакомое существо, сопевшее во все завертки.

Это существо, с ног до головы покрытое соломенного цвета шерсткой, больше всего походило на большую плюшевую игрушку, но явно было живым. И, судя по всему, не опасным.

Вдруг плюшевый человечек открыл глаза и, не успела мама ахнуть, прижал палец к губам:

- Тише, не разбудите.

Мама быстро зажала рот рукой, чтобы не закричать, а папа на всякий случай напрягся и приготовился защищать всех.

Но защищать не потребовалось.

- Я Федя, домовой вашей квартиры, - Федя поклонился степенно, как учили. – Сашка боялся, вот я и пришел. К тому же елка у вас очень красивая.

И родители увидели, что во сне Сашка держит домовенка за руку, чтобы не бояться. И во сне улыбается.

- Спасибо, очень приятно.

Папа, конечно, не знал, как обращаться с домовыми, но изо всех сил старался быть вежливым.

- Вы, наверное, кушать хотите. – это уже мама, конечно.

- Благодарю, от молока не откажусь.

Федя не удержался и облизнулся во всю свою зубастую пасть.

- Ой, - сказала мама, - пойдемте скорее на кухню.

Потом Федя сидел на табуретке и пил из блюдечка теплое молоко, а мама с папой разносили Сашку с Катей по кроваткам.

А потом они пришли на кухню, и папа спросил:

- А где вы ночуете?

- Обычно за шкафом.

- Так я вас, наверное, напугал, когда палкой в углу ковырялся.

- Не страшно, извините, что я вам палку сломал.

- Федя, - это уже, конечно, мама, - зима на дворе, может вам что-то теплое нужно?

Ну, валенок или шаль было бы неплохо.

В новогоднюю ночь дед Мороз положил пол елку пять подарков: для мамы, для папы, для Сашки, для Кати и для маленького домовенка Феди.

Это же – Новый год, время чудес.

И темноты Сашка тоже больше не боялся.

18.11. 2020

Дом писателей Дубулты

Юрмала

Как победить злых духов

Одинокий хутор стоял, окруженный высокими соснами. За соснами начинался лес, который тянулся далеко-далеко, до следующего хутора, потом – до следующего и дальше, и дальше, и дальше, до самого Балтийского моря. Лес подступал к хутору почти вплотную и там жили волки. Зимой, когда лес, и хутор стояли, укрытые пушистым снежным одеялом, а за окном царила ночная мгла, в доме слышен был вой голодных волков. Но не только волки пугали обитателей хутора. Неизвестные, страшные и опасные злые духи тянулись к теплу из морозных темных лесных глубин. Кто-то злой и страшный смотрел из темноты, как над крышей дома поднимается в морозный день дым. Дом излучал тепло и от печки, и от людей, живших под его крышей. И злым духам темными морозными ночами очень хотелось съесть эти полные горячей красной крови тела и согреться чужим теплом. Духи бродили где-то рядом, обитатели хутора отлично слышали, как потрескивает и шумит лес, когда духи пробираются сквозь кустарник к их жилищу. Дети боялись вылезать из своих кроваток, да и взрослые тоже старались лишний раз не открывать дверь, чтобы не впустить нечаянно злую нечисть. И вот однажды, когда наступил самый короткий день в году, после которого должна была прийти самая длинная, самая черная и самая страшная ночь, женщина решилась. - Муж мой, - сказала она. – Я приготовлю сейчас много еды, от которой ты станешь сильным. А потом ты пойдешь и прогонишь духов, что столпились возле нашего хутора, пока они не напали на нас. И она достала из погреба квашеную капусту, клюкву и свиной шпек и приготовила с ним и пирожки, и серый горох. А вареную свиную голову запекла в печи и поставила на стол. - Вот, муж мой, эта голова очень похожа на злого духа, съешь ее, покажи, что ты сильнее. А пятачок путь съедят дети, пусть у них тоже появится сила. В доме так вкусно запахло, и на столе манили к себе горячие ароматные пирожки, что дети расхрабрились и выбрались из кроватей. А когда они съели весь серый горох и всю свиную голову, они почувствовали себя очень сильными. - Я прогоню злых духов! – воскликнул мужчина, - Я покажу им, какой я сильный! Я возьму самое большое бревно из тех, что приготовлены на зиму и протащу его вокруг нашего хутора. Пусть злая нечисть увидит, какой я силач! Ни один из них не посмеет переступить границу, которую я проложу этим бревном. - Папа, я помогу тебе! Вместе мы сможем отгородить от зла больше земли, и станет еще более безопасно, - сказал старший сын. - Я с вами, - младший тоже решил не отставать. – Я тоже сильный, я хочу, чтобы духи узнали об этом. Вместе у нас еще больше сил! И все мужчины, взяв веревки, вышли из дома и, крепко обвязав огромное бревно, потащили его, прочертив по снегу ясный рубеж, за который не посмеет сунуться ни один злой дух! Когда они, обойдя с бревном полный круг вокруг хутора, вернулись в дом, вся семья почувствовала, что духи отступили. Несмотря на то, что на землю опускалась самая длинная в году ночь, им больше не было страшно. - А соседи? – вдруг воскликнул старший сын. – А как же они? Их тоже нужно спасать от злых духов. Вся семья знала, что соседская дочка очень нравится Янису. Родители переглянулись, и жена полезла в клеть. Она притащила много разных шкур. Это были шкуры волков и рысей, косули и кабана, и даже шкура медведя. Этих диких зверей победил мужчина. Все семейство завернулось в разноцветные шкуры. А женщина и старшая дочь украсили эти наряды всякими разноцветными ленточками, веревочками и колокольчиками. Теперь люди превратились в диковинные, никогда не виданные в этих краях существа. Духи должны были испугаться! Плотно закрыв дверь, чтобы сохранить тепло, вся семья вышла из дома и направилась к ближайшему хутору, расположившемуся за холмом. Мужчина приладил к кривой палке всякие разные бренчащие мелочи и изо всех сил стучал в этот чертов бубен, дети дудели в глиняные свистульки, а женщина грохотала деревянной ложкой по деревянному вальку для глажки. Все духи леса просто обязаны были убраться с дороги от такого натиска. Так с песнями, свистом, шутками и прибаутками они добрались до соседского хутора. Хозяева с удивлением смотрели, как у порога неизвестные горланят песни, прогоняя нечисть. И духи ушли, потому что вместе с ними ушел страх! Хозяйка открыла дверь и щедро наградила певцов всякими вкусностями. А молодежь тоже завернулась в шкуры и, взяв свистульки, потянулась через лес спасать следующих соседей. Так прогоняли ряженые злых духов, чтобы не кружили они вокруг домов, не пугали людей и скот, не причиняли бед. А под утро, когда по всей округе не осталось ни единого злого духа, на небе показалась утренняя звезда – Аусеклис. - Солнце, солнце просыпается! – закричал мужчина. – Тьма отступила! - Скорей, скорей, - заторопилась жена. – Большой гость идет, Солнце просыпается. Негоже гостя в неубранном доме принимать. И вся семья принялась наводить в доме порядок. Шкуры заняли свое место в клети, посуда, чисто вымытая, стояла на полке, а пол тщательно вымела старшая дочь. Самая долгая ночь в году миновала. Так наступило начало нового дня и нового года.

По мотивам латышских народных поверий. Дом писателя, Дубулты. 18 ноября 2020 года

Сказка про болтливого жирафа

Как-то раз у мамы жирафихи и папы жирафа родился ребёнок – жирафёнок.

Как и положено жирафу, у него была очень длинная шея.

А ещё – он оказался не в меру любопытным. И как раз шея очень даже помогала ему заглядывать во всякие мыслимые и немыслимые места.

Соседи жирафов – зебры, антилопы, обезьяны, птицы и прочие звери совершенно не возражали, если жирафы собирались вокруг акаций и объедали вкусные сочные листья. Но не каждому нравится, если какая-нибудь любопытная голова на длинной шее вдруг начинает заглядывать, например, к тебе в гнездо и считать, сколько у тебя птенцов. Это, как ни крути, частная жизнь, и лезть туда без приглашения всё-таки не следует.

Но пока жираф был маленький и не умел говорить, звери и птицы как-то с этим мирились. Косились, конечно, когда в очередной раз голова с маленькими рожками просовывалась между ветвей, а длинный язык едва не задевал птенцов. Косились, но молчали в надежде, что хулиган вырастет и поумнеет.

Но случилось как раз наоборот.

Жираф вырос, но любопытства меньше не стало. Более того, едва он научился говорить, как тут же начал рассказывать каждому встречному-поперечному о том, что увидел у кого в гнезде. Согласитесь, не каждому понравится, если какой-то жираф вдруг скажет, что в вашем гнезде недостаточно убрано.

Или вы, например, с кем-то поссорились и спрятались у себя дома в надежде, что к вам придут мириться. А тут вдруг вылезает жирафья морда, видит, как вы, расстроенный сидите и ковыряете палочкой в клюве, думая, что вас никто не видит. Так мало этого, немедленно открывается жирафья пасть и на всю саванну раздаётся оглушительное:

– А он дома сидит, в клюве ковыряется!

Вроде бы ничего ужасного, но очень неприятно.

Всё бы, может быть, и обошлось, если бы не марабу.

Молодой марабу свил себе гнездо в укромном месте под кроной большого-пребольшого баобаба. Он давно уже посматривал на красивую марабушечку и мечтал к ней посвататься. Но опасаясь, что избранница ему откажет, он задумал хитрость: поймал заранее ярко-зелёную древесную змею и, завязав её аккуратным узлом, чтобы не убежала, спрятал в своём гнезде. Он уже решил, что подкараулит свою возлюбленную и, когда она прилетит на любимую поляну, он незаметно выпустит туда зелёную змею и немедленно бросится спасать марабушечку. А когда убьёт змею, то подарит её на ужин своей избраннице. И тогда она поймёт, какой он чудесный охотник, и согласится жить с ним в одном гнезде.

План был неплох.

И как раз в тот момент, когда марабушечка с подругами уже приземлилась на полянку и марабу едва выпустил зелёную змею, из-за ствола баобаба показалась любопытная жирафья морда, которая тут же закричала:

– А я знаю, эта змея, которую ты у себя в гнезде прятал! Ты её ещё узлом завязал!

План был порушен полностью. Теперь все, а главное, любимая марабушечка, знали, что он – хитрец и обманщик, а вовсе не храбрый охотник.

Этого марабу жирафу не простил.

На несколько дней он улетел в дальний лес, а вернулся с клювом, полным чего-то непонятного. Любопытному жирафу, конечно же, захотелось немедленно узнать, что же в этот раз прячет в своём гнезде марабу. И он тут же просунул голову между ветвей:

– А что это у тебя такое?

– Убирай свою морду подальше, – притворно рассердился марабу. – Это волшебные ягоды, их никому даже видеть нельзя, не то что есть.

Любопытному жирафу стало совсем любопытно. Но, против обыкновения, он не стал орать во всё горло про секретные ягоды, а решил подождать, когда марабу улетит, и тогда уже разглядеть их как следует. А может быть даже и попробовать. Конечно, кричать о таком до поры до времени не следовало.

Марабу долго копался в гнезде, дожидаясь, чтобы жираф потерял всяческое терпение. А потом с большим шумом выбрался наружу и, расправив крылья, полетел куда-то вдаль.

– Ага, вот он, мой шанс, – немедленно сообразил жираф и, едва дождавшись, когда мама-жирафиха отвернётся, залез мордой в гнездо.

Там и в самом деле лежали ягоды. Были они круглые, красные и такие большие и сочные, что любопытный жираф не утерпел и подцепил своим длинным-предлинным языком одну ягоду. И сам не заметил, как съел. Ягода оказалась очень вкусной. А потому язык сам потянулся за следующей, а потом ещё и ещё... Пока все ягоды из гнезда не перекочевали в живот жирафа.

Он стоял, пытаясь разглядеть, не осталось ли где-нибудь ещё парочки ягодок, как вдруг почувствовал, что гнездо почему-то поднимается вверх, и он уже не может туда заглянуть. Не сразу и сообразил, что это не гнездо лезет вверх, а он, жираф, уменьшается. Его шея становилась короче и короче. «Какой ужас», – подумал жираф и бросился к ближайшему водоёму, чтобы посмотреть на себя. Пожалуй, это действительно был ужас – он и впрямь стал в два раза меньше ростом. К тому же куда-то подевались красивые тёмные пятнышки на жёлтой шкуре, а сама шкура стала тёмно-коричневого цвета. А ноги покрылись белыми полосками, словно на них надели полосатые бело-коричневые гетры.

– Ай, спасите, помогите, – закричал жираф и бросился на защиту к маме.

Но мама его не узнала. Она высоко вверх тянула шею, надеясь разглядеть, куда же подевался её длинношеий ребёнок, и знать не знала этого коричневого с полосатыми ногами зверя.

– Уходи, пока я не лягнула тебя копытом, – сердито сказала она.

А папа жираф добавил:

– Уходи, а то я бодну тебя головой.

И коричневый зверь ушёл на своих полосатых ногах в дальний лес.

На опушке леса ему встретились маленького роста люди.

– Смотрите, окапи идёт, – сказал один из них.

«Ну вот, значит, теперь я стал окапи», – подумал бывший жираф и на всякий случай спрятался подальше в лес.

Там он и живёт до сих пор.

Он по-прежнему питается листьями деревьев, у него такая же коричневая шерсть и полосатые ноги. И очень длинный язык, которым он вытирает слезы, когда ему грустно.

Правда, недавно маленькие люди сказали, что окапи нашёл себе подругу, теперь они пасутся вместе, и он больше не плачет.

Зато теперь никто в саванне больше не заглядывает в гнезда к птицам и не разбалтывает чужие тайны.

Рождество у бобра Аскольда

Хатка вполне удалась.

Супруга уже оглядела ее со всех сторон и одобрительно фыркнула, а теперь вовсю обустраивалась, поуютнее укладывая подушки из прелой листвы и хвороста. А он все еще стоял у порога, в нерешительности покручивая в пальцах оставшуюся от строительства ветку.

– Добрый вечер, герр Аскольд. С наступающим! Вы, гляжу, к празднику целый дворец построили.

Невысокий, примерно ростом с хозяина, очень ладно скроенный человечек в полосатом колпачке протянул ладонь для рукопожатия. Вторая рука придерживала весьма внушительных размеров мешок на плече.

– Добрый вечер, господин Карл. И вам светлого Рождества!

Бобр бросил палочку и протянул лапу, оснащенную внушительного вида когтями.

– Спасибо, старался. Кажется, неплохая хатка получилась. Проходите, мы с Гертрудой уже заждались.

Оранжевые, выдающиеся вперед резцы придавали хозяину угрожающий вид, который, впрочем, сглаживала улыбка и легкое пришепетывание.

Из хатки выглянула бобриха:

– Добрый вечер, господин Карл! А что же вы без супруги? Мы вас с семейством ждали.

– Добрый вечер, фрау Гертруда, с праздником вас!

Гном сбросил мешок и склонился в изящном поклоне:

– Лизхен с малышами должна вот-вот подойти. Они из дома, а я – с работы, вот мы и разминулись. Позвольте, я пока вручу подарки.

Он распахнул мешок, предоставляя хозяевам право самостоятельно разобраться с дарами.

– О, какая прелесть! – В лапе Гертруды в свете фонарей мерцал точеными гранями подсвечник.

– Рад слышать. К тому же безопасен – свеча горит в глубине стаканчика.

Достав из кармашка зажигалку, гном ловко зажег свечу. Хатка осветилась теплым мерцающим светом, в отблесках которого на столе показались остальные дары: яблоки, орехи в золоченой фольге, конфеты в шуршащих бумажках и другие вкусности.

– О, господин Карл, да тут же целое состояние! – забеспокоилась Гертруда.

– Ни в коем случае. – Гном ободряюще похлопал ее по лапе. – Это всего лишь часть от моей ежегодной рождественской премии с учетом командировочных.

Вопли «Мама, смотри, какой сказочный домик» и топот не оставляли сомнений: к избушке во весь опор мчались младшие отпрыски гостя, которых безуспешно пыталась догнать запыхавшаяся Лизхен.

После неизбежной суеты со взаимными приветствиями и поздравлениями все с комфортом разместились в странном строении, которое Аскольду пришлось соорудить для приема вполне сухопутного семейства гномов. Надо заметить, все выглядело очень прилично. Даже клетчатую салфетку, найденную в мешке с подарками, Гертруда приспособила вместо скатерти, а как же иначе принимать зарубежных гостей? Об угощении хозяева тоже позаботились: в дополнение к конфетам и яблокам, стол украшали расписные, в шуршащих обертках пряники piparkūkas, сушеные яблоки и другие фрукты, орехи, мед и прочие лакомства, предназначенные для гостей: бобровая чета традиционно предпочитала молодую ивовую кору. Конечно, от яблок и пряников никто не отказывался.

В отличие от Карла, получившего подарок от хозяина, Аскольду подарки не полагались. Добывать угощение ему пришлось, вскрывая оставленные на ночь на рождественском рыночке коробки с товарами. Впрочем, этот вопрос хозяин с гостями обсуждать не собирался.

Убедившись, что детишки заняты в отведенном им углу, Лизхен обратилась к хозяевам:

– А ваши? Ваши детишки где?

– Ну, наши… – Бобр махнул лапой. – Наши уже взрослые, у них свои хатки. Правда, молодежь в Риге жить не захотела, решили, за городом воздух чище, детишкам полезнее. Разбежались детки. Ничего, на Новый год встретимся, нужно же внукам салют показать.

И он довольно заухал.

– А вы? Как вы решились на командировку? Да еще и на Рождество, да со всем семейством! Хлопотно, небось.

– Ну, хлопотно! А что делать, обязанность такая. Как-никак, а мы же из рода Акселей, потомственных гномов музыкального дома Циммеров! Пусть детишки с малолетства привыкают.

– Потомственные гномы, как интересно! – Гертруда подперла лапой подбородок, подняв к потолку мечтательный взгляд. – Это значит, и ваш папа тоже работал в музыкальном доме?

– В музыкальном доме Циммеров! Только мы не работаем, мы служим. И папа, и дедушка, и пра-пра-пра – не упомнить, какие дедушки, все гномы благородного рода Акселей верой и правдой служили семейству музыкантов Циммеров!

– Как интересно! – Гертруда покачала головой.

– Да, вы правы, чрезвычайно интересно и почетно содействовать появлению музыки. Вы только подумайте, мы – Аксели – первые, кто слышит новую музыку с первых тактов! Если бы не наш труд, возможно, весь мир не досчитался бы множества прекрасных мелодий. Кто знает, куда бы подевалось вдохновение, если бы композитору пришлось самому мыть посуду, стирать и всё такое.

– И пуговицы пришивать, и гладить, – вмешалась Лизхен.

– Ага, а эти пуговицы еще находить надо, между прочим, – неожиданным дискантом раздалось из детского угла. – А то пуговица закатится в какую-нибудь щелку, и что тогда пришивать?

– Вот, видите! – Карл явно гордился, то ли усердием, то ли певческими талантами отпрыска.

– Да, действительно, – пригорюнилась Гертруда. – Трудная работа…

– Ну что вы, нам в радость, – прощебетала Лизхен. – Карл даже сам подал прошение, чтобы совет одобрил командировку.

– Совет? – Бобры переглянулись.

Для Аскольда единственным возможным советом чаще всего был он сам, ну в крайнем случае Гертруда. Однако Карл истолковал взгляд по-своему:

– Да, Совет гномов со мной согласился, куда им было деваться. Долг есть долг. Все должно быть по закону.

– Конечно, мой дорогой, – поддержала мужа Лизхен.

А из детского угла послышалось одобрительное посапывание.

Аскольд с сомнением оглядел остатки рождественских piparkūkas, но вслух ничего не сказал.

– И большая командировка? Надолго вы к нам?

– Год, не меньше! – Карл утвердительно кивнул головой, украшенной длинным полосатым колпачком. – Герр Циммер подписал контракт с вашей Оперой. Но эти музыканты – люди творческие. Вы же знаете, как оно бывает, все может измениться.

Не то, чтобы Аскольд много знал о творческих людях, но на всякий случай он кивнул. А про себя решил, что непременно попробует прогрызться куда-нибудь поглубже в здание Рижской Оперы, чтобы послушать вместе с супругой музыку этого самого герра Циммера.

Церковные колокола пробили полночь.

– О, светлого Рождества!

Все вышли из хатки. Под ногами вкусно похрустывал снег. В Рижском канале, обрамленном по краям корочкой льда, отражалась большая почти круглая луна.

Стояла тихая рождественская ночь.

Гости простились и, взяв на руки уснувших малышей, пошли к мостику возле Оперы.

Аскольд обнял пышный пушистый бок жены и ласково ткнулся носом ей в щеку:

– Ну что, старушка, сама с уборкой справишься? Пошел я к шлюзу, корку ледяную пробивать. А то недосмотришь, Рига-то, глядишь, и потонет. Кто-то же должен за порядком следить, а мы с тобой как-никак потомственные бобры.

Почему у змеи нету ножек

Когда-то в далекие времена змеи и ящерицы жили по соседству и даже, кажется, считались родственниками. Во всяком случае, они были довольно похожи: также высовывали длинный раздвоенный язык, также время от времени меняли шкурку, когда вырастали из старой, также бегали, быстро перебирая короткими кривыми ножками. Да, именно так! В те времена у змей тоже были ножки.

Но случилась вот какая история.

В норке на опушке леса жило семейство Ящериц: бабушка и дедушка Ящеры, папа и мама Ящерицы и их детки, молодые Ящерки. Все они были прекрасными охотниками: ни одна муха, ни один комар или еще какая мошка не пролетели бы мимо них. Притаится такая ящерица в травке, сама зеленая и травка зеленая – ее и не видно. А как надумает какая-нибудь толстая синяя муха присесть на травинку, вдруг оттуда мгновенно выстреливает липкий раздвоенный язык, и все, прилипла муха… Глядишь, вот и обед для всей семьи. А если мух было много, то мама или бабушка аккуратно подвешивали их на потолке норки, на случай, если вдруг захочется покушать попозже.

Так и жили.

Однажды, в очень жаркий день солнце так нагрело лес, что мед, который собирали дикие пчелы, расплавился и потихоньку стал вытекать из дупла толстого дерева неподалеку от жилища ящериц. Ох и мух налетело на этот запах! Папа Ящерица услышал их жужжание и решил забраться на дерево и поохотиться там. Славная получилась охота! Мама с бабушкой уже готовились сделать припасы на черный день, но… Дело в том, что не только папа Ящерица, но и громадный Паук решил полакомиться медовыми мухами. И тоже забрался на дерево. А паук этот – ну просто громадный, лучше ему не попадаться на глаза, даже если ты – взрослый Ящерица. Вот папа и решил спуститься с дерева, пока паук занят, да вот беда, поскользнулся на капле меда и как упадет! И повредил себе лапку.

И что теперь делать?

Вся семья собралась вокруг, думают, чем помочь. А тут мимо двигается по своим делам тетушка Змея:

- Что тут у вас приключилось, родственнички?

- Да вот, Ящерица ножку повредил, не знаем, как помочь.

- Плохи дела. Это вам Волшебник нужен, только он может помочь.

- Ох, - вздохнула мама, - кто же его знает, где тот Волшебник.

- Я слышала, что он живет где-то за лесом, но точно не знаю. – Сказала Змея. – Ну ладно, родственнички, вы тут уж сами как-нибудь, а у меня свои дела.

И быстренько скрылась в высокой траве.

- Я справлюсь, - сказал самый старший сынок Ящерка. – Я пойду через лес, найду Волшебника и попрошу у него лекарство для папы.

Он помог маме и дедушке отнести папу в норку и побежал прямо в лесную чащу. Ой, как же там было страшно! Солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны деревьев, вместо травы под ножками был только песок, корни и старые прошлогодние листья. А еще в лесу было множество всяких разных зверей и птиц. И кое-кто из них совсем не против был бы пообедать зеленой ящерицей. Малыш очень боялся. Но папе нужно было лекарство. Поэтому он, прячась под старыми листьями, бежал вперед так быстро, как только мог.

Когда солнце зашло и наступила ночь, в лесу стало совсем темно. Даже звезд не было видно. Ящурка так устал, что спрятался в небольшой песчаной норке под корягой и немножко поспал. А с рассветом снова отправился в путь.

Он бежал и бежал и совсем не охотился: во-первых, очень спешил, а во-вторых в темном лесу не было мух.

Наконец он увидел впереди просвет между деревьями и побежал еще быстрее. И точно, лес вскоре закончился. Перед Ящеркой раскинулась большая, освещенная солнцем поляна, где журчал ручей и жужжали отличные жирные мухи. Ящерка поскорее бросился к воде, напился как следует, а затем быстро-быстро поймал своим длинным языком несколько мух.

И только приготовился, наконец, поесть, как услышал голос:

- Здравствуй, зеленый Ящерка! У тебя отлично получилось избавить меня от этих надоедливых мух. Они все время жужжали и отвлекали меня от моих размышлений.

Ящерка посмотрел вокруг, но никого не увидел.

Тогда он задрал голову повыше. Где-то высоко-высоко над травой возвышался Волшебник. Ящерка его сразу узнал: на Волшебнике была удивительная шляпа.

- Здравствуй, Волшебник! Я просто охотился, потому что устал и проголодался с дороги. Но я рад, если у меня получилось еще избавить тебя от мух. Может быть и ты сможешь дать мне лекарство для моего папы Ящерицы. А то он свалился с дерева и повредил ножку.

- Хм, - сказал Волшебник. – Я вижу, что ты, действительно долго бежал. Посиди в тенечке, отдохни немного, а я приготовлю лекарство для твоего папы.

Ящерка хорошо покушал и задремал. Но вскоре сквозь сон он услышал, что в воздухе жужжат новые мухи.

«Нехорошо, Волшебник готовит папе лекарство, а эти мухи мешают ему думать», - подумал он и снова принялся за охоту. Он так старался, что мух на полянке совсем не осталось, а Волшебника с лекарством все не было.

Наконец, уже к вечеру высоко над Ящеркой снова показалась голова.

- Смотри, какой ты молодец, – воскликнул Волшебник, - Никто не жужжит, не надоедает. Вот, держи, готово лекарство для папы.

И над лужайкой показалась громадная ладонь. Ящерке пришлось сначала забраться на кустик, чтобы достать до нее.

На огромной ладони лежала крохотная красная горошинка.

- Карманов у тебя нет, придется нести горошину во рту. Но будь осторожен, это очень сильное средство, ни в коем случае не проглоти его. – Сказал Волшебник.

- Спасибо, - сказал Ящерка, аккуратно взял горошинку и затолкал ее лапкой подальше за щеку, чтобы не выпала по дороге. Спустился с кустика и побежал скорее к родной норке, где ждал спасения больной папа.

На следующий день к вечеру он уже почти добежал до дома. Как вдруг из-под старых листьев вылезла Змея:

- Спешишь, родственничек! Ну что, нашел Волшебника?

Ящерка ответить не мог, только кивнул головой. Он думал, что Змея обрадуется, но не тут-то было! Вдруг она страшно раздулась, подняла вверх свою плоскую чешуйчатую голову и потребовала:

- Отдай мне волшебное средство! Я хочу стать еще здоровей и сильней!

Ящерка попытался проскочить мимо, но Змея была слишком длинной и злой. Она ударила малыша своим хвостом, да так сильно, что он покатился кубарем. Но лекарство изо рта не выпустил.

- Ах ты так! – Разозлилась Змея. – Ну, я тебе покажу!

Она схватила малыша за хвостик и дернула так сильно, что хвост оторвался! Как же это было больно! Ящерка не удержался и закричал. Красная горошина выскочила у него изо рта и покатилась по тропинке.

- Ага, вот оно!

Змея немедленно кинулась к горошине и проглотила ее. И, не обращая внимания на плачущего Ящерку, скрылась в лесу.

Как же это было обидно! Он проделал такой путь, а в результате нет ни лекарства для папы, ни хвоста. И что теперь делать?

Он плакал так долго, что наконец уснул. А проснувшись решил:

- Придется снова бежать к Волшебнику. Вдруг он согласится еще раз мне помочь.

И малыш помчался со всех ног, благо дорога уже была ему хорошо знакома.

Совсем уже к вечеру он измученный прибежал на знакомую поляну. Солнце почти спряталось за лесом, а у реки громко квакали лягушки. И кроме них на поляне никого не было.

Ящерка собрался с духом:

- Уважаемый Волшебник, ты здесь?

- Здесь я, здесь, кто меня зовет? – послышался голос и где-то наверху снова показалась громадная голова.

- Это я, Ящерка!

- А, великий охотник! – с неба послышался смех. – Отнес папе лекарство и пришел спасать меня от мух?

- Нет, - сказал Ящерка и заплакал.

- А ну-ка, погоди. – Темную поляну осветил неизвестно откуда взявшийся конус света. – Ты где?

Сверху опустилась громадная ладонь.

- Забирайся, а то тебя совсем не видно в этой траве.

Ящерка почувствовал, как его поднимают куда-то совсем высоко, так, что оттуда даже виден краешек солнца и большущие внимательные глаза Волшебника.

- Я смотрю, ты и хвост потерял. Что с тобой приключилось, рассказывай.

И Ящерка рассказал, как на него напала Змея.

- Ишь, как нехорошо получилось, - покачал головой Волшебник. – Хвост очень болит? Покажи-ка, что у тебя там.

Ящерке было неловко и немножко страшно, но он повернулся к Волшебнику задом.

- Мда, понятно. Сейчас исправим дело, - сказал Волшебник, - Ты потерпи немного, я намажу тебя волшебной мазью.

И Ящерку намазали чем-то холодным. Рана сразу перестала болеть.

- Ну вот, одно дело сделано. – Сказал Волшебник и опустил малыша в траву. – Устраивайся поудобнее и отдыхай. А утром разберемся со всем остальным.

Ящерка свернулся калачиком под каким-то кустиком и сладко уснул. И спал до самого утра, пока солнечные лучи не пробились сквозь листья и травку и не разбудили его. Он зевнул, потянулся и вдруг понял, что что-то изменилось там, в области хвоста. Он попробовал обернуться и посмотреть, но в результате только перекувыркнулся через голову.

- Что это ты там делаешь, малыш? – Раздался голос. – Хочешь разглядеть свой новый хвост? Потерпи немного, он еще слишком короткий. Вот когда вырастет, тогда и будешь разглядывать.

- А у меня вырастет новый хвост?

- Уже растет! Ты хоть и маленький, но очень отважный и я решил тебя наградить. Отныне и до скончания веков у всех Ящериц хвост, который они потеряют в битвах, будет отрастать заново. Это тебе награда за отвагу.

- Спасибо, Волшебник! А как же с лекарством для папы?

- Лекарство для папы, лекарство для папы… - Пробурчал голос. – Как же ты его понесешь? О, придумал! Я сделаю тебе на горлышке что-то вроде кармана. Уж оттуда никакая горошинка не выскочит.

И огромный палец дотронулся до Ящерки.

В самом деле, под горлом у него растянулась кожица и образовался мешочек.

- Вот, теперь держи средство для папы. Оно не такое сильное, но обязательно поможет.

На этот раз пилюля оказалась совсем маленькой и зеленой.

Ящерка положил ее в мешочек. Оказалось, что сейчас ему не обязательно молчать, из мешочка ничего не выкатывалось.

- А как же Змея? – Спросил он. - А что, если она захочет и это снадобье отнять?

- О Змее даже не думай. Ей сейчас не до тебя. Помнишь, я тебе говорил, что красная горошина – очень сильное средство? Если бы его съел больной, он бы помогло. А если съел здоровый, оно навредит. Так что зря она на тебя напала. Не бойся, малыш, беги домой.

- Благодарю тебя, Волшебник! – Сказал Ящерка и помчался со всех ног.

Он отлично запомнил дорогу и потому бежал очень быстро. К тому же новый хвост прекрасно помогал ему отталкиваться от земли. Почти на том же месте, где и в прошлый раз, он снова столкнулся со Змеей. Но в этот раз она ни о чем не стала спрашивать. Просто покосилась на новый роскошный зеленый хвост и тихо уползла под корягу.

Почему уползла? Да потому, что ножек у нее больше не было.

Не нужно было ей есть волшебную горошину!

С тех пор у Змей нет ножек.

А папу Ящерка вылечил.

Здоровенький Лосик

Заяц скакал по своим очень важным делам. Вдруг он услышал на берегу очень странные звуки. Казалось, кто-то одновременно громко плачет, чихает и мычит.

Осторожно Заяц пробрался сквозь кусты: вдруг там какой-то страшный зверь.

Но на берегу стоял только лосенок. Он был совсем мокрый. Нижняя губа жалобно дрожала. Да и сам он весь дрожал от холода.

- Привет, ты кто?

- Я Лосик.

Заяц обошел вокруг нового знакомца:

- Ну и здоровенький ты, Лосик! Больше меня!

- Я маленький еще, я к маме хочу.

- А где мама?

- Там… - Лосик мотнул головой в сторону другого берега и снова заплакал.

Заяц присмотрелся. По другому берегу бегала взволнованная лосиха. Она казалась очень маленькой, так далеко был тот берег.

«Ой! – Подумал Заяц. – Малышу помощь нужна».

- Иди сюда, за кустики. Здесь ветра нет, согреешься. – скомандовал он. – А я побегу помощь звать. Здесь без тетушки Лисы не обойтись.

Заяц отложил все свои важные дела и поскакал большими прыжками к норе тетушки Лисы.

На всякий случай, чтобы Лиса не подумала, что он – ее обед, он остановился чуть подальше. Постучал передними лапами по дереву и позвал:

- Тетушка Лиса, беда! Помощь нужна!

- Ну что случилось? Что ты шумишь?

Лиса подкралась сзади. Заяц аж подскочил от неожиданности.

- Там Лосик потерялся, ему к маме надо.

Лиса вздохнула. У нее тоже были свои планы. Но, раз нужна помощь, значит нужно помогать. И она побежала вслед за Зайцем к берегу.

Волк, который искал, кого бы поймать себе на обед, услышал, как топает сквозь лес Заяц и учуял Лису. «А не пообедать ли нам сегодня вместе с Лисой?», - подумал он и побежал следом.

В кустиках по-прежнему стоял лосенок. Он уже обсох и согрелся. Но нижняя губа все еще жалобно дрожала.

- Ого, - сказала Лиса. – Ну и здоровенький ты, Лосик. Как же ты потерялся?

- Я за бабочкой побежал. Она такая красивая. А потом эти, большие такие, зеленые, как прыгнут, как запоют, ну я и пошел посмотреть, кто они такие.

- Это ты про лягушек, что ли?

Лиса огляделась, нет ли поблизости лягушки. Она бы с удовольствием съела парочку. Но лягушки остались на другом берегу. Лосик рассказал, как он совсем случайно оступился с высокого берега и кубарем полетел в воду. А вода подхватила его и понесла. Он очень старался и изо всех сил перебирал своими ногами, но вода несла его все дальше. А потом река сделала поворот и он сумел выбраться. Но это оказался совсем не тот берег. А теперь ему очень нужно к маме.

И Лосик снова заплакал.

- Даже не думай!

Это Лиса повернулась к кустам, в которых прятался Волк. Она давно его учуяла, но не хотела перебивать Лосика.

- Выходи, видишь же, ребенку помощь нужна.

Волк выбрался из кустов. Заяц на всякий случай отпрыгнул подальше. Волк был очень страшный и зубы огромные.

- Ребенок, говоришь? Какой же это ребенок, вон какой здоровенький Лосик!

- Даже не думай! – Снова предупредила Лиса и встала между Волком и Лосиком. – Детей обижать нельзя. Иначе Сорока про тебя всему лесу расскажет.

Волк посмотрел вверх: действительно, на березе уже сидели две любопытных Сороки. Эти – точно расскажут.

- Да ладно тебе, что я не понимаю, что ли. – Волк не хотел, чтобы про него говорили плохо. – Ну, ты сама справишься? Тогда я пошел, мне еще обед искать надо.

Волк посмотрел на Зайца, облизнулся, но убежал.

- Ладно, Лосик, идем за мной. Я тебя к человеку отведу, к Леснику, он поможет.

- Мама говорит, к человеку подходить нельзя.

- Правильно мама говорит. К обычным людям подходить нельзя. Но это специальный человек – Лесник.

- А почему он специальный и к нему можно?

- Потому что он живет в лесу и следит, чтобы все было в порядке. Он наш, лесной человек.

И Лиса побежала вперед, показывая дорогу. Лосик поскакал за ней, стараясь не запутаться в кустарнике. А Заяц внимательно посмотрел вокруг, не притаился ли где-то поблизости Волк. Но Сороки сидели спокойно, значит Волк убежал. Теперь можно было идти по своим заячьим делам.

Путь оказался довольно долгим. Лосик очень устал и еще больше захотел к маме, когда впереди показался забор, а за забором домик. Из трубы на крыше шел дым. А во дворе бегал кто-то лохматый и очень-очень страшный, страшнее волка. И он так ужасно рычал и лаял!

Но Лиса и не подумала убегать.

Она подняла свой пышный хвост и он затанцевал на ветерке, как флаг.

- Что ты шумишь, как ненормальный! Не видишь, ребенку помощь нужна! – Пролаяла она и подошла еще ближе к забору.

Зверь притих, присмотрелся. А потом залаял снова, но уже совсем не так, как раньше. К тому же он побежал к крыльцу и стал стучать по нему лапами. На шум вышла девушка.

- Что случилось, Рекс?

Пес завилял хвостом и побежал к забору.

- Кто там?

Девушка подошла и открыла калитку.

- Ой, Лосик! Ох, и здоровенький ты! – удивилась она. –Заходи скорее, иди сюда, под навес. Ты один?

Тетушка Лиса подскочила поближе, по-прежнему держа хвост торчком вверх.

- Здравствуй, тетушка Лиса, - улыбнулась девушка. – Погоди, я малыша устрою и тебе вкусненького вынесу.

Девушка обернулась к собаке:

- Рекс, смотри, это – маленький. Маленьких обижать нельзя.

Пес согласно кивнул, потянулся носом, понюхал Лосика и отошел в сторонку, пропуская малыша во двор. Лосик осторожно зашел и поскорее спрятался под навесом.

Девушка притащила большую кучу сена, чтобы ему было удобнее. Потом она зашла в дом и вскоре снова вышла на крыльцо. В одной руке у нее был кусочек мяса, а в другой – странная штука, от которой хорошо пахло.

Мясо досталось тетушке Лисе. Она с удовольствием проглотила награду и, опустив хвост, побежала обратно в лес. На всякий случай что-то тявкнув Рексу. Возможно, напомнила, что маленьких обижать нельзя.

А девушка со странной штукой пошла к Лосику. Штука оказалась стеклянной бутылкой. Горлышко заткнуто тряпкой, а внутри – теплое молоко. Не такое вкусное, как у мамы, но все равно, Лосик обрадовался. Он уже долго был без мамы и очень хотел есть.

Когда молоко кончилось, девушка ушла в дом. А он прилег на сено. Все таки он был еще маленький и устал.

Рекс подошел поближе и тоже улегся. Он был теплый и уютный. Лосик хотел спать, но еще больше он хотел к маме, а потому спросил:

- Это она – Лесник? Она отведет меня к маме?

- Нет, не она. Это – дочка Лесника. Лесник придет вечером. И он точно поможет. А пока спи, набирайся сил.

И Лосик сладко уснул.

Проснулся он оттого, что над ним стоял высокий дядька в резиновых сапогах до колена, зеленых штанах, куртке и шляпе. Шляпа, тоже зеленая, была привязана к голове веревочкой. Дядька сдвинул шляпу на затылок и задумчиво чесал голову:

- Ишь ты, какой здоровенький Лосик! И что теперь с тобой делать?

Рекс заметил, что Лосик проснулся и встал. Пес подошел к хозяину, вежливо помахал хвостом, поздоровался. А потом ухватился зубами за рукав куртки и потянул к калитке.

- Эй, ты чего? – Лесник наклонился и почесал собаку за ухом. – Играть хочешь?

Но пес упорно тянул человека со двора.

- Погоди, ты откуда знаешь, что нам туда надо?

- А, это тетушка Лиса Лосика привела. Они там между собой разговаривали. – Это девушка вышла на крыльцо. – Наверное она Рексу все и рассказала.

- Ну, раз такое дело, пошли.

Лесник пристегнул к ошейнику поводок и потрепал по загривку Лосика: «Вставай, пойдем».

Рекс со всех ног потащил всех по тропинке. Тропинка привела к реке, к тому месту, где была привязана ярко-красная лодка.

Лосик увидел реку и так захотел к маме, что снова заплакал-закричал. И мама услышала, отозвалась с другого берега.

- Ишь ты, - удивился Лесник. – Молодец, Рекс. Правильно мыслишь.

И он отвязал от колышка свою красную лодку.

- Ну, пошли, - пригласил он Лосика и Рекса.

Оттолкнулся от берега, запрыгнул в лодку сам и взял со дна весла.

- Эх, хорошо бы мотор включить, так ты же испугаешься, - вздохнул он, повернувшись к Лосику.

И принялся грести веслами, толкая лодку к другому берегу.

Совсем прямо грести не получилось, течение относило лодку вдоль реки. И мама Лосиха побежала по берегу, чтобы встретить своего малыша.

А за спиной Лосихи садилось в верхушки деревьев солнце. И тонко-тонко звенели комары.

Видно было, что человек устал. Но он все махал и махал веслами и, наконец, лодка стукнулась о берег. Приплыли.

Лосик больше не мог ждать.

Он выскочил из лодки и поскакал вверх к маме, смешно загребая своими длинными сильными ножками.

- Надо же, какой здоровенький Лосик, - одобрительно хмыкнул Лесник. А Рекс согласно гавкнул.

Лесник дернул шнур, мотор заревел и лодка быстро-быстро помчалась обратно, на берег, где стоял домик Лесника.

А маленький Лосик добежал, наконец до мамы, ткнулся с разбегу носом в ее теплый бок. А потом потянулся, ухватил мягкими губами сосок и начал пить вкусное мамино молоко. А мама Лосиха нежно облизывала спинку своего малыша.

А потом Лосик с мамой вернулись домой в свой родной лес.

Потому что солнце совсем зашло, наступила ночь.

И детям пора уже ложиться спать.

Почему аисты охотятся на лягушек

Эта история произошла на одном очень маленьком болотце одним тихим летним вечером.

Болотце было таким маленьким, что ни один уважающий себя аист даже не думал там охотиться. Какой смысл лететь, если даже приличного обеда не получится.

Но однажды один молоденький Аист, которому очень нравилось летать, широко расправив мощные крылья, совершенно случайно залетел на это затерявшееся в лесу болотце. Просто так, из любопытства. Он встал на кочку, торчащую из воды, и огляделся. И очень удивился, увидев лягушку, которая почему-то не спряталась от него в воде, а так и осталась сидеть на большом листе кувшинки. Честно говоря, лягушка не знала, что от аистов нужно прятаться. Во-первых, она тоже была еще очень юной, а во-вторых, аистов на этом болоте никогда не бывало. К тому же лягушка была очень занята: она закрыла глаза обеими передними лапками и горько плакала.

Аист внимательно разглядывал лягушку, наклонив голову сначала на одну сторону, потом на другую и решал, будет он ее есть, или нет. Но он был достаточно сыт, а лягушка была к тому же ну очень маленькая и какая-то совсем зеленая, невкусная. Да и плакса к тому же. Но Аист был очень хорошо воспитан и решил помочь:

- Скажи пожалуйста, маленькая зеленая Лягушка, почему ты плачешь? – Спросил он.

- Я кушать хочу, - всхлипнула Лягушка и вытерла лапкой глаза.

«Хм, - подумал Аист. – Странно. Когда я хочу есть, я лечу и собираю столько добычи, сколько хочется. Но если бы я плакал, ни одна змея, ни один кузнечик сами бы не пришли ко мне на обед».

- А скажи, пожалуйста, маленькая зеленая Лягушка, что ты обычно ешь?

- Мошек, - всхлипнула Лягушка.

Как раз в этот момент на над листком закружилась большая синяя муха. Лягушка подпрыгнула, хлопнула лапками, пытаясь поймать добычу, но промахнулась: муха улетела, а она сама едва не свалилась в воду.

- Видишь, не получается, - вновь расплакалась она.

Аист никогда не видел, как охотятся лягушки. Обычно они пугались больших птиц и прыгали в воду, когда аисты прилетали на озеро или болото. Но он был очень хорошо воспитан:

- Скажи пожалуйста, маленькая зеленая Лягушка, - спросил он, - и часто ты так промахиваешься?

- Почти всегда, - зарыдала крошечная лягушка, - оттого я такая маленькая…

«Хм, очень странно, - подумал Аист. – Если бы я почти всегда не мог бы поймать свой обед, я бы тоже, наверное, был маленький и слабый. А может быть, даже зеленый.» И он аж вздрогнул, представив себе это.

Да уж, мы бы все вздрогнули, если бы увидели зеленого аиста.

Но он был высокий, белый, с сильными крыльями, длинными красными ногами и длинным красным клювом, который никогда не промахивался. И к тому же, сегодня он отлично пообедал и потому был еще и добрым.

- Но послушай, маленькая зеленая Лягушка, - сказал он, - а почему бы тебе не попробовать охотиться на мух как-то иначе?

- Как? – Лягушка вытаращила на его свои огромные глаза. – Как иначе? Все так охотятся. Я не могу по-другому, другие лягушки будут надо мной смеяться.

Аист склонил голову на бок и задумался.

- Может быть я что-то не понял, - сказал он. – Но если все лягушки мучаются и остаются голодными, значит мошек летает много?

- Много… - снова зарыдала Лягушка.

- Тогда скажи, пожалуйста, маленькая зеленая Лягушка, если ты научишься охотиться лучше всех, кому достанутся все эти жирные и вкусные мошки?

- Мне! – закричала Лягушка и распахнула свой большой рот.

- А если ты будешь есть много вкусных мух, то что с тобой произойдет?

- Я буду большая и сытая!

- А если ты будешь большая и сытая, какая тебе разница, будут над тобой смеяться другие маленькие и голодные лягушки?

Лягушка так удивилась, что осталась сидеть с открытым ртом. В это время как раз над ней с жужжанием пролетала большая зеленая стрекоза. Рот уже был открыт, поэтому лягушка быстро высунула язык и слизнула стрекозу прямо с воздуха.

- Ам! – И вот уже нет стрекозы.

Да и Лягушка повеселела:

- Знаешь, а ты прав. Охотиться по-другому гораздо лучше, даже прыгать не надо.

Она довольно улыбнулась и принялась осваивать новый способ охоты. Мухи исчезали в лягушачьем рту одна за другой. Она так увлеклась, что даже не заметила, как улетел Аист.

Через год Аист вновь прилетел на это болотце.

Лягушка вновь сидела на листике кувшинки. Только теперь она была большая, толстая и не плакала.

- А, это ты! – Радостно заквакала она. – Ты знаешь, у меня теперь все отлично, смотри .какая я красивая! Правда, поначалу другие лягушки пытались меня дразнить, но быстро поняли, что мой способ охоты – гораздо лучше. Конечно, сначала язык немножко болел, но потом он удлинился и теперь мухи сами к нему прилипают. Вот, смотри!

И Лягушка ухватила своим языком сразу двух мух одновременно.

И такая она была большая и аппетитная, что Аист не удержался и тоже схватил ее своим длинным мощным клювом. И пообедал.

С тех пор лягушки ловят мух языком, а аисты обедают лягушками.