Сказки из неувиденной книги

Одиночество Зеркала

И было Пространство без края. И был в нём Бог. И отражал он всё, но не видел самого себя. Так продолжалось долгое время. И познал Бог одиночество, наполнился им. И настал миг, когда зеркало треснуло, осыпаясь осколками в Пространство. Тысячи тысяч, мириады осколков рассыпались в никуда яркими отблесками звёзд.

Говорят, что эти осколки стали людьми. И бродят люди по мирам в Пространстве. И ищут. Ищут тех, чей скол совпадает с их сколом души. Но остры осколки зеркала, и раним мы ими друг друга. Но не перестаём искать, какой бы боли нам это не стоило.

2011

Мост Души

Когда-то давно и где-то в горах, во время, которого может и не было, была одна дорога. Она петляла меж камнями. И путь ей преграждало ущелье. Говорят, что оно было очень глубоким. И дороге приходилось его обходить долго и длинно. Но однажды кто-то возвёл мост. Шаткий, ненадёжный, но мост. С одного края до другого. И путь сократился. Не каждый рисковал этим мостом воспользоваться, но таких становилось раз от раза больше. Дорога стала шире. И кто-то другой сделал мост более прочным. А после, когда дорогой стали пользоваться многие, недалеко от моста появились дома. Домов со временем становилось больше. И кто-то третий сделал мост каменным, упрочив его существование над пропастью. Люди, идущие этой дорогой, уже не пользовались старым путём.

Не знаю, кто первым стал это замечать. Но говорили об этом, хоть и тихо. Ночью, когда казалось бы не так много есть желающих идти через ущелье, прохожих на мосту меньше не становилось. И сквозь зыбкие тени многих из них проглядывали звёзды.

2011

Миг Свободы

Была зима. Снег плотным ковром покрывал землю. Иней серебрил тонкие иглы сосен и осел на лапах елей, обсыпая щедро окрестные кусты. Раздался вой, и меж деревьев пронеслась стая волков. Бежали ли они от кого-то или кого-то, наоборот, догоняли, было не так важно. Стая стлалась над снегом, разбрызгивая холодное крошево вокруг. И в миг своего бега стая была свободна.

2011

Три сестры

Первая ходит в асфальтовом платье, соединяя каждого с каждым неповторимой нитью. У второй - длинные пальцы, отмеряющие каждому то, что причитается в свой срок. Третья носит серое платье и ходит неторопливым шагом, от которого не уйти, если она захочет догнать.

Говорят, что первую зовут Дорога, Боль - имя второй, и Смертью зовут третью.

2011

Голос в закате окна

Звучал орган. Незримые в сумраке руки нажимали регистры, клавиши, педали. И голос лился в полумраке. Косой свет пробивался сквозь узкий витраж, золотом плавясь на полу. Каждый орган уникален. Часто его собирают внутри храма и не переносят уже никогда.

Голос затихает. Аплодисменты. Цветы. Но все расходятся. Звукооператор и техники убирают аппаратуру. И орган остаётся один.

Где-то в студии аппаратура оживёт и произойдёт перезапись сигнала на другой носитель. Их много потом ляжет на прилавки. Однажды мимо витрины магазина пройдёт девушка. Она купит диск и принесёт его в тесную комнатушку своей жизни. Диск примет проигрыватель, и комнату огласят звуки заката. На какой-то момент простое оконное стекло сверкнёт витражом, пропуская сквозь себя золото солнца.

Никто не бывает одинок, пока есть, кому его слышать. В этом, возможно, и есть бессмертие.

2011

Я расскажу тебе про луну

Я расскажу тебе про луну. Она из звёздного серебра. Ты видишь, как она светится? Так может светиться только звёздное серебро. Волшебный металл. Не каждый видит его, поэтому луна то больше, то меньше, то откусана совсем. Это от того, что не все её видят. Да и надо ли?

Я расскажу тебе про луну. Луна - полнейший бред. Она мутит головы и поднимает волны. Люди сходят с ума и ходят по краю крыш и дорог, страдая лунатизмом. Они так ищут свою мечту. Ведь многие мечты в реальности неосуществимы.

Я расскажу тебе про луну. Она сумасшедшая. Каждый раз она в разное время появляется на небе, притворяясь, что у неё свой собственный путь и своё время для прихода. Она как женщина, что приветливо мурлыкнет бестолковую привычную фразу на ушко, а на утро будет холодна и тебя не заметит.

Я расскажу тебе про луну. Луна подобна капле в звёздном море. Минареты возносят её вверх, но она всякий раз отражается в воде, когда смотришь на неё вниз.

Я расскажу тебе про луну. Я опоён луною. Она ведь поёт мною. И я её пью. До дна.

2011

Я хочу, чтобы меня любили

- Я хочу, чтобы меня любили.

Маленькая девочка смотрела на сгущающиеся сумерки небес. Гладь воды почти поглотила солнце. Последний, отдающий зеленью луч мазнул по почти фиолетовому небу. Вечер был на загляденье хорош. Только девочка не чувствовала себя уместной в нём. Что-то было ей нужнее, чем просто красота чуждого ей сейчас неба. Но небо молчало, темнея. Россыпи звёзд возникали бисером по густым сумеркам небосвода. Ночь вступала в свои права. Не всё, чего мы хотим, может просто исполниться. Ведь нет ничего сложнее простых вещей.

2011

*** (Про кошку)

Что может быть более завораживающим, чем смотреть в майскую ночь из раскрытого кухонного окна и гладить кошку, гуляющую по внешнему подоконнику? Некоторая зябкость забирается под футболку. Зелёные пятна и тени листьев колышутся в свете фонаря. Ещё один день моей жизни прошёл. Но полночь тоже прошла. Значит, я уже в будущем.

Я сижу за компом. На коленях свернулась клубочком кошка и свесила лапы. Ей удобно на мне так же, как было удобно на том узковатом подоконнике. Вся жизнь - это хождение по краю. С перерывами на такие удобные колени того, кого любишь.

2011

За закрытыми дверями

Голоса отдавались в сводах и возвращались вниз. Копоть свечей годами марала эти стены. Часто сюда приходили чужие люди, и не все молитвы были искренними. Крикливая женщина по-хозяйски продавала свечи. Кто-то крестился торопливо, кто-то - размашисто. Здесь не любили иноверцев и бегающих детей. Солнце сухо и скупо освещало помещение. За окнами чаще шёл дождь, чем было ясно. Чуждость друг другу людей, сюда приходящих, была немногим ниже чуждости меж ними в транспорте. Сюда не хочется приходить просто так.

Тонкий огонёк робко дрогнул, согревая ладонь. Слова, говоримые не по канону, лишь обозначились на губах. Внутри тихо и пусто. И в какой-то миг начинаешь понимать, что перестаёшь замечать тени людей и слышать их голоса. Огонь бьётся на хлопковом фитиле, как сердце в руке Данко. И устоявшийся рассудочный мир становится эфемерным.

Мы сами закрываем двери своей души. Но от себя закрыться невозможно, - не живя, мы лишь существуем. И только оставаясь наедине с собой мы осознаём, что двери никогда не были заперты.

2011

Мастер и плющ

Закат мазнул алым стену, а плющ утомлённо пил прохладу наступающего вечера. Солнце садилось. Но человек не останавливался, всё продолжая свой танец со сталью. Изо дня в день он брал её в свои руки и обращался с металлом как с частью себя самого. Каждый день. Иногда долго, иногда коротко. Но танец не останавливался потому, что ему было голодно, лениво, устало или больно. Искусство способно расти только тогда, когда не позволяет себе остановиться. Только привыкнув двигаться вперёд, понимаешь, как легко откатиться назад. Человек был мастером. Он не считал, что всего достиг. А потому он не любил останавливаться на достигнутом, ибо мастерство всегда стремится быть совершенным. И не важно, что закат может наступить раньше, чем закончится постижение чего-либо. Танец всё равно останется танцем. Даже если помнить о нём будет только плющ на старой стене.

2011

Дождь...

Всю ночь шёл дождь. И листья падали, шебурша, на асфальт. Люди шли под зонтами. Проезжали машины. Шорохи грязи и опавших листьев главенствовали. Музыка из-за закрытых окон не была им соперницей.

- Тамра-тититатитамра...

Голос скрипки был внезапен. Она словно взмах ножом рассекла сумрачное бухтение подземного свода. Скрипка - это не гитара и не рекламные призывы радио в переходе. Это особый звук. Её визг настолько гармоничен, что его слышно в любой толпе. Рыжая девочка-скрипачка с кучерявыми вихрами самозабвенно что-то выводила смычком на инструменте, а худенький, похожий на призрака парень ходил взад-вперёд с кепкой. Кто-то жрал гамбургер, кто-то намертво прилип к витрине киоска с какой-то очень важной ерундой. Но большинство проходило мимо. Из дождя снова в дождь.

И это была странная музыка. Дождь. Осень. Хлопанье зонтов, стряхивающих дождевые монотонные капли на истёртый мрамор старого перехода. Косо наклеенное объявление. Дергающаяся на потолке в агонии лампа дневного света. Грязь и прилипшие к ступеням листья. И та девочка, играющая на скрипке в полутёмном переходе.

2011

В одном человеке жила мечта

Жил в одном городе человек. Не хороший и не плохой. Практически такой же, как и все. Но он каждый день ждал с нетерпением ночи. Если погода позволяла, он гулял, а если по каким-то причинам не получалось - зажигал свечу и смотрел в окно. Его бытие и его мечта почти не соприкасались. Он делал то, что делать был должен, и делал это, как делали многие до него. Но каждую ночь он находил время, чтобы остаться наедине с собой и своей мечтой.

Шли годы. У человека было своё бытие. И время этого бытия подходило к концу. Никто не скажет, дожил он до старости или нет. Такие как он доживают до преклонных лет редко. Но каждую ночь он счастливо улыбался. Он видел за своей спиной тени двух крыльев бабочки, которые подрагивали от метания свечи и мимолётных теней при прогулке.

В этом человеке жила Мечта. Он всего лишь хотел летать.

2011

Черновик

Люди часто похожи на тени самих себя. Все движутся куда-то, торопясь и мелькая. Но бывает миг, когда выныриваешь из толпы и оказываешься на ярком послеполуденном свету давно привычной улицы, которая вдруг коварно прищуривается своими окнами. И ты стоишь обалдев от яркого света, и понимаешь, что многое в твоей жизни лишь мираж, к которому ты несёшься сломя голову.

А солнце ярко. Звенят цикады. Или пусть сверчки. Тишина настолько кристальная, что мимопроходящие её не перебивают, ты их даже не видишь. Цир-цир-цир-цир. А может и не цикады это, а провода над головой звенят на ветру. Ветер, незримый спутник твой, колышет твою одежду и играет с волосами. Послеполуденное солнце слепит глаза, отражаясь в многочисленных окнах улицы, а ты по-прежнему стоишь, так и замерев.

Жизнь не похожа на школьную тетрадь в косую линейку. Буквы бытия скачут в ней записями на скорую руку. Мы всю жизнь пишем черновик, так и не успевая переписать его набело. Но надо ли строчить второпях? Может лучше замереть на мгновение и в кои веки написать что-то, не черкая?

Солнце смеётся выгоревшими стенами и звенящими проводами. Замерла у ног тень цвета старой школьной формы. Шуршит незримая тетрадь. И вот тень сливается со многими другими тенями. И пишет дальше.

2011

Музыка для себя

Девушка в наушниках болтала ногами, ёрзая на высоком цоколе неухоженного дома. Серый с потёками бетон был иссечён граффити, как наскальными рисунками. Но вряд ли эти письмена имели сакральный смысл - девушке всё одно было не до них. Она мотала головой в ритм, слышимый только ей, полусферы наушников надёжно закрывали её от окружающей действительности. Она не одна такая была. Люди шли своим путём, словно были за стеклом. Девочка смотрела на них и водила пальцем в воздухе, рисуя смешные картинки. Кто-то шарахнулся в сторону, посчитав её наркоманкой или сумасшедшей. А она жила своей жизнью вне мимопроходящих, будучи по-своему счастливой. Ведь счастье бывает разным. И совсем необязательно, чтобы в нём участвовал кто-то ещё.

2011

Студентка

Ты торопливо бежишь по лестнице, придерживая сумочку. Полумрак подъезда вполне привычен и знаком. Истёртые перила, кошачьи метки и проём двери внизу. У тебя своя жизнь. Книги, учебники, тетради, нетбук, телефон. Нет ничего лишнего, но это всё существенно оттягивает твоё плечо.

Ты бодро спускаешься на пролёт ниже. Твои волосы собраны в хвост, и он плещется по твоей спине. Короткая юбка и высокие каблуки делают тебя выше и примечательнее. Кстати о каблуках, ты едва не наворачиваешься, попадая каблуком в щербину лестницы старого дома. Но, не смотря на этот досадный нюанс, ты всё же преодолеваешь свой путь и покидаешь подъезд.

Ты идёшь к знаниям. Без единой мысли о них.

2011

Парус души

Ветер. Это жизнь. Он бывает едва заметным шорохом и диким торнадо. Ветер - это прикосновение, таинство и свобода. Ветер - это кажущаяся бесконечность жизни. Как знамя он треплет волосы и зовёт в неведомую даль. Он вечен. Он трепал волосы деда и будет трепать волосы моих внуков, если они будут. Он будет всегда, пока будет на планете атмосфера. Ветер - бог, которому не надо молитв. Он приходит тогда, когда считает нужным, невзирая на человеческие желания. Он берёт свою дань и свои жертвы. Но и помогает он так же, как и рушит. Стихия. Только свист воздуха и вой слышен при его приходе. Ветер вкрадчив. Лишь знающий отличит надвигающийся шторм от простого ненастья.

Ветер - спутник сильных и смелых. Тех, кто не боится повернуться к нему лицом. Не всех он гладит. Чаще бьёт. Но его удары расправляют алые паруса души, чей корабль держит свой путь и не собьётся с курса.

2011

Взгляд на тебя

Жизнь идёт своим волшебным чередом. Будущее сменяет прошлое. То, что казалось нелепым вчера, вдруг обретает иной смысл сегодня. Ты улыбаешься, и тень от переплёта окна ложится на твоё лицо. Твоя одежда вызвала бы у старшего поколения глубокий моральный шок. Но мне нравится, как ты одеваешься. Меня немного покалывает ревность, когда на тебя оборачиваются другие, но гордость за то, что ты такая у меня есть, перевешивает моё недовольство. Я касаюсь твоего хрупкого лица. Ты совершенство. Так бывают совершенны только любимые женщины. Но твоё совершенство не кукольно. Куклой можно восхититься, но её нельзя любить долго. Ну вот, я опять тебя смутил своим взглядом. Но демон меня подери, я же мужчина, и я не могу смотреть на тебя иначе, чем на свою женщину.

2011

Властелин и фея

- Кто ты? - спросила хрупкая девушка того, чей взгляд увидела так внезапно.

- Я? - мужчина в тёмной куртке задумался, но какая-то улыбка коснулась его губ, и он таки ответил: - Зови меня Властелином, фея.

- А с чего ты взял, что я фея? - спросила девушка, поправляя шапку.

- Ты красивая и хрупкая.

- Возможно. Но если ты физически меня сильнее, то это ещё не значит, что ты властелин, - она пожала плечами.

- А разве силы мало для власти? - он сделал шаг вперёд.

- Для физической - нет. Но физическая победа не есть полная победа. А для Властелина не быть полным победителем - это не быть Властелином совсем.

- А как же тебя победить? - улыбнулся он и упёр руки в карманы своей куртки.

- Пригласи хотя бы на чай, - она опять пожала плечами. Собственно, стоя в проходе между домами не очень-то много можно сделать.

- На чай приглашать уже поздно, - он с усмешкой и не торопясь вынул руку из кармана и посмотрел на часы. - Но я могу тебя пригласить в бар. Пойдёшь?

- Я не очень люблю пиво, - девушка склонила голову к плечу, сдувая с носа вечерний пух снега.

- Не пивом единым наполнены бары, - он рассмеялся, вынимая вторую руку из кармана, слегка наклоняясь и делая что-то вроде шутовского поклона.

- Ты меня заинтриговал, - девушка коснулась пальцем губ и более заинтересованно посмотрела на него.

- Так ты со мной, Фея? - он полуобернулся и протянул ей руку.

- Вполне возможно. Владыка, - улыбнулась она, вкладывая руку в его локоть.

2011

Идущий по песку

Песок. Много песка. Но не буря. Так, разминочка. Тяжёлые ботинки вязнут, но упорно поглощают пространство до цели. Обтянутый кевларом шлем отягощает затылок, но его поляризационный щиток бережёт глаза от песка и солнца. Песчаное с охровыми пятнами камуфло снаряжено бронежилетом и амуницией. Всё вместе - это немалый вес, но шаги бесшумны. Охотник. Даже если охотятся на тебя, жертвой ты не будешь. У тебя есть приказ. У тебя есть долг. У тебя даже, возможно, есть своя идеология. Но вот совесть ты на свою работу не берёшь. В том, что ты делаешь, тебе сомневаться нельзя. Ты не разменная монета, но и не тот, кем будут дорожить. Твоя жизнь в твоих руках. И в руках тех, из-за кого ты месишь этот песок. Твои глаза сужаются. Ты уже видишь цель.

2011

Сон для двоих

Сумерки смазано колыхали облака. Незримый ветер словно листал страницы. И луна тонким серпом улыбалась пространству. Колыхнулись занавеси у закрытого окна, когда серебристый свет проник внутрь. Тонкая пыль, которая есть даже в самой чистой комнате, облачком закружилась в серебряном свете. Ничто не нарушало тишину ночи. Беззвучно мигал синим глаз спящей электроники. Провода наушников и микрофона петлями свисали со стола. А струящийся свет скользнул по пластику дисков и россыпи ручек на столе. Блеснули струны не убранной на ночь в чехол гитары. Ей было достаточно света даже не полной луны, чтобы сыграть песню для двоих, свернувшихся клубком на диване. Для этого многого было и не нужно. Лишь тихий свет, тишина да человеческое счастье.

2012

Чтица

Раскрывая книгу, ты часто скользишь по ней глазами, оценивая сюжет и поведение героев. Иногда смотришь в конец, желая узнать, а чем же всё закончится. Часто тебе бывает неинтересно читать многие вещи. Не цепляют, вот же скука какая. Тяжело, наверное, быть человеком, воспитанным на хороших книгах, тех которые цепляют так, что от страниц не оторваться до их конца. Да, бывают такие книги, которые прочитав, уже сразу забываешь. Но ведь остались же те, ради которых ты ходишь к горбатенькому букинисту и смотришь, смотришь на полках в магазине. А есть ещё и те, которые прочитаны уже помногу раз и будут прочитаны ещё. Ты выбираешь их не потому, что сюжет их был неповторим. Сюжетов в мире очень мало. Просто есть книги, в которых есть что-то на твой взгляд ценное, а есть те, которые для тебя просто бумага. И ты продолжаешь искать. Искать те книги, которые заставляют тебя слышать плеск волн, видеть фонари городов, чувствовать вкус лета и тепло чьих-то рук. И не потому, что тебе этого в жизни не хватает. Просто это особое искусство: писать так, чтобы кто-то другой почувствовал то, что было прочувствовано самим автором. Не всякий, кто читает, пишет. Но невозможно писать, не читая.

2012

Цвет победы

Мяч ритмично стучит в пол, переходя из рук в руки. То красный им завладеет, то синий. Синий более плотен и высок. Из его цепких рук мяч может вывернуть только конкретно этот вёрткий и некрупный красный. Бросок внезапен, но не результативен и привёл только к очередному перехвату мяча. Очки, выигранные ранее, уравнялись. Стук мяча продолжился. Игроков вёл азарт, как и желание узнать, кто же из них лучше. Но последнее было весьма затруднительным ввиду равности соперников. Равность не есть одинаковость. Одинаковость не может быть равностью, поскольку даже клоны будут разными в разных условиях. Нет, равность - это когда совокупность знаний, умений и возможностей приводят к схожим результатам. И тут уже кому как повезёт. И вот мяч влетает в корзину. И уже не важен цвет того, кто его забросил. Ведь победа идёт рядом с тем, кому просто везёт.

2012

Без конца

Бывают дороги без конца. Начав, их не всегда удаётся пройти. Не всё, что начато, имеет смысл заканчивать. Это не значит, что не нужно начинать что-то вовсе. Но всё же бывает очень обидно, когда то, что хочешь и чего добиваешься, не свершается. И ведь каждый раз надо идти вновь. А подыматься с каждым разом всё сложнее. И усилий надо прикладывать всё больше. Но подымаешься и идёшь. И в какой-то момент понимаешь, что можешь немножечко больше, чем те, кому, на твой взгляд, повезло, и они добились своего. Ведь то, что кончилось, не будучи завершённым, требует гораздо больших сил, чем то что разрешилось как должно. Главное - не останавливаться. Даже если опять конца своей дороги не увидишь. Ведь всё же смысл не в конце пути. И ты это понимаешь, как никто другой.

2012

*** (Про коня)

Белая пена гривы стелилась в тумане. Чёрные бархатные ноздри чутко шевелились. Он шёл. Туман гасил шаги. Он казался сном. Он был сном. Сном светло-серой масти.

2012

Щедрость солнца

Солнце неспешно садится под стрёкот сверчков. Но до полного заката ещё далеко. Тишина оглушающе звонка, ведь кроме сверчков вокруг никого. Солнце золотым пологом стелется по траве, фольгируя каждую травинку, превращая её в подобие благородного металла. Шелест звука переполняет небо. Марево горячего воздуха колышется над золотым великолепием травяного поля. Ни ветерка, ни вздоха. Только стрёкот насекомых и неспешный ход солнца над миром. Кто щедр, тот не торопится, давая нужное в свой срок.

2012

Ненавидя, но любя

- Я люблю тебя.

- Я ненавижу тебя.

- Я действительно люблю тебя.

- Я серьёзно.

- Я не могу без тебя.

- Мне плевать на это.

- Тогда почему ты продолжаешь приходить?

- Я привык. И мне нравится моя привычка.

- Я... ненавижу тебя.

- Я устал тебе говорить об этом.

- Я могу указать тебе на дверь.

- Не укажешь. Тебе нравится эта моя привычка.

- Я ненавижу тебя.

- Так даже неплохо.

- Уходи.

- Уйду. Но ведь ты захочешь, чтобы я вернулся завтра.

- Не захочу.

- Так до завтра ?

- Иди ты прахом.

Смех.

- Я ненавижу тебя.

- Ну так как?

Блеск злых глаз.

- Я не услышал ответа.

- А он тебе нужен?

Снова смех.

Молчание.

- До завтра, беби.

Звук проходящего сквозь зубы воздуха. Именно так и звучит на самом деле ненависть.

2012

Весна и камни

Весна приходит, обнажая из-под снега камни. И только потом, когда уходит снег, появляется зелень. Камни смотрят непредвзято на мир. Но мир не любит холод и строгость камней. И если бы камни могли смеяться, они бы улыбнулись такой точке зрения. Да, весна приходит. Тонкая капель провозглашает смену мира. Вода, вырываясь из-подо льда, сносит старое, привнося что-то новое. Иногда меняются и сами камни. Шаги весны не слышимы, но каждый их чует. Птицы поют песни продолжения мира, опираясь лапками на торчащие камни. Каждая песнь неповторима в своей схожести с другими. Жизнь требует продолжения себя раз от раза. Весну слышат деревья. Они откликаются медленней всего. Но дольше их весну помнят только камни. И на камни же падают листья, когда проходят весна и лето. Осень же погребает камни листвой, зима - снегом. До весны. Но камни обнажаются, когда приходит весна.

2012

В сени одного дерева

На одном холме росло дерево. Под ним мальчик смеясь держал яркие шары и что-то возбуждённо говорил девочке, их вручая. Один из этих шаров вдруг улетел и потерялся в кроне молодого клёна. Вот тот же мальчик, но уже старше, держит девочку за руку и о чём-то с ней говорит. Клён стал чуточку выше, но не намного. Позже та девочка уже становится женщиной, а мальчик - мужчиной, но это не мешает им смеяться под кроной уже выросшего дерева. Время всё идёт, а мальчик, пусть уже и седой, заботливо поддерживает свою девочку под сенью всё того же клёна. Потом мальчик стал приходить один и долго сидеть под начинающим засыхать деревом. Его девочка ушла, как тот яркий шарик из детства, ввысь. Дерево засохло, когда перестал ходить и мальчик. Он тоже ушёл куда-то туда, где его ждала та самая девочка с яркими шариками, с которой можно было о многом говорить, которая женщиной не стеснялась с ним целоваться, и которую он поддерживал всю её жизнь. Листья падают на землю год от года. Но каждый год они вырастали вновь, чтобы опасть.

2012

Мост для двоих

Он протянул ей свою руку. Ухоженные ногти смотрелись когтями, а кожаный плащ казался свёрнутыми чёрными крылами ночи, у неё же были тонкие и нежные пальцы, лёгкое драповое пальтишко казалось белее аиста в небе, и красный платок на шее казался куском заката. Она не боялась его когтистой лапы, его смуглого лица и его длинных взлохмаченных волос, - она была бледным и белокурым его контрастом, как день был контрастом ночи. Казалось между ними не было ничего общего. Скуластое лицо властного человека было против тонких черт гордо несшей свою голову девушки. Даже цвет глаз был разным. Вот только взгляд был одним на двоих. Тонким изогнутым мостом между светом и тьмой, этот взгляд объединял. Любую пропасть можно соединить мостом. Её рука легла поверх его руки. Одна когтистая лапа поверх другой. И он коснулся губами её руки. Любой мост прочнее пустоты. Каким бы хлипким он не был. Особенно, если этот мост берегут по обоим берегам бездонной пропасти.

2012

Тот, кто несёт лилию

Тихие шаги заставляли вздрагивать пространство. Не потому, что идущий был тяжек физически. Отнюдь, он был бледен и хрупок. Его можно было бы принять за женщину, но он и мужчиной-то не был. Длинное одеяние скользило по полу, а рука сжимала белую лилию. Ткань одеяния была девственно бела на плечах, но к ногам она обращалась в прах и казалась ржавой. Тычинки в цветке были того же ржавого цвета. Они, да истрёпанные края одеяния были единственными яркими пятнами на всей фигуре. Существо остановилось и обернулось. Светло-серые большие глаза были обрамлены белёсыми ресницами и смотрели рассеянно, словно незряче. Но взгляд его определенно видел всё и всех. Он отвернулся и всё тем же шагом продолжил свой путь. Но я-то знаю, что он вернётся ко мне, когда я завершу свой, сколько бы мне не было отмерено на эту дорогу.

2012

Сквозь линзы

Мы на многое смотрим сквозь призму чьего-то мнения. Кого-то любим или ненавидим часто не потому, что он действительно что-то сделал, а потому, что так было принято окружающими или выгодно нам. Мы смотрим сквозь очки, подобранные нам не нами. Близоруки? Дальнозорки? Полноте, а видим ли мы вообще ? А если видим, то что? Очень сложно поднять очки и посмотреть не сквозь них. Иногда это невозможно вообще. И когда очки разбиваются, возникает крах видимого нами. Иногда это страшно. Но невозможно прожить всю жизнь с одной парой очков. Взгляды меняются, как и мода. Да и глаза под очками тоже. А глаза за линзами не так-то просто разглядеть. Ведь, хоть и по-разному, но линзы преломляют видимое по обе стороны очков.

2012

Глазами собаки

Верность. Ёмкое слово. Оно похоже на собаку, промокшую под дождём, но не уходящую. Наши друзья сознательно обрекают себя на нас, как и мы себя на них. И в этой обречённости есть такой же смысл, какой есть в глазах встреченной под дождём собаки. У друзей есть предел терпения, который переходить не стоит. И всё же... некоторые остаются даже тогда, когда уже не осталось никого. Почему? Собака смотрит не отрываясь и не опуская глаз, хотя дождь более чем холоден и мокр. Слова подобны каплям, стекающим по густой шерсти. Карие глаза смотрят не осуждающие. В них только усталость и след надежды, что дождь однажды кончится.

2012

Размышления над ирисом

Фиолетовый ирис - единственный цветок, который можно было дарить самураю, потому что его цвет считался цветом мужества. Но что же есть мужество? Смелость или страх? Наверное, то и то. Оно возникает тогда, когда понимаешь, что никто кроме тебя этого не сделает. И осознание того, что это нужно, необходимо, и ты считаешь это правильным, страха не убирает. И чтобы просто встать и что-то сделать, нужно принять решение и его осуществить. Или хотя бы попытаться это сделать. В какой-то момент встающий из окопа солдат или обнажающий свой клинок самурай, парень схвативший хулигана за руку или кто-то сказавший "нет" тому, кто его выше, становятся на миг равны. Ведь сказать просто, сделать - уже совсем иное. Не каждый способен на поступок. Ведь для мужества важна не только безрассудная смелость, но и голова, чтобы понимать, что это действительно нужно и важно. Мужество всегда осознано.

2012

Несущий справедливость

Где-то там, на другой стороне неба, есть одно созвездие. Созвездие Несущего Справедливость. Говорят, что однажды у одного народа был герой, который верил в справедливость и нёс её куда мог. Он был правым и всегда поступал справедливо. Знамена его дел взметнулись очень высоко. Время шло, несправедливости не становилось меньше, знамена же справедливости стали тускнеть. Герой по-прежнему нес справедливость, как он её понимал, и раз от раза знамена его становились темнее. И однажды эти знамена стали противоположными тем, что были вначале. Истинно в справедливости только время - ушёл герой, а память о нём осталась. Ведь помнят нас не за наши начинания, а за то, во что они превращаются.

2012

*** (Снова про кошку)

Мокрый шершавый нос тычется в ладонь. Хозяин, погладь. Язычок лижет пальцы, а янтарный глаз прищуром осматривает окрестности. Пальцы зарываются в пушистую шерсть, и кошачье начинает урчать, меся лапками подушку. К кошкам сложно быть равнодушным. Их либо любишь, либо ненавидишь. Их легко убить или покалечить. Пользы от кошек тоже не всегда дождёшься, не все из них мышеловы. Но ушастая голова настойчиво тычется в ладонь. Компаньон. Вот что в них ценно. Лежит ли кошатина на диване, или настойчиво просит жрать, всё это время она неразличимо разбавляет собой тишину. Ведь даже в больших и любящих семьях бывают моменты, когда никто вот так вот внаглую не попросит тебя быть человеком.

2012

Принцип рукопожатия

Друзья - это те, кто остаются при тебе. Не всегда они рядом. Не всегда смогут помочь. Но когда они есть, ты сам становишься сильнее. Потому что с кем попало дружбу не водят. А быть стоящим человеком уже немало. Потому как стоящему человеку могут помочь не только сами его друзья, но друзья друзей. Ты пожал кому-то руку или помог, а этот кто-то - ещё кому-то, и вот уже ты и этот кто-то третий уже знакомы через одно рукопожатие. Ведь с каждым человеком каждый в этом мире знаком через семь рукопожатий. Так не бойся протягивать руку, всё равно, она останется при тебе, как и та рука, которую ты сжимаешь. Весь мир - это сплетение чьих-то рук.

2012

Видимое небо

Небо, даже когда маленьким клочком мечется во внутреннем колодце двора дома, всегда остаётся небом. Далёким, но таким близким. Так же и люди, которые кажутся далёкими, на самом деле очень близки. Настолько близки, что мы все находимся на расстоянии руки, сжимающей мобильник. И наша близость, и наша далёкость равносильна только нашему желанию позвонить. Не бывает замкнутых пространств и далёких городов. Можно быть затерянным в мегаполисе и найденным на краю земли. Кто захочет одиночества, тот всегда его найдёт. Кто захочет и памяти, и друзей и дома, обретёт то, что ему действительно необходимо. Главное - помнить, что мы видим только маленькую часть того, что на самом деле есть. Ведь небо намного больше того видимого клочка, что мечется в колодце внутреннего двора одного из многих домов.

2012

Сложности бога

Сложно ли быть богом? Наверное, да. Ведь не только бог управляет своей паствой, но и паства формирует своего бога. Об этом говорят реже, чем об всесилии бога. Более того, говорить об этом иногда табу. Бог непоколебим и всемогущ. Пока непоколебимы и всемогущи те, кому он принадлежит.

2012

Тик-Так

Время беспощадно ко мне. Я трачу его часто без цели. И плачу за это немалую цену. Тело изнашивается, я старею. В последнее время я всё чаще ощущаю грань, перейти которую мне действительно страшно. Время утекает. Мои задумки, как листы бумаги со стола, сдувает ветром. Остаётся только полынный привкус зависти к тем, кто моложе и своей жизнью тратится более экономно, чем я. Полынь. Да. Тёмная звезда конца света, пусть и индивидуального. Бутылкой абсента стоят на столе несбывшиеся мечты. Чем больше ими упиваешься, тем меньше их остаётся. Несбывшееся коварно: тебе кажется, что времени вагон, ан нет, тик-так слышится в ушах неровным ритмом сердца. Тик-так. Тик. Так. Шуршит песок в колбах времени, и уходят возможности. Уходят безвозвратно. Рука не хуже ветра сметает бумагу со стола. Надоело. Время стучится в моё тело и мои мысли страхом, что однажды оно возьмёт меня. Страх есть, но боюсь ли я? Видимо не настолько, чтобы бросить пить. Пить мечты. Свои и чужие, так похожие на мутноватую зелень абсента. Я иду по дороге в ад. Алкоголик, пропивающий свою жизнь и играющий по пьяни на чужих нервах. Грешник. Но не каюсь, даже слыша неслышимое тик-так - раскаяние меня не посещает. Лишь досадую, что не успею ещё многое выпить и спеть. Трикстер для себя и окружающих, я продолжаю делать то, что делаю. Потому как тратя своё время, я в этом же времени и живу. Тик-так тик-так. Обманщик, мудрец, придурок. Такой, какой есть. Кружится по комнате бумага, улетевшая с моего стола, я смеюсь.

2012

Мама...

Мать что-то говорит, но ты её не слышишь. Не хочешь даже. Зачем? Ведь она почти не знает твоих желаний и мало имеет представления о твоих мечтах. Ваше общение не выходит из рамок домашней работы и вида приличного образа жизни. Тебе часто кажется, что мать пытается из тебя сделать своё подобие. Это тебя бесит и вынуждает поступать против, даже зная, что это будет не совсем верно. Мать раздражает до крика. Ты рявкаешь что-то и хлопаешь дверью. Чувства овладевают тобой, и ты уходишь из дома прочь, выключая или совсем оставляя дома телефон, чтобы никто не смог тебя достать. Иногда ты плачешь. Ты не любишь говорить о своей матери. И бывают моменты, когда ты болезненно осознаёшь, что совсем не этого хочешь в своей жизни. Да, часто бывает так, что самый близкий человек бывает настолько же далёк, как сама изнанка мира. И с этим мало что можно сделать.

2012

Берегущий покой

Дом. Это не просто слово и место. Это что-то другое, более ёмкое. Это может быть просто строение, а может и картонная коробка. Стеклянно-бетонный монолит и ржавая баржа - это тоже чьи-то дома. Но дом - это не только место проживания. Место, куда хочется возвращаться, где ты расслабляешься и которое считаешь своим. И ценится это место не за интерьер и крепость стен, хотя это тоже имеет своё значение. Дом - это место, где можно держать осаду. Но в каждой крепости есть свои слабости. Есть потайные двери и слабые духом ополченцы. И тогда дом перестаёт быть домом, становясь подобным разорённой врагом крепости. Любой дом ценят не только за его стены, но и за тех, кто их населяет. И пока есть дом, не важно, кого ты называешь близким, если он действительно близок, то замок твоего покоя не падёт.

2012

Витафобия

Страх сидит в каждом из нас. Похожий на едва ощутимый комочек, он способен принимать разный вид и вес. Но он всегда рядом, тихий и незаметный, он способен к внезапному крику, который слышен только тому, кто боится. Смешно смотреть, как человек, боящийся высоты, намертво вцепляется в перила балкона третьего этажа, да и на взвизгнувшую девицу, узревшую резинового паука, подброшенного ей, страдающей арахнофобией, друзьями от скуки. Но это перестаёт быть смешным, когда теряется человек, держащий чью-то жизнь, внезапно осознавая, насколько ему страшно. Не всякий поступок можно и следует назвать подвигом. Но тот, кто не отступил, посмотрев в глаза личного чудовища, уже достоин уважения. Как минимум к самому себе.

2012

Возгоржаясь

Гордыня - существо нежное и ранимое. Это чувство не возникает просто так. Его нежно и долго взращивают личными поступками и суждениями. Но и это не всегда даёт результат. Говорят, что очень хорошо способствую её росту безнаказанность и отсутствие совести. Но это не всегда верно, ведь гордыня - это гипертрофированная гордость. А гордость есть качество благородное, и на низких поступках гордыню не взлелеешь. Но гордыня есть грех, и грех тяжкий, и мало что есть мерзее презрения к тем, кого не считаешь равным себе. Но ты ведь так прекрасен, чтобы замечать тех, кого уже презрел.

2012

Сгоревший

Живи. Свет падает на твоё лицо и на твои руки. Ты занимаешься своим делом и имеешь свои виды на будущее. Но это будущее внезапно перестаёт им быть. И когда ты оглядываешься, то видишь вокруг пожар. И тебя охватывает отчаянье. Минутная слабость осадком садится на дно души. Когда огнетушитель не помогает, для борьбы с охватившем твой мир огнём ты берёшь винтовку. Ненавидя войну, ты сам идёшь её путём. Встречный огонь может потушить бушующий огонь в поле. Но как его потушить, когда горят уже не дома, а судьбы ? Ты подымаешь знамя борьбы и продолжаешь бой, начатый не тобой. Ты сгораешь, воскресаешь и вновь жертвуешь собой, пытаясь сбить пламя с других. Ты уже давно не обращаешь внимания на то, что сам стал в ходе этого пеплом. Ты не феникс, бессмертных нет. Но твоё имя переживёт тебя. Найдётся такой же обожжённый, желающий спасти мир ответным огнём, так и не замечая, как спасаемый мир сгорает вместе с ним.

2012

День рождения

Любой праздник напоминает чехарду. Затейники носятся от стола к двери, встречая гостей и пытаясь по особому, ведомому только им, фэншую разместить их за столом, куда складируются залежи разномастной снеди. Сами гости одеты кто во что горазд. Кто-то пудрился и маникюрился перед визитом, а кто-то вот только что прибежал с работы. Шум, гам, отвлечённые разговоры ни о чём, трёп о новостях своей и чужой жизни, стук столовых приборов и плеск напитков в бокалы. А потом обязательно торт. Он не всегда сладкий и не всегда большой. Но он всегда завершает пиршество. Не каждый может досидеть до его внесения: дела и дальность жилья часто вынуждают уходить раньше. О, кто-то грохнул хлопушку и разноцветное конфетти феерично застревает в волосах и кружится на поверхности чая, чашка которого попала под обстрел. Тушатся свечи. Никогда не удаётся их затушить за раз. Наверное потому, что их прибавляется с каждым годом. Смех, улыбки, чьё-то жеманное лицо, да, иногда на этом празднике бывают и чужие люди, и вновь хлопушка. Гости отжигают, хозяева и их помощники бегают, выпивка, чай, торт... Кто-то, не выдержав, пошёл общаться с фаянсовым ихтиандром, кто-то вышел в очередной раз покурить. Гости расходятся. Повезёт, если часть из них поможет убрать посуду и квартиру. Можно было бы и в ресторане, но тогда чужих было бы больше, зачем лишний официоз? О, кто-то пришёл в последний момент. Да, снова цветы и какая-то типа полезная ерундень в обёртке. Но главное, что человек успел. Успел прийти на тот день, который бывает только раз в год. И это почему-то, имеет для тебя значение.

2012

Дом, в котором ты живёшь

Этот дом знал разные времена и разных людей. Его стены покрыты слоями отколупывающиеся краски. И кошечки с людьми не раз метили его крутые лестницы. Его окна слепо щурятся на улицу, полную машин. Но есть и другие окна, что выходят в колодец двора. Но те и другие раз за разом зажигаются по вечерам светом ламп живущих за ними людей. Люди живут в этом доме поколениями, как и его краска на стенах. Даже если кто-то из них умирает или переезжает, приходит кто-то новый. И дом живёт своей жизнью. Дождь бьёт в окна, стекая по водосточным трубам, и ветер мечет палые листья в окна. Снег ложится на карнизы, чтобы по весне обледенелыми сосулями блеснуть на солнце. Он не считал своих лет, этот дом. Он просто был. Ведь он был построен, чтобы в нём жили. Изо дня в день, из года в год. Всю свою жизнь.

2012

Рай

Рай на земле - не кущи. Рай - это Ева. Рай - это Адам. И яблоко в руке Евы - это не грех, а просто яблоко. Руки Адама касаются блестящих змеиным блеском струн, и музыка рождается, когда его пальцы скользят по деревянному грифу гитары. Ева не спешит опустить взгляд своих глаз, слушая голос Адама. Пол комнаты уставлен утварью живущей вне отсутствующего шкафа. Где-то за окном бушует Вселенная, а здесь всего-навсего маленький Эдем. Рай на земле редко бывает изначально дворцом. Чаще всего это лишь скромный шалаш малосемейки, хорошо если с балконом. Ведь рай - это Ева. Ведь рай - это Адам.

2012

Подобно крылу бабочки

Наши желания похожи на бабочек, беспечны и легкокрылы. Но стоит взять их в руки, как они блекнут, осыпая чешуйки со своих крыл, а то и теряя их целиком. То, что казалось лёгким и нужным, будучи зажатым в кулак теряет смысл. Желание хрупко и непостоянно. Уметь желать - это искусство, равное умению раскрыть ладонь, чтобы в неё села бабочка. Вроде бы просто, да не у каждого получается. А бабочки продолжают порхать перед глазами, некоторые из них всё же садятся на ладонь. Желание, которое принесло радость, похоже на бабочку, которая коснулась лапками пальцев и упорхнула обратно в небо, оставив пару чешуек на пальцах и ощущение прикосновения к чуду. То, что случается, имеет свой вкус и послевкусие. Не сломать корыстью свою радость - это тоже важно. Не жалеющий о своих желаниях не ловит их, но их хоровод кружит и кружит над ним, сверкая крыльями памятных мгновений.

2012

Химия любви

Метания внутри себя подобны реакции в закрытой колбе. Сознание только кажется гибким. У всего есть предел. Любовь - агрессивная среда. Она либо разъедает душу, либо делает её сильнее и чище. И не всякий способен не пасть, когда что-то пошло наперекосяк. Что есть любовь? Что происходит, когда реактив одной личности входит в сближение с реактивом личности другой? Что мы друг о друге можем знать до того, как станем строить свои отношения и планы? Гороскопы, хобби, сфера занятости, воспитания, привычки, желания - вроде всё можно просчитать и предугадать. Но тогда почему результат не совпадает с ожидаемым? Что ещё не учитывается в и так непростой формуле? С грохотом взрывается реторта, так и не создав общего реактива по просчитанной формуле. И экспромт тоже может не дать результата. Ведь формулы любви нет и не будет. Не бывает готовых формул на все случаи жизни. Это не значит, что не стоит и пытаться получить свой собственный реактив. Но, беря очередную колбу или моя предыдущую, стоит помнить и о том, что однажды лаборатория может взорваться целиком.

2012

Звон стекла

Когда у человека что-либо болит, он становится равнодушен к любой боли, кроме своей. Ему кажется, что мир скукоживается вокруг гвоздя, пронзающего его тело. И не важно, тело болит или душа, в этот миг мира вокруг не существует, он рассыпается искрами и теряет очертания. Словно трещины по стеклу бегут мысли: я никому не нужен, меня все забыли, что я здесь делаю. Человек мечется в своём бреду, не ощущая, что кто-то пытается его удержать от падения в бездну. Родители, друзья, дворовый пёс, кормимый в детстве котлетами, принц с картинки давно ушедшей в небытие книги или просто мимохожий: всегда есть то, что удерживает, не позволяя уйти в чёрную дыру боли без остатка. Лопается стекло искрами режущей боли, выбивая из реальности бытия. И только небо, о котором забываешь в первую очередь, когда свиваешься жгутом, незряче смотрит на тебя сквозь сетку трещин, сжимая на твоем вороте чью-то руку, не давая упасть, не давая забыть, что кто-то есть ещё, кроме тебя самого.

Боль отступает. Дует ветер сквозь разбитое окно. Трещины змеятся по поверхности стекла. Боль не уходит совсем. Иногда она остаётся на всю жизнь, как треснутое стекло в раме, которое могут не менять годами. Теперь есть время, чтобы оглянуться, чтобы поймать того, кто падает рядом. Ведь весь мир не кончается под звон одного стекла.

2012

Дорога

Много разных есть дорог, не всеми ими можно пройти. Есть дороги каменные, и асфальтовые есть, есть мощёные, протоптанные, грунтовые, просеки, звериные тропы, гати. Какие-то есть на карте, о некоторых из них даже живущим рядом не известно. Но есть одна дорога, которую каждый ищет, хотя не всякий способен найти. Она то змеится, то прямой стрелой стремится из ниоткуда в никуда. Её полотно то ровное, то усыпано ямами, то взлетает на вершину горы, то стелется по дну пропасти так, что неба не видно. Шаг в сторону - и дорога становится совсем иной, а развилок на ней не перечесть. Удобной эту дорогу точно не назовёшь. Каждый идёт по ней, и каждому она достаётся своя - та самая, что зовётся судьбой.

2012

Привитое мнение

Люди странные существа. Любовь и ненависть сплетены в них в единый канат жизни от рождения до смерти. От первого крика до последнего вздоха люди наделены стремлениями. Часто глупыми и сиюминутными, но такими для них важными. Сами себе люди кажутся уникальными и неповторимыми. И в своей кажущейся неповторимости они не всегда учитывают мнение таких же как они сами. От любви до ненависти только шаг. От детства до старости - лишь вздох. Детям легко говорить разные вещи. Они ведь не понимают разницы во мнениях. Ведь для того, чтобы иметь мнение своё, нужно время и какая-то часть уже прожитой жизни. Многие вещи понимаются далеко не сразу. Иногда, для их понятия и жизни не хватит. Любовью и ненавистью качается маятник мнения взрослых. Дети не видят этого маятника. Зато они видят тех, кто его качает.

2012

Я думаю, что люблю тебя как друга

Иногда бывает так, что привязываешься к тем, кого читаешь, или к тем, кто читает тебя. И начинаешь их любить. Нет, не как мужчин и женщин. Это странная любовь и странная дружба. В реале аналогов ей мало. Это как хорошие соседи в подъезде дома, - ты радуешься, что они есть и замечаешь, как они живут. Видишь, как растут их дети, и развиваются судьбы. По большой сути тебе на них плевать. Но когда у них случается беда, нехорошо становится и тебе тоже. Потому что в какой-то момент ты осознаёшь, насколько этот человек тебе не чужой, и насколько тебе безразлично, обитает ли он в далёком заэкрании интернета или живёт на одной площадке с тобой. В миг радости и в миг печали ты говоришь с ним, именно с тем, к кому так привязался. Когда он перестаёт писать, ты ищешь способы узнать, что с ним случилось. Интернет похож на реальность, хоть и является лишь частью её. Дружба, любовь, привязанность - они в интернете кажутся ненастоящими. Если в них не верить. Ведь любая реальность - это вера в то, что она на самом деле есть. А значит, есть и те, кого ты для себя решил называть если не друзьями, то хотя бы близкими соседями по пространству твоего собственного мира.

2012

Мандарин

Тёплое солнце ласкает бугристую кожу, ещё отдающую зеленью, но проворные руки людей уже обрывают твою связь с кустом и кидают в корзину, чтобы среди многих и многих довезти куда-то. Уже другие руки перебирают и раскладывают по ящикам, а третьи развешивают и фасуют тебя, продавая в четвёртые. Иногда, чтобы кто-то купил тебя, ты проезжаешь полмира и портишься. Но не будем о грустном. Ведь твой яркий бочок скрывает такую вкусную мякоть, кисловато-сладкую с остринкой, так похожую, если закрыть глаза, на вкус солнца, под которым ты рос. Ты желанен, особенно когда вокруг снег. И когда в воздухе начинает витать запах праздничной хвои, о тебе вспоминают в первую очередь. Покупают, отстаивая очереди, выбирая из многих похожих сортов и предпочитая даже таким важным апельсинам. Ты нужен. Тебя съедают. Но как же ценен твой вкус, возвращающий щедро впитанное, пока ты рос, солнце.

2012

Не подымая камня

О, это тонкая грань меж людьми, острая, как бритва и почти незримая, но так часто нарушаемая. Вчерашний друг становится врагом из-за пары слов, сорвавшихся с языка, когда на миг теряешь над собой контроль. И вот дверь с грохотом захлопывается с лязгом замка. Печальная улыбка кривит губы, и приходится уходить. Мысли полны сумбура и эмоций, но ненависти нет. Ведь если я действительно кого-то люблю и кем-то ещё в этой жизни дорожу, то опуститься до ненависти будет ниже моего достоинства. Не всегда разбитые отношения можно и нужно восстанавливать, но как же это важно - не падать ниц, когда кажется, что рушится всё. Жизнь же идёт своим чередом, кто-то в жизни появляется на миг и потом мучительно приходиться вспоминать его имя, кто-то же - режущей осокой врезается в моё бытие и память надолго. Захлопнуть дверь иногда мне кажется спасением, если не от других, так от себя. Временами мнится, что мироздание упорно обрекает меня на одиночество, но в какой-то момент я понимаю, что в одиночестве мне никогда не быть. Всегда есть рядом кто-то, кому почему-то вот прямо сейчас нужно моё общество. И не каждому объяснишь, что не всегда на душе безоблачное небо, и спать иногда страшно и не хочется. А жизнь всё дёргает и двигает моё я по бесконечному своему пути. И приходится идти, переходя с танца на хромоту и обратно. Но кто-то идёт всё время где-то рядом. Враги, друзья - как тонка и незрима грань меж ними. Ведь кажется, что всё чётко видно и понятно: друзья рядом, враги - напротив. Но жизнь не похожа на простую геометрию и параллельные в ней пересекаются и даже уходят в перпендикуляр. В какой-то момент, ты уже не понимаешь, кто свой, а кто чужой. И осознание того, что чужих не бывает, что только от тебя зависит, кого ты назовёшь своими, приходит далеко не сразу. Усталость грызёт сердце и крадёт цвет волос. Чем больше одерживаешь побед, тем тяжелее переживаются поражения. Как же это мучительно - вставать, когда приходится так часто падать. И ведь встаю. И даже говорю спасибо. Внезапно протянутая рука того, кого так долго считал врагом, вдруг обретает свой тайный смысл. Да бьётся в виски мысль: дабы не ломиться в чужую дверь, проще не закрывать свою. Но чтобы понять это, наверное и стоит жить. Жить теми мгновениями, что мне ещё отмерены, не пересекая свой путь камнями стен, которых на самом деле нет.

2013

Приход лета

Как хорошо иногда идти тёмным вечером с работы. Где-то покалывает опасение встретить не тех людей, но оно идёт фоном, не мешая наслаждаться прохладой июньской ночи. Ночь словно струится под ноги, раскладывая веера причудливых теней, скрещивая и пересекая их в свете ярких фонарей. Редкие и иногда пьяненькие прохожие вписываются в эту круговерть такими же косыми штрихами на асфальте, что и тени деревьев. Шуршат шины машин, и светятся чьи-то окна. Тишина. Нет, не безмолвие, - обрывки разговоров и музыка слышны прекрасно. Но как же уютна тишина июньской ночи, как вкрадчива и нетороплива она. Закат не кончается полночью и гаснет неохотно. Рука достаёт мобильник и пытается поймать камерой танец теней. Тени листьев и травы кажутся гротескными. Но даже будь в руках более достойная техника, поймать то, что видит глаз, нереально. Асфальт, словно бархат, шитый золотом света фонарей, с яркими стразами опавшего яблоневого цвета. Поздняя весна и такое долгое ожидание лета... Внезапно понимаешь, что лето пришло. Просто пришло и всё. Как старый друг, что опоздал на твой день рождения, и всё равно пришёл, без торта и денег, но ты ему рад больше, чем кому бы то ни было. Полумрак сумерек темнеет. Высотки кольцом обступают, оттесняя дорогу с фонарями. Но в этих сумерках мигает огоньками автомат с газировкой. Рабочий ли? Да, газировка бодро пенится в пластиковый стакан. Вот такая странная ночь со вкусом клюквы. Тихая, бесшабашная и в чём-то авантюрная. Летняя.

2013

Любовь-война

Жёсткий свет послеполуденного солнца, горячий пыльный асфальт и девушка с прямой спиной в мечущемся тенью пламени чёрном платье. Любовь - это война и пепел. Оружие в ней - слова, окопы - жизненные позиции, и флаг - собственная вера в свою правду. Тот, кто смог под огнём встать в полный рост и пойти в атаку, достоин уважения, даже если бой - лишь разговор, менее смертоносным он от этого не становится. Как и менее разрушительным тоже. Война остаётся войной, и проваленные переговоры всегда кончаются чьим-то разгромом и актом о капитуляции. До следующего раза. Ведь с поражением жизнь отнюдь не кончается.

2013

Грань вечности

Душа парит над миром, шурша каплями внутри облаков - то ли сон, то ли смерть, то ли непонятная человеку музыка вышних сфер. Утро, как грань вечности и обрыв жизни, свет. Тьма сомкнутых век, вздох, и наваждение пропадает. Но так не хочется размыкать веки, ведь за ними только потолок привычного мира. Ещё мгновение. Ещё чуть-чуть. Ещё так не хочется вступать ногами в холодную реальность, покидая тепло сна. Поздно. Дребезжание будильника отвратительно, даже если это бодренький мотивчик очнувшегося мобильника. Утро подкидывает тело, и мир хватает за плечи, грозя трудовыми подвигами. Всё же приходится смотреть в потолок. Взлохмаченная голова отрывается от подушки, ощущаясь чугунной гирей. Холодные тёплые тапки. Ванная. И капли облаков на дне глаз, когда смотришь в зеркало в ванной. Музыка сфер вечна. Ведь будет вечер, когда веки снова сомкнутся после долгого дня.

2013

По дороге в рассвет

Позёмка почти незримой простынёй течёт по дороге в свете фар. Ночь, едва кончившись, вновь набирает силу. Колкий снег залепляет открытые места машины. Останавливаться нельзя, а вот ехать... Когда есть цель, находятся силы. Мотивация - это хороший стимул для действия. Она, как свет фар пронзает холодную тьму ночи. Вот только есть ли она, эта мотивация? Педаль тормоза резко уходит в пол. Колёса, взмесив шугу и оставляя длинный след на обледеневшем покрытии, встают намертво. Тишина. Ночь. Ветер превращает окружающую зиму в чужой мир. А был ли он своим? Рычание двигателя из усталого становится гневным. Останавливаться сейчас, когда уже так много пройдено? Ну нет. Тогда и не стоило начинать, чтобы вот так всё бросить на полпути, гулкой зимней ночью, посреди ледяной трассы обледенелого мира. Ярость двигателя заставляет колёса бешено елозить по льду. Зряшная остановка. Продолжать движение легче, чем его восстанавливать. Колёса буксуют, и есть риск вылететь с полотна в снежную обочину. Руль крутится, педали выжимаются до упора. Машина срывается зигзагом с места. Не оставаться во тьме - это очень хорошая мотивация. Не так-то просто ехать до утра. До упора. Просто, чтобы вновь увидеть короткий и тусклый свет нового дня.

2014

Желание жить

Человеческие желания похожи на тополиный пух: множественны и пусты, когда их много, они покрывают окружающее ковром сиюминутности. Малейшая беда заставляет этот ковёр вспыхивать трескучим пламенем, опаляя всё вокруг. Пламя реальности беспощадно, но стоит погаснуть огненному валу, пух снова кружится, презирая свои беды. Сухая погода стоит не каждый день, но когда приходят дожди, пух намокает и съёживается, семена же в нём прорастают. В каждом желании есть смысл, важно его не потерять. Дождаться дождя и не упасть на асфальт, не быть затоптанным или склёванным птицами, не затеряться среди многих и многих подобных. И может быть тогда, когда-нибудь потом, в дали неоглядного будущего, вырастет дерево. Пусть не самое лучшее, ломкое в шторм и противное пухом, но оно будет настоящим и большим. Да, белый противный никчёмный тополиный пух. Каждый год. Каждое поколение. Всегда. Не в этом ли смысл жизни? Просто быть, хотеть и всё-таки однажды смочь. Один из мириад, бесконечного множества бытия. Что может быть сложнее, и что может быть проще? Пушинка на ладони. Желание жить.

2014

Когда я вижу волшебство

Я вижу твою красоту, она похожа на розовое утреннее солнце, отражающееся в зимней наледи. Твои тонкие пальцы листают старую книгу, делая тебя похожей на волшебницу. Твоих губ касается цветастая чашка кофе, тонкий шлейф чарующего запаха обволакивает тебя, оттеняя твою домашность. Длинные ресницы вздрагивают, ловя утренний свет. Фея, чаровница, ты так увлечена, перелистывая жёлтые страницы, что беспокоить тебя кажется кощунством. В твоих глазах свет, ты не в этом мире. Ломкая бумага страниц дарит тебе нечто незримое, что могут подарить только старые книги. Застиранная белая футболка кажется кружевным болеро. Мелькает запястье, переворачивая страницу, словно взмах дирижёрской палочки. Неслышная музыка колдовством колышет твои волосы. Словно в полусне, ты встаёшь и наливаешь ещё одну чашку кофе. Незримые узы книжного мира притягивают тебя вновь к столу. Твоё лицо выражает нетерпение и лёгкую досаду. Тебе интересно, ты вся - отражение книги. Я не буду тебя беспокоить. Волшебство утреннего чтения бесценно.

2015

Custodian

Я жду тебя, мой сон. Ты нехотя приходишь, когда я уже теряю надежду, когда моё усталое тело мечется на постели, ты с этаким пренебрежением садишься на её край. Тебя смешат мои молитвы и пересчёт бесчисленных отар овец. Аутотренниги не спасают. Мои мысли скачут на грани яви, переобдумывая несчётные варианты уже ненужных сейчас дел. Капли воды гулко бьют в тишине. Слышно даже соседей. А ты насмешливо сидишь рядом и не спешишь мне дать мой долгожданный покой. И только когда я смиряю свою гордыню, ты небрежно укутываешь меня в тёмное марево моего подсознания. Мне редко снятся сны, часто бессвязные, иногда со знакомыми лицами. Бывают и кошмары. Но никогда я не бываю в одиночестве. Даже в самый страшный миг, когда кошмар удушает меня, ты не мешаешь мне сбросить твоё покрывало. Ты милосерден ко мне. Милосерднее многих. Когда мне кажется, что жизнь - небрежная игра случая настолько, что хочется уйти, ты просто ждёшь вечера, терпеливо складывая складки тяжёлого тёмного покрывала. А когда всё вокруг безмятежно, ты приносишь мне кошмары, возвращая всё на круги своя. Мой сон, ты мой спутник до конца моей жизни. Иногда я тебя ненавижу, плача под твоим покрывалом. Тяжёлая ткань бытия давит, но она же делает меня сильнее. Я закрываю глаза, смотря в ночь, открываю глаза и смотрю в день. Покрывало сна сползает, оставляя за собой утреннюю явь. Я буду снова ждать тебя, мой капризный хранитель, хорошо зная, насколько тяжелы твои крылья.

2015

А точка ли?

Щелчок зажима звучит не так травмирующе, как стук молотка по гвоздю. Раз - и всё, как дипломат. Дипломат из сосны или чего поблагороднее. Очень часто этот дипломат обшит красно-чёрным сатином, хотя бывают и более дорогие экземпляры. Содержимое дипломата всегда стараются приукрасить и придать должный вид, как будто это способно сделать его вновь живым. Венки и родственники с коллегами прилагаются. Под плач и чью-то речь о чём-то возвышенном и пустом, дипломат опускают в колодец небытия. Сыплется земля, зарывают, водружают памятник и венки. Кому-то становится искренне плохо, кто-то же напоказ стонет, но большинство здесь просто зрители. И когда они все уходят, остаётся неровный холмик в пластиковых цветах под низким небом, все так же недостижимым. Теперь только поминки, да редкие визиты к последней точке координат существа на этой земле. И ничего. Со временем о нём забудут совсем. В своё время каждый из нас получит свой дипломат и под стук лопаты уйдёт во всё тот же тёмный колодец в метра два глубиной. Как мало нам надо. И как много. Ведь может случится и так, что эта точка не будет последней. Если существо, которое так старательно упаковали в деревянный дипломат, оставило после себя не только холмик земли и венки. Пока жизнь продолжается, смерть не кажется близкой, и многое не успевается, когда она всё таки приходит. И всё же это не повод перестать стремиться оставить свой след в чьей-то жизни.

2015

Призыв пламени

Ненависть шёлком змеится среди слов. Вернуть. Воздать. Отстоять. Быть единым. Ах, как много разных слов, способных стать призывом, куском кремния, скользящим по кресалу. Тонкие острые искры охотчи до рваной бумаги пожелтевших газет и малоугодных книг. Как прекрасно пламя, нежно покусывающее бумагу, и как же оно голодно. Начавшись с искры, пламя жадно вбирает в себя то, что ему скармливают или оставляют без присмотра. В какой-то момент его уже не остановить, пока не выгорит всё, что может гореть. Ненависть не нефть, она не оскудевает. Всегда найдётся повод. Всегда найдётся враг. Всегда найдётся тот, самый первый, кто потянет меч из ножен и скажет "Ату!" Не всегда найдётся тот, кто сможет его остановить. А если и найдётся, то будет только хуже: когда начинают ворошить угли, пламя разгорается ярче. Вернуть. Воздать. Не отдать. Быть суверенным.

2015

Канатаходец

Он шагал себе по небу, никого не замечая,

ничего не обобщая, ничего не обещая.

Млечный путь собрать шагами -

был рекой меж берегами.

Берег левый, берег правый,

нет меж ними переправы.

Нету верха, нету низа,

у Вселенной нет карниза.

Штор небесных не бывает,

тюль от звёзд не выцветает.

Он почти бежит, шагает,

а куда - никто не знает.

Ведь его никто не видел,

никого он не обидел.

Шел небесный кто-то там.

Шёл по звёздам, шел он к нам,

Шел к незримым берегам.

Звездоход, Канатаходец,

Иноходец, просто Бог.

Не для тех чей быт убог,

ходит по небу ходок.

2015

Мгновения

Время бесценно. Но понимаешь это только с его течением, когда уже проходишь точку невозврата. Когда уже возвращаться не к чему, особо начинаешь ценить призраки того, что уже безвозвратно ушло. Пожелтевшие страницы отрывных календарей по-голубиному выпархивают на ветру из разжимающихся рук. Прошлое уходит медленно. Стремительно только настоящие. Будущего же ещё просто нет. Ведь жизнь - это только сейчас. Небытие дышит в спину холодным ветром, раздувая ненужную бумагу, протраченного зря времени. Руки мои пусты. Ни прошлого, ни будущего. Жизнь - сиюмгновенна. И с этими мгновениями расставаться мне очень тяжко. Но если я попытаюсь их удержать, в моей руке не хватит места для того самого, несуществующего, будущего. Мгновения приходят и уходят, превращая жизнь в бесконечные шаги от вчера к гипотетическому завтра. И только делая шаг, я понимаю, что живу. И это моё "сейчас" неисчислимо.

2015

Троллейбус

Скрипит фанера ступеней, затянутая изношенным покрытием. Сандали, берцы, резиновые сапоги, зимой даже валенки, истирают покрытие ещё больше. Сотни пальцев вцепляются в поручни ежедневно. Но ночью он тоже не спит. Мелкие проблемы и более серьёзные, что накопились за день, требуют внимания механиков. И снова утро. Сонная кондукторша влажной тряпкой обмахивает ночную наэлектризованную пыль с дерматина сидений и пластика поручней. Водитель поправляет под себя линзы зеркал. Где-то в глубине под салоном рождается рокот, когда токоприёмники касаются проводов. Корпус вздрагивает, ощущая нажатие педали газа. Подымается шлагбаум на воротах выезда, и железная громада с гулом уходит, держась тонкими штангами за незримую в сумерках контактную сеть. Металл проводов отблескивает от встречных фар. У каждого свой путь. И так каждый день.

2013

Невыполнимая задача

Я люблю и ненавижу свою жизнь. Она злая, тяжёлая и неблагодарная. Мы легко заменяемы, но заменить нас часто некем. Никто не жаждет нашей участи, как-то так. Но кто-то должен делать свою работу. Каждый день. Утром открывать глаза в темноте и смыкать веки в ней же вечером. Через не могу, в простуду, в депрессию, в жару и холод. Встать и идти. И платят кое-как, благодарности даже не светит. Проверяют, штрафуют, подсиживают, сплетничают, треплют нервы. Сослуживцы хуже клиентов, а они ещё те гоблины. Так почему же?...

Сонный взгляд в зеркало. Да, ты, именно ты, с той другой стороны. Посмотри на меня. Когда ты не на своей работе, как ты относишься к другим? Благодаришь ли ты кого-нибудь за его хамский труд? Здороваешься ли с дворником или вдруг говоришь спасибо кондуктору? Болтаешь ли с продавцом в магазине о какой-то мелочи? А той, что сидит за стеклом кассы, хоть раз была у тебя попытка подарить улыбку? Чаще всего нет. Зачем? Мы все статисты. Не улыбаемся и не ждём благодарности. Не приходится орать - уже достижение.

Какой же у тебя пустой взгляд, зеркало моё. А у гоблина другого и не будет. Пока он видит вокруг таких же как он. Закрыть глаза, открыть глаза. Попытаться увидеть в себе человека - почти невыполнимая задача. Но если я не увижу его в себе, как я смогу увидеть его в других? Ведь я человек, правда?..

2015

Красный праздник

Небо расцветает астрами фейерверков. Пороховая гарь и эхо выстрелов заполняют пространство. Визг, восторженные крики и мат сопровождают каждую новую вспышку в облаках. Салют стихает, и толпа начинает змеиться к выходам из парка. С иллюминацией из декоративных браслетов, ободков и фонариков, сопровождаясь кричалками и гулом множества голосов, толпа, обтекая столбы и припаркованные где придётся машины, выплёскивается на близлежащие остановки. Сигналы пытающихся вырулить машин и проблески полицейских мигалок сопровождают эту вакханалию позднего вечера. Подъезжающие маршрутки набиваются махом. Городской транспорт полон до треска дверей. Но толпа не бесконечна, её поток иссякает. Последние автобусы уже практически пусты. Город затихает. В предрассветной мгле мелькают сигнальные жилеты рабочих, убирающих мусор. Светлеет. Прохожие не подымают своих лиц, спеша по своим делам. Для них праздник уже завершился. А над их головами, где-то в утренней дымке, парит зацепившийся за сухую ветку алый шар.

2013