Сказки на ночь. Тридцать одна история наизнанку для маленькой Даши

Глава 1 Знакомство

Меня зовут Шмяк. Это имя мне дала Даша. А до этого у меня не было имени. Совсем.

Я жил между страницами. Это место называется Межстраничье — пространство между книжными листами, где обитают все, кого не дописали, потеряли или позабыли. Там тепло и пахнет типографской краской. Мы не рождаемся и не умираем, мы просто есть — как закладки, которые забыли убрать.

Я не помню, когда появился на свет. Может, сто лет назад. Может, тысячу. Я переходил из книги в книгу, когда библиотекарь засыпал или кто-нибудь чихал над страницей. Так я встретил множество героев. Я знал, чем на самом деле закончилась «Репка» и почему Волк не съел Колобка (он просто хотел поговорить, но его никто не слушал). Я видел черновики, помарки, недописанные сцены и вырезанные редактором диалоги. Самое интересное всегда оставалось за кадром.

Но однажды случилось страшное.

Люди перестали читать.

Сказки стали тише. Краски потускнели. Герои начали забывать свои слова. Я понял: если так пойдёт дальше, сказки тихо исчезнут — будто их никогда и не было. Не хлопнув дверью, а просто растворившись в воздухе.

Я решил выбраться в мир людей. Но для этого нужна сила. Огромная сила, которая живёт лишь в одном месте — в искреннем желании ребёнка услышать сказку.

И вот однажды утром, в одном старом доме, девочка и её папа открыли пыльную коробку с антресолей. Я почувствовал этот заряд — тёплый, как летний дождь.

Я выпал из книги.

Не как привидение и не как сон. Как настоящий, тёплый, пушистый зверёк. В комнате запахло старыми книгами и какао. Я шлёпнулся на пол — мягко, но с глухим звуком. Поэтому Даша и назвала меня Шмяк.

Папа смотрел на меня так, будто я был сломанным пылесосом.

— Даша, отойди, — сказал он. — Похоже, это робот. Или галлюцинация. Надо позвонить в сервис.

— Не надо в сервис! — Я вскочил и спрятался за Дашу. — Я не робот. Я из книжки.

Папа поднял бровь:

— Это шутка? Ты говорящая игрушка?

— Я не игрушка. — Я обиделся. — Я Шмяк. Я пришёл, чтобы спасти сказки.

Папа сел на корточки. Он оказался рядом — большой, серьёзный, от него пахло кофе и техникой.

— Хорошо, — сказал он. — Если ты из книжки, расскажи, что там происходит. Только давай без этих… как их… чудес. Терпеть не могу то, чего не могу объяснить.

Я улыбнулся. Получилось криво, зато искренне.

— Тогда давайте проверим. Откройте любую сказку. Только не читайте её как написано. Прочитайте мне так, как будто видите её в первый раз.

Папа нахмурился, но открыл книгу с Курочкой Рябой.

— Ну, тут всё просто. Дед и баба. Курочка. Яйцо. Золотое. Они его не разбили. Мышь хвостиком махнула — упало и разбилось. Дед плачет, баба плачет. Курочка говорит: не плачьте, снесу вам простое яйцо. Всё.

Я покачал головой.

— Всё неправильно. Хотите, покажу, как это было на самом деле?

И тут мои уши начали светиться. В комнате запахло старыми страницами и чуть-чуть — ванилью. Папа отшатнулся. А Даша захлопала в ладоши.

— Пап, смотри! Он светится!

— Да, — сказал я. — Это значит, я начинаю рассказывать. По-настоящему.

Вы знаете историю про Курочку Рябу? Конечно, знаете. Её рассказывали вашим родителям, бабушкам и дедушкам. Но я вам открою секрет: настоящая история выглядела совсем иначе.

В одном маленьком домике у леса жили дед и баба. Только не такие, как в сказке, — а молодые и очень занятые. Дед работал на заводе. Баба — в больнице. Они целыми днями бегали, уставали, и им было совершенно некогда разговаривать.

А ещё у них жила курочка. Обычная, рябая. Её звали Матрёна.

Каждое утро она несла яйца. Простые, белые. Дед с бабой даже не считали их — кидали в холодильник и забывали. Матрёна старалась, несла свои яйца аккуратно. Но её никто не хвалил. А ей так хотелось, чтобы её заметили.

И вот однажды утром Матрёна снесла не простое яйцо, а золотое.

Она сама удивилась. Посмотрела на яйцо — а оно сверкает! Она хотела спрятать его, но дед увидел:

— Ого! Это же золото! Теперь мы разбогатеем!

— Не разбогатеем, — сказала баба. — Это же яйцо. Из него омлет можно сделать.

— Ты что?! — закричал дед. — Золотой омлет! Такого даже у президента нет!

И начался скандал.

Дед хотел продать яйцо. Баба — приготовить. Они спорили так громко, что не заметили, как Матрёна ушла в дальний угол сарая и замолчала.

Вы думаете, она расстроилась из-за золотого яйца? Нет. Она расстроилась, потому что впервые за целый год дед с бабой не посмотрели на неё саму. Они смотрели на яйцо. А на неё — нет.

А Матрёна на самом деле очень ждала, что её похвалят. Она думала: «Вот сейчас я снесу яичко, они обрадуются, обнимут меня, скажут спасибо». А они начали делить, кому яйцо достанется.

И тут мимо пробегала мышка. Обычная, серая. Она услышала шум, заглянула в окно. Увидела золотое яйцо, деда и бабу, которые спорят.

— Ну и глупые, — сказала мышка. — Из-за какого-то яйца скандалят. А курочку-то за что обижают?

И она махнула хвостиком.

Яйцо упало и разбилось.

Дед заплакал. Баба заплакала. А Матрёна вздохнула:

— Не плачьте. Снесу я вам простое яйцо. Через неделю.

И тут дед с бабой наконец-то посмотрели на неё.

— Матрёна, — сказала баба. — А ты чего такая скучная? Ты что, расстроилась, что яйцо разбилось?

Матрёна подняла голову:

— Я рассердилась. Вы про яйцо думали, а про меня — нет. Вам не яйцо нужно. Вам нужно, чтобы вы меня любили.

И тут дед с бабой замолчали.

А мышка сидела под окном и улыбалась. Потому что золотое яйцо — это просто повод. А настоящее золото — когда тебя любят, даже если ты снёс простое яйцо.

Я закончил рассказ. В комнате повисла тишина.

Папа смотрел на меня, открыв рот. Даша — с восторгом.

— Это… это же не то, что я читал, — сказал папа. — В книге нет ничего про президента!

— Потому что это черновик, — объяснил я. — Писатели часто записывают истории, а потом вылизывают их, убирают лишнее. А самое интересное — как раз в черновиках и остаётся. Я там живу. Я читал все варианты.

Даша подсела ко мне ближе:

— А настоящий Колобок тоже не такой, как в книге?

Я хитро улыбнулся:

— Когда-нибудь расскажу. Но сначала — поесть. А то я из Межстраничья, а тут у вас всё такое… вкусное. И хвост устал.

Папа встал. Налил чаю. Потом сел обратно.

— Даша, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что это чудо?

— Понимаю, пап, — сказала Даша. — Самое настоящее. Только оно шмякнулось.

И погладила меня по голове.

Вот так я познакомился с Дашей и её папой. С этого дня в их доме появилось много сказок. Но ни одна из них не была «как в книжке». Все они были наизнанку.

Глава 2 Золушка, которая не ждала принца

На следующее утро я проснулся от запаха оладий. Даша сидела на кровати и смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты умеешь спать? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Я раньше никогда не пробовал. В Межстраничье мы просто… исчезаем на время.

Даша засмеялась:

— Это и есть сон, глупенький!

— А, ну тогда да, — я потянулся и зевнул. Хвост-закладка сам собой разгладился, как будто его прогладили утюгом.

Даша пододвинула ко мне тарелку с оладьями.

— Ешь, — сказала она. — Папа ушёл на работу, так что мы одни. Расскажешь мне сказку?

Я посмотрел на оладьи. Понюхал. Потом аккуратно лизнул один. И вдруг понял, что это самое вкусное, что я пробовал за всю свою тысячелетнюю жизнь.

— Это что? — спросил я с набитым ртом.

— Оладьи с мёдом, — удивилась Даша. — Ты что, никогда не ел?

— Я живу между страницами, — напомнил я. — Там еду только описывают словами. «Румяный бок». «Сочное яблоко». Но чтобы попробовать… Это волшебство!

Даша засмеялась и пододвинула мне ещё одну тарелку.

— Рассказывай, — сказала она, усаживаясь поудобнее. — Только про Золушку. Я её люблю больше всего.

Я проглотил последний оладий, облизнулся и покачал головой:

— Ты любишь Золушку? Ту самую, которая потеряла туфельку?

— Да! Она такая добрая и красивая!

Я вздохнул:

— Даша, девочка моя. То, что ты знаешь про Золушку, — это сказка для тех, кто не читал черновики. А я их читал, между прочим. Я там живу.

Даша нахмурилась:

— А что, было по-другому?

— Конечно! — Я расправил хвост и уселся поудобнее. — Слушай, как это было на самом деле.

Вы знаете историю про Золушку? Конечно, знаете. Добрая девочка, злая мачеха, сёстры, бал, принц, туфелька, хэппи-энд.

Но я вам открою секрет: Золушка никогда не ждала принца.

Да-да. Она вообще о нём не думала.

Всё началось с того, что Золушке надоело быть бедной. Не потому что она хотела богатства, а потому что её мачеха и сёстры каждый день заставляли её чистить котлы, мыть полы и перебирать крупу. Она уставала так, что к вечеру падала без сил. И вот однажды она сказала себе:

«Так. Мне это надоело. Я не буду ждать, пока кто-то меня спасёт. Я спасу себя сама».

И она начала работать на себя.

Пока мачеха спала, Золушка потихоньку собирала рынок. Она пекла пирожки и продавала их на площади. Поначалу у неё ничего не получалось — пирожки подгорали, тесто липло к рукам. Но она не сдавалась. День за днём, ночь за ночью.

Через год у Золушки появились свои сбережения. Она купила новую метлу (старая развалилась), новую кастрюлю (старая протекла) и немного красивой ткани. Не для себя — для штор в своей комнатке.

Когда мачеха узнала, что Золушка продаёт пирожки, она пришла в ярость:

— Как ты смеешь! Ты должна работать на нас!

— Я работаю, — спокойно ответила Золушка. — Но теперь я работаю и на себя тоже.

Мачеха хотела её выгнать, но сёстры вдруг заступились:

— Мама, так нечестно. Пусть делает что хочет.

Они, конечно, были капризными, но не злыми. Просто их никто никогда не учил думать о других.

И вот наступил день бала. В королевстве объявили праздник. Все девушки должны были прийти — вдруг принц выберет себе невесту.

Дашины глаза загорелись:

— И она пошла! И встретила принца! И влюбилась!

— Подожди, — остановил я её. — Дай рассказать по порядку.

В день бала мачеха и сёстры собирались во дворец. Они надели лучшие платья, завили волосы, надушились духами. А Золушка… Золушка осталась дома.

— Ты не пойдёшь? — удивилась младшая сестра.

— Я устала, — честно ответила Золушка. — И у меня нет платья для бала.

Сёстры переглянулись. А потом… они сняли с себя украшения и протянули Золушке:

— Возьми наши старые платья. Мы подгоним их тебе по фигуре.

Золушка удивилась. Никогда раньше они так не делали.

— Но вам же к принцу! — сказала она.

— А мы и так часто на балах бываем, — фыркнула старшая сестра. — Нам не привыкать. А ты ни разу не была.

Золушка посмотрела на платья. Потом на сестёр.

— Ладно, — сказала она. — Но только если вы поможете мне с уборкой на этой неделе.

— Договорились! — засмеялись сёстры.

И вот Золушка пришла на бал. Не в хрустальных туфельках, а в простых, кожаных, которые она сама сшила (научилась за год работы). Платье было старым, но аккуратно подшитым. Волосы — просто собранные в хвост.

Она стояла у стены и смотрела на танцующих. Ей было весело. Она смеялась, глядя, как толстый министр пытается танцевать с высокой дамой. Она ела пирожные — целых три! И никто не говорил ей, что она должна быть скромной.

А принц смотрел на неё из-за колонны. Он танцевал со всеми девушками, но его взгляд всё время возвращался к ней. Почему? Потому что она веселилась так, как будто ей ничего не нужно было от этого бала.

Он подошёл к ней:

— Хотите танцевать?

Золушка посмотрела на него. Обычный парень. Немного заносчивый, судя по короне.

— Если вы умеете танцевать, — ответила она. — А то я видела, как вы наступили на ногу герцогине.

Принц покраснел:

— Я учусь.

— Тогда давайте, — улыбнулась Золушка. — Только осторожно с моими туфлями. Я их сама шила.

Они танцевали. Не как в сказке — не волшебно, а весело, с толчками и смехом. Принц наступил ей на ногу дважды. Она — ему один раз. Они хохотали как дети.

В полночь Золушка сказала:

— Мне пора. Завтра рано вставать — у меня рынок.

Принц удивился:

— Рынок? Вы торгуете?

— Пеку пирожки, — кивнула она. — Лучшие в городе, между прочим. Приходите завтра, угощу бесплатно.

И она ушла.

Принц остался стоять. И тут он понял, что влюбился. Не в красивую девушку, а в девушку, которая умеет смеяться, шить, печь пирожки и не ждёт, что кто-то её спасёт.

На следующий день принц пришёл на рынок. Золушка встретила его с улыбкой:

— О, вы пришли! Садитесь, вот пирожок с вишней.

Принц съел три пирожка. Потом сказал:

— Золушка, я хочу на тебе жениться.

Она удивилась:

— Зачем?

— Потому что ты не смотрела на меня как на принца. Ты смотрела на меня как на человека. Это дороже любой короны.

Золушка подумала.

— Хорошо, — сказала она. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты научишься танцевать без толчков. А я буду печь пирожки для дворца. И мы будем делать это вместе.

Принц засмеялся:

— Договорились.

И они пожали друг другу руки, как два равных человека.

Мачеха и сёстры, узнав об этом, сначала возмущались. Но Золушка пригласила их на свадьбу. И они поехали. И танцевали. И никто никого не заставлял мыть полы.

А хрустальная туфелька? Её так и не нашли. Потому что Золушка носила кожаные туфли, которые сшила сама. И гордилась этим.

Я замолчал. Даша сидела, открыв рот.

— Так она сама себя спасла? — спросила она наконец.

— Конечно, — ответил я. — Никто не обязан ждать принца. Можно самой научиться печь пирожки, шить туфли и быть счастливой. А принц — это просто приятный бонус.

Даша задумалась:

— А мачеха не злая?

— Злая, — кивнул я. — Но даже злые люди могут уставать от своей злости. Главное — не становиться такими же. Золушка не отомстила им. Она просто стала жить своей жизнью.

Даша помолчала.

— А можно я тоже когда-нибудь испеку пирожки?

— Конечно, — улыбнулся я. — Только если дашь мне попробовать первый.

Даша засмеялась и обняла меня. От неё пахло мандаринами и чуть-чуть шоколадом.

— А что было дальше? — спросила она. — У тебя же много других сказок!

Я посмотрел в окно. Солнце поднималось всё выше. Впереди был целый день.

— Будет и дальше, — пообещал я. — У нас ещё много времени. Расскажу тебе и про Колобка, и про Репку, и про всех-всех. Только дай мне ещё один оладушек.

Глава 3 Колобок и его брат

День стоял тёплый, солнечный. Даша открыла окно, и в комнату влетел лёгкий ветерок с запахом цветущей сирени. Я сидел на подоконнике, грел спинку на солнышке и довольно жмурился.

— Шмяк, — позвала Даша. — А расскажи что-нибудь весёлое!

Я приоткрыл один глаз:

— Весёлое? Тебе что, грустно?

— Нет, просто хочется посмеяться. А то в прошлый раз про Золушку было хорошо, но серьёзно.

Я спрыгнул с подоконника и прошёлся по комнате. Хвост-закладка сам собой закрутился в задумчивую спираль.

— Весёлое, значит... Ну, есть у меня одна история. Про Колобка.

Даша скривилась:

— Ой, я её сто раз слышала. От бабушки ушёл, от дедушки ушёл, от зайца ушёл, от волка ушёл, от медведя ушёл, а лиса его съела. Всё.

— Вот именно! — Я поднял лапку. — Все знают эту скучную версию. Но никто не знает, что на самом деле история про Колобка — это история про то, как он искал своего брата.

Даша удивлённо моргнула:

— Брата? У Колобка был брат?

— Был! — Я уселся поудобнее и начал. — Слушай.

Вы знаете, что Колобок не просто так испёкся? Конечно, не знаете. Вам рассказывали только то, что бабка взяла муку, замесила тесто, испекла колобок — и всё. Но никто не говорит, что теста было на два колобка.

Да-да. Бабка замесила большую миску теста. Разделила на две части. Испекла двух колобков. Одного — покрасивее, поживее. А второго...

Второй получился комом.

Понимаешь, бабка отвлеклась на минуту — кошка пробежала — и один колобок подгорел с одного бока. Получился кривой, чуть тёмный, с приплюснутым боком. Бабка посмотрела на него, вздохнула и говорит:

— Эх, не задался ты у меня. Ну да ладно, не пропадать же. Положу тебя на окошко остывать. Может, кто съест.

И положила обоих на подоконник. Красивого — поближе к солнышку. А кривого — подальше, к краю.

Красивого Колобка назвали просто — Колобок. А кривого... Никак не назвали. Он так и остался — Кривой Бочок.

Лежат они на окошке, остывают. Колобок смотрит на мир, улыбается — он же красивый, румяный, ровный. А Кривой Бочок смотрит на себя и вздыхает.

— Эх, — говорит он. — И зачем я такой родился? Ни красоты, ни формы. Один бок подгорел.

— Не переживай, — говорит Колобок. — Зато ты вкусный наверняка.

— Откуда ты знаешь? — удивляется Кривой Бочок.

— Ну... — Колобок задумался. — Ты что, не чувствуешь? От тебя ванилью пахнет. А от меня — просто мукой.

Кривой Бочок принюхался к себе. И правда — пахнет ванилью. А Колобок — нет.

И тут они услышали, как в доме бабка говорит деду:

— Вот испекла двух. Одного красивого. А второй — брак. Надо его выбросить, пока никто не увидел.

Кривой Бочок задрожал:

— Слышал? Она меня выбросить хочет!

Колобок тоже испугался. А потом вдруг говорит:

— А знаешь что? Побежали отсюда!

— Куда? — удивился Кривой Бочок.

— Куда глаза глядят! — Колобок спрыгнул с окошка и покатился по дорожке. — Не дам я тебя выбросить!

Кривой Бочок секунду помедлил, а потом тоже спрыгнул. И покатился следом.

И вот катятся они по дорожке. Впереди — Колобок, красивый, румяный. Сзади — Кривой Бочок, подгорелый, приплюснутый. Но вместе.

Катились они, катились, и вдруг навстречу — Заяц.

— О! — говорит Заяц. — Колобок! Я тебя съем!

А Колобок улыбается:

— Съешь, говоришь? А ты моего брата сначала попробуй догнать!

Заяц посмотрел на Кривого Бочка:

— Это кто? Колобок-недопечёк?

— Я — Кривой Бочок, — обиделся тот. — И я не недопечёк. Я с ванилью.

— С ванилью? — Заяц принюхался. — Хм. А ведь правда, ванилью пахнет. Слушай, а дай-ка я тебя попробую. А то мне надоело простых колобков есть.

Кривой Бочок испугался и хотел укатиться, но Колобок остановил его:

— Стой! Дай ему кусочек. Отломи от того бока, что подгорел. Всё равно некрасивый.

Кривой Бочок отломил маленький кусочек от подгорелого бока и протянул Зайцу.

Заяц попробовал...

И его глаза загорелись.

— Это... это же вкусно! Ваниль! Хрустящая корочка! Да вы, оказывается, не просто колобки, вы — деликатес!

И Заяц так расчувствовался, что не стал никого есть. Вместо этого он дал им по морковке и сказал:

— Катитесь дальше. Но берегитесь Волка. Он-то точно не оценит ваниль.

Покатились они дальше. Вдруг навстречу — Волк.

— Ага! — говорит Волк. — Два колобка! Вот это обед!

Но Колобок не растерялся:

— Волк, ты посмотри на моего брата! У него бок подгорел, но он — ванильный!

Волк удивился:

— Ванильный? Это как?

Кривой Бочок отломил ещё кусочек и протянул Волку. Волк попробовал.

— М-м-м... — Волк зажмурился. — Вот это да! А я думал, все колобки одинаковые. А вы, оказывается, разные!

И Волк не стал их есть. Вместо этого он дал им по яблоку и сказал:

— Катитесь аккуратнее. Там дальше Медведь живёт. Он, конечно, добрый, но если голодный — может и не разобраться.

Катится Колобок, а Кривой Бочок всё больше удивляется:

— Слушай, брат! А почему все говорят, что я вкусный? Я же некрасивый.

— Ну и что? — говорит Колобок. — Ты же не на выставку идёшь. Ты по делу катишься.

Встретили они Медведя. Медведь как зарычит:

— Колобков захотелось!

А Колобок опять:

— Миша, ты сначала попробуй! Мой брат — особенный!

Медведь попробовал. И тоже растаял:

— Ох ты ж... Ваниль... Да я таких никогда не ел! А можно мне ещё кусочек?

— Держи, — Кривой Бочок отломил ещё немножко. — С ванилью же.

Медведь ел и нахваливал. А потом говорит:

— Слушайте, а пойдёмте ко мне жить? У меня в берлоге просторно. А я вас с кедровыми орешками буду знакомить. У меня их вон сколько!

Колобок переглянулся с Кривым Бочком:

— А можно?

— Конечно! — заржал Медведь. — Вы теперь мои гости!

Но Колобок покачал головой:

— Спасибо, Миша, но нам надо узнать мир. Мы же только-только начали жить.

— Ну, как знаете, — Медведь вздохнул. — Только осторожнее с Лисой. Она хитрая. И она небось и ванильных, и простых — всех съест.

Покатились братья дальше.

И тут навстречу — Лиса.

Она шла по тропинке, увидела двух колобков, и глаза у неё загорелись:

— Ах! Какие румяные колобочки! Идите ко мне, я вас на песенку приглашу!

Колобок сразу понял, что это она хитрая. Но не растерялся:

— Лисичка, а ты моего брата сначала попробуй. Он ванильный!

Лиса подозрительно прищурилась:

— Ванильный? Не слыхала о таких.

— Попробуй! — Кривой Бочок отломил совсем маленький кусочек от подгорелого бока — уже почти весь отдали Зайцу, Волку и Медведю, но ещё чуть-чуть осталось.

Лиса попробовала.

И вдруг её глаза стали мечтательными:

— Ва-а-аниль... — протянула она. — Это... это же лучше любых колобков! Слушай, а давай ты ко мне жить переедешь? Я тебя никому в обиду не дам! Будешь у меня во дворце жить, на подушках валяться!

Кривой Бочок замялся:

— А брат? Брат тоже со мной?

Лиса посмотрела на Колобка. Обычный, румяный. Таких полным-полно.

— Зачем тебе этот обычный? — фыркнула она. — Ты же особенный! А он — так, мука и вода.

Кривой Бочок вдруг встал перед братом:

— Нет. Мы вместе. Если я особенный, то он — мой брат. Значит, он тоже особенный.

Лиса не ожидала такого поворота. Она хотела съесть Колобка и заполучить ванильного Кривого Бочка себе. А тут — такая любовь братская.

И вдруг Лиса... заплакала.

— Эх, — всхлипнула она. — У меня никогда не было брата. Я всегда была одна. Вот и стала хитрая. Просто чтобы меня замечали.

Колобок с Кривым Бочком переглянулись.

— Слушай, Лисичка, — сказал Колобок. — А хочешь, мы будем с тобой дружить? Не дадим тебя в обиду?

Лиса вытерла слёзы:

— Правда?

— Правда, — кивнул Кривой Бочок. — Только ты больше не хитри. Давай по-честному.

— По-честному так по-честному, — кивнула Лиса.

И с тех пор они гуляли вчетвером — Колобок, Кривой Бочок и Лиса. А потом к ним присоединились Заяц, Волк и Медведь. Они собирались на полянке, пели песни и ели кедровые орешки.

А бабка с дедом так и не узнали, куда делись оба колобка. Они думали, что их кто-то съел.

А колобки просто нашли друзей. И брата. Который всегда будет рядом.

Я замолчал. Даша сидела, приоткрыв рот:

— Так они не погибли? Никто никого не съел?

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — В черновиках почти никто никого не ест. Это в напечатанных версиях всё так жестоко. А на самом деле — все просто хотели, чтобы их заметили.

Даша задумалась:

— А Кривой Бочок... Он же был некрасивый... Но его все любили...

Я подошёл к ней и положил лапку на руку:

— Понимаешь, Даша, дело не в том, как ты выглядишь. А в том, что у тебя внутри. У Кривого Бочка внутри была ваниль. А у некоторых снаружи — красивая глазурь, а внутри пусто.

Даша улыбнулась:

— А у меня внутри что?

— А вот это мы узнаем, когда ты вырастешь, — подмигнул я. — Но я почему-то уверен, что там очень вкусно.

И мы оба рассмеялись.

Глава 4 Репка. Кто на самом деле тянул?

После обеда папа ушёл в свою комнату работать — он что-то собирал из проводов и микросхем. А мы с Дашей устроились на кухне. Она ела яблоко, а я пил чай с мёдом (я узнал, что это самое вкусное, что бывает в мире людей).

— Шмяк, — сказала Даша, жуя. — А расскажи про Репку!

Я поперхнулся:

— Про Репку? Дашуль, ну что там рассказывать? Посадил дед репку, выросла большая-пребольшая. Стал тянуть — не тянет. Позвал бабку. Бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут, не вытянут. Позвали внучку. Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — опять не вытянули. Позвали Жучку. Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — не вытянули! Позвали кошку. Кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — не вытянули! Позвали мышку. Мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку — тянут-потянут... и вытянули!

Даша кивнула:

— Да, я знаю. Но что там было не так?

Я хитро улыбнулся и поставил чашку на стол:

— А ты знаешь, что в этой сказке на самом деле было семь попыток? И что первые шесть — провалились? А седьмая удалась не потому, что мышка пришла. А потому что они наконец-то заговорили друг с другом!

Даша пододвинулась ближе:

— Ого! А что случилось?

— Слушай, — начал я. — Только не перебивай.

Вы знаете историю про Репку. Дед посадил, выросла огромная, все тянули и вытянули. Но я вам расскажу, что происходило за кадром — между тем, как они тянули в первый раз и как собрались в последний.

Итак, дед посадил репку. Она выросла такая большая, что дед ахнул. Обхватил её руками, упёрся ногами в землю и давай тянуть.

Тянет-потянет — вытянуть не может.

— Бабка! — кричит. — Иди сюда! Помогай!

Бабка пришла, встала сзади, обхватила деда за пояс. Тянут вместе.

Тянут-потянут — не вытянут!

Дед устал, вытер пот:

— Не идёт. Надо внучку звать.

Позвали внучку. Внучка прибежала — в шортах, с телефоном в руках. Встала сзади, обхватила бабку за талию. Тянут втроём.

Тянут-потянут — не вытянут!

— Жучку зовите! — кричит внучка, не отрываясь от телефона.

Прибежала Жучка. Встала сзади, тянут вчетвером. Тянут-потянут — не вытянут!

— Кошку зовите! — лает Жучка.

Пришла кошка. Ленивая, сонная. Встала сзади, тянут впятером. Тянут-потянут — не вытянут!

— Мышку зовите! — мурлычет кошка.

Прибежала мышка. Крошечная такая, с усиками. Встала сзади всех, ухватилась за кошкин хвост. Тянут вшестером.

Тянут-потянут... и вытянули!

Вот такая сказка. Про то, что даже самая маленькая мышка может помочь. Правда?

— Правда! — сказала Даша. — Хорошая сказка!

— А теперь слушай, что было на самом деле, — улыбнулся я. — Потому что в черновиках написано совсем другое.

В первый раз, когда дед позвал бабку, она пришла и стала сзади. Но она встала не за дедом, а за репкой.

— Ты что делаешь? — кричит дед. — Ты должна за меня ухватиться!

— А я думала, мы репку толкаем! — говорит бабка.

— Да кто ж репку толкает?! Её тянуть надо!

Потолкали они репку туда-сюда. Ничего не вышло. Бабка обиделась и ушла.

Во второй раз позвали внучку. Внучка пришла, но встала сбоку, потому что снимала видео для своего блога «Как я помогаю дедушке».

— Внучка, ты за бабку хватайся! — кричит дед.

— Сейчас, подожди, я ракурс поймаю... Так, улыбочку! Я тяну репку, а вы мне помогаете!

И пока она ловила ракурс, дед с бабкой тянули вдвоём. Ничего не вышло. Внучка обиделась, что видео не получилось, и ушла.

В третий раз позвали Жучку. Жучка прибежала, но встала не за внучкой, а напротив деда — и давай лаять на репку.

— Жучка, ты чего лаешь?! Ты тянуть должна! — кричит дед.

— Гав! А вдруг она кусается?! Гав! Пусть сначала покажет, что она не опасная!

Репка, конечно, ничего не показывала. Жучка полаяла, полаяла и убежала за костью.

В четвёртый раз позвали кошку. Кошка пришла, посмотрела на репку, на всех и говорит:

— А мне зачем это? Я вообще-то мышей ловлю.

— Ты должна помогать! — говорит дед. — Все помогают!

— Никто не помогает, — зевнула кошка. — Все просто кричат друг на друга. Я, пожалуй, пойду посплю.

И ушла.

В пятый раз позвали мышку. Мышка прибежала, посмотрела на эту картину и говорит:

— Слушайте, а вы вообще пробовали разговаривать друг с другом?

Все уставились на неё.

— В смысле? — удивился дед.

— Ну, — мышка почесала лапкой за ухом. — Вы когда тянули, вы же даже не договаривались, когда начинать! Дед, ты дёргал когда хотел. Бабка — когда она. Внучка — когда видео заканчивала. Жучка — когда лаять надоедало. Вы же как гуси: каждый сам по себе!

Все замолчали.

— А вот давайте попробуем так, — говорит мышка. — Сейчас я скажу «раз, два, три» — и мы все вместе, в один момент, дёрнем. Договорились?

— Договорились! — сказали все хором.

— Встали правильно? — Мышка оглядела всех. — Дед — за репку. Бабка — за деда. Внучка — за бабку. Жучка — за внучку. Кошка — за Жучку. Я — за кошку. Все готовы?

— Готовы! — закричали все.

— Раз... два... три... ТЯНЕМ!

И все дёрнули одновременно. Раз! И репка выскочила из земли — да так, что все повалились друг на друга.

— Ура! — закричала внучка. — Получилось!

— Получилось! — залаяла Жучка.

— Мур-р-р, — довольно замурлыкала кошка.

А мышка выбралась из-под кучи и отряхнулась:

— Вот видите. Не в том дело, что я сильная. А в том, что вы наконец-то стали делать всё вместе.

Дед посмотрел на мышку и говорит:

— Слушай, мышка. А ты, оказывается, умная. А мы-то думали, что ты только хвостиком махать умеешь.

— Уметь-то я умею, — улыбнулась мышка. — Только хвостиком делу не поможешь. А вот головой — можно.

И все засмеялись. И пошли репку мыть, чистить и варить кашу. А мышку посадили на самое почётное место — за стол, рядом с дедом.

Я замолчал. Даша посмотрела на меня:

— Так они тянули неправильно?

— Да. Но дело не в этом. Понимаешь, Даша, собранные вместе люди — это ещё не команда. Команда — это когда все делают одно дело в одно время. Когда не тянут каждый в свою сторону.

Даша задумалась:

— А у нас в классе так бывает... Мы на физкультуре перетягивание каната играем. И иногда проигрываем, потому что кто-то тянет раньше, кто-то позже.

— Ну вот! — улыбнулся я. — А теперь ты будешь знать секрет. Нужно договориться, когда начинать. И тянуть вместе. А ещё... — я подмигнул. — Ты теперь знаешь, что главная в этой сказке — мышка. А не дед.

Даша засмеялась:

— Буду знать. Мышка — главная!

— Ага, — кивнул я. — Так что если когда-нибудь станешь президентом — помни: даже самая маленькая может быть самой умной.

И мы оба рассмеялись.

Глава 5 Теремок для всех

После обеда папа зашёл на кухню, увидел нас с Дашей, улыбнулся и сказал:

— Ну что, сказочник, как там поживает твоя Репка?

— Вытянули! — гордо сказал я. — Вместе!

— Вместе — это главное, — кивнул папа и налил себе кофе. — А что дальше по плану?

— Теремок! — запрыгала Даша. — Рассказывай, Шмяк!

Папа усмехнулся и сел за стол. Видимо, тоже захотел послушать.

Я уселся поудобнее, расправил хвост и начал:

— Ну, слушайте. Про Теремок.

Вы знаете историю про Теремок. Стоял в поле теремок. Прибежала мышка-норушка и стала там жить. Потом лягушка-квакушка. Потом зайчик-побегайчик. Потом лисичка-сестричка. Потом волчок — серый бочок. А потом пришёл медведь и раздавил теремок.

Все разбежались.

Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле никто ничего не раздавил. Потому что медведь был... вегетарианец. И очень вежливый.

Стоял в поле теремок. Не большой, не маленький. Просто домик. С крылечком, с окошком, с трубой.

Прибежала мышка-норушка. Постучала:

— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?

Никто не ответил. Мышка зашла, осмотрелась. Чистенько, уютно, печка есть, окошко есть. Стала жить.

На следующий день прискакала лягушка-квакушка:

— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?

— Я, мышка-норушка! А ты кто?

— А я лягушка-квакушка. Можно к тебе?

Мышка подумала. Теремок небольшой. Но лягушка маленькая, места много не займёт.

— Заходи! Живи!

Стали жить вдвоём.

Прибежал зайчик-побегайчик:

— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?

— Я, мышка-норушка! — Я, лягушка-квакушка! А ты кто?

— А я зайчик-побегайчик. Можно к вам?

Лягушка с мышкой переглянулись. Зайчик маленький, пушистый, безобидный.

— Заходи!

Стали жить втроём.

Прибежала лисичка-сестричка:

— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?

— Мышка-норушка! — Лягушка-квакушка! — Зайчик-побегайчик! А ты кто?

— А я лисичка-сестричка. Пустите к себе?

Звери задумались. Лисичка — хитрая. А вдруг обидит кого?

Но лисичка добавила:

— Я, между прочим, печь пироги умею. Может, пригодится кому?

— Тогда заходи! — обрадовалась мышка. — А то мы тут всё больше кашу варим, а пирогов никто не умеет.

Стали жить вчетвером.

Прибежал волчок — серый бочок:

— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?

— Мышка-норушка! — Лягушка-квакушка! — Зайчик-побегайчик! — Лисичка-сестричка! А ты кто?

— А я волчок — серый бочок. Пустите?

Звери притихли. Волк! Страшно!

Но волк добавил:

— Я, если что, дрова колоть умею. На зиму пригодится.

— А ты не съешь нас? — спросил зайчик дрожащим голосом.

— Я вообще-то вегетарианец, — вздохнул волк. — Мне от капусты больше радости, чем от зайчатины. Честное слово.

— Ну... заходи! — решила мышка. — Дрова нам нужны.

Стали жить впятером.

И вот наступила зима. В теремке тепло, уютно. Мышка кашу варит, лягушка пол подметает, зайчик морковку с огорода приносит, лисичка пироги печёт, волк дрова колет. Все при деле.

И тут — бам! Бам! Бам!

Кто-то постучал в дверь. Громко так, настойчиво.

Все замерли.

— Кто там? — спросила мышка дрожащим голосом.

— Это я... — раздался низкий, гулкий голос. — Медведь.

Звери переглянулись. Медведь — это огромно. Если он зайдёт — теремок развалится!

— А ты... ты нас съешь? — спросил зайчик.

Медведь вздохнул за дверью:

— Да что вы все думаете про меня? Я вообще-то... я вообще-то есть хочу. Но не вас. Я мёд люблю. А у вас, слышал, пирогами пахнет. Вот и шёл на запах. Пустите погреться, а? Я замёрз.

Звери переглянулись.

— А ты влезешь? — спросила лисичка. — Теремок маленький.

— Я попробую, — сказал медведь. — Я скромный. Могу на крыше посидеть, если что.

— На крыше? — удивилась мышка. — А не провалишься?

— Я аккуратно, — пообещал медведь. — Я вообще-то... я вообще-то на диете. Похудел уже. Вон, шкура висит.

Звери недоверчиво переглянулись. Но на улице мороз трещит. А медведь стоит за дверью, дрожит.

— Ладно, — сказала мышка. — Заходи. Но только давай аккуратно. А то мы тут все вместе живём, ты нас не раздави.

— Обещаю, — сказал медведь и начал протискиваться в дверь.

Он лез долго. Сначала голова. Потом одно плечо. Потом второе. Потом живот — ну очень долго протискивался живот. А потом... застрял.

— Ой, — сказал медведь. — Кажется, я застрял.

— Я же говорила, — вздохнула мышка.

И тут все начали смеяться. Сначала тихо, потом громче. Медведь застрял в двери, торчит наполовину, а они смеются.

— Чего ржёте? — обиделся медведь. — Мне не смешно!

— Прости, — вытирая слёзы, сказала лисичка. — Просто ты смешной. Торчишь, как пробка в бутылке.

— Ну и что мне теперь делать? — спросил медведь.

— А ты выдохни, — посоветовал волк. — И втяни живот.

Медведь выдохнул, втянул живот. Раз! И провалился внутрь теремка.

Все повалились на пол — и захохотали ещё громче.

Медведь сидел на полу, отряхивался и улыбался:

— Ну, принято я? Или как?

— Принято, принято! — сказала мышка. — Только давай договоримся: ты спишь у стеночки, не ворочаешься и не храпишь слишком громко.

— Да я вообще не храплю! — обиделся медведь. — Я тихо сплю, как ягнёнок.

— Ага, как ягнёнок, — фыркнула лисичка. — Посмотрим.

И стали они жить вшестером. Мышка кашу варит, лягушка пол подметает, зайчик морковку носит, лисичка пироги печёт, волк дрова колет, а медведь... медведь на крыше спит. Потому что внутри ему тесно. Но он не обижается, потому что все его кормят мёдом и пирогами.

И знаете, что самое удивительное? За всю зиму теремок ни разу не развалился. Потому что все были аккуратные. Даже медведь.

Я замолчал.

Даша улыбалась:

— Так они все там жили? И медведь их не съел?

— Не съел, — кивнул я. — Потому что он был вежливый. И вообще — когда все вместе, даже медведь может быть добрым.

Папа задумчиво посмотрел на меня:

— А ведь это хорошо. Дети думают, что медведь — это всегда страшно. А на самом деле...

— А на самом деле, — подхватил я, — он просто хотел тепла и пирогов. Как и все мы.

Даша подошла и погладила меня по голове:

— Шмяк, ты такой мудрый.

— Я просто прочитал очень много книг, — улыбнулся я. — В том числе и черновики.

Глава 6 Три поросёнка. Стройка века

После перерыва мы с Дашей устроились в её комнате. Она лежала на кровати, обняв подушку, а я сидел на полу, скрестив лапки.

— Шмяк, — сказала Даша. — А расскажи про трёх поросят. Я люблю эту сказку. Там волк такой смешной, когда дует и не может сдуть каменный дом!

Я хитро прищурился:

— А ты знаешь, что в настоящей истории волк вообще не дул?

Даша удивилась:

— Как это не дул? А как же «я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл»... Ой, это не то. А как же «дуну, дуну — и сдую»?

— Вот именно! — Я поднял лапку. — Эту фразу придумали позже. В черновиках всё было совсем по-другому. И волк там был... архитектором.

Даша округлила глаза:

— Архитектором?!

— Ну да. Только он об этом не знал. Но давай по порядку.

Вы знаете историю про трёх поросят. Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Один построил дом из соломы. Второй — из веток. А третий — из камня. Пришёл волк, сдул первый дом, сдул второй, а третий не смог. Поросята победили. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле волк был очень умным. Просто поросята не дали ему шанса.

Жили-были три брата-поросёнка. Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Они были дружные, но очень разные.

Ниф-Ниф был ленивый. Он любил валяться в луже, смотреть на облака и ничего не делать.

Нуф-Нуф был быстрый. Он любил бегать наперегонки, прыгать и скакать.

А Наф-Наф был серьёзный. Он любил думать, читать книжки и строить.

Однажды мама-свинья сказала им:

— Поросята, вы уже большие. Пора строить свои дома.

И ушла.

Ниф-Ниф сразу нашёл полянку с соломой:

— О! Солома! Мягко, тепло, быстро! Чего ещё надо?

И за час построил домик из соломы. Кривой, косой, но зато быстро.

Нуф-Нуф нашёл ветки:

— А я из веток построю! Красиво и быстро! Солома — это же скучно!

И за два часа построил домик из веток. Скрипучий, шаткий, но зато с крылечком.

А Наф-Наф взял камень, глину, цемент и стал строить основательный дом. Он строил три дня. Три ночи. Кирпичик за кирпичиком. Ровно, аккуратно, прочно.

Ниф-Ниф смеялся:

— Смотрите! Наф-Наф строит за́мок! А мы же в лесу живём! Кто сюда придёт? Никто!

Нуф-Нуф тоже хихикал:

— Да он до зимы строить будет! А мы уже готовы!

Наф-Наф не обижался. Он просто кирпичик за кирпичиком клал. И думал:

«Братья смеются. Но я знаю, что делаю. Лучше строить три дня, чем потом жалеть всю жизнь».

И вот однажды утром мимо проходил волк.

Он был очень уставший. Шёл из города, где работал на стройке, и искал место, где можно отдохнуть. Вдруг видит — стоит домик.

Соломенный. Кривой. Но домик.

Волк постучал:

— Тук-тук! Можно отдохнуть? Я очень устал.

Ниф-Ниф выглянул в окошко:

— Ой! Волк! Нет-нет-нет! Уходи! Я тебя не пущу!

— Но я не кусаюсь, — удивился волк. — Я просто хочу посидеть в тени.

— Не верю! — завизжал Ниф-Ниф. — Ты меня съешь!

И захлопнул окошко.

Волк вздохнул. Побрёл дальше. Видит — второй домик. Из веток.

Постучал:

— Тук-тук! Можно отдохнуть? Очень жарко.

Нуф-Нуф выглянул:

— Волк! Спасайся кто может! Уходи!

— Я не хочу тебя есть, — честно сказал волк. — Я просто устал. Я работаю на стройке. Я вообще-то даже толком и не ел сегодня. Но я не ем поросят. У меня от этого изжога.

— Изжога? — Нуф-Нуф недоверчиво посмотрел. — Врёшь!

— Честное слово, — кивнул волк. — Мне врач сказал: «Волк, тебе нужно питаться правильно. Овощи, каши, фрукты. А мясо — это тяжело для желудка».

— Ага, — фыркнул Нуф-Нуф. — А я вот не верю! Ты просто хитрый! Уходи!

И захлопнул окно.

Волк расстроился. Он пошёл дальше и увидел третий дом. Каменный. Красивый. Ровный.

Он постучал вежливо:

— Тук-тук! Можно отдохнуть?

Наф-Наф открыл дверь:

— О! Волк! Заходи. Я как раз чай заварил.

Волк удивился:

— Ты не боишься меня?

— А чего тебя бояться? — пожал плечами Наф-Наф. — Ты, судя по всему, устал. Работал. Есть хочешь?

— Есть, — честно признался волк. — Только я вегетарианец. Если есть что-нибудь овощное...

— Есть! — улыбнулся Наф-Наф. — Я как раз борщ сварил. С морковкой, свёклой, картошечкой. И пирожки с капустой испёк.

Волк аж прослезился:

— Пирожки с капустой... Это моё любимое...

И сел за стол.

Ест волк борщ, нахваливает. А Наф-Наф сидит напротив и улыбается.

— Слушай, — говорит волк. — А почему твои братья меня прогнали? Я же не злой. Я просто устал.

— Они просто боятся, — сказал Наф-Наф. — Они не знают, что ты вегетарианец. Они видели слишком много сказок, где волки едят поросят.

— Так это же в сказках, — удивился волк. — А в жизни всё по-другому.

— Вот именно, — кивнул Наф-Наф. — В жизни всё по-другому. В жизни можно договориться.

И тут раздался стук в дверь. Это прибежали Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. Они увидели, что волк зашёл в дом Наф-Нафа, и испугались, что он его съест.

— Наф-Наф! Ты жив?! — кричат.

— Жив-жив, — открыл дверь Наф-Наф. — Заходите. Волк как раз пирожки с капустой принёс.

Ниф-Ниф и Нуф-Нуф зашли и увидели волка. Сначала испугались. А потом увидели, что волк сидит с чашкой чая и улыбается.

— Но... но ты же должен был его съесть! — сказал Ниф-Ниф.

— Зачем? — удивился волк. — Он же меня борщом угостил. Ты бы видел, какие у него пирожки! С капустой! Пальчики оближешь!

Поросята переглянулись.

— А можно нам тоже пирожок? — робко спросил Нуф-Нуф.

— Садитесь, — сказал Наф-Наф. — Всем хватит.

И сели они за стол: три поросёнка и волк. Едят пирожки, чай пьют, разговаривают.

А волк говорит:

— Кстати, братец Ниф-Ниф. Я когда мимо твоего дома шёл, заметил, что у тебя крыша кривая. Хочешь, помогу починить? Я на стройке работаю, умею.

Ниф-Ниф удивился:

— Ты поможешь? Мне?

— А почему нет? — пожал плечами волк. — Мы теперь соседи. Надо помогать друг другу.

И с тех пор волк каждый день приходил к поросятам. Помог Ниф-Нифу починить крышу. Помог Нуф-Нуфу дров наколоть. А с Наф-Нафом они вместе строили новый сарай.

А поросята поняли: не все волки злые. Некоторые просто устали и хотят пирожков.

И самое главное — Ниф-Ниф и Нуф-Нуф больше не смеялись над Наф-Нафом. Потому что его дом оказался самым прочным. Не из-за камня. А потому, что в нём было тепло и уютно. И там всегда находилось место для гостей.

Я замолчал.

Даша посмотрела на меня:

— Так волк был добрым?

— Волк был просто голодным и уставшим, — объяснил я. — Но он не был злым. Злым он казался только потому, что его боялись. А Наф-Наф не побоялся. Он открыл дверь и увидел не волка — а собеседника.

— Это как с Кривым Бочком, — задумчиво сказала Даша. — Все видели только подгорелый бок, а он был ванильный.

— Именно! — обрадовался я. — Мы видим только то, что снаружи. А чтобы узнать, что внутри — надо открыть дверь. Или отломить кусочек.

Даша засмеялась:

— Или сесть за стол и попробовать пирожок с капустой!

— Именно! — кивнул я. — Пирожок с капустой — лучшее лекарство от страхов!

И мы оба рассмеялись.

Глава 7 Красная Шапочка. Кто на самом деле боялся волка?

Вечером папа зашёл в комнату Даши и увидел, что мы сидим на ковре и рассматриваем картинки в старой книжке сказок.

— О, «Красная Шапочка»! — Папа улыбнулся. — Классика! Девочка, волк, бабушка, охотники. Всех спасли, все довольны.

Я поднял голову:

— А вот и не всех.

Папа удивлённо поднял бровь:

— То есть?

— Ну, во-первых, бабушку не спасали — она сама спасалась. А во-вторых, волк там вообще не виноват. Он просто хотел... ну, познакомиться.

Даша захлопала глазами:

— Как это — познакомиться?!

Я вздохнул и уселся поудобнее:

— Ну, слушайте. Только не перебивайте.

Вы знаете историю про Красную Шапочку. Мама попросила девочку отнести бабушке пирожки и горшочек масла. По дороге девочка встретила волка. Волк узнал, куда она идёт, побежал вперёд, съел бабушку, потом съел Красную Шапочку. А потом пришли охотники, разрезали волку живот — и все вылезли целые. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле волк никого не ел. И охотники не приходили. И вообще — в черновиках всё было по-другому.

Жила-была девочка. Обычная, весёлая, с косичками. Её все звали Красной Шапочкой — потому что она носила красную шапочку, которую ей связала бабушка.

Однажды мама сказала:

— Красная Шапочка, отнеси бабушке пирожки и горшочек масла. Она болеет, ей нужно подкрепиться.

— Хорошо, мамочка! — сказала девочка, взяла корзинку и побежала.

А надо сказать, что дорога к бабушке шла через лес. И в этом лесу жил волк. Но был он не злой, а очень любопытный. Он любил наблюдать за зверями, слушать птиц и собирать грибы. Иногда он даже разговаривал с ёжиками.

Вот идёт Красная Шапочка по тропинке, песенку поёт. А волк сидит под кустом и думает:

«Ой, девочка. Какая милая. И корзинка у неё красивая. Интересно, что она несёт?»

Он вышел на тропинку и говорит:

— Здравствуй, девочка! Куда идёшь?

Красная Шапочка остановилась. Она была вежливая, мама учила её здороваться со старшими. Хотя волк был не старший, но всё равно — вежливость прежде всего.

— Здравствуйте! Я иду к бабушке. Несу ей пирожки и горшочек масла. Она болеет.

Волк удивился:

— А почему ты идёшь через лес совсем одна?

— А что такого? — улыбнулась девочка. — Я тут все тропинки знаю!

Волк задумался. Ему стало тревожно. Как же так — маленькая девочка идёт одна через лес. А вдруг кто-нибудь её обидит? Мало ли кто в лесу водится...

— Слушай, — сказал волк. — А можно я тебя провожу? Тут, знаешь, всякие бывают...

— Нет-нет, что вы! — засмеялась Красная Шапочка. — Я сама справлюсь. Я быстрая! Мне бабушка говорила: «Кто быстро ходит, того лес не тронет».

И побежала дальше.

Волк постоял, почесал за ухом. А потом решил: «Ладно. Я пойду другой дорогой. Но прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. Мало ли что».

И побежал короткой тропинкой, чтобы выйти к дому бабушки раньше девочки.

Прибежал волк к дому бабушки. Постучал.

— Кто там? — спросила бабушка хриплым голосом.

— Это... это я! — сказал волк. — Красная Шапочка пришла! Пирожки принесла!

Бабушка удивилась:

— А почему у тебя такой низкий голос, внученька?

Волк опешил. Он забыл, что голос у него не такой, как у девочки.

— Это... это я простыла! — соврал волк. — Горло болит.

— А, бедняжка! — пожалела бабушка. — Ну заходи, заходи!

Волк зашёл в дом. Бабушка лежала в кровати, в очках, и читала книжку.

— Ой! — сказала бабушка. — Ты не Красная Шапочка! Ты волк!

Волк смутился:

— Да, я волк. Но я не хотел вас пугать. Я просто хотел убедиться, что с внучкой вашей ничего не случится. Она одна через лес пошла.

Бабушка удивилась:

— А почему ты за неё переживаешь?

— Ну... — волк замялся. — Потому что я в этом лесу живу. Я всех знаю. А она такая маленькая и беззащитная. А вдруг кто обидит?

Бабушка посмотрела на волка. Потом засмеялась.

— Какая ты добрая, волк! — сказала она. — А я думала, все волки злые.

— Все разные, — пожал плечами волк. — Вот я, например, грибы собираю.

— Ой, правда? — обрадовалась бабушка. — А вот бы мне кто грибочков принёс. А то у меня супчик без грибов ну совсем не тот.

— Так я принесу! — оживился волк. — Я тут знаю одну полянку, там опята — загляденье!

— Вот спасибо! — улыбнулась бабушка. — А то я болею, а вставать мне нельзя. Хорошо, что ты зашёл!

Волк аж расцвёл. Его так давно никто не хвалил. Он побежал на полянку, набрал полную корзину опят, вернулся.

А в это время к дому подошла Красная Шапочка. Она постучала.

— Бабушка, это я! Пирожки принесла!

Бабушка кричит из дома:

— Заходи, внученька! Тут ко мне гость пришёл!

Красная Шапочка зашла и... увидела волка.

— Ой! Волк! — испугалась она.

— Не бойся, — успокоила её бабушка. — Он грибы принёс. И вообще он добрый.

Красная Шапочка недоверчиво посмотрела на волка:

— Вы добрый?

— Ну... — волк смутился. — Я стараюсь.

— А зачем вы тогда спрашивали, куда я иду? — нахмурилась девочка.

— Я волновался, — честно признался волк. — Ты такая маленькая. Идёшь одна по лесу. А лес — он разный бывает. Вот я и подумал: дай-ка прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Красная Шапочка задумалась:

— Вы хотели меня защитить?

— Ну да, — волк кивнул. — А то мало ли кто в лесу водится.

И тут девочка улыбнулась:

— Спасибо вам!

Волк аж подпрыгнул от радости:

— Да не за что!

— Ну что ж, — сказала бабушка. — Раз уж вы познакомились, давайте чай пить. Пирожки у внучки, грибы у волка. Вот и угощение.

Сели они за стол. Бабушка, Красная Шапочка и волк. Пьют чай, едят пирожки и грибной суп.

А потом волк говорит:

— Слушайте, а можно я к вам иногда заходить? Грибы приносить? Помогать по хозяйству? Мне одному в лесу скучно.

— Конечно, можно! — обрадовалась бабушка. — Ты теперь наш друг.

И с тех пор волк стал каждую неделю приходить к бабушке в гости. Носил грибы, ягоды, дрова колол. А Красная Шапочка научила его печь пирожки. И они стали лучшими друзьями.

А охотники, между прочим, так и не пришли. Потому что не нужны были. Никого спасать не пришлось.

Я замолчал.

Папа смотрел на меня с удивлением:

— Так волк был не злым, а заботливым?

— Он был другим, — сказал я. — Его все боялись просто потому, что он волк. А он на самом деле хотел дружить. Но никто не давал ему шанса.

Даша задумалась:

— А бабушка не испугалась, когда увидела волка?

— Нет, — улыбнулся я. — Бабушка оказалась умной. Она поняла, что сначала нужно узнать, кто перед тобой, а потом уже бояться.

— А если бы он был злой? — спросила Даша.

— А если бы злой, то она бы вызвала охотников. Но сначала — чай. Чай помогает узнать друг друга.

Папа улыбнулся:

— А ведь это мудро. Сначала познакомиться, а потом судить.

— Именно! — кивнул я. — Потому что настоящий волк — не тот, кто имеет зубы и шерсть. А тот, кто не хочет их показывать.

Глава 8 Мойдодыр. Цирк уехал

Утром папа ушёл на работу, а мы с Дашей остались дома. Она сидела за столом и завтракала кашей, а я пил чай с мёдом и смотрел, как она лениво ковыряет ложкой в тарелке.

— Даша, ты почему не ешь? — спросил я.

— Не вкусно, — надулась она. — Я хочу конфету.

— А конфету ты получишь после каши, — сказал я. — Так мама сказала.

Даша вздохнула и начала есть. Но я видел, что она без настроения. И тут мне пришла в голову идея. Я вытащил из-под стола свою любимую книжку сказок (я везде её с собой ношу).

— Даша, а хочешь, расскажу тебе про Мойдодыра?

Она скривилась:

— Это про того, кто заставляет мыться? Не хочу! Я и так моюсь!

Я засмеялся:

— А вот и не угадала! В моей версии Мойдодыр — совсем не тот, кем кажется. Хочешь узнать правду?

Даша отложила ложку:

— Правду? Ну давай.

Вы знаете историю про Мойдодыра. Жил-был мальчик, грязнуля. От него сбежали все вещи. Пришёл Мойдодыр — усатый, в тазу, с мочалкой. Заставил его мыться. Мальчик вымылся, стал чистым, все вещи вернулись. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Мойдодыр никого не заставлял мыться. Он просто хотел, чтобы мальчик был здоров. А то, что он выглядел строгим... Ну, у него было строгое лицо. Но доброе сердце.

Жил-был мальчик. Звали его Гришка. И он терпеть не мог мыться. Нет, ну вы не подумайте, он иногда мыл руки. Но только если мама стояла рядом и смотрела. А так — нет.

Утром не умывался. «Зачем? Всё равно потом испачкаюсь».

Руки перед едой не мыл. «А зачем? Они же не грязные. Ну, чуть-чуть».

Зубы не чистил. «А зачем? Они же белые. Ну, почти».

И вот однажды он сидел за столом и ел варенье прямо из банки. И, конечно, вымазался с ног до головы.

И тут — раз! — его одеяло спрыгнуло с кровати.

— Всё! — крикнуло одеяло. — Я от тебя ухожу! Ты на мне крошки рассыпал!

И выбежало из комнаты.

Потом вскочила простыня:

— И я ухожу! Ты меня чернилами залил!

И убежала.

Потом убежали подушка, одеяло, и даже его любимые штаны.

Гришка остался в одной майке и смотрел на пустую комнату:

— Куда все?! Вернитесь!

И тут из зеркала вышел... Мойдодыр.

Он был большой, усатый, в тазу на голове, с мочалкой в руке. Выглядел он очень строго.

— Здравствуй, Гришка, — сказал он. — Ну что, все вещи разбежались?

Гришка оторопел:

— Ты кто?

— Я — Мойдодыр, — важно сказал он. — Умывальников Начальник и Мочалок Командир.

Гришка испугался:

— Ты меня ругать будешь?

— Ругать? — Мойдодыр удивился. — А за что?

— Ну... за то, что я грязный. За то, что не моюсь.

Мойдодыр посмотрел на него внимательно:

— Гришка, я не ругать тебя пришёл. Я пришёл тебе помочь.

— Помочь? — недоверчиво переспросил мальчик. — Чем это?

Мойдодыр вздохнул и сел на край кровати. А надо сказать, что он был не такой уж страшный, если близко посмотреть. Просто у него были большие усы и строгие брови. А так... обычный.

— Понимаешь, Гришка, — начал он. — Я не заставляю детей мыться, чтобы их мучить. Я заставляю их мыться, потому что... ну, смотри.

Он подошёл к мальчику и взял его за руку:

— Вот ты когда руки не моешь, что у тебя в ладошках живёт?

— Ничего, — пожал плечами Гришка. — Просто грязь.

— А вот и нет, — сказал Мойдодыр. — Там, на твоих ладошках, живут микробы. Ты их не видишь, но они есть. Они — такие маленькие-премаленькие существа. Они любят там жить. А потом, когда ты ешь, они попадают к тебе в животик. И начинают там болеть. Точнее, они делают так, чтобы у тебя болел животик.

— Микробы? — удивился Гришка. — А что они вообще такое?

Мойдодыр достал из кармана лупу:

— Вот смотри. Видишь у меня на мочалке?

Гришка посмотрел в лупу и увидел... что-то маленькое. Оно шевелилось.

— Это же... жуки?! — вскрикнул он.

— Не жуки, а микробы, — терпеливо объяснил Мойдодыр. — Они везде. На руках, на лице, на зубках. Они любят, когда ребёнок не моется. Им это нравится! Потому что они тогда плодятся и размножаются!

— Фу! — поморщился Гришка. — Убери их!

— А вот и не уберу, — покачал головой Мойдодыр. — Пока ты сам их не смоешь.

Гришка посмотрел на свои руки. Они выглядели просто грязными. Но если там такие жуки живут...

— И что, их все можно смыть? — спросил он.

— Конечно! — кивнул Мойдодыр. — Вода и мыло — вот твои главные помощники. Они смывают всех микробов. И тогда твой животик не болит, зубки не болят, и ты чувствуешь себя отлично!

Гришка задумался:

— А можно попробовать?

— Можно! — улыбнулся Мойдодыр. — Пойдём!

И он повёл Гришку в ванную. Там было чисто и светло. На полочке стояли мыло, шампунь, зубная паста.

— Ну что, начинаем! — скомандовал Мойдодыр.

И началось!

Мойдодыр намылил Гришке голову. Погладил по волосам:

— Смотри, какие у тебя волосы красивые! А под ними — целый зоопарк!

Гришка испугался:

— Зоопарк?!

— Ну, почти, — засмеялся Мойдодыр. — Там не звери, а вот такие маленькие жуки. Давай их смоем!

Он полил водой, и пена побежала в раковину.

Гришка посмотрел на пену и вдруг... засмеялся:

— Смотрите! Жуки убегают!

— Убегают, — кивнул Мойдодыр. — Им не нравится мыло.

Потом Мойдодыр дал ему щётку:

— Давай-ка зубки почистим! Покажем твоим зубкам, что мы заботимся о них!

Гришка почистил зубы. И удивился:

— Ой! А они у меня вообще-то белые!

— Конечно! — кивнул Мойдодыр. — Они просто были под налётом. А теперь — чистые и блестящие!

Потом Мойдодыр взял мочалку:

— А теперь — руки и лицо!

И давай намыливать Гришку с ног до головы.

Мальчик сначала фыркал и отбивался. А потом... вдруг засмеялся:

— Ой! Щекотно!

— Ага! — улыбнулся Мойдодыр. — Мочалка любит щекотать. Она так играет с ребятами.

И вот наконец всё было готово. Мойдодыр отступил на шаг и посмотрел на Гришку:

— Ну, теперь ты совсем другой!

Гришка посмотрел в зеркало. Из зеркала на него смотрел чистый, румяный, весёлый мальчик. Волосы блестели, глаза светились.

— Ого! — сказал Гришка. — Это я?!

— Ты! — гордо сказал Мойдодыр. — Чистый — ты сам на себя похож!

И тут — раз! — дверь открылась, и в комнату вернулись все вещи. Одеяло, простыня, подушка, штаны, рубашка.

— Ой! — сказало одеяло. — А ты чистый!

— Ага! — сказала простыня. — И от тебя больше не пахнет вареньем!

— Можно мы с тобой опять будем жить? — спросила подушка.

— Конечно! — засмеялся Гришка. — Я же теперь всегда буду мыться!

Он надел чистую рубашку, штаны и обнял Мойдодыра:

— Спасибо тебе! Я не знал, что микробы такие страшные!

— А ты теперь знаешь, — кивнул Мойдодыр. — И знаешь, как от них избавляться. Вода и мыло — твои лучшие друзья!

И с тех пор Гришка всегда мыл руки перед едой, чистил зубы утром и вечером и принимал душ. А микробы смотрели на него из раковины и вздыхали:

— Эх, какой был хороший мальчик был... А теперь чистюля!..

Я замолчал.

Даша посмотрела на меня:

— А микробы правда такие страшные?

— Ну, они не страшные, — улыбнулся я. — Они просто маленькие. Но они любят жить там, где грязно. А когда ты моешься — им негде жить. И они уходят.

Даша задумалась:

— А у меня на руках микробы есть?

— Есть, — сказал я. — У всех есть. Но они маленькие и безвредные, если ты моешь руки. А вот перед едой — обязательно нужно мыть. Чтобы они не попали в животик.

Даша посмотрела на свою тарелку с кашей:

— А если я сейчас не доем кашу, микробы не обидятся?

Я засмеялся:

— А вот с кашей микробы не дружат. Кашу микробы не любят. Они любят сладкое и грязное.

— Так мне конфета не помешает? — обрадовалась Даша.

Я покачал головой:

— Конфета — одна. После каши. Так быстрее. А то микробы узнают, что ты не ешь кашу, и скажут: «Отличный мальчик!» — точнее, «отличная девочка!» — и переедут к тебе в животик.

— Всё, ем! — сказала Даша. И доела всю кашу до конца.

А я улыбнулся. Вот что значит — хорошая сказка!

Глава 9 Доктор Айболит и его секрет

После завтрака Даша сидела на ковре и перебирала игрушки. Я подошёл к ней и сел рядом.

— Шмяк, — сказала она, не поднимая головы. — А расскажи про Айболита.

— Про Айболита? — удивился я. — А что ты про него знаешь?

— Ну... — Даша задумалась. — Он лечит зверей. Приходил к нему и зайчик, и лиса, и бегемотики. У него под деревом сидят, у него лечатся. Он добрый. Всем помогает.

— Правильно, — кивнул я. — А ты знаешь, почему он стал таким добрым?

— Не знаю, — пожала плечами Даша. — Наверное, он таким родился.

— А вот и нет! — улыбнулся я. — В черновиках написано, что он тоже был... недобрым. Это одна маленькая пациентка изменила его жизнь. Хочешь, расскажу?

Даша отложила игрушки и села поудобнее:

— Рассказывай!

Вы знаете историю про доктора Айболита. Добрый доктор, лечит всех зверей, никому не отказывает. Но я вам открою секрет: Айболит не всегда был добрым. Когда-то давно он был самым ворчливым доктором во всей округе.

Давным-давно, когда Айболит был ещё молодым и неопытным, он жил в маленьком городке. И был он... ну, не то чтобы злым. Но очень ворчливым.

— Что вы ко мне все ходите? — ворчал он на пациентов. — У меня своих дел полно!

— Доктор, у меня зуб болит, — говорит зайчик.

— Зуб?! А ты его чистил?! То-то же! Вон отсюда! Придёшь, когда почистишь!

— Доктор, у меня горлышко красное, — говорит лисичка.

— Горлышко?! А ты шарфик носила?! Носила бы — не болело бы! Иди и носи!

Все звери в городе боялись его. Но всё равно ходили — потому что других докторов не было. А Айболит лечил хорошо. Просто делал это сердито.

И вот однажды к нему пришла маленькая девочка. Она держала в руках что-то тёплое и пушистое.

— Доктор, — сказала она. — У меня ёжик заболел.

Айболит нахмурился:

— Ёжик? Что с ним?

— Он плохо кушает, — сказала девочка. — И всё время грустный. Я боюсь, что он заболел.

Айболит посмотрел на ёжика. Но не стал его осматривать. Вместо этого он наклонился к девочке:

— А ты кто такая? И почему ты ко мне пришла без родителей?

— Меня Марьяной зовут, — тихо сказала девочка. — А родителей нет. Папа уехал работать, а мама... мама умерла. Я с бабушкой живу. Только бабушка сейчас тоже болеет, лежит. А у ёжика животик болит.

Айболит посмотрел на неё. Девочка была маленькая, худенькая, с большими грустными глазами. И держала ёжика так бережно, будто он был самым дорогим на свете.

— Ладно, — недовольно сказал Айболит. — Давай посмотрим на твоего ёжика.

Он взял ёжика, посмотрел на него. Вроде бы всё нормально. Но ёжик действительно был вялый.

— Ну что, — сказал Айболит. — Ничего страшного. Просто переел. Может быть, ты его слишком вкусными яблоками кормила?

Девочка покачала головой:

— Я его почти не кормлю. У нас дома еды мало. Мы с бабушкой сами не всегда едим.

Айболит замер.

— Как это — не всегда едите?

— Ну... — девочка опустила глаза. — Бабушка говорит, что надо экономить. Она мне отдаёт всё, что есть. А сама... говорит, что не голодная.

Айболит вдруг почувствовал, как у него защемило в груди. Он почему-то вспомнил себя в детстве. Как он тоже голодал. Как его мама отдавала ему последний кусочек хлеба. И как он зарекался, что когда вырастет — будет помогать всем.

А он... завалил свою работу кучей ворчания. Забыл, зачем стал доктором.

— Марьяна, — сказал он тихо. — Ты давно ела?

— Сегодня утром, — сказала девочка. — Бабушка дала мне кашу.

— А бабушка? Она ела?

Марьяна покачала головой.

Айболит вдруг резко встал. Подошёл к шкафу. Достал свёрток.

— Вот. Это тебе.

Девочка развернула свёрток. Там были бутерброды с сыром и колбасой. И даже два яблока.

— Это... мне? — удивлённо спросила она.

— Тебе и бабушке, — сказал Айболит. — И ёжику. Яблоко — ёжику. Он любит.

Марьяна посмотрела на него. И вдруг улыбнулась. Так, что у Айболита внутри что-то перевернулось.

— Спасибо, доктор! — сказала она. — Спасибо!

И убежала, прижимая к себе ёжика и свёрток.

Айболит стоял и смотрел ей вслед. И вдруг понял: он столько лет ворчал, потому что... боялся. Боялся, что не сможет помочь. Боялся, что будет больно. Боялся, что не спасёт.

А эта девочка ничего не боялась. Она просто пришла и попросила помощи. Потому что верила.

И Айболит понял: быть доктором — это не просто лечить. Это быть добрым. Потому что без доброты никакое лекарство не поможет.

С тех пор он стал другим. Перестал ворчать. Стал улыбаться. Начал бесплатно лечить тех, кто не может платить.

А Марьяна и её бабушка стали его любимыми пациентами. И ёжик, кстати, поправился. И даже приносил Айболиту яблоки из леса в благодарность.

А Айболит каждый раз, когда видел детей, вспоминал ту девочку и улыбался. И думал: «Спасибо тебе, Марьяна. Ты вылечила меня. Хотя даже не знала, что я болею».

Я замолчал.

Даша сидела тихая. В её глазах блестели слёзы.

— Шмяк, — сказала она. — А это правда было?

Я кивнул:

— В черновиках — да.

— А Марьяна... она потом стала кем?

Я улыбнулся:

— Представляешь, она выросла и стала доктором. Самой доброй докторшей во всей округе. Потому что запомнила, что главное лекарство — это доброе сердце.

Даша вытерла глаза:

— Я тоже хочу быть такой. Доброй.

— Ты уже такая, — сказал я. — Иначе зачем бы тебе мои сказки?

Даша засмеялась и обняла меня.

Глава 10 Буратино. Деревянное сердце

После обеда Даша сидела на кровати и рисовала. Я подошёл и заглянул через плечо. Она рисовала... дерево.

— Это что? — спросил я.

— Это дуб, — вздохнула Даша. — У нас в школе задали нарисовать дерево. А я не умею рисовать деревья. У всех получаются красивые, а у меня — палка с палкой.

Я посмотрел на рисунок. И правда, дерево было не очень. Но я увидел в нём что-то особенное.

— Даша, а ты знаешь, что из таких «палок с палками» получаются самые лучшие истории? — сказал я. — Вот, например, Буратино. Его тоже вырезали из обычного полена. А он стал героем!

Даша подняла голову:

— Правда? А расскажи!

И я начал.

Вы знаете историю про Буратино. Деревянный мальчик, которого вырезал папа Карло из полена. Он продал свою куртку, чтобы купить ему азбуку. Буратино пошёл в школу, но по дороге продал азбуку и пошёл в кукольный театр. Потом его чуть не съела Карабас-Барабас. Потом он попал к Мальвине. Потом — в страну Дураков. А потом вместе с черепахой Тортилой искал золотой ключик.

Но я вам открою секрет: на самом деле Буратино не искал золотой ключик. Он искал своё сердце. Потому что он думал, что у него его нет.

Жил-был папа Карло. Он был бедный старый шарманщик. У него не было ни жены, ни детей. И вот однажды он взял полено и вырезал из него куклу. Мальчика. Назвал его Буратино.

Буратино ожил. Он был весёлый, озорной, любопытный. Он прыгал, бегал, пел песни.

Но иногда Буратино становилось грустно.

Он смотрел на других детей — на живых, с тёплыми руками, с бьющимися сердцами — и думал: «Я не такой, как они. Я деревянный. У меня нет сердца. Я никогда не смогу любить по-настоящему».

Он не говорил об этом никому. Ведь он был весёлый! Всегда весёлый! Кто же поверит, что весёлому Буратино может быть грустно?

Но однажды он сидел на берегу пруда и смотрел на своё отражение. Деревянное лицо. Деревянные руки. Деревянные ноги. Даже нос — и тот деревянный!

— Эх, — вздохнул Буратино. — Никогда у меня не будет настоящего сердца.

И тут из воды показалась черепаха Тортила. Она подплыла к берегу и посмотрела на мальчика мудрыми глазами.

— Ты чего вздыхаешь, мальчик? — спросила она.

— Я деревянный, — сказал Буратино. — У меня нет сердца. Я не могу любить.

Тортила улыбнулась:

— А ты уверен, что сердце должно быть только из плоти?

Буратино удивился:

— А из чего же ещё?

— Понимаешь, — начала Тортила. — Сердце — это не просто такой кусочек внутри. Это то, что чувствует. Вот ты когда радуешься — ты что чувствуешь?

— Ну... — Буратино задумался. — Мне весело. Я прыгаю, пою.

— А когда грустишь?

— Мне хочется плакать. Но деревянные слёзы не текут.

Тортила кивнула:

— Вот видишь! Ты чувствуешь и радость, и грусть. Значит, у тебя есть сердце. Просто оно у тебя не такое, как у всех.

— А какое? — спросил Буратино.

Тортила улыбнулась:

— Деревянное сердце — это самое крепкое! Его никто не может разбить. Попробуй-ка разбить такой кусочек дерева! Да его и топором не возьмёшь!

Буратино посмотрел на свою грудь. Там, где у других детей было тёплое, бьющееся сердце, у него был просто деревянный кусочек.

Но вдруг он почувствовал что-то. Тёплое. Он приложил руку к груди.

— Я чувствую, — прошептал он. — Оно... бьётся?

— Конечно, бьётся, — кивнула Тортила. — Оно всегда билось. Просто ты не слушал.

Буратино вдруг улыбнулся. По-настоящему.

— Значит, у меня есть сердце!

— Есть, — улыбнулась Тортила. — И оно очень хорошее. Я видела много сердец. И твоё — одно из самых добрых.

— А почему ты так думаешь? — удивился Буратино.

— Потому что ты волнуешься о папе Карло, — сказала Тортила. — Ты переживаешь за своих друзей. Ты радуешься, когда другим хорошо. Это и есть признаки доброго сердца.

Буратино стоял и улыбался. Внутри у него было тепло. Как будто маленькое солнышко светило. И он понял: он не хуже других. Просто он другой. И это нормально.

С тех пор Буратино больше не грустил. Ну, иногда — но чуть-чуть. И то по делу.

А когда Мальвина спросила его: «Буратино, а у тебя сердце есть?» — он ответил:

— Есть! И оно деревянное! Самое крепкое на свете!

И все засмеялись. Нет, не над ним. А вместе с ним.

Потому что Буратино не боялся быть деревянным. Он понял: главное — не из чего ты сделан. А какой ты внутри.

И знаете что? Папа Карло говорил, что Буратино — самый лучший сын на свете. Не потому что он красивый или умный. А потому что он добрый. И папино сердце согревалось каждый раз, когда Буратино обнимал его своими деревянными руками.

А деревянные объятия — они самые крепкие. Их ничто не сломает.

Я замолчал.

Даша смотрела на меня:

— Значит, Буратино не был грустным?

— Был, — сказал я. — Но он научился принимать себя. Он понял: быть деревянным — это не плохо. Это просто по-другому.

Даша посмотрела на свой рисунок с деревом:

— А моё дерево... оно ведь тоже не хуже других?

— Оно лучше! — сказал я. — Оно особое. Потому что его нарисовала Даша.

Она улыбнулась и дорисовала на дереве яблочки. А потом на стволе — маленькое сердечко.

— Вот, — сказала она. — Теперь у него есть сердце.

Я посмотрел на рисунок. И мне стало тепло.

— Теперь это самое лучшее дерево в мире, — сказал я.

И это была правда.

Глава 11 Снежная Королева. Тайна зеркала

Наступил вечер. За окном темнело, и на улице зажглись фонари. Даша сидела на подоконнике и смотрела на небо.

— Шмяк, — сказала она тихо. — А почему зимой так холодно?

Я подошёл и сел рядом:

— Потому что солнышко уходит спать пораньше. И ветер дует холодный.

— А Снежная Королева правда существует? — спросила она.

Я задумался. Как же объяснить ей эту историю, чтобы не напугать? Ведь в моих черновиках Снежная Королева — совсем не та, что в книжках.

— Хочешь, расскажу тебе про неё? — предложил я. — Только это будет не та сказка, которую ты знаешь.

Даша кивнула:

— А какая?

— Настоящая, — сказал я. — Та, что записана в черновиках.

Вы знаете историю про Снежную Королеву. Злая волшебница, которая живёт во дворце изо льда. Она похитила Кая, заморозила его сердце, и он стал злым и холодным. А Герда прошла полмира, чтобы спасти его. И спасла. Снежная Королева осталась одна во дворце. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Снежная Королева никого не похищала. Её сердце просто было разбито. И она не знала, как с этим справиться. А зеркало, о котором все говорят, вовсе не было злым. Оно было честным. И в этом была его тайна.

Давным-давно, когда мир был моложе, жила-была девочка по имени Эльза. Она была красивой и доброй. Жила с родителями в маленьком городке.

Но однажды её родители уехали в далёкое путешествие и не вернулись. Эльза осталась одна. Ей было очень грустно. Она закрылась в своей комнате и перестала выходить.

И вот однажды она услышала звук. Кто-то плакал за окном. Она выглянула и увидела маленькую птичку, которая запуталась в ветках и не могла выбраться.

Эльза вышла на мороз — а на улице была зима — и освободила птичку. Птичка улетела. А Эльза осталась стоять на морозе.

И вдруг она почувствовала: внутри у неё что-то изменилось. Как будто что-то замёрзло.

Она вернулась в дом и посмотрела в зеркало. И увидела... себя. Но не такую, как раньше. Глаза стали холодными. Губы сжаты. Лицо каменное.

— Кажется, у меня замёрзло сердце, — прошептала она.

И ушла в свой ледяной дворец. Потому что боялась, что если останется среди людей — она им навредит.

Прошли годы. Эльза стала Снежной Королевой. Она жила во дворце изо льда, и никто не знал, что у неё когда-то было тёплое сердце.

Она никого не трогала. Никого не похищала. Просто жила одна.

Но однажды она шла по деревне, закутанная в меха, и увидела мальчика. Он сидел на заборе и смеялся.

Это был Кай. Обычный мальчик. Весёлый, живой. Он смеялся так громко, что Эльза остановилась и посмотрела.

Он увидел её и тоже замер. Красивая женщина в белой шубе. С ледяными глазами. Но в этих глазах почему-то было... одиночество.

— Вы кто? — спросил Кай.

— Я никто, — ответила Эльза и пошла дальше.

Но Кай догнал её:

— Стойте! Вы замёрзли. Хотите, я вам чаю принесу?

Эльза удивилась. Ей никто не предлагал чаю. Все боялись её.

— Зачем тебе это? — спросила она.

— Просто вы выглядите грустной, — сказал Кай. — И, наверное, замёрзли. Хоть вы и Снежная Королева.

Эльза растерялась:

— Ты меня узнал?

— А кто же вас не знает, — улыбнулся Кай. — Но вы совсем не такая, как рассказывают. Вы не страшная.

И он убежал за чаем.

Эльза стояла и не понимала, что происходит. Почему этот мальчик не боится её? Почему он хочет ей помочь?

Она хотела уйти. Но ноги не слушались. Она осталась.

Кай вернулся с чашкой горячего чая.

— Вот, — сказал он. — Пейте. Это согреет.

Эльза взяла чашку. Её руки, привыкшие ко льду, почувствовали тепло. Она осторожно отхлебнула.

И вдруг... внутри у неё что-то оттаяло.

— Что ты со мной сделал? — спросила она удивлённо.

— Ничего, — пожал плечами Кай. — Просто дал чаю.

Эльза посмотрела на него. И вдруг улыбнулась. Первый раз за много лет.

— Спасибо, — сказала она. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал.

Кай улыбнулся:

— Это просто чай. А что такого?

Эльза не стала объяснять. Она просто ушла, унося с собой воспоминание о тёплом чае и добром мальчике.

А потом случилось то, что случилось. Осколок зеркала попал Каю в глаз. Но это не было злым колдовством. Это был просто осколок льда — от дворца Эльзы. Он залетел Каю в глаз, когда тот играл зимой. И Кай стал видеть только плохое. Всё красивое казалось ему уродливым. Всё доброе — глупым.

Он стал злым и капризным. И однажды он ушёл из дома и пошёл куда глаза глядят. Он брёл по снегу, злой на весь мир. И забрёл к дворцу Снежной Королевы.

Эльза увидела его и удивилась:

— Кай? Ты что здесь делаешь?

— Не твоё дело, — буркнул он.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты был таким добрым. Ты меня чаем напоил.

— Ерунда, — фыркнул Кай. — С чего ты взяла, что я добрый? Я просто хотел посмотреть, как ты попьёшь чаю. Глупость какая.

Эльза посмотрела на него внимательно. И увидела в его глазах маленькую льдинку.

— У тебя в глазу льдинка, — сказала она. — Давай я вытащу.

— Не трогай меня! — огрызнулся Кай. — Меня все должны бояться! Я теперь я!

— Ты теперь несчастный, — покачала головой Эльза. — Я знаю. Я через это проходила.

И она начала рассказывать ему про себя. Как она замёрзла. Как боялась, что навредит людям. Как закрылась в ледяном дворце.

Кай слушал. И постепенно льдинка в его глазу таяла.

— Я хочу домой, — вдруг сказал он тихо. — Я хочу к Герде.

— Тогда иди, — сказала Эльза. — Иди и не бойся.

— А ты? — спросил Кай.

— А я останусь, — вздохнула Эльза. — Это мой дом.

— Но здесь же холодно, — сказал Кай. — И одиноко.

Эльза грустно улыбнулась:

— Я уже привыкла.

И тут Кай сказал то, что изменило всё:

— А почему бы тебе не согреться? Ты же не обязана быть холодной. Ты можешь быть тёплой.

Эльза замерла. Она никогда об этом не думала.

— Но я не знаю как, — прошептала она.

— Ну, для начала, — улыбнулся Кай, — можно выпить чаю.

Глава 12 Баба-Яга. Добрая или злая?

Даша сидела на ковре и листала книжку со сказками. Вдруг она остановилась на странице с картинкой и нахмурилась:

— Шмяк, а почему Баба-Яга такая страшная? Она же бабушка. Бабушки не должны быть страшными.

Я подошёл и посмотрел на картинку. На ней была нарисована Баба-Яга в ступе, с метлой, с длинным носом и крючковатым подбородком. Выглядела она действительно устрашающе.

— А ты знаешь, — сказал я, — что эту картинку нарисовали неправильно?

— Неправильно? — удивилась Даша. — А как надо?

— А надо вот как, — улыбнулся я. — В черновиках Баба-Яга совсем другая. Хочешь, расскажу?

Даша кивнула:

— Рассказывай!

И я начал.

Вы знаете историю про Бабу-Ягу. Злая старуха, живёт в лесу, в избушке на курьих ножках. Летает в ступе, заметает следы метлой. Ест маленьких детей. Или не ест? Давайте разберёмся.

Но я вам открою секрет: на самом деле Баба-Яга — не злая. Просто она живёт одна в лесу, и все её боятся. А если тебя все боятся — со временем можно и правда стать злой. Или... можно остаться доброй, просто научиться не показывать этого.

Жила-была в дремучем лесу Баба-Яга. У неё была избушка на курьих ножках, ступа и метла. И всё у неё было хорошо. Почти.

Она любила тишину. Любила собирать травы. Любила печь пироги. И — да, она правда любила печку топить. Но она не ела детей. Она вообще была вегетарианка. Дети ей нужны были для другого...

— И что же ей нужно было? — спросила Даша.

— Сейчас узнаешь, — подмигнул я.

Однажды к Бабе-Яге в лес забрела девочка. Звали её Алёнушка. Она гуляла с подружками, отстала и заблудилась.

Идёт она по лесу, плачет. Вдруг видит — избушка на курьих ножках. Стоит и поворачивается.

Алёнушка испугалась. Хотела убежать. Но из избушки вышел голос:

— Кто там?

Алёнушка замерла. Из дверей вышла... бабушка. Обычная такая бабушка. В платке, в фартуке. Только нос чуть длинноват, и зубы чуть кривоваты. И вся она какая-то... серая. Как будто её лес покрасил.

— Ой, девочка! — сказала бабушка. — Ты что здесь делаешь? Заблудилась?

Алёнушка кивнула, глотая слёзы.

— Ну заходи, — сказала бабушка. — Чайку попьём, обсушимся. А то вон какая мокрая.

И Алёнушка зашла. А что ей оставалось? В лесу темнеет.

Внутри избушка оказалась чистая и уютная. На столе — самовар, пироги, варенье. Пахло травами и печёным хлебом.

— Садись, — сказала бабушка. — А я тебе расскажу, почему меня все боятся.

И вот что она рассказала.

— Понимаешь, деточка, — начала Баба-Яга. — Живу я в этом лесу давно. Очень давно. Раньше, когда я была молодая, я жила в деревне. У меня была семья, дети. Но однажды пришла беда — мор пришёл в деревню. Многие заболели. А я знала травы. Я умела лечить. Я вылечила всех.

Но люди почему-то испугались. «Она колдунья, — зашептали они. — Она с травами разговаривает. Она не такая, как мы». И прогнали меня из деревни.

Я ушла в лес. Построила избушку. Жила одна. Иногда ко мне приходили звери. Я их лечила. Они меня не боялись.

А потом пришли люди. Тоже за помощью. Но они боялись. Они всегда боялись меня. Даже когда я им помогала.

И вот что я заметила, — бабушка вздохнула. — Когда они боялись — они мне врали. Говорили одно, а думали другое. Боялись, что я их съем, что я их заколдую. Но им нужна была помощь. И они шли ко мне. Тряслись, но шли.

А я смотрела на них и думала: «Почему вы так боитесь меня? Я же добрая». И однажды я решила проверить: если я буду страшной — они будут меньше врать? Если я буду пугать — они будут честнее?

И я сделала вид, что я злая. Стала жить в ступе, летать на метле, говорить страшным голосом. И знаешь что? Люди перестали врать. Они стали говорить правду. Потому что боялись, что я их накажу за враньё.

И оказалось, что когда люди говорят правду — им можно помочь. По-настоящему помочь.

— Так ты притворяешься злой? — удивилась Алёнушка.

— Притворяюсь, — кивнула Баба-Яга. — Потому что так проще. Когда люди думают, что я злая, они не врут мне. Они говорят правду. И я могу помочь.

— Но это же неправда! — сказала Алёнушка. — Ты добрая! Зачем тебе притворяться?

— А кто поверит доброй Бабе-Яге? — грустно улыбнулась старушка. — Кто придёт к доброй Бабе-Яге за помощью? Скажут: «А, эта старушка добрая, она и так поможет». И будут врать. А я не смогу помочь, если мне будут врать.

Алёнушка задумалась:

— А если бы люди узнали, что ты добрая, они бы приходили к тебе с правдой?

— Может быть, — пожала плечами Баба-Яга. — Но это слишком рискованно. А так я хотя бы знаю, когда мне врут.

И тут Алёнушка сказала то, что удивило даже Бабу-Ягу:

— А давай я расскажу всем, что ты добрая? Я никому не буду врать. И другим скажу, чтобы не врали. И тогда тебе не нужно будет притворяться злой.

Баба-Яга посмотрела на девочку. И в её глазах блеснули слёзы.

— Ты правда это сделаешь?

— Правда! — сказала Алёнушка. — Честное пионерское слово! Ой, то есть честное слово!

И она убежала домой. А Баба-Яга осталась стоять на пороге и смотреть ей вслед.

Через неделю в деревне узнали, что Баба-Яга на самом деле добрая и просто притворяется злой. Сначала никто не верил. А потом одна мама пришла к бабушке с больным ребёнком. И сказала правду: что ребёнок не слушается, не ест, и она не знает, что делать.

Баба-Яга вылечила ребёнка. Не потому что он был послушный. А потому что мама была честная.

И все поняли: Баба-Яга не злая. Она просто устала от лжи. И когда люди перестали ей врать — она перестала быть страшной. Даже ступу и метлу убрала в сарай. Зачем они ей?

А Алёнушка стала приходить к ней каждые выходные. Пить чай с пирогами. Слушать истории про лес. И однажды она спросила:

— Бабушка, а почему тебя раньше Ягой звали?

— А это от слова «яга», что значит «лесная» или «дикая», — ответила старушка. — Когда я в лесу поселилась, меня так и прозвали.

— А теперь ты не дикая, — сказала Алёнушка.

— Теперь я домашняя, — улыбнулась Баба-Яга. — У меня теперь внучка есть.

И они обнялись.

Я замолчал.

Даша смотрела на меня с широко открытыми глазами:

— Так Баба-Яга была доброй?!

— Она всегда была доброй, — сказал я. — Просто ей никто не верил. И она притворялась злой, чтобы люди не врали ей.

Даша задумалась:

— А если бы люди были честные, она бы не притворялась?

— Конечно, нет! — кивнул я. — Зачем ей быть злой, если ей не нужно бояться, что её обманут?

Даша вдруг улыбнулась:

— Шмяк, а давай мы никому не будем врать?

— Давай! — согласился я. — И тогда нам не нужно будет бояться Бабы-Яги. И никаких других бабок.

Мы оба засмеялись.

А я подумал: «Какая же ты у меня хорошая, Даша. Ты даже не представляешь, как ты мне напоминаешь ту девочку Алёнушку».

Глава 13 Гуси-лебеди. Обратный маршрут

Утро субботы выдалось тёплым. Мы с Дашей сидели на кухне, пили какао. За окном щебетали птицы. Даша смотрела в окно и молчала.

— Ты чего такая задумчивая? — спросил я.

— Шмяк, — сказала она. — Я вчера поссорилась с Лизой. Она сказала, что я жадина, потому что не дала ей свою игрушку. А я не жадина. Просто эта игрушка — любимая. Она мне нужна.

Я задумался:

— Слушай, а хочешь, я расскажу тебе историю про одну девочку, которая тоже не хотела делиться и не хотела помогать? А потом ей пришлось измениться.

— Это про Гусей-лебедей? — догадалась Даша.

— Про них, — кивнул я. — Только это не та сказка, которую ты знаешь.

Даша отодвинула чашку:

— Рассказывай!

И я начал.

Вы знаете историю про Гусей-лебедей. Девочка забыла про братика, его унесли гуси-лебеди к Бабе-Яге. Она побежала его спасать. По пути встретила печку, яблоньку, речку. Сначала отказалась им помочь, потом помогла, и они помогли ей. Она спасла братика. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле гуси-лебеди не похищали братика. Они выполняли задание. А девочка не была жадной — она просто была маленькой и ещё не научилась видеть дальше своего носа.

Жила-была девочка, Маша. У неё был маленький братик, Ваня. Маша любила его, но иногда он ей надоедал. Он был маленький, ничего не умел, вечно хныкал. Маша мечтала, когда она вырастет, уехать в город и жить одной. Чтобы никто не мешал.

Отец с матерью уехали на ярмарку. Оставили Машу за старшую. Строго-настрого наказали:

— Маша, смотри за Ваней. Не уходи со двора. Мы вернёмся к вечеру.

— Ладно, ладно, — отмахнулась Маша. — Ступайте.

Мама с папой уехали. Маша посадила Ваню на травку, дала ему лопатку и песочницу — копайся. А сама села на крылечко и стала читать книжку.

Час проходит. Два. Ваня играет, не мешает. Всё хорошо.

А потом Маше захотелось есть.

— Ваня, посиди тут, я в дом схожу, бутерброд возьму.

Зашла в дом. А там... бабушка привезла гостинцев. Варенье, пряники, пироги. Маша и засмотрелась. Съела пирожок. Потом второй. Потом вспомнила про Ваню.

Выбежала на крыльцо — а Вани нет!

Только вдалеке виднеется стая гусей-лебедей. И внизу у одного — что-то серое, похожее на маленького мальчика.

— Ах вы! — закричала Маша. — Верните брата!

Но гуси только засмеялись и полетели дальше.

Маша побежала за ними.

Бежала она, бежала, и вдруг видит — стоит печка. Старая, глиняная, на опушке. Из трубы дымок вьётся.

— Печка, печка, — запыхавшись, крикнула Маша. — Скажи, куда гуси-лебеди полетели?

Печка повернула к ней свой бок:

— А ты мне пирожок из моей печи вытащи, тогда скажу.

Маша посмотрела на печку. Из печи торчал пирожок. Румяный, вкусный.

«Ещё чего! — подумала Маша. — Сама возьму!»

Она потянулась и хотела взять пирожок. Но печка как зашипит:

— Эй! Не трогай! Я его отдаю только тем, кто попросит!

Маша удивилась:

— Но я же попросила!

— Ты попросила о подсказке, а не о пирожке. А пирожок — это не награда. Это... это мой способ проверить, умеешь ли ты помогать. Ну что, поможешь мне?

Маша насупилась:

— А зачем мне тебе помогать?

— А затем, что без меня ты не узнаешь дорогу, — спокойно ответила печка. — А я знаю. Но я устала. Мне трудно наклоняться. Пирожок спекся, а вытащить некому. Если ты мне поможешь — я тебе помогу.

Маша задумалась. С одной стороны — она пекла пирожки и дома, умела. С другой — если она сейчас задержится, гуси улетят далеко.

— Ладно, — вздохнула она. — Давай твой пирожок.

Она вытащила пирожок, положила на тарелку, которая тут же появилась из ниоткуда.

— Спасибо, милая, — сказала печка. — А теперь слушай: гуси полетели к яблоньке. Она знает дальше дорогу.

— К яблоньке? — удивилась Маша. — Это та, что у оврага?

— Она самая. Беги!

Прибежала Маша к яблоньке. Стоит яблонька, ветками машет, яблочками трясёт.

— Яблонька, яблонька, скажи, куда гуси-лебеди полетели?

— А ты мне помоги, — скрипучим голосом сказала яблонька. — Тяжёлые мои ветки, яблоки переспевшие. Не могу их стрясти. Поможешь — скажу.

Маша хотела сказать: «Да что ты, яблонька, я же тороплюсь!» — но вспомнила печку. Вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Показывай, что надо делать.

— Стряси яблоки, — попросила яблонька. — И собери их в корзину. А то они упадут и пропадут.

Маша потрясла ветки. Яблоки посыпались градом. Потом она набрала полную корзину.

— Спасибо, добрая девочка, — зашелестела яблонька. — Гуси полетели к речке. Она знает все дороги.

Прибежала Маша к речке. Сидит речка, журчит. Берега у неё высокие, каменистые. Камни мешают ей течь.

— Речка, речка, скажи, куда гуси-лебеди полетели?

— Помоги мне, девочка, — попросила речка. — Убери камни из моего русла. Завалили они меня, не могу течь легко.

Маша хотела сказать: «Мне некогда!» — но снова вспомнила печку и яблоньку. Молча нагнулась и стала убирать камни.

Она работала, работала и вскоре расчистила путь. Речка весело забулькала:

— Спасибо тебе, деточка. А теперь слушай: гуси-лебеди полетели к избушке на курьих ножках, к Бабе-Яге. Там твой братик. Беги, да поторопись!

Прибежала Маша к избушке. Стоит избушка на курьих ножках, поворачивается. Подбежала Маша к окну, заглянула. Внутри — Баба-Яга, а рядом — Ваня. Сидит на лавке, играет с деревянным коником, улыбается.

Маша закричала:

— Ваня! Я за тобой пришла!

Баба-Яга подняла голову:

— Ага, явилась! А я думала, ты забыла про брата.

— Отдай мне его! — крикнула Маша.

— А ты зайди, — спокойно сказала Баба-Яга. — Поговорим.

Маша зашла. Внутри избушка оказалась чистая, уютная. На столе — чай, пряники.

— Садись, — сказала Баба-Яга. — Рассказывай, как дошла.

— Ты что, знала, что я приду? — удивилась Маша.

— Знала, — кивнула старушка. — Яблонька сказала, что ты ей помогла. Печка сказала, что ты пирожок вытащила. Речка сказала, что камни убрала. Все только хорошее говорят о тебе.

Маша удивилась:

— Но я же просто помогла им...

— Вот именно! — улыбнулась Баба-Яга. — Ты помогла! А теперь скажи: если бы ты им не помогла, они бы тебе помогли?

Маша задумалась:

— Наверное, нет.

— Вот видишь, — сказала Баба-Яга. — Помогаешь — и тебе помогают. Не помогаешь — сам справляйся. Яблонька, печка, речка — они не злые. Они добрые. Но они не любят, когда их не ценят. Вот и я такая же.

Она пододвинула Маше кружку:

— Выпей чаю. Отдохни. А Ваню я не держу. Он мне и не нужен. Я его к себе позвала, чтобы ты поняла, как важно помогать другим. А потом отправила бы домой. Но раз уж ты пришла — забирай его сам.

Маша посмотрела на брата. Тот играл и не думал плакать.

— Спасибо, — сказала Маша. — Я... я всё поняла.

— Что поняла? — спросила Баба-Яга.

— Что помогать — это правильно. И что если я помогу другим, они помогут мне. И что не надо быть жадной и ленивой. Потому что это не помогает. Это мешает.

Баба-Яга довольно кивнула:

— Умная девочка. А теперь ступайте домой, пока родители не вернулись. И запомни: если встретишь яблоньку, печку или речку — не забывай помочь. Они запомнят. Они все запомнят.

Глава 14 Спящая красавица. Проклятие или дар?

Вечером Даша вдруг проснулась посреди ночи и не могла заснуть. Она лежала, смотрела в потолок. Я сидел рядом на подушке.

— Шмяк, — прошептала она. — А помнишь ту сказку про Спящую Красавицу?

— Конечно, помню, — сказал я. — А что тебе в ней запомнилось?

— Что она уснула на сто лет. И что её разбудил принц, который поцеловал её, — сказала Даша. — А если бы принц не пришёл? Она бы спала вечно?

— Нет, — улыбнулся я. — Она бы проснулась сама. Через сто лет. Просто принц помог ей проснуться раньше. Но это не главное.

— А что главное? — спросила Даша.

— Главное — почему она уснула. Это не проклятие. Это дар. Просто никто этого не понял.

И я начал.

Вы знаете историю про Спящую Красавицу. Родилась принцесса. Злая ведьма наложила на неё проклятие: в шестнадцать лет она уколет палец о веретено и уснёт на сто лет. Но добрая фея смягчила проклятие: она не умрёт, а уснёт, и её разбудит принц. Все были счастливы. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле ведьма не была злой. Она была мудрой. И проклятие — не проклятие, а защита. Просто никто её не понял.

Когда родилась принцесса Аврора, в замке был большой праздник. Король и королева пригласили всех фей — добрых, мудрых, красивых. Все пришли и дарили подарки.

Но одну фею — самую старую и самую мудрую — забыли пригласить. Её звали Фея Моргана. Она жила в самой высокой башне и редко выходила к людям.

Но она узнала о празднике и пришла. Сама.

— Почему меня не позвали? — спросила она.

Король растерялся:

— Мы... мы не знали, что ты существуешь. Ты же никогда не приходишь.

— Я никогда и не хожу на праздники, — сказала Моргана. — Но я пришла, чтобы подарить подарок принцессе.

И она подошла к колыбели. Посмотрела на маленькую Аврору.

— Я дарю тебе дар, — сказала она. — Когда тебе исполнится шестнадцать, ты уколешь палец о веретено и уснёшь на сто лет. Но это не наказание. Это защита.

Все ахнули:

— Что?! Ты проклинаешь принцессу?!

— Не проклинаю, — спокойно ответила Моргана. — Я спасаю. Когда Авроре исполнится шестнадцать, она станет совершеннолетней. Ей начнут предлагать замужество. К ней будут приходить принцы и короли, искать её руки, завоёвывать её сердце. Но не все принцы — добрые. Некоторые хотят не любви, а власти.

— И что ты предлагаешь? — нахмурилась королева. — Чтобы она спала сто лет и не жила?!

— Сто лет — это не наказание, — покачала головой Моргана. — Это время, когда она сможет отдохнуть от мира. Когда она сможет понять себя. И когда придёт настоящий принц — тот, кто полюбит её не за красоту, а за то, какая она есть, — он разбудит её. Поцелуем любви.

Все молчали.

— Но это жестоко, — прошептал король. — Зачем заставлять её ждать сто лет?

— А вы бы хотели, чтобы она вышла замуж за первого встречного, потому что ей шестнадцать? — спросила Моргана. — Вы бы хотели, чтобы она была несчастлива всю жизнь? Или вы бы хотели, чтобы она дождалась настоящей любви?

И все замолчали. Потому что поняли: Моргана не желает зла. Она желает счастья.

Но не все это поняли. Король злился. Королева плакала. А добрые феи попытались смягчить проклятие — но они не понимали, что проклятие и так доброе.

— Я не могу отменить дар, — сказала Моргана. — Но я могу открыть тебе глаза, — сказала она. — Когда ты уколешься, ты не умрёшь. Ты просто будешь спать. А когда проснёшься — ты будешь знать, кто тебя любит по-настоящему.

Прошли годы. Аврора росла. Она была красивая, весёлая и очень любопытная. Ей всё было интересно. Ей хотелось узнать, что там, за стенами замка, за горами, за морями.

Мама ей говорила:

— Аврора, не ходи туда. Там опасно.

А папа:

— Аврора, зачем тебе это? У тебя всё есть.

Но Аврора чувствовала: она должна узнать мир. Нельзя прожить жизнь, не зная, что есть за пределами замка. И однажды она покинула замок.

Она гуляла по лесу, собирала цветы, слушала пение птиц. И вдруг увидела башню. Высокую-превысокую, покрытую плющом.

Аврора зашла внутрь. Поднялась по лестнице. Наверху была маленькая комната, и в ней сидела старая фея и пряла пряжу.

— Здравствуй, дитя, — сказала Моргана.

— Здравствуй, бабушка, — улыбнулась Аврора. — А что ты делаешь?

— Пряду, — ответила Моргана. — Хочешь попробовать?

— Ой, а можно? — обрадовалась Аврора. — Я никогда не пробовала!

Она протянула руку. Но вместо веретена взяла палец Морганы.

Моргана улыбнулась:

— Ты взяла не тот предмет, девочка. Но ты взяла то, что нужно.

И она поцеловала ладонь Авроры.

— Теперь ты спи, милая. Спи и видь сны. Я буду охранять тебя.

И Аврора уснула. Не от проклятия. От любви. Потому что Моргана вложила в неё не зло, а покой.

Прошло сто лет. Люди забыли о замке. Замок зарос плющом. Но однажды мимо проезжал принц Филипп. Он был молодой, красивый и... любопытный. Он увидел башню и решил подняться.

Он прорубил себе дорогу сквозь заросли, поднялся по лестнице. И увидел спящую девушку.

Она была прекрасна. Но не просто красива — она была... настоящей.

Принц Филипп посмотрел на неё. И вдруг понял: этого сна не нужно бояться. Это не наказание. Это ожидание. Кто-то ждал его.

Он наклонился и поцеловал её.

Аврора открыла глаза.

— Ты пришёл, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь.

— Ты меня ждала? — удивился Филипп.

— Я ждала не тебя, — честно ответила Аврора. — Я ждала того, кто полюбит меня. И ты пришёл.

Глава 15 Заюшкина избушка. Кто в доме хозяин?

Даша сидела на полу и строила домик из кубиков. Она аккуратно ставила один кубик на другой, потом взяла игрушечного зайчика и поставила его рядом.

— Вот, — сказала она. — Это дом Зайчика. А это сам Зайчик. Только у него нет Лисы, которая его выгоняет.

Я улыбнулся:

— А хочешь, я расскажу тебе, как на самом деле было в той сказке?

Даша подняла голову:

— А разве не так? Лиса пришла и выгнала Зайчика из его лубяной избушки?

— Было такое, — кивнул я. — Но не всё так просто. Хочешь узнать правду?

Даша отложила кубики и уселась поудобнее:

— Рассказывай!

И я начал.

Вы знаете историю про Заюшкину избушку. У Зайца была лубяная избушка, у Лисы — ледяная. Пришла весна, ледяная избушка растаяла. Лиса попросилась к Зайцу, а потом выгнала его. Заяц плакал. Собаки и медведь не помогли. Петух помог — выгнал Лису. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Лиса не была злой. Она была хитрой. И Заяц не был слабым. Просто он не умел говорить «нет». А петух — тот просто умел.

Жил-был Заяц. Хороший, добрый, работящий. Построил себе избушку лубяную — крепкую, тёплую, уютную. Не для того, чтобы хвастаться, а для себя.

Рядом жила Лиса. Она построила ледяную избушку — красивую, блестящую, но... холодную. Лиса любила красивое. Она всё время украшала свою избушку: то сосульки повесит, то лёд начистит до блеска.

Заяц ей говорил:

— Лиса, а почему ты такую холодную избушку построила? Вот у меня лубяная — тёплая. Давай я тебе помогу, построим тебе тёплую?

Лиса фыркала:

— Ещё чего! Моя избушка самая красивая! Она блестит! А твоя — деревянная, скучная.

И вот пришла весна. Солнышко пригрело, снег растаял. И ледяная избушка Лисы... растаяла. Осталась одна лужа.

Лиса пришла к Зайцу. Она была вся мокрая, несчастная.

— Заяц, пусти меня погреться! — попросила она. — У меня избушка растаяла. Мне негде жить!

Заяц был добрый. Он не мог отказать.

— Заходи, — сказал он. — Грейся.

Лиса зашла. Погрелась. Потом ещё погрелась. Потом осталась ночевать. Потом ещё на ночь. Потом ещё на неделю.

А потом она сказала:

— Слушай, Заяц. А зачем тебе такая большая избушка? Ты же один. А я привыкла к простору. Давай я тут буду жить, а ты поживи на улице. Ненадолго. Пока я не найду себе жильё.

Заяц удивился:

— Но это же мой дом!

— Ну и что? — Лиса зевнула. — Ты же добрый. Ты же не выгонишь меня на улицу. Куда я пойду? У меня дома нет.

Заяц не знал, что сказать. Он был добрый. Он не хотел обижать Лису. И поэтому он... согласился.

— Ну... — сказал он. — Если тебе нужно...

— Нужно, — кивнула Лиса. — Очень нужно.

И Заяц вышел из своего дома. А Лиса закрыла дверь.

Заяц сидел на улице, под дождём, и не понимал, что произошло. Как так вышло? Он же добрый. Почему его выгнали?

Он пошёл к собакам:

— Собаки, помогите! Лиса меня выгнала из моего дома!

— Это непорядок! — залаяли собаки. — Пойдём выгоним её!

Пришли они к избушке.

— Лиса, выходи! — залаяли собаки. — Это дом Зайца!

А Лиса выглянула в окошко и говорит:

— А вот не выйду! Я тут живу! И вообще, я тут хозяйка! Мне никто не указ!

Собаки испугались:

— Ой, какая она сердитая! — и убежали.

Заяц заплакал ещё сильнее.

Пошёл он к Медведю.

— Медведь, помоги! Лиса меня выгнала из моего дома!

— Ну, это безобразие! — прогудел Медведь. — Сейчас я с ней разберусь!

Пришли они к избушке:

— Эй, Лиса! — заревел Медведь. — Выходи по-хорошему!

А Лиса из окошка:

— А вот не выйду! Я теперь тут законная хозяйка! Кто меня тронет — тому плохо будет!

Медведь посмотрел на избушку. Потом на Лису. Потом на Зайца. И подумал: «А вдруг она и правда опасная? Вдруг у неё там что-то есть?»

— Э-э-э, Заяц, — сказал он. — Извини, но я, пожалуй, пойду. Понимаешь, я медведь. Я большой. А у Лисы, может, там оружие... Ой, то есть когти острые... Некогда мне!

И Медведь ушёл.

Заяц сел на пенёк и заплакал. Он думал: «Ну почему я такой слабый? Почему я не могу постоять за себя? Я же добрый, а меня выгоняют...»

И тут мимо шёл Петух. Да-да, тот самый Петух — с косой на плече.

— Кукареку! — крикнул Петух. — Здравствуй, Заяц! Чего плачешь?

Заяц рассказал ему всё.

Петух выслушал и покачал головой:

— Заяц, а почему ты ей позволил остаться?

— Ну... — Заяц пожал плечами. — Она же просила. Я не мог отказать. Я же добрый.

— Добрый — это хорошо, — сказал Петух. — Но доброта — это не значит, что нужно позволять себя использовать.

Заяц удивился:

— А что значит?

— А вот смотри, — сказал Петух. — Помочь кому-то — это добро. А позволить, чтобы тебя выгнали из собственного дома — это не доброта. Это слабость. Ты же не обязан быть добрым за свой счёт!

Заяц задумался:

— То есть я могу говорить «нет»?

— Конечно, можешь! — кивнул Петух. — Говорить «нет» — это тоже доброта. Потому что если ты всегда говоришь «да», то люди перестают ценить твоё «да».

Заяц посмотрел на свой дом. Лиса сидела в окне и ухмылялась.

— Но как мне её выгнать? — вздохнул Заяц. — Она же сильнее меня!

— Сильнее? — удивился Петух. — А кто сказал, что нужно быть сильнее? Нужно быть умнее.

И Петух что-то прошептал Зайцу на ухо.

Заяц кивнул и пошёл к избушке.

— Лиса, — сказал он спокойно. — Выходи. Это мой дом.

Лиса засмеялась из окна:

— А то что? Ты меня прогонишь? Ха-ха! Ты же добрый, ты не сможешь!

— Смогу, — сказал Заяц. — Потому что это мой дом. И я имею право жить в нём.

Лиса удивилась:

— Так ты не боишься меня?

— Нет, — покачал головой Заяц. — Ты слабее меня. Ты просто выглядишь сильной. Но внутри ты — просто мокрая лиса без дома.

Лиса замерла. Она не ожидала такого.

— Что?.. — прошептала она.

— Ты хвасталась своей избушкой, — сказал Заяц. — А когда она растаяла — ты осталась ни с чем. Ты не умеешь строить. Ты не умеешь договариваться. Ты умеешь только хитрить и пугать.

Лиса хотела что-то сказать, но не могла.

— А теперь выходи, — сказал Заяц. — Я не злюсь на тебя. Но это мой дом. И я — его хозяин.

И Лиса... вышла. Потому что вдруг поняла: Заяц больше не боится. И её уловки больше не работают.

Она вышла. И пошла куда глаза глядят. А Заяц зашёл в свой дом, затопил печку и сел пить чай.

Петух зашёл к нему:

— Ну что, понял теперь?

— Понял, — улыбнулся Заяц. — Доброта — это не значит, что ты должен позволять себя использовать.

Я замолчал.

Даша смотрела на меня:

— А это жестоко? Ну, что Заяц выгнал Лису. Она же без дома осталась.

— А вот тут самый важный момент, — сказал я. — Заяц не был жестоким. Он не выгнал Лису. Он просто сказал: «Это мой дом». А Лиса ушла сама. Она могла бы остаться — но уже как гость, а не как хозяйка. Заяц сказал ей: «Ты можешь остаться, но тогда уважай меня». Но Лиса не умела уважать. Поэтому она ушла.

— Значит, Заяц научился говорить «нет»? — уточнила Даша.

— Да. И это не делает его злым. Это делает его сильным. Потому что уметь говорить «нет» — это тоже доброта. Это защита себя.

— А Петух? Он был сильным?

— Петух был мудрым, — сказал я. — Он не гонялся за Лисой. Он помог Зайцу понять, что он — хозяин своего дома. И что никто не имеет права выгонять его.

Даша посмотрела на свой домик из кубиков.

— А у меня тоже есть мой домик.

— Конечно, есть, — сказал я. — И ты в нём хозяйка. И если кто-то захочет тебя выгнать — ты просто скажешь «нет». Потому что это твой дом.

Даша улыбнулась и взяла игрушечного зайчика. Поставила его рядом с домиком. И рядом поставила маленькую фигурку — себя.

— Вот, — сказала она. — Теперь я тоже хозяин своего дома.

Я улыбнулся:

— Правильно. Запомни это, Даша. Доброта — это не про то, чтобы позволять себя обижать. Доброта — это про то, чтобы уметь защищать тех, кто тебе дорог. И себя — тоже.

Глава 16 Маша и Медведь. Нежданный гость

После ужина Даша играла на ковре, потом подошла ко мне и села рядом.

— Шмяк, а вот в сказке «Маша и Медведь», — начала она. — Почему Маша такая непослушная? Она зашла в чужой дом без спроса, всё там съела, сломала стульчик, а потом ещё и Медведя обманула. Разве это хорошо?

Я улыбнулся. Какая же у меня Даша рассудительная!

— А вот в черновиках, — сказал я, — эта история записана совсем иначе. Хочешь послушать?

Даша кивнула:

— Конечно!

И я начал.

Вы знаете историю про Машу и Медведя. Маленькая девочка заблудилась в лесу, нашла избушку Медведя, съела его еду, сломала стульчик Мишутки, легла спать. Медведь вернулся, увидел её, не стал есть, а вместо этого отнёс её домой в коробе. По дороге Маша обманывала его: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок!» И так добежала до деревни. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Маша не была непослушной. Она была маленькой и испуганной. Она просто хотела домой. А историю про то, как она ела кашу и ломала стульчик, придумали, чтобы её ругать. Но зачем ругать того, кто просто хочет домой?

Жила-была в одной деревне девочка Маша. Она была хорошая, послушная. Ну, почти. Иногда она любила гулять одна, далеко от дома. Мама ей говорила: «Маша, не ходи далеко в лес! Там опасно!» А Маша кивала, но ей так хотелось посмотреть, что там, за опушкой. Там столько всего интересного! Грибы, ягоды, цветы!

И вот однажды она пошла гулять в лес. Зашла на опушку, потом за опушку, потом дальше, дальше... И вдруг поняла, что заблудилась.

Она шла, шла, а лес становится всё гуще и гуще. Уже и солнышка не видно, одни ветки.

Маша испугалась. Она заплакала. Но потом вспомнила, что папа говорил: «Если заблудился — остановись и подумай, что делать. И не паникуй».

Она села на пенёк, подумала. И пошла искать дорогу.

Вдруг видит — избушка. Большая, деревянная, с крылечком. Маша обрадовалась:

— Ой, люди! Сейчас спрошу дорогу!

Она подошла к избушке. Постучала. Никто не ответил. Постучала ещё раз. Тишина.

Маша заглянула в окошко. Пусто. Дверь была приоткрыта.

Она потопталась на пороге. Заходить или нет? Вдруг там кто-то есть? Но она так устала, проголодалась и замёрзла...

Она осторожно зашла. И увидела: в избе стол, на столе чашки, миски, ложки. На печи — горшок с кашей.

Маша понимала, что это чужой дом. Что нельзя брать чужое без спроса. Но она была такая голодная... И она решила: я не буду есть много. Я только чуть-чуть попробую.

Она села за стол и попробовала кашу из большой миски. Потом из средней. Потом из маленькой. И не заметила, как съела всё.

Потом она пошла смотреть дом. И увидела стульчики. Один большой, один средний, один маленький. Она села на большой — неудобно. На средний — тоже неудобно. А на маленький — как раз! Она села, покачалась... и хрусть! Стульчик сломался.

Маша ойкнула и вскочила.

— Ой, что я наделала! — прошептала она. — Я сломала чужой стульчик! Хозяева рассердятся!

Она хотела убежать. Но так устала, что прилегла на кровать. И уснула.

А в этой избушке жил Медведь. Не злой, не страшный, а самый обычный. Ходил он днём по лесу, собирал малину, грибы. И вот вернулся домой.

Зашёл в избушку — а там кто-то был. Стол не убран, каша съедена, стульчик сломан. Медведь нахмурился:

— Кто тут похозяйничал? Кто мою кашу съел? Кто мой стульчик сломал?

Он пошёл в спальню и увидел спящую Машу.

Медведь посмотрел на неё. Маленькая, чумазая, спит и во сне улыбается.

— Ах ты непоседа! — проворчал Медведь. — Мыслимое ли дело — в чужой дом залезть, всё перевернуть и спать!

Он хотел её разбудить и отругать. Но потом посмотрел на неё ещё раз. Она была такая маленькая...

— Погоди, — сказал он сам себе. — А если она просто заблудилась? А если она испугалась и пришла погреться?

Он сел на пол и задумался.

Медведь был мудрый. Он понимал, что злость не поможет. Если он будет ругаться — девочка испугается и убежит, и ещё больше заблудится. А если он будет добрым — она, может быть, расскажет, что случилось.

Он не стал ругаться. Он сел у окна и стал ждать, когда она проснётся.

Проснулась Маша. Открыла глаза — а перед ней большой медведь. Она испугалась и заплакала:

— Ой, простите меня, пожалуйста! Я не хотела! Я заблудилась, я есть хотела, я села на стульчик, а он сломался! Простите меня!

Медведь посмотрел на неё. Глаза у неё были честные. Она и правда не хотела.

— Ну, — сказал он спокойно. — Во-первых, здравствуй. Во-вторых, как тебя зовут?

— Маша.

— А я — Михаил Потапович. Можно просто Миша.

Маша удивилась:

— Ты не сердишься?

— Ну почему же, — сказал Медведь. — Сержусь. Ты пришла без спроса, съела мою кашу, сломала стульчик. Это неправильно.

Маша опустила глаза:

— Я понимаю. Простите.

— Понимаешь, значит, — Медведь вздохнул. — Ладно. Кашу я сварить могу ещё раз. Стульчик починить — тоже. Но вот что я хочу понять: почему ты зашла в чужой дом без разрешения?

Маша подумала:

— Я... я боялась. Я замёрзла. Я устала. Я хотела есть. Я подумала: вдруг кто-то здесь есть, кто мне поможет.

— Вот, — сказал Медведь. — Значит, ты зашла не потому, что хотела навредить. Ты зашла, потому что тебе нужна была помощь.

Маша кивнула:

— Да.

— Тогда я понимаю, — сказал Медведь. — Но в следующий раз, когда тебе нужна помощь, ты должна позвать взрослых. Или постучать и сказать: «Я тут, мне нужна помощь. Можно зайти?» А не заходить тайком.

— Хорошо, — кивнула Маша. — Но я же постучала. Честно!

— Постучала, — согласился Медведь. — Но, наверное, вы слишком тихо постучали.

Маша засмеялась:

— Наверное.

Медведь посмотрел на неё и улыбнулся (медведи умеют улыбаться, когда никто не видит).

— А теперь, — сказал он. — Раз ты уже тут, давай познакомимся. Я — хозяин этого дома. А ты — моя гостья. И гостья должна быть вежливой. А вежливая гостья начинает со знакомства.

Маша засияла:

— Я — Маша! Мне семь лет! Я живу в деревне за лесом!

— А я — Михаил Потапович. Живу здесь и никого не трогаю. Люблю малину, грибы и тишину.

Они так и разговорились. А потом Медведь предложил:

— Хочешь, я тебя домой провожу? Нельзя же тебе одной по лесу гулять. И родители, наверное, волнуются.

Маша радостно закивала:

— Да! Да! Проводите меня!

Медведь собрал корзинку с малиной — в благодарность родителям за то, что вырастили такую хорошую девочку (ну, почти), — и пошёл провожать Машу.

Глава 17 По щучьему велению. Лень или мудрость?

Утро воскресенья. Даша сидела на кровати, обняв подушку. За окном моросил дождь. Настроение было сонное.

— Шмяк, — сказала она. — А можно сегодня ничего не делать? Я устала за неделю. Можно просто лежать?

Я посмотрел на неё. Она выглядела такой уставшей!

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка про твоего ровесника, который тоже ничего не хотел делать? И у него получилось очень хорошо.

— Это про Емелю? — оживилась Даша.

— Про него, — улыбнулся я. — Но только я расскажу тебе её так, как она записана в черновиках. Не так, как в книжке.

Даша отложила подушку и приготовилась слушать.

Вы знаете историю про Емелю. Ленивый парень лежит на печи, ничего не делает. Поймал щуку, отпустил её, а она сказала: «По щучьему велению, по моему хотению» — и начала исполнять его желания. И стали вёдра сами ходить, сани сами ездить, дубинка сама драться. А потом Емеля женился на царевне. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Емеля не был ленивым. Он был мудрым. Он просто знал, что не нужно делать лишних движений, если можно сделать меньше, но лучше. А щука не была волшебной — она была просто умной. И она помогла Емеле, потому что он ей помог.

Жил-был Емеля. Он был самый младший в семье. У него было два старших брата — оба работали, оба женились, оба строили дома. А Емеля... а Емеля лежал на печи.

— Вставай, Емеля! — кричали братья. — Иди работай! Ты что, ленивый?

— А зачем? — спрашивал Емеля. — Я и так хорошо живу.

— Но нельзя же весь день лежать! — возмущались братья. — Так и без ума останешься.

— А я не без ума, — отвечал Емеля. — Я просто думаю.

— О чём можно думать на печи?! — смеялись братья.

А Емеля не отвечал. Он закрывал глаза и продолжал лежать. Но он и правда думал. Он думал о том, как устроен мир. Он думал о том, почему люди спешат, когда можно не спешить. Он думал о том, что если делать слишком много лишнего, то не останется времени на главное.

Но братья не понимали его. Они считали его ленивым.

Однажды братья сказали Емеле:

— Сходи к проруби, принеси воды.

Емеля приоткрыл один глаз:

— А почему я?

— Ты младший! — сказали братья. — Ты должен слушаться!

Емеля вздохнул. Спорить было бесполезно. Он слез с печи (медленно, нехотя), взял вёдра и пошёл к проруби.

Пришёл к проруби. Опустил вёдра в воду. И вдруг видит: в проруби щука. Большая, блестящая, прибитая льдом к краю. Она не могла пошевелиться.

Емеля посмотрел на щуку. Щука посмотрела на него.

— Отпусти меня, добрый человек, — сказала щука. — А я тебе помогу.

Емеля нахмурился:

— А чего это ты можешь мне помочь? Ты же рыба. Ты в воде живёшь. А у меня дел — как у братьев.

— А ты скажи «по щучьему велению, по моему хотению» — и всё исполнится, — сказала щука.

Емеля подумал:

— Ну, допустим, скажу я «по щучьему велению» — и что? Вёдра сами пойдут?

— А хочешь — проверь, — сказала щука. — Только отпусти меня сначала.

Емеля подумал ещё раз. С одной стороны — он ленивый, и таскать вёдра не хочется. С другой — если это правда, то он вообще ничего делать не будет.

— Ладно, — сказал он. — Отпущу. Только ты меня не обмани.

Он вытащил щуку из проруби и опустил её обратно в воду. Щука вильнула хвостом и уплыла. Но перед тем как скрыться, крикнула:

— Помни: «По щучьему велению, по моему хотению!»

Емеля стоял с полными вёдрами. Он ничего не хотел делать. Но тут он вспомнил слова щуки и сказал:

— Ну что ж. По щучьему велению, по моему хотению — ступайте, вёдра, сами домой!

И вёдра... пошли. Сами. Они подпрыгнули, встали в ряд и пошли в сторону деревни. Емеля шёл за ними и удивлялся.

А потом всё завертелось. Емеля сказал — и сани поехали сами. Сказал — и дрова нарубились сами. Сказал — и дубинка побила тех, кто обижал его.

Все в деревне ахали: «Емеля-то — волшебник!» Но Емеля не был волшебником. Он просто научился правильно говорить: делать не нужно ничего, когда можно сделать правильно.

А потом до царя дошли слухи. Приехали посланники, забрали Емелю во дворец. Привели к царю.

— Ты что это, Емеля, ленишься? — спросил царь. — Ты что это, на печи лежишь, а дела делаются?

— Так они и так делаются, — пожал плечами Емеля. — Зачем мне делать то, что и так делается?

— Ах ты наглец! — разозлился царь. — Заточить его в темницу! Пусть посидит, подумает!

И Емелю заперли в тёмный подвал. Было там темно и скучно.

— Ну что, Емеля, — спросил он сам себя. — Хорошо тебе?

Он посидел немного, подумал. И сказал:

— По щучьему велению, по моему хотению — откройте двери темницы!

И двери открылись. Емеля вышел на улицу. А во дворе стояла царевна Марья. Она видела, как Емелю увезли, и ей стало интересно, что за чудак такой живёт в их государстве.

— Ты кто? — спросила она.

— Емеля.

— А почему ты такой ленивый?

— А ты откуда знаешь, что я ленивый? — удивился Емеля.

— Мне папа рассказал. Говорит, ты ничего не делаешь.

Емеля задумался. Как объяснить царевне, что он не ленивый? Что он просто умеет делать меньше, но лучше? Что он не спешит, потому что знает: всему своё время?

— Слушай, царевна, — сказал он. — А ты когда завтракаешь?

— Утром, — ответила она.

— А когда ужинаешь?

— Вечером.

— А почему ты не завтракаешь вечером? — спросил Емеля.

— Ну... потому что это неправильно. Завтрак — утром, ужин — вечером.

— Вот видишь, — кивнул Емеля. — Всему своё время. Так и в жизни. Всему своё время. Я не делаю ничего, потому что ещё не наступило время для дел. Когда наступит — я сделаю. А делать раньше времени — это как завтракать вечером. Вроде и можно, а толку мало.

Царевна задумалась. Ей никто никогда так не объяснял.

— Но если ничего не делать, как же ты узнаешь, когда наступило время? — спросила она.

— А я знаю, — сказал Емеля. — Мне сердце подсказывает.

— А если сердце не подскажет?

— Тогда я просто подожду. Иногда лучше подождать, чем сделать неправильно.

Царевна замолчала. Она привыкла, что все вокруг спешат, что-то делают, куда-то бегут. А Емеля просто стоял и ждал. И от этого почему-то становилось спокойно.

Она посмотрела на него ещё раз. И вдруг поняла: он не ленивый. Он просто умеет быть в покое. Это не лень. Это мудрость.

— А ты хочешь стать моим мужем? — спросила она. — Не потому, что ты волшебник. А потому, что ты умный.

Емеля улыбнулся:

— А это хорошая мысль. Всему своё время. Похоже, моё время пришло.

И они поженились. Емеля стал принцем, потом королём. И знаете, что он делал? Он ничего не делал. Вернее, он делал только то, что нужно. И все его уважали.

Царь удивлялся: «Как он управляет государством, если ничего не делает?» А Емеля говорил: «Я делаю только правильные вещи. В правильное время».

Я замолчал.

Даша смотрела на меня:

— Значит, быть ленивым — это хорошо?

— Нет, — покачал я головой. — Быть ленивым — это плохо. Но быть спокойным и не делать лишних движений — это хорошо. Понимаешь разницу?

Даша подумала:

— Ленивый — это тот, кто не делает даже важные дела. А мудрый — это тот, кто не делает лишние?

— Точно! — кивнул я. — Лень — это когда тебе всё равно. Мудрость — это когда ты знаешь, что важно, а что нет. И не тратишь силы на пустое.

Даша улыбнулась:

— А я сегодня не хочу идти гулять. Дождь идёт. Это не лень?

Я посмотрел в окно. Дождь действительно моросил.

— Это не лень, — сказал я. — Это разумное решение. В дождь лучше дома посидеть, в окошко посмотреть. А гулять пойдём, когда солнышко будет.

Даша обрадовалась и прижалась ко мне:

— А ты у меня как Емеля! Мудрый!

Я засмеялся:

— А ты у меня как царевна. Умная. Только в короне. Ой, то есть в косичках!

Глава 18 Снегурочка. Почему растаяла?

Наступил вечер. За окном стемнело, и на небе появились первые звёзды. Даша сидела у окна и смотрела на них.

— Шмяк, — сказала она тихо. — А почему Снегурочка растаяла? Это же так грустно. Она была такая красивая, добрая... а потом взяла и растаяла. Почему?

Я подошёл и сел рядом с ней.

— А ты знаешь, — сказал я, — что в черновиках эта история записана совсем не так, как в книжке?

Даша повернулась ко мне:

— А как?

— Они не тает, — сказал я. — Она... превращается. Хочешь, расскажу?

Даша кивнула, и я начал.

Вы знаете историю про Снегурочку. Старик и старуха слепили себе дочку из снега. Она ожила. Была красивая, добрая, но холодная. А весной, когда подружки позвали её прыгать через костёр, она растаяла. Грустный конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Снегурочка не растаяла. Она изменилась. И это было не грустно, а радостно. Просто не все это поняли.

Жили-были старик со старухой. Жили они вдвоём, детей у них не было. Зимой, когда выпало много снега, они вышли во двор и слепили себе дочку — Снегурочку.

Они сделали её из снега: ручки, ножки, головку. Глазки — из голубых льдинок, щёчки — из розового снега, ротик — из ягодки рябинки.

И вдруг Снегурочка ожила. Она улыбнулась и сказала:

— Здравствуйте, папа и мама!

Старик и старуха обрадовались. Наконец-то у них есть дочка!

Снегурочка росла не по дням, а по часам. Она была красивая, добрая, работящая. Помогала по дому, пела песни, рассказывала сказки. Только была она очень бледная. И холодная на ощупь.

Старуха иногда обнимала её и удивлялась:

— Доченька, почему ты такая холодная?

— Я из снега, мама, — улыбалась Снегурочка. — Таким уж я родилась.

— Но тебе же холодно! — огорчалась старуха.

— Мне не холодно, — говорила Снегурочка. — Мне так хорошо. Я привыкла.

И правда, Снегурочка любила зиму. Любила мороз, любила снег, любила метели. А когда наступала весна, она становилась грустной.

— Что с тобой, доченька? — спрашивала старуха.

— Ничего, мама, — вздыхала Снегурочка. — Просто мне нравится зима.

Но на самом деле Снегурочка боялась весны. Она знала: когда придёт тепло, она начнёт таять. Она не хотела исчезать. Она хотела жить.

А в деревне жили мальчишки и девчонки. Они дружили со Снегурочкой. Зимой они все вместе катались на санках, играли в снежки, лепили снеговиков.

Снегурочка была с ними. Она смеялась, бегала, но никогда не подходила к костру и не грелась у печки.

— Почему ты не греешься? — спрашивали её подружки.

— Я не люблю жару, — отвечала Снегурочка.

Наступила весна. Солнышко пригрело, снег начал таять. Потекли ручьи. Появились первые цветочки. И Снегурочка стала... грустнеть.

Она сидела дома и не выходила на улицу.

— Доченька, — звала её старуха, — иди погуляй! Солнышко светит, тепло!

— Мне и дома хорошо, — отвечала Снегурочка.

Но она знала: это не надолго. Тепло приближается. И она тает.

Она стала слабеть. Щёчки побледнели. Глазки потускнели.

Старик и старуха заметили, что с дочкой что-то происходит.

— Тебе плохо? — спрашивали они.

— Мне хорошо, — говорила Снегурочка. — Просто... я меняюсь.

— Как меняешься? — не понимали они.

— Я не могу объяснить, — печально улыбалась Снегурочка. — Просто всему своё время. Пришло время мне измениться.

И вот наступил праздник Ивана Купалы. Молодёжь собралась на поляне, разожгла костёр. Девушки и парни водили хороводы, пели песни, прыгали через костёр.

Подружки позвали Снегурочку:

— Пойдём с нами! Будет весело!

Снегурочка долго отказывалась. Но потом подумала: «Что будет, то будет. Нельзя вечно прятаться от того, что предназначено судьбой».

И она пошла с ними.

На поляне горел большой костёр. Языки пламени взлетали вверх, искры разлетались в разные стороны. Было жарко и светло.

Девушки прыгали через костёр — ловко, весело, смеясь. Потом очередь дошла до Снегурочки.

Она стояла и смотрела на огонь. Сердце её колотилось. Она знала: если она прыгнет — она растает. Если не прыгнет — её будут считать трусихой.

Но она вдруг поняла: она не боится. Она хочет узнать, что будет.

Она разбежалась и прыгнула. Высоко, высоко, через самое пламя.

И... поднялась вверх.

Она не упала в костёр. Она взлетела над ним, как белое облачко. Она поднялась в небо и там превратилась в маленькое тёплое облако.

Люди на поляне смотрели вверх и не могли поверить своими глазами. Снегурочка не растаяла. Она стала облаком.

Она плыла над поляной, над деревней, над лесом. И от неё шёл тёплый, мягкий свет. Не холодный, а тёплый. Потому что она наконец-то стала тёплой.

Она не исчезла. Она просто стала другой. Она стала частью неба. Частью облаков. Частью весеннего дождя. Частью всего живого.

Старик и старуха смотрели на небо и плакали. Но это были не горькие слёзы. Это были слёзы счастья. Потому что они поняли: Снегурочка не умерла. Она просто вернулась туда, откуда пришла.

— Она была снегом, — сказал старик. — А стала облаком.

— Она была холодной, — добавила старуха. — А стала тёплой.

— Значит, она стала настоящей, — улыбнулся старик.

Я замолчал.

Даша смотрела на небо. Там, за окном, плыли облака.

— Значит, она не растаяла? — спросила она.

— Нет, — сказал я. — Она превратилась. Она стала тем, чем должна была стать. Облаком. Она всегда была частью природы. Зимой — снег, весной — облако. Это не конец. Это продолжение.

— А старик и старуха грустили?

— Сначала грустили, — кивнул я. — А потом увидели, что облако проплывает над их домом каждое утро. И поняли: Снегурочка рядом. Она не ушла. Она просто стала невидимой.

Даша улыбнулась:

— А она теперь когда дождик, приходит?

— Когда дождик — она мочит землю. Когда солнышко — она становится радугой. Она везде. Она часть мира.

Даша посмотрела на меня:

— А ты веришь, что она стала настоящей?

— Верю, — сказал я. — Когда мы меняемся — мы становимся настоящими. Даже если это страшно. Даже если кажется, что мы исчезаем. На самом деле мы просто становимся другими. Лучше.

Даша задумалась:

— А я когда вырасту, я тоже стану другой?

— Конечно, — улыбнулся я. — Ты станешь взрослой. Но ты не исчезнешь. Ты просто изменишься. Как Снегурочка. Из снежинки в облако.

— А ты, Шмяк? Ты изменишься?

Я посмотрел на неё. И почувствовал в груди тепло.

— Я уже изменился, — сказал я. — Раньше я был просто игрушкой. А теперь я твой друг. Это самое главное изменение.

Даша обняла меня. Крепко-крепко.

— Я всегда буду помнить тебя, — прошептала она. — Даже когда я стану большой.

— А я всегда буду рядом, — сказал я. — Даже когда ты меня не видишь. Я буду как облако. Невидимый, но рядом.

Глава 19 Крошечка-Хаврошечка. Сила доброты

Даша сидела за столом и рисовала. Она рисовала корову — большую, пятнистую, с добрыми глазами.

— Шмяк, — сказала она, не отрываясь от рисунка. — А почему в сказках коровы такие добрые? Вот в «Крошечке-Хаврошечке» корова помогала девочке. А в других сказках — нет.

Я подошёл и посмотрел на её рисунок. Корова получилась очень красивой.

— А ты знаешь, — сказал я, — что эта история на самом деле не про корову?

— А про что? — спросила Даша.

— Про то, как важно оставаться добрым, даже когда тебя обижают. И про то, что доброта всегда побеждает. Хочешь, расскажу?

Даша отложила карандаш и уселась поудобнее.

И я начал.

Вы знаете историю про Крошечку-Хаврошечку. Жила-была девочка-сирота. Взяли её чужие люди к себе, но не любили. Заставляли работать день и ночь. А у них было три дочери — Одноглазка, Двуглазка и Трёхглазка. Они тоже не любили Хаврошечку. Но у девочки была корова — она помогала ей. А потом корову зарезали, и из её костей выросла яблоня, которая помогла Хаврошечке выйти замуж за доброго молодца. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле корова не была просто коровой. Она была мамой Хаврошечки. Просто она приняла другой облик, чтобы быть рядом с дочкой.

Умерла у Хаврошечки мама, когда девочка была совсем маленькой. Умерла и оставила ей в наследство... нет, не золото и не серебро. Она оставила ей доброе сердце и тёплую душу. А ещё — корову. Обычную корову, пеструю, с добрыми глазами.

— Это тебе, доченька, — сказала мама перед смертью. — Береги её. Она тебе поможет.

И Хаврошечка берегла. Она разговаривала с коровой, рассказывала ей свои секреты, плакала ей в бок.

А когда мама умерла, девочку взяли к себе чужие люди. Злая хозяйка, хмурый хозяин и три дочери — Одноглазка, Двуглазка и Трёхглазка.

Хаврошечка делала всю работу: и пряла, и ткала, и убирала, и готовила. С утра до ночи. А её всё ругали.

— Ленивая ты! — кричала хозяйка. — Ничего не умеешь!

— Неблагодарная! — подхватывали дочери. — Мы тебя приютили, а ты!

Хаврошечка плакала по ночам. А днём — улыбалась. Потому что она знала: нельзя показывать свою слабость тем, кто хочет тебя обидеть.

А корова видела всё. И однажды она сказала Хаврошечке:

— Не плачь, девочка. Я тебе помогу. Когда тебя заставят прясть — ты влезь ко мне в одно ушко, вылезь в другое — и вся работа будет сделана.

Хаврошечка не поверила:

— Как это?

— А вот так, — сказала корова. — Попробуй.

На следующий день хозяйка дала Хаврошечке полную корзину льна:

— Спряди к вечеру! А не спрядёшь — не видать тебе ужина!

Хаврошечка взяла корзинку и пошла к корове. Влезла к ней в одно ушко, вылезла в другое — и готово! Вся пряжа спрядена, вся ткань соткана. Красиво, ровно, лучше всех.

Хозяйка удивилась:

— Как ты это делаешь?

— Я быстро работаю, — скромно ответила Хаврошечка.

А Одноглазка, Двуглазка и Трёхглазка стали завидовать. Они-то знали, что Хаврошечка не работает. Но как она это делает — не понимали.

И вот однажды Одноглазка пошла с Хаврошечкой в поле, чтобы подсмотреть, что она делает.

— Хаврошечка, а расскажи мне сказку! — попросила Одноглазка.

— Расскажу, — улыбнулась девочка. — Только ты ложись и отдыхай.

Она села рядом и стала рассказывать. Рассказывала тихо, спокойно, монотонно. И Одноглазка... уснула. Один глаз закрылся, и она ничего не увидела.

На следующий день пошла Двуглазка. Но Хаврошечка снова рассказала сказку — и Двуглазка тоже уснула. Два глаза закрылись, и она ничего не увидела.

А потом пошла Трёхглазка. Она была хитрая. Она сказала:

— А ты мне не сказку расскажи, а песню спой.

И Хаврошечка запела. Тихо, нежно, как колыбельную. Трёхглазка слушала, слушала... Два глаза закрылись. А третий — остался открытым. Он-то и подсмотрел, что делает Хаврошечка.

— Мама! — закричала Трёхглазка, прибежав домой. — Она в коровье ушко влезает, а из другого вылезает — и вся работа сделана!

Хозяйка разозлилась. Как же так? Корова помогает этой девчонке, а не её дочерям?!

— Зарежу корову! — закричала она мужу. — Не нужна нам такая корова, которая чужим помогает!

Пришёл хозяин к корове с ножом. А корова увидела его и поняла: пришёл её час. Но она не испугалась. Она знала: она не умрёт. Она просто изменится.

— Хаврошечка, — сказала она девочке, которая обнимала её за шею. — Не плачь. Я уйду, но я не исчезну. Я стану деревом. А ты возьми мои косточки и посади во дворе. Из них вырастет яблоня. Она тебе поможет.

И корову зарезали. Хаврошечка плакала три дня и три ночи. А потом собрала косточки и посадила их во дворе.

И выросла из них яблоня. Красивая, высокая, с наливными яблочками. Яблочки золотые, листья серебряные. Ни у кого в деревне такой яблони не было!

Хаврошечка ухаживала за ней, поливала, разговаривала с ней, как раньше с коровой. И яблоня отвечала ей — шелестом листьев, золотым светом яблок.

А в деревне жил молодой молодец — Иван. Он был добрый, весёлый, работящий. Как-то раз шёл он мимо дома, где жила Хаврошечка, и увидел чудесную яблоню.

— Что за красота! — воскликнул он. — Чья это яблоня?

Вышли хозяйские дочери:

— Моя! — закричала Одноглазка.

— Моя! — закричала Двуглазка.

— Моя! — закричала Трёхглазка.

— А ну-ка, — сказал Иван, — пусть каждая из вас сорвёт яблочко. Чьё яблоко будет самое красивое — та и будет моей женой.

Одноглазка подошла к яблоне. Протянула руку. Протянула-протянула, да не может достать. Ветки поднимаются выше и выше.

Двуглазка подошла. Попробовала достать. Ветки тоже поднимаются.

Трёхглазка подошла. И тоже не смогла.

А потом вышла Хаврошечка. Она подошла к яблоне, протянула руку. И ветка сама склонилась к ней, давая самое красивое, самое золотое яблоко.

Иван посмотрел на неё. Маленькая, скромная, но глаза добрые, и улыбка тёплая.

— Вот, — сказал он. — Это моя невеста.

Хозяйка закричала, дочери заплакали. Но ничего не смогли сделать. Хаврошечка уехала с Иваном в его дом. И стала она жить хорошо. И вскоре все узнали, какая она добрая да работящая.

А яблоня так и осталась расти во дворе. И каждый год она приносила золотые яблоки. И говорили люди, что если сорвать такое яблоко и загадать желание — оно обязательно сбудется. Потому что это яблоки от маминой любви.

Я замолчал.

Даша сидела тихо и смотрела на свой рисунок коровы.

— Шмяк, — сказала она наконец. — А корова... она правда была мамой?

— Да, — ответил я. — Она приняла другой облик, чтобы быть рядом. Так бывает. Иногда те, кто нас любит, становятся теми, кто рядом с нами. Не всегда в человеческом облике. Но они всегда рядом.

— А мама Хаврошечки всегда была с ней?

— Всегда, — кивнул я. — Сначала как корова. Потом как яблоня. Потом — как память в сердце дочки. Потому что настоящая любовь не исчезает. Она просто меняет форму.

Даша посмотрела на меня с задумчивым видом:

— А ты, Шмяк? Ты тоже... принял другой облик? Чтобы быть со мной?

Я улыбнулся и прижался к ней:

— Возможно. Или я просто всегда был здесь. Мы не знаем, откуда приходят те, кто нас любит. Важно только то, что они приходят.

Даша обняла меня:

— Я рада, что ты пришёл.

А я рад, что она у меня есть.

Глава 20 Царевна-Лягушка. Красота внутренняя и внешняя

Даша сидела на полу и рассматривала картинку в книжке. На ней была нарисована Царевна-Лягушка — зелёная, с короной на голове, сидящая на листе кувшинки.

— Шмяк, — сказала она. — А почему Иван-царевич сначала не хотел жениться на лягушке? Она же потом оказалась красивой!

Я подошёл и посмотрел на картинку.

— А ты знаешь, — сказал я, — что в черновиках эта история записана немного иначе?

Даша оживилась:

— Расскажи!

И я начал.

Вы знаете историю про Царевну-Лягушку. Царь велел сыновьям пустить стрелы. Стрела Ивана-царевича упала в болото, и поднял её лягушка. Пришлось ему жениться на ней. А она на самом деле была прекрасной царевной, заколдованной Кощеем Бессмертным. Иван сжёг лягушачью шкурку — и потерял невесту. Пришлось ему идти её искать, преодолеть много испытаний и победить Кощея. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле лягушка не была заколдованной царевной. Она была царевной, которая притворялась лягушкой. И она не была жертвой — она была мудрой. Она хотела найти того, кто полюбит её не за красоту, а за душу.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. И было у него три сына: Дмитрий, Василий и Иван.

Когда пришло время сыновьям жениться, царь сказал:

— Возьмите по стреле, натяните луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадёт — там и судьба ваша.

Старший брат пустил стрелу — упала она на боярский двор. Средний брат пустил стрелу — упала она на купеческий двор. А Иван пустил стрелу — и улетела она далеко-далеко. Иван искал её, искал и нашёл в болоте. А на стреле сидела лягушка — зелёная, пучеглазая, с короной на голове.

— Ква! — сказала лягушка. — Похоже, я твоя судьба.

Иван поморщился:

— Какая же это судьба? Ты же лягушка!

— Лягушка, — согласилась она. — Но это не навсегда.

— А что, ты превратишься в царевну? — усмехнулся Иван.

— Может быть, — загадочно ответила лягушка. — А может быть, и нет. Это зависит от тебя.

Иван не понял, но делать нечего. Отнёс лягушку домой. Пришлось ему жениться на ней.

Царь устроил пир в честь свадьбы. Пригласил всех сыновей с жёнами. Сидят за столом: старший с боярыней, средний с купчихой, а младший — с лягушкой. Лягушка сидит на столе, на подушечке, и молчит.

Царь говорит:

— Пусть каждая невестка испечёт мне хлеб к завтрашнему утру. Посмотрю, кто лучше всех печёт.

Старшая и средняя невестки обрадовались: они умели печь! А Иван пришёл домой и пригорюнился:

— Как же ты, лягушка, хлеб испечёшь? У тебя же лапки!

— Не горюй, Иван, — сказала лягушка. — Ложись спать. Утро вечера мудренее.

Иван лёг спать. А лягушка... сбросила свою лягушачью кожу — и стала Василисой Премудрой! Она встала, расправила плечи и сказала:

— Ну что ж, поработаем.

Она замесила тесто, испекла хлеб — да такой красивый, с узорами, с голубями да соколами! Убрала за собой и снова надела лягушачью кожу. И легла спать.

Утром Иван проснулся. Смотрит — а на столе хлеб стоит! Красивый, румяный, узорчатый. Иван удивился:

— Это ты испекла?

— А кто же ещё? — квакнула лягушка.

Иван взял хлеб и понёс отцу. Царь посмотрел на хлеб и ахнул:

— Вот это хлеб! Вот это мастерица! — А хлеб старших невесток он даже пробовать не стал.

Потом царь велел невесткам соткать ковёр. И снова лягушка за ночь соткала такой ковёр, какого никто не видывал. И снова Иван удивился, но не понял, как это она делает.

А потом царь устроил пир и велел всем жёнам прийти. Иван совсем загрустил:

— Как же ты на пир пойдёшь? Все будут смеяться.

— А ты не бойся, — сказала лягушка. — Иди один. А я приду позже. Только не заглядывай в мою комнату, пока меня нет.

Иван ушёл на пир. А лягушка сбросила кожу, надела красивое платье, причесалась — и стала Василисой Прекрасной. Пошла на пир.

Все ахнули: какая красавица! Иван смотрел на неё и не узнавал. А Василиса села рядом с ним и шепнула:

— Это я, твоя лягушка.

Иван замер. Так вот кто его жена! Вот почему она такая умница и рукодельница!

А Василиса засмеялась, встала из-за стола. В рукаве у неё была чаша с вином. Она вылила вино в левый рукав, а на стол бросила косточки — и встали перед ней озёра да лебеди. Все любовались.

Пришёл Иван домой. И первым делом побежал в комнату жены. Нашёл лягушачью кожу и бросил её в печь!

— Не нужна мне больше лягушка! — воскликнул он. — Я хочу настоящую жену-царевну!

Сгорела кожа. Пришла Василиса и заплакала:

— Ах, Иван, зачем ты это сделал? Если бы ты потерпел ещё три дня, я бы навсегда осталась человеком. А теперь я должна уйти. Кощей Бессмертный меня найдёт. До свидания!

И она превратилась в лебедушку и улетела в окно.

И тут я вам открою главный секрет.

Василиса не была заколдована Кощеем. Она сама надела лягушачью кожу. Зачем? Чтобы найти того, кто полюбит её не за красоту и не за умения, а за то, какая она есть.

Она хотела проверить Ивана: полюбит ли он её, даже когда она лягушка? Поймёт ли он, что красота — не главное? Примет ли он её душу?

Но Иван не прошёл проверку. Он захотел, чтобы жена была красивой. Он сжёг кожу, не дождавшись, когда она сама её снимет. Он не принял её такую, какая она есть. Он захотел, чтобы она была другой.

И поэтому Василисе пришлось уйти.

Ивану пришлось пройти долгий путь, чтобы понять: он любил не лягушку. Он любил царевну. А нужно было любить душу, которая была и в лягушке, и в царевне. Нужно было любить её саму, а не её облик.

Иван прошёл все испытания. Он победил Кощея. Он нашёл Василису. Он понял свою ошибку и попросил прощения.

— Прости меня, — сказал он. — Я был глуп. Я думал, что люблю тебя за красоту. А теперь я понял: я люблю тебя за то, какая ты есть. И если бы ты снова стала лягушкой — я бы всё равно любил тебя.

Василиса улыбнулась:

— Теперь ты понял. Теперь ты настоящий муж.

И они зажили счастливо. Не потому, что Василиса была красивой. А потому, что Иван наконец-то научился видеть красоту не глазами, а сердцем.

Я замолчал.

Даша сидела, задумавшись.

— Шмяк, — сказала она. — А если бы Иван с самого начала полюбил лягушку? То есть не потому, что она умела печь хлеб и ткать ковры, а просто так?

— Тогда ему не пришлось бы проходить испытания, — сказал я. — Но он был не готов. Ему нужно было ошибиться, чтобы понять.

— А ты бы полюбил меня, если бы я была лягушкой? — вдруг спросила Даша.

Я посмотрел на неё. И улыбнулся:

— Даша, я полюбил бы тебя, даже если бы ты была кактусом. Потому что любовь — это не про то, как ты выглядишь. А про то, кто ты есть. А ты — хорошая, добрая, умная девочка. И это главное.

Даша засмеялась и обняла меня:

— А ты у меня не кактус. Ты — Шмяк. Самый лучший Шмяк на свете!

Глава 21 Сестрица Алёнушка и братец Иванушка. Семья и ответственность

Даша сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Там, во дворе, мальчишки играли в футбол. Один из них был младше остальных и всё время промахивался.

— Шмяк, — сказала Даша. — А почему маленькие всегда хотят делать то, что нельзя? Вот Ванька из соседнего двора вечно убегает от мамы, а потом плачет.

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка ровно про такого Ваньку? Про братца, который не слушал сестрицу.

Даша заинтересовалась:

— Это «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка»?

— Она самая, — кивнул я. — Но я расскажу её так, как она записана в черновиках.

Даша устроилась поудобнее на подоконнике.

И я начал.

Вы знаете историю про Алёнушку и Иванушку. Остались они одни. Пошли куда глаза глядят. По пути Иванушка захотел пить. Сначала из копытца с водой — но там корова ходила. Не стал пить. Потом лошадиное копытце — опять не стал. Потом козлиное — и выпил, и стал козлёночком. Алёнушка плакала. А потом злая ведьма утопила Алёнушку, а козлёночек остался. И его чуть не зарезали. Но всё хорошо закончилось. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Иванушка был не просто непослушным. Он был маленьким. А маленькие всегда хотят попробовать то, что нельзя. Это не злость. Это любопытство. И Алёнушка это понимала. И вот как это было на самом деле.

Жили-были братец и сестрица. Алёнушка была старшая, Иванушка — младший. Родители их умерли, остались они одни.

Алёнушка была умная и заботливая. Она понимала: теперь она должна заботиться о брате. Поэтому она вставала рано, готовила еду, убирала дом и следила, чтобы Иванушка был сыт и одет.

Но Иванушка был ещё маленький. Он не понимал, почему нельзя делать то, что хочется. Он ходил за Алёнушкой хвостиком и спрашивал:

— Алёнушка, а почему нельзя?

— Потому что опасно, — отвечала она.

— А почему опасно?

— Потому что ты можешь пораниться.

— А если я не пораниться?

— Всё равно нельзя.

Иванушка надувал губы и обижался. Но слушался.

Однажды Алёнушка сказала:

— Иванушка, мы пойдём в лес. Там есть ягоды и грибы. Но ты должен меня слушаться. Не пей воду из луж и копытцев. Там может быть грязная вода.

— А почему нельзя из копытца? — спросил Иванушка. — Она же чистая.

— Потому что в ней микробы, — сказала Алёнушка. — Ты можешь заболеть.

Иванушка кивнул, но не очень понял. Что такое микробы? Он таких никогда не видел.

Пошли они по дорожке. Солнышко светит, птички поют. Алёнушка собирает грибы в корзинку, а Иванушка бегает вокруг, ловит бабочек и совсем не думает, что может случиться что-то плохое.

Вдруг Иванушка остановился:

— Алёнушка, я пить хочу!

Алёнушка оглянулась. Рядом было копытце с водой.

— Не пей из этой лужи, — строго сказала она. — Это не чистая вода. Пойдём дальше, найдём ручей, там попьёшь.

— Но я хочу сейчас! — захныкал Иванушка.

— Потерпи немного, — сказала Алёнушка. — Мы уже скоро придём к ручью.

Иванушка насупился. Он пошёл за сестрой, но ворчал:

— Вечно ты запрещаешь... А вода в копытце чистая, я видел!

Они шли дальше. Вдруг — ещё одно копытце. Иванушка остановился:

— Алёнушка, ну можно? Тут вода тоже чистая!

— Иванушка, я сказала — нельзя! — строго повторила Алёнушка.

— А почему нельзя? Я же пить хочу!

— Потому что я старше и я знаю лучше! — сказала Алёнушка.

Иванушка надулся. Он ничего не сказал, но обиделся. Он думал: «Алёнушка просто не хочет, чтобы я пил. Она такая строгая. А я пить хочу больше всего на свете!»

И они пошли дальше.

А в это время в лесу жила ведьма. Она была старая и злая. Она давно завидовала людям, у которых есть дети. У неё самой не было никого. И когда она увидела Алёнушку и Иванушку, она подумала: «Вот бы мне такую девочку! Она бы заботилась обо мне, готовила бы мне еду. А мальчик... а мальчик мне не нужен. Он будет мешать».

И ведьма решила: утопить Алёнушку, а Иванушку превратить в козлёночка. Чтобы никто не мешал ей забрать девочку.

Но ей нужно было, чтобы Иванушка не слушался сестру. Чтобы он выпил из копытца. Тогда она сможет его заколдовать.

И ведьма подстроила так, что на пути Иванушки оказалось козлиное копытце.

Алёнушка и Иванушка вышли на поляну. И тут Иванушка увидел копытце.

— Алёнушка! — закричал он. — Я пить хочу! Прямо сейчас!

— Иванушка, — сказала Алёнушка, — я же говорила. Нельзя пить из копытцев. Там может быть опасно.

— Но я пить хочу! — топнул ногой Иванушка. — Ты думаешь только о себе! Ты не даёшь мне пить!

И прежде чем Алёнушка успела что-то сказать, он подбежал к копытцу, наклонился и выпил воды.

Алёнушка ахнула:

— Иванушка! Я же сказала — нельзя!

Но было уже поздно. Иванушка почувствовал, что с ним что-то происходит. Он посмотрел на свои руки — вместо рук были копытца. Он хотел крикнуть — но из его рта вырвалось только:

— Ме-е-е!

— Иванушка! — закричала Алёнушка. — Что ты наделал?!

Она подбежала к нему. Рядом с ней стоял козлёночек — маленький, беленький, с грустными глазами. Он смотрел на Алёнушку и не понимал, что произошло.

Алёнушка заплакала:

— Зачем ты не послушался? Зачем ты выпил из копытца? Я же тебя предупреждала!

Козлёночек наклонил голову и заплакал:

— Ме-е-е! Прости меня, Алёнушка!

Алёнушка не знала, что делать. Она взяла козлёночка за руку (или за копытце?) и повела его дальше. Она думала: «Как же мне его расколдовать? Где найти того, кто сможет помочь?»

Они шли, шли и пришли к большому дому. Алёнушка постучала.

— Кто там? — послышался голос.

— Я Алёнушка, а это мой братец Иванушка, — сказала девочка. — Можно нам переночевать?

Дверь открылась. На пороге стояла старушка. Добрая, улыбчивая. Она посмотрела на козлёночка и спросила:

— Что случилось с твоим братцем?

Алёнушка рассказала всё. Старушка покачала головой:

— Это колдовство. Надо найти того, кто сможет его снять.

А в доме жила ведьма. Она подслушала разговор и решила: пора действовать. Она вышла к Алёнушке и сказала:

— Я знаю, как помочь твоему братцу. Но мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Я тебе покажу.

Алёнушка обрадовалась. Она не знала, что это ведьма. Она просто хотела спасти брата.

— Пойдём, — согласилась она. — Только не обижай Иванушку.

— Обижу, — прошептала ведьма про себя, а вслух сказала: — Конечно, не обижу. Пойдём.

Ведьма привела Алёнушку к реке и столкнула её в воду.

— Сиди тут, — злорадно сказала она. — А я буду жить в твоём доме. И буду притворяться тобой.

Алёнушка утонула. А ведьма вернулась в дом, надела платье Алёнушки и стала ждать.

Козлёночек заплакал. Он понял, что его сестрица в беде. Он бегал вокруг дома и кричал:

— Алёнушка! Алёнушка!

Но никто не откликался.

Прошло время. Ведьма жила в доме Алёнушки и притворялась ею. Но козлёночек не подходил к ней. Он чувствовал: это не его сестрица. Его сестрица была добрая и тёплая. А эта — холодная и злая.

И вот однажды мимо проходил купец (или охотник — в разных сказках по-разному). Он увидел красивую девушку (ведьму в облике Алёнушки) и захотел на ней жениться.

— Выходи за меня замуж, — сказал он.

Ведьма согласилась. Она думала: «Теперь я буду жить богато!»

Но козлёночек всё бегал вокруг и кричал:

— Ме-е-е! Ме-е-е!

— Что это за козлёночек? — спросил купец.

— Это мой братец, — сказала ведьма. — Он непослушный. Прикажи его зарезать!

Купец удивился:

— Зарезать? Зачем же резать такого милого козлёночка? Пусть живёт. Он же братец твой.

Но ведьма настаивала:

— Он мне надоел! Прикажи его зарезать!

Козлёночек понял, что его хотят убить. Он заплакал и побежал к реке. Он встал на берегу и закричал:

— Алёнушка, сестрица моя! Выходи на берег! Хотят меня зарезать!

И тут из воды поднялась Алёнушка. Она не утонула — она плавала, как русалка, в глубине реки. Она слышала голос брата и вышла к нему.

— Иванушка, я здесь! — сказала она.

Она вышла на берег, обняла козлёночка. И вдруг козлёночек начал превращаться. Шёрстка исчезла, копытца стали руками и ногами. И перед Алёнушкой стоял её братец Иванушка — снова человек.

— Алёнушка! — закричал он. — Прости меня! Я больше никогда не буду тебя не слушаться!

Алёнушка обняла его:

— Ты снова человек. Ты снова мой братец. Я так рада!

И они пошли домой. Ведьма испугалась и убежала куда глаза глядят. А купец (или охотник) увидел, что Алёнушка жива, и понял, что его обманули. Но он не рассердился. Он сказал:

— Это была не ты? Тогда я женюсь на тебе — настоящей.

И Алёнушка согласилась. Они сыграли свадьбу. И стали жить все вместе: Алёнушка, её муж и Иванушка, который теперь всегда слушался сестрицу. Потому что он понял: она всегда желает ему добра.

Я замолчал.

Даша задумчиво смотрела в окно.

— Шмяк, — сказала она. — А Иванушка был плохим?

— Нет, — ответил я. — Он был маленьким. Маленькие часто не слушаются, потому что им всё интересно. Но это не значит, что они плохие. Это значит, что они ещё учатся.

— А Алёнушка его простила?

— Конечно, — сказал я. — Она его любила. А любовь — это умение прощать. Даже когда очень обидно.

— А если я когда-нибудь ослушаюсь маму и случится что-то плохое, ты меня простишь?

Я посмотрел на Дашу и улыбнулся:

— Дашенька, я тебя всегда прощу. Потому что я тебя люблю. Но я всё равно буду просить тебя быть осторожной. Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Даша обняла меня:

— Я буду слушаться. Обещаю. Ну, почти всегда.

— Почти — это хорошо, — засмеялся я. — Начнём с почти.

Глава 22 Аленький цветочек. Настоящая красота

Даша сидела на кровати и рисовала. На листе бумаги появлялся цветок — не простой, а красный, с яркими лепестками.

— Шмяк, — сказала она, показывая мне рисунок. — Вот какой аленький цветочек.

— Красивый, — улыбнулся я. — Словно из сказки.

— А ты знаешь, — сказала Даша, откладывая карандаш. — Я не очень люблю сказку про Аленький цветочек. Чудище такое страшное... Мне его жалко.

— А вот это очень интересно, — сказал я. — Потому что в черновиках эта история записана именно так, как ты чувствуешь. Хочешь, расскажу?

Даша кивнула, и я начал.

Вы знаете историю про купца, который поехал за товарами и сорвал в саду чудища аленький цветочек. Чудище рассердилось и потребовало, чтобы вместо купца приехала его дочь. Дочь приехала, сначала боялась, а потом полюбила чудище. И оно оказалось прекрасным принцем, расколдованным от злых чар. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле чудище не было заколдованным принцем. Оно было волшебником, который сам себя так наказал. И оно не превратилось в принца от поцелуя любви. Оно стало красивым, потому что наконец-то почувствовало себя любимым. Но это не одно и то же.

В некотором царстве жил богатый купец. Было у него три дочери. Все три красивые, но младшая, Настенька, была не просто красивая — она была добрая.

Собрался купец в дальние страны за товарами. Спросил дочерей:

— Что вам привезти?

Старшая попросила золотой венец, средняя — хрустальное зеркальце. А младшая подумала и сказала:

— Привези мне, батюшка, аленький цветочек. Самый красивый, какой найдёшь.

Купец удивился:

— Цветочек? А почему не золото, не серебро?

— Золото и серебро всегда купить можно, — сказала Настенька. — А цветок — он живой. Он один такой. Я его беречь буду.

Купец улыбнулся и поехал.

Долго он ездил по разным странам. Торговал, продавал, покупал. Нашёл старшим дочерям и венец, и зеркальце. А аленького цветочка — не нашёл. Был он и в садах, и на базарах, и в лесах. Но всё не то — не такой красивый, как Настенька просила.

И вот на обратном пути, в тёмном лесу, настигла его буря. Начался ливень, ветер сорвал с него шапку. Купец заблудился и набрёл на дворец — дивный, прекрасный, но пустой.

Зашёл он внутрь. Все комнаты открыты, столы накрыты, свечи горят. А людей нет. Ну, сел купец за стол, поел, отдохнул. И пошёл гулять по саду.

А в саду — красота невиданная. Деревья диковинные, цветы невиданные. Птицы поют-заливаются. И вдруг видит купец: вдали, на пригорке, цветёт аленький цветочек. Такой красивый, какого он никогда не видел!

Купец обрадовался:

— Вот он, цветочек для Настеньки!

Подошёл и сорвал его.

И тут же всё вокруг почернело. Гром грянул, молния сверкнула. И появилось перед купцом чудище — страшное-престрашное, на чудо-юдо похожее. Глаза горят, лапы огромные, шерсть щетиной.

— Зачем ты сорвал мой аленький цветочек? — заревело оно. — Это был мой самый любимый цветок! Я его растил, лелеял! За это ты умрёшь!

Купец упал на колени:

— Прости меня, хозяин. Я сорвал цветок не для себя. У меня дочка младшая просила. Она самый лучший цветок хотела.

Чудище затихло. Потом спросило:

— Дочка просила? Любимая?

— Любимая, — заплакал купец. — Самая любимая.

Чудище задумалось. Потом сказало:

— Хорошо. Отпущу я тебя. Но с условием: либо ты вернёшься сюда через три дня и умрёшь за свою вину, либо пришлёшь вместо себя одну из дочерей. Если она добровольно приедет — она будет жить здесь. А я её не обижу.

Дал купец слово и уехал. Но дома ему было плохо. Всё думал: «Как же я скажу дочерям?»

Рассказал он всем. Старшие дочери испугались:

— Не поедем мы туда! Пусть младшая едет — она цветочек просила!

А Настенька сказала:

— Я поеду, батюшка. Я ведь тебя люблю. И я не боюсь.

Собралась она и поехала во дворец к чудищу.

Приехала Настенька. Зашла во дворец. А там всё для неё готово: комнаты прибраны, столы накрыты, платья лежат. Только хозяина не видно.

Настенька не боялась. Она ходила по дворцу, рассматривала всё. Потом вышла в сад, села на скамеечку у ручья и сказала:

— Эй, хозяин, а покажись. Я не боюсь тебя.

Тишина. Потом из-за дерева вышел зверь. Страшный, огромный, мохнатый. Глаза как угли, зубы как клыки.

Настенька вздрогнула, но не убежала. Она посмотрела на чудище и спросила:

— Ты зачем меня напугал? Я же тебе ничего плохого не сделала.

Чудище удивлённо замерло:

— Ты не боишься меня?

— Боюсь, — честно ответила Настенька. — Но ты же не можешь быть плохим. Ты цветочек растил. Злые цветы не выращивают.

И с этой минуты чудище перестало быть страшным. Для Настеньки оно стало просто большим, неуклюжим существом, которое живёт в пустом дворце и страдает от одиночества.

Вот тут я вам и открою главный секрет. Чудище не было принцем. Оно было волшебником, который когда-то давно проклял себя сам.

Оно было молодым и красивым. Но оно никого не любило. Оно думало только о себе. Оно считало, что красота — это главное. И оно свысока смотрело на тех, кто был некрасив.

И тогда его собственная гордыня превратила его в чудовище. Не злое, нет. Но страшное. И оно поняло: никто не сможет полюбить его, пока оно такое. И оно спряталось в своём дворце, чтобы не пугать людей.

Но Настенька посмотрела на него и увидела не внешность. А душу. Потому что у чудища была добрая душа. Оно просто боялось показать её.

Они стали жить вместе. Настенька разговаривала с ним. Она рассказывала о себе, о семье, о цветах. Чудище слушало. Оно оказалось очень умным и интересным. Оно много знало, потому что читало книги.

— Почему ты не показываешь себя людям? — спросила Настенька.

— Боюсь, что они испугаются. Или будут смеяться, — ответило чудище.

— А ты не бойся, — сказала Настенька. — Те, кто любит, не смеются над другими. Они видят сердце.

И случилось чудо. Не волшебное — а настоящее. Чудище перестало быть чудищем. Потому что его полюбили. И оно впервые в жизни полюбило себя. Вернее, оно впервые в жизни решило, что достойно любви.

Оно не превратилось в принца. Оно просто перестало быть страшным. Глаза его стали добрыми. Лапы — руками. Шерсть — волосами. Это было не колдовство. Это была любовь, которая изменила его изнутри. И снаружи.

Настенька посмотрела на него и сказала:

— Теперь я вижу, какой ты красивый.

— Я всегда был таким, — ответил он. — Просто никто не смотрел на меня с любовью.

Я замолчал.

Даша сидела тихо. Потом сказала:

— Значит, красивым стать можно, если тебя любят?

— Да, — сказал я. — Но это не про внешность. Это про то, как ты себя чувствуешь. Когда тебя любят — ты расцветаешь. Становишься спокойнее, добрее. Ты перестаёшь бояться. И тогда твоя красота видна всем.

— А я тебя люблю, Шмяк, — сказала Даша.

Я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри.

— И я тебя люблю, Дашенька, — ответил я. — И благодаря тебе я тоже расцветаю.

Даша засмеялась:

— Ты и так красивый!

Я засмеялся:

— Спасибо. Но знаешь, что я понял? Настоящая красота — это не то, что видно глазами. Это то, что чувствуют сердцем. Ты — самая красивая девочка на свете. Потому что у тебя доброе сердце.

Даша улыбнулась и обняла меня. И в этот момент я почувствовал себя самым счастливым на свете.

Глава 23 Иван-царевич и Серый Волк. Настоящий друг Текст

Даша сидела на полу, обложившись подушками. За окном шёл дождь. Настроение было спокойное, уютное.

— Шмяк, — сказала Даша, — а почему в сказках волки всегда злые? Вот в «Красной Шапочке» — злой. В «Трёх поросятах» — злой. А в «Иване-царевиче» — добрый. Странно.

Я улыбнулся:

— А ты знаешь, в черновиках эта история записана совсем не так, как в книжке?

— Расскажи! — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про Ивана-царевича и Серого Волка. Царь велел сыновьям сторожить золотые яблоки в саду. Жар-птица воровала их. Младший сын Иван увидел её, вырвал перо, но птица улетела. Царь послал сыновей найти Жар-птицу. Иван поехал, встретил Серого Волка, который съел его коня, а потом стал помогать Ивану. Добыл он и Жар-птицу, и коня златогривого, и Елену Прекрасную. Но братья обманули Ивана, забрали всё себе. Волк разрушил их козни, и Иван получил своё. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Серый Волк не был волком. Он был человеком, который превратился в волка. И он был не злым, а очень одиноким. А Ивану он помог не потому, что тот ему понравился, а потому, что Иван был единственным, кто не испугался его.

В некотором царстве жил-был царь. Был у него сад с золотыми яблоками. Повадилась в тот сад Жар-птица летать — золотые яблоки клевать.

Царь позвал сыновей:

— Сыновья мои! Кто поймает Жар-птицу, тот получит полцарства.

Старшие пошли караулить, да проспали. А младший, Иван, не спал. Дождался он Жар-птицу, дёрнул её за хвост. Она вырвала перо и улетела. Принёс Иван отцу перо. Царь посмотрел и сказал:

— А ну-ка, принеси мне саму птицу!

Собрался Иван в путь.

Ехал он по лесу, ехал, и вдруг видит — сидит на пеньке Серый Волк. Хвост поджатый, глаза печальные.

Иван не испугался. Он остановил коня и сказал:

— Здравствуй, Серый Волк. Ты чего здесь сидишь такой грустный?

Волк удивлённо посмотрел на него:

— «Ты меня не боишься? Я же волк. Я страшный. Все боятся меня. Бегут от меня.

— А чего тебя бояться? — пожал плечами Иван. — Ты сидишь, а не нападаешь. Ты будто не злой, а просто... грустный.

Волк задумался. Потом сказал:

— А ты первый, кто так говорит. Все остальные кричат и убегают. А ты сел рядом.

— Так давай поговорим, — сказал Иван. — Ты, наверное, много знаешь о лесе. Может, подскажешь, как мне Жар-птицу найти?

Волк покачал головой:

— Я помогу тебе. Но сначала скажи: почему ты не боишься меня?

Иван подумал:

— А я вот что понял. Страшно не тому, кто выглядит страшно. А тому, кто злой внутри. Ты выглядишь как волк, но ты не злой. Ты грустный. А грустные не кусаются.

Волк улыбнулся — про себя, по-волчьи. И сказал:

— Ты первый, кто понял. Ладно, Иван, помогу я тебе. Только слушайся меня. И не сворачивай с пути, что я тебе покажу.

С этого момента они стали друзьями.

Волк помог Ивану добыть Жар-птицу. Он знал, где она живёт. Он помог добыть и коня златогривого, и Елену Прекрасную. Каждый раз Волк объяснял Ивану: «Сделай так, и всё получится». А Иван слушался.

Но однажды Иван не послушался. Волк сказал ему:

— Не останавливайся в городе. Там тебя обманут.

А Иван вспомнил, что в городе его братья. Он подумал: «Они же моя семья. Они не обманут».

И остановился.

— Иван! — зарычал Волк. — Я же говорил тебе!

Но было поздно. Братья Ивана увидели его с Жар-птицей, конём и Еленой Прекрасной. Они позавидовали. Они схватили Ивана, забрали всё и бросили его в тёмную яму.

Иван лежал в яме и плакал:

— Зачем я не послушался Волка? Он же мне добра желал. А я вот что получил от братьев.

Он сидел в яме долго. А потом сверху раздался голос:

— Ну что, Иван, понял?

Иван поднял голову. На краю ямы стоял Серый Волк.

— Прости меня, Волк, — заплакал Иван. — Я виноват. Ты меня предупреждал, а я не послушался.

— Вставай, — сказал Волк. — Всё можно исправить. Только запомни: я — твой друг. А друзья говорят правду, даже когда она не нравится.

Волк вытащил Ивана из ямы. Потом превратился в коня — чтобы братья не узнали его. Прибежал к братьям и сказал:

— Отдайте всё, что взяли у Ивана, а не то плохо вам будет!

Братья испугались и всё вернули.

Иван получил и Жар-птицу, и коня, и Елену Прекрасную. А Волк стоял рядом и смотрел на него.

— Спасибо тебе, Волк, — сказал Иван. — Ты настоящий друг.

Волк улыбнулся:

— А ты запомни: настоящий друг — не тот, кто говорит только приятное. А тот, кто говорит правду. Даже если она мне самому не нравится.

— Я запомню, — пообещал Иван. — А ты... ты останешься со мной?

Волк покачал головой:

— Нет, Иван. Я должен идти. Я — волк. Мой дом — лес. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь — позови. И я приду.

И он побежал в лес. А Иван смотрел ему вслед и чувствовал, что приобрёл друга на всю жизнь.

Это и есть настоящая дружба, — сказал я. — Не та, когда тебе поддакивают. А та, когда тебе говорят правду, даже если она неприятная. И та, когда ты знаешь: этот человек (или волк) будет рядом, что бы ни случилось.

Я посмотрел на Дашу. Она задумчиво крутила в руках карандаш.

— Шмяк, а ты бы меня предупредил, если бы я делала что-то неправильно?

— Конечно, — сказал я. — Я же твой друг.

— А если бы я обиделась?

— Я бы подождал, пока ты перестанешь обижаться. А потом снова сказал бы правду. Потому что дружба — это когда не боишься говорить правду, даже если она не нравится.

Даша подумала и улыбнулась:

— Хорошо. Тогда ты мне скажи, если я сделаю что-то неправильно. Даже если я буду обижаться. Я не хочу быть как Иван, который из-за своей глупости чуть всё не потерял.

А я посмотрел на неё — и подумал, какая она у меня умная. И как хорошо, что у меня есть такой друг, как Даша.

Глава 24 Три медведя. Чужое - не своё

Даша сидела за столом и пила чай. Рядом стояла вазочка с печеньем. Даша взяла одно печенье, откусила маленький кусочек, потом взяла ещё одно и откусила от него.

— Даша, — сказал я. — Зачем ты откусываешь от каждого печенья по кусочку? Ты же так все испортишь.

— Я пробую, какое вкуснее, — ответила она.

— А потом что будешь делать с надкусанными?

— Не знаю, — пожала плечами Даша. — Доешь.

— А если я не захочу есть надкусанное тобой печенье?

Даша задумалась. Потом посмотрела на меня:

— А это как в сказке про трёх медведей?

Я улыбнулся:

— Очень похоже. А ты знаешь, что в черновиках эта история записана совсем не так, как в книжке?

Даша отложила печенье и приготовилась слушать. Я начал.

Вы знаете историю про трёх медведей. Жили-были папа-медведь, мама-медведица и маленький медвежонок. Ушли они гулять, а в их дом забрела девочка Маша. Поела кашу из всех трёх мисок, сломала стульчик, легла в кроватку. Медведи вернулись, увидели беспорядок, а девочка выпрыгнула в окно и убежала. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Маша не была злой. Она просто была маленькой и не подумала. А медведи не были сердитыми. Они были огорчёнными. Потому что кто-то пришёл в их дом без спроса, всё тронул, всё испортил — и даже не извинился.

В одном лесу жила семья медведей. Папа Михайло Потапыч — большой, сильный, но очень добрый. Мама Настасья Петровна — мудрая, заботливая. И сынок Мишутка — маленький, любопытный, как все медвежата.

Жили они дружно. У каждого была своя миска, свой стул, своя кровать. Папа любил большую миску — чтобы каши было много. Мама любила среднюю — чтобы аккуратно было. А Мишутка любил маленькую — с голубыми цветочками, потому что она была красивая.

Каждое утро мама варила кашу. Папа ел из большой миски, мама — из средней, а Мишутка — из маленькой. Потом они шли гулять в лес. И всегда запирали дверь.

Но однажды...

— Папа, — сказал Мишутка, — а зачем мы запираем дверь? В лесу же нет никого, кто мог бы зайти.

— На всякий случай, — сказал папа. — Чужой дом — это чужой дом. Нельзя, чтобы кто-то заходил без спроса.

— Но кто бы мог зайти? — удивился Мишутка. — Тут же только лес вокруг.

— Всякое бывает, — покачал головой папа. — Лучше запирать и не рисковать.

И они закрыли дверь на засов.

А в это время на опушке леса жила девочка Маша. Она пошла в лес гулять и заблудилась. Ходила она, ходила, и вдруг вышла к дому медведей.

— Ой! — обрадовалась Маша. — Домик! Наверное, тут кто-то живёт. Может, мне откроют и покажут дорогу?

Она постучала. Никто не ответил.

— Ау! — крикнула она. — Есть кто дома?

Тишина.

Маша подошла к двери и толкнула её. Дверь была заперта, но не очень крепко. Засов оказался старым, и он поддался.

— Наверное, тут никого нет, — сказала Маша. — Посижу немного, отдохну. Ведь я устала. Ничего плохого я не сделаю.

Она зашла в дом.

В доме было тепло и уютно. Пахло кашей. На столе стояли три миски.

— Ой, каша! — обрадовалась Маша. — Я так проголодалась!

Она взяла ложку и попробовала из большой миски.

— Слишком горячо! — сказала она. — И слишком много.

Она попробовала из средней миски.

— Тоже горячо, но уже лучше, — сказала она.

Она попробовала из маленькой миски.

— Вот это вкусно! — воскликнула Маша. — И совсем не горячо.

И она съела всю кашу из маленькой миски. Всю-всю, до последней ложки. И даже не подумала о том, что эта каша была чужой.

Потом она захотела сесть. Она подошла к большому стулу.

— Какой большой! — удивилась она. — Мне неудобно.

Она подошла к среднему стулу.

— Тоже большой, — сказала она.

Она подошла к маленькому стулу.

— Вот этот мне в самый раз! — воскликнула Маша.

Она села. И стул затрещал.

— Ой! — вскочила Маша.

Но было поздно. Стул Мишутки сломался. Он развалился на части.

Маша посмотрела на него:

— Ой, я сломала стул. Но он был старый, наверное. Я не виновата. Он сам сломался.

А стул не был старым. Его сделал папа-медведь для Мишутки ко дню рождения. Он был новый и крепкий. Просто Маша была слишком тяжёлой для маленького стульчика.

Потом Маша пошла в спальню. Она легла на большую кровать.

— Слишком жёсткая! — сказала она.

Она легла на среднюю кровать.

— Слишком мягкая! — сказала она.

Она легла на маленькую кровать.

— Вот эта мне в самый раз! — обрадовалась Маша.

Она укуталась в одеяло и заснула. А одеяло было Мишуткино. И кровать тоже.

А в это время медведи возвращались домой.

— Как хорошо погуляли! — сказал папа.

— Да, чудесный денёк, — согласилась мама.

— Я есть хочу! — сказал Мишутка. — Скорее домой, кашу есть!

Они подошли к двери и увидели, что дверь приоткрыта.

— Странно, — сказал папа. — Я же запирал.

— Наверное, сквозняк, — сказала мама. — Но дверь же была на засове.

Они зашли в дом.

— Кто-то был здесь, — насторожился папа.

Они подошли к столу. Папа посмотрел на свою миску:

— Кто-то ел из моей миски!

Мама посмотрела на свою:

— И из моей!

А Мишутка посмотрел на свою миску. Она была пустой! Даже крошек не осталось!

— Кто-то съел всю мою кашу! — заплакал Мишутка. — Всю-всю! Я же её так любил!

Папа и мама обняли его:

— Не плачь, сынок. Мы найдём, кто это сделал.

Они пошли в гостиную.

— Кто-то сидел на моём стуле! — сказал папа.

— И на моём! — сказала мама.

А Мишутка посмотрел на свой стул... и заплакал ещё громче:

— Мой стул! Мой стул сломали! Он же был такой красивый! Папа его делал!

Они пошли в спальню.

— Кто-то лежал на моей кровати! — сказал папа.

— И на моей! — сказала мама.

А Мишутка подошёл к своей кровати и увидел, что под одеялом кто-то спит. Кто-то маленький, с косичками.

— Вот она! — закричал Мишутка. — Вот кто съел мою кашу, сломал мой стул и лежит на моей кровати!

Маша проснулась. Она увидела трёх медведей — большого, среднего и маленького — и очень испугалась. Она вскочила и выпрыгнула в окно.

И убежала.

Маша бежала через лес. Она не останавливалась. Она бежала до самой деревни. И только когда она добежала до своего дома, она остановилась.

Она стояла у калитки и тяжело дышала. И вдруг она подумала: «А ведь я так и не извинилась. Я съела чужую кашу. Я сломала чужой стул. Я спала на чужой кровати. А я даже не сказала "простите". Я просто убежала».

Маша посмотрела на лес. Она хотела вернуться и извиниться. Но ей было страшно. Она боялась, что медведи её съедят.

Она пришла домой и легла спать. Но ей не спалось. Она всё думала о маленьком медвежонке, у которого кто-то съел его кашу и сломал его стул.

— Это же его вещи, — прошептала Маша. — Его любимые вещи. А я взяла их без спроса.

И она заплакала. Не от страха, а от стыда.

Утром Маша встала рано. Она взяла корзинку, положила туда мёд и печенье и пошла в лес.

Она шла и шла, пока не нашла дом медведей.

Она постучала:

— Тук-тук!

Дверь открылась. На пороге стоял маленький медвежонок.

— Ты? — удивился он. — Ты снова пришла?

Маша опустила голову:

— Я пришла извиниться. Я съела твою кашу, сломала твой стул и спала на твоей кровати. Я не должна была этого делать. Прости меня, пожалуйста.

Мишутка посмотрел на неё. Он хотел рассердиться, но не смог. Она была такая маленькая и такая грустная.

— А ты почему не извинилась вчера? — спросил он.

— Я испугалась, — честно ответила Маша. — Я думала, что вы меня съедите. Но я потом поняла: лучше извиниться, чем бояться.

Тут вышли папа и мама. Папа посмотрел на Машу серьёзно:

— Ты понимаешь, что сделала неправильно?

— Да, — кивнула Маша. — Нельзя брать чужое без спроса. Даже если никого нет дома. Даже если очень хочется.

— А почему нельзя? — спросила мама-медведица.

— Потому что это чужое, — сказала Маша. — Чужое — это не моё. Я не имею права трогать то, что мне не принадлежит.

Папа кивнул:

— Ты поняла. Это самое главное.

— А стул? — спросил Мишутка. — Мой стул. Ты его сломала.

Маша опустила голову:

— Я не умею чинить стулья. Но я могу попросить папу, чтобы он починил. Или я могу принести новый. Я не знаю, как.

— Я починю, — сказал папа-медведь. — Я умею. А Маша поможет. Она будет подавать мне инструменты.

Они вместе починили стул. А Маша помогла убрать в доме. И они сели пить чай с мёдом и печеньем, которое Маша принесла.

— Спасибо, что пришла извиниться, — сказала мама-медведица. — Это очень смелый поступок.

— Ничего страшного, — добавил папа. — Все ошибаются. Главное — признать ошибку и исправить её.

А Мишутка посмотрел на Машу и сказал:

— А ты приходи к нам в гости. Только сначала стучись. А мы будем тебя ждать. Потому что ты теперь наша подруга.

И Маша пришла к ним ещё много раз. Она больше никогда не брала чужое без спроса. Она всегда стучалась. И они играли с Мишуткой в лесу.

А когда Маша выросла, она рассказывала эту историю своим детям:

— Помните, дети. Чужое — не своё. Если вы взяли чужое без спроса — это не шалость. Это воровство. Даже если вы потом вернули. Даже если вы извинились. Вы должны сначала попросить разрешения, а потом брать. И тогда никто не будет расстроен.

Я замолчал.

Даша сидела и смотрела на надкусанные печенья. Потом тихо сказала:

— Шмяк, я больше не буду надкусывать. Я сначала спрошу, можно ли мне взять.

— Это правильно, — улыбнулся я. — Потому что чужое — не своё. Даже если очень хочется попробовать.

Даша кивнула. Потом посмотрела на меня:

— А медведи простили Машу?

— Конечно, — сказал я. — Потому что она пришла извиниться. Прощение — это когда человек понял свою ошибку и исправил её. А Маша поняла. И исправила.

— А если бы она не пришла? — спросила Даша.

— Тогда медведи бы ещё долго расстраивались. Особенно Мишутка. Ему было обидно, что кто-то взял его вещи и даже не извинился.

Даша задумалась. Потом сказала:

— А я всегда буду извиняться, если что-то сломаю или испорчу. Даже если меня не ругают. Потому что это правильно.

Я посмотрел на неё и улыбнулся:

— Ты у меня умница, Даша. Самая умная девочка на свете.

Глава 25 Двенадцать месяцев. Всему своё время

За окном шёл снег. Даша сидела у окна и смотрела, как снежинки кружатся в воздухе. На подоконнике стоял горшочек с зелёным ростком — Даша выращивала его из семечка.

— Шмяк, — сказала она. — А почему зимой не растут цветы? Я хочу, чтобы мой росточек вырос прямо сейчас!

Я подошёл и посмотрел на росток.

— А ты знаешь, — сказал я, — что в одной сказке девочка зимой пошла за подснежниками?

Даша оживилась:

— Это «Двенадцать месяцев»! Расскажешь?

И я начал.

Вы знаете историю про падчерицу, которую злая мачеха послала зимой за подснежниками. Девочка пошла в лес, замёрзла и вышла на поляну, где сидели двенадцать месяцев — все вместе, у костра. Они пожалели её и помогли: устроили весну прямо посреди зимы, чтобы подснежники расцвели. Девочка принесла цветы домой. А потом мачеха и её дочка тоже пошли за цветами — и были наказаны. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле месяцы не были волшебниками. Это сама природа откликнулась на доброту девочки. И она не просто так помогла ей. Она помогла, потому что девочка была единственной, кто относился к природе с любовью.

Жила-была девочка. Была она сиротой. Жила у мачехи, которая её не любила. Заставляла работать с утра до ночи: и воду принеси, и дрова наколи, и печь затопи, и в доме убери. А мачехина дочка — та только на печи лежала да пирожки ела.

Падчерица не жаловалась. Она работала и работала. И ещё она любила природу. Она разговаривала с птицами, с деревьями, с цветами. Она знала, какие ягоды съедобные, а какие нет. Она знала, где растут грибы, а где — орехи. И природа отвечала ей любовью.

А мачехина дочка природу не любила. Она срывала цветы, ломала ветки, бросала мусор. Она считала, что лес существует для того, чтобы его использовать.

И вот однажды, посреди зимы, мачеха увидела, что у соседей на столе стоят подснежники.

— Откуда у них цветы зимой? — удивилась она.

А соседка сказала:

— Это из леса. Там, говорят, есть полянка, где даже зимой цветы растут. Моя внучка принесла.

Мачеха загорелась:

— Хочу такие же цветы! Пусть моя дочка принесёт их. Она будет королевой на балу!

Но её дочка не хотела идти в лес. Она ленилась.

— Мама, я не пойду! Там холодно!

Тогда мачеха посмотрела на падчерицу:

— А ты пойдёшь. Принесёшь подснежники. Или не возвращайся домой.

Девочка заплакала:

— Но зимой не бывает подснежников!

— А мне всё равно! — закричала мачеха. — Иди и принеси! Или замёрзнешь в лесу!

Девочка оделась в старенькое пальтишко, взяла корзинку и пошла в лес.

Было холодно. Мороз щипал щёки. Снег скрипел под ногами. Девочка шла и шла, но цветов не было. Конечно, их и не могло быть зимой.

Она шла долго. Ноги замёрзли. Руки замёрзли. Она села на пенёк и заплакала:

— Что же мне делать? Если я не принесу цветы, мачеха меня не пустит домой. А если я останусь в лесу — я замёрзну.

Она плакала и плакала. А потом встала и пошла дальше. Она решила: лучше идти, чем сидеть и мёрзнуть.

Она шла, шла и вдруг увидела вдалеке огонёк. Она пошла на него. И вышла на поляну.

А на поляне горел костёр. Вокруг костра сидели двенадцать человек. Двенадцать мужчин. Они были разные: один совсем молодой, другой пожилой. У одного в руках был посох, увитый зелёными листьями. У другого — сноп пшеницы. У третьего — сосульки на бороде.

Девочка испугалась:

— Ой! Здесь кто-то есть!

Она хотела убежать. Но один из мужчин поднял голову и сказал:

— Не бойся, девочка. Подойди к огню. Ты замерзла.

Девочка подошла. Стало тепло. Она погрела руки, оттаяла.

— Что ты делаешь в лесу зимой? — спросил её самый старший, с белой бородой.

И девочка рассказала всё. Как мачеха прогнала её, как велела принести подснежники, как она не знает, что делать.

Мужчины переглянулись.

— Это Январь, — показал на старшего другой. — А я — Февраль. Эти братья — все месяцы года. Январь, Февраль, Март, Апрель...

Девочка удивилась:

— Так вы — все двенадцать месяцев?

— Да, — кивнул Апрель, молодой парень с зелёными листьями в волосах. — Мы живём здесь, в лесу. Мы правим временами года.

— Как же я не узнала вас? — прошептала девочка.

— Потому что люди редко видят нас, — сказал Январь. — Они видят только снег или дожди, листья или цветы. А нас не видят.

Девочка опустила голову:

— Я не буду просить о помощи. Вы не можете сделать то, что я прошу. Это невозможно. Подснежники зимой не растут.

— А ты не просишь? — удивился Апрель.

— Нет, — сказала девочка. — Я знаю, что всему своё время. Зимой не бывает подснежников. Это закон природы.

Месяцы переглянулись. Потом Январь сказал:

— Ты первая, кто это понял. Люди всегда хотят того, чего не может быть. Они просят о невозможном. А ты признала, что это невозможно.

— Потому что я привыкла к тому, что не всё можно, — тихо сказала девочка. — Я сирота. Я привыкла, что жизнь не всегда даёт то, что хочешь.

Апрель посмотрел на неё. Ему стало жалко девочку.

— Братья, — сказал он, — можно я сделаю ей подарок? Она не просила. Но она заслужила.

Месяцы посмотрели друг на друга. Потом Январь кивнул:

— Хорошо. Апрель может уступить место весне на один час. Пусть девочка принесёт подснежники. Но это будет не просто так. Это будет награда за её доброту.

И вот что случилось. Январь ударил посохом о землю. И всё вокруг изменилось.

Снег начал таять. Потекли ручьи. На деревьях появились почки. Птицы запели. Солнце выглянуло из-за туч.

Апрель взял девочку за руку и повёл на полянку. А там — подснежники! Белые, нежные, красивые! Целая поляна цветов!

— Собирай, — сказал Апрель. — Только помни: это магия. Она быстро закончится. Собирай быстро.

Девочка стала собирать подснежники. Ей было и радостно, и грустно. Радостно, что она нашла цветы. Грустно, что весна такая короткая.

Она набрала полную корзинку. Потом повернулась к Апрелю:

— Спасибо тебе. Но я хочу знать: почему ты мне помог?

Апрель улыбнулся:

— Потому что ты не просила о невозможном. Потому что ты принимала мир таким, какой он есть. Потому что ты не жаловалась. Ты просто шла и делала то, что должна.

Он потрепал её по голове:

— А теперь иди. И помни: всему своё время. Не торопи события. Всё придёт, когда придёт.

Девочка побежала домой. А за её спиной снова наступила зима. Снег запорошил следы. Но в корзинке лежали настоящие подснежники.

Девочка прибежала домой. Мачеха и её дочка ахнули:

— Откуда цветы?!

— В лесу, — сказала девочка. — Там полянка такая.

На следующий день мачехина дочка решила тоже пойти за цветами. Она не стала благодарить падчерицу. Она не спросила, как та нашла эту поляну. Она просто взяла большую корзину и пошла в лес.

Она ходила, ходила, но не нашла никакой поляны. Она звала:

— Эй, месяцы! Выходите! Я тоже хочу подснежников!

Месяцы услышали её. Но они не захотели показываться. Они не любят тех, кто требует, не благодаря.

Девушка ходила по лесу и звала, и кричала, и топала ногами. Но никто не пришёл к ней на помощь. Она замёрзла и вернулась домой ни с чем.

— Нет там никаких цветов! — закричала она на падчерицу. — Ты меня обманула!

А мачеха рассердилась:

— Ты принесла цветы вчера. Сегодня принесёшь больше! Иди!

Но падчерица сказала:

— Я не могу вернуться на ту поляну. Я даже не помню, как туда дойти. Это был сон. Или чудо. А чудеса не случаются дважды.

И она была права.

Прошли годы. Девочка выросла. Она стала красивой, доброй женщиной. Она вышла замуж за хорошего человека и жила счастливо. И у неё был свой сад.

И вот однажды зимой, когда она сидела у камина, к ней в окно постучали. Она открыла. На пороге стоял молодой человек с зелёными листьями в волосах.

— Апрель? — удивилась она.

— Я, — улыбнулся он. — Я пришёл сказать тебе спасибо.

— За что? — удивилась женщина.

— За то, что ты рассказала всем о той поляне. Не как о месте, где можно получить что-то даром. А как о месте, где можно понять, что всему своё время. Люди стали добрее к природе. Они перестали рвать цветы без разбора. Они поняли, что у всего есть свой срок.

Женщина улыбнулась:

— Я просто рассказала, что вы помогли мне. А люди сами сделали выводы.

Апрель покачал головой:

— Не все. Но те, кто услышал, — изменились. И я благодарен тебе за это.

Он протянул ей маленький цветок — подснежник.

— Это тебе. На память. Чтобы ты помнила: чудеса случаются. Но не тогда, когда мы их требуем. А тогда, когда мы готовы их принять.

Он исчез. А женщина посмотрела на цветок. Он был свежий, нежный, живой. И она посадила его в саду.

С тех пор каждую весну в её саду расцветали подснежники. Всегда, когда приходило их время.

Я замолчал.

Даша смотрела на свой росточек на подоконнике. Потом тихо спросила:

— Шмяк, а мой росточек вырастет?

— Вырастет, — сказал я. — Но не сразу. Ему нужно время. Он должен вырасти в своём ритме. Если будешь торопить его — ничего не получится.

— А когда он вырастет? — спросила Даша.

— Когда придёт его время, — ответил я. — Весной он станет больше. Летом, может быть, зацветёт. А если мы будем за ним ухаживать — он будет расти и радовать нас.

Даша улыбнулась:

— Я буду за ним ухаживать. И не буду торопить. Я поняла: всему своё время.

Я подошёл к ней и обнял:

— Ты у меня мудрая, Даша. Мудрее многих взрослых.

Глава 26 Дюймовочка. Маленькая, но большая

Даша сидела на ковре и рассматривала свою ладошку. Потом посмотрела на меня.

— Шмяк, — сказала она. — А ты знаешь, что я была совсем крошечной, когда родилась? Мама говорила, что я помещалась у неё на ладошке.

Я подошёл и посмотрел на её ладошку.

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка про девочку, которая была ростом с дюйм? То есть с твой пальчик.

— Это Дюймовочка! — обрадовалась Даша.

— Да, — кивнул я. — И она была такая маленькая, что могла спать в скорлупке грецкого ореха. Но, несмотря на свой размер, она совершила очень большой подвиг.

— Расскажи! — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про Дюймовочку. Женщина вырастила её из цветка. Дюймовочка была такая маленькая, что спала в скорлупке грецкого ореха. Её похитила жаба, потом майский жук, потом она жила у полевой мыши и чуть не вышла замуж за крота. Но она спасла ласточку, и ласточка унесла её в тёплую страну, где она встретила принца эльфов. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Дюймовочка не была маленькой. Она была просто не такого размера, как все. И весь мир считал её слишком маленькой. Но именно эта «маленькость» позволила ей увидеть то, что другие не видели. И понять то, что другие не понимали.

Жила-была женщина. Была она одинокая, и очень ей хотелось ребёнка. Пошла она к волшебнице. Та дала ей семечко.

— Посади, — сказала волшебница, — вырастит цветок. В нём будет твоя дочка.

Женщина посадила семечко. Вырос красивый цветок — как тюльпан. Женщина поцеловала его — и цветок раскрылся. Внутри сидела девочка. Маленькая-маленькая, ростом с дюйм.

— Дюймовочка, — назвала её женщина.

Дюймовочка была красивая, добрая, весёлая. Она помогала женщине по дому: вытирала пыль с листиков, поливала цветы. Спала она в скорлупке грецкого ореха, а днём каталась на лепестке тюльпана по тарелке с водой.

Всё было хорошо. Но однажды ночью, когда Дюймовочка спала, к ней в окно прискакала жаба. Увидела она девочку и подумала: «Вот невеста для моего сына!»

Она схватила скорлупку с Дюймовочкой и утащила её на болото.

Утром Дюймовочка проснулась. Она лежала на листе кувшинки посреди болота. Рядом сидел сын жабы — уродливый, толстый.

— Ква! — сказал он. — Ты будешь моей женой.

Дюймовочка испугалась. Она заплакала:

— Я не хочу жить в болоте! Я не хочу выходить за тебя замуж! Я хочу домой!

Но жабы не слушали. Они готовились к свадьбе.

Дюймовочка сидела на листе и плакала. Она была маленькая, и она не могла уплыть. Вокруг было болото, вода, тина.

Но рыбки, которые жили в болоте, услышали её плач. Они увидели, какая она маленькая и беззащитная, и пожалели её.

— Мы не дадим её в обиду! — сказали рыбки.

Они подплыли к листу и перегрызли его стебелёк. Лист поплыл по течению. Жабы не заметили. А Дюймовочка уплыла далеко-далеко.

Она плыла, плыла и наконец пристала к берегу. Она вышла на сушу и пошла куда глаза глядят.

— Ну вот, — сказала она себе. — Я спаслась. Но я одна. Я маленькая, и я не знаю, куда идти. Но я всё равно пойду. Вдруг я найду дом.

Долго шла Дюймовочка. Она шла через поля, через луга, через леса. Ей было трудно. Каждая кочка была для неё горой. Каждая травинка — деревом. Но она не сдавалась.

Однажды начался дождь. Дюймовочка спряталась под листик. Но листик промок. Она замёрзла и проголодалась.

И тут она увидела норку. В норке жила полевая мышь.

— Здравствуй, мышка! — сказала Дюймовочка. — Я замёрзла. Можно мне погреться?

Мышь была добрая. Она пустила Дюймовочку, накормила её, напоила.

— Живи у меня, — сказала мышь. — Ты маленькая, но ты можешь помогать мне по дому.

И Дюймовочка осталась. Она убирала норку, готовила еду. Она была такая маленькая, что могла пробраться в любую щель. Она помогала мыши во всём.

А мышь была довольна. Она говорила:

— Какая ты полезная! Хоть и маленькая.

Но иногда она добавляла:

— Но всё-таки ты слишком маленькая. Вот сосед мой, крот, — он большой и богатый. Он бы тебя содержал.

Дюймовочка молчала. Ей не нравился крот. Он был слепой и не любил света. Но она ничего не говорила, потому что она была вежливая.

Однажды Дюймовочка нашла в подземном ходе замёрзшую ласточку. Ласточка не улетела в тёплую страну, упала и замёрзла.

Дюймовочка не испугалась. Она подошла к ласточке и положила ей на голову листик — чтобы согреть.

— Бедная птичка, — сказала она. — Ты замёрзла. Я не могу тебя согреть, я такая маленькая. Но я попробую.

Она принесла соломинки, укрыла ласточку, принесла еды. Она ухаживала за ней каждый день.

И ласточка ожила.

— Спасибо, девочка, — сказала она. — Ты спасла мне жизнь.

— Я всего лишь маленькая девочка, — сказала Дюймовочка. — Я сделала, что могла.

— Маленькая, но с большим сердцем, — ответила ласточка. — Это важнее размера.

Ласточка осталась жить у Дюймовочки. Они вместе помогали мыши по дому. Дюймовочка узнала, что ласточка умеет летать. Она летала по всему свету. И она стала рассказывать Дюймовочке о тёплых странах, о синем небе, о цветах, о солнце.

— Как красиво! — вздыхала Дюймовочка. — Я бы хотела увидеть это.

— Ты увидишь, — обещала ласточка. — Когда придёт весна, я покажу тебе мир.

Но мышь решила иначе. Она договорилась с кротом, что Дюймовочка выйдет за него замуж.

— Ты станешь богатой, — сказала мышь. — У тебя будет дом, еда, всё, что хочешь.

— Но я не люблю крота, — сказала Дюймовочка.

— Любовь придёт потом, — махнула лапой мышь. — Главное — это достаток. А ты слишком маленькая, чтобы выбирать.

Дюймовочка заплакала. Она не хотела выходить замуж за крота. Она хотела видеть солнце, небо, летать с ласточкой.

Когда она рассказала ласточке, та сказала:

— Не плачь. Я не дам тебя в обиду. Летим со мной! Я покажу тебе тёплые страны. Ты увидишь, что мир большой и красивый. И ты не должна жить с тем, кого не любишь.

— Но я же маленькая, — сказала Дюймовочка. — Я не могу летать.

— Мы полетим вместе, — сказала ласточка. — Ты сядешь мне на спину. И мы полетим.

Дюймовочка подумала. Ей было страшно. Она никогда не летала. Но оставаться с кротом было ещё страшнее.

— Я согласна, — сказала она.

И она взяла ласточку за крыло. Ласточка взлетела, и Дюймовочка полетела с ней.

Внизу остались норка мыши, крот, поля. Впереди — юг, солнце, тепло.

Они летели долго. Дюймовочка держалась за ласточку и смотрела на мир. Она увидела горы, моря, города. Она увидела, какой огромный мир. И она поняла: быть маленькой — не страшно. Маленькая, но на спине ласточки, она видела больше, чем любой великан.

Они прилетели в тёплую страну. Там было солнце, цветы, тепло. Ласточка посадила Дюймовочку на самый красивый цветок.

И тут Дюймовочка увидела его. Маленького человечка с крылышками. Он был такого же роста, как она.

— Ты кто? — удивилась она.

— Я принц эльфов, — сказал он. — А ты кто?

— Я Дюймовочка, — ответила она.

— Какая ты красивая! — воскликнул он. — И какая ты маленькая! Как я! Ты не боишься, что тебя все считают слишком маленькой?

— Раньше боялась, — сказала Дюймовочка. — Но потом я поняла: быть маленькой — это не плохо. Я могу видеть то, что большие не замечают. Я могу пройти туда, куда большие не пройдут. Я спасла ласточку, потому что смогла проникнуть в каждую щель. А ласточка спасла меня. Я маленькая, но я могу делать большие дела.

Эльф улыбнулся:

— Ты права. Я тоже маленький. Но я — принц. И я думаю, что ты — моя принцесса.

Он подарил ей крылышки. И Дюймовочка стала принцессой эльфов.

— Ты будешь жить среди цветов, — сказал принц. — Ты будешь видеть солнце каждый день. Ты больше никогда не будешь бояться.

И она осталась. Она была маленькая. Но у неё было большое сердце. И это было важнее всего.

Я замолчал.

Даша посмотрела на свою ладошку. Потом на меня.

— Шмяк, а я смогу сделать большое дело? Даже если я маленькая?

Я подошёл и сел рядом.

— Даша, ты уже делаешь большие дела. Ты помогаешь маме. Ты заботишься обо мне. Ты добрая, умная, смелая. Это гораздо важнее, чем размер.

— А если я вырасту большой? — спросила Даша.

— Ты вырастешь, — улыбнулся я. — Но даже когда ты станешь взрослой, ты будешь помнить, что быть маленьким — не значит быть слабым. Это значит — быть другим. И это прекрасно.

Даша задумалась. Потом улыбнулась:

— А я хочу быть как Дюймовочка. Чтобы спасать тех, кто попал в беду. Даже если я маленькая.

Ты и спасаешь, — сказал я. — Ты спасла меня. Ты взяла меня к себе, когда я появился у вас во дворе. Ты поделилась со мной едой, игрушками, теплом. Для меня ты — самый большой друг на свете.

Даша обняла меня:

— А ты — мой самый лучший друг. И неважно, какой ты размер.

Глава 27 Гадкий утёнок. Ты не такой - это нормально

Даша сидела перед зеркалом и рассматривала себя. Она поворачивалась то одним боком, то другим. Потом вздохнула.

— Шмяк, а почему у меня волосы кудрявые, а у всех в классе — прямые? И почему я маленькая, а Ленка из соседнего класса — высокая?

Я подошёл и сел рядом.

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка про того, кто был не такой, как все? И все над ним смеялись. А он оказался самым красивым из всех.

Даша оживилась:

— Это «Гадкий утёнок»?

— Да, — кивнул я. — И это очень важная история. Особенно для тех, кто думает, что быть не таким — это плохо.

— Расскажи, — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про гадкого утёнка. Вылупился он в утином гнезде, но был не похож на других утят. Все над ним смеялись, клевали его, прогоняли. Он убежал, много страдал, а потом вырос и оказался прекрасным лебедем. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле утёнок не стал лебедем в конце. Он всегда был лебедем. Он родился лебедем. Просто он не знал об этом. И он думал, что с ним что-то не так. А дело было не в нём — а в тех, кто его окружал.

В одном утином гнезде вылупились утята. Они были жёлтенькие, пушистенькие, хорошенькие. Все, кроме одного. Последний утёнок был серый, не такой, как другие. Он был крупнее, неуклюжее, и его перья торчали в разные стороны.

— Ой, какой некрасивый! — сказала утка-мама. — Но это же мой ребёнок. Может, он просто медленно растёт.

Она попробовала его усадить с другими утятами. Но другие утята сразу начали его клевать.

— Ты не такой, как мы! — кричали они.

— Ты уродливый! — кричал селезень-отец.

— Не подходи к нам! — кричали утята.

Утёнок не понимал, за что его обижают. Он такой же утёнок, как они. Он плавает, он крякает, он ищет червячков. Ну, чуть-чуть по-другому выглядит. Ну и что?

Но всем казалось, что это важно. Утёнок пытался быть как все. Он старался плавать так же, крякать так же, щипать травку так же. Но ничего не получалось. Потому что он не был уткой. Он был лебедем. А лебедь не может быть уткой, как ни старайся.

— Почему я такой? — плакал утёнок. — Почему я не могу быть как все? Что со мной не так?

— С тобой всё так, — говорила ему старая утка. — Просто ты не такой, как мы. Но это не значит, что ты плохой.

— Но все смеются надо мной! — плакал утёнок.

— Они смеются, потому что боятся того, что не похоже на них, — сказала старая утка. — Это их проблема, а не твоя.

Утёнок не понял. Он думал, что дело в нём.

Однажды он не выдержал. Он убежал с птичьего двора. Он перелетел через забор и побежал куда глаза глядят.

Он шёл, шёл и пришёл к болоту, где жили дикие утки.

— Здравствуйте, — сказал он робко. — Можно мне пожить с вами?

Дикие утки посмотрели на него.

— Ты кто? — спросили они.

— Я утёнок, — ответил он.

— Утёнок? — удивились утки. — Ты не похож на утёнка. Ты какой-то странный.

Утёнок опустил голову:

— Я знаю. Я не такой, как все.

— Ну, живи, — сказали утки. — Но не удивляйся, если кто-то будет над тобой смеяться. Ты вообще-то очень некрасивый.

Утёнок поселился на болоте. Он плавал в одиночестве, ел тину, ловил насекомых. Иногда мимо пролетали утки и кричали ему:

— Эй, страшилище! Отойди с дороги!

Утёнок не спорил. Он отходил. Он думал: «Они правы. Я некрасивый. Я никому не нужен».

Так прошло лето. Потом наступила осень. Листья пожелтели и опали. Стало холодно. Утки собирались улетать в тёплые края.

Вдруг утёнок увидел в небе больших белых птиц. Они летели стаей, и они были такие красивые, что утёнок замер от восхищения.

— Кто это? — спросил он у старой утки.

— Это лебеди, — ответила она. — Самые красивые птицы на свете.

Утёнок долго смотрел на них. У него сжалось сердце. Почему-то ему стало грустно. И радостно одновременно. Он не знал, почему. Но он почувствовал, что эти красивые птицы — часть чего-то важного. Чего-то, что касается и его.

Зимой утёнок чуть не замёрз. Он прятался в камышах, дрожал от холода. Он был один, и он никому не был нужен.

— Я пропаду здесь, — думал он. — И никто даже не вспомнит обо мне. Вот какой я несчастный. Я уродливый, и поэтому все меня бросили.

Но он выжил. Каким-то чудом он пережил зиму. Когда пришла весна, он выбрался из камышей.

Он был уже не маленьким утёнком. Он вырос. Он стал крупной птицей с длинной шеей и белыми перьями.

Но он не знал этого. Он думал, что всё ещё такой же некрасивый.

Он пошёл к пруду, где плавали красивые белые птицы — лебеди. Он хотел посмотреть на них ещё раз. Он думал: «Пусть я некрасивый, но хотя бы посмотрю на красоту».

Он подошёл к воде и наклонился, чтобы попить. И вдруг он увидел в воде своё отражение.

Он замер.

Из воды на него смотрела белая птица с длинной изящной шеей. Красивая. Гордая. Величественная.

— Это я? — прошептал он.

Он не узнал себя. Он повернулся — отражение повернулось. Он взмахнул крыльями — отражение взмахнуло.

— Это я! — воскликнул он. — Но как? Я же был гадким утёнком!

— Ты никогда не был гадким утёнком, — сказал голос сзади.

Он обернулся. Рядом стоял старый лебедь.

— Ты всегда был лебедем, — сказал старый лебедь. — Ты родился лебедем. Просто ты не знал этого. Ты думал, что ты утёнок. А ты был лебедем.

— Но все смеялись надо мной! — сказал утёнок.

— Они смеялись, потому что ты был не похож на них. А всё, что не похоже на нас, пугает. Но их мнение не меняет того, кто ты есть. Ты лебедь. Ты всегда был лебедем. Просто тебе нужно было время, чтобы это понять.

Утёнок посмотрел на своё отражение. И впервые в жизни он улыбнулся сам себе.

— Я лебедь, — сказал он. — Я не гадкий утёнок. Я — красивый лебедь.

Он расправил крылья и взлетел. Он летел над прудом, над лесом, над миром. И он чувствовал себя счастливым. Не потому, что он стал красивым. А потому, что он наконец понял: он всегда был собой. Ему просто нужно было это принять.

Я замолчал.

Даша смотрела на меня. Потом тихо спросила:

— Шмяк, а я — гадкий утёнок? Или лебедь?

Я подошёл к ней и обнял.

— Даша, ты всегда была лебедем. И ты всегда будешь лебедем. Ты можешь быть кудрявой. Ты можешь быть маленькой. Ты можешь быть какой угодно. Ты — это ты. И это самое прекрасное, что в тебе есть.

— А правда, что те, кто смеются над другими, просто боятся?

— Иногда да, — сказал я. — Иногда они смеются, потому что кто-то сказал им, что они сами плохие. И им легче смеяться над другими, чем посмотреть на себя. Но это не значит, что они плохие. Это значит, что им нужно время, чтобы понять. Так же, как тебе нужно было время, чтобы понять, что ты — лебедь.

Даша улыбнулась:

— А я не буду смеяться над другими. Даже если они не такие, как я.

— Это правильно, — сказал я. — Потому что каждый — лебедь. Просто не каждый ещё об этом знает.

Глава 28 Кот в сапогах. Не важно, что имеешь — важно, как используешь

Даша сидела на полу и перебирала свои игрушки. Рядом лежал старый плюшевый заяц с оторванным ухом, кукла с растрёпанными волосами и несколько кубиков.

— Шмяк, — вздохнула она. — У Ленки из соседнего дома столько игрушек! Целая комната. А у меня всего ничего. Это нечестно.

Я посмотрел на неё.

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка про кота, у которого вообще не было ничего? Даже сапог у него не было — пока ему их не подарили. И вот этот кот без ничего изменил всю жизнь своего хозяина.

Даша подняла бровь:

— Это «Кот в сапогах»?

— Да, — кивнул я. — И это история про то, что не важно, сколько у тебя вещей. Важно, как ты используешь то, что у тебя есть. Иногда даже одна маленькая вещь может сделать большое дело.

— Расскажи! — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про Кота в сапогах. Умер мельник, оставил трём сыновьям наследство: старшему — мельницу, среднему — осла, а младшему — только кота. Младший сын расстроился: что делать с котом? А кот попросил сапоги и сумку — и пошёл творить чудеса. Он наловил кроликов, подарил их королю от имени маркиза Карабаса, потом помог хозяину разбогатеть и жениться на принцессе. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Кот не был волшебным. Он был просто умным. И он не обманывал короля — он просто умел правильно подать то, что у него было. А его хозяин был не глупым — просто он не верил в себя. Кот верил в него. И это было важнее всего.

Жил-был мельник. Было у него три сына. Когда он умер, оставил им наследство.

Старшему сыну — мельницу. Среднему — осла. А младшему, Жану, — кота.

Жан посмотрел на кота и заплакал:

— Вот это наследство! Мельница у брата, осёл у другого брата. А у меня — кот. Что я буду с ним делать? Кот — это не мельница. Из кота муку не смолоть. На коте дрова не привезти.

Кот посмотрел на него и сказал:

— Не плачь, хозяин. Дай мне мешок и пару сапог, и ты не пожалеешь.

Жан удивился:

— Кот, ты умеешь говорить?

— Умею, — ответил кот. — И не только говорить. Я умею думать. А это иногда важнее, чем уметь молоть муку.

Жан задумался. Потом пожал плечами:

— Ну, сапоги у меня есть старые. И мешок найдётся. Но что ты будешь делать?

— А это уже моя забота, — сказал кот. — Ты только слушай меня и делай, что я говорю.

Кот надел сапоги, повесил мешок на плечо и пошёл в лес.

Он набрал в мешок капусту и принёс её к королевскому дворцу.

Он постучал в ворота и сказал стражнику:

— Передайте королю: маркиз Карабас прислал ему подарок.

Стражник удивился:

— Маркиз Карабас? А кто это?

— Очень богатый и знатный господин, — важно ответил кот. — Он прислал королю свежую капусту из своего сада.

Король принял подарок и остался доволен. Он любил свежую капусту.

Кот вернулся к Жану и сказал:

— Хозяин, король теперь знает о тебе. Но этого мало. Завтра ты пойдёшь купаться на реку. И когда король будет проезжать мимо — ты сделаешь вид, что тонешь. А я всё остальное сделаю сам.

— Но я не умею притворяться! — возразил Жан.

— Научишься, — сказал кот. — Или, может, тебе лучше остаться бедным крестьянином, у которого ничего нет?

Жан вздохнул:

— Ладно. Я попробую.

На следующий день Жан пошёл купаться на реку. Он зашёл в воду и стал ждать.

И вот, как и обещал кот, мимо проезжала королевская карета. Жан закричал:

— Спасите! Тону! Помогите!

Кот выбежал из кустов и закричал:

— Помогите! Маркиз Карабас тонет! Позовите короля!

Король услышал крики и остановил карету. Слуги вытащили Жана из воды.

— Благодарю вас, ваше величество, — сказал кот. — Вы спасли моего господина, маркиза Карабаса. Пока он купался, воры украли его одежду и его лошадь! Он теперь в растерянности.

Король посмотрел на Жана. Жан стоял мокрый, в одних подштанниках. Он выглядел жалко. Но король пожалел его.

— Маркиз Карабас! — воскликнул король. — Какой позор! Немедленно дайте ему лучшие одежды!

Слуги принесли Жану красивый костюм. Жан надел его. И — о чудо! — он стал выглядеть как настоящий маркиз. Красивый, статный, благородный.

— Какой красивый маркиз! — сказала принцесса. — Папа, пригласи его проехать с нами.

И Жана пригласили в карету.

А кот побежал вперёд. Он бежал по дороге и кричал крестьянам, которые работали в поле:

— Эй! Если король спросит, чьё это поле — говорите, что оно принадлежит маркизу Карабасу! А не то изрублю вас всех на кусочки!

Крестьяне испугались и согласились.

Король ехал и спрашивал:

— Чьё это поле?

— Маркиза Карабаса! — хором отвечали крестьяне.

Король удивлялся:

— Какой богатый маркиз!

Кот бежал дальше. Он подбежал к мельнице.

— Чья это мельница? — спросил он у мельника.

— Моя, — ответил мельник.

— А теперь будет маркиза Карабаса! — закричал кот. — Иначе я тебя съем!

Мельник испугался и согласился.

Король ехал и удивлялся всё больше:

— Какой богатый маркиз! У него и поля, и мельница, и леса!

Кот бежал дальше. Он прибежал к огромному замку. Это был замок людоеда.

Кот постучал в дверь. Людоед открыл.

— Здравствуй, людоед! — весело сказал кот. — Я слышал, ты умеешь превращаться в любого зверя. Это правда?

— Правда, — гордо ответил людоед. — Вот смотри.

И он превратился в льва.

— Ого! — воскликнул кот. — Какой большой лев! Но я думаю, что в маленького зверя ты не сможешь превратиться. Например, в мышь.

— Ещё как смогу! — обиделся людоед.

И он превратился в мышку.

А кот — прыг! — и съел мышку.

Всё. Людоед был побеждён. А замок освободился.

Тем временем король с принцессой и Жаном подъехали к замку.

Кот вышел им навстречу. Он поклонился и сказал:

— Добро пожаловать в замок маркиза Карабаса!

Король ахнул:

— Какой чудесный замок! Какой богатый маркиз!

Принцесса посмотрела на Жана. Он был такой красивый в новом костюме. И такой богатый — у него и поля, и леса, и замок!

— Папа, — сказала принцесса. — Я хочу выйти замуж за маркиза Карабаса!

Король посмотрел на Жана. Жан выглядел скромно и благородно.

— Я согласен на этот брак, — сказал король.

И они сыграли свадьбу.

А кот получил новые сапоги. Сапоги с золотыми пряжками. И он жил счастливо.

Но знаешь, что самое интересное? — сказал я. — Жан не стал богатым из-за замка. Он стал богатым, потому что кот поверил в него. И потому что Жан наконец поверил в себя.

— А если бы кот не встретил его? — спросила Даша.

— Тогда Жан остался бы бедным крестьянином. Но он был добрый, и кот это увидел. И кот захотел ему помочь. Потому что помощь тому, кто добрый, — это самое лучшее дело.

Я посмотрел на Дашу.

— Понимаешь, Даша? Жан думал, что ему досталось самое плохое наследство. А ему достался кот — друг, который верил в него и помог ему поверить в себя. Это было самое лучшее наследство.

Даша задумалась. Потом посмотрела на свои игрушки.

— А может быть, и мне не нужно много игрушек? — сказала она. — У меня есть ты. Ты — мой друг. Ты веришь в меня. Это важнее.

— Конечно, важнее, — сказал я. — Дружба — это не то, что можно купить. Это то, что можно только заслужить. И мы с тобой заслужили друг друга.

— А если я потеряю все игрушки? — спросила Даша.

— Ты не потеряешь меня, — сказал я. — Потому что я — не игрушка. Я — твой друг. А друзей не теряют. Друзей берегут.

Даша улыбнулась и обняла меня.

Глава 29 Морозко. Согрей другого — и согреешься сам

Наступила зима. За окном кружил снег, и мороз рисовал узоры на стекле. Даша сидела у окна, закутанная в плед, и пила горячий какао.

— Шмяк, — сказала она, — а почему зимой так холодно? Почему мороз такой злой?

Я подошёл и сел рядом с ней.

— А ты знаешь, — сказал я, — что мороз не злой? Он просто холодный. А холодно ему потому, что он одинок. Но есть сказка, в которой мороз согрелся.

Даша оживилась:

— Это «Морозко»?

— Да, — кивнул я. — И это очень важная история. Про то, что тепло — оно не снаружи. Оно внутри. И иногда самое холодное существо может согреться — если рядом с ним окажется кто-то с добрым сердцем.

— Расскажи! — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про Морозко. Жила-была девочка Настенька у злой мачехи. Мачеха её не любила, заставляла работать, а её родную дочку — Марфушку — баловала. И вот решила мачеха избавиться от Настеньки. Отправила её зимой в лес — замерзать. А в лесу повстречала Настенька Морозко. Он спросил: «Тепло ли тебе, девица?» А она ответила: «Тепло, Морозушко!» И Морозко сжалился над ней — наградил её. А потом мачеха отправила в лес свою дочку. Та Морозко грубила, и он её заморозил. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Морозко не наказывал Марфушку. Он просто дал ей то, что она сама себе выбрала. Настенька согревала его — и согревалась сама. А Марфушка войну объявила морозу — и мороз её победил. Потому что нельзя победить того, кто сильнее тебя. Можно только подружиться с ним.

Жил в лесу Морозко. Был он стар, сед, и борода у него была длинная, ледяная. Глаза — как льдинки, холодные и прозрачные.

И был он очень одинок. Ходил он по лесу, стучал посохом, морозил реки, покрывал инеем деревья. А вокруг — ни души. Все боялись его. Все прятались от него.

— Почему все меня боятся? — вздыхал Морозко. — Я же никого не трогаю. Я просто холодный. Но кто хочет быть рядом с холодным?

И он продолжал ходить по лесу, одинокий и печальный.

А в одной деревне жила девочка Настенька. Была она добрая и работящая. Мачеха её не любила, потому что дочка мачехи, Марфушка, была ленивая и злая. А Настенька была хорошая. И мачеха завидовала.

— Почему она такая добрая? — ворчала мачеха. — Почему она такая красивая? Почему все хвалят её, а не мою Марфушку?

И вот однажды мачеха решила:

— Отвезу-ка я Настеньку в лес и оставлю там. Пусть замёрзнет. Тогда моя Марфушка будет единственной красавицей в деревне.

И она отвезла Настеньку в лес. Оставила её под большой елью и уехала.

Настенька осталась одна. Было холодно. Ветер завывал. Снег падал и падал.

Настенька не заплакала. Она села под ёлку, обняла колени и сказала:

— Ну что ж. Видно, такова моя судьба. Если я замёрзну — значит, так надо. Но я не буду плакать. Плакать — это когда есть кому пожалеть. А здесь только снег да ветер.

Она сидела и мёрзла. И вдруг услышала — треск. Кто-то идёт по снегу.

Это был Морозко. Он шёл, опираясь на ледяной посох, и смотрел по сторонам.

— Девочка? — удивился он. — Что ты делаешь в лесу зимой? Ты заблудилась?

Настенька посмотрела на него. Она не испугалась. Она не знала, что это Морозко. Она видела только старика с длинной белой бородой.

— Меня мачеха привезла и бросила, — сказала она. — Она хотела, чтобы я замёрзла.

Морозко удивился:

— И ты не злишься? Ты не ругаешь её?

— А зачем ругаться? — вздохнула Настенька. — Она всё равно не услышит. А я не хочу злиться. Злость делает человека холодным. А я и так замёрзла.

Морозко задумался. Он подошёл ближе и спросил:

— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Настенька посмотрела на него и улыбнулась:

— Тепло, Морозушко. Тепло, батюшка.

Морозко удивился:

— Как тепло? Ты же в лесу, на морозе, в стареньком платьице! Как тебе может быть тепло?

— А я на тебя смотрю, — сказала Настенька. — Ты такой добрый. Ты спрашиваешь, не замёрзла ли я. Ты заботишься обо мне. От добрых слов теплее становится.

Морозко растерялся. Он не привык к добрым словам. Все его боялись. Все от него убегали. А тут — девочка, которая благодарит его за заботу.

— Хм, — сказал он. — Ну, раз тепло — то и хорошо. Может, накинуть тебе на плечи шубку?

— А если я возьму, тебе не холодно будет? — спросила Настенька.

Морозко замер. Он никогда не думал, что кто-то может беспокоиться о нём. О Морозко! О том, кто сам приносит холод.

— Мне... не бывает холодно, — тихо сказал он. — Я сам холод. Мне не может быть холодно.

— Но одиноко тебе бывает? — спросила Настенька.

Морозко опустил голову:

— Бывает. Люди боятся меня. Звери прячутся. Птицы улетают. Я один такой — холодный.

— А ты не холодный, — сказала Настенька. — Ты просто замерзший. Это разные вещи. Холодный — это когда не хочешь согреваться. А замерзший — это когда ждёшь, что кто-то согреет.

Морозко посмотрел на неё. И что-то в его груди оттаяло. Маленькая капелька тепла появилась там, где раньше был только лёд.

— Садись рядом, — сказала Настенька. — Погрейся.

— Но я — мороз! — удивился он. — Я не могу греться. Я сам морожу всё вокруг!

— А ты попробуй, — сказала Настенька. — Просто посиди рядом со мной. Не морозь. Просто будь.

Морозко сел рядом с ней. Он не морозил. Он просто сидел. И — о чудо! — он почувствовал тепло. Не снаружи. Внутри. Тепло от того, что кто-то не боится его. Тепло от того, что кто-то разговаривает с ним, как с человеком.

— Спасибо, — тихо сказал Морозко. — Ты первая, кто не испугался меня. Ты первая, кто согрел меня. Не печкой. Словом.

И тут Морозко захотел отблагодарить её. Он не был злым. Он просто был одиноким. А она подарила ему тепло — и он захотел подарить ей что-то взамен.

Он махнул рукой — и на Настеньке появилась тёплая шуба. Он махнул второй раз — и появились валенки. Третий раз — и появился платок пуховый.

— Это тебе, — сказал он. — Ты не замёрзнешь в них.

Настенька улыбнулась:

— Спасибо, Морозушко. Но ты приходи к людям. Не бойся. Они не все злые. Просто они не знают тебя.

Морозко вздохнул:

— Может быть. Но пока я буду приходить к тебе. Ты согрела меня. Я теперь знаю: я могу быть тёплым. Если рядом есть кто-то добрый.

Он проводил Настеньку до деревни. Она пришла домой в шубе, в валенках, с подарками.

Мачеха ахнула:

— Откуда это у тебя?!

Настенька рассказала про старика в лесу. Мачеха не поверила. Но потом посмотрела на шубу — и у неё загорелись глаза.

— Марфушка! — закричала она. — Собирайся! Ты тоже поедешь в лес! Ты получишь ещё больше подарков!

Марфушка обрадовалась. Она надела красивое платье, взяла большую корзину и поехала в лес.

Марфушка приехала в лес. Села под ёлку и стала ждать.

Ей было холодно. Ей не нравилось сидеть на снегу. Она начала злиться:

— Ну и где этот старик? Почему он не идёт? Я замёрзла!

Через некоторое время пришёл Морозко.

— Что ты делаешь в лесу, девица? — спросил он.

Марфушка посмотрела на него с презрением:

— Ты что, не видишь? Я жду подарков! Быстро давай мне шубу, валенки и золото! Я за этим пришла!

Морозко удивился:

— Я не даю подарки тем, кто требует.

— Как это не даёшь?! — закричала Марфушка. — Я знаю, ты дал Настьке! Она пришла домой богатая! А я чем хуже?!

Морозко посмотрел на неё. Он увидел её злое сердце. И он спросил:

— Тепло ли тебе, девица?

— Холодно! — закричала Марфушка. — Замёрзла я! Быстро давай шубу! Не то хуже будет!

— А ты согрей меня — тогда и я тебя согрею, — сказал Морозко.

— Согреть тебя?! — возмутилась Марфушка. — Да ты кто такой?! Я — дочка богатой мачехи! Я не обязана никого греть! Ты должен мне подарки!

Морозко покачал головой:

— Я никому ничего не должен. Я дарю только тем, кто сам умеет дарить тепло.

— Тепло?! — закричала Марфушка. — Да какое там тепло?! Я замёрзла, а ты тут про тепло говоришь!

Она вскочила и начала топать ногами:

— Дай мне шубу! Дай мне валенки! Дай мне золото! Ты обязан!

Морозко вздохнул. Он не был злым. Он не хотел её замораживать. Но она сама выбрала.

— Ты сама выбрала, — сказал он. — Я предлагал тебе дружбу. Ты отказалась. Я предлагал тебе тепло. Ты отказалась. Ты хочешь только брать, не давая. Такой человек и остаётся холодным.

И он ушёл. А Марфушка осталась в лесу. Она кричала и ругалась, но Морозко не вернулся.

Её нашли только утром. Она была холодная — не потому, что Морозко её заморозил, а потому, что внутри у неё не было тепла. Она сама себя заморозила своей злостью и жадностью.

А Настенька выросла, вышла замуж за хорошего человека и жила счастливо. И каждую зиму она выходила в лес и оставляла на пеньке угощение — пирожок или булочку.

— Это для Морозко, — говорила она. — Он мой друг.

И каждый раз, когда она приходила, рядом с угощением появлялась маленькая ледяная фигурка — цветочек или сердечко. Это Морозко благодарил её за тепло.

И с тех пор Морозко стал добрее. Иногда, проходя по лесу, он подходил к замёрзшим путникам и укутывал их снегом — не чтобы заморозить, а чтобы согреть. Потому что он понял: тепло не снаружи. Тепло внутри. И если согреть кого-то словом — согреешься сам.

Я замолчал.

Даша сидела, задумавшись. Потом сказала:

— Шмяк, а я хочу быть как Настенька. Чтобы согревать тех, кто замёрз. Даже если они злые.

— Это правильно, — сказал я. — Потому что злость — это часто просто замерзшее сердце. Оно ждёт, когда кто-то скажет доброе слово.

— А если я не знаю, что сказать? — спросила Даша.

— Иногда достаточно просто быть рядом, — ответил я. — Иногда достаточно спросить: «Что у тебя случилось?» Или просто улыбнуться. Тепло — оно не в словах. Оно в том, как ты смотришь на человека. Если ты видишь в нём не злого, а замерзшего — ты можешь его согреть.

Даша кивнула:

— Я попробую. Я стану как Настенька.

Я улыбнулся и обнял её:

— Ты уже как Настенька. Ты согрела меня, когда я был одиноким и замёрзшим. Ты — моё тепло.

Глава 30 Летучий корабль. Мечта летает к тем, кто верит

Даша сидела на подоконнике и смотрела в небо. За окном проплывали облака — большие, белые, похожие на корабли.

— Шмяк, — сказала она мечтательно. — Вот бы сесть на облако и полететь далеко-далеко. Увидеть, что там, за горизонтом.

Я подошёл и сел рядом с ней.

— А ты знаешь, — сказал я, — что есть сказка про корабль, который летает по небу? Не на облаке, а на настоящем корабле, как в море. Только в воздухе.

Даша округлила глаза:

— Это «Летучий корабль»!

— Да, — кивнул я. — И это история про то, что невозможное становится возможным, если очень сильно верить. И если рядом есть те, кто готов тебе помочь.

— Расскажи! — попросила Даша.

И я начал.

Вы знаете историю про Летучий корабль. Жил-был бедный парень по имени Ваня. У него были два старших брата — умные, богатые, важные. А Ваня был простой, неграмотный, но добрый. Царь объявил: кто построит Летучий корабль — тот получит в жёны царевну. Братья взялись за дело, а Ваню прогнали. Но Ваня повстречал старичка, который научил его, как построить корабль. И встретил Ваня на пути разных помощников — Слушало, Скорохода, Стреляло, Морозко и других. С их помощью Ваня долетел до дворца, выполнил все задания царя и получил царевну. Конец.

Но я вам открою секрет: на самом деле Ваня не был глупым. Он был простым — но сердце у него было чистое. И именно поэтому он смог построить корабль, который летает. Потому что летучий корабль — это не дерево и паруса. Это мечта. А мечта летает только у того, кто верит в неё всем сердцем.

В некотором царстве жил-был царь. Была у него дочь — красавица Забава. И вот объявил царь:

— Кто построит Летучий корабль, который летает по небу, — тот получит мою дочь в жёны и полцарства в придачу!

Услышали это два брата — старшие. Они были умные, богатые, важные. Решили они построить корабль.

— Мы-то уж точно справимся! — сказали они. — Мы не какие-нибудь дураки.

Работали они месяц. Денег не жалели. Дерево лучшее покупали. Паруса шёлковые заказывали. Мастеров нанимали.

Построили они красивый корабль. Но не летал он. Стоял на земле, как обычная лодка.

— Почему он не летает?! — злились братья. — Мы же всё сделали правильно!

А Ваня, их младший брат, жил в это время в сарае. Он был простой, неграмотный. Над ним все смеялись.

— Ваня! — кричали братья. — Иди сюда, посмотри на наш корабль! Может, ты что-то понимаешь в полётах?

Ваня подошёл, посмотрел на корабль. Потрогал его, постучал по борту.

— Корабль хороший, — сказал он. — Дерево крепкое. Паруса красивые. Только вот...

— Что только?! — закричали братья.

— Внутри пусто, — сказал Ваня. — Нет в нём мечты. А корабль без мечты — это просто лодка.

Братья рассмеялись:

— Дурак! Разве мечта может корабль поднять? Тут паруса нужны, ветер!

Они прогнали Ваню. А сами так и не смогли поднять корабль в небо.

А Ваня пошёл в лес. Сел на пенёк и задумался.

— Мне тоже хочется попробовать, — сказал он. — Вдруг у меня получится? Мечта у меня есть. Корабль я, может, и не построю без помощи. Но попробовать-то можно.

И тут из-за дерева вышел старичок. Маленький, седой, с добрыми глазами.

— Здравствуй, Ваня, — сказал он. — Куда путь держишь?

— Да вот, хочу Летучий корабль построить, — вздохнул Ваня. — Только я простой, неграмотный. Братья говорят — у меня не получится. А я хочу попробовать. Потому что мечта у меня есть.

Старичок улыбнулся:

— А знаешь, Ваня, я тебе помогу. Потому что ты первый, кто сказал про мечту. Остальные говорили про деньги, про мастеров, про дерево. А ты — про мечту.

— А как же мне построить корабль? — спросил Ваня.

— А ты иди в лес, найди дуб столетний. Поклонись ему до земли и скажи: «Дуб-батюшка, дай мне ветку для корабля». Он даст. А из той ветки — сам соберёшь корабль. Не топором, а руками. Потихоньку. С любовью.

Ваня удивился:

— А разве можно без топора?

— Можно, — сказал старичок. — Если делаешь с любовью, то и руки сами знают, что делать.

Ваня пошёл в лес. Нашёл дуб столетний. Поклонился ему до земли.

— Дуб-батюшка, — сказал он. — Дай мне ветку для корабля. Не для богатства я строю, а для мечты. Хочу полететь по небу, увидеть мир, привезти царевне — если она хорошая.

Дуб скрипнул. И с него упала большая красивая ветка. Ровная, крепкая.

Ваня взял ветку. Он не стал рубить её топором. Он сел на траву и начал мастерить. Он строгал её руками, сгибал, соединял. Он работал долго. День работал, другой работал. А вокруг него собирались звери. И птицы прилетали. И все смотрели, как Ваня мастерит корабль.

— Какой корабль получится! — щебетали птицы.

— Он будет летать! — шептали листья.

И Ваня не торопился. Он делал корабль с любовью. Он думал о том, как поднимется в небо. Как увидит облака. Как облака будут касаться парусов.

На третий день корабль был готов.

— Ну вот, — сказал Ваня. — Теперь надо его поднять в небо.

Он толкнул корабль. Но корабль не полетел. Он стоял на земле.

Ваня расстроился:

— Не получилось. Что же я делаю не так? Мечта у меня есть. Корабль я сделал. А он не летит.

Он сел рядом с кораблём и задумался. И вдруг он услышал голос — тихий, шёпотом:

— Ты забыл про добрых помощников.

Ваня поднял голову:

— Кто здесь?

— Это я, ветер, — ответил голос. — Я тот, кто поднимает корабли в небо. Но я поднимаю только те корабли, на которых есть что везти. На твоём корабле пусто. А мечта — она не груз. Мечта — это паруса.

Ваня задумался:

— А что же мне положить на корабль?

— Пойди по дороге, — сказал ветер. — Кого встретишь — того и возьми с собой. Каждый из них — это часть мечты.

И пошёл Ваня по дороге. Шёл, шёл и видит — стоит человек с большими ушами. Слушает он, как трава растёт.

— Ты кто? — спросил Ваня.

— Я Слушало, — ответил человек. — Я слышу, что происходит за сто вёрст. Возьми меня с собой. Я тебе пригожусь.

Ваня взял его. Пошли дальше. Видят — человек на одной ноге скачет. Через горы перепрыгивает, через реки перескакивает.

— Я Скороход, — сказал он. — Быстрее меня никого нет. Возьми меня с собой.

Ваня взял его. Пошли дальше. Видят — человек стоит с ружьём. Прицелился в небо, а там — комар летит.

— Я Стреляло, — сказал он. — Я в комара меж глаз попадаю. Возьми меня с собой.

Ваня взял его. Пошли дальше. Видят — старичок в тулупе сидит. А вокруг него снежинки вьются, хотя лето на дворе.

— Я Морозко, — сказал он. — Могу реку заморозить, могу лес остудить. Возьми меня с собой.

Ваня взял и его.

Идут они дальше. А навстречу им — человек с мешком. Набил мешок хворостом и несёт.

— Я Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь, — сказал он. — Могу всё съесть. Любой мешок хлеба мигом умну. Возьми меня с собой.

Ваня вздохнул:

— Как же я вас всех возьму? У меня и корабль-то маленький.

А Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь засмеялся:

— А мы дружно — так и не тесно!

И вот пришли они к кораблю. Ваня посадил всех на палубу. Они стали помогать ему: поднимать паруса, крепить канаты.

— Ну что, — сказал Ваня. — Попробуем?

Он толкнул корабль. Ветра не было. Но корабль вдруг вздрогнул. Паруса надулись — сами, без ветра. Корабль поднялся в воздух.

— Летим! — закричали помощники.

— Мечта! — улыбнулся Ваня. — Ты с нами.

Когда вопрос был о том, чтобы управлять кораблём, Слушало сказал:

— Я слышу, что впереди по курсу — гора. Нам нужно повернуть вправо.

Скороход побежал по мачте — и они повернули. Стреляло вскоре заметил впереди препятствие. Морозко остудил воздух, чтобы корабль не бросило вниз. А Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь съел все тучи, которые мешали им лететь.

И они долетели до дворца царя.

Царь вышел на балкон. Увидел Летучий корабль — и ахнул.

— Вот это корабль! — воскликнул он. — А кто это на нём?

— Это я, Ваня, — сказал Ваня. — Я построил корабль. Пришёл просить руку твоей дочери, царевны Забавы.

Царь задумался. Ему не хотелось отдавать дочь за простого парня. Он решил дать Ване невыполнимые задания.

— Принеси мне целебной воды из тридевятого царства! — сказал царь. — А не то не видать тебе моей дочери!

Ваня посмотрел на своих помощников. Слушало прислушался:

— Я знаю, где эта вода. Она в тридевятом царстве, в глубоком колодце.

Скороход взял кувшин — и в один миг сбегал, принёс воды.

Ваня принёс воду царю. Но царь не унимался:

— Достань мне птицу, которая говорит человеческим голосом!

Слушало услышал, где эта птица. Скороход сбегал. Морозко остудил птицу, чтобы она не улетела. Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь поймал её. Принёс.

Но царь всё не сдавался:

— Съешь целого вола за один присест!

Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь засмеялся:

— Это мы можем!

Он съел вола целиком. И ещё попросил добавки.

Царь понял, что Ваня не простой. И зауважал его.

— Ну что ж, — сказал царь. — Ты справился со всеми заданиями. Получай мою дочь.

А царевна Забава давно уже смотрела на Ваню. Она видела, какой он добрый, смелый и весёлый. И он ей нравился.

— Я согласна! — сказала она.

Устроили они свадьбу. Сели на Летучий корабль — и полетели. Летели они по небу, над облаками. Забава стояла на палубе и смотрела вниз.

— Какая красота! — шептала она. — Я никогда не думала, что увижу мир с такой высоты.

— А я мечтал об этом, — сказал Ваня. — И когда я мечтал — корабль полетел.

— Значит, — улыбнулась Забава, — мечта и есть мотор этого корабля?

— Да, — кивнул Ваня. — Мечта — она как парус. Если она есть — корабль летит. Если нет — он просто лодка.

И они полетели дальше. А с ними летели и помощники: Слушало, Скороход, Стреляло, Морозко и Хватай-Не-Съешь-Не-Съешь. Они жили дружно и всем помогали.

А Ваня каждому, кто встречался ему на пути, говорил:

— Мечтайте! Если сильно захотеть — обязательно получится. Но сначала поверьте в себя. И тогда даже обычный корабль поднимется в небо.

Я замолчал.

Даша смотрела в окно. Облака всё так же плыли по небу.

— Шмяк, — сказала она тихо. — А у меня есть мечта?

— Конечно, есть, — ответил я. — У каждого есть мечта. Просто не каждый её замечает.

— А как её найти? — спросила Даша.

— Вспомни, что ты любишь делать больше всего. Что тебя радует. Что заставляет улыбаться. Вот это — рядом с твоей мечтой.

Даша задумалась:

— Я люблю рисовать. И люблю читать сказки. И люблю гулять с тобой.

— А что бы ты хотела делать, когда вырастешь? — спросил я.

Даша подумала:

— Я хочу... хочу, чтобы все дети были счастливы. Чтобы никто не плакал.

Я улыбнулся:

— Вот это и есть твоя мечта. Ты хочешь делать мир добрее. Это очень большая мечта. И она уже летает. Потому что ты уже делаешь мир добрее — просто тем, что ты есть.

Даша улыбнулась:

— А ты мой помощник, как те, что летели с Ваней?

— Конечно, — сказал я. — Я твой Слушало, твой Скороход, твой Стреляло. Я всегда рядом. И мы полетим на твоём Летучем корабле — когда ты будешь готова.

— А сейчас? — спросила Даша.

— А сейчас мы просто будем мечтать, — сказал я. — Потому что мечта — это начало полёта.

Глава 31 Великая библиотека. Сказки живут, пока их любят

За окном шёл снег. Даша сидела на ковре, вокруг неё лежали книги. Много книг — большие и маленькие, с картинками и без. Она перебирала их, гладила обложки, рассматривала иллюстрации.

— Шмяк, — сказала она тихо. — А помнишь, сколько мы с тобой уже сказок рассказали?

Я подошёл и сел рядом. Она была права. Мы прошли долгий путь.

— Помню, — сказал я. — Мы начали с Курочки Рябы. Потом был Колобок, Репка, Теремок...

— Маша и Медведь, — подхватила Даша. — По щучьему велению, Снегурочка, Крошечка-Хаврошечка, Царевна-Лягушка, Алёнушка и братец Иванушка, Аленький цветочек, Иван-царевич и Серый Волк, Три медведя, Двенадцать месяцев, Дюймовочка, Гадкий утёнок, Кот в сапогах, Морозко, Летучий корабль...

— Тридцать сказок, — сказал я. — Тридцать историй. Тридцать уроков.

Даша посмотрела на меня:

— А почему ты решил рассказать мне все эти сказки? Почему именно их?

Я задумался. Как объяснить ей то, что я сам понял не сразу?

— Потому что сказки — это не просто истории, — сказал я. — Это карта. Карта жизни. В каждой сказке спрятан ответ на вопрос, который рано или поздно задаёт себе каждый человек.

— Какой вопрос? — спросила Даша.

— Самый главный, — ответил я. — Вопрос о том, как быть добрым, когда вокруг столько злого. Как не сдаваться, когда всё против тебя. Как верить, когда никто не верит. Как любить, когда кажется, что любить некого.

Даша молчала, слушая.

— Курочка Ряба научила нас ценить то, что имеем, — продолжал я. — Колобок — что нельзя убегать от тех, кто тебя любит. Репка — что вместе можно вытащить даже то, что одному не под силу. Теремок — что в дружном доме всегда есть место для каждого...

— А Царевна-Лягушка учит не судить по внешности, — добавила Даша. — А Кот в сапогах — что ум важнее богатства. А Гадкий утёнок — что не надо бояться быть собой.

Я улыбнулся:

— Ты всё запомнила.

— Конечно! — гордо сказала Даша. — Я же люблю сказки.

И тут произошло что-то странное. Воздух в комнате стал тёплым. Страницы книг зашелестели сами собой. Свет стал мягче, золотистее.

Даша удивлённо огляделась:

— Что происходит?

— Слушай, — прошептал я.

И она услышала.

Сначала тихо, потом громче — из книг стали доноситься голоса. Они сливались в один хор, тёплый и живой.

— Мы помним, — говорил голос Курочки Рябы. — Мы живы, пока нас рассказывают.

— Мы рядом, — говорил Колобок. — Пока о нас поют.

— Мы с вами, — говорили все герои вместе. — Пока в вас живёт наш свет.

Даша замерла. Она чувствовала, как тепло разливается по комнате, как книги становятся тяжёлыми от счастья, как воздух звенит от невидимой музыки.

А потом комната преобразилась.

Стены раздвинулись. Полки с книгами выросли до самого неба. Книги — тысячи, миллионы книг — стояли на них и мерцали золотом. Каждая книга была живой, каждая дышала, каждая хранила в себе целый мир.

— Это Великая библиотека, — прошептал я. — Библиотека всех историй, которые когда-либо были рассказаны, и всех, которые только будут.

Даша стояла, задрав голову, и смотрела на бесконечные ряды книг.

— Они все живые? — спросила она.

— Все, — ответил я. — Сказки — это души. Они рождаются, когда кто-то придумывает их. Они живут, когда их рассказывают. И они умирают, когда о них забывают.

— Умирают? — испуганно переспросила Даша.

— Если сказку никто не любит, — сказал я, — она гаснет. Как свеча. Она становится просто пыльной книгой на полке. Никто не открывает её, никто не читает, никто не верит в неё. И она засыпает. Навсегда.

Даша обняла ближайшую книгу — сборник сказок, который она читала перед сном.

— Я не дам им уснуть, — сказала она решительно. — Я буду рассказывать их своим детям. А они — своим. Мы не забудем.

Я подошёл к ней и обнял её. И в этот момент я почувствовал, как из меня самого уходит что-то важное. Что-то, что держало меня здесь, рядом с ней.

Мы сидели на полу в центре Великой библиотеки. Вокруг нас — миллионы книг. Миллионы историй. Миллионы жизней.

— Шмяк, — сказала Даша шёпотом. — А почему ты выбрал именно меня?

Я задумался. Как объяснить маленькой девочке то, что я сам понял не сразу?

— Я искал того, кто будет слушать, — сказал я. — Того, кто захочет понять. Я побывал во многих домах. В разных комнатах. У разных детей. Но никто не слушал так, как ты. Ты слушала не ушами. Ты слушала сердцем.

Даша улыбнулась:

— А ты теперь уйдёшь?

Я помолчал. Потом сказал:

— Я прихожу к тем, кто верит в сказки. Когда ты вырастешь, я не смогу быть рядом так же, как сейчас. Но я не уйду навсегда. Когда ты откроешь книгу, когда ты расскажешь сказку своему ребёнку — я буду там. Как эхо. Как шёпот. Я буду в каждой истории, которую ты расскажешь.

— Это как Летучий корабль, — тихо сказала Даша. — Мечта летает, пока в неё веришь.

— Да, — сказал я. — Сказки живут, пока их любят.

И тут я почувствовал, что пора.

Даша посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы. Но она улыбалась.

— Шмяк, — сказала она, — можно я ещё раз обниму тебя?

Я подошёл. Она обняла меня крепко-крепко. Я чувствовал, как она дышит, как её маленькое сердце бьётся рядом с моим.

— Ты ведь вернёшься? — прошептала она.

— Всегда, — ответил я. — Когда ты откроешь книгу — я буду там. Когда ты улыбнёшься — я буду рядом. Когда тебе будет грустно — я буду шептать тебе сказки на ушко.

Я отстранился и посмотрел на неё в последний раз. Потом я сделал шаг назад. И ещё один.

— Спасибо, Даша, — сказал я. — Спасибо, что верила в меня. Спасибо, что слушала. Спасибо, что любила.

Она махнула рукой:

— До встречи, Шмяк!

И я растаял. Как дым. Как утренний туман. Как сказка, которая закончилась, но осталась в сердце.

Даша осталась одна в Великой библиотеке. Нет, она была не одна. Вокруг неё стояли тысячи книг. И каждая из них была живой.

Она взяла одну — ту самую, с которой всё началось. Сборник сказок. Она открыла первую страницу. И улыбнулась.

— Жили-были дед и баба, — прочитала она. — И была у них курочка Ряба...

Она читала. А вокруг неё загорались огоньки. Тысячи огоньков — по одному на каждую историю, которую она сохранила в своём сердце.

И она поняла: сказки не умирают. Они живут в тех, кто их любит. И пока есть хоть один человек, который верит в чудо — сказки будут жить вечно.

Даша закрыла книгу. Посидела ещё немного. Потом встала, пошла на кухню, налила себе чаю. Вернулась. Села за стол. Открыла книгу на первой странице.

— Я не забуду тебя, Шмяк, — прошептала она. — Ты останешься в каждой моей сказке.

Она начала читать. Сначала тихо. Потом громче. Голос её звенел в тишине, и воздух в комнате стал тёплым-тёплым.

А на подоконнике, там, где никто не мог его увидеть, сидел маленький пушистый комочек с кисточками на ушах и длинным хвостом-закладкой. Он слушал. И улыбался.

— Сказки живут, — прошептал он. — Сказки живут, пока их любят.

И он остался. Просто чтобы слушать. Ещё одну сказку. И ещё одну. И ещё.