Сказки для НЕмаленьких принцесс

Косички

Знаете, а, как оказалось, время берёт своё и, кажется, я разучился заплетать косички. Причем здесь они спросите вы — всё ещё любящий почитать человек? А я расскажу.

Дело вот в чём. Лет уже как двадцать, или даже тридцать, а того гляди и больше, да ещё и с каким-то «хвостиком», живу я в кредит. Нет, не в тот, про который думается сразу. Эти тоже были (были-сплыли и ладно), но это пустяки, по сравнению с этим. Тут такое дело…

Однажды, давным-давно, привело любопытство меня в гости к Смерти. Она жутко огорчилась, что я припёрся, но, поскольку час был не мой потребовала, чтобы я убрался и не появлялся самочином. Хех, вы же меня знаете? Любознательность просто пёрла из меня с младых ногтей и удалось-таки её разговорить. О чём? О жизни само собой. Поскольку был я молод и глуп, решила она поучать. О чём там речь шла между нами — не суть-дело важно, просто пробежимся к её напутственному совету.

«Жить, мой милый мальчик — это следовать за мечтой. Сначала её найти, затем к ней пойти. И вот тогда тебе будет по-настоящему интересно». С таким её напутствием мы и разошлись — каждый по своим делам. Как вы понимаете кому-то Жизнь, кому-то Смерть.

Так получилось, что найти свою мечту оказалось просто. И вот как она выглядела… совсем детский рисунок, но это неважно. Главное то, что на нём, а там, кажется, даже сейчас, всё ещё можно разобрать — дом, деревцо, солнышко, облачко и человечки с улыбками. Да, конечно — два человечка побольше и руки в растопырку, а к каждой руке прилеплен маленький человечек.

Пока ещё, в современном мире, можно понять что это — семья. Не знаю, смогут ли наши внуки в этой картинке увидеть что-то и назвать, но сейчас это неважно. Мы же про косички? Так вот, у «крошного» человечка посерёдке, в самом безопасном месте семьи — две черточки из головы вниз. Это они и есть — те самые косички. И казалось, бы можно на этом закончить. Но картина, которую вы смогли, надеюсь, нарисовать в голове не получит жизни, если не добавить в неё ещё немного рассказа.

Итак, мечта найдена. Рюкзачок, кроссовки и — в путь!

Как и обещала моя нечаянная знакомая, этот путь и стал жизнью. Первым делом на всех девчачьих головах, которые мне просто под руку попадались, я тренировался заплетать эти самые косички. Научился со временем. Просто как-то так получилось, что пропиликала «напоминалка» в дряхлой руке и явилась она уже сама, да как-то быстро слишком.

— Батюшки, да это ты мой родимый! — воскликнула она.

— Он самый, любезная моя учительница — подтвердил я.

— Ну, как дела? Послушал моего совета? Было интересно?

В общем, присели мы поговорить и рассказал я где был и что видел, чего натерпелся, чего насмотрелся. Показал болячки и шрамы. Поохала она, поохала и решила-таки уточнить.

— Камо грядеши?

— Конечно же за Мечтой! — гордо ответил я, порадовав правильным ответом своего учителя.

— Ну и какая она?

— Косички… — вздохнул я.

— В смысле? Какие косички? — не поняла Смерть. (Вы, в общем-то, тоже вначале же не понимали, помните?).

И стал я подробно рассказывать тыкая пальцем по рисунку. Да с таким жаром и увлечением… ну, вы это точно обо мне знаете, если уж дочитали до этих строк.

Закончил я свой рассказ словами «И буду я заплетать ей косички». Глаза горят, просто светятся счастьем.

Замялась тут старая знакомая.

— Понимаешь, как-то неудобно мне тебе говорить, но… — она запнулась, и всё же продолжила — я как бы за тобой вот пришла.

Я хлопнул глазами и растерянно спросил:

— А как же косички?

Смерть посмотрела-посмотрела и побарабанив пальцами по камню на котором мы сидели со вздохом пробормотала:

— Да, я тоже хочу посмотреть на эти косички…

Почесав подбородок, она хмыкнула щелкнула пальцами и сказала:

— Вот тебе еще с десяток лет. Шагай отсюда!

И исчезла. Также как и пистолетная пуля во весь опор мчавшаяся куда-то в область лба… просто упруго прожужжала мимо лишь чуть оглушив левое ухо.

С благодарностью, подхватив рюкзак, отправился я дальше. Мой верный спутник, понятное дело, уже чуть поистрепался, но это было неважно. Главное было то, что лежало в нём — рисунок. Ну и, само собой, ноги, которые понесли вперёд — в первые «кредитные» десять лет.

Не будем вдаваться в подробности — они большей частью или известны или неинтересны. Кратко — суть. Раз за разом на часах Смерти раздавался сигнал. И вновь она приходила. Мы также сидели и говорили. Просто с каждым разом её ученик становился всё более уставшим. Да и рисунок совсем поистрепался. Пришлось смерти даже возраст притормозить своему подопечному. И всё лишь потому, что нравилось ей слушать про косички, пристально глядя в глаза. И каждый раз, чуть подтолкнув руку водителя на руле, она очень вовремя направляла мчащееся по ночной дороге такси на пару сантиметров правее асфальтоукладчика, незаметно снижала ток в оголенных проводах, а смертельные хвори превращались в обычную простуду. Делала и уходила, оставляя ещё немного времени. А его, как я понял, она растягивала особым и безвозвратным способом — просто сжигая путь, оставшийся позади. И знаете, я догадываюсь почему она так делала… Ну уж очень ей нравилось про эти самые косички слушать. Всякий раз она просто расцветала, слушая страстную речь про «Мечту с косичками».

Путь в итоге получается длинным, и, как было обещано, интересным. Но вот… Как обычно, неожиданно настал день, когда прохладный воздух напомнил, что скоро очередная встреча…

Шрамами покрыто всё, что только может. Рюкзак уже в лохмотья, от рисунка почти ничего не осталось, ноги стоптаны в кровь, а в голове даже седина от увиденного… Любуясь очередным красивым видом вдруг вспоминается, что однажды всё это закончится. Наверное, вы уже подумали «Не страшно! Уболтаешь её снова». Очень даже может быть…

Вот только… кажется, я разучился заплетать косички… Усталые руки могут уже многое, чему научились в жизни — творить, лечить, ранить, бить, ласкать, руководить, в конце-концов… вот только… кажется, они не смогут заплести косички.

Софочка и Океан

«Тебе, мечта моя, я посвящаю!

Прости, что где-то заплутал,

Ушел с пути и всё ещё в дороге.

Лечу, иду, ползу, умру, не отступлюсь…»

София Алексеевна… хотя нет, давайте всё-таки соответственно возрасту, скажем — Софочка…

Так вот, Софочка к своим четырём годам, уже точно знала, кем она будет, когда вырастет. Это было настолько определённо и постоянно, что когда папа усаживал её и начинал заплетать косички, никто в доме не сомневался, что он обязательно спросит «Софочка, ты точно знаешь, кем ты будешь?», и малышка ответит немедленно «Акитеколом!». Это знали все — и братья, и бабушки и вообще все, кто хоть раз наблюдал эту картину. Конечно, это было мило во всех смыслах. И по кавайности не уступало любому самому кавайному, что только можно придумать.

Сложно сходу предположить, откуда появилось такое желание. Вероятно, это всё-таки мамино. Её разные графические планшеты, большие мониторы на которых она создавала всякие интересные штуки. Иногда мама и папа фантазировали на темы строительства своего загородного дома. Софочка смотрела, как папа смотрел на маму в такие моменты и говорил «Лапочка, давай вот в том проекте добавим на мансарде зимний сад». И когда папа говорил это волшебное слово «Лапочка»… Наверное, у всех женщин, находящихся поблизости, в этот миг просто таяли сердца. Причем Софочка точно знала два варианта этого слова, которые были у папы в ходу. Один она слышала только когда он смотрел на маму и в его глазах отражалась она. Обычно, в комплекте с первым вариантом, папа отправлял маме ещё несколько разных вариантов слов, среди которых даже Софа выучила, «любимая», «умничка», «моятыхорошая»… Второй — был исключительно Софочкин. Как так получается, что один и тот же набор букв звучал по-разному, девочка, конечно, не понимала. Но почему-то ей хотелось, чтобы все эти папины варианты «Лапочки» были исключительно её. И иногда она размышляла «Нет, ну я маму люблю. Но вот пусть папа её называет только мурчёнком, или крошкой. Вот мне не нравится, когда папа называет меня Крошкой, а маме нравится. Вот пусть она — крошка, а я — лапочка».

Как бы там ни было, но, я рассказал вам немного об этой милой девочке с двумя косичками из светлых волос. Этого достаточно, чтобы её представить. Тем более, что сегодня особенный волшебный день — начинается папин и мамин отпуск. А это значит, что уже скоро они будут сидеть на берегу Тихого Океана. Вместе. Сутки напролет. Недели две, а может и месяц. И уж совсем, самое главное, с точки зрения дочки, Софа сможет вновь вдоволь позаниматься строительством домов и башенок из мокрого песка. И это вам не песочница какая-нибудь, а целый берег песка! Без хулиганов, дворников и прочих неприятных личностей, которые постоянно мешают зодчему завершить любое мало-мальски грандиозное строительство.

Традиция стараться проводить хоть неделю в году на берегу океана, была всё время, сколько себя помнила Софа. Да и братья тоже. Тот же Лёша, он был самый старший и в этом ноябре ему исполнится уже четырнадцать, говорил, что много-много лет назад (а по меркам детства — целую жизнь) также строил когда-то крепости из песка, заполнял рвы водой… Одним словом, это была уже традиция и она, определенно, всем нравилась.

Какого-либо любимого конкретного океана из всех земных не было. Выбор всегда — случайный. Лёшка рассказывал, что был на всех океанах уже, кроме Южного.

Да, поездки к Океану, были самой тёплой традицией в семье. Ведь, всякий раз, возвращаясь к обычной жизни с берега, каждый из детей уносил с собой в памяти вкус соленого ветра, шум волн, ночные костры, бесконечные папины рассказы про звезды, планеты, океан, древние времена и прочие жутко интересные и познавательные штуки. Всегда выходило так,, что эти путешествия никогда не ограничивались просто купаниями и ленивыми загораниями. Как и это, в котором Софочка узнала что-то очень важное для себя. Не откладывая, в долгий ящик, предлагаю отправиться к Океану вместе с ней.

На берегу они оказались ещё в первой половине дня. В этот раз решили поселиться в домике, который крайне смешно, по мнению самых младших, назывался — бунгало. Мама, папа и братья занялись выгрузкой вещей, продуктов, привезенных с собой. Софа первым делом подошла к берегу, который был прямо совсем рядом, буквально в двадцати папиных и где-то «многодесяти» её шагах. Здесь она поздоровалась с Дедушкой Океаном, попросила его, чтобы он был Тихий, чтобы мама, папа, Маркуша, Лёшка и вообще все-все-все были здоровы и счастливы. Потрогала водичку, как это обычно делает папа, проводя ладонью по тающим в песке волнам, и уселась строить первую башню. Именно так, как прошлым летом научила мама — зажимаешь мокрый песок в кулачок, и снизу начинает литься строительная смесь из воды и песка. Она падает на берег, вода быстро уходит, а песок остаётся, образуя причудливые башенки. Делать это и интересно, и просто, а все необходимые строительные материалы — вода и песок всегда под рукой, у самого подножия крайней башенки.

Работа спорилась, девочка, напевая смешинки (смешные песенки), которыми папа любил её развлекать — про цветочки на голове, про косички, про лошадь, которая куда-то убежала, строила одну башенку за другой. Солнце начинало припекать, когда на берег прибежал Маркушка.

— Софка, мама сказала, чтобы ты шляпу надела, а то солнце та-та по попе сделает! — с этими словами, он натянул на сестренку большую светлую панамку и уселся рядом.

Софа даже не обратила внимания ни на брата, ни на шляпу. Она, старательно хмуря брови и чуть высунув от увлеченности кончик языка, достраивала очень красивую башенку.

— Давай, Софка, я тебе стены вокруг построю — предложил свою помощь младший из братьев.

— Ма-а-арк, ну ты только давай осторожнее и подальше стены строй, не поломай мне ничего — попросила Софа, не отрывая глаз от того, как башенка продолжает расти.

Марк, очертил на песке квадрат, который мысленно назвал крепостным рвом, уселся и принялся сначала руками сооружать основу стен, которую затем планировал сестрёнкиным способом украсить зубцами.

От машины рядом с домиком послышалась музыка, это Лёшка включил что-то своё и уселся за ноутбук. С этим никто ничего не мог поделать, он твердо решил стать программистом искусственного интеллекта и сейчас, наверное, на своем чёрном экране белыми буквами писал что-то непонятное, после чего начинали летать вертолётики-дроны. Изредка он поглядывал на берег, где «у младших» вовсю кипела стройка. Папа с мамой ушли в дом. Вероятно, там сейчас готовились вкуснющие бутеры с сёмгой и уже варился какой-нибудь супчик по маминому рецепту.

И время полетело, вместе с океанским бризом, чайками… Небольшой, по изначальной задумке домик, начал превращаться в настоящий город. Там было всё — стены, башни, площадь, детский сад и школа, и, конечно же, отдельно дом для Софы, дом Марика, а для Лёшки так вообще — отдельная башня. «Башня Звездочёта», как мысленно называла её крошка. Точно в центре города была большая и красивая ратуша — там, по задумке, были король и королева, роли, которых лучше всего подходили маме и папе, конечно.

На город упала большая тень. Это папа. Он стоял такой большой и улыбался, глядя на то, как у ног копошились дети. Софа подняла глаза, улыбнулась в ответ. В руках папы были два маминых «суперсёмгаброда».

— Перекусите, чудики — предложил он, протягивая вкуснятину каждому из строителей — Только руки, сначала от песка ополосните.

Через мгновение две пары ладошек погладили соленые волны и выхватили по порции сэндвича с сёмгой. Они, в общем-то, в руках недолго пробыли и быстро были проглочены.

К тому моменту, как солнце перевалило зенит, на пляже был построен совсем уже большой город. Софа, улыбаясь и светясь от счастья, обходила получившийся проект. Марк с видом средневекового землемера отсчитывал шаги вдоль стен: один, два, три, четыре, пять… и это только вдоль береговой линии, а ещё три с половиной шага вглубь берега.

— Лёшка! — закричал, восхитившись масштабами стройки Марк. — Посмотри, какой замчище мы построили! Лё-ёш!!! Иди сюда! Сфоткай наш город!

Старший брат, как обычно это водится у взрослых, ухом не повел. Даже глаз от ноутбука не поднял, продолжая что-то там на клавишах настукивать. Марка просто распирало от зрелища — и хотелось же с кем-то обсудить, показать.

— Софка, ничего себе мы с тобой город сделали — восхищённо проговорил он, плюхаясь на живот лицом к городу и пятками в линию, где таяли набегающие волны.

— Да-а, — прошептала Софа, — большой и красивый. — Надо будет ему название придумать…

— Может Москва? — предложил Марк.

— Нет, ну ты что. Москва уже есть. И она не такая. Её не я придумала.

— Может… София?

Софа, задумалась. Вроде бы и приятное было название, но всё равно… что-то не то. Наконец, молнией сверкнула идея, и также быстро была реализована.

— Я назову этот город — Счастье! — безапелляционно заявила юная градостроительница.

И стала подтверждать логичность и точность названия.

— Вот смотри. Есть стены, они защищают, вот там живут мама и папа — они правители, а папа вообще самый главный. Вон там — Лёшка, он у нас ученый. Вот тут — я, а там — ты. Мы все вместе тут, у нас всё, что надо есть, а значит и счастье есть… и город потому называется Счастье.

В доме застучала колоколом кастрюля. Специальный отпускной набат, которым мама созывала всех на обед. Для Сони это ещё и означало, что сразу после её ждет вовсе не песчаный пляж, а чистая, пахнущая маминой заботой кровать. И послеобеденный сон.

Вот, вы же знаете, как обидно терять эти пару-тройку часов, когда на улице лето, а под боком Океан?! Так что, малышка всеми силами убеждала себя, что совершенно ей показалось, будто в домике стучат по кастрюле. По своим, чем-то схожим причинам, временно оглох и Марк. Они даже не переглядывались, чтобы никто нечаянно не спросил «Там мама, кажется, на обед звала?».

Понятное дело, что продолжаться бесконечно это не могло — игра игрой, а обед — по расписанию. И после третьих склянок, на город вновь упала большая тень папы. Негласной игре в «Ничего не слышу» однозначно пришел конец. Папа рассмеялся.

— Совсем ничего не слышали? Мама зовет кушать. А я смотрю вы извозюкались в песке и ещё даже не искупались. Ну-ка, короткий заплыв и кушать! Быстро!

Скинув с себя футболку, он подхватил Софу, и мгновенно набрав скорость, плюхнулся в волны спиной, держа на вытянутых руках счастливую девочку. Мгновенный холод от тёплой воды, попавшей на нагревшуюся кожу, вызвал громкий писк. Держа дочку в объятиях, папа вернулся на пару метров назад, опустил Софу на ноги и собрался плыть…

— Па-ап, покатай меня! — попросила она, зная, что всего через минуту, папа будет над такой прозрачной глубиной, что Софочке ни за что в жизни на такую не заплыть.

Ещё не успевшая загореть спина папы медленно погрузилась в воду и, услужливо раздвигая волны, всплыла слева, приглашая оседлать и совершить путешествие в Океан.

Софа устроилась поудобнее, обхватила шею своего морского пони и крепко-крепко прижалась. Под ней зашевелились бугры мыщц. Будто заработал двигатель большого корабля, она ощутила как под её ручками плечи запустили лопасти и папа стал похож на большую черепаху, которая раздвигая волны ластами, отправилась в большое путешествие. Софочке оставалось только смотреть, ощущать, как плотные теплые волны с поверхности набегают на нее, а в синеве под ней уходит муть и открывается подводный мир.

Солнце грело спину, перед глазами мелькали одинокие мальки каких-то рыбешек, со стороны берега доносился плеск и мольбы Марка, покатать и его на глубину… А Софа будто кусочек масла таяла от этого маленького путешествия над океанской бездной. Папа превратился в настоящего кита, который иногда фыркал, врезаясь носом в волны. А ещё у него на затылке была ямочка, в которую Софа, когда вдруг накатывал страх, тыкалась носиком, вдыхала папин запах и снова была готова смотреть, как в прозрачной воде уже становится невидным дно и появляются настоящие большие рыбины.

— Лапочка, ты только держись крепче — прошептал между своими фырканиями папа-кит

— Да, папочка, я люблю тебя! — на полувыдохе ответила дочка и сильнее вжалась в теплую и сильную спину.

Малышка вдруг почувствовала, что вот так бы прямо сейчас уснуть и спать… и плыть… и вдвоем… по Океану, как облачка на небе, но только так, чтобы они с папой. Софа обернулась назад. Ей показалось, что берег уже совсем далеко. Стало даже как будто страшно. И всё же, вот ощущение сильных рук папы, его громкие фырчания действовали постоянно и совершенно успокаивали.

— А теперь, крошка, мы возвращаемся в гавань. Так что — правой греби, левой табань! Приготовиться к повороту — предупредил большой теплый кит Папа и начал маневр.

Его спина чуть наклонилась, волны стали поливать прохладой нагревшуюся спинку наездницы, а ветерок добавлял холодку, отчего тело снова покрылось мурашками. Софа ещё сильнее вжалась в спину и правой ручкой помогала своему кораблю повернуть в сторону берега…

Там мама с полотенцем уже вытаскивала из воды Марка — поставила тапки, подхватила под мышки, поболтала детские стопы в воде, затем, присев на корточки, усадила сына, вытерла ноги и натянула шлёпки. Завершила этот ритуал шлепнув по попе — дала направление движения в сторону дома. Сама же осталась ждать своих странников из дальнего путешествия. Софа залюбовалась мамой. Она была невысокая, с длинными светлыми волосами, как и у неё. Сейчас они снова были затянуты в косички — видать папа постарался, пока они были в домике. Мама стояла выпрямившись, смотрела в их сторону. Даже так издалека чувствовалось, что она улыбается и смотрит… как-то так тепло, как солнце… только ещё теплее. Папа часто говорил, что Софа такая же красивая как мама. И малышка, иногда, представляла себя такой уже взрослой, с такими глазами, фигурой и прочими женскими штуками. Она была уверена, что прям вырастет и у неё тоже будут дети и своя маленькая Софочка (совсем на неё похожая) и муж будет обязательно — папа. Она так же будет стоять на берегу и смотреть влюбленным взглядом, как Он будет бултыхать малышей в Океане. Мама была красивая. И Софа точно это знала. И маму она любила. Это тоже было точно. Даже тогда, когда мама хмурила брови на дочкины шалости и капризы.

И вот уже перед глазами прибрежная муть. Папина спина прогнулась и погрузилась в воду. Софа уселась на неё, перекинула ножку и спрыгнула, почти моментально ощутив, как ноги чуть погрузились в прогретый песок мелководья. Мама протянула руки, приглашая Софу на берег, однако ж, дочка, решила не спешить. Дождалась, когда папа поднялся из воды, раскидывая вокруг себя водопады и с, признаемся честно, чуть вредным, но счастливым писком бросилась в крепкие мужские объятия.

Папа, с удовольствием подхватил дочку, и, изображая часы с маятником, ещё раз ополоснул её в теплой прибрежной воде, а затем рывком усадил на свою такую удобную шею. Так и зашагали, шлепая по воде.

Наконец, маме — поцелуй от папы, дочке — полотенце от мамы. Но Софа ни в какую не соглашалась слезть, чтобы её можно было спокойно вытереть, поэтому мама с какой-то понимающей улыбкой просто обняла мокрого папу и накинула на сидящую на плечах полотенце.

Целую минуту мама и папа обнимались, целовались, да так, что Софа решила напомнить о себе и стала дергать ножкой, зажатой между двумя взрослыми. «Хватит уже маме к папе приставать!». Знак был распознан. Взрослые разорвали объятия и уже втроем двинулись в сторону дома, где всех ждал особенно вкусный по-летнему, по-отпускному, обед.

Софочка, жестикулируя и показывая рукой на удаляющееся творение из песка, быстро пересказала маме, что она построила в городе, где что находится и почему город называется Счастье. И уже в дверях, мама резюмировала весь рассказ, с улыбкой и будто чуть покрасневшими глазами

— Моятыхорошая, — вот так, прямо ещё одним папиным словечком, которым от него заразилась, — получается, что это — Дом и Семья. Значит Счастье. Всё правильно. Совсем как у нас.

С этими словами она почему-то чмокнула папу в щеку, Софу в ножку и первой вошла в дом. На кухне уже вовсю постукивали ложки — братья с огромной скоростью стремились освободиться от такой отвлекающей от интересных занятий процедуры как приём пищи.

Специальное детское меню Софочки не изобиловало оригинальностями в походных-то условиях, но было вкусным как всегда. Если верить папе, то это потому что «приготовлено с любовью». Через полчасика, с последним глотком цветочного таёжного чая малышка уже боролась с тяжелеющими веками и откровенно клевала носом. Мама, собрала тарелки со стола, сложила их аккуратно в раковину и пошла, судя по всему, стелить самую маленькую кроватку. Софа и не заметила, как оказалась в папиных объятиях, на его коленях. Прижавшись к груди, она слушала знакомые звуки и запахи. Они, с каким-то невидимым очарованием усиливали тяжесть на кончиках ресничек. «Бум-бум, бум-бум…» — знакомые с какого-то невообразимо раннего возраста звуки… легкий, соленый, чуть терпкий от водорослей запах океана… тепло папиных рук на затылке, лёгкие прикосновения губ к макушке… мир постепенно покрывался тихим светлым туманом дрёмы… Софа почувствовала, как в папиных руках, будто обретя крылья, взлетела… чуть порхая и покачиваясь, как пёрышко, опустилась на пахнущую свежестью простыню… Тепло рук из-под спины исчезло… где-то в мутной пелене засыпания малышка увидела, как рядом с большой и тающей фигурой папы опустилась такая вся любимая и знакомая мама… наклонилась и заняла, прижавшись ухом к груди, ещё тёплое от дочкиной щеки место… Чуть позвякивающие колокольчики стекол в рамах, лёгкое шуршание бриза в оконных проёмах.. далёкий и близкий шум набегающих волн, шипящих и тающих в песке… Здравствуй, сон!

Снилось Софочке много чего, но, всё так или иначе было связано с городом, который она строила — пришла пара идей, которые она успела запомнить как раз перед тем, как её разбудил мамин поцелуй.

— Соня, пора просыпаться — улыбаясь, пропел знакомый голос — ты уже три часа спишь, а бабушка всегда говорила, что на закате спать не надо, а то голова будет болеть.

Мамины пальцы, начали перебирать пропитанные солью волосы на голове дочери. Постепенно мир начал обретать краски реальности. От такого нежного пробуждения малышка могла только улыбаться и потягиваться, не открывая глаз. Целую минуту. Для взрослых. А для детей — будто вечность. Наконец, Софочка была готова начать воплощать приснившееся. Но перед этим, обхватила мамину шею, подтянулась и, ещё не успевшим проснуться голоском, призналась в самом главном:

— Я люблю тебя, мамочка.

— Я люблю тебя, Софочка — ответным эхом, голосом улыбнулась мама.

Еще минутку два нежных ангела дослушивали отзвуки тихого признания внутри себя.

— Ла-а-апки, пора полдничать! — послышался от дверного проема папин голос.

Как всегда такой сильный, такой мягкий, но такой притягательный, он будто послал заряд энергии в сонную дочку и та, ураганным ветром, сорвалась с кровати. А уже через мгновение, обнимая папу и, уткнувшись ему в живот, пересказывала стотыщ причин, по которым надо немедленно вернуться к достройке города Счастье.

И всё же, какими бы вескими причинами не казались доводы дочери, папа оставался непреклонен — какао и плюшка, для растущего организма, и лишь потом — дела, дела, дела…

Противостоять папе было бессмысленно, но попытаться Софа всё же попыталась. После чего послушно умылась и со скоростью света расправилась с полдником, поблескивая глазами в сторону открытой двери.

И вот пустая чашка от вкусного напитка расплющила крупные крошки на столе, стул, громыхнув, остался стоять в метре от стола, а топот босых ног возвестил, что юный архитектор отправился к своему творению.

Папа хихикнул и не стал ругаться вслед, мама покачав головой смахнула крошки тряпкой в пустую тарелку и только вздохнула, позавидовав дочери. «Как же здорово быть маленькой, любимой, с еще не истоптанными и не израненными ногами и душой, как сложно взрослым построить свой город Счастье. В голове пронеслись миллионы мыслей, обрывки воспоминаний и осталось одно. То, которое не стало прошлым, а было улыбающимся вслед дочери настоящим и звучащее всегда «Я люблю тебя, Брусничка, тымояхорошая, ты — моя лапочка, никому тебя не отдам»… И вот с такой силой внутри прозвучали эти слова, что совершенно и категорично не любившая жидкость из глаз, она не сдержалась… Поставила тарелку, подошла тихонечко сзади, обняла и прижалась к спине любимого. И то самое чувство, которое она ощутила когда-то давным-давно впервые прижавшись к родному и любимому человеку, снова окутало её тёплым пледом… Такое невозможное, такое невероятное, такое тёплое, такое её родное… счастье.

И совсем как в жизни, тихое счастье вдруг было разрезано криком горя. И несся он с берега Океана, куда умчалась всего минуту назад Софочка.

— Пааапаааа!!! Папа!!! Беда!!! — голос был наполнен такой силой эмоций и горем, что у двоих в домике пульс мгновенно подскочил до брадикардии

Если вы ещё не знаете, то и дай Бог не узнать, как сильно сжимается время и пространство в момент, когда родная кровь, маленький ребенок кричит «Беда!». По пути, мама и папа успели подумать только одно слово, прежде чем оказались на месте — «Софочка!».

Ещё, наверное, песок, взлетевший из-под ног бегущих родителей, не успел коснуться земли, когда они уже были на берегу и смотрели на льющиеся слёзы дочки, слушали совершенно неразборчивые слова детского горя.

В уже чуть краснеющих лучах торопящегося к закату солнца мама, папа, а ещё через пару мгновений, и братья, увидели причину горя. Послеполуденный прилив практически полностью поглотил город Счастье, оставив лишь кусочек мостика, который вёл от города вглубь берега.

Софа бросилась к папе, прижалась и с удвоенной силой заголосила

— Моё счастье! Моё счастье смыло-о-о-о-о!! Папа-а-а!

Детские беды. Ну, вот как без них?! Есть такое умение у всех в детстве, и лишь у немногих во взрослой жизни — переживать всё сильно и по-настоящему. Папа это знал и понимал. Как и то, что время сейчас считается минута за день. И именно время нужно дочери, чтобы успокоиться.

Софе понадобилось минут десять, чтобы голос ослаб и перешёл во всхлипы. Всё это время, она ощущала, как большая и теплая ладонь папы лежит на макушке и будто источает волны успокоения, а мамины руки вытирают мокрые щёки. Ещё пять минут понадобилось, чтобы начать говорить и выдавить из себя вымученный вопрос:

— Па-а-ап, ну почему? Почему он так? Ведь такой же город красивый и удобный был. Зачем Океан так сделал?

— Лапочка, — начал папа своим таким спокойным, сочувствующим и всёпонимающим голосом, опускаясь на колени — Океан здесь никак уж не виноват…

Возле линии воды остались мама, папа и Софа. Лёшка убедившись, что никакой трагедии не произошло снова вернулся к своему компьютеру Марк, с сожалением поводив глазами по скрывшейся Атлантиде, ушел следом, смотреть, чем занимается брат.

Мама, ожидая волшебного момента, как папа будет успокаивать дочь, не отрывая глаз о мужа и дочери, зачарованно присела на песок. А папа, обхватив мокрые щеки, поймал взгляд дочери и продолжил

— … Океан, лапочка, это — стихия. Такая же как ветер, как земля, как огонь. И даже как судьба и… счастье. У них есть свои правила, которые иногда называют по научному физикой или математикой или геометрией… неважно. Важно только то, что они есть, и ты просто ещё их не знаешь.

— А ты знае-ешь? — чуть всхлипнув и растягивая слова, уточнила Софа.

— Даже я не всё знаю, даже мама… но мы, как и ты, учимся. Не поверишь, наверное, но всю жизнь, пожалуй, учимся. И пока учимся, уж поверь, мы много раз также как и ты, сначала по отдельности, потом и вместе испытывали боль и разочарования. Вот так же стояли над чем-то, что непослушная стихия смыла, а нам было жалко. И вот также как и тебя, я обнимал маму и говорил ей самое главное, что было всегда точно известно и неизменно.

— Что? — немедленно прореагировала Софа, ожидая получить мгновенный ответ на все вопросы.

— Я люблю тебя! И это — главное. Всё остальное, мы построим вместе.

Две девочки на берегу затаив дыхание слушали… Даже бриз превратился в полный штиль, а волны накатывали на берег совсем уж шёпотом. И такой большой, добрый и мудрый мужчина, отец, муж, продолжил тихо и убедительно свой небольшой рассказ.

— Вот, посмотри, как это работает. Ты нашла удобное место — тут рядом и песок, и вода. Можно просто ручкой черпать из прибоя строительную смесь и сразу же строить. Действительно легко. И Океан и Земля будто тебе помогают. Но вот есть один важный момент. Там — высоко-высоко есть Луна. Эта огромная планета крутится вокруг Земли и притягивает к себе всю воду на нашей планете. Она образует большую волну на спине Океана. Океану это нравится, да и полезно это — ведь тогда вся жизнь, которая в нём скрыта не замирает, а движется в волнах. Движение, когда-то ведь и создало жизнь на Земле и оно же её поддерживает. Но есть в этом и ещё один важный момент. Когда эта волна достигает берега, она вызывает прилив. Земле это тоже нравится, потому что умывает её, удобряет и питает жизнь на её берегах. Я как-то рассказывал тебе, что именно так, когда-то появились первые живые существа, которые заселили сушу.

Всхлипы и вздохи совсем прекратились. Всё вокруг постепенно окрашивалось в цвета и запахи заката. Папа чуть выдохнул, набрал воздуха в лёгкие и так же, на самом маленьком объеме, чуть дыша, продолжил.

— … Пока ты спала, Луна погладила Океан, но здесь, в твоем городе начался прилив. Он был совсем хрупкий, ведь строила ты его из самого простого материала — быстро и удобно. Здесь не было камня, металла или стекла, а просто — песок… это пока единственный доступный тебе материал. Но то, что создано из воды и песка, каким бы красивым ни было, встретившись с родной стихией в нее вернется. Так и получилось.

Волна рыданий прокатилась по маленькой девочке, вспомнившей, каким красивым было её Счастье. И каким непрочным оно оказалось. Папа чуть сильнее прижал малышку к себе, уткнув носом в плечо.

— … И это не значит, конечно, что город Счастье был неправильным или некрасивым. Просто это значит, что ты не учла такой небольшой, но важный закон природы.

— Значит, не построить мне счастье? — с нотками страха и ужаса спросила в плечо Софочка.

— Ну что ты, глупышка, чудик мой! Конечно, построишь. Вот посмотри — домик на берегу, он давно здесь стоит, но ничего с ним до сих пор не случилось. Или, к примеру, мы с мамой… Ведь мы тоже давно-давно вместе. И у нас есть вы. И это всё мы называем, как и ты — Счастье. Просто для этого пришлось много потрудиться.

Папа взглянул на маму, та грустно, но и счастливо улыбнулась ему в ответ. А папа предложил:

— Давай, прямо сейчас, я тебя начну учить строить?

Софочка немедленно изменилась в настроении. Слёзы вмиг высохли, улыбка вернулась на лицо. Вот же-шь, прямо сейчас она, уже с папой, начнёт строить новый город, и он точно получится лучше! И незамедлительно подтвердила своё желание встать, идти и делать.

— Давай!

— Сначала, малыш, я тебе просто буду подсказывать, а потом мы с мамой тебе даже поможем. — сразу очертил условия игры папа.

— Хасё! — уже совсем весело и счастливо приняла их Софа.

— Тогда, для начала, я тебе подскажу место, где начинать строить. Посмотри внимательно. Видишь, чуть выше по берегу, самую дальнюю отсюда полоску из водорослей.

Софа вскочила сделала пару шагов, огляделась. Наклонилась, поразглядывала и подтвердила, что нашла её.

— Теперь от этой полоски в сторону дома сделай четыре больших шага.

Дочь послушно отсчитала шаги.

— Вот на этом месте обычный прилив уже не достанет до твоего города, — наконец, обозначил цель папа — Здесь и начинай строить. И если не будет бури, то город твой простоит весь отпуск.

Софа подбежала к воде, зачерпнула в ладошки песок и помчалась обратно. Вот только беда теперь в том, что пока девочка бежала к месту строительства, вода успела вытечь обратно. К моменту, когда она плюхнулась на колени возле своей строительной площадки, в ладошках был просто густой и влажный песок. Из него можно было что-то слепить, но он точно никак не хотел вытекать крошечными лепешками и формировать остроконечные башенки. Папа молча наблюдал, а Софа, решив, что надо приложить чуть больше усилий и скорости, снова сбегала за строительным материалом. Но и на эту, и на следующие пять попыток, результат приходился один. Поняв, что где-то здесь есть подвох, запыхавшаяся, она зачерпнула еще горсть песка и смотрела как он быстро отпускает воду обратно — в Океан.

— Па-а-ап, а ка-а-к? — растерянно спросила она, ища поддержки у начавшей улыбаться мамы и серьезного папы.

— Не получается? Устала? Что-то удалось построить? — с какими-то подковырками в голосе спросил папа.

— Нет. Да. Нет — короткой телеграммой через вдохи-выдохи ответила дочь.

— Всё просто на самом деле, хотя и сложно — улыбаясь, начал свою вторую подсказку папа — тебе нужны инструменты. В данном случае предлагаю тебе вот что.

Он повернулся к маме:

— Брусничка, лапочка, принеси, пожалуйста, большое ведро из дома.

Мама кивком подтвердила, что поняла суть затеи и, отряхнув песок с легкого платья, отправилась в дом — за инструментом. А папа объяснил:

— Смотри, твои строительные материал далеко от места, где ты строишь счастье. Это вынужденное и необходимое. Но мы поступим хитро — возьмём немного Океана и перенесем его поближе.

Папа встал, взял маленькую ручку в свою и подвел к самой линии воды.

— Видишь он какой огромный, простирается за горизонт и в пространстве и во времени… а нам, для нас нужно то всего чуть-чуть.

— Пап, а за горизонтом это много? — вглядываясь туда, куда смотрит папа и пытаясь понять где этот горизонт находится и вообще что это такое.

— Лапочка, горизонт… — он задумался, подбирая слова — вот посмотри, видишь линию, где небо и океан как будто становятся одним целым. Так вот, чтобы туда дойти тебе понадобится идти дней пять. Но каждый раз пока ты будешь идти, место где они соединяются будет находиться также далеко как и сейчас. Это, малыш, геометрия, и её ты ещё в школе изучишь…

— То есть, я никогда туда не попаду?

— Ну почему же, просто если идти тысячу раз по столько то однажды там появятся облака и горы и это будет просто другой континент…

Сзади подошла мама. В её руках было большое ведро, в котором она набирала воду, когда мыла полы.

— Вот ваш инструмент — отметила она выполнение задачи, протягивая руку с ведром.

Папа в ответ кивнул в сторону дочери. Мама поставила ведро перед ней, сделала пару шагов назад и снова опустилась на песок, ожидая продолжения магии.

— Спасибо, Лап — поблагодарил маму папа, а повернувшись к дочери спросил — Я полагаю, ты уже догадалась, что нужно сделать?

Софа радостно кивнула головой, схватила ведро, шагнула в океан и плюхнув его в воду набрала наверное больше половины разом. Вот только — опять незадача. Пока ведро было в воде, с ним девочка управлялась на счет раз, а как только попробовала поднять его, чтобы нести к месту стройки у нее ничего не получилось.

— Паа-ап — беспомощно пропищала малышка — Я не могу, оно тяжелое.

Мама позади улыбнулась, уже угадав, к чему вёл папа. А большой и сильный папа просто дал третью подсказку:

— Лапчонок, конечно, чтобы строить, что бы то ни было, а уж тем более Счастье, тебе понадобится помощь. Для тебя, как девочки, милой, славной, но, всё же, слабой физически ангелушке найдётся сильная рука, которая не только ведро, но и тебя вместе с ним принесет туда, где строится Счастье.

С этими словами, он подхватил и дочку, и ведро, которое попутно наполнил до краёв водой и понес весь этот груз к месту, где начнется волшебное действо — строительство Счастья.

Через несколько мгновений полёта, юная архитектор уже планировала улицы будущего города, папа в ведре наводил песок. Не удержавшись в роли наблюдателя, подошла мама. Поцеловала папу и прошептала: «Спасибо, милый». Затем присела на корточки и принялась помогать со смесью. Через несколько минут, стройка закипела. Софа, разрываясь между желанием самой делать башенки и указаниями папе и маме, переползала по песку. Заметив, что на берегу все увлеченно заняты строительством, прибежал Марк и занялся своими каналами и рвами. В восемь рук дело пошло еще быстрее. Еще минут через десять присоединилась самая серьезная пара рук — Лёшка, который неожиданно открыл в себе талант строить большие сооружения, собирая их из влажных «песочных куличей» и так же, как и все остальные заливая мокрыми лепешечками.

Можно спросить меня, где оно, Счастье? Я не сомневаясь скажу — «Вот оно! Здесь и сейчас, когда есть Мы и когда есть Вместе».

Рыцарь и принцесса в Высокой башне.

Иногда на пути к Счастью стоит Смерть.

Иногда её нужно просто пережить.

В каждой семье, наверное, где есть дочка, наступает день, когда она обязательно спросит «Мама, папа, а как вы познакомились, как нашли друг друга?». Настал он и у Софы. Листала книжку, разглядывала картинки, и вдруг, неожиданно, как это водится у детей, задала совершенно непонятно откуда взявшийся вопрос.

Мама с папой переглянулись. Папа улыбнулся весело, мама как-то немного грустно.

— Софочка, чудик ты мой маленький, — чуть посмеиваясь, обратился к дочери папа, — уж задала, так задала. Но, хорошо, зови-ка всех в большую комнату. Я думаю настал тот день, когда мы должны рассказать вам эту историю.

Софка побежала по дому, созывая братьев на семейный совет.

— Лёська! Маркуш! Пойдемте скорее! Сейчас папа и мама будут рассказывать историю! Скорее!

Минут через пять все были в сборе. Мама принесла чайник с каким-то цветочным «Цяем», расставила чашки, устроилась рядом с папой. Софочка залезла на любимые колени. Марк и Лёшка расселись в креслах напротив.

Отпив залпом полчашки папа спросил маму:

— Лапка, мне всё полностью рассказывать или будем дополнять друг друга?

Мама молча мотнула головой. И папа начал рассказ.

Глава 1. Чернокнижник

Это было уже совсем давно. Жила была на свете Девушка. И полюбила она очень красивого юношу. Он был удивительно умный, любознательный. Совсем как она. Однажды она сказала ему об этом и он, увидев, красоту и ум этой девушки, предложил жить вместе. И стали они жить-поживать, да добра наживать. Девушка обожала собирать кастрюльки, сковородки и рисовать картины. Её избранник изучал разные науки и заклинания. А вместе они радовались молодости. Побежали годы. Они были увлечены каждый своим делом. Юноша стал совсем ученым и знал множество заклинаний. Совсем как настоящий Чернокнижник. Однажды, он узнал от древних старух о том, что можно с помощью одного из них перенестись в Землю Обетованную. Заклинание это было очень страшным. Тому, кто хотел его применить, нужно было отказаться от Спасителя, от Родной земли, продать Дом и посвятить себя служению Богатству. Он долго думал, обсуждал это с девушкой, которая жила с ним в маленьком домике. Её эта идея страшила, ей казалось, что для Счастья достаточно просто быть вместе. И вовсе не в каком-то непонятном месте, где как говорят почти как в Раю. И вообще, ей хотелось, чтобы юноша назвал её своей принцессой и, в конце концов, сделал королевой. И обязательно чтобы потом появились дети. Однако идеей Юноша загорелся настолько, что мало обращал внимания на мольбу в глазах любящей. Он часто и много разговаривал о том, как это будет здорово. То ли его чары, то ли магия чувства, то ли тёмная ПСИ-магия подействовала, но девушка уже и от Спасителя была готова отказаться и вообще не верила в его существование. Да и от родной земли тоже. И, всё же, она хотела стать его невестой, прежде чем переноситься, куда бы то ни было. Но юноша всё также был глух к этой мольбе — он был занят изучением ещё более сильных заклинаний, необходимых для достижения своей Цели. А чтобы девушка не мешала, просто говорил, что всё хорошо и она, глупенькая, не понимает какое у него сильное чувство к ней. Правда, так получалось, что всё время почему-то отказывался называть его. На то были причины, этого требовала ПСИ-магия. И всё же, Девушка верила в него, ведь когда-то он принял её чувства, и за это она была ему безмерно благодарна. Он не обижал её, а она не замечала, как от той магии, которую Юноша использовал, у него выросли клыки. И время от времени, а затем всё чаще, он стал пить из влюбленной девушки жизнь. Ведь для темных искусств, своей силы ему уже не хватало. А она постепенно слабела и гасла. Жизнь уходила вместе с молодостью, глаза всё реже блестели от счастья, а по щекам всё чаще катились слёзы.

Такое бывает с людьми. Иногда они не такие, как кажутся. Иногда, со временем, они становятся совсем другими. Неизменно только одно — магия Любви, порой, бывает настолько сильной, что мы этого просто не замечаем.

Так бы и закончилась вся эта история, если бы одним весенним днём Девушка не услышала вдалеке голос, произнесший её имя. Этот голос был таким сильным, таким уверенным и… таким притягательным, что она решила узнать, кому же он принадлежал.

Глава 2. Странствующий рыцарь

Принадлежал этот голос Странствующему Рыцарю. Высокий, с гордо поднятой головой, он смеялся и шутил на базарной площади, разговаривая с торговцами и прелестными горожанками. Рассказывал Рыцарь о порой совсем жутких приключениях и сражениях, через которые прошел, о прекрасных далёких краях и принцессах, которых встречал. Одну из таких как раз звали также как и уже знакомую нам Девушку.

Этим весенним утром он только-только вернулся из очередного похода. И был он вовсе не такой, как на парадных картинах, а следовательно и в представлении принцесс всей страны. Ещё даже не все повязки-бинты успели просохнуть, ещё раны не превратились в новые широкие шрамы, ещё не блестели доспехи, покрытые дорожной пылью. Ещё не был перекован иззубренный меч, и не восстановлен щит с фамильным гербом.

Девушка разглядывала незнакомца тайком. Украдкой она прислушивалась к невероятным историям, которые он рассказывал. А они были действительно сказочные, что аж не верилось. И ей захотелось посмотреть ему в глаза. Она была уверена, что всё это просто выдумки. Девушка подошла ближе и посмотрела в лицо рыцаря. В какой-то момент их взгляды встретились. И будто время остановилось! Огромный водоворот из искр и звёзд в его глазах будто потянул, повел по пыльным тёмным дорогам, где проходил рыцарь, проносил над бушующими волнами Океанов, где проплывал рыцарь. Мелькали образы драконов, колдуний, битвы и сражения, звон мечей, крики раненных и умирающих. А ещё, иногда, рисовались в голове минуты покоя, солнечные дни, поля с цветами, по которым бродил рыцарь в поисках настоящей принцессы. И всё, что он говорил, вдруг наполнилось в голове девушки жизнью. Она смутилась всем тем картинам, что увидела, с трудом оторвала взгляд и убежала в свой маленький домик. Спиной она ощущала всё тот же взгляд и удивительную улыбку, которые неслись ей вслед от странного незнакомца.

Так получилось, что всё услышанное и увиденное в глазах незнакомого рыцаря запомнилось Девушке. Она очень часто даже стала себя представлять в каких-то картинах и сценах из этих рассказов. Всё больше думала о нём. В ней просыпалось не просто какое-то праздное любопытство, а новое какое-то чувство. Она мысленно назвала это страстью. Страстью к приключениям, к сильному плечу, к надёжному человеку, которым она всё чаще теперь представляла того рыцаря.

Она стала ходить на площадь чуть ли не каждый день и, признаться честно, искала определённой встречи. Так получилось, что однажды, она вновь увидела его. Рыцарь быстрыми и уверенными движениями седлал коня. Вероятно он готовился к новому походу. Девушка побежала к коновязи, где позвякивал доспехами мужчина, отпуская сальные шуточки в сторону глазеющих на него горожанок. И вот, уже осталось буквально пару шагов до него. Рыцарь неожиданно повернулся в сторону Девушки. Их взгляды встретились. Ноги бежавшей будто ослабли, она запнулась и полетела. Девушка зажмурила глаза, готовясь удариться о землю. В этот момент она услышала звон и ощутила, как сильные руки подхватили её и прижали к стальной рыцарской груди. Время снова остановилось. Все звуки базарной площади исчезли. Остался ровный, сильный и быстрый стук мужского сердца. Она открыла глаза, подняла голову и услышала его голос: «Привет, малышка, кто ты? Я давно хотел познакомиться с тобой».

Девушка смотрела в его лицо и видела добрую улыбку, тёплый завораживающий взгляд… и все это сопровождалось непрерывным стуком сердца. Его сердца. А в голове крутилась только одна мысль «Кажется, я попала в сказку. Так не бывает!»

Девушка ответила, назвала своё имя. И так получилось, что вскоре они прогуливались по уютной ми нелюдной дорожке, а Девушка как на духу рассказывала свою историю жизни. Она рассказала о своих мечтах, о том, как прекрасна Весна и многое другое, что почему-то хотелось рассказать. В городе стояли последние тёплые осенние деньки. Солнечные, но такие грустные и одновременно какие-то сказочные. И как-то совсем уж сказочно получилось так, что и незнакомого рыцаря она начала расспрашивать и переспрашивать о делах, подвигах и, конечно же, о принцессах заморских. Он рассказывал ей всё, но только почему-то в голосе уже не было той базарной шутливости и пошлости, которую слышала она, увидев его впервые на площади.

Этот день закончился, но что-то осталось. Рыцарь ускакал в очередной поход. Девушка вернулась в домик. Перед тем как попрощаться, между собой Рыцарь и Девушка условились переписываться голубиной почтой. Потянулись долгие дни ожидания и всё более частые вереницы длинных записок метавшихся между городом, где жила Девушка и дальними краями, в которых совершал подвиги Рыцарь. Записки эти становились всё более милыми и теплыми.

Жизнь девушки шла своим чередом. Точнее, она вдруг поняла, что не шла, что будто в тёмные воды трясины засасывает её. А так хотелось стать принцессой, у которой будет настоящий Рыцарь… «Подождите, но ведь у меня есть Рыцарь!» однажды подумала она. И поняла, что за словом Рыцарь стоял образ улыбающегося и смеющегося незнакомца с базарной площади. И чувство. Какое-то очень сильное. Очень похожее на то, что испытала она когда-то к юноше, которого так и называла «Моя навечно первая любовь». Это пугало и Девушка всеми силами убеждала себя, что у неё всё хорошо и вот-вот её Юноша произнесет светлое магическое заклинание. Там всего-то три слова. Вот они: первое — Я, второе — Тебя, третье и самое сильное — Люблю. Но он молчал. В домике на окраине звучало много магических заклинаний как светлых, так и тёмных, но именно это произносил лишь женский голос. И становилось невыносимо душно. Хорошо, что ярким лучиком были прилетавшие с голубиным курлыканьем записки от рыцаря. Он всегда казалось бы всё знал и был таким мудрым и учёным. Знаете, просто на самом деле тот Рыцарь был уверен в своих делах и поступках и никогда не отступал, сражаясь за Мечту и Справедливость, спасая заморских принцесс от драконов.

Глава 3. Замок рыцаря

Случилось так, что однажды, в замке Рыцаря снова загорелся свет. Девушка несколько дней ходила вечерами и поглядывала, размышляя над тем, что же там происходит. И вот, в один из таких вечеров случилось так, что встретились они на дорожке недалеко от замка.

Он почему-то бежал навстречу. Какой-то весь окрыленный, счастливый и полный сил. В его руках была алая роза. И бежал он навстречу к Девушке. Это стало ясно, когда он подхватил её, прижал крепко-крепко к себе и прошептал на одном дыхании «Я скучал по тебе! Ты мне нужна! Ты моя принцесса и я назову тебя Брусника!»

Сложно сказать, то ли от крепкого объятия, то ли от сильного запаха розы, которую Рыцарь вручил своей избраннице, то ли от чего-то другого, но у Девушки закружилась голова. Она почувствовала, как из ног будто улетучилась сила, а с губ сорвалось только «Я тоже по тебе скучала». В глазах потемнело и снова чувство полета, когда Рыцарь подхватил Девушку, нежно и бережно прижал к груди, где стремительным топотом звучали не подковы, а сердце… и оно кричало об одном. О том заветном, о чем они так долго переписывались, о чем мечтала Девушка. И даже не нужно было слов, но он их произнес. То самое, волшебное, магическое «Я тебя люблю!».

Вот только в ответ, почему-то никак не могло сорваться то, что просто крутилось в груди. Будто какая то невидимая сила связала и придавила горло… Теперь уже Принцесса, Брусника молчала.

Заметив отсутствие волшебного эха этого магического заклинания, Рыцарь поставил девушку на землю, подал руку и пригласил пройтись. Она кивнула, пытаясь одновременно разобраться, что за магия сейчас происходит, какие силы вдруг столкнулись внутри нее. Но это лишь была часть мыслей. Другая, несравненно большая радовалась возвращению в целости и невредимости её Рыцаря и слушала рассказы о дальних походах в диковинные края.

Они шли по извилистой знакомой тропе, ведущей к замку. Всю дорогу, рассказ прерывался тем, что принцесса Брусника, влекомая неведомой силой прижималась к груди, слушала стук сердца, шептала «Я соскучилась по тебе». Постепенно дорожка закончилась у дверей. Рыцарь пригласил её на ужин. Принцесса осторожно вошла.

В полутемной зале было пыльно, но на столе стоял приготовленный ужин, вино, а по стенам горели свечи. Прислуги не было, они остались вдвоем. И снова они беседовали просто, обо всем, о всяких интересных вещах и друг о друге. Снова заговорили о мечтах и Рыцарь рассказал зачем ему все эти подвиги и странствия. Дело в том, что он искал всю жизнь свою настоящую Принцессу. Она расспрашивала снова о шрамах. Потом о том, какой он тот Дом, который он ищет, где будет жить семья Рыцаря и принцесса. Иногда они почему-то обнимались. В какие-то особенно сильные моменты, её просто неведомая волшебная сила бросала в объятия рыцаря. В какой-то момент, он не отпустил её, а обхватив голову своими сильными но, какими-то добрыми и нежными руками поцеловал её. И снова прошептал «Я люблю тебя, Брусничка». И снова она не могла никак сказать именно это, но… наконец, ей удалось понять и сразу захотелось поделиться.

— Понимаешь, мой сильный и могучий рыцарь. Я вот чувствую к тебе нечто такое большое, но… ты прости, я почему-то не могу сказать. Хотя знаю почему. Потому что я связана своей клятвой Первой Большой Любви. И я не понимаю, что происходит сейчас со мной… — она замолчала и слезы покатились из глаз. Затем прошептала — Какая-то магия, не дает мне сказать то, что я хочу

— Я понимаю тебя — серьезно и как-то знающе отозвался Рыцарь. — Это действительно магия. Магия любви. Я встречал такое часто. Просто я вижу и знаю, что эта магия из светлой постепенно стала темной. Человек, которого ты полюбила когда-то давно, уже изменился. Зачем и почему, я не хочу знать. Я просто сужу о том, что вижу по тебе. А в тебе я вижу, что силы покидают. Но я хочу чтобы ты жила. Потому что я люблю тебя. И я вот что могу только сделать — я буду наполнять тебя своей силой, а ты, пообещай, что будешь бороться за свою Мечту и не дашь её никому погубить никакой магией. Я защищу тебя и всегда буду рядом. И кое-что магическое я тебе прямо сейчас передам.

С этими словами он протянул сжатую в кулак руку. Перевернул. Раскрыл.

Глава 4. Меч и кольцо

На ладони Рыцаря лежало кольцо, нанизанное на цепочку.

— Это не простое кольцо — продолжил Рыцарь. — Оно наполнено моей магией, светлой, чистой и искренней, которая помогала мне во всех моих походах и битвах. Это твой талисман, который будет восполнять твои силы, чтобы ты могла бороться. И быть может однажды, ты снимешь его с цепочки и оденешь на свой прелестный пальчик. Это будет значит, что любовь живая победила любовь мертвую. И вся темная магия осталась в прошлом, а мы с тобой будем строить Мечту.

Он встал на колено и протянул раскрытую ладонь и кольцо в ней. Брусничка смотрела на кольцо с трепетом и каким-то ужасом. Вот, прямо сейчас перед ней стоял на колене настоящий рыцарь. Вот прямо сейчас, будто сказка начинается. Но та, магия, про которую говорил Рыцарь, точно сопротивлялась.

«Наверное, он может действительно, многое повидал и многое знает, но у меня же не так. Никакой Мой Возлюбленный не чернокнижник, он меня точно любит же! А Рыцарь просто ошибается, что магия из светлой стала темной» — подумала она.

И все же, другая сила, которая также будто наполняла её, протянула руку, взяла цепочку и через голову повесила кольцо на шею, а с губ сорвалось «Я обещаю, что одену его, если смогу убедиться и победить темную магию».

От противоборства двух сил в глазах девушки потемнело, мир закружился и уже в который раз, она оказалась на руках Рыцаря. Вот только в этот раз её раз его губы коснулись её губ и она ответила на поцелуй, и я точно уверен, что в ответом прозвучали три магических слова волшебного эха «Я люблю тебя». Не открывая глаз, Брусника ощутила, как большая сила понесла её над каменными полами замка, куда-то где тепло и безопасно. Неожиданно для себя она уснула. Да, прямо на руках влюбленного Рыцаря.

Она проснулась утром, в большой кровати, укутанная в теплый плед. Начинался последний день осени. Мужчина… её рыцарь, поклявшийся вчера в верности уже седлал лошадь во дворе — у него впереди долгий поход. Принцессе же предстояло собрать все силы и вступить в поединок двух магий любви — живой и мертвой, светлой и темной, ведущей к Мечте и ведущей от Мечты.

Они расстались пообещав, что ненадолго, что каждый обязательно сохранит себя для Мечты и Счастья, которые так удивительно совпали у двоих. Он умчался в заснеженные края, далекого пресного моря, она отправилась в домик, чтобы получить ответ на свой главный вопрос.

Как жаль, что это не сказка, а быль и я не могу сейчас просто магией слов изменить произошедшее, как бы ни хотел. Просто этот темный и мрачный день закончился запиской Рыцарю от принцессы.

«Милый, я заточена в башню. Неизвестная мне магия сковала волю и я не могу освободиться. Прости, я всё ещё пытаюсь, но я не могу тебе пока сказать — Я твоя. Прости, я боюсь одеть кольцо. Мне кажется, у меня не хватает сил, и я боюсь, что всё исчезнет».

Лишь только закончив читать записку, Рыцарь повернул коня в обратный путь и гнал без устали, понимая, что за спиной его несутся метели грядущей зимы, а впереди ждёт беда.

Загнав коня, поздно вечером Рыцарь, уже пеший, прибежал к башне. Очень высоко, под самым небом он увидел огонь и силуэт заточенной Принцессы Брусники. Обойдя всю башню вокруг, он не нашел в нее входа. Это определенно была магия, которой он еще не выдел ранее.

Они смотрели друг на друга. Она махала ручкой, прижималась к решеткам, он стоял задрав голову вверх и махал рукой. Наконец, ему удалось справиться с растерянностью. Ведь за ним такого не водилось. Он всегда знал что делать. Просто в этот раз его магический меч, висевший на боку также не смог разрубить зачарованные стены Высокой башни, в которой была закрыта от него возлюбленная принцесса Брусника. Он позвал знакомого мудреца и спросил, что за магия, которая не поддается его мечу. Мудрец выслушал всю историю и раскрыл секрет.

«Дорогой мой рыцарь. Здесь страшная магия. Она питается силой самой принцессы. Ей, через кольцо передаешь силу ты. И чем больше силы ты отдаешь, тем сильнее действует эта магия. Ты не сможешь разрушить сейчас эти стены. Даже если сможешь, то тогда принцесса погибнет. Единственный способ только тот, что ты и предполагал. Принцесса должна не побояться одеть кольцо и окружить себя твоей защитой. Но сделать это сможет только она. А пока она этого не сделала Чернокнижник будет питаться её жизнью, принцесса твоей и в конечном итоге ты погибнешь. Это страшная магия — кто-то должен будет умереть».

Первые снежинки посыпались с неба. В город приходила необычная зима. Этого пока никто не знал. Двое влюбленных были разделены расстоянием, которое нельзя преодолеть просто поднявшись по ступеням. И разрушить эту магию не мог даже такой тяжелый и очень магический меч Рыцаря, а лишь только маленькое легкое, почти невесомое кольцо, которое сжимала в руке и никак не могла надеть принцесса. Она боялась. Волшебная светлая и теплая осень закончилась…

Глава 5. Лютая зима

Под стенами Высокой башни лежал необычайно глубокий для этих мест снег. Трескучий мороз превратил белое полотно в сухое и скрипящее как кожа седла покрывало. Наверху дул и скребся в окно зарядами снежной крупы сильный северный ветер. Принцесса Брусника была в тепле, у нее была еда, холсты для рисования и… кольцо, которое она всё не решалась надеть. Девушка стояла у окна. Там — далеко внизу виднелась темная точка, а в лунном свете поблескивал меч её рыцаря. Когда-то, (как же давно это было!) они познакомились перед его очередным походом, а чуть позже с уст сорвались взаимные заклинания «Я люблю тебя». Но сейчас, все это казалось покрыто дымкой, пылью от большой битвы двух сил, что происходили в её сердце. Чернокнижник шептал сквозь расстояние заклятия, Рыцарь встав на колено приносил клятву, что будет приходить к башне каждую ночь и ждать, когда принцесса оденет кольцо, освободится от темной магии и спустится свободной, чтобы пойти в новую жизнь.

Два голоса, два шепота доносились до самой верхушки башни. Оба были притягательны, оба казались близкими и родными. Но были они противополжными. И только один из них должен был умереть. Но кто? Принцесса никак не могла решиться одеть кольцо. Ведь это же было бы совсем как чудо — раз и вот ты настоящая принцесса и у тебя есть Рыцарь, который не отпустит руки, который всегда знает как поступить (конечно в соответствии с Кодексом Рыцаря) и точно знает куда идти. Для него идти было — к Мечте. Такой же как и у Брусники. И когда они говорили о ней, то мечта будто оживала. Другое дело Чернокнижник. Почему-то с ним разговор о Мечте все время расходился на каком-то перекрестке, почему-то и невестой он не торопился предложить стать, да и просто даже под градом женских слез не мог выдавить из себя три заветных слова. Она старалась верить ему, ведь он Та Самая Главная Первая Любовь, а она не может быть другой, кроме как такой как она себе представляет. И это не так, как у других. Просто у него тоже какое-то заклятие. Силы принцессы таяли, сон становился все короче. И только лишь раз в сутки она ощущала как будто наполняется заново силами. Поздней ночью, когда все стрелки часов пересекали цифру двенадцать, а Рыцарь внизу салютовал мечом, крича «Я люблю тебя», отправлялся в долгий путь к замку. Пешком. Коня он так и не приобрел нового. Он делал это каждый день. Пробираясь через ледяные ветра, густые метели, разгоняя по пути драконов и спасая невинных котов и девушек от стай диких волков.

Принцессе вначале даже было страшно за него. Ведь, как он там, на таком морозе, в такие страшные времена. Один. Идет. И не падает, умудряясь, днем совершать свои рыцарские обязанности, а к вечеру отправляться к Высокой Башне.

Она понимала — кто-то должен умереть. Или привычное или необычное. Но, точно что-то одно. И выбор делать только ей. Но он ни в какую не делался. Одеть кольцо — страшно, а вдруг всё исчезнет, отказаться от Мечты тоже страшно — к ней не дойти в одиночку.

Силы рыцаря таяли, каждую ночь он произносил слова магии, которые передавали его силу Возлюбленной в Высокой Башне. К концу зимы он уже не мог ходить быстро, все чаще опирался на меч, неся вахту. И вот, в последние дни зимы и случилось то, что и должно было произойти. Чернокнижник подобрал искомое заклятие всего из одного слова «Люблю», которое нашло путь в сердце Девушки, чьей силой он питался. Кого и как люблю в заклятии не уточнялось, ведь это темная магия.

Спустя несколько минут, к Рыцарю прилетела записка. Там было всего четыре слова: «Я не люблю тебя». Темная магия стрелой пронзила ставшее беззащитным сердце. Рыцарь упал. Никакие доспехи не в силах защитить от слов. Они и не защитили. Знакомый мудрец, отнес раненного рыцаря в замок и занялся врачеванием тяжелой раны.

Все эти дни прочный трос магического поводка тянул принцессу обратно в полумрак домика на окраине города, но и Высокая башня, пропитанная двумя магиями, уже сама не отпускала. Каждый вечер принцесса ждала у окна, но никак не могла понять почему туда не приходит Самый Возлюбленный, сказавший волшебное слово «Люблю», чтобы выручить её и почему ей хочется, чтобы темной точкой поблескивая в свете Луны внизу появился бы снова её Рыцарь. Под окнами башни было пусто.

Глава 6. Последний поход рыцаря

Зима быстро отступала. Мудрец-врачеватель поднял на ноги подопечного Рыцаря и начал готовить его в очередной поход. Он знал, что наступает момент, когда Рыцарь уже не вернется. Ни в замок, ни к подножию Высокой башни, ни в объятия возлюбленной принцессы Брусники.

В ближайшее полнолуние, в последний день зимы Рыцарь побывал на западных рубежах, где сразился с хитроумным вором, затем преодолел многие километры до Высокой башни. Присел у подножия, чтобы набраться духа и быть готовым на последний подвиг. У него не было ни усталости, ни сожалений… просто боль от свежих ран. Из темных окон, за ним наблюдала Брусника. Она по-прежнему ждала его, но он её не видел. Она, как это водилось у них всю зиму, не махала ему рукой и не летели больше ласковые записки, не оставалось больше надежды. Он стоял в лужах талой воды и молчал. Она видела, как он тяжело встал, опираясь на меч, как медленно пошел освещаемый лунным светом, но так и не решилась крикнуть «Подожди, я с тобой!».

На следующий день Рыцарь подготовив все необходимые распоряжения, одел доспехи, повесил на пояс меч и отправился в тёмный бор на севере, где ему предстояло принять участие в большой битве, успех которой не был гарантирован ни одной стороне.

Все что я могу сказать про эту битву… это была небольшая, но в чем-то Великая битва. В конце концов, войско в ряду, которых был и наш Рыцарь полегло. Досталось и противнику. К полуночи, на ясном небе взошла Луна и осветила поле усеянное павшими. И только двое ещё были на ногах. Рыцарь и Высокий маг в белом со стороны противника. Оба еле стояли на ногах. Оба смотрели друг другу в глаза. У обоих разбиты щиты, иссечены доспехи, зазубрены мечи. Победа будет за тем, кто останется на ногах. Увы, но пронзенный стрелами, истекающий кровью первым упал Рыцарь. Он лежал на спине. Сил у него оставалось только на то, чтобы прерывисто дышать и смотреть на Луну, которая долгие годы освещала его одиночество. Снежинки уже переставали таять на его лице, и скоро перестанут превращаться в воду на его глазах. В них была усталость и боль.

К нему медленно подошел Высокий маг.

— Великий Рыцарь! — обратился он к нему. — Я знаю тебя. Ты прошел большой путь, принял участие во многих битвах, спасал и получал ранения. Но выжил несмотря ни на что. Я знаю, что тобой все эти годы двигала Великая Мечта, но сегодня… здесь, твой путь заканчивается. Скажи, могу ли я что-то сделать для тебя в знак уважения?

Он преклонил колено и склонился к губам умирающего Рыцаря, чтобы услышать ответ.

— Дай мне умереть достойно — чуть слышно прошептал Рыцарь. — И сохрани веках память о моей мечте.

— Я услышал тебя — Высокий маг кивнул, подтверждая сказанное.

Он встал рядом с умирающим. Поднял голову к небу, и также посмотрел на одинокую яркую Луну. Затем быстро поднял свой меч и со всей силой вонзил его в сердце умирающего, дабы избавить того от страданий. Удар милосердия, Coup de grâce. Последнее облачко пара вылетело с губ Рыцаря, издав лишь одно слово «Брусника».

Этим вечером Чернокнижник снял заклятие с Высокой башни и Девушка, которая была ему нужна, покорилась его воле. Она готовилась принять свою судьбу, в которой больше нет Рыцаря, но всё еще одна с ним на двоих Мечта.

Глава 7. Высокая Башня Рыцаря

Как обещал Высокий маг, он сохранил память о Мечте Рыцаря, а в память о нём возвел Высокую башню. Еще выше, чем та, у подножия которой всю зиму пробыл Рыцарь. Наверху башни расположилась усыпальница. Её окна, как и окна Высокой башни Брусники выходили на Восток, и каждое утро, Солнце освещало лишь меч, висящий на стене и урну с прахом так и не восставшего Рыцаря. Говорят, что меч в этой башне и кольцо в другой ранним утром одновременно вспыхивали отражая Солнце, напоминая отблеском об истории произошедшей между прошлым и будущим.

Те же, кто видел меч Рыцаря перед тем, как его поместили в гробницу, говорят, что на клинке появилась какая-то надпись. Высокий маг никому не стал раскрывать, что именно там написано. Просто прошептал, что это большой магический ключ, но он должен быть сокрыт до времени. Меч был помещен в ножны, ножны запечатаны цепью и мощным заклинанием-запретом вынимать его.

Тем временем, Девушка, которую Рыцарь называл Брусникой, случайно узнала, какая на самом деле ей была уготована судьба. Её хотели лишить мечты и не было никакой уже любви у Того Самого Любимого На Свете… В ужасе она сбежала в башню. Решившись на отчаянный побег, она надела кольцо. Магия свершилась. Вот только Рыцарь так и не появился, но темные чары рассеялись, а кольцо, исполнив своё предназначение, стало обычным золотым колечком с небольшим камушком.

Теперь дорогу к Башне, где захоронен Рыцарь уже не знает никто, ведь мир Брусники и её рыцаря резко изменился, как только она всей силой магии разрушила оковы. Сейчас это просто город — огромный мегаполис. В нём живут обычные люди и все ясное и очевидное — белых и черных магов, рыцарей и воров, уже не разглядеть сквозь маски. Дверь в сказку закрылась.

Глава 8. Девушка ищет рыцаря

Па-ап ну это же сказка. — Вдруг недоверчиво заговорил старший сын Лёшка. — Скажи, ведь не было никакого рыцаря и никакого меча и магического кольца. Это же всё только в сказках бывает, а ты же рассказывал, как вы с мамой познакомились?

Софочка сидела открыв рот, Марк тоже растерянно смотрел на родителей. Мама почему-то заплакала. Папа встал и вышел в сторону своего рабочего кабинета.

Софа обнимала маму и шептала, начиная всхлипывать сама:

— Мам, ты чего?!

А мама молчала, и по её щекам текли слёзы. Через пару минут вернулся папа. В его руках был длинный деревянный кейс, с замочками. Чуть выцветший, и выглядящий достаточно старым. Он положил его на журнальный столик. Мама заплакала ещё сильнее.

— Это было очень давно, мои лапки, но все это было правда. Посадите меня на детектор лжи, стрелка даже не шелохнется. В жизни бывает так, что Рыцаря и его Мечту разделяет Смерть. Но, давайте я вам дорасскажу все-таки как же мы познакомились с мамой.

С тех пор, как Рыцарь пал в битве, а Девушка одела кольцо пролетело много дней и недель. И даже месяцев. Девушка поняла, что хочет отыскать в изменившемся мире того, чье сердце слушала долгими вечерами. Того, кто дал ей клятву быть рядом. Того, чью руку она отпустила на исходе зимы.

Брусника одела кольцо и стала прислушиваться. Но теперь ей слышался лишь неразборчивый, но всё же тот самый любимый голос, которым она успокаивалась. Он ничего не говорил. Точнее говорил, но было не разобрать. Девушка не знала как быть. Перепробовала все краем уха слышанные в другом мире заклинания. Она шептала «Вернись», «Забери меня», «Я люблю тебя», но в лучшем случае эхом был будто стук сердца и шепот «Я люблю тебя».

Вдруг ей привиделась картина — восход Солнца и на стене — меч. Затем картина становилась шире и в памяти начали всплывать обрывки карт, слов, легенд по которым она смогла хотя бы приблизительно понять, где искать этот меч.

Быстро накинув перуанское пончо на плечи, она схватила ключи от машины и бросилась по лестнице на улицу. Села в машину и больше по ощущениям, чем по навигатору поехала на Восток.

Чем ближе было приблизительное место, тем быстрее и тревожнее стучало сердце и тем внимательнее приходилось следить за дорогой. Наконец, она въехала в небольшой город на востоке от нас. Здесь, поплутав по заполненным автомобилями улицам, она добралась до его восточной окраины. Остановилась и огляделась — вокруг были высокие дома. В них были тысячи квартир. И даже просто на верхних этажах их было не меньше пары сотен. Даже если взять только верхние этажи, где по легенде находился прах и меч Рыцаря, то все равно выходило слишком много. Да вокруг еще домофоны, закрывающие без всякой магии доступ в башни. Как одолеть эту проблему она не знала.

Поняв это, она села на лавочку и горько заплакала закрыв руками лицо. Просидела она так минут пятнадцать, пока не ощутила будто бы знакомый запах, будто бы знакомое ощущение покоя и определенно тень, которая закрыла полуденное Солнце.

— Привет — послышался будто бы знакомый голос. — Ты чего плачешь, малышка?

Брусника отлепила руки от мокрых щек. Перед ней стоял высокий мужчина. Вполне себе обычный, но с каким-то знакомым ощущением в глазах.

Девушка молчала, пытаясь понять, кто же перед ней.

— Меня зовут Алексей. Скажи, могу ли я тебе чем-то помочь, пусть даже в самом невероятном? — предложил незнакомец одновременно знакомство и помощь.

Девушка мотнула головой. А мужчина продолжил.

— Я вижу у тебя на заветном пальчике есть кольцо, но ты одна. Поругалась с женихом?

Брусника снова мотнула головой. А незнакомец Алексей не отступал

— Можно я присяду рядом? — и не дожидаясь ответа, устроился на другом конце лавочки.- Так что же случилось? Не бойся, говори. Может просто надо выговориться?

— Я-я… я не знаю- с трудом начала выдавливать слова, возвращая голос девушка — я не знаю как его найти.

— Поругались, обиделся?

— Нет. Точнее. Я кажется его потеряла насовсем. — попыталась ответить она незнакомцу. И неожиданно добавила совсем нелепую деталь — Мне нужен меч. Его меч, на котором он клялся. Потому что он рыцарь.

— Кхмм… — почти прокашлялся незнакомец. — Интересное кино. Может, расскажешь подробности?

— Я не могу. Вы не поверите. Но просто я не поверила сама. И он ушел. И, наверное, погиб. Но где-то здесь, вот в этом доме должен храниться его меч. Настоящий. Рыцарский. Я хочу его найти.

— Хммм… — снова как то задумчиво протянул собеседник — Так. Давай вот что сделаем. Допустим, я тебе поверил и взялся помочь. Расскажи мне больше информации и пообещай, что если мы его найдем, то ты расскажешь мне всю историю?

— Я знаю, только что он должен быть высоко. Но здесь столько закрытых дверей… — растерянно передала всю информацию, которой владела Брусничка.

Незнакомец встал, протянул руку и кратко сказал:

— Я умею быстро ходить и знаю ключ ко всем дверям. Дай мне время. Если он здесь и он существует я тебе его найду. Приходи завтра сюда же в это же время. А пока успокойся и дуй домой, выпей чаю и отдохни. Уж поверь, от меня никакому потеряшке не скрыться. Давай лапку, я помогу тебе встать.

И снова в Бруснике, пробежала волна знакомого чувства. Человек, протягивавший руку, говорил уверенно и точно знал что может, и что готов сделать. Просто так. Вот для неё. Для какой-то посторонней заплаканной, с расплывшейся тушью под глазами, девушки. Она подала руку. Сильная, и, снова, будто знакомо нежная рука, ухватила её и потянула вверх. Снова будто из сна какой-то мистический взгляд, снова будто знакомый аромат, снова ощущение силы и уверенности, снова желание просто броситься и прижаться к незнакомцу.

«Удивительный эффект» — подумала Брусника — «Ведь я и вправду сейчас спокойно поеду домой (в башню?) и точно почему-то знаю, что завтра увижу этого Алексея, и в руках у него будет тот самый меч».

Подумала и пошла в машину. Алексей посмотрел ей, вслед, пока авто не зарулило за поворот и отправился в ближайший подъезд.

Брусника весь вечер думала о том, что произошло сегодня и пыталась понять, что за чувство внутри нее будто костер разгорается.

Глава 9. Кольцо и меч

Спустя ровно сутки. Она подъехала к уже знакомому подъезду одного из городов Подмосковья. Вышла, села на лавочку и стала оглядываться. Запищала дверь ближайшего подъезда. Оттуда возник вчерашний знакомый. В руках он нес длинную коробку, а на лице сияла счастливая улыбка.

— Я нашел твое сокровище и узнал много нового.

Брусника вскочила, сердце заколотилось. Алексей открыл ящик и достал оттуда… да, меч. В ножнах. Опоясанный через ушки ножен и рукоять цепью.

— Я его еще не вынимал из ножен. Решил при тебе. Просто тут есть небольшое пояснение, что меч должны достать двое и прочитать, что написано на клинке.

Брусника хотела было протянуть руку, но одернула… чуть испугалась — ведь это же оружие! Пусть мужчина разбирается с ним. И не отрывая взгляда, как будто в замедленной съемке смотрела как мужская рука обхватила рукоять, а из ножен показалась сталь. Легкий звон. Отблеск стали на мгновение ослепил девушку. Она зажмурилась. Выждала паузу, пока боль в глазах пройдет. И, наконец, открыла их.

Алексей стоял перед ней, прямой, гордо держа в руках сверкающий меч. И что-то, что до этого момента казалось неуловимо, проглядывало сквозь черты незнакомца, будто проявилось. Перед Брусникой стоял, тот самый Рыцарь. Он как-то строго и так, что не отказать сделал знак рукой, чтобы она подошла. Брусника послушно сделала три разделявших их шага, не отрывая взгляда от ставшего таким знакомым лица.

Алексей наклонил лезвие меча и взглядом указал посмотреть туда. Вместе они прочли надпись. Постояв минут десять, они поняли, что необходимо сделать дальше. Меч снова был задвинут в ножны, цепочка продета, но теперь на ней замком висело Брусникино кольцо.

Так получилось, что через некоторое время Алексей и Брусника стали вашими Папой и Мамой.

На этом всё. Единственное что могу еще добавить тем, кто не поверил, так это то, что та Высокая башня, в которой была заточена Брусника по-прежнему стоит на том же месте. Просто сейчас это обычная многоэтажка. Более того, там и сейчас живут ваши бабушка и прадедушка. И дерево, где нёс свою вахту всё ещё стоит. Оно выросло, но ветка, где повязал свой вымпел Рыцарь так и не отросла.

— Да-а-а ла-а-адно-о-о? — уже с меньшим недоверием отозвался, наконец, Лёшка.

Папа щелкнул замками на кейсе.

— Чистая правда, Лёшик — сказал он, открывая крышку — Вот эти меч и кольцо.