Сказки на новый лад

Глава 1

Начало всего -- смерть

Золушка умерла ровно в семь тридцать пополудни. В газетах написали, что несчастная поскользнулась на скользких ступенях, которые до этого с особой тщательностью намывала, дожидаясь Великого Герцога и королевского слугу, разыскивающих прекрасную незнакомку, пленившую сердце молодого принца. Ей оставалось подождать совсем немного, прежде чем примерить хрустальную туфельку и навсегда покинуть недоброжелательных мачеху и сестёр, столько лет портивших ей жизнь придирками и насмешками.

Золушка умерла в семь тридцать пополудни, упав с лестницы и сломав шею, навсегда остановив для себя ход времени. Счастливая же судьба досталась младшей дочке лесоруба, Ноэль, ножка которой неожиданно оказалась столь же мала, как и у настоящей владелицы хрустальной туфельки. Ныне почившей. Принц если и удивился, что девица не та, с которой он танцевал на балу, вида не подал и тут же сделал предложение новой кандидатке. Свадьбу сыграли на следующий день, и другая получила все то, что предназначалась Золушке.

Мачеха со своими дочерьми проводили королевский кортеж и вернулись в дом, откуда уже увезли охладевшее тело почившей.

«Ее звали Элла, и я любила ее, как родную дочь, — скажет на похоронах мачеха, надев свой лучший наряд. Она прижмет платочек к глазам, сотрет слезинку и, чуть всхлипнув, пролжит: — Моя ошибка в том, что я никогда не говорила, как сильно люблю и дорожу ей. Надеюсь, она простит меня за твердость, ведь я желала ей только добра...»

«Я всегда по-доброму завидовала Элле, — подхватит старшая Дризелла с опухшим от слез лицом. — Не знаю, как мы будем жить без нее».

«Элла была доброй и отзывчивой, — добавит младшая Анастасия. — Никогда не обижалась и всегда была готова прийти на помощь. Она улыбалась в любой ситуации и верила, что в каждом человеке живет добро...»

«Нам будет не хватать тебя, дорогая, — закончит мачеха и зарыдает в голос на плече Великого Герцога, посетившего погребение в числе немногочисленных людей».

Золушка будет лежать в хрустальном гробу (подарок Крестной Феи), сложив руки на груди, что каждый непременно подумает про себя, а может даже скажет вслух, как красива эта девушка, пусть ее красота больше ей не принадлежит. Золотистые локоны уложены в красивую причёску, новое платье, заказанное специально для похорон, оттеняет светлую кожу, а легкий макияж придает ей живость, будто девушка только прилегла отдохнуть и вот-вот проснется, чтобы порадовать всех своей ангельской улыбкой.

Принц, прибывший на погребение под руку со своей новоиспеченной супругой, узнает в мертвой девице ту, кто потревожила его душу и сердце, захватила мысли, однако отведет взгляд и ничего не скажет. Его молодая жена, знавшая Золушку и ее семью не понаслышке, решит не вмешиваться в происходящий фарс и, сославшись на плохое самочувствие, удалится во дворец, прекрасно зная, что это все по праву принадлежит другой. Той, которая никогда не воспользуется подаренным ей шансом изменить свою жизнь к лучшему.

«Элла, мне правда жаль, но судьба дала мне возможность выбраться из нищеты и найти своего принца, — шепнет новая принцесса, оставшись в одиночестве. — Мои младшие братья и сестры больше не будут голодать, а отцу не придется надрываться целыми днями, чтобы прокормить нас. Теперь у нас есть все, о чем только можно мечтать. Я не отбирала у тебя счастливый конец, все получилось само собой. Прости, если сможешь».

Каждый по-своему скорбел о погибшей, восхваляя ее красоту, кротость, добросердечность и порядочность. Будучи живой она никогда не получала столько комплиментов, как в тот самый день, когда ее вдруг не стало. Только умерев, она стала всеми любимой и почитаемой, хотя при жизни не каждый мог похвастаться дружбой с ней, ведь Золушка все свое время проводила дома в окружении котлов и черпаков, нежели с живыми людьми.

Слуги закроют хрустальный гроб крышкой и опустят под землю под громкий плач трех леди Тремейн, оставшихся без горничной и скорбевших по этому поводу; люди сложат цветы и разойдутся по своим делам, а вскоре жизнь потечет, войдя в прежнее русло.

Через месяц кто-то напишет донос на леди Тремейн, красочно расписав все злоключения несчастной Золушки, потребовав тем самым расследования гибели девушки. Ровно в девять тридцать утра главный констебль постучит в двери величественного замка и предъявит обвинение в преднамеренном убийстве. Леди Тремейн лишь холодно улыбнется, пройдет на выход, наказав дочерям ждать ее к ужину и не волноваться. В три пятнадцать пополудни леди Тремейн принесут извинения и отпустят домой. В четыре она выйдет из кареты навстречу ожидающим ее на крыльце замка дочерям. В половине пятого они сядут за стол. Никто из них не вернется к теме ареста, никто не спросит, чем закончился допрос, ведь каждая из них и без того знает ответ на этот вопрос. У злой мачехи стопроцентное алиби. Она невиновна!

Глава 2

Странный дивный сон

Странное существо человек. Живёт себе, живёт, а потом вдруг попадает в какую-нибудь критическую ситуацию, и его спокойная размеренная жизнь полностью меняется.

Так было и со мной.

Я была обычной девчонкой, каких полно на свете. Работала и училась, ходила на свидания, встречалась с подругами. Жила и не знала бед. Пока однажды моя подруга, Гвендолин, не позвала меня в гости к своей бабушке, которая жила в деревне, в двухстах километрах от нашего города. Как-то давно я уже ездила к её бабке, нам тогда было лет по десять-двенадцать, но плохо помнила о проведённых там днях. Кажется, я забрела в лес и потерялась, а после нескольких часов блуждания подвернула ногу и просидела на земле до самого вечера, пока меня не нашли деревенские жители. На следующий день родители Гвен забрали нас, хотя мы с подругой всячески противились этому. Но, естественно, никто нас не послушал. После этого Гвен больше не разрешалось ездить к бабушке, а я и вовсе выбросила событие десятилетней давности из головы.

Точнее старалась выбросить, ведь с тех самых пор меня начали мучить кошмары. Сны были очень яркие и реалистичные, но зловещие и пугающие. Каждый раз я оказывалась на лесной тропе, от которой шли две дорожки, а какое-то страшное чувство мешало мне сделать выбор. Что будет, если я сейчас пойду в эту сторону? Или в эту? И каждый раз, когда я слишком долго думала, за спиной начинала сгущаться тьма, из которой доносились всхлипы, жалобы, угрозы, а после все сливалось в один пробирающий до костей вой. И тогда я бежала, куда глаза глядят, а после просыпалась, сидя на своей постели и чувствуя, как бешено колотится моё сердце.

Конечно, это снилось мне не каждый день, а примерно раз в несколько недель. Мама, знавшая о кошмарах, записала меня к психотерапевту, которая работала со мной много месяцев, в попытке добиться положительного результата. Мне выписали таблетки, и первое время я, действительно, их принимала. Но каждый раз, когда я глотала очередную пилюлю, всё становилось только хуже. Кошмары не только не исчезали, а только усиливались, появились панические атаки, которые мучили меня не только по ночам, но и днём. После моих жалоб таблетки выбрасывались в мусорное ведро, а потом мама приносила новые баночки и говорила, что это временно, мне всего лишь необходимо довериться доктору Коул, а та утверждала, что таблетки вскоре подействуют.

Не знаю, подействовали таблетки или самовнушение, что всё будет хорошо, но вскоре кошмары прекратились, заставив меня вздохнуть от облегчения. Я уже поверила, что это осталось в прошлом, но недавно сны вернулись. Только в этот раз я прошла намного дальше, чем бывало обычно. Зная, что обычно бывает, когда я медлю, в голову пришла мысль не ждать, пока голоса сольются в один вой, а действовать. Поэтому я сделала шаг и пошла по одной из тропинок. Только на полпути я вдруг поняла, что прекрасно осознаю себя во сне. Я была собой и прекрасно себя чувствовала. Это давало власть над ситуацией, ведь я могла проснуться в любой момент.

Я шла долго, деревья сгущались, а в лесу становилось всё темнее. Ещё немного и я вообще перестану что-либо различать, а значит, рискую заблудиться. У меня даже мысли не возникло, что можно вернуться назад. Сейчас я шла, только вперёд и знала, что поступаю правильно.

Темнело. Раздвинув ладонями ветки, я поморщилась, понимая, что забрела в бурелом, через который мне не перебраться. И тут в голове мелькнула дикая идея. Я ведь была во сне, верно? А во сне возможно всё, стоит лишь захотеть. Эта мысль вдохновила на подвиги. Но прежде чем сделать что-то глобальное, я выставила вперёд руку и уставилась на свою ладонь. Мысленно я выдувала из воздуха огонёк, представляла, как из искры разрастается пламя. Но у меня ничего не выходило. Тогда я зажмурилась и представила чистый и яркий огонёк. Я вдувала в него энергию, насыщала силой и всей душой верила, что смогу это сделать. Открыв глаза, я едва не завопила от ужаса. Бурелом пылал. Моё маленькое пламя превратилось в огромный вышедший из-под контроля пожар. Деревья нещадно трещали, а я прыгала на месте, не зная, как исправить это недоразумение.

«Ма-а-амочка моя! — мысленно воззвала я, — что делать-то?»

И мне не пришло ничего лучше, чем топнуть ногой и заорать во всю силу своих лёгких: «Перестань! Хватит!» И тут — о, чудо! — огонь, повинуясь моему голосу, стал стихать, а после и вовсе потух, оставив после себя обгорелые деревья и запах гари. Я застыла на месте, а затем подпрыгнула на месте, победоносно вскидывая руку вверх. Я смогла это сделать. Смогла!

А после мысленно нарисовала себе большие крылья, растущие прямо из лопаток. В точности представила его строение, формируя главную поверхность, которой крыло разрезает воздух. Наращивала маховые перья, которые дали бы мне возможность летать. Теперь нужно было задуматься о форме крыльев. Я напрягла память, вспоминая курс школьной биологии, но вспомнила только то, что мы проходили птиц в шестом классе. Негусто.

Тогда я просто подумала, что мне нужны крылья, которые бы позволили маневрировать в лесу и не врезаться в деревья. И вдруг строение крыльев начало изменяться, укорачиваться и округляться. Повернув голову, я узрела серые перья, а сами крылья строением напоминали ястребиные. Едва не запищав от восторга, я повела ими в сторону, наслаждаясь создаваемыми воздушными потоками, а затем побежала, чтобы развить скорость, необходимую для взлёта.

Полёт завораживал, туманил разум. Я легко маневрировала между деревьями, то набирая высоту, то летя прямо над буреломом, и смеялась во всё горло, словно маленький ребёнок, который под ёлкой нашёл желанный подарок. Ещё никогда прежде я не была так счастлива, как сейчас. Восторг был таким огромным, что я едва не пропустила момент, когда бурелом закончился, и передо мной появилась маленькая избушка. Напоследок взмахнув крылами, я приземлилась на ноги и вздохнула.

Когда дверь избушки отворилась, я напряглась, готовая взлететь, но этого не понадобилось. На меня приветливо смотрела седовласая старушка. Поманив меня рукой, она пригласила войти и выпить чаю.

— А ты способная, — похвалила меня бабушка, разливая по чашкам ароматный чай. — Я не ошиблась в тебе.

Только сейчас я заметила, что стол накрыт на две персоны, а чайник вскипячён и готов для пользования. Подняв взгляд на гостеприимную хозяйку, я тихо спросила:

— Вы знали, что я приду, да?

— Рано или поздно ты должна была прийти ко мне, — ответила она, пододвигая ко мне чашку, а затем присаживаясь в кресло напротив меня. — я жду тебя десять лет, с того самого дня в лесной чаще, но ты не приходила ко мне.

— С того самого дня? — спросила я, нахмурившись, — а что было в тот самый день?

— Ты была не готова принять мой Дар, но сейчас время пришло.

Я смотрела на неё во все глаза, а затем накатили воспоминания. Мне было тринадцать, когда я впервые приехала к бабке Гвендолин на каникулы. В ту ночь мне приснился странный сон, будто кто-то зовёт меня, умоляет, надеется на помощь, поэтому я откинула одеяло и словно в бреду пошла на голос. Во сне сложностей было намного больше, а в жизни я быстро добралась до этой самой избушки, где меня встретила её хозяйка. Мы пили ароматный чай, а после старушка рассказывала мне добрые сказки: о доброй ведьме, властвующей в лесу, о разной нечисти, которая помогает ей в добрых делах, а тьме, пытающей пробиться сквозь завесу, и о многом другом. Я слушала с таким восторгом, что нельзя было передать словами, и просила рассказать ещё. Откуда-то появился большой чёрный кот с блестящей лоснящейся шерстью, который тут же запрыгнул мне на колени и начал тереться мордочкой о мои руки, а когда я погладила его, разразился громким мурчанием.

— Ух, подлиза, — засмеялась хозяйка, глядя на выкрутасы кота с теплотой, — уже переметнулся к другой ведьме. А говорил, что со мной до конца будешь.

— А я и бу-у-уду, — выдал кот, продолжая тереться об меня, — но ты уйдёшь, а мне но-о-овая хозяйка нужна.

Я подскочила, скинув себя бедное животное, которое неожиданно для меня оказалось говорящим, и бросилась к выходу. Открыв дверь, я побежала, надеясь, как можно скорее вернуться в деревню. Но подвернув ногу на полдороге, я шлёпнулась на землю и застонала, прижимая к себе ушибленную лодыжку. Я дико боялась, что странная старушка и её кот найдут меня и заставят жить вместе с ними, поэтому поползла, не обращая внимания на боль в ноге. Лишь бы поскорее выбраться отсюда. А после наступила темнота. И всё померкло.

— Вы стёрли мне память? — выпалила я, гневно прищурившись. — Сначала напугали до чёртиков, а потом лишили воспоминаний? Как вы могли?

— Тише, дитя, тише, — помахала рукой старушка, — не поминай чертей всуе. Им только дай волю, сунутся сюда, метлой не выгонишь.

— Черти? Сюда? — хмыкнула я, — ну, конечно.

— Мила-а-ашка, это всё-таки сон, здесь всё возможно, — всё тот же чёрный кот спрыгнул с печи и уставился на меня своими жёлтыми глазами. — Можно не только крылья вырастить, но и в неприятности попасть.

Я смотрела на кота во все глаза, понимая, что после пожара, крыльев и прочего, говорящий кот меня совсем не пугает. Наоборот это даже забавно. Что ещё меня ждёт? Полёты на метле? Котёл и волшебные книги?

— Не думаю, что тебе захочется летать на метле после крыльев, — сказала старушка, читая мои мысли. — Хотя в жизни крылья нарастить намного сложнее, а вот воспользоваться метлой, хоть сейчас.

Я хотела возмутиться по поводу того, что лезть в чужое личное пространство не хорошо, но она щёлкнула пальцами, и по комнате заплясала самая настоящая метла. Как в фильмах о ведьмах.

— Вашу ж мать! — не сдержала своих эмоций я.

— И это только начало, — фыркнул кот, запрыгнув на стол рядом с моей чашкой. — Только попробуй сказать мне «кыш», — пригрозил он. — Мало не покажется.

— Тут что вообще ни от кого свои мысли не спрячешь? — возмутилась я, сложив руки на груди. — Никакого личного пространства.

— Я — Рой, фамильяр. Будем знакомы, милашка.

— Дженсен, — выдохнула я, а затем резким движением руки скинула кота на пол, — и я тебе не милашка. Будь ты хоть тысячу раз волшебным котом, тебе следует проявить уважение.

Старушка улыбнулась, а затем положила ладонь мне на руку. И мне вдруг стало не по себе от этого прикосновения, будто сейчас решалась моя судьба. Вот только хотела ли я этого? Или же предпочту спрятаться, как делала это обычно?

— Нам нужно спешить. Я чувствую, что твоё пробуждение близко.

— Может, не надо? — рискнула озвучить свои сомнения я, только женщина меня даже не слышала, продолжая свой рассказ:

— Я хранительница этого леса. Все зовут меня по-разному, но настоящее имя одно — Сильвания. Мы ждём тебя с тех самых пор, как ты откликнулась на наш зов о помощи. Но тогда ты была не готова. Но сейчас можешь понять и принять свой Дар. Поэтому ты должна….

Звон будильника вырвал меня из лап сновидений, а я лишь застонала и прикрыла лицо ладонью. Это был по-настоящему чудесный сон, но будильник оборвал его как всегда на самом интересном месте.

Глава 3

Те, кто всегда рядом!

Вы слышите?

Они говорят с вами.

Те, чьи голоса звучат, будто эхо.

Они рассказывают вам свои истории.

Они хотят быть услышанными.

Вслушайтесь в тишину.

То, что кажется молчанием, звучит громче крика.

Услышьте!

Они рядом! Были и будут.

Дайте себе разрешение увидеть мир за гранью возможного.

Посмотрите!

Они здесь! Они рядом! Они ждут!

(Этот текст чистой воды эксперимент. Можно читать как сверху вниз, так и снизу вверх)

Глава 4

Такие разные ведьмы

Когда начинаются празднования Самайна, каждая уважающая себя ведьма готовится к этому дню по-своему. Первая ведьма, Диана, зажигает свечи и ставит алтарь. Она чтит законы семьи, всегда оптимистична и видит во всем только хорошее. Ей отлично удаются ритуалы, направленные на улучшение благополучия. И она с удовольствием открывает свою маленькую книжицу и записывает в неё самые действенные рецепты. В её доме всегда царит покой и уют, а домашние любят и ценят свою мечтательную Ведьму. И она отвечает им тем же.

Вторая ведьма, Назия, как обычно забывает о празднике, а после хватается за голову и начинает искать колдовскую утварь, которая хранится у нее повсюду. Она судорожно ищет свечи, а после бежит на соседний рынок за тыквами, гранатами и яблоками. Добираясь до дома, Назия вспоминает, что нужные травы закончились ещё в прошлом месяце, а значит, нужно срочно искать ещё и их. Хватая трубку, она звонит Диане, у которой всегда все есть, а сама она никогда не забывает пополнить запас нужных ингридиентов, а после мчится к подруге за чертополохом и хризантемой. Диана сетует, что Назия вновь слишком безотвественно подошла к празднованию Самайна, а девушка лишь пожимает плечами, обнимает подругу и спешит домой. Едва переступая порог, она спотыкается о брошенный ей самой пакет с тыквами и падает на пол, больно ударяясь коленками и ладонями. Где-то в комнате смеется черный кот, но не выходит, зная взрывной характер своей непутевой ведьмы. Назия чертыхается и собирает раскатившееся добро, а затем идёт в кухню и открывает холодильник. Кот тут же покидает насиженное место и мчится к ней, в надежде на праздничный пир. Да только кроме тыквы, нескольких яблок и гранатов ведьма ничего не купила. Где-то в углу недовольно бормочит Домовой, и кот идет к нему жаловаться на судьбу горемычную. Послал же Бог такую ведьму.

Третья ведьма, Лилиан, и вовсе не считает себя ведьмой. Она вечно занята своим любимым занятием, а на другое ей постоянно не хватает времени. Ей нравится писать истории, а вся эта кутерьма с шабашами и ритуалами совсем не для нее. Она направляет всю энергию в своих героев, не замечая, как они оживают под ее пером. Лилиан предпочитает тишину и спокойствие. Ей нравится возможность остаться наедине со своими мыслями и творить. В это время она даже забывает о еде, работая на одном энтузиазме, а после спохватывается и летит в кухню, где ее уже ждет угощение. Лилиан сложно заводить друзей, потому что в свой мир она пускает не каждого. Но лишь те, кого она впустила, знают, что на самом деле она веселая и задорная девчонка, с которой можно посмеяться от души. Лилиан не готовится праздновать Самайн, не ставит свечи и не вырезает тыквы, но она пишет такие истории, что вокруг тут же начинается самое настоящее волшебство.

Диана, Назия и Лилиан. Три ведьмы, которые однажды встретились на дороге жизни и вдруг поняли насколько они похожи. Никто из них не знал, чем обернется для каждой эта встреча, но были твердо уверены, что ничто в этом мире не случайно. И раз они встретились, то так тому и быть!

Глава 5

А не сходить ли вам, девушка, замуж?

Быть принцессой не такое уж веселое занятие, доложу я вам. Все думают, что у меня на уме только развлечения и платья, а других обязанностей просто нет. Ну, что можно ожидать от принцессы? Великих свершений? Подвигов? Сиди себе на маленьком троне и жди, пока какой-нибудь принц не решит побороться за твою руку и полкоролевства в придачу.

Насчет королевства, обычно привирают, так, дадут пару сундуков с золотом да каменьями – вот и все приданное. А принцы ведь не дураки, им половину отдавай, как заявлено было.

Кем только непонятно.

Папенька уже трижды свод наших законов перечитал, всех мудрецов привлек. Ну, нет там ничего про полкоролевства. Руку, да, забирай, несносный характер – пожалуйста, золото да каменья – без проблем. Полкоролевства — ни-ни. Вот такой он, мой папенька, принципиальный.

А мне сиди, кукуй, пока принц сам не нарисуется, чтобы взять в жены такую вредную, самовольную и дерзкую девицу. Я уже научилась стрелять из лука, сражаться на мечах, в науках разбираюсь не хуже мудрецов, но, как оказалось, умная хуже вредной и непослушной в сто раз. Так что какие и были женихи, и те отсеялись.

«А все потому, что ты меня никогда не слушаешь! – говорит в таких случаях отец, воздевая глаза к потолку. – Была бы глупее, давно бы уже замуж выскочила».

«Не жалей ты полкоролевста, я бы так много не училась, — парирую я, сложив руки на груди. – А теперь пусть в жены берут такой, какая есть. Сами виноваты, Ваше Величество».

Обычно на этом наш разговор заканчивался, ведь спорить и доказывать что-либо бесполезно – каждый останется при своем мнении. Хотя по сути не виноват никто. Кроме принцев, жаждущих не мою руку, а нечто посущественнее.

Выгода победила любовь, дамы и господа.

И когда надежды выйти замуж не оставалось, я получала третье образование и занималась только научными делами, появился он.

Дракон.

Нет, принц, конечно же. Заколдованный только. Видите ли напророчила ему старая ведьма, что расколдовать его сможет только самая умная принцесса. Вот он несчастный и летает повсюду, ищет меня, а я тут с пробирками маюсь. И полкоролевства ему не надо, и золота с каменьями тоже. Лишь бы согласилась выйти замуж и сняла чары.

Ну, папенька быстро смекнул что к чему и отдал распоряжения готовиться к свадьбе, считая, что дочь запрыгнула в последнюю уезжающую карету и непременно должна выйти замуж за дракона, то есть за принца. А раз уж ему и приданое не нужно, то он вообще во всех смыслах идеальный зять.

А я стою с книжкой в руках и думаю, что где-то я такой расклад уже видела. Умная принцесса и заколдованный монстр. А что если после свадьбы он не расколдуется? Мне с ним до скончания жизни мучиться? Там-то хоть любовь побеждала, а я могу оказаться недостаточно умной. И вообще как обряд проходить будет? Нужно решить теорему Пифагора, посчитать ускорение полета при драконьей массе? А что если ему мой мозг съесть нужно?

Я, конечно, не считаю себя гениальной, но уж точно не дурочка. Да и замуж выходить расхотелось как-то, привыкла быть главной принцессой в своём королевстве, а тут к новым порядкам привыкать придётся, переезжать. Я на такое не подписывалась. Пусть себе другую принцессу ищет.

Или?..

Расскажу потом, расколдовался он или нет. Я же все-таки умная принцесса, для меня научный эксперимент важнее.

Глава 6

Русалочка. Страшная сказка

Эти глупые люди думают, что любовь есть, а русалок нет. Но мы-то с вами знаем, что все наоборот. (Русалочка)

Я стояла возле большого шоколадного фонтана и потягивала шампанское из хрустального фужера. Вокруг меня сновали люди, слышался смех, кто-то громко обсуждал котировки валют на фондовой бирже, сравнивая результаты с прошлым месяцем. Симпатичная блондинка в ультракоротком кислотно-розовом платье рассказывала подружкам о своём новом богатом ухажёре, а те лицемерно улыбались ей в ответ. Я перевела взгляд на молодого человека, который о чём-то шептался с длинноногой шатенкой с короткой стрижкой. Она прижимала ладонь к губам и хихикала, очевидно, что оба замышляли большую пакость. Я усмехнулась и снова пригубила из фужера, наслаждаясь нотками цитрусовых и минералов. Какое мне дело до чужих тайн, когда у меня полно своих?

Посмотрев на небольшие золотые часики с мелкой россыпью бриллиантов, красовавшиеся на моём запястье, я покачала головой. Кимберли снова опаздывала, а ведь уже должна была появиться. Мы ведь договаривались. Поймав проходящего мимо официанта, я поставила на поднос пустой фужер и быстрым шагом направилась в дамскую комнату. Зайдя в большое светлое помещение, я подошла к большому зеркалу и вытащила из сумочки помаду, намереваясь освежить макияж. Встретившись взглядом со своим отражением, я улыбнулась и в который раз отметила, что мой внешний вид идеален.

Длинные тёмные волосы волнами спадали на белые обнажённые плечи. Большие ярко-синие глаза в обрамлении густых ресниц делали мой взгляд по-детски наивным, из-за чего большинство мужчин считали меня красивой дурочкой до тех пор, пока я не открывала рот и не развеивала их мысли. Высокие скулы, маленький нос, тонкие брови. Я прикоснулась к маленькой родинке над губой и поморщилась. Это было единственным, что портило моё совершенное лицо. Но Кимберли говорила, что в нас должны быть хоть какие-то изъяны, чтобы не отличаться от простых людей.

Наверное, это подводит нас к вопросу о том, кто же я такая. Что ж давайте по порядку. Меня зовут Крисания. И я не человек. Мы с сестрой Кимберли самые настоящие русалки. Помните сказку о девушке, спасшей принца, а после обратившейся в морскую пену, после того, как он её бросил? Это потом уже Дисней превратил её в красивую историю со счастливым концом, где русалочка выходит замуж за принца, и живут они долго и счастливо. На самом деле так не бывает. Не может быть у русалочки счастливого конца. Просто не может. И вы узнаете почему.

Дверь открылась, и в уборную вошла компания девушек. Увидев меня, они замерли на пороге, а затем обратили взгляд на свою предводительницу, Викторию Майерс.

— Кейденс, — Виктория презрительно подняла бровь, а затем приблизилась ко мне походкой королевы, за которой след в след шли её верные фрейлины. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Серьёзно? — я убрала помаду в сумочку и улыбнулась, — было бы странно не приди я на помолвку собственной сестры. А вот что ты здесь делаешь, дорогая, это ещё вопрос.Или пришла посмотреть, как Найджел сделает предложение Ким? А может, ты надеешься, что он передумает, и колечко окажется на твоём пальце?

— Мы собирались пожениться, — Виктория сделала шаг ко мне и гневно прищурилась. Она и так была выше на полголовы, а сейчас на своих шпильках и вовсе возвышалась надо мной, но пугать меня разницей в росте было глупо.

— Ты правильно подметила, дорогая, — я даже не сдвинулась с места, со снисходительной усмешкой наблюдая, как она возвышается надо мной. — Собирались. Но теперь это в прошлом.

— Мы были счастливы, — продолжала шипеть девушка, сжимая в руке сумочку клатч. — Пока вы не появились в нашем городе. Потом тот шторм, когда Найджел едва не погиб на вечеринке на яхте. И тут появляется твоя сестрица, которая бесстрашно бросается в воду и спасает его. После этого случая Найджела словно подменили. Он только и твердил, что о прекрасной девушке, спасшей его той злополучной ночью.

— А чего ты ждала? — прищурилась я, — чтобы он дал Ким денег и отпустил на все четыре стороны? Моя сестра спасла твоего жениха, а что в этот момент делала ты? Трахалась в каюте с его лучшим другом.

— Откуда ты...? — после моего выпада Кимберли, словно сдулась, и сделала несколько шагов назад, натолкнувшись на одно из своих подружек. — Об этом никто не знал. Это вышло случайно. Я сама не понимала, что делаю. И Дэн тоже. Это было словно помутнением разума.

Ну, конечно. Я тряхнула длинными волосами и с видом победительницы прошла мимо Виктории. Она стояла с растерянным видом, глядя в стену и мелко дрожала. Её подружки выглядели не менее обескураженно, ведь никогда не слышали об измене их предводительницы. Я помнила, как было сложно зачаровать Викторию и Даниэля. Они слишком сильно любили Найджела и никогда бы не причинили ему боль. Я приложила кучу усилий, но результата не было. И тогда мне пришлось обратиться к сестре за помощью. В отличие от меня Кимберли обладала способностью к любовной магии, которая распространялась не только на наших жертв, но и на других людей. Она долго отказывалась рушить судьбу Виктории, ведь та искренне любила своего жениха и даже не мыслила о ком-то другом.

— Уничтожать такую любовь жестоко, — говорила мне сестра, когда я в красках расписала ей свой план. — Одно дело зачаровывать свободных мужчин, а совсем другое тех, кто уже имеет невесту.

— Если они поддадутся и твоей магии, значит, любую любовь можно разрушить, — жёстко ответила я, положив локти на стол, — в первую очередь мы должны думать о себе. А Найджел Росс один из самых завидных женихов этого города. Единственный наследник огромного состояния своего отца. У них миллионы, Ким.

— Деньги интересуют меня в последнюю очередь, — ответила сестрица и сердито посмотрела на меня: — Когда ты успела настолько очерстветь, Крис? Раньше ты не была такой жестокой, а теперь готова на всякие мерзости, лишь бы остаться здесь навсегда.

— В первую очередь мы должны думать и заботиться друг о друге, Ким, — жёстко припечатала я, стараясь не показывать, как сильно меня задели её слова. — И если для этого придётся идти по головам, я это сделаю.

— Всегда есть риск поскользнуться, помни об этом, — едва слышно произнесла Кимберли и встала из-за стола. — А теперь я иду спать. Спокойной ночи.

Я хорошо знала свою сестру, о её упрямстве ходили легенды, и она бы ни за что не согласилась разрушить милую парочку влюблённых голубков. Сделав вид, что сдалась, я больше не заводила разговор на эту тему. Первое время Кимберли подозрительно смотрела на меня, стоило мне открыть рот и заговорить о предстоящих вечеринках, на которые нам не помешало бы попасть, но, поняв, что я не собираюсь возвращаться к Найджелу Россу, успокоилась. Мне потребовалось несколько недель, чтобы столкнуть Росса и сестрицу в одном из модных клубов. А после мягко намекнуть, что будь её моральные принципы чуточку проще, этот мужчина принадлежал бы ей.

И через несколько дней Кимберли пришла ко мне и сказала, что согласна применить чары. Я ликовала. Мой план удался на все сто процентов. Осталось влюбить Росса в Кимберли, и дело сделано. Получить приглашения на частную вечеринку было сложно, но в нашей жизни многое решают деньги и связи, а этого у меня было с лихвой. Дар убеждения я применила лишь однажды, чтобы меня свели с нужным человеком, а дальше всё пошло, как по маслу.

Вечеринка на яхте была шумной, погода стояла прекрасная, а люди веселились, как в последний раз в жизни. Я стояла на палубе, держа в руке фужер с вином, и наблюдала за происходящим. Кимберли находилась вдали от меня, но я всё равно краем глаза следила за своей рыжеволосой красавицей-сестрой. Она разговаривала с Даниэлем и Викторией. Было видно, что девушка слушает невнимательно, выискивая в толпе Найджела, а для успешного исхода дела внимание значило всё. Я поймала взгляд сестры и нахмурилась, ей следовало отнестись к заданию со всей ответственностью.

Через четверть часа, когда я успела отвергнуть одного прилипчивого ловеласа, Кимберли подала знак, — мой бокал лопнул прямо в моих руках. Красная жидкость потекла по моей руке, словно кровь, пачкая подол платья. Но сейчас это были мелочи. Отряхнув осколки, я вежливо извинилась у собравшихся рядом со мной людей и поспешила на другую сторону палубы. Никогда ещё прежде мне не приходилось вызывать шторм, ведь для этого была необходима большая сила, а я слишком долго находилась вдали от источника, питавшего всех русалок. Сколько лет я не была дома? Кажется, прошли века, с тех пор, как я пользовалась хвостом по назначению. Ноги были куда привычнее, и я не собиралась с ними расставаться.

Положив ладони на поручень, я закрыла глаза и воззвала к океану. Сначала я боялась, что не смогу, но лёгкий ветерок, коснувшийся моей кожи, показал, что моя просьба услышана. Погода испортилась мгновенно.Ветер усиливался, стало сложнее находиться на открытой палубе.Волны вздымались вверх и с диким грохотом падали обратно. Края волн пенились, шипели, жужжали. Вода переливалась, становилась и чёрной, и синей, море злилось и рычало. Чистое небо скрылось за тучами, а вскоре послышался раскат грома. Я подняла руки вверх и захохотала. Тяжёлые холодные капли упали мне на плечи, а яхту бросило в сторону с такой силой, что люди падали, не удерживаясь на ногах. Повсюду слышны были крики и мольбы о помощи. Но со стихией бороться было бесполезно.

Найдя взглядом Найджела, который находился как раз у края, я махнула рукой, и яхта накренилась. Не удержав равновесия, Росс налетел на поручень, который неожиданно не выдержал веса молодого человека, и с громким криком полетел вниз. Я видела, как люди бросились в ту сторону, и поспешила к ним. Найджел взмахнул руками, пытаясь справиться с океаном, но удар об воду вышиб из него весь дух, лишив способности противостоять злостной стихии.

Вокруг плакали девушки, кто-то кричал, что нужно спасти его, но при этом все боялись повторить судьбу несчастного наследника. А затем к нам приблизилась Кимберли. Распихав собравшихся людей, она стянула длинное коктейльное платье, оставшись в одном нижнем белье, а затем прыгнула прямо в пучину. Её не было так долго, что не будь Ким русалкой, я бы заволновалась. Вместо этого я приблизилась к краю и обратила свой взор на воду. Шторм постепенно стихал. А через несколько минут и вовсе прекратился. Снова наступил штиль, а из-за туч выглянули звёзды.

— Надо возвращаться на берег и сообщить о случившемся, — сказал кто-то из присутствующих.

— Как ты собираешься сказать отцу Росса, что его сын утонул во время шторма? — ответил другой.

— И девчонку жалко, — послышался третий.

А потом произошло то, чего никто не ожидал. Кимберли вынырнула вместе с Найджелом, находившимся без сознания. Парень успел наглотаться воды, поэтому реанимировать ему следовало как можно быстрее. Я опустилась на колени, и помахала Ким в сторону лестницы. Она сделала несколько гребков, держа голову парня над водой, а после позволила мужчинам затащить их на палубу.

— Он не дышит, — прошептала какая-то девушка возле меня. — Не дышит. Что будет с Викторией, когда она узнает?

Мне было плевать, что будет с Викторией. Приблизившись к сестре, стоящей над телом Найджела, я опустилась рядом ней на колени и положила ладонь на грудь парня. Другой обхватила запястье Кимберли и сосредоточилась на энергии. Ким склонилась к лицу парня и едва коснулась его рта своими губами, передавая Дар жизни, исцеляющий и спасающий. А в следующее мгновение Найджел закашлялся, выплёвывая проглоченную воду. Мы дружно перевернули его набок, а после я оставила сестру вместе с её прекрасным принцем.С тех пор прошло три месяца, и сегодня Найджел Росс собирался сделать предложение моей сестре.

Стоило мне выйти из уборной, оставив Викторию на растерзание собственной свите, как мой взгляд наткнулся на красивую рыжеволосую девушку в длинном платье цвета морской волны. Она была невысокого роста, стройной. Зелёные глаза светились от счастья, когда Кимберли смотрела на Найджела, что я на мгновение поверила, что сестра действительно любит этого парня. Но стоило Ким увидеть меня, как её взгляд потух, а затем она высвободила ладонь из руки Росса, шепнула ему что-то и направилась ко мне.

— Привет, — она приобняла меня за плечи и поцеловала в щёку, — ты давно здесь?

— С самого начала, — жестом руки я подозвала к себе официанта и взяла фужер с шампанским. — Столкнулась с Викторией в уборной. Кто из вас догадался пригласить её на помолвку?

— Я не видела списков, поэтому не знаю, кто приглашён, а кто нет, — слишком резко ответила сестрица, и я поняла, что она лжёт мне. — Крис, ты слишком напряжена в последнее время. Может, тебе отдохнуть недельку-другую?

— Отдохну сразу после вашей свадьбы, — прищурилась я, хватая Кимберли за запястье. — Ты ведь понимаешь, что она должна состояться, как можно скорее? Мы и так слишком долго ждали, пока он наберётся духу, чтобы сделать тебе предложение. Всё слишком затянулось, Ким, времени катастрофически не хватает.

— А что если он делал мне предложение раньше, но я ему отказывала? — прищурилась девушка, упрямо глядя на меня.

— Мне понадобилось всё магическое мастерство, чтобы заставить его жениться на тебе, Ким. От него зависит наша жизнь. Поэтому я не позволю тебе всё испортить.

— Ты, кажется, забыла, что он пережил клиническую смерть, его предала бывшая возлюбленная, а сам он увлёкся мной? Не слишком ли много для одного человека? Помолвка через три месяца — это большая удача.

И она направилась к Найджелу. Он стоял в компании друзей, но увидев приближающуюся к нему Кимберли, извинился и направился к расстроенной девушке. Я чувствовала исходящие от неё волны злости, отчаяние, боли и вместе с ними любви. Моя глупая сестрёнка и впрямь влюбилась в этого человека. Я наблюдала, как тихий разговор плавно перерастает в ссору, а затем Кимберли разворачивается и уходит. Я поспешила за ней, но догнала только у выхода из ресторана.

— Куда ты собралась? — прошипела я, преграждая девушке путь.

Но она лишь оттолкнула меня, не желая слушать. Я подхватила длинный подол красного платья и быстрым шагом нагнала девушку. Увидев, что Ким на грани и лучше сейчас ничего не говорить, я подхватила её локоть и едва заметно улыбнулась.

— Я отказала ему, Крис, — прошептала Кимберли, резко остановившись. — Не могу выйти за него замуж. Не могу выполнить своё предназначение. Пусть лучше я умру, чем смогу жить без него.

— Ким, пожалуйста, — выдохнула я, глядя на неё во все глаза, — пожалуйста, не говори, что влюбилась в Найджела. Это против правил. Мы не влюбляемся в людей.

— Он такой добрый, Крис, — сквозь слёзы улыбнулась сестра, — умный, смешной, заботливый. Я думала, что он напыщенный сноб. Когда Найджел отверг меня тогда в клубе, помнишь, как он смотрел на меня? Как на грязь под его ногами. Я была так зла, хотела отомстить, хотела лишить всего, а когда узнала поближе… Крис, он не такой. Он самый лучший.

— Возвращайся на вечеринку, Кимберли, — приказала я, резко остановившись. — Я придумаю что-нибудь. Должен быть какой-нибудь выход. И я обязательно найду его.

Кимберли привлекла меня к себе, крепко обнимая, а затем бросилась к ресторану, где ей навстречу шёл Найджел. Я же махнула им рукой и направилась к стоянке такси. Договорившись с шофёром, я села на заднее сидение и откинулась на спинку. Закрыв глаза, я помассировала виски, а затем глухо застонала от осознания, что своими же руками привела сестру к обрыву. Наши законы никогда прежде не нарушались, и я боялась даже помыслить, что скажет матушка, когда я озвучу ей пожелание Кимберли. Да она убьёт меня. Когда Кимберли впервые вышла на сушу полгода назад, я клятвенно обещала, что помогу ей освоиться в жестоком мире людей, а в итоге подвела.

Шофёр, темнокожий мужчина лет пятидесяти с небольшим, поглядывал на меня в зеркало заднего вида, а после спросил:

— Неприятности?

— У сестры, — ответила я, зная, как люди любят болтать в такси. — Неприятности. А отдуваться мне, как старшей.

— У меня было пять младших братьев и сестёр, — сказал мужчина, побарабанив пальцами по рулю, — поэтому знаю, каково это быть ответственным за младшее поколение. Разница большая у вас?

— Восемь лет.

— У меня с самым младшим разница в двадцать лет, — поделился шофёр, — он родился, когда я только поступил в колледж. А через год родители разбились в автомобильной аварии. Я вырастил своих братьев и сестёр, старался ни в чём не отказывать. А вот колледж пришлось бросить, чтобы пойти работать.

— Грустная история, хорошо, что у них были вы, — я пыталась говорить сочувствующим тоном, но на самом деле грусти или жалости не испытывала. Мне было всё равно.

Я разучилась чувствовать с тех самых пор, как встретила своего принца.

Наверное, вы думаете, что он бросил меня, тем самым разбив мне сердце, променял на какую-нибудь другую девушку, которая знала двадцать способов приготовления куриных яиц или пекла пряники для бездомных. Нет, на самом деле он был безумно в меня влюблён. Настолько, что готов был исполнить любое желание. Мы поженились спустя два месяца после знакомства. А в первую брачную ночь я убила его. Затем собрала кровь в жертвенный кубок и ушла к океану, чтобы закончить ритуал, который позволил бы мне остаться на суше навсегда. Таково было условие для каждой русалки, покинувшей дом. Именно поэтому многие из нас никогда не задерживались на суше больше нескольких дней. На земле мы старели намного быстрее, чем обычные люди, а через полгода умирали, превращаясь в морскую пену, как гласила легенда. Только жертвенная кровь останавливала старение и делала нас молодыми, позволяя жить на суше целую вечность. Но убить нужно было не простого человека, а богатого и влиятельного. Только кровь принца, даже если этот титул был всего лишь формальностью, даровала нам вечную молодость. Поэтому поиски подходящего человека всегда были сложными и грозили неприятностями.

За своими мыслями я не заметила, как мы добрались до пляжа. Расплатившись по счётчику, я оставила щедрые чаевые и быстрым шагом направилась к гроту, который многие использовали для тайных свиданий. Шпильки застревали в песке, поэтому я сняла их и побежала вперёд, придерживая подол платья. Войдя в грот, я зажмурилась, а затем посмотрела истинным зрением, которое позволяло видеть даже в темноте. Сделала несколько шагов сторону и привела в действие секретный механизм, открывающий часть каменной стены. Он был сделан для русалок, которым необходима связь с домом. Единственная возможность прикоснуться к источнику и набраться сил. Добравшись до ступеней, я стала спускаться вниз, пока не добралась до небольшого подземного источника.

Опустившись на колени, я опустила руки в воду и воззвала о помощи. Ждать пришлось долго, я уже теряла надежду, когда на поверхности появилась голова матери. Она подплыла к краю и выбралась на берег. Я смотрела на её хвост, и внутри защемило от воспоминаний о том, как же здоровобыть русалкой. А потом в голове возникла мысль, что человеком быть намного лучше. Больше возможностей, огромный мир и совершенно иная жизнь. Кем я была в подводном царстве? Принцессой, которая должна соблюдать правила этикета, быть правильной и послушной русалкой, а по достижении определённого возраста выйти замуж. Не о такой жизни я мечтала. Когда я впервые вынырнула из моря и увидела сушу, то поняла, что однажды выйду из воды, обретя ноги, и останусь там навсегда. Мне понадобилось несколько лет, прежде чем моя мечта сбылась.

— Что случилось, Эренсия? — спросила мама, назвав моё истинное имя. За десятки лет на суше я называлась разными именами, но ни разу не использовала своё настоящее, данное мне при рождении. — Давно ты не взывала к нам, даже когда тебе не хватало энергии, ты не пришла, чтобы прикоснуться к источнику.

— Дело в Кимберли, — заметив осуждающий взгляд матери, я послушно исправилась: — Мэйане нужна помощь, мама. Она перешла черту и влюбилась в смертного. А по закону…

— Я хорошо знаю наши законы, Эренсия. А это значит, что Мэйана должна совершить ритуал не позднее следующего полнолуния. Жертвенная кровь окропит её тело, и она навсегда останется молодой.

— Мэй не хочет убивать его, — прошептала я, сжимая руки в кулаки. — Сказала, что лучше сама умрёт. Я не могу допустить этого. Мама, мы должны спасти её. Может, ей лучше вернуться домой?

— Ты знаешь правила, Эра, — жёстко припечатала мама, — выходя на сушу, вы подписали договор с морской колдуньей. Ты хотела быть человеком, а после выманила из океана Мэй, чтобы разделить с ней радость веселья на земле. А теперь я должна смотреть, как моя старшая дочь позволяет умереть младшей.

— Ты королева! — выкрикнула я, хватая мать за плечи, — поговори с колдуньей. Обещай всё, что она захочет. Ничто не стоит жизни Мэй. Мы должны попытаться.

— Я королева, Эренсия, — строго взглянула на меня мать, — именно поэтому я первая должна чтить и уважать наши законы. Народ не одобрит, если я позволю нарушить правила, даже если это моя любимая дочь.

— То есть ты готова позволить ей умереть? — спросила я, поднимаясь на ноги и со злостью глядя на мать. — Чтобы показать, какая ты правильная королева?

— Ты никогда не понимала нашего положения, Эренсия, — сказала русалка, считающаяся моей матерью. — Если я позволю Мэй избежать кары, то, любая русалка решит, что ей позволено тоже самое. А это не так. Вспомни, что случилось с Камией два века назад? Вот почему мы запретили русалкам всплывать на поверхность, потому что некоторым хочется выйти на сушу. Они не думают, когда подписывают договор, а потом умирают, не в силах убить человека.

— Я умоляю тебя, спаси Мэй, — рухнула на коления. — Убереги от той участи, что ждёт её.

— В ночь полнолуния Мэйана должна провести ритуал, Эренсия, — мать погрузилась в воду, — иначе никто из нас ей уже не поможет.

Не знаю, сколько времени я просидела, глядя в воду. Помощи ждать было не от кого, а я впервые в жизни чувствовала себя беспомощной. Поднявшись на ноги, я отряхнула платье и вышла из грота на берег. Никогда прежде я не была настолько потеряна и опустошена, как сегодня. До следующего полнолуния оставалось двадцать восемь дней. И за это время я должна убедить Кимберли провести ритуал. Но когда я рассказала сестре волю матери, Ким лишь пожала плечами и сказала, что не боится смерти. Я видела, что она говорит правду и вовсе не боится того, что вскоре может умереть.

— Обещай мне только одно, — Ким сжала моё запястье и уставилась прямо в глаза, — когда я умру, не пытайся меня вернуть.

Я лишь отвернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Каждый день до свадьбы я наблюдала за увяданием Кимберли. Морок красоты приходилось обновлять каждый день, поэтому сестра больше не оставалась ночевать у Росса. Каждую ночь она разбитая и усталая возвращалась домой. Её рыжие волосы побелели, а на прекрасном лице появились морщины и складки. Как бы морок не действовал на других, я видела истинный облик сестры, и моё сердце разрывалось от боли.

В день свадьбы Ким крепко обняла и сказала, что я была лучшей сестрой на свете. И она счастлива, что я рядом с ней. Я плакала, хватаясь за неё, молила провести ритуал и спасти себя. Но Ким лишь улыбалась и говорила, что такова её судьба. Отдав однажды Дар жизни, она обрекла себя на смерть. А я не могла на это смотреть.

Моя сестра умерла, едва полная луна взошла на небосклон. Я лишь успела подхватить её тело, которое вдруг превратилось в россыпь маленьких пузырьков. От Кимберли осталась лишь маленькая розовая ракушка. Единственное, что напоминало мне о сестре, которую я потеряла.

Смерть Кимберли сломила меня. Несколько месяцев я искала способ вернуть свою сестру, а, отчаявшись, спустилась в морскую бездну к колдунье. Она сказала, что способ воскресить сестру есть, но я должна буду заплатить за чёрную магию. И я согласилась на всё.

Поздно ночью я пробралась в покои Найджела Росса и вонзила жертвенный кинжал ему в грудь. Собрав кровь в чашу, я вылезла в окно и поспешила к арендованной машине. Вдавив педаль газа до упора, я добралась до следующего пункта в моём списке и остановилась возле дома Виктории. Она не проснулась, когда я открыла окно и влезла в её спальню. Наведя чары, я приблизилась к спящей девушке и окровавленным ножом разрезала на её груди ночную рубашку. Оголила грудь и примерилась для удара.

Когда я занесла руку с кинжалом, Виктория вдруг открыла глаза и закричала. Сбившись, я возложила ладонь ей на лоб и пустила сонную магию. Едва сознание девушки померкло, я поняла, что для Виктории у меня будет иное применение. Отложив кинжал в сторону, я достала из внутреннего кармашка розовую ракушку и положила её туда, где билось горячее человеческое сердце. Заклинание переселения душ я помнила наизусть, поэтому произнесла его нараспев, призывая неведомую мне доселе магию. Едва я произнесла последний слог, как в комнате поднялся сильный ветер, запахло морем, а после наступила тишина. Я сидела подле Виктории и ждала утра, когда станет ясно, сработал мой ритуал или нет. И лишь на востоке показались первые солнечные лучи, я поднялась на ноги и посмотрела на восход. Глаза начавшие болеть с того самого момента, как я убила Найджера, вспыхнули огнём, и я едва сдержалась, чтобы не завопить от боли. Рухнув на колени, я закрыла лицо руками и всхлипнула.

Не имея возможности видеть, я прислушалась к происходящему в комнате, всей душой веря, что магия сработала. И только когда скрип кровати подсказал мне, что Виктория проснулась, я сжалась в комок и застыла в ожидании приговора.

Тёплые ладони коснулись моих плеч, а затем комнату огласил звонкий голосок, принадлежащий моей сестре, когда она позвала меня по имени. Я счастливо улыбнулась и отняла ладони от лица, не видя, ужас во взоре Кимберли, но явно ощущая его всей своей сутью.

— Господи, Крис, — прошептала она, отшатнувшись от меня, — что же ты натворила?

А я лишь смотрела на неё своими пустыми глазницами и хохотала, словно безумная, понимая, истинную плату за воскрешение сестры. Пожалев Викторию, я заплатила своей жизнью. Нельзя вернуть душу из мира мёртвых, не принеся достойную замену. И этой заменой пришлось стать мне.

Глава 7

Огни Самайна

Подготовка к Самайну шла полным ходом: тыквы готовы, на алтаре — свечи и угощения для духов предков, а сама Ведьма надела своё любимое платье, расплела тёмные волосы и водрузила на голову остроконечную шляпу. Щёлкнув пальцами, она призвала к себе метлу и радостно закружилась по комнате. Чёрный кот сидел на стуле и смотрел на молодую женщину, которая раз в году превращалась в настоящую девчонку, расхаживающую по улицам их маленького городка в своём истинном обличье.

— Мэг, тебе больше ста лет, а ты всё равно каждый раз наряжаешься и попрошайничаешь конфеты наряду с детьми. Взрослой ведьме не по статусу такое времяпрепровождение. Нет бы на шабаш слетать, как делают другие ведьмы.

— Ты — зануда, Принц, — пробурчала Ведьма, скорчив рожицу, а затем топнула ножкой в маленькой чёрной туфельке, — с тех пор как начались гонения ведьм, мы только в Хэллоуин можем почувствовать себя в безопасности, расхаживая в своём истинном облике.

— Ты так уже говорила в 1828 году, но потом тебя всё-таки обвинили в колдовстве и повесили. Как звали того парнишку, которому ты додумалась показывать свои чудеса? Иногда я удивляюсь твоей беспечности и безалаберности.

Мэг, она же Мэган, она же просто Марго пожала плечами и кинула в Принца клубком, за секунду появившимся в её руке, а затем тряхнула чёрной гривой волос. Схватив танцующую метлу за древко, Ведьма направилась к выходу. На улице уже стемнело, а вокруг сновали дети и взрослые. В воздухе витало ощущение праздника. Улицы были украшены в духе Хэллоуина: горели огни, традиционные тыквы с вырезанными рожицами смотрели на празднующих, а фигурки призраков и зомби таились на садовых дорожках, в ожидании гостей.

Мэг запрокинула голову и счастливо расхохоталась, наблюдая, как веселятся окружающие её люди. И пусть это бывает только один раз в году, Ведьма была счастлива уже тем, что может побыть собой и никого не напугать. Свет от фонаря заслонила чья-то тень, а после на плечо Мэг сел большой чёрный ворон и уставился на девушку своим внимательным взглядом. Ведьма поняла, что Принц отправил за ней шпиона. И ни одного. Рядом уже материализовался белый волк, которого, на счастье, никто кроме неё не видел.

— Рэндалл, Рейв, — прищурила зелёные глаза Ведьма, недовольно оглядывая своих защитников. — Мы живём в цивилизованном мире, где ведьм не сжигают на кострах, а в Хэллоуин и вовсе поощряют любые чудачества, поэтому просто дайте мне возможность побыть такой, как все.

— Так-так, Ведьма вышла на охоту, — раздался насмешливый голос позади девушки. — Кажется, я должен срочно её допросить.

Резко развернувшись в сторону говорившего, Мэг узрела молодого блондина, одетого в костюм инквизитора. Это была чёрная ряса с капюшоном, которую спереди украшал огромный красный крест. Он стоял с таким надменным взглядом, что девушке так и хотелось зарядить ему метлой, но она сдержалась. Рэндалл угрожающе оскалился и приготовился к прыжку, готовый защищать свою Ведьму до последнего. Рейвен расправил крылья и взлетел, кружа над девушкой. Блондин же запрокинул голову и расхохотался, чем вызвал лишь гнев со стороны Мэган, а потому она слегка прищурилась и мысленно послала ему в лицо валявшуюся на земле газету. Смех тут же оборвался, а затем Инквизитор отшвырнул бумагу в сторону и шагнул к ней. — А если я откажусь? — спросила Мэг, сложив руки на груди.

— Убери-ка лучше свою зверюшку, — посоветовал Ник, не сводя взгляда серых глаз с волка, — знакомы столько лет, а он меня не жалует.

— Хм… интересно, почему? — сделала вид, что задумалась Ведьма, радуясь, что Рэндалл находится сейчас рядом с ней, — может, потому, что ты променял меня на ту деревенскую дурочку? Как там её звали?

— Не помню я, как её звали, — отозвался блондин, разглядывая девушку своими серыми глазами. — Но я помню, что ты из ревности меня прокляла.

— Ничего не из ревности, — возмутилась Мэган, почесав Рэндалла за ушком. — И это было не проклятие, а просроченное зелье, которое я случайно добавила в яблочный пирог. Я одна, а склянок много, за сроком годности не уследишь.

— Да я от твоего пирога чуть дьяволу душу не отдал, — фыркнул Ник, делая ещё один шаг навстречу Ведьме. — И потом ты и сама была хороша, закрутила роман с сыном священника. Надо ж было додуматься до такого.

— Не было такого, — сделала вид, что оскорблена до глубины души, Мэган, — он всего лишь пригласил меня на воскресную службу. Ничего серьёзного.

— Ну да, тебя всего лишь обвинили в колдовстве и отправили на эшафот, — кивнул парень, пряча усмешку, — я и не знал, что это был твой коварный план. Что ты там за чудеса ему показывала?

Мэг сердито нахмурилась и отвернулась, не желая продолжать этот нелепый спор. Чёрт её дёрнул познакомиться с Николасом, а после и вовсе соединить их жизни одним маленьким неумелым проклятием. Теперь живи и мучайся с его вечным присутствием в её жизни. Никакого покоя и личной жизни.

— Раз уж ты связала наши жизни, то почему бы не насолить тебе своим присутствием в каждой из них? — засмеялся Николас, нагло читая мысли девушки. А затем заключил Ведьму в свои объятия, прекрасно зная, что Рэндалл его не тронет. Ведь жизни Мэг ничего не угрожало. — И знаешь, каждый раз я мысленно благодарю тебя за это.

— Дёрнул меня чёрт выйти за тебя замуж, — пробурчала Мэг, но парень знал, что она улыбается. — Но знай, это был такой коварный план, а не потому, что я в тебя влюбилась.

— Разумеется, дорогая, — согласился с девушкой Николас, понимая, что никогда так не радовался проклятиям в своей жизни, как после того, чем наградила его Мэг. — Не можешь избавиться от врага, заставь его жениться на себе.

Мэг могла долго спорить по этому поводу, но сейчас лишь счастливо улыбалась, ощущая тёплое дыхание мужа на своих волосах. И пусть говорят, что Ведьмы не могут быть счастливы в любви, она первая развеет этот миф. Могут, ещё как могут! Даже если изначально этому послужило маленькое, но такое действенное проклятие.

— Так что там насчёт допроса? — вспомнил Ник, склоняясь к уху своей Ведьмы, — я ведь не просто так этот чёртов костюм надел. А вот ты могла бы и подлиннее платье выбрать. Я ведь и взревновать могу.

— Ты и так ревнуешь каждый год. Вспомни, что было, когда я облачилась в то платье, которое ты после забраковал и устроил землетрясение? А ведь оно было в пол.

— И при этом донельзя открытое, — пробурчал маг, глядя как на лице Мэг появляется знакомая и такая любимая улыбка. — Но и ты была хороша, когда вызвала дождь, и мы не могли его остановить целую неделю. А я всего лишь указал той приезжей девушке дорогу.

— Всего лишь указал, — сгримасничала Ведьма, сделав шаг назад и гневно уставившись на мужа. — Ты каждый раз испытываешь моё терпение, а оно ведь не железное. И потом дождь тогда не я вызвала, больно надо на тебя силу расходовать. Я всего лишь подумала, что тебе нужно освежиться.

— Именно поэтому ты меня домой несколько дней не пускала, Ведьма злопамятная? — захохотал Николас, а после вытянул руку, и на его ладони появилась нераспустившаяся роза.

Мэг улыбнулась и протянула свою ладонь, поведя прямо над цветком. Они оба наблюдали, как бутон выпускает свои лепестки, а затем дружно шагнули навстречу друг другу. Поднявшись на цыпочки, Ведьма ухватила Николаса за рясу и притянула к себе. Их губы встретились, а где-то вдалеке вдруг послышался раскат грома.

Кажется, и в этот Самайн где-то разразится непогода, но двух магов это не волновало. После они обязательно со всем разберутся, но сейчас у них были дела намного важнее.

— Допрос, говоришь? — прошептала Нику прямо в губы Мэг, глядя на парня своим хитрющим взглядом, — если пообещаешь, что он будет поистине жарким. На меньшее я не согласна.

— Ты будешь молить меня о пощаде, — ухмыльнулся Николас, подхватывая Мэган на руки, и быстрым шагом направился в сторону дома.

Быстро взбежав по ступенькам, он пинком распахнул деревянную дверь и перенёс девушку через порог. Поднявшийся на улице ветер, грозил перерасти в бурю, но об этом следовало беспокоиться тем, кто в это время находился далеко от дома. У влюблённых сейчас были другие заботы, которым они собирались посвятить хэллоуинскую ночь. А, может, и большую часть следующего утра.

Глава 8

Девушка, которая носит в себе свет

А коль разум бессилен — на троне душа. И разбитым сердцам вновь являются грёзы! Говорят, что они здесь не стоят гроша, Что небесные силы здесь судьбы вершат, Но тогда почему снова падают слёзы? (Эпидемия — Королевство Слёз)

Когда кажется, что жизнь кончена, или настроение падает до нуля, хочется свернуться калачиком и спрятаться от всего мира. Забиться в угол, чтобы тебя не нашли. Подумать над тем, что происходит в твоей жизни. Кто друг, кто враг, а кто просто так. Сейчас девушке хотелось именно этого. Чтобы её просто оставили в покое.

Когда мать назвала её Талией, то руководствовалась лишь благими, на её взгляд, побуждениями. Получить имя в честь греческой музы комедии было необычно и, возможно, почётно, но девушка ненавидела это нелепое прозвище. Она была Талли, Лией, Элль, в конце концов, но только не Талией.

Мать говорила, что имя принесёт ей славу, но на деле получилось обратное. В детстве — насмешки от сверстников, в юности — от них же, вот только размах обидных слов стал шире. Но надо признать, муза щедро наградила девушку. Талли и впрямь росла весёлой и непосредственной девушкой. Она могла зарядить своим огнём любого человека и делала это с удовольствием. Ей нравилось вдохновлять и направлять. Нравилось быть нужной. Это помогало девушке выживать в этом мире.

Вот только нелёгкое это дело — вдохновлять.

Возвращаясь домой, Талли закрывала дверь и снимала маску весёлой балагурщицы. Пряталась в стенах старого жилища в надежде восстановить силы и расслабиться. Ведь утром ей вновь идти и вдохновлять других на великие свершения. Она веселила больных и умирающих, рассказывая им придуманные истории, а те смеялись над шутками задорной девушки и верили, что исцеление близко, нужно лишь верить. Она кружилась на площади и помогала весельчакам заработать пару лишних монет. Она сидела рядом с великими писателями и молча давала им силы на создание шедевров. Она была музой. И ей это нравилось.

Но дома… дома она была обычной девчонкой, до которой никому не было дела. Заваривая чай, Талли думала о том, что жизнь проходит мимо неё, и это угнетало.

Чего она добилась?

Кем стала?

Кто она такая, в конце концов?

Всего лишь муза, способная разжечь пламя из крошечного огонька.

Но разве об этом она мечтала?

Держа холодными ладонями чашку с горячим смородиновым чаем, Талли позволила себе снять маску веселья и беспечности. Горячие слёзы текли по щекам девушки, а она даже не пыталась с ними справиться. Мать говорила, что следует выплакать все свои невзгоды, когда это необходимо. Все лучше, чем держать их в себе. Только так её внутренний огонь не погаснет. Только так она сможет поддерживать жизнь. Поэтому сейчас она плакала так, как не позволяла себе прежде, и радовалась, что никто не видит её слёз, а посему не узнает о минутной слабости.

Она ведь Талли.

Весёлая добрая Талли.

Девушка, которая носит внутри свет.

Глава 9

Чародейка

Благородная дева из знатного Рода, Стала первой красавицей при дворе, Замуж отдана рано милейшим ребёнком, Брак недолгим был как-то, рано умер Этьен.

Став вдовой, получила его состоянье, Управляла поместьем, растила детей, Но никто из придворных не знал её тайну, Что хранила она со своих юных лет. Оказалось, что девушка та — Чародейка, Получила от бабки своей этот крест. Тайну рьяно хранит, не дай Бог, кто узнает, Ждёт тогда её страшная, жуткая смерть. Даже титул графини и целое графство От столь страшной погибели не сбережёт, Так до смерти придётся ведьме скрываться, А пока Чародейка вновь замуж идёт.

Вновь недолог тот брак, снова мужа хоронит, Второй граф погибает спустя пару лет. Но недолго её одиночество сводит, Снова замуж прелестница Ведьма выходит, На сей раз королю даёт в церкви обет. Уже взрослая женщина, знает, что хочет, И влиянье её при дворе всё растёт.

С каждым днём её сила становится больше, И её уж не скроешь, в рукав не заткнёшь. Во дворце многолюдном полно тайных комнат, Там от глаз посторонних скрыт ведьмин приют, Догорают в нём свечи, алтарь свой устроен, Короля молодого скоро убьют.

Но спустя пару лет их мирно разводят, Ведьма радостно в руки бумагу берёт, Собирает алтарь свой и тихо уходит. А король… что король? Да, он скоро умрёт.

Ведьма чувствует взгляды, мозолят ей спину, Начинают интриги, что не по душе, Чтоб не стать Чародейке их лёгкой мишенью, Ей придётся покинуть французский дворец. И в Провансе она снова замуж выходит, Вновь недолог супруга окажется век. И четвёртого мужа она похоронит, Чтобы замуж ей выйти спустя десять лет.

Да-а, судьба Чародейки богата с лихвою На историю жизни и бедных мужей. Пятерых схоронила она, и всех знатных, Уморила виконтов, графьёв, королей. Подтверждает история Чародейки, Что у Ведьмы с мужчинами просто беда. То ли магия сводит их бедных в могилу, То ли это такая несчастных судьба.

Глава 10

Сон королевы

В замке старом горят огни, Замок старый всё ждёт гостей, Кто-то должен к нему прийти, Занять место его королей.

Старый замок стоит в лесу, Он заброшен, но так же велик, Все давно позабыли о нём, Но ты должен дорогу найти.

Королева на троне своём, Сладкий сон длится тысячу лет, Не корона — терновый венец Заменяет подушку ей.

Королева так долго спит, Она видит во сне тебя, И давно уже просит спасти, Быть с ней рядом сейчас и всегда. Королеве не нужен покой, Королева устала от сна, И ей хочется быть живой, Она просит спасти себя.

«Где ты бродишь?» — шепнёт в ночи, Её губы бледны, как лёд, Ну, приди же ко мне, приди И разрушь вековой мой сон.

Год за годом меняется век, И весна сменит холод и лёд, Только помощи так же всё нет, Королева осталась собой.

Уже вовсе не помнит никто, Как пришла в замок эта беда, Просто как-то в один момент Наступили в нём холода.

Королева прекрасна лицом, Её волосы — злато и медь, Губы алые были давно, — Но печать наложила смерть.

Королева устала ждать, Её сон с каждым днём всё сильней, Она больше не может звать, В замке места нет для королей.

Ты ведь мог к ней когда-то прийти, Разбудить и вернуть замку жизнь, Занять трон рядом, править с ней, Но всему предпочёл забыть. Что сидишь и кусаешь губу? Побоялся? Ну, так и скажи, Королеве не нужен трус, Королева сама всех сильней. Через тысячу лет она Сможет встать и возглавить страну, Королева устала ждать, Королева продолжит путь!

Она вспомнит тот длинный день, Когда с ведьмой лесной пили чай, Ведьма помощь предложит ей, Чтоб понять, кто есть друг, кто враг.

Заключили они пари, Вера в принца была сильна, Обещал королеву спасти, Даже если погибнет она. Он сумеет её воскресить, За неё хоть в огонь, хоть в Ад Он пойдёт, никого не боясь, Разве можно невесту предать?

А как только пришла беда, Замок старый накрыла тень, Стало принца совсем не видать, Позабыл о любимой своей.

Королеву встречал рассвет, Годы сна уж теперь позади, Не нарушил её покой Ни один слабовольный принц. Королева отныне одна Станет править своими людьми, Пусто место для короля, Раз не смог он за ней прийти.

Глава 11

Право на трон

Когда мир накроет тьма, И тени придут за тобой, Не бойся остаться одна, А лучше веди за собой. Принцесса ты или кто? Сумей защитить свой трон, Ты воин и ты герой, Народ твой пойдёт за тобой.

Когда мир накроет тьма, Забудешь ты слово «рассвет», Останется только мгла, Спасенья не будет тебе.

Когда мир накроет тьма, И время вспять не повернуть, Рискни же остаться собой И с честью пройти этот путь. Возьми же отцовский меч, Надень латы брата и шлем, Уж если осталась жива, Сумей честь семьи сберечь.

Когда мир накроет тьма, И враг встанет возле стен, Надежда лишь на тебя Сумей же спасти людей.

Осталась принцесса одна, Семью всю убили они, Ей страх застилает глаза, Где смелости ей найти?

— Принцесса, враг у дверей, Скажите, что делать нам, Поможем Вам стать сильней, Поверьте, Вы не одна.

Принцесса лишь молча кивнёт, Поправит тяжёлый шлем И меч в её тонких руках, А лучше бы был букет. Когда-то была весела, Смеялась, читала стихи, И знала, что жизнь длинна, Любила плести венки.

Отец её — мудрый король Страной правил много лет, Совсем ещё молодой, Но смерть забрала к себе. А брат её — храбрый принц, Умён и хорош собой, Пытался страну спасти, Но выжить не смог герой.

Принцесса взяла его шлем, Стирая с забрала кровь, Клялась отомстить врагу, Который убил семью. Он просто вложил в ножны меч, Смеялся принцессе в лицо, Сказал, что оставит ей жизнь, А после её заберёт. Давал шанс собрать народ И войско возглавить ей, И право своё на трон Решить в поединке с ним.

— Даю тебе пару лет, Учись держать меч в руках, Уж коли ты победишь, То сможешь править сама. Но если победа за мной, То голову ты склонишь, Моею станешь женой И этого не изменить. Ну, что принимаешь пари? Сражаться ты будешь иль как? Решайся, принцесса моя, Пока есть на это шанс.

И что делать надобно ей? Отдать ему право на трон? Склониться, забыть свою честь, Лишь свой сохранить покой?

Принцесса упряма, горда, И смерть близких так не простит, Научится меч держать И сможет его сразить.

Прошло уже больше трёх лет, И вот враг вернулся за ней, Он ждёт её третий день, Да только принцессы всё нет.

И вскоре устанет ждать, Ворвётся он в тронный зал, Там встретит его она С мечом дорогого отца. Сражение будет таким, Что впредь не забудет никто, И в грудь ему меч вонзит, В удар вложит ярость и боль.

И долго ему умирать Там в зале, у трона её, Она лишь будет взирать, Как смерть забирает его.

Окончилась эта война, И слово сдержали враги, Рассеялась долгая тьма, Принцесса смогла победить. Возглавит свою страну, Корону наденут ей, Теперь она новый герой, Народ так же верен ей.

И вот спустя несколько лет Над замком займётся рассвет, И нет больше страха потерь, Его уничтожил свет.

Она сможет просто вздохнуть, Откроет тихонько окно, Посмотрит иначе на мир, Улыбка вновь скрасит лицо. Принцесса забыла свой лик, Почти потеряла себя, Теперь может всё отпустить, Принцесса всё так же жива.

Глава 12

Одержимая

Одержима я своим демоном, Он живёт во мне уж немерено, И душа моя, да и тело бренное Всё его, для него лишь отмерено.

Он со мной, почитай лет уж сто прошло, Он пришёл, когда было плохо всё, Договор принёс, как положено, Обещая жизнь долгую да сокровища. Не хотела жить, — уговаривал, Голова в петле, — он умасливал, Всё твердил, что иная судьба положена, Обещал, что не буду я впредь заложницей.

Долго думала, не решалась я, Договор читать не хотелось мне, Голос мягкий всё убаюкивал, И картины прекрасные мне показывал. Было мерзко, и душно, и пусто мне, Но с Душой расставаться боялась я, Столько лет прожила, что сроднилась с ней, Говорят, что Душа — это как бы Я! А отдам ему, что останется? Как смогу я жить после этого?

Тихо шепчет Бес: «Ты останешься, Разве что без Души чуть изменишься. Да не бойся, глупая, ведь не первая, Убери петлю и подписывай, Всё равно умирать долго думала, Ну, а так жизнь наполнишь хоть смыслом ты».

И дрожащей рукой я беру листок, Зажигаю лампадку, ищу перо, Подпись вспыхнет зелёным и сменит цвет, А в груди пустоту вдруг заполнит грех. Улыбнусь и вздохну, наконец, я здесь, Я открою окно и увижу жизнь, Что ж приветствую, драгоценный Бес, Да, мой милый, отныне ты будешь Хозяин здесь! Видишь стул, что стоит там, в углу пустой? Проходи, занимай, он отныне твой. Хочешь стул? Хочешь стол? Да хоть пол с софой, Я хочу повидать теперь мир земной.

Так живём с тобой уже сотню лет, Ты был прав, без Души изменилась я, Стала злее, прямее, упрямее, Без Души я иная, но всё же я!

Ты мне силу и молодость подарил, И продлил мою жизнь ты никчёмную, Помню я, как за мною прислали Смерть, Умерла на полу ночью тёмною. Но, как Феникс, из пепла воскресла всё ж, Стала Ведьмой, и люди прозвали так За мою красоту и способности, С каждым днём становлюсь лишь всё краше я.

Сила тоже, — я очень способная, Мы не раз уж с тобою проверили, Знаем оба, взрастил ты Колдунью, но Тебе нравится это творение. Я способна любого себе подчинить, Что задумала, сразу исполнится, Будут люди мне верно и храбро служить, Исполняя всё то, что захочется.

И ликует во мне демон внутренний, Рад тому, что так просто досталась я, Знал, проклятый, добыча ведь ценная, И украл из той башни частицу огня.

Искра Божья, к нему приближённая, Стать могла, кем угодно, сломалась я, Продала тот огонь по незнанию, Вместо силы божественной, что текла в крови, Перестала я быть чистым ангелом. Нет во мне больше сил божественных, Потеряла себя, стала ядом я, Трон в Аду с Сатаною делю теперь, Ведьма грешная и усталая.

Ты ведь знал, как меня заманить к себе, Как пришёл на порог ночью тёмною, Как просил у сестёр ты испить воды, Отказать не смогли сестры добрые. Путник был из тебя не ахти какой, Это всё лишь сейчас понимаю я, Но тогда и подумать не мог никто, Что к нам в башню пожаловал сам Сатана.

Так в небесной обители появился Волк, Одурманив овечьей всех шкурою, Знал ведь демон, забравший ты мой покой, Как мечтаю увидеть я мир земной. Но всю жизнь сидеть в башне мне суждено Под охраной сестёр моих доблестных, Они ждали, что я принесу только мор, Они верили в силу Пророчества.

Ты пришёл, я искала у смерти покой, Как просила у Бога спасения, Только руку мне протянул не мой Бог, Но тогда я в другое не верила.

Ты так много мне обещал тогда, Я наивная, вдруг и поверила, Своё тело тебе отдала сама, Ликованья в ночи не заметила.

Грянул гром, раскололась тогда земля, Ты усмешки, теперь не скрывая, Протянул руку мне, — я отныне твоя, Пусть теперь вместе жизнь коротаем.

Век уж прожили, как положено, А ещё впереди много сотен лет, Пусть ты выиграл в ту ночь один мелкий бой, Ты ведь мне проиграл, разве скажешь «Нет?»

Глава 13

Имя им -- Смерть!

Смерть грустила. В последнее время она грустила постоянно, ведь проклятая работа больше не приносила былого удовольствия. Раньше как было? Придешь за душой, она плачет, уходить не хочет, а ты ей подробненько так все расскажешь, путь-дорогу покажешь и за следующей мчишься. Движение — жизнь. Весело же. А сейчас нет. Надоело. Хочется чего-нибудь яркого, масштабного, а не этой повседневной суеты, ставшей нестерпимой обузой.

Тоска!

Смерть грустила, наливая в бокал третью порцию неразбавленного виски и закусывая все это дело хрустящим соленым огурцом. Рядом с ней жались друг к дружке души, которые ей следовало проводить по назначению ещё пару дней назад. Только Смерть взяла выходной и глушила депрессию на старом городском кладбище, куда кроме черных ведьм да колдунов шальная никого не приносила. Да и те видать чувствовали некротику за версту, поэтому обходили кладбище стороной. Не все, конечно, были смельчаки, Смерть зыркнула на двух парней в черных рясах, примостившившихся на скамейке чуть поодаль от нее и изобразила на лице улыбку, от которой один из горе-некромантов тут же свалился в обморок. К слову, это была не первая потеря сознания, ведь не каждый день встречаешься со Смертью лицом к лицу и после остаешься жить. Но повторюсь, у нее был выходной и она грустила, поэтому страшная участь миновала несчастных искателей приключений, во что они до сих пор никак не могли поверить.

Смерть грустила, думая о том, как она, четвертый Всадник Апокалипсиса, проводит свои дни вместо того, чтобы сеять ужас и разрушения вместе со своими дорогими братьями и сестрой, которые совершенно позабыли о ней.

«Эх, грусть-печаль-тоска, — подумала Смерть, швырнув пустой бокал в ближайшее дерево, вновь изрядно напугав пришедшего в себя некроманта. — Сейчас бы собрать нашу честную компанию, да пройтись по земле, навести порядок, а то жалкие людишки совсем расслабились. Это меня бы повеселило, а то сиди — пей в одиночку, не дело же. Так и спиться недолго».

Но Апокалипсис не предвиделся, а дорогая и любимая Чума была слишком далеко, чтобы избавиться от плохого настроения Смерти и вернуть ей краски существования.

.

.

.

Будто услышав, что ее вспоминают, Чума громко чихнула, изрядно напугав посетителей государственной поликлиники номер 13, и потерла красный от аллергии нос. Чуму уже который день одолевали страдания, ведь проклятая аллергия крепко держала ее за горло и не собиралась отпускать, пока не отцветет последний куст амброзии, сводящей с ума своим ароматом.

«Ты должна была мучить простых смертных, — каждый раз мысленно вопила Чума, глядя на цены в аптеке, — а вместо них почему-то страдаю я. Где справедливость?»

Если вышеупомянутая Справедливость и слышала вопли Чумы, то ей было глубоко фиолетово на страдания первого Всадника Апокалипсиса, павшего жертвой своих же чар.

«За что боролись на то и напоролись, — философски отвечала Справедливость и пожимала плечами, искренне веря, что поступила правильно послав Чуме обратку в виде вечной аллергии на что только можно и нельзя».

Чума страдала. Страдала почти так же, как и Смерть. Только если одна глушила депрессию алкоголем, другая смиренно принимала удары судьбы. Нелюбимая работа, отсутствие денег и вечные пинки под зад заставляли ненавидеть этот дурацкий мир еще больше и мечтать об Армагеддоне едва ли не каждое утро, вставая ни свет ни заря по будильнику, который хотелось разбить о стену и завалиться спать дальше.

Очередь к аллергологу двигалась чертовски медленно, заставляя Чуму медленно закипать от злости и безысходности. Телефон негромко пиликнул, оповещая о зачислении денег на карточку. Что ж, сегодня она, наконец, сможет купить себе таблетки и протянуть несколько дней, не опасаясь умереть, как бы забавно это ни звучало.

.

.

.

Голод курил на балконе, с тоской глядя на полную луну. Ему хотелось завыть, но вместо этого он выпустил изо рта сизый дым, затушил сигарету в жестяной банке, до половины наполненной окурками, и закрыл окно. В спальне в постели нежилась очередная красотка, имени которой Голод не помнил. Все они были для него на одно лицо, хотя каждая всегда чем-нибудь да отличалась.

Сегодня девица была маленькой и рыжей, вчера — высокой брюнеткой, позавчера — гламурной блондинкой. Рыжая томно посмотрела на третьего Всадника Апокалипсиса и призывно похлопала по подушке рядом с собой, шепча пошлые глупости, которые должны были ему понравиться, однако вместо этого вызвали совершенно другие эмоции.

Швырнув красотке ее золотистое платье, Голод выставил девицу за дверь и прислонился спиной к двери. Жить с каждым днем становилось все скучнее, а однообразие угнетало. Хотелось всплеска эмоций, появления интереса к жизни, Апокалипсиса, в конце концов, а вместо этого приходилось тратить время впустую, завлекая в сети глупеньких девиц, голова которых была забита только шмотками, отдыхом на островах и выкладкой фото в инсту.

Пройдя к бару, он налил в пузатый бокал золотистую жидкость и залпом выпил, даже не зная, что на другом конце земного шара Смерть точно так же глушит печаль в алкоголе, гуляя средь могил и проливая горючие слезы от жалости к себе и всему сущему.

.

.

.

Войне, в отличие от остальных, хандрить было некогда. Он участвовал в боях без правил, проливая кровь противников и раззадоривая многочисленных зрителей, ставящих на него немалые деньги. Сегодня Война планировал забрать свои денежки и завалиться в какой-нибудь бар, чтобы весело провести время.

Удар... еще один... еще... и поверженный противник с грохотом падает на пол под вопли разгоряченной толпы. Война неплохо играет на публику, ведь именно они основной его доход, поэтому он щедро раздает автографы, делает пару снимков и покидает ринг, скрываясь в раздевалке. Набрав код, Война открывает шкафчик и достает полотенце, намереваясь принять душ, прежде чем отправиться в ночной клуб навстречу приключениям. В кармане джинсов вибрирует телефон, Война достает мобильник, внимательно смотрит на дисплей, а после проводит пальцем по экрану, принимая звонок.

— Слушаю!

— Время пришло! Мы собираемся!

— Время и место.

— Сегодня в полночь на нашем месте.

— Наконец-то!

Сбросив звонок, Война подбросил телефон в воздух и расхохотался. Сегодня они вновь соберутся, и мир получит по заслугам. Время пришло, а значит веселье начинается!

Глава 14

Сказка на ночь

— Хочешь, тайну тебе расскажу? Все секреты свои я открою, Только сможешь ли ты после этого жить? Мои сказки смертельны порою. Не боишься? Уверен? Могу продолжать? Ты ещё хорошенько подумай. Ладно, больше не стану тебя убеждать, Мне ведь нужно, чтоб кто-нибудь слушал. Расскажу я подробно, и слов не тая, Ты узнаешь все страшные тайны, Но не бойся, прошу, ты не бойся меня, Знаю, Богу она не по нраву.

— Ты ж ни в Бога не веришь, Ни в святость людей, так страшна тебе Божья кара? Раз в аду суждено, моя прелесть, гореть, Сатане будет даже приятно.

— Что ж, мой милый, ты даже здесь прав, Божью кару бояться не стоит, Я, пожалуй, продолжу свой глупый рассказ, Ты ведь сказки мои очень любишь.

Улыбнёшься так просто, что в сердце моём Что-то ёкнет, и я покраснею, моя сказка Давно ждёт счастливый конец, И финал в ней выйдет отменным.

«Жила ведьма когда-то в далёкой стране, Её дом на отшибе деревни, Люди ведьму боялись до дрожи колен, Но им помощь была всё ж нужнее. То за зельем лечебным, за сонной травой, Приворот, избавленье от плода, Всех лечила, спасала, любила порой Эта страшная с виду колдунья. Ведьма мазала волосы липкой смолой, На лицо наносила белила, Надевала огромный свой балахон И на призрака походила. Но не знал в той деревне никто, Что она по ночам балахон свой снимала, Отмывала лицо, тело и волоса, И ужасная внешность менялась. Молодая, красивая, словно роса, В волосах серебро отливает, Но прекрасней всего — это всё же глаза: Зелень леса и свежесть сияют. И уже ведьмой деву не назовёшь, Ведь не та, что горба и угрюма, Но в деревне об этом узнать ни к чему, Тайну ведьма свою не раскроет».

— Кем же ведьма-обманщица эта была? — Усмехнулся, когда замолчала, — Ну, же, милая, продолжай, Ты меня впрямь заинтриговала.

— Знаешь, а, может, нет сил продолжать? — Потянулась, вздохнула устало, — Я, пожалуй, прилягу, пора бы всем спать, Часы полночь пробили недавно.

— Нет-нет-нет, — твой извечный и детский протест, Как устала, читать тебе сказки, не отстанешь Покуда могу продолжать, такова моя роль в этом замке.

— Хорошо, как прикажете, мой господин, — Тихо внемлю, от злости сгорая, — я продолжу, А после мы спать поспешим, я ведь, правда, серьёзно устала.

«Кем же ведьма прекрасная всё же была? Как в деревне одна оказалась? Эта тайна хранима ей долго была, От преследований дева скрывалась».

— Вы послушайте только, скрывалась она, — Перебил меня грубо и звонко, — от чего? От кого? От мечей и костра? Эта ведьма простая чертовка.

Я молчу, не желая тебе отвечать, Сколько лет мы играем в те игры? Помню, в замок лет десять назад я пришла, И с тех пор не могу даже выйти. Наклонился поближе, я вижу, что ждёшь, Сказка нравится, несомненно.

— Я продолжу, позволишь? — Конечно, же да, ты же видишь, я жду продолженья.

«Ведьме этой всего двадцать лет И она так нежна, и прекрасна, Что же делает в этой деревне одна, И какую же тайну скрывает? Дева эта принцесса далёкой страны, Что недавно враги отобрали, Как пришли ночью тёмной, Когда замок спал, Уничтожив их честную стражу. Как ворвались в покои, забрали сестёр, Мать, отца и Великого Князя, Брат принцессы, прекрасный и юный кронпринц, Попытался в ход дела вмешаться. Ранен был, ну, а после жестоко убит, Его смерть была быстрой хотя бы».

— Ну, и как же принцесса спаслась, расскажи? Ну, чего же так гневно взираешь? Перебил? Что ж, меня извини, просто сказка твоя непростая. — Как спаслась? — хохочу, — так ведь ведьма она. — Ах, ну да, это ж чёртова ведьма. Она может животным предстать в тот же миг? И волшебным прутом в воздух машет? Ни родных не спасла, Ни людей, ни страну, стала жить, словно девка простая. Ах, простите, сударыня, как же я груб, что эмоций своих не скрываю, Продолжайте, прошу вас, я замолчу, буду слушать, как рыба немая.

«Как в ту ночь избежала участи той, Ведьма юная не понимала, Бабка старая скажет потом «повезло», Силы скрыли, от смерти спасая. — Ты осталась последней в роду королей, Дар твой женский достался от тётки, Хочешь, силу развить и себе подчинить? И тогда точно ведьмой ты будешь. Ну, а после решишь, что же делать тебе, Коль захочешь, то можешь остаться, По хозяйству поможешь и в деле моём, Станешь ведьмой, притом настоящей. Жизнь свою в замке лучше ты позабудь, И оставь мысль о долге и мести, Убивать просто так, это все-таки грех, Лучше думай о девичьей чести. — Вы же ведьма, — стыдливо бормочет она, — Я ведь слышала слухи и басни, Говорят, что у ведьмы черней всех душа, Разве лгут все они понапрасну? — Мне неважно, что там говорят за спиной, Сплетни эти мне жить не мешают, Пусть я буду горбата и мрачна лицом, Они все-таки мне доверяют. Ты подумай, принцесса, не торопись, Я тебя жить здесь не заставляю, Коль захочешь ты ведьмой остаться, увы, Королевой ты больше не станешь. Долго думала дева, решая, как быть, Отомстить иль остаться собою, Она сможет здесь жить, никогда не тужить, Да и силу получит к тому же. Выбор сделан, принцесса снимает венец, Её платья теперь балахоны, прячет волосы, Красит, меняет их цвет, и лицо покрывают белила. Всё, прекрасной принцессы отныне здесь нет, Её ведьма теперь заменила. Долго ведьмы азы постигать не пришлось, Она быстро добралась до сути, Сила предков сольётся в поток голосов, Направлять все теперь её будут. С каждым днём она краше и даже сильней, Силу предков в себе разбудит, Смерть родных она всё же не сможет простить, Хоть и мстить им за это не будет. Она знает заклятья, их много у ведьм, Но использует в помощь лишь людям, Бабка-ведьма покинет, уйдёт на тот свет, Дар лишь в внучке приёмной пробудит, Перед смертью попросит, не бросить людей, Доброй быть, и никто не осудит. Много лет прожила ведьма средь тех людей, Помогая в болезнях, от хвори, И скрывала секрет жизни долгой своей, Хоть и знала, народ её любит».

Замолчала, гляжу, ты в ответ на меня, Вижу, милый, понравилась сказка, Продолжение будет, да только поверь, Что финал пережить не удастся. Ухмыльнулся, конечно, ты думаешь, бред, Что хочу над тобой посмеяться, И знакомы с тобой почитай десять лет, И ты можешь меня не бояться.

— Помнишь, милый мой господин, Как пришла в твой дворец я однажды? На порог ты меня еле-еле впустил, Не хотел с замарашкою знаться. Как охрану заставил сопровождать, Как бы я чего здесь не украла. Много слухов поступок твой породил, Надо мной дамы света смеялись, Я хоть слово когда-то сказала тебе? А ведь ты оскорбить постарался. Много лет подбиралась к тебе, это так, Приучала к себе, чтоб остаться, И теперь мы сидим рядом словно друзья, Но и дружбы нам той не отмерить. Нет охраны, убрал ты её сгоряча, Ты теперь мне всё больше веришь? — Что за глупости, мирра, я жду твой рассказ, А вопросы твои это ересь. Продолжай. Ну, скорей же, устал ждать финал, Обещала, что смерть свою встречу.

Улыбнусь и добавлю в бокал бренди и льда, Пей, мой «друг», запивай моё горе, Ты не знаешь ещё, что принцесса та я, Ты заплатишь за слёзы и горе.

-- Позабыл ты историю тех королей, Занял трон, а он мой и по праву, Ты не думал, что кто-то остался в живых, Что ж сюрприз, хоть его и не ждал ты.

Догорает свеча, хладный труп предо мной, Яд мой действует тонко, не сразу, Отомстила тебе за потерю и боль, Хоть когда-то не мстить обещала. Я ждала очень долго этот момент, Рьяно магию там изучая, Нет, не нужен мне вовсе венец и дворец, Ведьмой жизнь я свою продолжаю. Догорела свеча, и камин твой погас, Смерть пришла и забрала с собою, Всё закончилось, можно вернуться назад, Ведьма я, и принцессой не буду.

Глава 15

Рапунцель. Другая история.

«Почему она выбрала именно меня? — кажется, я задавалась этим вопросом в тысячный раз, однако ответов не было. — Почему именно мне пришлось отвечать за грехи родителей, ведь я не сделала ничего дурного, чтобы отбывать заключение в этом богом забытом месте?»

Чертова ведьма ни разу не соизволила мне ответить, больше заботясь о собственном благе, чем о чьем-либо другом. Я же нужна ей для поддержания вечной молодости, так что мое нахождение здесь вполне обосновано. Только легче от этого знания не становилось.

.

.

.

Мне было семь, когда Лилит (так она себя называла) появилась на пороге нашего домика. Мать хлопотала по хозяйству, готовя воскресный ужин, отец на заднем дворе рубил дрова для очага. Я помогала матери с тестом для пирога, после чистила яблоки и совершенно не думала, что моя жизнь вот-вот навсегда изменится. Мать будучи на последний сроках беременности тяжело передвигалась по нашему небольшому домику, однако не подавала виду, как сложно ей даются любые телодвижения.

— Петра, детка, — улыбнулась мне мама, умостившись на уголок старого потертого кресла, а после взяла со стола корзинку со свежим картофелем, поставив ее себе на колени. — Отнеси отцу кружку молока с медом, он, наверняка, устал и захочет отдохнуть.

Коротко кивнув, я тут же подскочила на ноги и ринулась к двери, весело напевая одну из тех шутовских песенок, которые придумала вместе с деревенскими ребятами. Потянув за круглую ручку, я впустила в комнату осенний воздух и застыла на месте, уткнувшись взглядом в зеленый меховой жакет стоящей передо мной высокой дамы. Я подняла голову, встретившись с ней глазами и мысленно восхитилась мистической красотой незнакомки, волей судьбы оказавшейся на пороге нашего довольно-таки скромного жилища. Ей больше подходили большие богатые усадьбы и дворцы, а не скромные лачуги, которые стояли тут и там наравне с домиком, принадлежащим моим родителям.

— Как тебя зовут, кроха? — склонилась ко мне прекрасная леди и пальцем коснулась моего веснушчатого носа. — Уж не эта ли малышка носит фамилию Спаркс?

Я молчала, продолжая рассматривать ее, нутром чувствуя, что встреча с этой дамой грозит мне неприятностями, и не могла вымолвить и слова, пока за спиной не раздались шаркающие шаги, принадлежащие матери. Она встала за моей спиной, положила руки мне на плечи, а после прижала меня к себе и разрыдалась, умоляя незнакомую мне леди оставить нас в покое.

— Время пришло, Мэри, — покачала головой дама все с той же улыбкой на лице. — Тем более у тебя скоро будет другое дитя, оно избавит тебя от тоски по утраченному. Старшей придется пойти со мной, как мы когда-то договаривались.

— Мам, что происходит? — задала я вполне логичный вопрос, однако ответила мне вовсе не мать.

— С сегодняшнего дня у тебя начнется новая жизнь, девочка, ведь теперь ты служишь мне, Лилит Тернер, графине Миранейской.

— Но я не хочу...

— У тебя нет выбора!

Мать пригласила леди войти, мне же велела позвать отца и возвращаться в дом. На столе появились вяленое мясо, хлеб, овощи. Графиня сидела на трехногом табурете с абсолютно ровной спиной и пила ароматный чай из единственной целой фарфоровой чашки. Мне же достались жестяная кружка с отломанной ручкой и кусок вчерашнего пирога, а я и не возражала, тут же пригубив горячий напиток, приятно пахнущий травами. Покончив с едой, мать сунула мне в руки шерстяную накидку, велев покормить кур, пока они с отцом обсудят с графиней важные дела. Хотя мне хотелось остаться и послушать, я все же покорно кивнула и вышла за дверь, предчувствуя большую беду. Когда я вернулась, оказалось, что мое чутье не подвело. Рыдающая мать метнулась ко мне и крепко обняла, шепча, как сильно она меня любит, однако за грехи придется расплачиваться всем, даже мне, пусть я в этом не виновна.

Лилит встала, поправила бархатную юбку и направилась к нам, не обращая внимания на стенания матери и мои собственные слезы. Схватив меня за руку, она быстрым шагом направилась к двери, заставив следовать за собой, практически срываясь на бег. Я лишь успела оглянуться, чтобы в последний раз взглянуть на родителей, прежде чем дверь захлопнулась, навсегда отрезав от прежней жизни.

Я плохо помнила дальнейшие события, ведь дни проведенные с Лилит прошли для меня будто в тумане. Я много спала, мало ела и практически не разговаривала. Мы постоянно перебирались с места на место, пока однажды я не проснулась в просторной комнате, обставленной старинной мебелью под стать какой-нибудь принцессе, а не деревенской девчонке, коей я являлась. Графиня сидела в кресле у камина и задумчиво смотрела на пламя, не замечая моего пробуждения. Однако стоило мне пошевелиться, она тут же подняла голову и обратила на меня взор изумрудных глаз. Ее рыжие волосы, прежде собранные в прическу, на этот раз были по-домашнему распущены и струились по плечам и спине.

— Мое имя Лилит, — негромко сказала она, подавшись вперед. — Отныне я твоя госпожа, а ты станешь служить мне. Мне нужно лишь повиновение и выполнение некоторых требований, в остальном ты вольна поступать, как твоей душе угодно. Это тебе понятно, Рапунцель?!

— Но я не Рапунцель, — попыталась возразить я, обрадованная тем, что графиня, возможно, обозналась, а стало быть отпустит меня домой. — Меня зовут...

— Отныне твое имя Рапунцель, девочка, — не повышая голоса, перебила меня леди, сверкнув глазами, отчего мне сделалось не по себе. — И это первое правило, которому тебе придется следовать.

Коротко кивнув, я опустила голову и сложила руки на коленях. Следующие правила оказались еще более абсурдными, нежели первое. Если бы не столь серьезное выражение лица, я бы непременно решила, что она шутит. Мне надлежало ухаживать за волосами, которые, как она сказала, вскоре принесут много хлопот, только я не придала этому значения, услышав дальнейшие требования, которые мне придется выполнять.

— Тебе запрещено покидать башню, Рапунцель, — продолжила Лилит, пересев ко мне поближе и проведя рукой по моим волосам, которые неожиданно для меня стали гораздо длиннее, чем пару дней назад. — Запрещено общение с кем-либо кроме меня. Тебе надлежит хранить чистоту даже в мыслях, ведь это самое главное, что должно быть в каждой девочке. Каждый месяц, когда на небе наметится новая луна, я буду навещать тебя. Мне нужны лишь пара капель твоей крови, Рапунцель, которые ты будешь отдавать добровольно, а после я вновь покину тебя до следующего новолуния. Тебе все понятно?

«Нет, — хотелось сказать мне, — ничего непонятно. Почему я? Что за дурацкие требования? Зачем нужна моя кровь? Что вообще происходит?»

— Набери мне ванну, Рапунцель, — не дожидаясь от меня ответа, приказала графиня. — Я хочу искупаться, прежде чем вернусь домой».

Не знаю, почему, однако я послушно выполнила ее требование. Когда ванна была готова, она вложила в мою руку кинжал и улыбнулась. Не до конца понимая, что мне нужно сделать, я вопросительно посмотрела на Лилит, а после будто в трансе поднесла кончик лезвия к пальцу и провела по нежной коже, безразлично наблюдая за струйкой алой крови, стекающей по ладони. Лилит осторожно взяла меня за руку и опустила в горячую воду, заставив ее тут же окраситься в розоватый цвет.

Отпустив меня и позволив шарахнуться в сторону, графиня разделась и легла в ванну, позволив воде скрыть ее белоснежное тело. Лунный свет струился через открытое окно, делая ее кожу серебряной, а сама она вдруг стала еще красивее, чем была.

— Помоги мне одеться, — приказала Лилит после получаса водных процедур.

Дрожа всем телом, я приблизилась к ней и накинула на стройное тело длинный халат. Что-то подсказывало мне, что кровь для этой ведьмы придется проливать не единожды и каждый раз я буду чувствовать слабость и потерю ориентации, как это было сейчас. Больше ни говоря ни слова графиня вышла из комнаты и вернулась уже полностью одетой. Шагнув к окну, она перебросила веревку и посмотрела на меня:

— Следи за волосами, детка, они сослужат неплохую службу в мой следующий приход. — Я вернусь через месяц, будь умницей, — и напоследок улыбнувшись, скрылась в ночи, оставив меня в полном одиночестве. Я же на дрожащих ногах добралась до постели и рухнула на матрас, дав волю своим эмоциям.

.

.

.

Луна становилась все тоньше и тоньше, заставляя меня испытывать страх и отчаяние, ведь не сегодня-завтра ведьма явится за очередной порцией моей крови, чтобы сохранить красоту и молодость. За прошедшие десять лет она не постарела ни на год, в то время как я сама из нескладной угловатой девчонки превратилась во взрослую девушку, со своими желаниями и внутренними ценностями. И сидеть взаперти в мои планы совершенно не входило.

Лилит появилась ближе к ночи. Ее мелодичный голос проникал сквозь каменную кладку и ласкал слух, заставляя двигаться быстрее, выполняя ее приказ.

— Рапунцель, спусти свои волосы, — говорила она, я же послушно перекинула длинную косу и уперлась руками о подоконник, пока ведьма карабкалась по стене. Оказавшись в комнате, она смерила меня подозрительным взглядом и приказала: — Набери-ка мне ванну.

Коротко кивнув, я быстро наполнила деревянную лохань горячей водой и в тысячный раз проколола палец, пуская себе кровь. Вода тут же поменяла цвет, и Лилит улеглась в ванне, по обыкновению рассказывая мне о жизни за пределами башни. Я сидела подле нее на скамеечке, чувствуя, как внутри меня закипает злость. Почему мне нельзя выйти отсюда и жить обычной жизнью, как это делают другие? Почему я все эти годы должна быть затворницей, следуя странным правилам этой ведьмы? Почему мои родители не заступились за меня, а отдали ей на растерзание? В чем я провинилась, раз на столько лет заточена в башне?

Вопросы роем кружатся в голове, заставляя чувствовать ненависть ко всем, кто поспособствовал моему заключению. Я уже не слышала голоса Лилит, думая лишь о том, как бы сбежать из-под надзора и больше не позволить ей удерживать меня взаперти.

— Помоги мне вымыть волосы, — обратилась ко мне ведьма.

Она опустилась чуть ниже и погрузилась с головой под воду. Я помогала ей каждый раз, но теперь у меня созрел иной план. Положив руки на макушку, я с силой надавила, удерживая графиню под водой. Она взмахнула руками, пытаясь оттолкнуть меня, но я держала крепко, буквально вжимая ее в дно ванны, и хладнокровно наблюдала, как жизнь уходит из молодого тела. Лилит дернулась в последний раз и затихла, но я все равно продолжала удерживать ее под водой, пока не почувствовала слабость в собственном теле. Сев на скамеечку, я уставилась на дело рук своих и неожиданно для самой себя расхохоталась, поняв, что натворила.

После смерти Лилит покинуть башню удалось без проблем, ведь чары ведьмы рассеялись после ее смерти. Волосы я отрезала с нескрываемым удовольствием, устав от их тяжести и непростого ухода. Путь до города занял несколько дней, но даже стертые в кровь ноги и сумасшедшая усталость не смогли испортить мне настроения от ощущения свободы. Я больше не пленница! И никому не позволю запереть себя вновь.

.

.

.

— Ты посмел влезть в мой сад и украсть мой рапунцель?! — прогремела я во всю силу своих легких. — Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?!

— Я бы никогда... госпожа... помилуйте... но моя жена... она больна и умирает... я хотел ее спасти...

— Жена, говоришь? — задумчиво протянула я, вдруг подумав, что вся эта ситуация мне дико знакома. — Она беременна?

— Да... госпожа, да... как вы узнали?

— Зови меня Лилит, — пробуя на вкус новое имя, проговорила я. — Через семь лет я приду к вам и потребую плату за спасение ее никчёмной жизни. И вы отдадите мне все, что я пожелаю.

— Хорошо, госпожа... спасибо, госпожа...

Я смотрела ему вслед, теребя в руке веер, и улыбалась. Вечная молодость просто так не дается, а дитя поможет мне в этом нелегком деле. Я назову ее Рапунцель, ей понравится. Главное убить девчонку до того, как она провернет тот же фокус со мной.

Глава 16

Правдивая история о Белоснежке.

«Если ты читаешь это письмо, значит я мертва. Они говорили, что я не переживу роды, однако я всем сердцем верила, что смогу спастись, если отдам им свою душу. Книгу я нашла в библиотеке, в самой дальней ее части, куда уже давно не ступала нога человека. Призыв удался не с первого раза, но я не сдавалась и пробовала снова и снова, пока они не явились передо мной. Мы заключили сделку. Только не моя жизнь оказалась на чаше весов, как я рассчитывала, а твоя. Тебе они нужнее, дорогая. Если ты читаешь это письмо — время пришло, ты готова принять силу, дарованную отнюдь не богами, чтобы сокрушить этот мир, подчинить королевства, завоевать дальние земли и править ими безраздельно. Я верю в тебя, милая, поверь же в свои силы и ты...»

На шестнадцатилетие отец преподнес мне шкатулку, некогда принадлежавшую матери. Говорил, что она бы хотела, чтобы эта вещь была у меня, а я благосклонно кивала и улыбалась, прижимая шкатулку к груди. Мачеха подарила колье с изумрудами, отметив, как камни оттеняют мои глаза. Сводная сестра, Роза, вручила самодельную брошь из самоцветов и крепко обняла, пожелав всего самого наилучшего.

Придворные кланялись и желали долголетия, здоровья, любви, будто бы не знали, что у меня и без них все это было. Мне досталась самая лучшая семья на свете, о которой только можно мечтать. Мачеха, Элеонора, никогда не выказывала мне пренебрежения, считая свою родную дочь, Розочку, лучше или красивее. Для нее мы всегда были равны. Признаться, иногда я даже получала больше лавров, чем положено, но Розочка никогда не обижалась и не сердилась.

Бал, устроенный в честь дня рождения, оказался настолько шумным, что через некоторое время мне захотелось уединиться и восстановить силы. Шепнув Элеоноре, что скоро вернусь, я быстрым шагом пересекла бальную залу и вышла за дверь, направляясь в свои покои, где никто меня бы не потревожил.

Открыть шкатулку матери оказалось делом нелёгким: там не было замков, скрытых механизмов и паролей. Проведя пальцем по резным узорам, я вдруг почувствовала острую боль и отдернула руку, успев заметить каплю крови, стекающую по ладони.

Повинуясь какому-то странному желанию, я вновь коснулась шкатулки, пачкая ее своей алой кровью. Раздался щелчок, и крышка подалась вперед, позволяя открыть себя. На бархатной подушечке лежал свиток пергамента, обвязанный красной лентой, заточенное перо и прядь волос. Схватив пергамент, я тут же углубилась в чтение, еще не зная, что оно принесет мне одни только неприятности. Из любопытства и, признаться озорства, я четко выговорила прописанные на бумаге магические символы и сжала перо в руке, будто оно могло спасти меня в случае нападения.

Их было семеро. Они смотрели на меня голодными глазами, а я почему-то не испытывала страха перед ними. Наоборот с их появлением пришла уверенность, что все правильно, так и должно быть. С их приходом я обрела целостность, к которой всегда стремилась.

— Кровь... — устремив на меня пронзительный взгляд черных глаз, прошелестел один из демонов, — нам нужна твоя кровь...

— Дыхание... — вторил второй, однако не смел подойти ближе. — Нам нужно твое дыхание...

— Душа... — молвил третий, — нам нужна твоя душа...

— Жизнь... — прошептал четвертый, сделав шаг мне навстречу и протянув свои дымчатые руки. — Нам нужна твоя жизнь...

Только тогда страх и ужас сжали мое нутро, заставив попятиться назад, а в голове стучала только одна мысль: «Они сейчас меня убьют, и никто меня не спасет».

Они медленно приближались, зная, что мне не сбежать; я была их добычей, и отпускать меня никто не собирался.

— Элеонора! Отец! Розочка! — кричала я, барабаня ладонями по двери, однако никто не не спешил прийти мне на помощь, ведь мои близкие даже не догадывались, что я угодила в беду.

Липкие щупальца коснулись моих рук, потянулись к плечам, тронули волосы, а затем с негромким шипением отпустили и попятились назад.

— Мы ваши верные слуги, госпожа! — склонился в поклоне один из семи. — Я — Гнев. Самый старший среди нашей компании. Я приношу вам клятву верности.

— Мое имя — Зависть, моя госпожа, — выступил вперед второй, — и я приношу вам клятву верности.

— Меня зовут Похоть, — плотоядно усмехнулся третий, невесомо касаясь моего запястья. — Я приношу вам клятву верности.

Каждый из них присягнул мне. Каждый признал во мне вожака. Семь демонов, носящих имена Смертных грехов обязались служить мне до самой смерти, и это будоражило воображение, заставляло пылать кровь, давало чувство всемогущества и вседозволенности...

Однако вопреки желанию демонов, я заглушила всякие мысли о разрушении и завоевании, осознавав, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я сильная, а значит смогу обуздать эту силу, которая не принесет добра если я злоупотреблю ею.

.

.

.

Отец умер спустя пару месяцев после моего дня рождения. Кто-то заколол его кинжалом, после перерезав горло. Мачеха обвинила в этом меня и заставила бежать из дворца. Все знали, что ее руки по локоть в крови, однако никто не осмелился пойти против королевы. Розочка смотрела на меня с печалью в аквамариновых глазах, когда я покидала дворец. Она знала, что рано или поздно я вернусь, и неминуемая встреча с Элеонорой обернется кровавой бойней.

Мне пришлось отступить, чтобы выжить, иначе мачеха убила бы меня, как поступила с отцом, чтобы избавиться от наследницы на престол. Я нужна ей мертвой, тогда она успокоится и вздохнет спокойно, перестав ожидать удара со стороны. Охотник должен был вырезать мое сердце и принести ей в доказательство моей смерти, однако он пожалел меня, не сумев убить дочь своего короля.

Жажда мести вела меня тайными коридорами. Незримые тени демонов, призванных на помощь, направляли и скрывали от стражи. Покои мачехи никем не охранялись, поэтому мне без труда удалось проникнуть внутрь. Десятки свечей освещали будуар королевы, а сама она сидела перед туалетным столиком, расчесывая длинные пшеничные волосы. Замерев на пороге, я все же пересилила себя и вошла, негромко закрыв за собой дверь.

— Я ждала тебя! — на ее лице нет улыбки, только холодная решимость довести дело до конца. — Знала, что ты придешь.

— Кто сказал тебе? — мой голос спокоен и тих.

— Я получила анонимное письмо, — пожала плечами Элеонора. — Пришла убить меня, как своего отца? Давай покончим с этим быстрее. Я собираюсь встретиться с ним в ближайший час...

Стремительный рывок, взмах и удар кинжалом прямо в грудь. Ее глаза распахнуты и смотрят прямо на меня, последний всхрип вырывается из горла, а струйка крови стекает по губам. Я держала тонкое запястье, проверяя пульс, хотя и без того знала, что мачеха мертва. Демоны хихикали, обнимая меня за плечи и шептали, что я все сделала правильно. Элеонора мешала мне на пути к власти, а теперь не осталось никого. Есть только одна законная наследница — я.

.

.

.

«И подумала королева про себя: «Ах, если бы у меня родился ребеночек белый, как снег, румяный, как кровь, и чернявый, как черное дерево!» И вскоре желание ее точно исполнилось: родилась у ней доченька – белая, как снег, румяная, как кровь, и черноволосая; и была за свою белизну названа Белоснежкой».

— Эта сказка — ложь! — выкрикнула запертая в зеркале Розочка. — Ты сделала мою мать злодейкой, желавшей тебе смерти из-за твоей красоты, но все было наоборот! Это ты завидовала ей, потому что никогда бы не смогла стать более великой королевой, чем она. Посмотри, ты позволила демонам забрать твою душу, поработить твой разум ради мнимой власти. Ты убила родителей, заперла меня в зеркале, уничтожила соседние королевства и стала Злой Королевой. Как тебе живется с этим, Белоснежка?

— Истории пишутся победителями, сестра! Они вольны выбрать для себя любой финал. Я выбрала этот.

— И как же называется твоя сказка, позволь узнать?

— Белоснежка и семь гномов, — чуть подумав ответила я, а после расхохоталась во все горло, представив, как воспримут такой поворот верные мне демоны. — Неплохо, правда?

Поставив последнюю точку, я откинулась на спинку кресла и вновь взглянула на Розочку. Девушка сидела напротив меня за тем же дубовым столом, хмурилась и что-то шептала себе под нос, однако мне это было неинтересно. Ей все равно никогда не выбраться из зеркала, ведь магия демонов гораздо сильнее. Добро и справедливость побеждают только в сказках, только их обычно пишут злодеи, в попытке очернить вместо себя кого-то другого.

Моя мачеха не была монстром.

Монстром была я.

Мое имя — Белоснежка. И это моя настоящая история, которую вы никогда не узнаете!

Глава 17

У Смерти сегодня выходной

Хорошо быть Смертью, если вы не Смерть.

Смерть сидела на своем любимом кладбище у могилы неизвестного поэта и сочиняла стихи про себя любимую. Она вообще любила подобную тему, даже завела специальный блокнотик, куда записывала все услышанные шуточки, чтобы потом, оставшись одной, перечитывать их, сидя у камина в кресле-качалке с бокалом белого сухого вина урожая 1879 года. Помнится, тогда же умер ее старый знакомый писатель, и они славно поболтали по дороге, обсуждая литературу. Вообще, то был неплохой год, так что распивая бутылочку вина, она непременно вспоминала каждую душу, которую ей удалось забрать лично.

Нет, конечно, будут те, кто непременно скажет, что не по рангу самой Смерти работать, когда у нее есть большой штат жнецов, работающих день и ночь, не покладая рук.

Но тогда что же делать ей? Четвертый Всадник Апокалипсиса не должен скучать, иначе это может плохо кончиться.

Вообще Смерть всегда считала, что ее обязанности самые простенькие из всех возможных. Взять к примеру Чуму, та вечно изобретает новые болезни для человечества, при этом постоянно совершенствуя старые. Правда, сестру не обошла кара небесная, и в периоды цветения Чума вечно в соплях и слезах, с красным от аллергии носом и вечной нехваткой денег на таблетки. Лежит вся такая красивая, ручки на груди сложит, хоть сейчас забирай и уноси. Только кто ж позволит? Эта с виду милая девица имеет длинные когти и острые зубки, чтобы вцепиться в глотку любому, кто посмеет ее обидеть.

Голод придумал фастфуд, и люди, будто зомбированные, идут в рестораны быстрого питания за очередным бургером с жирной котлетой, чтобы потом сказать: «Вообще я подобную дрянь ем редко, вот сейчас захотелось, да». После еды Голод создал бордели, ведь не все чувствуют жажду именно к пище, некоторые утоляют желания тела другим способом. Только и сам Голод попался на свою же удочку, меняя девиц, как перчатки, и при этом не имея возможности получить наслаждение от происходящего. Все это ему в тягость, однако служба обязывает.

Война всегда был самым отбитым среди Всадников. Он всегда шел после Чумы, оставляя после себя раздор и войны; ссорил крепкие семьи, настраивал брата против брата; целые народы против своих же, а после наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием. Нередки случаи, когда он сам вступал в бой, видя, что стороны вот-вот готовы прекратить и заключить мирный договор. В этом он весь — борьба до доследней крови.

Смерти же ничего не оставалось, как в конце пройти и собрать души погибших. В начале она еще добивала тех, кому уже не суждено было ходить ногами по земле, а после ей не доставалось и этого. Старшие братья и сестра делали свою работу жестко и качественно, оставляя Смерти лишь урожай. Теперь же они удивлялись, почему это она не сидит на месте, а работает наравне со своими жнецами вместо того, чтобы отдыхать на каком-нибудь теплом острове.

Вы вообще цены на подобный отдых видели? Откуда у нее такие деньги, если за работу никто не платит?

Именно поэтому свои свободные минуты Смерть проводила на погосте в обществе давно почивших людей, которых когда-то и забрала. Она любила посещать могилы в годовщину их смерти, вспоминала, как это произошло, и вслух рассуждала, что мог сделать человек, чтобы избежать ее прихода. Умершему уже было все равно, а Смерти хоть какая-то забава.

«День, кладбище, весна, могила, — прочитала Смерть с выражением написанное на чёрном листе бумаге. — Проходит жизнь, лучом светя. Хотел прожить ее красиво, но умер, значит, не судьба...»

«Кажется, нечто подобное было у Блока, — задумалась Смерть, постучав пальцами по столу. — Хороший был поэт, читал мне стишки по дороге. Даже не удивился, когда за ним пришла, наоборот, как родную встретил».

Переписывать было лень, да и плагиата никакого она не видела, поэтому поставила в конце листа размашистую подпись и выпрямилась, довольная собой. Еще один день прошел не напрасно, а значит, можно выдохнуть и расслабиться. Похрустывая костлявыми пальцами, Смерть улыбнулась, убрала блокнотик во внутренний карман плаща и поднялась на ноги. Коса тут же прыгнула в руки и зазвенела от предвкушения.

Выходной закончился, пора приниматься за работу.