Сказки на ночь для детей и взрослых

Глава 1. Лис и небо

Жил-был на свете лис. Он был самый обычный лис – пушистый, рыжий, с белым кончиком на хвосте. По крайней мере, именно так уверял всех лис, и все ему верили. Почему же не верить, если он действительно выглядит как рыжий пушистый лис?

Однажды лис гулял по лесу, и ему было грустно. Правильнее было бы сказать, что его душу щемила тоска, но, как известно, у зверей не бывает души, а лис просто не знал, что так бывает. Поэтому он просто гулял по лесу и старался понять, почему же ему грустно.

Гоняться за зайцами не хотелось, мышковать – тоже. Даже в гости ходить – и то не хотелось. Хотелось сидеть на алых палых листьях и, задрав морду, смотреть на голубое, ярко вымытое небо через просветы между ветвями.

Ветер трепал кроны деревьев, ветви складывались в странные узоры, а лис сидел посредине все еще зеленой поляны и смотрел на доступный ему кусочек неба.

А еще лис думал – вдруг там, на небе, есть небесные лисы, которые бродят не по земле, как он, а по небу и по облакам? Если они есть, то какого они цвета? Белые? Голубые? Синие? Или, может быть, вообще – прозрачные?

Это были крайне странные мысли для простого рыжего лиса, поэтому лис никогда в них никому не признавался. Просто иногда сидел на полянке и смотрел на небо.

А еще он видел на небе не только облака. Иногда лис видел на небе странные блестящие росчерки. Он все никак не мог разглядеть, что же это такое, и представлял, что это и есть небесные лисы, которые за кем-то охотятся. Поэтому и двигаются слишком быстро, и он не может их разглядеть.

И тогда лис вздыхал – от зависти. Он тоже хотел так быстро бегать – тогда бы от него никто-никто не мог бы убежать. Но на самом деле лис хотел так быстро-быстро бегать по небу, но в этом он даже себе не признавался.

Он же обычный благовоспитанный лис, как же он может хотеть бегать по небу?

Но однажды...

Однажды один из этих странных росчерков не исчез, а начал становиться все больше и больше. Зачарованный лис наблюдал, как этот странный росчерк растет, как он обретает хвост, голову и даже лапы! Но «росчерк» точно не являлся лисом, а был чем-то странным, таких лис раньше никогда не видел в их лесу. Это странное существо чем-то напоминало ящерицу, только очень большую и золотую.

Существо становилось все больше и больше, пока не стало понятно, что оно нацелилось именно на ту полянку, где сидел лис. Лис слегка встревожился и решил на всякий случай затаиться в кустах.

И правильно сделал – существо, сложив громадные полупрозрачные крылья, село на полянку и заняло ее почти полностью.

Существо было чрезвычайно грациозным – с длинной гибкой шеей, поджарым туловищем, мощными лапами и очень красивыми крыльями, а сверканием чешуи оно соперничало с солнцем.

Лис, завороженный красотой, не выдержал и высунул из кустов нос – очень уж ему хотелось рассмотреть существо поближе. Но высунул он нос совсем немного, и, как оказалось, не зря, потому что...

Потому что это существо вдруг странно встрепенулось, покрылось на мгновение облачком искр и исчезло. А на полянке вместо него оказался… человек.

Лис уже видел людей, поэтому он мог с уверенностью сказать, что это именно человек, только какой-то странный – весь такой же сияющий и с пронзительным взглядом синих глаз. Он не мог не быть странным – ведь он появился вместо небесного существа!

Пораженный лис наблюдал, не решаясь выбраться на полянку, а человек, оглядевшись, принялся снимать с себя части тела, чем поверг лиса в еще большее изумление. Лис никогда раньше не видел доспехов.

В конце концов человек отстегнул от себя все блестящее и остался в простой, привычной взгляду лиса человеческой одежде – в рубахе и штанах, и улегся на землю, заложив руки за голову и мечтательно уставившись в небо.

Это окончательно смутило лиса – он никак не мог понять, как можно так же мечтательно, как он, смотреть на небо, откуда только что спустился. Вот он сам – понятно. Он бегает по земле, поэтому может смотреть на небо. А этот человек… или существо… он – как он может?

Посомневавшись еще чуть-чуть, лис решил-таки выбраться наружу.

Осторожно, боясь то ли спугнуть человека, то ли спугнуться сам, лис подкрадывался к лежащему на земле. Тот не шевелился, поэтому вскоре лис немного осмелел и подобрался почти вплотную.

Это точно не был человек – он не пах горьковато-резким запахом, как все люди. Он пах чем-то светло-чистым, что немного напоминало воду, только очень легкую-легкую. Лис решил, что, наверное, именно так и пахнет небо.

Увлекшийся обнюхиванием странного человека лис не заметил, что тот приоткрыл глаза и уже некоторое время наблюдает за ним.

Заметил это лис очень просто – когда уткнулся носом в нос странного человека. Лис замер, решая, что же делать дальше. Человек не двигался, и лису показалось, что он с интересом его рассматривает. С таким же интересом, как сам лис обнюхивал человека.

Лис подумал еще и нерешительно запрядал ушами. Тогда человек улыбнулся только одними губами и произнес:

– Привет.

Лис заполошно отскочил в сторону, готовый пуститься наутек, но человек не двигался, поэтому лис по здравому размышлению решил все же остаться – а вдруг он… или оно больше не прилетит?!

Осторожно, бочком подобравшись к человеку, лис еще раз его понюхал, заглянул в глаза и спросил:

– А ты кто?

– Я? – казалось, небесный человек не удивился вопросу. – Я – дракон.

Лис задумался, пробуя на вкус это интересное слово "дракон". Оно казалось большим и внушительным – как гора. И звучало как обвал и шум горного водопада. "Ддддраконннн".

Лис облизнулся и продолжил расспросы.

– А почему ты сначала такой большой и блестящий, а сейчас как человек и блестящий отдельно?

Человек улыбнулся еще шире, и лис невольно подумал, что он кажется человеку, то есть дракону, смешным и хотел было насупиться, но передумал.

– Потому что я – дракон, – человек приподнялся и оперся локтем о землю – так ему было проще наблюдать за лисом. – По небу мы летаем большими и блестящими, а на земле нам проще такими. Ты же видел, какой я на земле с крыльями.

Человек продолжал улыбаться, а лис озадаченно потер лапой нос. Все, что говорил дракон, было логичным, но каким-то не совсем правильным. Он осторожно потрогал блестящие части дракона, которые лежали отдельно. Они оказались не горячими, и лис смелее сунул в них нос, забравшись мордой в перчатку. Пахли они также – легкой-легкой водой.

Удовлетворенный лис хотел вытащить морду, но она… застряла! Удивленный лис дернулся еще раз, но морда не желала вылезать из капкана. Возмущению лиса не было предела. Он прижал лапой странную часть дракона, ставшую невольной ловушкой, и попытался еще раз выбраться. Не удалось!

И тут лис почувствовал, как кто-то берет его за живот и за морду, то есть перчатку. В первый момент лис попытался вырваться, но почти сразу понял, что его взял дракон и успокоился.

А дракону на удивление быстро удалось стащить с морды лиса невольный капкан.

Раздосадованный лис чихнул и от возмущения повертел башкой – слов просто не нашлось, чтобы выразить все, что он думает про странные части дракона!

– Не сердись, – человек ласково погладил лиса по пушистой спинке. – Я не успел тебя предупредить – мои доспехи слушают только меня, ведь они моя часть. Часть дракона. Лис запомнил новое слово, но выразить свое возмущение не успел.

– Смотри, – человек протянул руку, и этот капкан, отброшенный в сторону, сам потихоньку пополз по траве в сторону вытянутой руки. Все быстрее и быстрее, пока молнией не запрыгнул на протянутую в его сторону руку.

Лис, зачарованно наблюдавший за рукавицей, взвизгнул от неожиданности, вывернулся, каким-то немыслимым образом оказался на голове дракона и с этого безопасного места с опаской присмотрелся к перчатке. Та не двигалась, и вообще по ней не было заметно, что она умеет вытворять вот такое… странное…

– Понравилось? – дракон улыбнулся и стянул с руки перчатку.

Лис выдохнул и спустился пониже – на плечо, а потом и еще ниже – на колени.

– Я испугался, – мужественно признался лис, все еще с опаской поглядывая на странные доспехи.

Дракон в ответ только еще шире улыбнулся и погладил лиса по спинке. Хотя мог бы, конечно, сказать, что по лису очень хорошо было видно, что он испугался. Крайне хорошо.

Лис покосился на дракона – не смеется ли тот, и свернулся у него на коленях клубочком, подставляя как можно больше спины для поглаживания.

– А у вас лисы есть? – спросил, с интересом прядая ушами.

– Лисы? – человек на мгновение задумался. – Наверное, нет...

И он принялся рассказывать про бескрайнее небо и огромные замки, парящие над облаками. Про полеты и стычки. Про ветер – такой разный, который может быть и другом, и врагом. Про радость и счастье. Про многое-многое другое.

Дракон рассказывал и гладил пушистого лиса, а тот завороженно слушал, представляя, как наяву все, о чем рассказывал дракон.

Лису казалось, что он и сам побывал там, за облаками. Но когда последнее слово растворилось в листве, лис очнулся и понял, что это только казалось. И ему еще больше захотелось там побывать. Еще больше, чем раньше. И от этого становилось грустно.

Лис вздохнул и задрал башку, вглядываясь в такое близкое и такое недоступное небо.

– Хочешь туда? – негромко спросил дракон.

– Да, – тихо ответил лис. Он не видел смысла обманывать ни себя, ни кого-либо другого. – Хочу…

Он безумно хотел стать небесным лисом, чтобы летать там, над облаками, даже если он не будет жить в прекрасных замках. Он же лис, ему не нужны замки. Но он очень-очень хотел туда.

В небо.

– Почему ты сказал "наверное"? – лис повернул морду к дракону.

Тот на мгновение замялся.

– Видишь ли… Чтобы жить у нас, нужно стать драконом. А лис, ставший драконом, уже не лис.

Лис задумался. Лис, ставший драконом, действительно переставал быть лисом. Но ведь небесные лисы – это тоже не совсем лисы, да?

– А как можно стать драконом? – лис с надеждой посмотрел на человека.

– Хочешь стать драконом? – улыбнулся тот в ответ.

Человек на удивление много улыбался, и это тоже изумляло лиса. Но, наверное, так и нужно, ведь жить там, на небе, и быть драконом – это настолько здорово, что не можешь не улыбаться.

– Хочу, – насупился лис. Как будто и так непонятно!

– Тогда тебе нужно встретить принца драконов, – серьезно пояснил человек, – и рассказать ему, что ты хочешь стать драконом. Только рассказать настолько убедительно, чтобы принц драконов поверил в твердость твоего решения.

Человек замолчал.

– А дальше? – заволновался лис, который был на шаг от своей мечты.

– Дальше? Дальше он превратит тебя в дракона – если ты достоин этого, если решимость твоя сильна и ты точно не захочешь обратно. Если же в тебе есть колебания, то ты умрешь.

Дракон серьезно посмотрел на лиса.

– Так работает магия драконов. Или ты становишься драконом, или ты погибаешь. Но принц драконов не любит напрасных жертв, поэтому ты должен его убедить попробовать.

Лис печально опустил уши и повесил морду.

– Как я смогу его убедить? Ведь я же просто лис.

– А ты расскажи ему, что приходишь каждый день на эту полянку и смотришь в небо, – подсказал человек.

– А это поможет? – воспрял лис.

– Может быть – если ты расскажешь, зачем ты смотришь на небо. Порепетируешь на мне?

Лис кивнул и принялся рассказывать. Он рассказывал о небесных лисах, которые живут на облаках, и о самих облаках – таких разных и таких одинаковых. Он рассказывал про странную грусть, что становится с каждым днем все сильнее и сильнее. И он рассказывал о крыльях, которых у него никогда не будет, и без которых становится жить все труднее и труднее.

Человек задумчиво слушал и иногда кивал – так, будто слова лиса отдавались в нем самом.

Лис выдохнул и с надеждой посмотрел на человека.

– Думаю, принц драконов поверит тебе.

Лис абсолютно счастливо завилял хвостом. Радость омрачало одно.

– А где мне найти этого принца драконов?

– Считай, ты его уже нашел, – человек улыбнулся и прикоснулся губами к мокрому, прохладному носу. – Добро пожаловать домой, маленький небесный лис.

А лис… Он почувствовал себя на редкость странно. Ему стало легко-легко и как будто наполнило вдруг воздухом так сильно, что он взлетел и раздулся. Лису стало очень щекотно и он затявкал, стараясь лапами убрать щекочущие прикосновения с брюха и боков. Но не получилось – сотни крохотных травинок щекотали его везде, и лис смеялся и старался вывернуться.

Когда все закончилось, лис распахнул глаза и с удивлением посмотрел вниз. Земля была далеко-далеко – настолько он стал большой. Или высокий. И шея поворачивалась как-то странно. И...

Лис во все глаза смотрел на крыло. Свое крыло. Такое же странное и тонко-прозрачное, как у золотого дракона, который стоял рядом.

– Полетели! – золотой дракон с силой оттолкнулся от земли, думая, что не зря решил проверить, почему этот странный лис постоянно сидит на полянке, глядя в небо.

А лис... Лис, полнясь страхом, что ничего не получится, потоптался на месте и с силой оттолкнулся – так, будто хотел поймать мышь. Но не простую, а небесную, прячущуюся вооон за тем облаком...

Перестали шуметь потревоженные деревья и птицы, и на поляну опустилась тишина. В голубом, ярко омытом небе растворялись два росчерка – золотой и рыжий.

Глава 2. Сказка про круглого голубого полосатого слона

Жил-был на свете слон. Это был не обычный слон. Он был голубого цвета и полосатый. Все остальные слоны часто говорили ему: «Ты какой-то странный. Надо что-то делать с твоими полосками». Слон кивал и ничего не делал. Более того, он был очень упитанный слон. Скажем прямо – это был очень кругленький слон.

Кругленький голубой слон с темно-синими полосками.

Однажды слон гулял по саванне и думал, чем бы ему заняться. Вариантов было масса. Можно просто так погулять, погреть уши и спину под жарким, палящим солнцем. Можно пойти на водопой – водички попить, пообщаться о всяком-разном. Например, вчера дитеныш гепарда лапку подвернул, наверняка это обсуждают все. Или вот – пойти в грязевые источники, а уже оттуда пойти на водопой и дать пищу для обсуждений всем собравшимся там слонам.

Как уже говорилось, вариантов была масса, и слон прямо-таки терзался между ними, перебирая один за другим, пока вдруг не понял, что забрел в неизвестное еще для него место.

Слон с интересом огляделся. Вокруг виднелись яркие деревья с разноцветными листьями – малиновыми (даже не красными, а малиновыми!), ярко-голубыми, ядрено-салатовыми и так далее. Сами деревья до крайности походили на пальмы, под которыми росла пушистая травка. Правда, слон не знал, что такое «пальмы», ведь он всю жизнь провел в своей родной саванне, но мы-то знаем.

Заинтересованный слон побрел дальше, благо деревья росли хоть и скученно, но редко, что позволяло ему без проблем идти по роще. Шел слон недолго и вышел на берег большого озера. Оно было круглым и ярко-голубым, под стать деревьям, которые его окружали.

Совсем заинтригованный слон потопал по берегу. Как ни странно, он не желал понять, откуда взялось озеро, или другие подобные вещи. Ему было просто интересно.

Озеро оказалось круглое и очень большое. Когда запыхавшийся слон вернулся к тому месту, откуда начал свое исследование, он устало опустился на желтый крупный песок и задумался.

На своем пути слон не встретил никого. Ни одного зверя, только все те же странные деревья. Но, следует признать, что он и не думал, что нужно повстречать кого-нибудь из зверей или, тем паче, найти их. Слон просто исследовал место, где он очутился. Но все же это было странно.

Слон поводил ушами и решил пойти искупаться, благо солнце стояло в зените и жарило как можно.

Не верьте тем, кто говорит, что слоны не умеют плавать. По крайней мере, голубой полосатый слон умел плавать очень хорошо. Правда резвиться в воде он не умел – габариты не позволяли, а вот все остальное – за милую душу.

Когда слон выбрался на берег, его там ожидала гроздь бананов. Слон пощупал бананы, посмотрел по сторонам, даже побегал вокруг (на сколько позволяли его размеры и формы), однако никого не обнаружил.

Слон задумался и принялся интеллигентно поедать бананы, но вместе с кожурой, потому что не знал, что их нужно чистить.

И тут из-под лап слона кто-то возмущенно пискнул. Слон как раз собирался скушать очередной банан, но не успел донести его до рта и отложил в сторону. Довольно трудно посмотреть себе под ноги, когда ты кругленький слон, даже если не полосатый, так что слону пришлось отойти на пару шагов назад, чтобы увидеть, кто же пищит.

Под ногами, то есть там, где были ноги слона, сидела мышка и слегка гневно взирала на него. Мышка была кругленькая и розовая. И тоже полосатая.

Удивленный слон поморгал на мышку. Та не исчезла, только стала еще более розовая.

Тогда слон еще раз поморгал, а мышка в ответ подпрыгнула и сказала:

– Их нужно чистить! Тогда они будут сладкими!

Пока изумленный слон взирал на происходящее, мышка подбежала к отложенному слоном банану, ловко его почистила, отбросила в сторону кожуру и протянула слону:

– Вот! Держи!

– Спасибо, – пробормотал слон, пытаясь скрыть изумление и смущение, и аккуратно взял банан, опасаясь прихватить заодно еще и мышку. Все же он – слон, а она – мышка.

Слон задумчиво зажевал банан, а мышка с некоторой долей зависти смотрела, как он кушает. И поинтересовалась ревниво, так, будто она сама эти бананы если не выводила, то выращивала – точно:

– Вкусно?

Слон кивну:

– Да, очень.

Удовлетворенная мышка кивнула в ответ, подбежала к грозди оставшихся бананов и подтолкнула их к слону:

– Вот, кушай.

Однако выполнить эту просьбу для слона оказалось затруднительным. Первая же попытка почистить банан доказала, что это ему не по силам. Как ни старался слон, он не смог отделить кожуру от банана, и раздавил его. Пока слон виновато смотрел на мышку, она подбежала поближе и принялась сама чистить бананы для слона.

Слон с удовольствием уплетал их, не забывая благодарить за каждый фрукт. Мышка лучилась удовольствием и подавала слону банан за бананом.

Когда бананы закончились, мышка вздохнула и, кажется, стала еще более кругленькой.

– А почему ты не боишься мышей? – вдруг спросила она.

Слон ужасно удивился и спросил:

– Почему я должен бояться мышей?

Тут пришел черед удивиться мышке и она принялась рассказывать, Почему Слоны Должны Бояться Мышек.

Слон удивленно хлопал ушами и водил хоботом, а потом воскликнул:

– Никогда о таком не слышал! Так ты поэтому пряталась?

Мышке стало даже чуть-чуть стыдно за свое поведение, но пришлось честно признаться – да, именно поэтому. Слон покачал головой и сказал, что зря, иначе бы они могли еще больше поговорить.

Мышка очень обрадовалась, и они решили еще поговорить. И еще... И еще... В конце концов слон решил остаться переночевать в этой странной разноцветной роще – идти домой далеко, а уже ночь наступила.

Так они и остались на берегу озера – разговаривать и смотреть на звезды. Мышка смотрела на звезды на небе, а слон – на отражение звезд в бесконечно гладком озере. Но это им ничуть не мешало – ни болтать, ни любоваться, ведь звезды одни и те же, что на небе, что в отражении.

А утром слон решил остаться здесь жить.

Посадив мышку на спину, он обследовал всю рощу, нашел все банановые и кокосовые деревья, и не только их, а мышка рассказывала про съедобные и несъедобные плоды – она уже давно жила здесь и знала про рощу если не все-все, то много-много.

Как оказалось, если обойти озеро и идти долго прямо-прямо, то роща переходит в странный дремучий лес, но слон с мышкой решили пока туда не ходить – им было немного боязно.

Слева от рощи оказались горы – сперва пологие, а потом забирающиеся все выше и круче, справа – пустыня, вся такая желтая и горячая, что даже оставив мышку в роще, слон не решился туда сходить. А позади озера, там, откуда пришел слон, располагалась саванна. Но, как ни странно, идти до нее нужно было несколько дней. Конечно, слон не собирался возвращаться обратно, но все же он обрадовался, найдя путь в свой бывший дом.

А через некоторое время в рощу забрел странный зеленый тигр...

Вот так, постепенно-постепенно, в роще появлялось все больше и больше жителей. Они все были странные и необычные, но почему-то без проблем уживались между собой.

Иногда слон думал – почему так? Но потом, не найдя ответа, встряхивал ушами и шел в гости к мышке, по пути здороваясь с фиолетовой белочкой, после появления которой в роще внезапно нашелся закуток с ореховым деревом с голубыми листьями. С белой лисичкой с выводком разноцветных лисят, копошащихся в куче ало-розовых листьев. С почтенным и степенным филином, доживающим свой век в дупле баобаба. Со всеми-всеми, с кем он встречался.

Потом слон приходил к мышке, и они шли на берег озера болтать и смотреть на звезды – на небе и в воде.

Ведь это совершенно неважно, как ты на них смотришь.

Звезды светят для всех одинаково.

Глава 3. Желтенький светлячок

Жил был на свете светлячок. Он был маленький и желтенький, и этим очень отличался от всех остальных, зелененьких светлячков. Зелененькие светлячки постоянно говорили желтенькому: Зачем ты светишь желтеньким? Любой порядочный светлячок должен светить зелененьким. А ты светишь желтеньким.

Светлячок вздыхал и... продолжал светить желтеньким. Он не знал, зачем, но все равно упорно, раз за разом, светил желтеньким теплым светом. Как уютная лампа в окошке дома, которая указывает усталому путнику путь домой.

Чем больше твердили светлячку, что он неправильный, что он не такой, тем менее ярко он светил. Ведь это очень тяжело, когда тебе постоянно все вокруг говорят, что ты все делаешь не так. Но все равно, светлячок упорно продолжал светить желтеньким.

Пока однажды он не понял, зачем всю жизнь он был неправильным светлячком.

А дело было так. Сидел светлячок на ветке, светил и грустил. он думал о том, почему же он такой странный и неправильный. вон остальные светлячки спокойно себе танцует над полянкой, от чего та кажется покрытой зеленоватыми призрачными узорами, а он сидит на ветке один.

Как вдруг рядом раздался тонкий, но очень приятный голосок:

– Ой! Как красиво!

Удивленный светлячок обернулся и увидел бабочку, которая сидела неподалеку на ветке и болтала ножками.

– И правда красиво, – светлячок улыбнулся бабочке и вновь посмотрел на полянку, а бабочка рассмеялась:

– Я не про них, я про тебя, – и, посмотрев на изумленного светлячка, добавила: – Ты похож на маленькое солнышко.

И пока светлячок не очухался, бабочка чмокнула его в щеку:

– Спасибо!

Ошарашенный светлячок только и смог вымолвить:

– За что?

– Ну как же! – бабочка серьезно посмотрела на светлячка. – Каждому нужно свое солнышко. Я вот ночная бабочка, поэтому днем почти не летаю, но мне тоже нужно солнышко. Ты будешь моим солнышком?

Светлячок совсем растерялся.

– А что я должен делать?

– Светить, – все также серьезно ответила бабочка. – Все солнышки, большие они или маленькие, нужны для того, чтобы светить. Когда солнышко светит, становится не так грустно, если грустил, а если не грустил, то становится весело. Так ты будешь моим солнышком?

И тут светлячок понял, зачем он всю жизнь был такой неправильный – для того, чтобы стать неправильным солнышком для кого-то такого же неправильного, как и он. Например, для ночной бабочки, которая хочет видеть солнышко.

– Буду! – светлячок просто кивнул головой, без всякой гордости, решительности или выпячивания груди. Ведь быть солнышком – это значит просто быть, а не гордиться этим или как-то иначе подчеркивать.

Желтенький светлячок и ночная бабочка сидели на ветке, держась за лапки, и смотрели на танцы нормальных светлячков. Им было очень хорошо.

Ведь это так замечательно, когда найдено свое солнышко, а солнышко находит кому светить.

Глава 4. Почему у лис кончики хвостов белые

Давным-давно, когда на земле почти не было людей, в далеком-далеком лесу жил один старец. Он был очень мудр, и если кто-то ссорился и не знал, как помириться, или как разрешить проблемы, то приходили к нему за советом и помощью.

И вот однажды к нему пришла пара лисиц.

– О мудрый старец! – сказали они. – Мы уже давно живем вместе, а лисят у нас все нет. Помоги, расскажи, как быть.

Посмотрел на них старец внимательно, да и говорит.

– Одному из вас надобно пробраться в деревню к людям, стащить куриное яйцо и принести в нору. Тогда и появятся у вас лисята.

Удивились лисы, но ничего не сказали в ответ, лишь поклонились и вышли из дома старца прочь.

Долго решали они, как же быть, кому остаться у ограды деревни, кому полезть за яйцом. Лис говорил, что он крупнее и умнее, а лисица, что она ловчее и хитрее. Так и не порешив, прибежали к деревне.

А в деревне страшновато. Собаки с цепей спущены, полная луна высвечивает все закоулочки укромные. Призадумались лисы, что же им делать.

Вот лис и говорит лисице:

– Давай я побегу вперед тебя, отвлеку собак, а ты заберешься в курятник да и утянешь яйцо.

На том и порешили.

Выбежал лис вперед. Хвост распушил, красуется. Собаки лаем залились и за ним побежали. Лисица тем временем – шмыг, и в курятник. Куры тут же заквохтали, а собаки-то и нет, некому их охранять. Но лисица на них внимания не обратила. Схватила яйцо, и давай бежать. Прибежала в нору, аккуратно яйцо положила и уселась лиса ждать. Час ждет, второй… А его все нет. Беспокоится лисица, бегает вокруг норы и все решиться не может – то ли к деревне бежать, проверить, что там происходит, то ли около дома оставаться. Извелась вся вконец.

А тут и лис появился. Прихрамывает, на лапу припадает, сам весь изодран, а из кончика хвоста весь мех выдран. Заохала, запричитала лисица. Уложила его в норе, сама травок разных натаскала – к ранам прикладывать, лечить. Выходила лиса. Только вот что с хвостом делать, непонятно. Лис без хвоста – не лис. Как убегать, следы заметать будет?..

Задумалась лисица, что же делать. Взяла, да и расколотила яйцо заветное. Белком живот раненый намазала, желток лису скормила, а из скорлупок кончик хвоста соорудила, да так ловко, как будто так и надо. Посердился лис за такое самоуправство на лисицу. Получается зазря страдал, бока собакам подставлял? Да делать нечего, продолжили так жить. А потом и лисята пошли, с белой шерсткой на брюхе и белым кончиком хвоста.

Вот так и появилась и у всех лис белая опушка на брюхе, да на хвосте, как память постоянная о той любви, что собой да мечтами своими жертвует ради другого…

Глава 5. Журавли

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю прахом полегли когда-то,

А обратились в белых журавлей…

Р. Г. Гамзатов, «Журавли»

Данька лежал на пригорке и бессмысленно пялился в небо. Яркое, чистое, безоблачное, оно так и манило: «Давай, Данька, полетай!» Но взлететь Данька не мог, поэтому продолжал лежать, раскинув руки, немного завистливо смотреть вверх, на пухленькие, почти прозрачные облака.

Вокруг гудели пчелы, жужжали слепни, деловито метались стрекозы. Мальчонка думал, что они, стрекозы, наверное, что-то ищут тут, среди цветов и трав, лениво пахнущих летом, чтобы потом отнести к себе домой, на небольшой заросший камышами прудик. Внизу, у подножия горки, паслись коровы, брякая медными колокольчиками – так же лениво, как и все в эту послеполуденную пору. Да и разве может быть как-то по-другому, когда солнышко печет уже не как на изломе лета, когда оно грозно выжигало посевы чуть ли не до белости, а ласково.

Месяц август близился к концу, а с ним и летние денечки. Жалко, конечно, но и зимою можно найти себе развлечений. А вот осень Данька не любил, как и весну – самые суматошные деньки, хотя весной потруднее приходилось, конечно. Да и поголоднее зачастую. Вот, к примеру в этом году Манька отелилась весной, молоко все теленку пошло, слабенький был, еле выжил, да еще и зерна пришлось отдать – прям вот с трудом дожили до первой зелени.

Данька блаженно валялся на примятой траве, усеянной колокольчиками и вьюнками, а даже колющая под лопатку травинка не могла разогнать лень.

– Деда, гляди! – он вдруг неожиданно подхватился, указывая рукою в небо. – Журавли!

И действительно, по небу тянулся самый настоящий клин – белоснежный, курлыкающий, протяжно и чуть горестно, будто оплакивая кого.

Прокопий Матвеевич отложил в сторону почти доплетенную корзинку и, приставив заскорузлую руку козырьком ко лбу вгляделся туда, куда с восторгом указывал внук.

– Да, журавли… – как-то странно протянул старик и было непонятно, что именно он хотел сказать.

– Да! – восторгу Даньки, наблюдающего за клином, не было предела. – Смотри! Они на север летят! А почему?

– В Славь летят, – спокойно ответил Прокопий Матвеевич, вновь принимаясь за корзинку. Очередной прутик лег на свое место и старик придавил его пальцами, поправляя.

– В Славь? – мальчонка с удивлением повернулся к своему деду.

Тот еще раз поправил прутик и взялся за следующий.

– Да, внучек, – прутик как живой обежал толстенькие прутья основы. – Славь – это то место, где живут настоящие герои.

Данька тут же присел – слушать очередной рассказ дедушки про настоящих богов, и простенький крестик, болтающийся на веревке на груди, ничуть этому не мешал.

– Настоящие герои, умирая, никогда не идут ни в Правь, ни в Навь, они отправляются в Славь – жить вместе с богами. А располагается Славь за огненной рекой, которую по тонкому мостку не толще волоса могут перейти только самые храбрые, за синим морем-океаном, на острове Буяне. Только вот море-океан тоже переплыть нужно, а живут в нем люди-фараоны…

Под гудение пчел тек неспешный завораживающий сказ. Подчиняясь старческим, но все еще ловким пальцам, прутик ложился к прутику…

– … вот так и добираются великие воины до Слави, – Прокопий Матвеевич придирчиво оглядел полуготовую корзинку.

– А журавли-то причем? – выпалил давно вертевшийся вопрос Данька, не смевший перебивать деда.

– Журавли, летящие на север – это души героев, стремящихся в Славь, – старик взял еще прутик и примерился к корзинке.

– А разве сейчас есть настоящие герои? – от души удивился Данька, для которого все герои-богатыри жили в сказках, сказаниях и былинах.

Прокопий Матвеевич сурово глянул на внука из-под кустистых бровей.

– Конечно, есть. Все, кто лег на ратном поле, защищая свою Родину – настоящие герои. Запомни это, внучек.

Притихший Данька только и кивнул и глянул на север.

Туда, куда улетели журавли. Нет, не журавли. Души настоящих героев, умерших в битве за всех них.

Глава 6. Паучок и ангел

Маленький паучок сидел посреди своего серебра и цепко следил за нитями. Он в первые сплел такую большую паутину и несколько волновался – как она получилась? Хорошо ли? Плохо ли? А уж как он намучался, пока ее сооружал! То ветер налетит, сорвет, то животное какое пробежит, лось, например, все изорвет, то птица сядет, не глядя…

Измучился паучок совсем, и с каждым разом все выше и выше забирался. Остальные пауки на него смотрели как на дурачка, крутили у виска сразу всеми лапами и другие разные фигуры нехорошие показывали – мол, где же ты возьмешь на той высоте мух? А паучок внимания на них не обращал, лез все выше и выше, пока, наконец, не удалось сплести идеальную паутину, о которой давно мечтал. Ну и что, что мух нет, он же не ради них все это строил-бегал-натягивал. А ради мечты. Даже забрался неизвестно куда. Деревья тут какие-то странные, прозрачные все, веточки тонюсенькие и когда шевелятся, звенят как будто. Да и облака – только лапку протяни да зачерпни, до того пухлые и белые. А небо синее-синее. Необычно все. Непривычно

Паучок перебрал ниточки, еще раз проверяя, не поймался ли кто. Но нет – все тихо. Хоть и голодно становится, а так хорошо. Не нравилось ему внизу, с другими паучками. Те все время обсуждали новые виды паутин, чтобы покрепче да понезаметнее были, и хвастались кто кого съел и законсервировал. Ну и про самочек шептались. Самочки – те жили отдельно, да и мало их было. Но в определенные периоды самые зрелые и красивые пауки уходили к самочкам и потом не возвращались. Куда они девались, никто не знал, но зато самочки потом приносили яички, из которых вылуплялись новые маленькие пауки, почему-то только самцы. Паучок очень любил играть с яичками, раскладывал их аккуратно в гнезде для вызревания, плел для них маленькие паутинки-мешочки и раскладывал по ним, чтобы яички качались на ветру. Ему казалось, что яичкам это нравится. Но потом старшие пауки обнаружили это его самоуправство, наругали и велели идти заниматься своей паутиной. Или новую строить. Паучок повздыхал, но поплелся куда послали. Иногда паучок забегал к яичкам – проверить, как они там, без него, любовно перебирал, гладил лапками. У него оставалось ощущение, что яички в ответ благодарно светятся. Нравилось это паучку, очень нравилось, и как будто сил с каждым разом все больше становилось. Но делать все приходилось тайком – чтобы опять не наругали. И с каждым таким посещением крепло в паучке желание построить свою волшебную паутину – он, как только вылупился, сразу об этом мечтать стал. Даже новое плетение придумал – такое красивое, что аж дух (или что там у паучков?) захватывало. Только никому об этом не сказал – чтобы не засмеяли, непрактичное оно было. Зато красивое.

Теперь паучок сидел в центре своей воплощенной мечты, тихо радовался и не понимал, как у него получилось паутинку такого красивого цвета сделать. Такая вся бело-серебристо-светящаяся, как яички после поглаживаний да разговоров с ними.

Паучок вздохнул и немного голодно огляделся. Вдруг одна из нитей задергалась, и он радостно заскользил к добыче.

Существо, сидящее на его паутине, было странное и совершенно непонятно, съедобное ли. Паучок обежал вокруг, рассматривая мягкое на вид бело-розовое тельце, золотистую шерстку на голове и белоснежные крылья на спине, как у птиц. А самое главное – это существо лопало золотистые капельки липкого яда, которые паучок тщательно развесил по всем серебристым ниточкам! Кушало и разбухало прямо на глазах, становясь толстеньким, почти кругленьким.

Паучок еще раз обеспокоенно обежал вокруг, прикидывая как это создание лучше обмотать в паутину, если оно само ест клей, который должен его приклеивать к ниточкам.

Вдруг существо застыло и у паучка появилась надежда, что оно все-таки отравилось и его можно будет съесть. Паучок толкнул одной лапкой пришельца, и тот, растопырив крылья, повалился на спину с блаженной улыбкой на лице. Паучок потоптался и попытался приподнять белокрылика – надо же как-то его замотать в кокон. Но валяющееся в нирване существо оказалось очень тяжелым – даже четырьмя лапками не удавалось его приподнять, не говоря уж о "поднять". Тогда паучок решил попробовать сделать новую нить и закатать в нее пришельца, раз он стал такой кругленький, но планам помешали осуществиться растопыренные в стороны крылья. Паучок совсем растерялся и, поджав лапки, опустился рядышком.

Вдруг существо открыло глаза и довольно икнуло. Паучок подскочил так, что плетение принялось раскачиваться из стороны в сторону. Златоглавый пришелец решил, видимо, посмотреть, что же происходит, и сел на заднюю часть туловища, к которой крепились ноги.

Разглядывая существо, паучок задумался. Оно оказалось устроено не как насекомые или птицы, а как звери. Только вот почему он тогда почти без шерсти и с крылышками?

Существо покрутило головой, еще раз икнуло и вдруг заметило паучка.

– Ты кто? – поинтересовался пришелец и уселся поудобнее, обхватив ступни пальцами верхних конечностей.

Паучок смутился – ему ни разу раньше не задавали такой вопрос, и ответил:

– Паучок.

– Ясно, – ответило существо и поправило тонкий золотой кружочек, непонятно как держащийся на голове. – Я – ангел, – представился вдруг пришелец. – Ты что здесь делаешь? – продолжил он допрос, блестя голубыми глазками и почесывая пухлую пяточку.

– Живу, – еще больше смутился паучок и моргнул сразу всеми глазами.

Ангел очень сильно удивился – это было понятно по его выпученным глазам, трепещущим крыльям и последовавшими за этим словами:

– Что ж ты ешь?

– Пока ничего, – уныло откликнулся паучок и добавил: – Тебя вот хотел съесть, – и с надеждой воззрился на существо: может правда можно? А то ведь уже очень хочется.

Ангел же после такого ответа рассмеялся, аж до слез, упал на спину, катался из сторону в сторону и сверкал своими розовыми пяточками и попой. Отсмеявшись, пришелец откликнулся:

– Нас нельзя есть – мы бестелесные.

Сначала паучок обиделся, подумал, что существо соврало – бестелесный не может столько капелек яда сожрать! А потом ужаснулся – получается, оно не одно, их много, а если они все налетят на его паутину? Это же будет очень плохо – он враз лишится всего.

И паучку стало горько-горько – его мечта оказалась бесплодной, никому не нужной. Здесь, в этом месте, его паутинка потеряла смысл, ее, такую красивую, разрушат эти странные создания. Лучше бы он и правда не лез высоко. Восемь капелек слез появилось в восьми черных глазах.

– Эй, ты чего? – пухлая ладошка опустилась на голову паучка и провела по жестким, коротким волоскам. – Не надо плакать, – ласково продолжил ангел, – мне очень понравилась твоя паутинка.

Паучок моргнул и посмотрел на существо. То выглядело очень серьезно и чуть светилось, как яички, с которыми паучок играл. Это было удивительно и красиво. Он подхватил ангела, вдруг ставшего тонким, лапками, прижал к себе, как яичко, и спросил:

– Ты кто?

Ангел вдруг улыбнулся и ответил:

– Мы – любовь. Мы рождаемся из любви и дарим ее. Ты тоже ангел, только пока не знаешь об этом, – и пришелец обнял паучка и поцеловал, продолжая светиться и даря тепло.

Паучок ничего не понимал – его никто в жизни не обнимал, не гладил, не подбадривал, только воспитывали да ругали за выходки, не положенные нормальному паучку. А этот ангел… Паучок обнимался с ним и чувствовал, как наполняется какой-то странной теплотой и радостью. Хотелось бегать по паутинке, строить новые – еще более красивые, развешивать везде янтарные капли, которые так хорошо ловят свет солнца, чтобы потом ночью сиять маленькими звездочками.

Когда объятия прекратились, перед ангелом находился уже подросший паук, но с детским, восторженным сердцем. Золотокудрый малыш, улыбаясь, еще раз погладил выросшего паучка по голове.

– Ты будешь у нас строить паутинки? – поинтересовался ангел.

Паучок утвердительно моргнул.

– Здорово! – обрадовался пришелец, вновь превращаясь в пухленького ребеночка, но выросший паучок теперь без труда его держал в лапках. – Мы к тебе будем приходить – мне твоя манна очень понравилась, – и существо спрыгнуло вниз, на паутинку, чтобы опять сидеть, схватившись пальцами за пятки.

А паучок тем временем удивился:

– Что моя?

– Манна, – попробовал пояснить ангел. – Еда, напоенная любовь, ты ее тут так много разложил и она такая вкусная, – пупсик с крылышками облизнулся.

Паучок смотрел на манну небесную, которая должна была быть ядом, на серебро невидимого человеческому взгляду облака, сплетенного вместо нормальной паутинки, и начинал понимать, что он уже и не паучок, а что-то другое. В голове ворочались необычные мысли, появившиеся после объятий с ангелом, странные образы и видения.

И ангел, выглядящий как небольшой смешной паучок, смущенно поджал лапки и опустился на паутинку рядом со своим златокудрым и белокрылым собратом.