Сказки лепрекона

Старушка, которая знала язык моря

В толщу моря старушка из Бри

Заплывает при свете зари,

Нянчит малых рыбят,

Все тарелки подряд

Перемоет и рыбкою – в Бри.

(Перевод Б. Архипцева)

1

Эта необыкновенная старушка жила в деревне Бри, что находится в графстве Уэксфорд. Ни реки, ни моря в этой деревне не было и в помине, но при этом старушка понимала язык моря не хуже, чем ирландский и английский. А началось все с того, что ей встретился один необычный человек… Или даже не человек. Но начнем издалека…

Деревня Бри была большой. Аккуратные деревянные домики, широкие поля, простирающиеся до самого густого леса, луга с сочной травой, которые так и манили молодых коров... В этом счастливом месте не было только одного: воды. Да, маленькие лужицы появлялись после дождя, но тут же высыхали, а большие реки протекали далеко от этого места. Уна О’Моран (так звали героиню нашей истории) очень любила читать, как и любая другая девочка (а в те времена она была еще девочкой). Но еще больше она любила смотреть на воду. Над кроватью ее висел морской пейзаж, и девочка часами могла вглядываться в синеву волн, замеревших на картине. Временами ей казалось, что море оживало, двигалось... Но еще, Уна О’Моран мечтала увидеть его, настоящее, дикое, большое. Увидеть, как книгу: своими глазами.

И вот ее повезли на море - на полуостров Дингл. Серо-голубые волны набегали на берег, где-то вдали кричали чайки. Под эти звуки маленькая Уна читала вслух легенду о плавании Брана.

— Эх, если бы мне увидеть Мананнана! - мечтала она.

И однажды днем, когда она сидела на берегу моря, произошло чудо. Море вздрогнуло, заклубились волны, будто это дикие кони вскинулись на дыбы, и их длинные гривы затрепетали на ветру...

Волны расступились. По дну, усыпанному золотым песком, осторожно ступал белоснежный жеребец. Его длинная грива, переплетенная жемчужными нитями, касалась земли, золотая узда сверкала на солнце. Всадник придерживал расшитые узорами поводья. На одно плечо его был накинут изумрудный плащ, скрепленный золотой фибулой с узором, на голове сверкала корона, усеянная подводными камнями.

Конь ступил на берег. И только его копыта коснулись земли, море присмирело, почуяв господина, замерли волны.

Уна О’Моран замерла, даже забыла дышать. Неужели, ей это снится? Всадник, вышедший из моря, был так похож на картинку из одной книжки...

Конь тихо фыркнул и доверчиво потянулся к девочке большой головой, раздувая нежные ноздри.

- Ну, ну, - воин усмехнулся, потрепав его по шее, и легко спрыгнул на землю с широкой конской спины.

- Не бойся его, дитя, - он улыбнулся теплой отцовской улыбкой, - Аонабрр не причинит тебе зла.

Конь улыбнулся, соглашаясь с хозяином. Уна О’Моран осторожно протянула руку, и мягкий лошадиный нос тут же задышал ей в ладонь. Девочка подняла глаза. Всадник наблюдал за ней, поглаживая жеребца по шее.

- Простите... - начала она несмело. - Но... Я не знаю вашего имени... Мама говорила мне не заговаривать с незнакомыми людьми, но, - Уна О’Моран снова коснулась конского лба, - у злых людей ведь не бывает таких коней?

Воин глухо рассмеялся, прикрыв глаза.

- Ты права, дочка, - ответил он. - Я - Мананнан Мак Лир, повелитель морей.

- Ух ты, здорово! - воскликнула Уна. - Вы прямо как на картинке в моей книжке!

- Вы любите читать? - спросил Мананнан.

- Да. И говорите мне «ты»… - сказала Уна. - А то я стесняюсь, когда мне говорят ты, как взрослой! Вот бы мне хоть раз увидеть ваш подводный мир!

- Хорошо. Ты увидишь мой дворец, выстроенный из раковин; подружишься с шелки и мерроу; побеседуешь с рыбами и тюленями… Волны будут шептать тебе сказки…

- Но ведь волны, рыбы и тюлени не говорят! - сказала Уна.

- Я наделю тебя даром понимать язык моря. А пока садись на моего коня, - сказал Мананнан.

- А папа и мама?

- Они не заметят твоего исчезновения! Да поможет нам Луг, - он посмотрел на небо и, как показалось Уне, подмигнул солнцу. - Время замрет, и когда ты вернешься из моего царства, на этой земле продолжится день. Только... Не страшно ли будет тебе войти в морские воды?

- Нет, - покачала головой девочка. - Я... Я мечтала об этом всегда.

Мананнан вздохнул.

- Хорошо.

Аонабрр лег на песок. Уна легко взобралась на его широкую спину и прижалась к шее коня. Ладони ее тут же утонули в гриве, мягкой, как пух.

Мананнан вскочил на коня позади девочки.

- Только не смейся, друг мой, - улыбнулся бог моря. Конь фыркнул.

По знаку Мананнана белоснежный жеребец ринулся в воду. Его широкая грудь разрезала волны, как нос корабля.

- Закрой глаза и задержи дыхание, - прошептал Мананнан. Уна так и сделала. В то же мгновение конь бросился на дно, и вода сомкнулась над их головами.

Долго они ехали. Уна осматривалась кругом и восхищалась красотой моря. Все вокруг нее было зеленовато-голубое. И в этом зеленовато-голубом пространстве скользили серебристые рыбки с блестящей чешуей, тюлени с пушистой шерстью, большие голубые киты….

- А какие у вас в море необычные деревья! - воскликнула Уна. - Красные и без листиков…

- Это кораллы, - объяснил Мананнан.

Рядом проплыл косяк золотых рыбок. За ними показалась молодая русалка с темными косами.

- Ваше величество, - склонилась девушка, завидев Аонабрра.

- Доброго здравия тебе, Абалла.

- Вы знаете всех своих подданных по имени? - удивилась Уна, когда молодая пастушка нырнула в рощу.

Мананнан кивнул.

- Но... Я читала, что короли никогда не обращают внимания на свой народ...

- Ваши правители стали слишком горды, они забыли, что власть правителю дает Бог, сохраняет ее король, а он сам ответственен за поступки перед своим народом.

Аонабрр мягко опустился на тропинку, скрытую среди зарослей.

- Скоро ты увидишь дворец, - сказал Уне Мананнан. Аонабрр тихо заржал, соглашаясь с хозяином.

2

Вскоре вблизи показался высокий дворец. Он был выстроен из цветных раковин и жемчужин. Вокруг него, словно замершие в хороводе танцоры, стояли алые кораллы. Высокие ворота дворца открылись сами собой, когда Мананнан приблизился к ним. Из ворот выбежал юноша и принял поводья Аонабрра. Конь, при виде слуги, радостно заржал и, улучив момент, забрал в зубы край его плаща.

- Будет тебе, - усмехнулся молодой конюх. - С возвращением, ваше величество.

Затем конюх поглядел на Уну.

- Кто она? - спросил конюх.

- Девочка из земного мира, - пояснил Мананнан. - Она давно мечтала повидать подводный мир.

Друв (так звали конюха) лучезарно улыбнулся Уне.

- Все ли готово? - спросил король, спешиваясь и подавая руку девочке.

- Как вы приказали.

- Отведи Аонабрра в конюшню. Адерун! - позвал он негромко.

- Да, мой господин, - ответил нежный голос, и будто зазвенели колокольчики. Рядом с королем, будто из воздуха, появилась молодая девушка. Ее светло-голубое платье едва касалось песка, руки украшали браслеты с неведомыми узорами.

- Позаботься о леди Уне, - король обернулся к девочке. - Уна, это леди Адерун, младшая служанка моей жены, лучшая подруга царевны. Теперь она будет сопровождать тебя.

Уна сделала реверанс. Леди Адерун поклонилась, отчего ее тяжелые золотые волосы волной заструились по плечам.

К королю подошел невысокий воин в красном плаще.

- Ваше величество, вам пора, - негромко сказал он.

- Я вынужден вас покинуть, - поклонился Мананнан. И последовал за советником.

Когда золотые двери затворились, Аонабрр толкнул Друва в спину лбом.

- Нет, - прошептал конюх. - Не буду я... Даже не думай.

Конь лукаво взглянул на юношу.

- Нам тоже пора, леди Уна... - юноша обратился к служанке королевы. - Леди Адерун... Простите...

Девушка кивнула. Друв поклонился ей и, не поднимая глаз, быстро увел коня.

- Но на прощание я должен преподнести ей один дар, - сказал Мананнан.

- Какой? - невольно изумилась Уна.

- Закрой глаза, дитя мое. И слушай.

Уна последовала совету короля. И Мананнан произнес:

Говорите, вздымайтесь и пойте, о милые воды,

Говорите же, пойте, живите, как жили вы годы,

И душе этой чистой слова свои дайте и силу,

Выполняйте мечту, что так долго ждала и просила.

Положи, океан, ты свой шепот на детский язык.

Воет волк - как учили родители, выть он привык;

Птица песни, которым с рожденья училась, поет…

Этих слов она с детства не знала, но пусть узнаёт,

Как дрожат струны арфы, как дивная музыка льется,

Как земля принимает тепло благодатного солнца.

Дайте силы девичьей душе, что юна и чиста,

Океан, ты вложи свой язык этой деве в уста.

И тут маленькой Уне стали понятны и молчание серебристых рыб, и шепот голубовато-зеленых волн.

А затем Мананнан бережно усадил Уну на своего коня и вывез на берег.

На песке лежала раскрытая книга ирландских сказаний. Уна закрыла ее и пошла к родителям.

С тех пор девочка часто приходила на берег моря. Она садилась на песок, у самой кромки воды. И слушала... Как перешептываются волны, как смеются в глубине тюлени, как кричат чайки...

- Расскажи мне сказку, - просила Уна. И волна, приближаясь к берегу, урчала, будто кошка, прищурившая золотые глаза.

"В далекой земле, где растут чудесные дубы..."

Нередко девочка засыпала, убаюканная нежным голосом волн. Тогда неслышно выходила из воды златокудрая девушка, садилась рядом, укрывала Уну плащом и тихо пела ей колыбельные.

"Леди Аренуд", - улыбалась во сне Уна. И служанка королевы целовала ее в лоб.

3

Прошло много лет. Уна выросла и вышла замуж за человека из рыбацкой деревни на полуострове Дингл. Вместе с мужем она поселилась в уютном каменном доме, что стоял на самом берегу моря. Уну радовала такая близость к морю. Как тогда, в детстве, она часто приходила на берег слушать шепот волн, крик чаек и неслышимое простым людям пение морских дев. Иногда она говорила с волнами. Все, казалось, шло хорошо. Но вот как-то раз ее за беседой с волнами застали жители деревни…

- Ведьма!

Уна, вздрогнув, обернулась. За спиной стояла старая торговка. Указывая узловатым пальцем на девушку, повторяла одно: "Ведьма! Ведьма!"

- Колдунья!

- Это из-за нее рыбы минуют наши сети.

- Какую еще порчу на деревню напустишь?!

Оскорбления сыпались со всех сторон, будто удары плети.

- Посмотри на свою жену, Ниалл! Кого ты в дом привел! Уж не ее много лет назад трехногая кобыла на холме оставила?

- Ведьма, верно, поклясться могу!

Уна молчала. Оскорбления она могла снести. Пусть говорят, ведь... Ведь не пойдут они дальше слов?..

Прощаясь, Мананнан наказал ей хранить его дар в секрете. Никто не должен узнать о языке моря, иначе люди, алчные до сокровищ, разрушат прекрасное царство.

…Шли годы. Уна, боясь насмешек и оскорблений, все реже и реже приходила к морю. Лишь иногда бывала она у его берегов - не поговорить с волнами, а просто поразмышлять. И вот Уна и ее муж постарели. Как-то Ниалл отправился на рыбную ловлю. Уна сказала ему:

- Не ходи, мой милый! Скоро буря поднимется, утонет твоя лодка…

Но не поверил ей Ниалл. Ушел в море, да так оттуда и не воротился.

Жители деревни еще больше убедились в том, что Уна - колдунья. И в итоге они решили прогнать ее куда подальше.

- Раз она с волнами беседует, то увезем ее в море да оставим ее на каком-нибудь дальнем острове!

- На необитаемом, как этого… Робинзона!

- Да где ж сейчас такие острова сыщешь!

- А мы ее на остров Сент-Патрик повезем! Он совсем пустой.

Уна молчала, когда жители дервни раскладывали солому вокруг ее дома.

- Ведьма жила! Сжечь, чтобы и следа не осталось!

- Ведь новый только к зиме построим!

Молчала, когда молодой рыбак, пряча глаза, подвел ее к лодке, покачивающейся у берега.

Она шагнула в ладью и замерла на носу. Спокойная, прямая, и только ветер касался ее серебряных волос.

Остров Патрика, поросший изумрудной травой, одиноко высился среди волн.

- Здравствуй, - прошептала Уна, сходя на берег. - Прими меня, молчаливый друг.

Лодка уже давно скрылась из виду. Старушка одна сидела на пустынном берегу и смотрела на море, как и много лет назад...

Волны с шипением набросились на берег, коснувшись подола ее темного платья.

Море шумело, море было в ярости от свершившейся несправедливости, но...

- Мананнан... - эхом разнеслось по волнам. - Мананнан...

- Взмолись к нему...

- Зови нашего короля....

- Проси его милости...

- Мананнан... Мананнан...

- Мананнан! - вскрикнула Уна, и слезы наконец заструились по ее щекам. - О, великий Мананнан...

И тут показался вдали большой корабль. Но то был не корабль Мананнана, который плывет без гребцов и парусов, а большой пароход.

- На нем сидит Поэт. Он много писал о странных, чудаковатых людях, которые не видели понимания окружающих. И о морских путешествиях, - сказал из глубины моря какой-то голос.

- Иди к нему, Уна. Иди к нему, мудрая женщина, - разнеслось над водами. - Мананнан слышал тебя, Мананнан ждет вас в своем дворце.

Не веря, поднялась Уна. И шагнула к воде. А слезы ее русалочьим жемчугом упали на дно морское.

Ладья причалила к берегу, засверкал ее изукрашенный резьбой нос. Мужчина подал руку Уне и помог взойти на борт.

- Примите мой поклон, леди, - с улыбкой сказал он.

Уна подняла глаза. Тот же теплый взгляд, та же улыбка, темная борода, корона, украшенная морскими камнями.

- Здравствуй, дитя мое, - сказал бог моря. - Помнишь, я тебя спросил, готова ли ты принять дар?

- И я ответила, что другого не желаю.

- Сколько горя тебе принес язык моря.

- Разве не вы говорили, ваше величество, что за знания каждый платит свою цену?

- Да, я говорил такое. Но ирландский народ, создавший обо мне много чудесных легенд, говорит: «Самый темный час ночи наступает перед рассветом». И все твои страдания только подготовили тебя к великому счастью.

Мананнан с грустью вздохнул.

- Многое изменилось с тех пор, как ты девочкой вступила в мое королевство... Нет больше в живых леди Аредуны, погиб Друн на войне. Конюх погиб... А конь еще жив...

Он взмахнул рукой, и из воды появился Аонабрр.

- Здравствуй, милый, - прошептала Уна, положив сухую ладонь на лоб коня. - Здравствуй...

- Ты не открыла своей тайны, ты не солгала, - продолжал Мананнан, обратившись к Уне. - Твое сердце подобно морю, велико и безмятежно.

Вдруг Мананнан опустился на колени.

- Ваше величество! - замерла Уна.

- Я отдаю дань твоей мудрости. А теперь, взгляни туда, - Мананнан указал рукой на море. - Что ты видишь?

Уна обернулась. И ясно, как и раньше, увидела белоснежный пароход, покачивающийся на волнах.

- Взойди на этот пароход. Он отвезет тебя туда, куда ты захочешь. А это... Это прощальный мой дар...

Мананнан поднял руку и прошептал какие-то слова. Над морем разлился свет, будто сам Луг на колеснице спустился с небес. Уна закрыла глаза...

- Посмотри на себя, дитя.

Уна открыла глаза. Отражение... Из воды ей улыбалась молодая девушка.

- Мудрость осталась с тобой. А облик... Прими его, дитя.

Уна обернулась к повелителю моря, и теперь она склонилась перед Мананнаном.

- Как отблагодарить вас, король, за эти дары?

- Ты уже заплатила за них цену, Уна. Ну что ж... Пойдем. Время, время...

Мананнан свистнул. Волны подхватили ладью, и вмиг оказались они перед пароходом.

- Прощай, дитя, - сказал бог моря, накрыв ладонь девушки своей. - Не забывай о море... Не забывай о том, что ты носишь в сердце.

- Никогда, ваше величество, - прошептала Уна. - Ни на мгновенье.

Мананн улыбнулся. Он видел, как Уна легко взбежала по трапу, как обернулась и на прощание махнула ему рукой.

На пароходе стоял полноватый пожилой мужчина с розовым лицом и густой курчавой бородой. На длинном носу мужчины были надеты круглые очки.

- Вы кто? - спросила Уна у мужчины.

- Меня зовут Эдвард. Я поэт, - сказал он. - А как вы сюда попали?

Уна в ответ рассказала ему о том, как из-за того, что ее сочли безумной, она вынесла немало страданий.

- Очень понимаю Вас, дорогая Уна, - ответил Эдвард. - Таковы и многие герои моих стихов. Я про вас тоже напишу стих… Кстати, откуда Вы родом?

- Из Бри…

И Эдвард прочел:

В толщу моря старушка из Бри

Заплывает при свете зари,

Нянчит малых рыбят,

Все тарелки подряд

Перемоет и рыбкою - в Бри.

Мурьху и морская дева

В Ирландии и Шотландии рассказывают много историй о шелки - морских девах, которые умеют превращаться в тюленей. Я поведаю вам историю, которую рассказало мне море.

Жила когда-то в Ирландском море одна шелки. И очень любила она петь. Присядет, бывало, на прибрежную скалу и начнет петь…Дивно прекрасны были те песни. Чистый высокий голос бередил душу, звал за собой.

И жил-был в деревне у моря один мальчик по имени Мурьху, что в переводе с ирландского значит «морская гончая». Каждое лето он со своим отцом, матерью и няней поселялся в маленькой деревне на морском побережье. Это был веселый, живой мальчик. Кроме того, Мурьху был мечтательным и любопытным. Больше всего на свете он любил слушать истории и сказки, которые ему рассказывала няня. Живя у моря, особенно интересовался он историями о шелки, что приплывают к морскому берегу и поют печальные песни.

Как-то вечером Мурьху сидел на берегу моря и слушал плеск волн. И тут услышал он какую-то песню… Вся красота и боль мира были в этой песне. Мурьху затаил дыхание. Ему хотелось, чтобы песня длилась вечно. Но вот настала тишина.

— Кто это поет? - спросил Мурьху.

И не было ответа.

-Кто ты? Пожалуйста! Покажись! Твоя музыка прекрасна! Покажись! Я не сделаю тебе ничего плохого!

И он увидел, как из моря вылезла девочка с темными глазами. Она была одета в белую накидку из пушистой тюленьей шкуры.

- Ты… шелки?!

-Так люди называют мой народ, - у девочки был нежный голос.

-А меня зовут Мурьху, - представился мальчик. – Можно ещёпослушать твою песню?

И шелки запела. Красиво звучала ее песня, полная одновременно печали и света.

— Шелки, а ты можешь превратиться в тюленя?

Девочка сняла с головы капюшон и снова надела его. В тот же миг на еёместе появился белый тюлень с темными глазами.

-Я бы очень хотел…можно?... я бы хотел… прокатиться на тебе!

Самая очаровательная на свете улыбка озарила мордочку тюленя. Мурьху залез на спину тюленя и поплыл по морю. Как же ему было весело! Накатавшись вдоволь, Мурьху попросил шелки плыть к берегу. У берега он спустился с ее спины и попрощался со своей чудесной подругой.

Так началась удивительная дружба мальчика с юной шелки.

С тех пор каждый день Мурьху ходил на берег, катался на спине шелки и слушал ее чудесные песни.

Но вот как-то раз к ним в гости приехал дядя мальчика, старший брат отца. Специальность он имел редкую: учёный-океанолог, был очень образован, знал множество умных вещей, но к поэзии мира был равнодушен.Разумеется, дядя не верил ни в фей, ни в лепреконов, ни в шелки. Поэтому он посмеялся над «выдумками» Мурьху о девочке, которая живет в море и превращается в тюленя.

Как-то раз мальчик повел дядю к морю - показать ему красивую раковину, в которой слышно море. Они по очереди прикладывали раковину к уху и слушали плеск волн, которые будто шептали какие-то непонятные сказки на своем тайном языке.

— Дядя… о чем это шепчут волны? - спросил Мурьху.

— Дружочек, что за чепуха? Волны не шепчут ни о чем, - передернул плечами дядя. - У них нет голоса…

— Вот голос моря! Слышишь? - воскликнул мальчик, указав рукой куда-то вдаль.

Действительно - дядя услышал пение. Пел чей-то серебристый голос. Дядя пошел на звук и увидел сидящую на берегу девочку в белом плаще. Между пальцами на ее босых ножках были перепонки. Почтенный профессор присвистнул:

— Это шелки! Да, шелки! Это просто феноменально! - воскликнул он и вынул из кармана брюк телефон. - Алло! На связи профессор О’Фаррелл… У берега моря обнаружена настоящая шелки!

На следующий день к берегу подъехали ученые-океанологи. Между тем подруга Мурьху ни о чём не подозревала. К берегу подплыл белый тюлень и превратился в девочку. Поймать девочку-тюленя оказалось нетрудно. Ученые собрались везти её на телевидение, чтобы показать всем настоящую шелки…

-Мурьху! Мурьху! – рыдала запертая в машине шелки.

Мальчик, увидев в машине ученых свою дорогую подругу, преградил им путь и воскликнул:

— Не трогайте ее! Это шелки! Это мой друг! Отпустите её! Верните в море!

Ученые не услышали его… Мурьху дождался, когда машина остановится у деревенской лавки, и рванув крышку багажника, крикнул:

-Беги!

Скандал еле замяли. Недовольный профессор уехал вместе с коллегами. Поколотить непослушного мальчишку ему помешал брат.

Когда тюлень очутился на свободе, он превратился в девочку. На берегу она нежно обняла Мурьху.

— Прощай, прощай, мой Мурьху. Ты спас мне жизнь. Я всегда буду это помнить. Но нет мне теперь покоя в этих местах. Я вынуждена покинуть этот берег навеки. Увы, ученые только губят чудеса. Для них чудо - это лишь «феномен». Нечто небывалое. Как для твоего дяди. А чудеса БЫВАЮТ… Я буду помнить тебя - и ты помни меня. А теперь прощай навсегда…

Напоследок прозвучала песня. Вся красота и боль мира были в той песне. Высокий чистый голос бередил душу, звал за собой.

И шелки уплыла в море. Больше Мурьху действительно никогда не увидел ее. Только иногда доносилась до него в плеске морских волн ее песня - светлая и грустная.

Серьезным и задумчивым вернулся Мурьху к себе в дом. Он рассказал няне историю о том, как подружился с шелки. И няня стала единственным взрослым человеком на земле, который понял его…

Как спастись из Черного замка

Почивала девица из Бантри

В кладовой, где кувшины и банкри;

Если ж мыши скреблись там,

Ублажала их рисом

Хладнокровная дева из Бантри.

(Перевод Бориса Архипцева)

1

Городок Бантри был небольшим. Как горошина на лоскутном одеяле, раскинулся он среди широких полей. Рассвет возвещали криком рыжие петухи, запрыгнувшие на заборы. Пастушки из ближних деревень уводили пасти овец, пахари запрягали приземистых коней. Жизнь шла своим чередом...

Тогда еще не было там знаменитого Бантрийского дома, где жили графы Бентри, не стоял на одной из площадей памятник основателю «Общества объединенных ирландцев» Вольфу Тону, не проходил там каждый июль фестиваль камерной музыки. Словом, ничего приметного в городе тогда не было. Но и в маленьких городках иногда случаются чудеса.

Жил там когда-то один человек. И была у него единственная дочь, которую звали Эйлин. Это была добрая, милая девушка. Всей душой она любила животных и всегда помогала зверям, попавшим в беду. Однажды животные даже спасли ей жизнь… Из этой истории вы узнаете, как это произошло.

Мать Эйлин умерла, когда девочке не было и шести. Отец привел в дом мачеху - овдовевшую графиню с двумя детьми. Если вы, дорогие читатели думаете, что это просто одна из историй про Золушку, не спешите закрывать книгу, нет...

Эйлин умела прекрасно вышивать. На ее полотнах расцветали колокольчики, белоснежные птицы расправляли легкие крылья, златорунные овцы и короны спешили в богатым пастбищам. И всякий, кто видел ее работу, говорил: "У этой девушки золотые руки." Представьте, как недовольны были этим дочери графини, которые не имели ни голоса, ни красоты, а славились лишь дурным нравом. И как менялась в лице сама графиня Найтхайр, каждый день видя скромную улыбку Эйлин и зная, с какой нежностью говорят о ней в городе. О ней, но не о родных дочерях.

Надо вам сказать, что графиня Натхайр промышляла колдовством. И именно черную магию решила она использовать, чтобы сгубить Эйлин.

Волшебству графиня обучалась у одного чародея, который жил в Черном замке к северу от города. И к нему она пошла за советом.

Дорога круто поднималась в гору. Натхайр, щелкнув пальцами, остановила тройку вороных.

- Старый гордец, - усмехнулась она, снимая с головы темный капюшон, - не мог выслать за мной послов.

Вороные глухо заржали, показывая желтые зубы, и в миг растаяли. На их месте появились три черные гончие.

- Не говорите так, госпожа, - сладко улыбнулась она, оскалив клыки. - Господин уже давно ждет вас.

Натхайр усмехнулась. Один из псов снова принял облик жеребца, и вскоре графиня уже вьезжала на мощеный двор замка.

Слуги колдуна обернулись людьми. Черноволосая девушка проводила графиню до резных дверей.

- Господин ожидает вас в северной башне, -прошептала она, открывая путь в зал.

Быстрым шагом, - только стучали каблуки черных сапог, - женщина прошла бальный зал с высоким потолком и поднялась по винтовой лестнице.

2

Холодный ветер вился в сумрачной башне. У окна-бойницы, спиной к двери, сидел худой мужчина.

- Здравствуй, Дуан, - проронила Найтхайр.

Сухая рука щелкнула пальцами. В тот же миг башня преобразилась. Пол покрыли дорогие ковры, стены поднялись, будто копьеносцы, камень встал рядом с камнем, закрыв все щели, бойница превратилась в окно, прикрытое тяжелыми ставням.

Мужчина обернулся. Отсветы пламени разбегались по черному бархатному камзолу с позолотой.

- Давно ты не приезжала ко мне, леди, - проведя ладонью по темной бороде, усмехнулся Дуан.

Найтхайр улыбнулась.

- Только приходишь ты всегда за помощью, - колдун щелкнул пальцами, приказывая креслу подойти к камину, а чашкам наполниться душистым напитком. - Зачем на этот раз?

- Помоги мне извести падчерицу. Сил нет... Вдруг узнает? - женщина провела ладонью в воздухе, разворачивая темный платок. - Слишком чистая она и светлая. Муж в ней души не чает... А не будет - дочерям наследство достанется, наконец выдать замуж их смогу.

Дуан глухо усмехнулся.

- Неужели тебя, повелевающую бурями, испугала какая-то девчонка? Если уж так... Сживи ее со свету, как многие мачехи. Даже лошадь от непосильной ноши падает.

- Справится, боюсь... Не так проста.

- Покажи мне ее, - вдруг потребовал колдун, поднимаясь.

На столе появилось хрустальное зеркало. Найтхайр что-то прошептала, и в одно мгновение перед колдунами возникла поляна.

- Вон там, рядом с пастухом.

Колдун повернул голову. Юная девушка в простом крестьянском платье сидела на камне. Колени ее укрывали цветы, сорванные тут же. Юноша, отстукивая пальцами мотив, играл на флейте.

Дуан замер. Эйлин улыбнулась, откинула за спину тугие темные косы, обернулась...

Свет разлился по полю, такой яркий, что глазам стало больно. Найтхайр закричала, схватившись ладонями за горло. Дуан закрыл лицо длинным рукавом, усеянным вороньими перьями, и щелкнул пальцами...

Графиня упала в глубокое кресло, утирая слезы. Колдун тяжело вздохнул, смахнув пот со лба.

- Боишься, говоришь, - пророкотал Дуан, заставляя зеркало исчезнуть. - Правильно боишься. Боги ее хранят...

- И как же мне ее погубить, если ее хранят боги?

- Заставить ее отречься от пути доброты и милосердия, - сказал Дуан. - Скажи ей, что если она не будет злой, черствой и холодной, то люди ее засмеют.

- Не поверит, - покачала головой женщина. - Не так она глупа.

- Но она должна повиноваться старшим. Прикажи. Пригрози! Пусть страх зародится в ее душе, пусть она будет бояться тебя. Когда человек боиться, его легче победить. Сделай так, что каждый день будет для нее хуже ночного кошмара. Сделай ее служанкой в своем собственном доме. И увидишь, что будет...

Дуан щелкнул пальцами, на столе появился мешочек, перевязанный темной лентой.

- Здесь - порошок ядовитых корней. Если у тебя не останется выбора... Но, помни, - колдун поднял сухую руку, - пытаясь ее убить, ты навлекаешь на себя гнев богов. И тогда даже я не спасу тебя.

3

Быстро пошла Найтхайр домой и велела Эйлин переодеться в тряпье, а на ноги обуть деревянные башмаки.

- Как тебе твой новый наряд? - спросила Найтхайр.

- Да на что мне пышные платья, ожерелья да кольца! - покачала темной головой девушка. - Ведь за роскошью нарядов и блеском украшений нередко прячется черная душа…

Зашипела мачеха от злости да крикнула:

- Чтоб у тебя язык отсох, дрянная девчонка!

И пропал у Эйлин дар речи. Не могла она больше петь свои любимые песни, говорить с отцом да с подругами… Да и не было у нее теперь подруг - все отвернулись, как узнали, что с Эйлин сделалось. Вот уж верно говорят в народе - друзья познаются в беде. Пришла к Эйлин беда, так все прежние подруги с ней перестали дружить.

Отняв у падчерицы голос, Найтхайр почувствовала свою силу. Если уж боги так любят эту девчонку, почему не поразили дом молнией? Значит, лгал старый колдун, только стращал ее.

Приказала графиня Эйлин ходить за скотиной. С рассветом встала девушка, вела овец в поля, доила тучных коров, чистила лошадей, рачесывала их длинные гривы. Вместо отца теперь торговала она, но не шелком - яблоками, шерстью овечьей. Теперь вместе со старой кухаркой готовила Эйлин для мачехи, убирала дом.

Дар ее светлый, руки золотые, тоже желала отнять Найтхайр, только колдовство над уменьем не властно. Тогда заставила графиню падчерицу шить прекрасные платья только для ее дочерей, и в воздушных платьях отправлялись они на балы.

Потемнели волосы Эйлин, шрамами и язвами покрылись ее нежные руки, истрепалось простое платье. Не может она уже вышивать, режет ладони шелк. И как радостно от этого на сердце у мачехи: теперь никто не скажет про чудесную вышивальщицу, теперь ничем не превзойдет эта девчонка ее детей.

Но время идет, бежит время. И скоро вернется из путешествия отец Эйлин, привезет купец дары дочерям...

Каждое утро подходит леди Найтхайр к окну. И видит, как сидит девушка у фонтана, кормит с рук голубей. Крикнет на нее графиня: "Принимайся за работу, бездельница!", а у самой сердце дрожит. Вернется муж... И в улыбке изгибаются ее губы. Вернется, вернется. И что же скажет ему немая служанка?

Хоть и отняла мачеха у Эйлин голос, но не разучилась девушка читать и писать. И прочитала она в одной старой книге, что есть в их краях священный источник. Вода из него любые болезни лечит… Только как добыть ей хоть каплю целебной воды? Мачеха из дома не отпускает, на рынок за ней служанку свою верную посылает...

И решила она ночью сбежать из дому. Взяв большой фонарь, чтобы освещать себе путь, она пошла к источнику. Долго шла Эйлин и к утру дошла до источника.

Среди зарослей бил поток, вода хрусталем искрилась в лучах солнца.

Опустилась Эйлин на изумрудную траву. Рядом источник, только руку протянуть... Да не может она подняться. Нежно журчит вода, будто колыбельную поет, шелестят над головой деревья...

Долгим был путь, стерла она ноги, изорвала платье. Так и уснула девушка у серебряного ключа, не испив и глотка.

Не спит Найтхайр, чувствует что-то, нити колдовские в ладонях сжимает.

"Покажите мне, что делает падчерица?"

Только не могут нити-змеи коснуться земли, где бьет светлый ключ. Ничего не видит Найтхайр. И в гневе изгибаются ее черные брови.

Лучи полуденного солнца нежно коснулись девичьего лица. Улыбнулась Эйлин, открыла глаза. Источник рядом шумит, каплет вода на камни... Сложила горстью ладони и вдоволь напилась ее, прохладной, чистой, будто медвяной росы.

Запела среди ветвей малиновка. Нежно ответил ей молодой соловей.

Раздвинулись густые заросли, и перед Эйлин склонился олень, коснувшись земли богато украшеннным венцом.

- Здравствуй, - прошептала девушка. И поднял зверь на нее светлые глаза, лег на колени рядом.

Взошла Эйлин на спину чудесному оленю, и бросился он вихрем в рощу. Девушке даже не верилось, что она может говорить.

- Я точно могу говорить? - спросила она у себя.

- Точно! Точно! - ответил ей с неба неведомый голос.

4

А графиня тем временем вновь навестила колдуна.

- Дуан, что там творится с моей пропавшей падчерицей? - спросила она.

Дуан положил на стол тяжелый фолиант.

- Говорил я тебе... Вернула голос себе.

- Как?! - гневн овскрикнула графиня.

- Лучше тебе следовало уроки мои слушать. Как могла забыть о древнем источнике, что еще со времен создания нашей земли бьет? Ведь узнала про него...

Найтхайр подняла к небу руки, пук молний ворвался через дыру в крыше и замер где-то у подножия горы.

Дуан тяжело вдохнул.

- Не использовать магию в моем замке, - пророкотал он, щелкая пальцами. Дыра в крыше тут же исчезла, башня снова преобразилась.

- Что же мне делать? - простонала Найтхайр, опускаясь в широкое кресло.

Дуан щелкнул пальцами, вызывая волшебное зеркало.

- Скажи, леди, что скроет человека от глаз?

- Невидимый платок, волшебное слово.

Колдун покачал головой.

- Что скроет его от глаз людей? Чего никто не заметит, куда никто не решится войти... Под страхом смерти.

- Надо заточить мою ненавистную падчерицу в подземелье твоего замка! - воскликнула Найтхайр.

- Все еще вы умны и прекрасны, леди, - усмехнулся Дуан, огладив бороду. - Прошепчи слова, и встанет перед тобой высокий замок, и крепки будут засовы его. Будто в каменном мешке зарыдает твоя падчерица в его глубоких недрах. Не отблагодаришь ли ты меня, старика, за услугу?

- Чего ты хочешь? - помрачнела графиня.

- Всего-то обещание. Часть наследства мне, а не исполнишь - поступлю, как желаю.

- Зачем тебе, колдуну, деньги?

- А зачем они тебе, ведьме? - сверкнул темными глазами из-под нависших бровей колдун. - Не обманывай меня, леди. Обмануть меня нельзя.

И протянул сухую руку, будто воронью лапу с когтями.

- Хорошо, - кивнула графиня, отстраняясь. - Будет тебе все, чего пожелаешь.

Колдун улыбнулся.

- Подойди, прошепчу тебе слова заклинания. Запомни их, леди.

Посадил Дуан графиню Найтхайр на своего крылатого коня и полетели они на лесную полянку, где теперь среди лесных зверей обитала юная Эйлин. Мачеха подошла к девушке и сказала шепотом заклинание:

«В замке черном и огромном,

В подземелье темном-темном

Оставайся ты навек!

Ни единый человек

Не спасёт тебя оттуда -

Не поможет тут и чудо!»

В одно мгновение из-под земли, будто лапы диковинных чудовищ, взвились в небо черные стены замка. Как стебли терновника оплели они девушку, не успевшую даже вскрикнуть. Высокая башня замерла, касаясь неба. Под нога Элин разверзлась земля, увлекая ее на самое дно, в холодное подземелье, в каменную темницу.

Земля осыпалась со стен при малейшем движении. Хоть подземелье было просторным, но холодным, будто стены его выложены льдом. И ни один, даже самый маленький луч солнца не мог пробиться сквозь камни.

Эйлин сидела не двигаясь. Это просто... Если закрыть глаза и представить, что все хорошо... И подземелье, не ловушка, а прекрасный дворец... Только страх и холод вились вокруг нее двумя змеями, выжидая время для укуса.

Вдруг девушка вздрогнула. Совсем рядом послышался тонкий писк. Кто-то тихо плакал, всхлипывая.

- Кто здесь? - спросила Эйлин, протянув руку вперед. Писк прекратился, и в ладонь уткнулось что-то мягкое, а пальцы обхватили маленькие лапки.

- Принц! - ответил голос. - Я тут тоже пленник. Меня превратили в мышонка…

- Ваше высочество... - изумленно прошептала Эйлин. - Как же вы попали в беду?

Послышался тихий вздох, и в ладони, сложенные горстью, упало что-то мохнатое. Послышался тихий звук - зверек отряхивал лапки, и его маленький нос коснулся большого пальца девушки.

- Милая леди... После смерти матушки, мой отец женился во второй раз. Его жена... Простите меня, милая леди, его жена... Эта ужасная ведьма околдовала моего отца, и сама стала править нашим королевством. Она хотела, чтобы я взял в жены ее дочь, девушку с черной душой. Когда же я отказался... - послышался тихий вздох. - Какая ирония. Раньше носил меха горностая, а теперь ношу меха мышиные. А что же с вами случилась, милая леди?

- Я рано лишилась матери, - сказала девушка. - Злая мачеха решила сгубить меня. Она сначала лишила меня дара речи, а потом заточила в это подземелье.

Рассказать подробнее Эйлин не сумела - в подземелье вошёл стражник, чтобы принести ей скудный обед: кусок черствого хлеба и затхлую воду.

- Спасибо, - с улыбкой сказала девушка, приняв глиняную чашку. Когда резная дверь закрылась, принц осторожно подошел к девушке и сел рядом.

- Милая леди, - сказал он. - Мне приятно было бы узнать ваше имя.

- Простите. Меня зовут Эйлин.

- Кевин, - принц вложил маленькую лапку в ладонь девушки. - Хотел бы я увидеть вас при свете дня. Готов поклясться, вы прекрасны.

Эйлин смущенно зарделась.

- Знаете, если бы не это подземелье, я был бы рад нашей встрече еще больше. Но, приходится смириться с этим... - принц вздохнул. - Хотя...

Эйлин почувствовала, как он спрыгнул с ее руки, и тут же послышались быстрые шаги.

- Если подкоп... Нет, не получится... Что говорил сэр Аргеланд? Что он говорил?.. - принц остановился, посмотрел на свой хвост и снова бросился кружить по темнице. - Нет... Нет... Нет...

Мышонок остановился и вдруг взмахнул лапой, улыбнулся... И опустился на землю, уткнувшись носом в лапы.

И вновь зазвучали в ушах Эйлин слова заклинания:

«Ни единый человек не спасёт тебя оттуда - не поможет тут и чудо!»

И еще страшнее стало ей.

Лишь одна надежда была у девушки - что принц вспомнит слова сэра Аргеланда.

- Сэр Кевин, - тихо позвала она. - Могу ли я спросить у вас... Кем был сэр Аргеланд?

Мышонок обернулся.

- Милая леди, мне жаль, что вам не довелось увидеться с ним... Это был самый честный, самый умный, самый добрый человек, которого только можно найти на земле. Придворный астроном моего батюшки. Но, к удивлению, он довольно хорошо разбирался в магии и заклятиях... - принц сел на камень и почесал затылок лапкой. - Простите, я буду виноват перед вами.

- Почему? - изумилась Эйлин.

- Понимаете, в юности... Я не очень любил его уроки, и... И пропустил кое-что по части отмены заклятий, - он вздохнул. - Но... Быть может, вы поможете мне? Вспомните, пожалуйста, что говорила вам мачеха.

- "Ни один человек не спасет тебя оттуда", - повторила Эйлин.

- Ни один человек... - прошептал Кевин. - Ни один... Нет, это просто глупо. Чем может помочь вам простой мышонок, да к тому же еще и заколдованный?!

- Даже маленькое сердце бывает храбрым, - улыбнулась девушка.

Послышался тихий писк, который можно было перевести, как смущенное "спасибо".

Кевин снова запрыгну ей в ладонь.

- Сэр Аргеланд говорил, что даже враг окажет услугу, сам того не зная... Если бы решетка была чуть повыше, если бы я мог найти ключи... Но из башни не убежишь, пока этого не пожелает колдунья... - мышонок умолк и вдруг подпрыгнул. - Леди Эйлин! Мы спасены! Найтхайр спасла нас, не ведая, что свершает!

Принц тихо вскрикнул и забегал по ладони девушки.

- Взгляните, - прошептал он. - Да, вы не увидите, но коснитесь моего хвоста. Это волшебный перстень, дарованный матушкой. В тот день была годовщина... Я спрятал его в рукав, и Найтхайр не заметила... Наденьте перстень на мизинец. И обратите ваше сердце к Тому, Кто сильнее всякого колдовства. Спешите!

В темноте пальцы девушки нащупали золотой ободок.

- Закройте глаза. И ничего не бойтесь.

- Но, как же вы, сэр Кевин!

Маленькая лапка легла на руку девушки.

- Не беспокойтесь обо мне, леди. Будьте счастливы...

5

Когда Эйлин открыла глаза, она очутилась на зеленой поляне. Рядом с ней высился могучий дуб.

Девушка порывисто вздохнула. Нет... Нет больше стен темницы, нет больше замка... Но, где она?

Эйлин поднялась. Изумрудная листва дуба зашелестела, укрывая ее от лучей утреннего солнца.

- Сэр Кэвин! - воскликнула девушка. - Сэр Кэвин! Вы были правы, перстень... Сэр Кэвин?..

Сейчас раздвинутся заросли, зашуршит трава, и покажется маленький мышиный носик. Сейчас он выйдет из-за ствола древнего дуба, подбежит к ней, скажет: "Леди Эйлин, вы спасены..."

Вместо мышонка из-за деревьев вышел высокий мужчина с черными волосами, слегка тронутыми сединой.

- Меня зовут Аргеланд, - сказал он. - Вы звали принца Кевина. Пока он еще в облике мыши. Пройдемте со мной - я узнаю из своей книги, как его спасти.

Придворный звездочет тихо свистнул. Из-за дуба вышли два белоснежных коня с богатой сбруей.

Аргеланд помог Эйлин сесть в седло, натянул повод, и жеребцы прянули, будто птицы. В одно мгновение лучшие кони добрались до высокой башни на морском берегу.

- Сюда, дитя, - он отворил кованую дверь. - Моя обсерватория.

Эйлин и Аргеланд поднялись по винтовой лестнице и оказались в просторной комнате. Вместо ковров стены покрывали карты звездного неба, одна, самая большая, была нарисована на полу. На всех столах, которые были в башне, горами высились старинные книги с вышитыми застежками.

- Доброго здравия вам, сэр Аргеланд, - послышался знакомый голос.

Эйлин радостно обернулась. На столе, возле чучела совы, сидел Кевин. Теперь, в солнечном свете, она могла хорошо рассмотреть мышонка с белоснежной шерстью и голубыми глазами, чистыми, как небо.

- Здравствуйте и вы, милая леди, - улыбнулся Кевин, подходя к краю стола. - Я рад, что вы целы и невридимы. Простите, что встречаю вас в таком виде...

Девушка покачала головой.

- Сэр Аргеланд, я вам буду благодарен до конца жизни...

- Не давайте напрасных обещаний, ваше высочество, - улыбнулся волшебник, открывая старый фолиант. - Надеюсь, Найтхайр не найдет наших следов...

- Ваша башня скрыта от глаз людей, подковы коней не касаются земли. Разве можно бояться?

Звездочет не ответил, только зашелестели страницы книги.

И вот что он прочел:

«Юная дева, что принца от чар захотела избавить,

Все, что ей дорого, срочно должна отдать чародею,

Что наложил эти чары; тогда и спадет то заклятье».

- Сэр Аргеланд, - послышался за спиной на удивление спокойный голос. - Быть может, вы ошиблись книгой?.. Мне не нужен человеческий облик, если Эйлин придется пожертвовать всем.

- Ваше высочество, - вздохнул звездочет, - я столько лет искал вас. Вспомните об отцовском престоле. Кто займет его? Ваши подданные, ваш народ, ваше королевство - все они нуждаются в правителе. Я прочел сотни заклятий, и только это сможет спасти...

- Мне не нужен ни трон, ни человеческий облик такой ценой, - повторил принц.

- Сэр Кевин, - тихо сказала Эйлин, - разве о жизни говорит это заклятье? Разве нужен мне дом, разве нужны мне богатство и наследство? Какое счастье они принесут?

- Но, леди Эйлин... - попытался возразит мышонок.

- Нет, - покачала головой девушка. - У вас есть долг. Мой долг - помочь вам. Вот и все... Сэр Аргеланд, я согласна. Я клянусь отдать все, что мне дорого, ради возвращению принцу Кевину человечекого облика.

Звездочет кивнул.

И они направились к Черному замку, где жил Дуан - ибо звездочет сообщил юной Эйлин, что именно Дуан наложил заклятие на принца.

6

Когда Найтхайр вошла в башню, Дуан отложил в сторону книгу.

- Разве разбилось на части твое волшебное зеркало, что ты стал слеп, будто котенок?! - воскликнула она.

- К тему так гневаться, леди? - улыбнулся в усы колдун.

- Эта девчонка идет сюда вместе с принцем! Они хотят снять заклятье! Все, что я делала эти годы, все мои труды... - она ударила ладонью по подлокотнику кресла. Еще один удар грома сотряс башню до основания.

Дуан устало вздохнул и щелкнул пальцами, заставляя горелые пятна исчезнуть.

- Неужели она сможет? Неужели она сможет? - зашептала Найтхайр и вдруг громко рассмеялась. - Нет... Конечно, нет...

- Ты помнишь о клятве, которую приносит каждый колдун? - спросил Дуан, глядя в окно. - И помнишь завет? Пока чистое сердце хоть раз не разрушит его чары, могущество будет в руках у мага. Но если кому-то удастся снять заклятье, колдуна ждет кара, самая страшная из тех, что есть на земле. Помнишь ли ты это, леди?

- Помню! Я ведь была у тебя одной из лучших учениц! - гордо сказала графиня.

- Но не могла превзойти мою дочь... - вздохнул колдун. - И что же ты совершаешь, коли помнишь?

- Разве ты, величайший из колдунов, не можешь обратить эту девчонку в прах?! Разве ты не можешь в порошок стереть этого наглеца?! А старый плут Аргеланд, этот добрый волшебник! До каких пор он будет вставать на моем пути?!

- По великому закону этого мира, установленному не людьми, а богами, добро всегда должно побеждать, - ответил Дуан. Лицо его в этот момент было очень серьезным. - И зло в свой последний час подобно змее, что не имеет яда, но жаждет гибели врагов.

- Что ты говоришь, старик?! - вскрикнула Найтхайр. - К концу века ты совсем выжил из ума! Она не должна расколдовать принца! Она не должна вернуть ему человеческий облик! Пусть погибнуть, пусть станут пылью, но только победить меня они не смогут!

- Знаешь ли, что помогает добру, что подобно свету солнца? - снова прошептал Дуан. - Любовь. Любовь сильнее любого заклятья. Любовь сильнее нашего колдовства.

- Тогда я сделаю кого-то из них равнодушным ко всему, что для нас опасно - к любви, доброте, милосердию…

Но разговор был прерван тем, что в комнату колдуна вошла Эйлин.

Найтхайр обернулась, и улыбка ее стала похожа на оскал змеи. Дуан поднялся.

- Здравствуй, юная леди, - его голос был негромок и спокоен. - Я знаю, зачем ты пришла в мою башню. Но готова ли ты к такой жертве?

- Готова, - тихо прошептала Эйлин, склонив голову. - Ваша воля, колдун. Только... Пожалуйста... Снимите заклятье...

Дуан кивнул, поднимая тяжелый фолиант.

- Милая, - нежно улыбнулась Найтхайр, подойдя к Эйлин, и зашептала: - Ну зачем тебе он? Подумай... Когда этот мышонок станет принцем, он вернется в свое королевство. Вспомнит ли он о тебе? Будешь ли ты нужна ему? Наследник короля возьмет в жены принцессу, у них появится сын... Он просто забудет тебя. Не поблагодарит, даже не наградит. А любовь?.. Любовь?.. Это пепел, дымка и морок. Нужен ли он тебе? Нужна ли ты ему? Думаешь, предан беззаветно? Таковы они все... Зачем это тебе, милая? Зачем такие жертвы?

Эйлин сказала:

- Видно, ты никого и ничто не любила в своей жизни, раз так говоришь. Никого, кроме себя.

Как от раскаленного железа, отшатнулась графиня от падчерицы. Та только взглянула на Дуана.

- Возьми у меня мою красоту, - умоляла Эйлин. - Зачем она мне теперь? Ведь красота лица не может существовать вечно. А красота души живет дольше. Забери у меня темные косы, забери нежную кожу, глаза светлые забери. Только скажи, как вернуть принцу истинный облик.

Тяжело поднялся колдун, засверкал в его руке посох из черного дерева с наболдашником - вороньей головой.

- Я верю, что ты откажешься от всего. Верю... - над столом замер серебряный флакон. - Достаточно ему отведать всего каплю, и мышиная шкура рассыпется пылью. Иди. Больше ничего от тебя не требую.

- Только слово свое сдержи, - прошептала Найтхайр. - Покинь дом. Я... Я отпускаю тебя, иди куда желаешь. Лишь отдай мне свою красоту.

- Хорошо… - сказала девушка.

Найтхайр что-то прошептала, и в то же мгновение темные кудри девушки превратились в спутанные космы, лицо покрылось рябинками и веснушками, зубы стали неровными, спина согнулась, как вопросительный знак.

У входа в башню девушку ждал только принц.

- Леди Эйлин! - вскрикнул мышонок, легко взбираясь по ее платью. - Что они с вами сделали?! Как посмели... Я умолял вас... Леди...

- Что я потеряла, сэр Кевин? - улыбнулась она. - Мое сердце все еще бьется в моей груди. Они отняли прекрасное лицо, но доброе сердце никто себе не присвоит.

Девушка открыла флакон, и первая капля скатилась в ладонь.

- Пейте.

Мышонок молчал и не трогался с места.

- Пейте. И вы снова станете человеком.

- Хорошо… - сказал принц-мышонок и слизнул каплю волшебного напитка с ладони девушки. Что же с ним происходило? Короткие лапки превратились в руки и ноги - длинные и крепкие. Короткая белая шерсть на голове превратилась в густые белокурые кудри. Через несколько минут перед Эйлин стоял статный и красивый юноша.

- Леди Эйлин, - он поклонился. - Я теперь в вечном долгу перед вами...

За спиной послышались шаги. Рядом появился сэр Аргеланд. В руках он держал большую клетку, в которой, глядя с ненавистью друг на друга, сидели змея и ворон.

- Вот так все и закончилось, - со вздохом сказал волшебник. - Верну Дуану настоящий облик, когда все заклятия снимет... Вы согласны, друг мой?

Ворон устало кивнул.

Кевин взял Эйлин за руку.

- Если вы расстались ради меня со всем, что вам было дорого, то я отдам вам все, что имею - мое сердце. Вы станете королевой и займете трон рядом со мной.

- Нет, - вздрогнула девушка, отстраняясь. - Подумайте, сэр Кевин. Что скажут подданые, увидев мое лицо? Что скажут они, ведь увечный и проклятый правитель навлечет беду на королевство.

- Я полюбил не красоту, а добрую душу, - ответил ей принц. - Другую деву рядом с собой я не вижу. Согласны ли вы стать моей женой, леди Эйлин?

- Да! Согласна! - воскликнула девушка.

- Теперь можете снимать чары, - обратился Аргеланд к ворону. Ворон что-то прокаркал, и девушка почувствовала, как ее волосы вновь начинают виться пышными локонами, как распрямляется спина, как делаются ровными зубы.

Рваная одежда превратилась в прекрасное платье, расшитое душистыми цветами, на голове вспыхнул венец, сплетенный из ивовых ветвей.

- Пора возвращаться домой, моя королева, - улыбнулся Кевин, обняв ее за плечи.

Сэр Аргеланд свистнул, и три белоснежных коня появились перед ними одно мгновение.

- Разве вы не проводите нас? - спросил звездочета принц, помогая Эйлин сесть в седло.

- Во дворец ли вы едете? - лукаво улыбнулся Аргеланд.

Кевин обернулся к невесте.

- Пусть батюшка благословит нас.

- Твое слово - закон, леди.

И вновь кони полетели туда, куда приказал им хозяин.

- Чары сняты... - прошептал Аргеланд, глядя вслед ученику и его невесте. - Счастья вам, дети мои.

- Они будут счастливы, - пророктал Дуан, - потому что их хранит любовь. Любовь побеждает и смерть, и любые заклятья.

А дальше было так, как и заведено в сказках. Эйлин и Кевин сыграли веселую свадьбу, куда приглашены были все жители королевства - и бедные, и богатые. И жили они долго и счастливо. В гостях у них был и я - Лепрекон. От Эйлин я и узнал всю эту историю, которую теперь рассказал вам…

Хранительница замка

1

Вода в Шеннон, будто лентой перевязывающей равнину, сверкала в лучах солнца. Река, стремясь обнять землю, открывала свои холодные ладони, змеиным хвостом вилась по земле.

На берегу, поросшем диким лесом, одиноко высился замок из грубого камня.

Уже не жили в замке представители славного рода О’Коннеллов, чьей родоначальницей была, по преданию, сама королева фей Айне. Теперь в этом замке бывали только туристы. А водил их туда молодой экскурсовод по имени Коннор О’Киф.

2

Душистый дух поднимался от только что испеченных пирогов.

- Завтрак! Завтрак готов! - радостно разнеслось по квартире, и молодая рыжеволосая девушка легко подбросила мясо на сковородке, положила его на тарелку и обернулась, вытирая руки о фартук. В столовой было пусто. Стол, накрытый голубой скатертью в клетку, два стула. Все готово...

Девушка тихо улыбнулась и на цыпочках прошла в комнату. По пути она незаметно вынула из кармана очки и мысленно досчитала до трех. Как только она переступила порог, раздался грохот.

Молодой юноша сидел возле упавшего стула, шаря по полу рукой.

- Иф! - вскрикнул он, услышав шаги. - Иф! Ты опять взяла мои очки?

- Прости, - прошептала Ифа, наклоняясь и протягивая брату очки.

- О, Иф... - Коннор поднялся, отряхивая брюки. - Плиту выключила?

- Выключила, - ответила девушка, улыбаясь. Брови юноши сдвинулись над переносицей.

- Прости! - повторила Ифа, бросаясь брату на шею и крепко обнимая его за плечи. - Ты ведь не по-настоящему злишься, да? Да?

Коннор поймал ладони сестры и поднес их к щеке.

- Жаворонок мой... Умеешь ты меня успокоить.

Ифа тихо рассмеялась.

- Пойдем. Завтрак стынет.

Быстро съев пирог с вишней, Коннор обнял сестру и сказал:

— Мне через полчаса вести очередную экскурсию.

- Слушай, брат, - сказала Ифе. - Я слышала, будто в последнее время в замке что-то неладно. Говорят, будто там нечистая сила завелась.

- Нечисть? - Коннор тихо усмехнулся, застегивая пуговицу у ворота рубахи. - О, Ифа... Ты спроси сначала, кто видел ее? Опять, верно, торговки на рынке судачат...

- Но ты ведь знаешь, что это - не сказки.

- Знаю, - тяжело вздохнул Коннор, расправляя рукав пиджака. - И, что ты мне предложишь? Взять старый посох деда, развесить по всему замку тайные знаки, круг начертить солью, сесть в центре его вместе с экскурсантами и замереть, как мыши?

- Конни!

Ифа шутливо замахнулась ложкой, Коннор улыбнулся.

- Даже если и пришла нечисть в замок, разве она тронет своего?

Юноша взял дипломат<1>, еще раз поцеловал сестру и скрылся за дверью.

2

Войдя в замок, Коннор начал рассказывать гостям из-за границы и из других ирландских городов:

- Дорогие гости замка! Сейчас вы находитесь в имении рода О’Коннеллов. Род это очень древний. Говорят, что его родоначальницей была сама Айне, королева фей и дочь Мананнана мак Лира…

- Кстати, от меня и твой род идет! - раздался звонкий женский голосок.

- Кто это сказал? - спросил Коннор. Ответа не последовало.

Юноша обернулся. За спиной никого не было.

- Вот и начинается, - пробормотал он. - Ну, Иф, приду домой... - Коннор щелкнул пальцами и все тем же ровным голосом продолжил: - Одни называют её феей, другие - банши, а в некоторых краях она известна, как богиня, даже...

- Не даже, а точно, - сказал все тот же голос. - Только, знаешь, все же я не богиня. Перед Лугом было бы стыдно...

Коннар снова обернулся. Так же пусто.

- Простите... - обратился он к экскурсантам. - Кто из вас...

Минут пять потребовалось юноше, чтобы осознать: посетители застыли, будто восковые фигуры. Кто-то обернулся, кто-то поднял руку с телефоном, какая-то девушка наклонилась к подруге...

"Спокойно! - прикрикнул на себя Коннар, снова застегнув пуговицу на вороте рубахи. - Этому может быть только два объяснения. Или я сошел с ума, что маловероятно, или..."

- Или мыли твои правильны, - снова усмехнулся тот же голос.

- Леди, пожалуйста, не играйте со мной в прятки! - Коннар устало вздохнул. - Покажитесь. Это... Это несколько неудобно, разговаривать, не видя собеседника.

- Хорошо.

Перед ним появилась стройная молодая женщина в легком зеленом платье с золотыми узорами. У нее были золотые кудрявые волосы, распущенные по плечам, веселые янтарные глаза и острые, как у эльфов из «Властелина колец», уши.

Коннор изумленно вздохнул, взглянув на девушку.

- Простите, откуда вы... - он опустил руку и улыбнулся. - Ах, да... Вы, так понимаю, та самая "нечисть". Даже не знаю, что сказать... Пугать людей для такой дамы, как вы, это несколько... неподобающе.

Женщина звонко рассмеялась, лукаво взглянув на него. "Как Ифа", - подумалось Коннару.

- Да, - вздохнула женщина, протянув экскурсоводу руку, закрытую длинным рукавом. - Айне.

- Коннар... - юноша взял ее ладонь, чтобы поцеловать, но замер.

- Постойте... Айне?.. Айне?.. Та... Та самая?

- Я изменилась? - улыбнулась фея.

- Нет, что вы, просто... - Коннар еще раз взглянул на женщину, ожесточенно почесывая затылок. - Вы... Вы не дух, не привидение, не игра моего воображения, вы, - он указал на фею, - настоящая?

- Да.

Коннар тихо усмехнулся. После пододвинул фее стоявший рядом стул, рассудив, что имущество все таки принадлежит им обоим, а дух обивке уж точно ничего не сделает, и встал рядом.

- Что же вы молчите, мой мальчик? - улыбнулась Айне, откинув за спину золотые кудри.

- Знаете, я немного... В смятении. Изумлен. Ошарашен. Да, что там! - он ударил ладонью по колену. - Фея! Фея, здесь? И я её вижу... Вы меня простите, леди Айне, я... - Коннар опустился прямо на пол. - Простите. Я просто никогда не встречался с волшебными существами вживую. Это для меня ново.

- Должна сказать, ты оказался галантнее некоторых рыцарей, - фея поправила подвеску.

- Спасибо, леди...

Но тут раздался голос одного из туристов:

- Мистер О’Киф! Что с Вами? Вы говорите с кем-то невидимым? Все ясно - Вы сумасшедший!

- Леди Айне... - прошептал Коннар, указывая на туристов.

- О, это пара пустяков, - улыбнулась фея, щелкнув пальцами, и люди снова замерли.

- Спасибо... Но зачем вы покинули страну Благого народа, придя в этот мир? Здесь же больше нет магии! Здесь... Простите, здесь вам нечего делать.

- Почему же здесь живут леприконы?

Коннар даже не стал спрашивать: "где?", только открыл дипломат, достал листок и начал писать.

- Подожди, - Айне взмахнула рукой, юноша отбросил в сторону сломавшийся карандаш, снял очки, достал платок и протер стекла.

- Я бы хотела поговорить о замке.

- В замке - музей... - Коннар сложил очки. - Знаете, я уже сам не знаю, чему верить. Для фей, этот замок - ваши владения, а для людей - экспозиция...

- Не любят феи, когда их владения (а тем паче владения их потомков) оскверняют толпы людей, не верящих в чудеса.

- Да… Многие туристы не верят в то, что Вы - прапрапра… словом, много-раз-прабабушка владельцев замка.

- И не только их, - заметила Айне, чуть наклонив голову.

- Простите... Ах, да, - Коннар тихо кашлянул. - Я совсем забыл, что принадлежу к древнему роду. Знаете... В наше время это не так уж и важно.

- Только не для фейри и их детей.

- Только не для фейри... - повторил юноша, снова бросив взгляд на туристов. - Леди... Леди Айне. Я думаю, разговор наш будет долгим и его стоит продолжить... в более спокойной обстановке. Я понимаю, что мои слова могут вас уязвить или оскорбить, но не согласитесь ли вы сегодня вечером посетить нас с сестрой? Дома мы смогли бы все решить... Вы согласны?

Айне с минуту молчала, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. После подняла голову и испытующе взглянула на Коннара.

- А не боишься, если я приведу с собой "нечисть"? - губы феи дрогнули в улыбке.

- Нет, - так же усмехнулся Коннор. - С нечистью я и в нашем мире встречаюсь довольно часто.

Фея кивнула.

- Я принимаю твое приглашение.

- Спасибо, - юноша поклонился. - И... Смею ли я попросить вам ещё об одной услуге? Пусть туристы забудут все, что здесь произоошло. Вам ведь это труда не составит.

Айне легко щелкнула пальцами.

- Я найду дорогу, - улыбнулась фея, рассыпавшись зелеными листьями.

- Мистер О’Киф! - молодая девушка подошла к экскурсоводу. - Простите, вы остановились...

- Ничего, - улыбнулся юноша. Как будто ничего и не было... Ни следа от феи, ни её голоса, ни звука шагов... Только на подлокотнике кресла лежал перстень с алым камнем.

"Я сама найду тебя, когда пожелаю, мой мальчик", - раздался за спиной негромкий голос.

- Спасибо, - тихо прошептал Коннар, сжимая перстень в ладони.

3

Коннор направился в свою квартиру. Ифа с увлечением читала какую-то книгу, но услышала шаги брата и подняла голову.

- Коннор… Ты напугал меня! - сказала она. - Кстати, не напугала ли тебя нечисть?

- Ни капли, - усмехнулся Коннор.

Юноша поставил дипломат, повесил пиджак на спинку стула.

- Ифа, ты не откажешься исполнить мою просьбу?

- Нет, - улыбнулась девушка.

- Помнишь, бабушка учила тебя готовить содовый хлеб...

- Мы кого-то ждем?

- Иф, - улыбнулся Коннор. - Ты понимаешь меня с полуслова. Сегодня вечером я жду одну гостью... Мы должны её удивить, оказать достойный прием.

- Будто к нам приедет сама королева.

- Ну, - юноша взглянул на перстень. - В каком-то смысле, да...

К вечеру перстень заблестел. Коннор понял, что пришла Айне.

И в самом деле - в прихожей послышался нежный, певучий голосок:

- Коннор! Я пришла!

- О, боги! - воскликнул юноша, встряхивающий отцовский пиджак.

- Все готово, волноваться не стоит, - улыбнулась Ифа, вставляя в волосы шпильку. - Ты встреть гостью, пойду посмотрю, как пирог.

Коннор открыл дверь.

Изумрудное платье с алым узором по подолу мягко коснулось земли, открыв расшитые золотой нитью туфли. Светлые кудри, перехваченные заколками в форме листьев, рассыпались по хрупким плечам феи.

- Здравствуй, - нежно улыбнулась Айне, протянув руку юноше, и на запястье её сверкнул браслет из молодых ветвей орешника.

- Здравствуй… - ответил Коннор и провел Айне на кухню. - Ифа! У нас гости!

- Сейчас, Коннор! Выну пирог из духовки! - крикнула Ифа.

- Позвольте я вам помогу, - фея щелкнула пальцами. Через несколько минут в коридор вбежала Ифа, вытирая руки о фартук.

- Конни! Пирог сбежал.

- Это же не молоко...

- В прямом смысле! Исчез, улетел, испарился! - Ифа посмотрела на Айне и вскрикнула: - Вы - фея?! Настоящая?! Конни!

- Ифа, моя сестра, - тихо кашлянув, представил девушек друг другу Коннор. - Айне... Наша пра-пра... Наша прародительница.

- Та самая?!

- Да… - кратко ответила Айне. - А еще я хранительница замка, в котором работает Коннор.

- В смысле - хранительница? - подняла брови Ифа.

- Очень просто, - отозвалась Айне.

Коннор со вздохом взял фею под руку, и все трое прошли в комнату.

- Смотрите, - Айне положила ладонь на стол. В тот же миг по темному дереву пробежали золотые прожилки, и на столшенице вырос замок.

- Как настоящий! - воскликнула Ифа.

Фея щелкнула пальцами, и вокруг башен вспыхнули маленькие огоньки.

- Я защищаю замок от бед и напастей, я отгоняю злых духов и людей с дурными помыслами. В моих руках - его жизнь, и если я погибну - замок тоже станет пеплом... - девушка легонько дунула. Туманный замок песком осыпался на стол и исчез.

- Когда люди верили в фей, когда была сильна магия, я могла сражаться... Но сейчас мне нужен помощник. Из людей. Тот, кто сохранит замок. Не магией, а тем, что крепче её: словами. Тот, кто запишет его историю, и тот, кто будет поддерживать огонь жизни вечно...

- То есть, вы хотите сказать...

- Да. Коннор, - фея взглянула в лицо юноше, - я прошу тебя о помощи.

- Вы... Вы желаете получить душу моего брата?! - воскликнула девушка, взмахнув рукой.

- Иф!

Айне устало покачала головой.

- Нет, девочка моя... Это же не сделка, скрепленная кровью, не вечный договор, - фея усмехнулась. - Я хочу, чтобы мистер О’Киф увидел свой род, я хочу, чтобы он знал, отчего мое сердце стало сосудом, в котором запечатан замок... Я хочу, мой мальчик, чтобы мы вернулись в прошлое, чтобы ты своими глазами увидел, как из камня рука мастера создавала могучие стены... Когда магия бессильна, её место занимают разум и сердце. И твои знания свершат больше, чем чары всех волшебников.

— Я согласен. Веди меня в замок.

4

Стройный и высокий темноволосый юноша и золотоволосая женщина в золотисто-зеленом наряде пошли к замку.

Айне подвела Коннора к воротам. Они раскрылись сами, когда Айне подняла свою тонкую руку.

Винтовая лестница устремилась ввысь.

Айне взмахнула рукой, отворяя резные двери. Деревянные стеллажи, уставленные тяжелыми фолиантами замерли у стен.

- Нам нужен план замка...

- В двадцать первом веке его реконструировали для туристов...

- Нет, - фея раздраженно щелкнула пальцами, призывая свиток. - Он должен быть где-то здесь...

- Боюсь вас расстроить, но он не сохранился. Мои коллеги так и не нашли точных документов, датируемых 1200 годом.

Айне развернулась, подол её платья зашуршал. Фея подошла к стене и приложила руку к камням. Тут же на кладке появились неяные очертания какой-то фигуры.

- Вот он... - фея выдохнула. - Коннор, дай перстень. И, да, - она улыбнулась, надевая кольцо на палец. - Можно и на "ты".

Коннор кивнул.

Девушка повернула кольцо на палец и приложила перстень к губам. Когда она отняла руку, камень засиял золотом.

- Внемлите мне, вековые чары! - воскликнула она. - Что сгорело - поднимись из праха, что разбилось, вновь засияй. Оживите, сердца, говорите, уста, вейся змеей дар богов!

В тот же миг стена раздвинулась, и из холодного коридора хлынула вода. Коннор едва удержался от крика - волны горели алым.

Айне, не дрогнув, приблизилась к стене, и алая вода коснулась её платья.

- Я держу в руках нити жизней, я вхожу в реку времени! Обратитесь вспять, волны, бегите к отцу! Ты в моей власти, время, ты в моей власти, судьба! Открой зеркало прошлого, впусти нас в свои владения, величайшее из времен!

Айне взмахнула рукой, алые воды, повинуясь, взвились смерчем.

- Руку! - приказала фея, и Коннор сжал её тонкую ладонь. Туман обвил их.

5

Когда туман развеялся, они оказались в небольшом лесу. Неподалеку извивался прозрачный Шэннон. Щебетали на ветках птицы. Вроде бы, знакомые Коннору места - ведь здесь, у реки, он любил строить замки из песка… Но только не было видно с другого берега высоких зданий. Не мчались друг за другом машины.

— Мы в 13 веке… Тогда Лимерик, как город, был еще юным, - сказала Айне.

Девушка обернулась и внимательно посмотрела на юношу.

- Думаю, тебе придется сменить костюм...

Она щелкнула пальцами. Взглянув в воду, Коннор замер.

- Вы... Ты... Айне!

Фея звонко рассмеялась, прикрывая рот рукой. Даже шутовской наряд шел экскурсоводу.

- Хорошо, - улыбнулась она, вновь взмахнув рукой.

Коннор увидел в воде юношу в льняной рубахе, больше похожей на тунику, шерстяном плаще и короткой зеленой куртке со свободными рукавами.

— Красиво! - улыбнулся он.

Фея кивнула.

- Думаю, этого хватит... - Айне оглядела себя, и свила на плече золотую подвеску. - Нам понадобятся кони, и...

Из чащи выбежали два гнедых жеребца.

- А теперь, отвернись, пожалуйста.

Коннор покорно закрыл глаза.

Девушка положила ладони себе на голову, будто надевая венец. Изумрудное платье превратилось в темно-синее сюрко, подвязанное тонким поясом. Светлые кудри перехватили ленты, на шею легла подвеска.

- И будет, - улыбнулась Айне. - Да, возьми, - она передала Коннару кошель. - Выбирай коня.

Коннор сел на понравившегося коня и вместе с Айне поскакал к реке. Конь с легкостью перескочил реку. Вдали уже был виден знакомый замок. К нему съезжались люди - в колесницах и на конях. Явно готовился пир…

- Неужели?! - юноша рванул узду, и гнедой глухо фыркнул. - Леди... Айне, неужели это он?..

- Да, - кивнула фея. - Это наш замок.

- А что за пир?

- А пир - по случаю свадьбы Блахинь О’Коннелл и Брендана О’Кифа. То есть, жители замка тебе несколько сродни. И вас объединяет не только то, что ваши кланы происходят от меня, но и то, что они когда-то породнились.

6

- Подожди, - Коннар снова остановил коня. - Ты считаешь, что мы можем просто так явитьс на свадьбу? Прости, но... У нас нет даров, нас уж точно нет в свитках гостей, и, кроме того, пропустит ли двух путников стража?

Айне нежно улыбнулась, и приложила палец к губам.

- Разве такая фея, как я, может отправляться в путь, не узнав, что её ждет? - белоснежная ладонь утонула в темной гриве. - Не беспокойся. Нас с радостью примут.

- Кто вы? - спросили стражники, заметив Айне и Коннора.

- Мы - дальние родственники молодой пары, - ответила Айне. - Я - Анна О’Коннелл.

- А я - Коннор О’Киф, - сказал Коннор и поклонился.

- Вас нет в списке приглашенных… Хотя закон гостеприимства велит никому не запрещать вход в дом, - сказал стражник и открыл ворота тяжелым железным ключом.

Копыта коней мягко ступали по земле.

Коннор на мгновение закрыл глаза. Вот он, замок... Половина его жизни, как бы сказали раньше: его судьба. Первозданный, будто выросший из земли, великая твердыня. Запах сырой земли, шершавые каменные стены, башни, режущие небо... Крепость...

Маленькая ладонь Айне легла ему на руку. И время остановилось. Жеребцы замерли рядом, будто статуи.

- Ты чувствуешь его силу, - прошептала фея. - Не открывай глаз. Сейчас мы сойдем с коней, сейчас мы войдем в замок... Человек всегда помнит то, что увидит впервые, даже если это изменится за сотни лет. Теперь взгляни на замок и сохрани его в своем сердце, прими его вековую силу, прими мое волшебство...

О’Киф слышал, как зазвенели подвески в кудрях. И луч солнца, скользнув по зубцам стены, расплавленным золотом покатился по кудрям девушки.

И время, обрушив на юношу волну звуков, продолжило свой бег.

Коннор спешился, подал руку Айне, и её туфли, расшитые бусинами, коснулись земли.

Они вошли в пиршественный зал. Коннор присмотрелся к гостям. Самым неожиданным гостем на этом шумном пиру был молодой мужчина в черной рясе с выбритым налысо теменем.

- Монах! - догадался Коннор.

- Да. Непростой монах - он монах-поэт… - сказала Айне. - В те времена многие монахи из ирландских монастырей сочиняли стихи. Он сочиняет поэму о том, как юный Конал полюбил королеву фей Айне, и она родила ему прекрасных сыновей.

Коннор изумленно обернулся к спутнице. Айне улыбнулась.

- Даже великие книги могут врать. И тебе не нужно все знать обо мне, - она откинула за спину локон. - Пойдем, поприветствуем новобрачных.

За пиршественным столом Коннор увидел стройного кудрявого юношу с большими карими глазами, лицом похожего на него, и миниатюрную златокудрую девушку, чем-то напоминающую Айне.

- И в кого это невеста такая белокурая пошла? - шептались гости.

- Вроде, и отец, и мать чернявые… Видимо, не от Патрика Бриджет прижила дочку.

- Дед мой светловолосый был в молодости. Так отец говорил! - ответила Блахинь.

- Блахинь девушка правдивая. Не умеет лгать, - сказал кто-то из гостей.

Айне первой приблизилась к столу и поклонилась.

- Анна? Вы?.. - изумленно прошептала Блахинь.

- Да, - ответила фея. - Да, дорогая сестра. Мы ехали день и ночь, но все же опоздали... Я так хотела увидеть вас в час благословения.

Блахинь поднялась со своего места и бросилась к девушке.

Они крепко обнялись. Обнялись и Коннор с Бренданом.

- Угощайтесь! - сказала женщина средних лет, такая же стройная и сероглазая, как Блахинь. - Сейчас слуги принесут жареного лосося!

И правда - вскоре на столе появился огромный жареный лосось.

Брендан указал Коннору на место рядом с Айне и лукаво подмигнул. Юноша взглянул на фею, уже опустившуюся на широкий стул, и сел рядом. Слуга поднес им кубки.

- Ох, и весело же на этом пиру! - сказал Коннор, осушив кубок и доев свой кусок жареного лосося.

- Но не вечно длилось это веселье… - с печалью произнесла Айне.

Они встали из-за пиршественного стола…

Айне запела:

О река времен, нас неси вперед

Не на час, на месяц или на год,

На четыре века вперед, река…

Той семьи судьба очень нелегка!

И они вновь оказались возле замка… Только теперь возле него стоял мрачный длинноволосый мужчина в доспехах.

— Кто это? - спросил Коннор.

— Кромвель… - только и сказала Айне.

- Оливер Кромвель... - юноша ещё раз кинул взгляд на "рыцаря". - Значит, сейчас 1642 год, гражданская война в Англии...

Айне кивнула.

Кромвель повернулся к крепостным стенам. Слуга подвел ему белоснежного коня с алой расшитой сбруей.

- Белый - цвет небес... - губы феи изогнулись в болезненной улыбке. - Как смешно... Смотри...

Тяжелые ворота медленно, скрипя, отворились. Только теперь Коннор увидел глубокие трещины в стенах, похожие на рваные раны.

Пехотинцы поднялись вслед за своим генералом, взяв мушкеты на изготовку. Кавалеристы придерживали коней.

Кромвель, уже взошедший в седло, поднял руку в железной перчатке...

И войско, тяжелой волной, закованной в броню, хлынуло в раскрытые ворота. Замок вздрогнул и застонал, будто человек. Коннор уже видел дым, поднимающийся над крепостными стенами, слышал, как дробился мрамор, огненные языки поползли по траве.

Юноша обернулся. Айне, бледная как тень, сжала его ладонь. По щекам феи катились слезы.

Из замка выводили исхудалого, угрюмого человека с черными глазами. Вслед за ними шли юноша и девушка.

— Это последний владелец замка, который был ирландских кровей - Нолан О’Коннелл. А с ним его дети - Шеймас и Эйва.

Лица Нолана, Шеймаса и Эйвы выражали покорность. Как же удивились воины, когда Эйва сказала:

— Ненавижу вас! Недолго вам торжествовать победу!

— Кому? - спросил Коннор у Айне.

— Войску Кромвеля. Пожил один из его лучших воинов в замке, да недолго. Напала на него страшная болезнь, от которой он и умер. Поняли воины, что замок проклят, и стали бояться туда заходить.

Фея обернулась и щелкнула пальцами. Замерли воины, замер Кромвель. Застыла будто фарфоровая фигурка Эйва.

- Пойдем, - тихо сказала девушка. - Ты увидишь, что сейчас будет...

Путники подошли к воротам. Айне положила ладонь на потемневшие от времени доски.

Камни мощеной дороги, побитые тысячами конских копыт, змеиным хвостом ложились под ноги. Они шли по замершим улицам. Вот у одного из домов навален хворост - поджечь не успели, телега, обвалившаяся на бок перегородила улицу. Глиняные черепки, стальные наручи, осыпавшийся камень, смола...

В молчании вошли они поднялись по широким ступеням и вошли в пиршественный зал. Как он был прекрасен в день свадьбы, как солнце играло среди витражей... Теперь лишь россыпь цветного стекла покрывала пол.

Волкодав с тяжелым ошейником на шее, - королевский пес, - подошел к Коннору, коснувшись угловатой головой его руки.

- Скоро этот город будет разрушен... Ядрами, порохом, огнем... Скоро... - голос Айне дрогнул. Фея бессильно опустилась на колени.

- Леди...

- Знаешь, друг мой... Давно у меня была служанка - фея цветов. Она родилась из розмарина, и всегда была со мной рядом. Моя названая сестрица... Одна девушка сорвала цветок розмарина... - фея закрыла глаза. - Это был первый раз, когда я хотела проклясть людей... Феи цветков умирают, как и духи деревьев... Срывают цветы, рубят вековые дубы... Придя сюда, я поклялась хранить этот замок, - Айне взяла в руки осколок витража и поднялась. В совершенно белой ладони алое стекло, казалось, горело. - Теперь, когда ему грозит гибель... Я буду сражаться, пока смогу. Но если умру, то вместе с замком.

- Это невозможно! - воскликнул Коннор. - Его восстановили! Его отстроили, его... Вы... Айне, ты же жива! Жива!..

- Жить сотни лет... Иногда я хотела бы стать человеком, чтобы боги дали мне радость: увидеть их на Островах Вечной Жизни, среди золотых яблонь... - она подняла голову. - Когда рассыплется в прах последний камень, тогда пеплом стану и я.

Глаза Айне смотрели куда-то вдаль. Но не на Шеннон, медленно текущий между зеленых берегов, не на густой лес… Они будто смотрели в будущее.

- В твоем времени замку тоже грозит беда. Нам пора…

Девушка с трудом сжала ладонь, прошептала заклинание, пошатнулась. Коннор в последнюю минуту бросился к фее, чтобы подхватить её на руки. Айне бессильно склонила голову юноше на плечо, и воды реки времени хлынули из разбитого окна.

7

Они вновь были в двадцать первом веке. Но вместо обычных туристов Коннор увидел директора музея и какую-то странную женщину. Одета она была в струящееся черное платье, а на ее тонкой шее поблескивала золотая цепочка, украшенная зеленым камнем.

— Простите, мистер Кассиди, - сказал Коннор, - кто это с вами?

— Эта женщина - Мэриан МакРэнналл, потомственная колдунья… Она поможет нам изгнать нечистую силу из замка, - ответил мистер Кассиди.

Коннор обернулся в поисках Айне, но феи рядом не было.

"Боги... Что с ней могло случиться?.. Только бы не..."

- Мистер Кассиди, можно с вами поговорить... - Коннор указал взглядом на колдунью. Директор кивнул.

- Миссис Мэриан, прошу меня простить, нам надо обсудить один производственный вопрос, - он поклонился и дал знак юноше.

Когда они поднялись в кабинет, ютящийся между главным залом и винтовой лестницей, Кассиди кивнул Коннору на стул, сам опустился в широкое кресло.

- Что случилось? - спросил директор, наливая сам разливая по чашкам крепкий кофе.

- Мистер Кассиди... Если никто не видел эту нечисть, то зачем её изгонять, и... Вы же реалист. Неужели вы верите в эти сказки?

- Сейчас я готов поверить во что угодно. Кроме того, туристы не решаются бронировать экскурсии и покупать билеты - боятся неведомых темных сил, - Кассиди усмехнулся. - Как видишь, даже сейчас я мыслю практически. И... - он вздохнул. - Мальчик мой... Я давно слежу за этим замком. Сколько мы пережили проверок, сколько писем, жалоб, сколько ударов вынес и наш "дворец"... Ты хочешь встретиться с экзорцистами или шарлатанами, ведунами, колдунами, всеми, кто сюда сбежится, только услышав слухи о духах? Да, это привлечет туристов, но... Моя бабушка рассказывала мне истории о банши и фейри. Быть может, дух - реальность... Вдруг он опасен? Вдруг он попытается разрушить все это... Я хочу только сохранить наш замок.

- Даже такими способами?

- Даже такими, - кивнул Кассиди. - Ты ведь и сам привык к нашему "дому", разве не хочешь помочь?

- Мистер Кассиди... - начал Коннор, тщательно подбирая слова. - Подумайте... Может, эта нечисть не враждебна нам? Может, это душа, не нашедшая упокоения или даже фея...

- Феи, - директор рассмеялся. - Феи... Всегда вы витаете в облаках, мой мальчик. Феи...

- Но вы же сами говорили...

- Коннор, - Кассиди поднялся. - Надо попробовать. Если даже у потомственной колдуньи не получится, то... Придется смириться и жить с этим привидением в мире, - директор улыбнулся и положил руку на плечо юноше. - Я закрою музей пораньше: миссис МакРэннал нужно подготовиться к ритуалу. Иди-ка домой, об остальном не беспокойся. В твоем возрасте я каждый вечер ходил на танцы, а какие тогда были девушки... - он вздохнул. - Пора бы тебе найти невесту, Коннор.

- Но, мистер Кассиди!

- Пора... Время летит. Не успеешь обернуться, молодость пройдет...

Коннор ушел. А миссис МакРэннал приступила к ритуалу. Для ритуала у нее были все вещи, которых боятся феи: детская погремушка с бубенцами (вдруг феи примут звон бубенцов за колокольный?), острый нож (из холодного железа ведь!), целая упаковка соли… Завершала этот набор толстенная книга (по-видимому, старинная) с надписью: «Древние заклинания».

Колдунья явилась в главный зал, будто хозяйка. Она рассыпала по полу темный песок, нарисовав круг, взяла длинную ветвь орешника и поднесла её к свече - огонь обхватил дрожащие листья.

- Так и ты, моя милая, сгоришь, - улыбнулась колдунья. - Айне, Айне, Айне... Думала я не найду тебя за сотни лет и эпох, не узнаю тебя? Глупая девчонка... Глупая...

8

- Ифа!

Коннор влетел в дом, на ходу сбрасывая пиджак.

- Что случилось? - изумленно спросила девушка, глядя на брата, вошедшего в столовую прямо в обуви - такого ещё никогда не случалось.

- Айне не возвращалась?

- Нет...

Коннор со стоном опустился на стол, закрыв лицо руками.

- Что... Что случилось?! - прошептала Ифа. Юноша снял очки.

- Айне хотят изгнать! - простонал Коннор. - Приехала какая-то ведьма, пошла ее изгонять.

- Изгнать?! - Ифа закрыла рот руками и упала на низенькую скамеечку, где обычно чистила овощи. - Как... Конни, как изгнать?! Её же никто не видел!

- Я осел... - буквально взвыл юноша. - Айне открыла путь в прошлое, чтобы показать историю замка... Она отдала свою силу, я даже не знаю, жива ли она!.. Боги...

— Я буду жить, пока стоит замок О’Коннеллов, - прозвенел знакомый голос. - И замок еще не поздно спасти. Цикл ритуалов Мэриан еще не закончен. Идем же!

Ифа обернулась, Коннор вскочил. Позади стояла Айне. Бледная, в потемневшем платье, с распущенными волосами, но живая, улыбающаяся.

- Айне! - юноша бросился к фее и вдруг крепко обнял её. - Айне... Ты здесь...

- Не время, - улыбнулась девушка, отняв руку юноши от своих светлых кудрей. - Ифа, прости... Мы вновь должны уйти.

Ифа, утирая слезы, тихо усмехнулась.

Айне вновь щелкнула пальцами и исчезла вместе с Коннором.

9

Они были в одном из залов замка. Черная фигура колдуньи стояла в самом его центре. Вокруг нее была рассыпана соль. — Коннор! Убери соль! - крикнула Айне. Коннор решительно подошел к кругу и ногой раздвинул соляной круг. — Как ты посмел! - прошипела Мэриан. - И кто это с тобой? — Я - Айне! Королева фей! - воскликнула Айне. Мэриан подалась вперед, внимательно глядя на девушку, и у Коннора холодок пробежал по спине от её взгляда. Так смотрит гриф, нашедший добычу среди пустыни. - Айне, - губы колдуньи изогнулись в сладкой улыбке. - Так вот какой ты стала... - По какому праву ты пришла в мой замок, не спросив позволения? - Позволения, - Мэрин выпрямилась и рассмеялась. - Позволения... Не ты ли сотни лет назад говорила, что этот замок рад всем, кто бы ни пришел к его дверям. Говорила? И я была той, одной из сотни. Я попросила у тебя маленький дар, ведь для феи человеческая жизнь ничего не стоит. Я ничего от тебя не получила! - Золото не заменит мечты, но по сравнению с жизнью, тебе его хватит вдоволь! - Золото? - Мэрин взмахнула рукой, и золотые монеты россыпью хлынули на пол замка. - Золото? Так вот оно! Я могу получить его сколько пожелаю! А вот счастье, радость, сладкие слезы встречи после долгой разлуки... Их я могу только забрать. Айне шагнула вперед. - Ты сама согласилась заплатить такую цену, отдав свое сердце наставнику. - Сердце! А у тебя оно есть. У тебя, вечной, тысячелетней! Зачем, Айне? Зачем оно тебе? Все умерли, все погибли, кого ещё тебе хранить, кого любить? Отдай его мне. Так и быть, сердце в обмен на человеческую душу. Отдай... - Мэриан протянула вперед ладонь, сжимая пальцы. - Иначе я заберу у тебя счастье... Не твою жизнь - твой дом, ваш дом. — Не отдам! Никогда! - произнесла Айне. - Ведь сердце дано нам, чтобы любить… А я люблю этот замок! И Ирландию! Как же я буду любить их, не имея сердца! От этих смелых слов как-то не по себе стало Мэриан. Она упала прямо на каменный пол, уронив две свечи. Пламя быстро погасло… Коннор указал на колдунью и взглянул на фею, та приложила палец к губам и щелкнула пальцами. В тот же миг Мэриан превратилась в черного стервятника, неуклюже вставшего на когтистые лапы. - Лети, - Айне сжала ладонь. - Иначе мне придется тебя проклясть. Птицы взглянула на фею, взмахнула потрепанными крыльями и, неумело руля хвостом, вылетела в окно. - То есть... Ты наложила на неё заклятье? - спросил Коннор. - Да. Маленькое колдовство, - Айне снова щелкнула пальцами, и все приспособления для ритуала исчезли. - Ничего. Сделает доброе дело - хвост потеряет, ещё одно - крылья, а там и человеком станет. - Через сто лет, - тихо усмехнулся Коннор. - Кто знает, - пожала плечами фея. - Замок спасен! - легко вздохнул Коннор. - Да… А теперь - мне пора, - улыбнулась Айне. - Но я еще буду приходить к тебе. Только ты будешь видеть меня… А пугать туристов своим присутствием не буду. И Айне пропала. Коннор же помнил ее всегда… Однажды он записал эту историю и опубликовал ее. Но ему никто не поверил - может, это и к лучшему. Ее прочел и я - Лепрекон. И теперь рассказываю вам…