Сказки для маленьких

Большой и маленький бах

Жили-были два приятеля.

Одного звали Киля, а другого — Миля.

И задумали они как-то раз сходить на охоту.

Собрались утром, взяли ружья и пошли в лес.

Идут по тропинке, разговаривают.

— Смотри, какое у меня ружьё! — сказал Киля и хлопнул ладонью по прикладу. — Побольше, тяжёлое-претяжёлое. Зато бахнет — все в лесу услышат!

— А моё, — сказал Миля, — поменьше да полегче. Ружьё и есть ружьё. Ружья ведь для чего? Для того чтобы бахало. А какое оно — каждый сам по силам выбирает.

— Да твоё и бахать-то толком не сможет, — засмеялся Киля. — Оно же лёгкое. Лёгкое — значит, слабое.

— А вот и нет! — обиделся Миля. — Лёгкое — значит, нести удобно. Я его под мышку — и побежал. Через кочку — прыг! Через ручей — скок! А ты со своим тяжеленным еле ползёшь.

— Зато у меня ружьё в зелёный цвет покрашено! — похвастался Киля. — Зелёное, как трава. Я его под кустик поставлю — и никто не найдёт. Враги идут мимо — а ружья и нет! Потому что оно зелёное, с травой сливается. Хи-хи!

— Подумаешь, зелёное, — фыркнул Миля. — А моё — в серый цвет покрашено, под цвет утреннего тумана. Я его на пенёк положу — а его и не видно! Только присмотришься — а оно тут, рядышком. Призрачное ружьё!

— И вообще, — продолжал Киля, — моё ружьё в футляре лежит. Я футляр из бересты сплёл, как дедушка учил. Чтобы ружьё не испачкалось, не поцарапалось. Дождь идёт — а ружьё сухое. Грязь кругом — а ружьё чистое. Красота! И краска зелёная не облезет.

— А я из старой рубашки футляр сшил, — сказал Миля. — Мягкий, в цветочек. Не жёсткий, зато уютный. Ружьё в нём как в кроватке спит. И не гремит, не звенит. И краска серая не царапается. Тихонечко так лежит, ждёт своего часа.

— В цветочек? — засмеялся Киля. — Ты с ружьём на охоту идёшь или на бал?

— А что такого? — не сдавался Миля. — Цветочки красивые. И ружью приятно. А в твоём берестяном футляре оно, наверное, мёрзнет и гремит.

— Зато мой футляр на ремне, — сказал Киля и показал широкий кожаный ремень с пряжкой. — Ремень через плечо — и пошёл. Правда, тяжеловато… Но ничего! Зато громко! Зато красиво! Зато зелёненькое, в берестяном футляре!

— А мой футляр завязывается ленточкой, — похвастался Миля. — Я бантик завяжу — и никакой заряд не выпадет. Всё на месте. И ружьё серенькое, как туман, в цветочек лежит, красота.

— Ой, Миля, — вздохнул Киля. — Бантик… Ладно. Зато когда моё ружьё бахнет — ты услышишь. И зайцы услышат. И белки. И даже медведь в самой дальней берлоге проснётся и скажет: «Ого, вот это выстрел!»

— А моё, — сказал Миля мечтательно, — бахнет тихонько. Пших — и всё. Но в лесу же тихо! Даже маленький «пших» далеко разносится. Все равно услышат. А я не устану, не вспотею, плечо не заболит. Приду на поляну свежий — и бахну. Красиво, аккуратно, с бантиком.

— С бантиком не стреляют, — усмехнулся Киля.

— А вот посмотрим, — сказал Миля.

Вышли на поляну.

А там заяц сидит, ушами шевелит, капустный лист жуёт. Серенький, быстрый, усы в разные стороны.

— Сейчас! — закричал Киля. — Все увидят! Все услышат!

Навёл своё зелёное тяжёлое ружьё, прицелился, зажмурился от важности — и нажал на спуск.

БА-А-АХ!

Грохот по всему лесу.

Птицы взлетели выше облаков.

Белки попрятались в дупла.

Заяц ушами хлоп — и в кусты, только его и видели.

А с берёзы листья посыпались, будто осень наступила.

Киля стоит, оглохший. Плечо болит — отдача была сильная. Спина ноет — пока нёс, надорвал. Ружьё дымится, футляр берестяной треснул от грохота. А зелёная краска не помогла — потому что заяц не на цвет смотрел, он ногами спасался.

— Ну что? — спрашивает Миля. — Громко?

— Громко, — говорит Киля тихо (потому что громко уже не мог). — Все услышали. Даже в соседнем лесу, наверное. А зайца нет. И плечо болит. И футляр сломался. И ружьё тяжёлое — обратно нести.

— А ну, теперь я! — сказал Миля.

Навёл своё лёгкое серое ружьё в футляре в цветочек, прицелился красиво, как в кино, поправил бантик и нажал на спуск.

ПШИХ! — сказало ружьё.

Тихонько так. Негромко. Как котёнок чихнул. Как мышь под полом пискнула.

Никто не испугался. Даже пенёк не вздрогнул.

А заяц, который уже далеко был, даже ухом не повёл.

Миля смотрит на ружьё, ружьё на Милю.

Из ствола дымок идёт — маленький, серенький, как от спички.

— Пших, — говорит Миля грустно. — Бахнуть-то оно бахнуло. Да кто ж такое услышит? Ни зверь, ни птица. Даже я сам еле услышал. А я так мечтал! Я думал: «пших» — а оно как гром! Ан нет. Тише комара получилось.

И тут Миля вспомнил:

— Ах да! Я же заряд-то забыл положить. В футляр в цветочек клал, бантик завязывал, а про порох и забыл. Вот досада!

Сели приятели на пенёк, приуныли.

— Выходит, — говорит Киля, — тяжёлое нести — тяжело. Бахнуло громко — все услышали. А толку? Заяц убежал. Я устал. И ружьё зелёное не помогло. И футляр берестяной треснул.

— А лёгкое, — говорит Миля, — нести легко. Да бахает так, что и не слышно. Всё равно без толку. И футляр в цветочек не спас. И серая краска не спрятала. И бантик не помог. Потому что без заряда даже самое красивое ружьё — просто палка.

Посидели, подумали.

— А давай, — сказал Киля, — больше не бахать?

— Давай, — сказал Миля. — Ни из тяжёлого зелёного в берестяном футляре. Ни из лёгкого серого в цветочек с бантиком.

— И вообще с ружьями в лес не ходить, — добавил Киля.

— А с чем ходить? — спросил Миля.

Подумали они и решили: взять вместо ружей корзинку. Одну на двоих. Плетёную, из ивовых прутьев. Не зелёную, не серую, а просто деревянного цвета. Без футляра. Без бантиков. И никаких ремней.

— А что, — сказал Киля. — Корзинка лёгкая. Нести удобно. И бахать не надо.

— А что, — сказал Миля. — В корзинку грибы класть. Никто не пугается. И заряд не нужен.

И пошли по тропинке тихонько.

Идут — не гремят, не пыхают, не пугают никого.

Под берёзкой — боровик. Крепкий, шляпка коричневая. Положили в корзинку.

Под осинкой — подосиновик. Красноголовый, красивый. Тоже взяли.

А на старой сосне — дятел стучит. Тук-тук-тук. Остановились, послушали. Улыбнулись.

А из кустов ёжик фыркнул. Высунул нос, понюхал — ружей нет, порохом не пахнет. Вылез, посопел и дальше пошёл по своим делам.

И так им стало хорошо и спокойно, что не захотели они больше никакой охоты.

А заяц тот самый прискакал (потому что понял, что больше не бахают), посмотрел на корзинку, ушами повёл и говорит:

— Вот это правильная охота. Без баха, зато с грибами и тишиной. И ружья не нужны. И футляры. И краска зелёная не пригодилась. И серая не помогла. И бантик не спас. А корзинка — самая лучшая вещь в лесу.

Мораль:

Не в том сила, чтобы громко бахнуть.

И не в том, чтобы легко нести.

И не в зелёной краске, и не в серой,

И не в футляре в цветочек, и не в бантике.

А в том, чтобы заранее подумать:

— А что мне в лесу на самом деле нужно?

Тяжёлое возьмёшь — устанешь, не дойдёшь.

Лёгкое возьмёшь — заряд забудешь, не выстрелишь.

А с корзинкой — дойдёшь и грибов наберёшь.

И все живы, и всем спокойно.

И дятел стучит, и ёжик фыркает,

И заяц капустный лист жуёт — не боится.

Присказка на ночь:

Киля и Миля ружья оставили,

Корзинку взяли — и в лес пошли.

А ружья спят в футлярах:

Зелёненькое — в берестяном,

Серенькое — в цветочек с бантиком.

Им тоже тишина нужна.

Ты тоже, маленький, не бахай,

А слушай тишину.

Там самое интересное.

Спокойной ночи.

Три волченка

Сказка про волчат, которые живут тут

Жили-были в большом лесу три брата-волчонка, три переярка. А звали их: Кусал-Рвал, Кусал-Рычал и Кусал-Молчал.

Весна прошла, наступило лето, и сказала им мать-волчица: — Вы теперь большие. Живите сами, а к зиме, после осени, как вожак песнь свою запоет, стаю соберет приходите, большой семьей жить будем.

Разбежались братья в разные стороны — каждый себе логово искать, дом на лето.

Кусал-Рвал ленивый был да веселый. Увидел стог сена на лугу и запел:

Пойду жить на лужок — там сена стожок. Мягко, тепло, мышами пахнёт. Ни копать, ни рыть — только дремать да нежиться! Вот и будет мой дом.

Забрался поглубже в стожек, свернулся калачиком и заснул. Хорошо ему, коли дождь пойдет вода по сену стекает, во внутрь не попадает, ветер не задувает. Уж стал подумывать Кусал-Рвал, что может и перезимовать тут, может и без стаи обойдусь.

Кусал-Рычал хотел построить дом понадежнее, вспомнил как про медведя и его берлогу мать рассказывала. Нашел елку упавшую, с ветками густыми, буреломом приваленную устроил себе лежанку в самой середине заворчал себе под нос:

Под ёлкой упавшей, за густым кустом Будет мой дом. Кто сунется — рыкну, кто тронется — рвану! Если враг придет, ничего не найдет.

И улегся спать, довольно урча.

Кусал-Молчал долго ходил по лесу. Ничего не рвал, ни на кого не рычал. Просто искал. И нашел — меж камней, у скалы, на осыпи узкую щель, а за ней глубокую пещеру-нору.

Меж камней скалы — нора узка, Будет мне теперь квартира на века. Постороннимне продраться, не пролезть. Ни ветру задуть, ни дождю затечь.

Забрался в пещеру, свернулся и затих. Молчал, как всегда.

Жил в том лесу еще здоровенный кабан-секач по фамилии Хрючелло. А может то было не фамилия, а прозвище. Никто не знал, потому что Хрючелло ни с кем не разговаривал, а только злобно хрюкал, да клыки скалил.

Ходилпо лесу, боками деревья ломал, клыками землю рыл и хрюндел басом без перерыва, даже когда ел: —Моя поляна. Мои корни. Мои жёлуди. Мои коряги.Мой лес.

Рыл однажды Хрючелло землю у старого пня — корешки искал да грибы. А мимо Кусал-Рвал пробегал, на лужок торопился, в стожке спать.

Хрючелло поднял голову, хрюкнул: — А ну стой, мелкий! Моя тропа!

Кусал-Рвал рванул изо всех сил, за деревце-кустики забежал, по канавке на лужок — и прыг в стог. Зарылся поглубже, замер.

Хрючелло, хоть и пер на пролом, а догнать не смог. Вышел на луг, обошёл стог, потоптался, понюхал. Не нашёл. Плюнул, хрюкнул и побрёл дальше — корни рыть, жёлуди копать.

Только засунул рыло под пень, лесная мышь выскочила, Хрючело ее кладовку своим носом порушил.Выпрыгнула из-под пня, да прямо Хрючеллу в нос! Укусила и была такова.

Хрючелло как взревет: — А-а-а! Зверье, совсем от вас житья не стало, всех растопчу, Всех из леса выгоню! Чтоб ни одной морды лишней!

Побегал,повизжал, покрутился, а потом вспомнил про лужок да стог. И про волчонка, который где-то там спрятался. — Ага! — хрюкнул Хрючелло. — Ты, небось, с мышьюзаодно?Сейчас я тебе покажу, всех накажу!

Пришел на лужок, увидел стожок, прищурился,разбежался и врезался в стог со всего маху.

АКусал-Рвал в стогу, дремлет, сено жуёт, песенки поёт. Хорошо ему, тепло, мягко, уютно. А тутХрючелло — хрясь! — и весь стог разлетелся.

Сено разлетелось во все стороны. Кусал-Рвал едва успел выскочить, даже клок шерсти на клыках кабана остался.

Бежит, зубами щёлкает, а сам шепчет: — Ничего, осень придет, вожак стаю соберет, а в стае веселее, она всех врагов сильнее.

А кабан сзади догоняет, несется, преград не знает.

Прибежал Кусал-Рвал к Кусалу-Рычалу.

— Брат, спаси! Хрючелло за мной гонится, чуть клыками своими не порвал!

Кусал-Рычал ощетинился, зарычал на весь бурелом: — Пусть только сунется! Я ему покажу! Давай забирайся скорей, вдвоем то отобьемся.

А Хрючело добежал до бурелома, копытом и клыками землю роет, кругами вокруг носится, а потом разогнался, клыками валежник как спички ломать принялся. Сучья трещат, ветки летят. Через минуту от крепости одни щепки остались.

Бегут два брата, а сзади Хрючелло хрюкает: —А ну Стоять! Я вас, хвостатых на кусочки порву!

Кусал-Рвал и Кусал-Рычал, не останавливаются, бегут изо всех сил.

А сами шепчут: — Ничего, осень придет, вожак стаю соберет, а в стае веселее, она всех врагов сильнее. Только бы до Кусала-Молчала добежать!

Прибежали к каменной осыпи. А там Кусал-Молчал сидит у своей пещеры, даже ухом не ведёт.

— Брат! — кричат. — Хрючелло за нами гонится! Пусти-спаси!

Кусал-Молчал молча подвинулся. Забрались все трое в узкую нору.

Тут и Хрючелло подоспел.

— Убирайтесь, кричит из леса моего, совсем житья от вас нет!

А самый умный Кусал-Молчал ему ответил из глубины норы

— Никуда мы из леса не уйдем, мы эндемики в нем!

Сунулся секач нору — дазастрял. Клыками камни ворошит, покусанным пятачком шевелит — осыпается сверху мелочь, а большие валуны даже не шелохнулись. Ни разбегу ни с натягу в дом к волчатам не попасть.

Пытался назад вылезти — не тут-то было. Боками скребёт, хрюкает, пыль поднимает столбом.

Хрючелло пыхтел, пыхтел, наконец вырвался — весь ободранный, боком по скале проехавшись. Плюнул, буркнул: — Тьфу ты! Камни ваши... — И побрёл в другую чащу, подальше от каменной осыпи.

Вышли волчата из пещеры. А на дворе уже осень золотая, лист летит, и вдалеке слышен знакомый вой.

Вожак стаю собирает.

Три брата подняли морды и запели вместе, как учила их мать:

Ничего, осень пришла, вожак стаю собрал! А в стае веселее, она всех врагов сильнее! Даже Хрючелло — и тот это знает. Потому и ушёл.

И пошли они к своим — к Рвалам, к Рычалам, к Молчалам. Потому что в стае даже самый тихий волк — это сила. А самый шумный кабан — это просто кабан.

Мораль:

В каждом лесу, в каждой чаще Живут зверята. Три лисёнка, три рысёнка, Три зайчонка, три волчонка — У всех есть логово и дом, И у всех есть враг.

А спасутся — не те, кто злее, И не те, кто бежит быстрее. А те, кто место выбрал такое, Где врагу не пройти — хоть он втрое Сильней и злей. Вот и вся наука.

И последняя присказка от автора:

Это не сказка про трёх поросят, где волк — дурак. Это сказка про трёх волчат, где кабан — просто Хряк. А волчата — тутовые. То есть местные,эндемичные И никуда не уйдут Потому что лес — их дом. Какое бы Хрючелло их ни гнало.