Сказки Леса

Сотворение Леса, или пролог ко всем сказкам.

В древние времена, а, может, только в грядущие, где-то на окраине Вселенной появился Лес. Никто толком не знает, как это произошло, да и произошло ли на самом деле. Но Лес появился. В появившемся Лесу расцвело Древо Жизни. Его крона состояла из звезд, а корни уходили глубоко во Вселенную. У основания Древа бил Родник с Живой Водой, которая ручьями текла по Лесу и наполняла его жизнью: вырастали первые травы и кустарники, расцветали первые луга, и наполнялись водой озера, появлялись первые насекомые и звери, а в водоемы пришла рыба. Когда первые цветы Древа Жизни превратились в семена, солнечный ветер разнес их по Лесу. Там, где падало семя, вырастало новое дерево. Это была Первая Весна.

После Первого Цветения пришло Первое Лето, и прилетели Птицы. Птицы много веков перелетали из Вселенной во Вселенную, пока не прилетели в Лес. Лес был настолько прекрасен, что птицы остались в нем и стали петь свои чудные песни. Так в Лес пришла Музыка.

Птицы пели так громко и радостно, что от их пения дрожали листья. Ветер, который обитал в кроне Древа Жизни, захотел пожурить забывшихся певцов, и спустился к птицам. Птицы полетели вместе с Ветром, продолжая петь, но листья не удержались на ветвях и опали. Так пришла в Лес Первая Осень. Листья падали на пропитанную Живой Водой землю, и из них появлялись первые жители Леса – маленькие, пушистые афа, золотые, как опавшие листья.

Древо Жизни позвало своих детей, и у Родника афа построили поселение. Когда они закончили строить, пришла Первая Зима. Зимой птицы почти не пели, а ручьи и озера замерзли. Чтобы афа не погибли от холода, Древо Жизни позвало из другой Вселенной Огонь. Вместе с Огнем в Лес пришел Хранитель Огня – Эгуршуф. Эгуршуф научил афа обращаться с Огнем, рассказал, почему благодатное тепло Огня может быть опасно. Эгуршуф оставил афа Книгу Огня, в которой содержались заповеди для Владеющих Магией Огня, и поднялся на крону Древа Жизни.

Огонь остался в деревне афа, и его тепло привлекло Птиц. Птицы прилетели к деревне греться. Когда птицы согрелись, они снова стали петь. Они пели о тепле и лете, о цветущем Лесе и о звонких ручьях. И с их песней Холод стал отступать. С кроны Древа Жизни спустился Теплый Ветер и полетел над Лесом. Лед, сковавший ручьи, стал трескаться, появились первые цветы – Подснежники. В Лес пришла Вторая Весна.

Когда подснежники отцветали, из их стеблей выходили стройные наофа – дети Весны. И там, где рождались наофа, снег таял, расцветали цветы и вырастали травы: в Лес явилась Магия Земли. Птицы встречали Детей Весны звонким пением, а афа покинули свое селение, чтобы приветствовать их.

Ручьи наполнились талой водой, и бурными потоками потекли по Лесу. Там, где талая вода выходила из берегов, вместе с ней выходили на землю маири – Дети Рек и Озер. Маири были прозрачны, как вода, и веселы, как звонкие ручьи. Маири несли в Лес Магию Воды.

Когда снега растаяли, Древо Жизни вновь зацвело. Пришло Второе Лето.

В эпоху Второго Лета Лес цвел и благоухал, а его жители жили в мире и согласии. Наофа водили хороводы, а афа плескались в ручьях вместе с маири. Радость Древа Жизни была настолько велика, что Оно цвело почти все лето. Иногда с Его кроны спускался Теплый Ветер и гулял по Лесу, любуясь его красотой и царящим миром. На крыльях Теплого Ветра слетали с кроны Древа белоснежные лепестки Его цветов. Лепестки летали вместе с летним Ветром, и, благодаря его силе, превращались в легких феола – Детей Ветра и Древа Жизни. Так рождались крылатые Дети Воздуха, владеющие его магией и силой.

Когда Древо отцвело, закончилось Второе Лето, и пришла Вторая Осень. Второй осенью жители Леса собирали многочисленные плоды и делали запасы на зиму. Афа научили другие народы Леса обращению с Огнем, чтобы те смогли пережить зиму. И когда все жители Леса были готовы к холодам, пришла Вторая Зима.

Так был рожден целый мир Леса. Из года в год после Зимы наступала Весна, за ней шло Лето, которое сменяла Осень. Лес жил в мире и согласии, и Музыка летала над ним на крыльях Ветра. Так было до тех пор, пока маг из народа афа не нарушил одну из Заповедей Владеющих Огнем. Его Деяние не придается огласке, потому что оно чуть не погубило весь Лес. Эгуршуф спустился с кроны Древа Жизни и забрал у мага Силу Огня. Лес спасла Магия Воды маири, а оживила – Магия Земли народа наофа. Крылатые феола вместе с Ветром и Птицами разнесли по Лесу семена Древа Жизни, которое Оно подарило оживающему Лесу. Лес выжил, но с тех пор не было согласия и мира в жизни его жителей. Многие стали недолюбливать Детей Осени, огненных афа, да между самими афа произошел разлад. Единая община афа распалась на множество поселений. Птицы стали реже петь, а небесные феола почти не ступали на землю.

В Лес пришел новый век, Век Воскресения.

Цветок папоротника

Стояла поздняя весна. Та самая благодатная пора, когда зелень – сочна и свежа, а среди трав звенит множество сверкающих ручьев. Два юных афа шли вдоль ручья. Издалека они были похожи на маленьких солнечных зайчиков.

- Вот скажи, - один, что был чуть выше, обратился к своему товарищу, - зачем Шаману прошлогодние орехи из Солнечной Рощи? Она ведь так далеко от нашего дома! Вон, если в нашем орешнике покопать, замечательные орехи можно найти. Такие же гнилые, как и в Солнечной Роще. По мне, так лучше брать орехи из амбара, их хотя бы есть можно и они не пахнут плесенью.

- Да не ворчи ты, Аюм, - улыбнулся его спутник, и перехватил лопату. – Вот вернемся, и спросишь у Шамана сам.

- Ну уж нет, - отрицательно покачал головой Аюм, отчего кисточки на его ушах качнулись. – Страшный он, Шаман, - Аюм немного помолчал, и, наклонившись ближе к другу, прошептал ему на ухо. - Знаешь, Чеофа, я думаю, если бы Шаман ходил за гнилыми орехами сам, он бы ходил только в амбар.

Чеофа рассмеялся.

- Ты думаешь, Шаман не ходит за орехами только потому, что он ленив?

Аюм пожал мохнатыми плечами.

- Ну, в нашем случае, Шаман еще и очень стар.

- Только никогда не говори об этом в деревне, ладно? – попросил Чеофа, дотронувшись кисточкой длинного хвоста до плеча товарища.

- Я не глупый, - фыркнул Аюм. – Говорю же тебе, боюсь я Шамана. Как увижу, сразу всем телом немею, слова выдавить не могу. Вот Шаман деревни Шофа – приятный, добродушный дедушка. Я как-то с ним чай пил. А наш - страшный.

- Да просто старый он очень, намного старше Шамана общины Шофа, вот и все. Многое знает, да и не злой вовсе.

- Ты с ним говорил?

- Ага, и не раз.

Аюм споткнулся и чуть не упал.

- И что он тебе рассказывал? – спросил он, поправив дорожную сумку.

- Много интересных историй. Например, про папоротник.

- Про папоротник? Что про него можно рассказать?

- Шаман мне рассказывал, что цветет папоротник раз в сто лет. Раз в сто лет распускается цветок, красивее которого во всем Лесу ничего нет. Увидев цветущий папоротник, можно загадать любое желание, и оно непременно сбудется. Только делать это надо очень быстро – цветок распускается всего на одно мгновение.

- Это же известная всем сказка, - нахмурился Аюм. – Я думал, Шаман тебе действительно что-то интересное поведал.

- Ох, Аюм, - вздохнул Чеофа, - если бы ты слышал, как рассказывал эту историю Шаман, ты бы обязательно поверил.

Аюм скептически поморщился. Он считал себя уже взрослым, чтобы верить в сказки и легенды, которые обычно рассказывают детям.

- Я верю в то, Чеофа, что уже устал, - сказал он, - и неплохо было бы устроить привал. Вон, смотри, - Аюм указал на журчащий среди корней деревьев ручей. - Какая хорошая заводь с ровным берегом! Давай отобедаем в этой бухте?

Чеофа согласился, и оба афа расположились у ручья, подле большого корня. Ручей был неглубоким: сквозь толщу воды можно было разглядеть разноцветные камушки и греющееся на солнце стайки мальков. На противоположном берегу, среди кустарников, которые спускались к самой воде, пели птицы.

- Я пойду, посмотрю плоской травы, чтобы свернуть из нее чашки, - сказал Аюм.

- Ты же устал? – удивился Чеофа. – Пей так, - Чеофа подошел к ручью, набрал воду в ладони и стал пить.

- Ну нет, - перекривился Аюм. – Я же не маири!

- Ты – великий нытик, - рассмеялся Чеофа и обрызгал уходящего Аюма. Тот лишь неразборчиво буркнул в ответ.

Аюм поднялся на берег, и зашел в молодую рощицу осоки. Осока вырастает высокой и крепкой, под конец лета ее могут рубить лишь сильные дровосеки. Но сейчас еще можно найти совсем юные побеги, из которых получится сделать посуду. Говорил же Аюм Чеофа, что необходимо брать приборы с собой, и есть как все афа. Но тот противился: лишний вес, руками поедим. Эх, надо было собираться самому.

Удрученный мыслями, собирая молодые побеги, Аюм не заметил, как почва под ногами стала болотистой. Лишь когда мягкая лапка хлюпнула водой, юный афа опомнился. Он стоял у края большого болота, в центре которого, окруженное мхом, росло пушистое растение. К растению вела дорожка из белых камешков. Афа даже почудилось, что растение завет его. Аюм подумал, опасна ли его затея? Зачем идти к растению? Упасть в болото со скользких камней страшно. Но уж больно любопытно: он впервые видит, чтобы сквозь болото шла дорога. Да не к дому какого-нибудь отшельника, а к растению.

Аюм аккуратно сложил сорванные побеги у берега, и ступил на ближайший камешек. Вопреки ожиданиям, камень оказался теплым и сухим. Это придало путнику уверенности, и, Аюм, перескакивая с камня на камень, дошел до растения. Вокруг его пушистых ветвей летали светлячки. Удивительно, подумал Аюм. Светлячки обычно пробуждаются ночью.

Афа аккуратно раздвинул мягкие ветви растения, а ахнул от удивления. Окруженный листьями папоротника, в центре ветвей, благоухал цветок невиданный красоты. Он был фиолетовым, с синим отливом, а его лепестки светились, будто ночные светлячки. Пораженный красотой цветка, Аюм не мог отвести от него взгляд. Маленькому афа даже казалось, что цветок колышется. Но не от ветра, как все растения, а сам по себе. По лиловым лепесткам пробежала дрожь, и они превратились в золотые. Теперь лепестки были похожи на крылья сидящих бабочек, которые медленно качались, пока те пили светящийся нектар. Аюм аккуратно протянул мохнатую лапку и коснулся крылышка. Бабочка посмотрела на него. Её усики заворачивались пружинками, а в больших, глянцевых глазах афа увидел себя.

- Здравствуй, - сказала бабочка. Ее голос был похож на шелест листвы.

Афа робко кивнул.

- Здравствуй, - тихо ответил он. Бабочка была настолько прекрасна, что Аюм робел, заворожённый её красотой.

- Я могу исполнить твоё заветное желание, - прошелестела бабочка.

- Я не знаю, чего хочу, - пробормотал Аюм. Предложение бабочки было удивительным, как и она сама. Афа растерялся.

- Не бойся, - улыбнулась бабочка, - загадывай желание.

От её слов афа стало легче, и он смог подумать о своих мечтах. Аюму хотелось свежих ягод и домой. Юный афа вспомнил, что давно мечтал увидеть весь Лес. Ещё он хотел научиться магии, стать шаманом и уметь летать. Лазить по деревьям тоже было бы не плохо, как и плавать подобно маири. Аюму нравилась Виоша, соседская дочка. Правда, Виоша дружила с Чио, самым завидным афа во всей деревне. Вот Аюм и боялся к ней подойти. Афа мечтал увидеть Древо Жизни и посмотреть, что творится в Его Кроне. Стать самым красивым молодым афа, и перестать робеть перед другими, взрослыми.

- Так чего же ты хочешь более всего? - вновь спросила бабочка.

Вопрос прервал размышления Аюма. Выбрать из многочисленных желаний одно, самое заветное, оказалось крайне сложно. Ведь ещё хотелось стать шонно, а, может, и мудрецом, рисующим мир.

- Хочу, чтобы случилось самое удивительное чудо, - немного растерянно пролепетал Аюм. Он подумал, что чудо может содержать в себе исполнение всех желаний сразу.

Бабочка улыбнулась.

- Как странно, ведь чудо уже случилось, - сказала она. - Неужели ты его не видишь?

Бабочка взлетела с цветка и превратилась в искрящееся облачко, которое разлетелось серебряными светлячками. Светлячки, кружась, летали стайками. Аюм смотрел на их прекрасный танец, и думал о том, что было бы ещё прекраснее, если бы светлячки танцевали под музыку. Заиграла свирель. Сначала нежно, почти неслышно, а потом - громче и радостнее. И под эту музыку светлячки сложили маленький Лес. Аюм видел, как растёт могучее Древо, как летают над кронами деревьев птицы, как восходит над Лесом солнце.

Аюм забыл обо всем на свете. Афа просто стоял и смотрел на невиданное чудо, боясь моргнуть. Когда же Аюм моргнул, то увидел лишь горстку опавших листьев, вокруг которых росли молодые побеги папоротника. Свирель больше не пела. Несколько светлячков ещё летало над папоротником. Афа стало печально и грустно. Аюм несколько раз закрывал глаза, пытаясь представить цветок, но, когда открывал их, видел лишь опавшие листья и молодые побеги. Чудо исчезло, будто его и не было. Но оно было. Точно было. Афа смотрел на опавшие листья, пока из-под ближайшего куста не взлетел воробышек, испугав Аюма. Афа вздохнул и пошёл обратно.

- Ты чего так долго? – спросил его Чеофа. – И где трава?

- Я... - прошептал Аюм, садясь рядом с другом, - я видел цветок папоротника.

Чеофа рассмеялся.

- Да это же и правда сказка, - ответил Чеофа, доставая из сумки сушеные ягоды, и протягивая одну из них Аюму. – Сказка нашего Шамана.

- Знаешь, Чеофа, - Аюм внимательно посмотрел на друга, - а я ему верю, Шаману. Когда вернемся в деревню, я обязательно с ним поговорю. Думаю, он и вправду не такой страшный.

Когда Аюм сказал это, с крайней ветки дерева, у корня которого обедали афа, взлетела маленькая птичка. Серенький воробышек, в которого мог превращаться старый Шаман.

Тропой серебряных дождей

Предрассветный час лес укутал сном. Поёт дождь, и шумит река. Дождь играет на листьях ползущих деревьев, что растут из самой воды. В ажурных сплетениях их корней и стволов жмутся друг к другу домики маири, соединенные между собой навесными мостиками. Ветер качает мостики, и музыки ветра, что украшают их перила, тихонько звенят.

В одном из окошек загорается тёплый свет лучины.

- Вея, - тихо шепчет пожилой маири, гладя по плечу свою внучку. -Просыпайся.

Девочка сонно открывает глаза.

- Пора? - тихо спрашивает Вея.

Дед кивает, и юная маири поднимается. Оба тихо собираются и выходят из дома. Старый маири и его внучка спускаются по мостам на нижние улицы-коряги, а с них ступают на землю. Дождь стекает с глянцевых тел маири, а их большие глаза поблескивают в предрассветных сумерках.

Дед ведёт внучку вдоль могучей реки Ореи. Орея берет своё начало от самого Древа и течет почти через весь Лес, до самого неба. Орея настолько широка и быстра, что не замерзает даже студёной зимой, а в её водах водится много рыбы. Сейчас Орея пенится от дождя.

- Видишь, как могуча река, - говорит дедушка, продолжая идти. - Даже дождь смиряется в её водах. Чтобы постичь Магию Воды, тебе нужно учиться у неё.

- Я учусь, - робко отвечает Вея.

- Твоё самое удивительное открытие ещё впереди. Радуйся тому, что оно ведёт тебя.

- Не понимаю тебя, дед Мариф.

Старый маири улыбается и поворачивает в сторону леса. Он ведёт Вею сквозь высокую траву, стебли которой упруго пружинят под каплями дождя. Маири поднимаются по пологому склону берега, поросшему травой. Вея волнуется, но покорно следует за своим дедушкой: маири редко отдаляются от своих рек и озёр, в которых они черпают свою силу.

Трава расступается, и взору открывается серебристый ручеёк, который сбегает вниз и течёт меж деревьев. Он тихо блестит в сизых сумерках. Мариф останавливается и оборачивается на внучку.

- Смотри, - говорит он. - Внимательно.

- На что? - удивляется Вея. - Кроме ручья тут ничего нет.

- Просто смотри!

Вея послушно замирает рядом с дедом. Оба маири похожи на застывшие капли.

Дождь затихает, успокаивается. Воздух наполняется серебряным туманом, становится светлее. Где-то вдалеке слышится первая птичья трель. Лёгкая и невесомая песня разливается по миру.

И тут первый солнечный луч пробивается сквозь облака и сплетенные ветви. Капли на траве вспыхивают, а ручей, стекающий с холма, сверкает серебром. Вместе с солнечным лучом загораются другие ручейки и речушки, которых не было видно в темноте. Искрящаяся сеть воды оплетает весь Лес.

- Видишь? - спрашивает Мариф внучку. - Это тропы дождя. Днём, когда закончится дождь, ручьи впитает Лес, и вода будет течь под землёй. Вода, она везде, Вея. Не только там, где реки и озёра. Как и Магия Маири. Ее силу ты сможешь почувствовать где угодно.

- Вода есть и под землёй? - удивленно переспрашивает Вея.

- Да. Тропы серебряных дождей повсюду. Главное выбрать из них ту, что даст тебе силу и научит магии.

- А как это сделать, если их не видно за толщей земли?

Дед Мариф тихо смеётся. Он кладёт руку себе на грудь.

- Почувствовать сердцем, - тихо говорит дедушка. - Маири боятся отходить далеко от водоёмов потому, что не знают о тропах серебряных дождей.

Вея восхищенно смотрит на сверкающий Лес. Звенящие ручьи искрятся в свете солнца и под каплями дождя. Но тут солнце прячется за облаками, и мир вновь погружается в серебристый полумрак.

- Как научиться чувствовать?

- Для этого нужно учиться видеть, Вея. Я привёл тебя сюда, чтобы ты увидела, чтобы ты узнала. Чтобы ты перестала бояться. Ведь ты так любишь гулять здесь одна.

Вея робко смотрит на деда: она не думала, что он знает о её проказах.

- Когда-нибудь, когда ты станешь взрослой, ты захочешь отправиться в странствие. Маири не любят путешествовать, не любят путешественников. Но ты не должна бояться. Ты должна знать, что везде, куда бы ты ни пришла, везде - Лес, и везде - Вода. Ты обязательно отыщешь свою серебряную тропу.

- Почему ты решил рассказать это мне? - тихо спрашивает Вея. - Мне, а не брату. И даже не старшим сёстрам?

Дедушка улыбается вновь.

- Потому, что никто из них не следует за своей душой.

- Никто из них не нарушил столько правил деревни, как я, - грустно вздыхает Вея. - Я всегда думала, что если о моих проделках узнаешь ты, мне точно будет великое наказание. И сегодня, честно, я его ждала.

Мариф смеётся от души.

- Пора домой, юный странник.

Вея берет деда за руку и улыбается ему. Она закрывает глаза и шумно вздыхает. Ей кажется, что дедушка только что открыл ей великую тайну. Но время – как мощная река Орея. Оно течет, не останавливаясь, наполняя маири мудростью и силой своих потоков. Течение его очень быстро. Вея открывает глаза и со светлой грустью смотрит на простирающийся впереди лес. Ей кажется, дедова рука должна быть в ее ладони. Но деда нет уже давно. Давно и Вея покинула селение, отправившись на поиски своей серебряной тропы.

И вновь Вея ждёт рассвет, чтобы увидеть, как зажигаются капли росы. Взором усталого странника она смотрит на то, как сквозь листву пробиваются первые солнечные лучи. Вея устала, но она улыбается: Лес прекрасен. Магия не открылась ей, и, спустя много лет странствий, маири возвращается домой. Вея знает, что дома ее не ждут: маири не жалуют тех, кто нарушает традиции народа, а она ушла слишком далеко и слишком давно. Но это не пугает дочь рек и озер – ее путь был сложным, но открыл много чудес, познакомил с другими народами Леса. Вея жила среди огненных афа, гостила у полевых наофа, и даже бывала в городах крылатых феола. Вея научилась понимать птиц и подружилась с одной пернатой странницей, которая теперь сопровождает ее. Вея думала, что будет странствовать всю жизнь, ведь Лес так прекрасен! Но прошло много лет, и она почувствовала тоску по дому. Вея ощутила, что ей не хватает быстрой Ореи, навесных мостиков родной деревни Фо и сплетений ветвей ползущих деревьев. Странница все чаще вспоминала о доме, пока не решила возвратиться назад.

Вея смотрит, как всходит солнце и улыбается: она рада тому, что держит путь домой, она рада тому, что Магия ей больше не нужна. Птичка взлетает с ее плеча и начинает петь, приветствуя солнце. Птичья трель разливатся по Лесу, и другие певцы отвечают ей хрустальным перезвоном. Мелодия становится все громче и радостнее, заполняет собой весь Лес. Утреннее солнце разгорается, и вместе с его светом льется нежная Музыка. Едва слышимая, но настолько прекрасная, что хочется плакать. Музыка звучит в каждой капле росы, в каждой травинке, в каждом камушке, в каждом листочке. Она течет мощными потоками под землей, пульсирует под стопами ног. Завороженная, маири наклоняется и прикладывает руку к земле. Вея чувствует, как бегут под землей ручейки и реки. Их музыка иная: она глубинная, низкая, но прекрасная. Вея слышит Воду, она чувствует ее. Маири видит, как корни деревьев уходят глубоко в подземные моря, наполненные благодатной, Живой Водой. Корни пьют Воду, и питают ею все живое на земле. Каждая травинка, каждый куст, каждое дерево несет в себе Воду, ее силу и Магию. Весь Лес пронизан ею. Пораженная откровением, Вея медленно отрывает свои ладони от земли и видит, как на пальцах пляшут языки голубого пламени Магии Воды.

- Дедушка, я увидела, - шепчет маири, - я узнала. И я больше не боюсь.

…

Солнце ещё не взошло, а на одном из мостиков, что соединят самые верхние улицы над рекой, уже встречает рассвет одинокая фигура. Она слушает первые песни птиц и ждёт восход. На глянцевое плечо маири садится птица, и Вея нежно гладит взъерошенные перья певца.

- О чем песнь твоя? - спрашивает дочь рек и озёр. - О наших странствиях?

Птица начинает петь, и серое небо озаряется первым солнечным лучом. Луч подсвечивает клубящиеся облака, и кажется, будто светятся тучи.

- Ты солнце зовёшь, - шепчет маири. - Но сегодня будет дождь. Я буду плакать от счастья быть дома и от тоски по путешествию. Но оно продолжается, да?

Птичка утвердительно чирикает. Солнце встаёт и тут же прячется за облаками. Становится пасмурно. Птичка взлетает с плеча маири и летит к реке. Она кружит, зовёт, окликает Вею.

- Прощай, - грустно отвечает птице маири. - Теперь ты летаешь сама. Я вернулась домой.

Вея провожает птицу взглядом и спускается в деревню. Она зажигает пальцами магический огонь, освещает в сумерках путь. Некоторые маири уже проснулись, и те, кто встречает Вею, почтительно кланяются могущественной волшебнице деревни Фо.