Сказки для Адама

Сила ветра. История клена

В одном красивом месте под названием Лесная долина в окружении леса и цветов стоял большой дом. Для маленького Адама это был сказочный дом. Родители Адама — Аарон и Майя — занимались обустройством после переезда, а сам Адам подружился с удивительными вещами, которые жили в гостиной. Он мог играть с ними днями напролет, а по вечерам слушал их сказки и невероятные истории…

***

Во дворе дома Аарона и Майи рос Клен, высокий, сильный и красивый. Каждый день он раскачивался на ветру, и его листья шелестели и блестели на солнце. И каждый день штора Груша смотрела на Клен из окна гостиной и однажды решилась с ним заговорить. Она подружилась с Кленом и восхищалась его смелостью перед сильным ветром и его жизнью на природе. Но она еще не знала, что Клен был не из этих краев. И одним осенним днем, когда он увидел, как птицы улетают в теплые страны, рассказал ей свою историю.

— Здравствуй, Груша! Как ты сегодня? — сказал Клен и поприветствовал Грушу, зашелестев листьями в лучах утреннего солнца.

Груша радостно помахала Клену в ответ.

— Мне хочется поделиться с тобой сегодня одной историей, — сказал Клен.

— Со мной?.. Сегодня? — Груша взволнованно села на подоконник и приоткрыла окно.

— Я никогда не рассказывал об этом. Я оказался в этом месте, проделав длинный путь. Но я рад, что нашел свой дом и теперь расту здесь. И здесь я стал таким высоким и гибким. — И Клен весело наклонился в одну сторону, а потом в другую.

…Я был совсем маленьким деревцем, когда очутился впервые на корабле. Я рос в глиняном горшке и умещался в ладони у бывшего хозяина нашего дома. Он часто ставил меня на открытую палубу, и я радовался брызгам соленой воды и яркому солнцу. Сильный ветер я полюбил еще с тех пор и теперь не мыслю жизни без него. Когда хозяин причаливал к берегу и уходил на сушу посмотреть новый город, он иногда брал меня с собой. Из кармана его куртки я знакомился с городами, людьми и узнавал мир. Я научился понимать язык птиц и разговаривать с деревьями.

У меня было одновременно два дома — мой маленький глиняный горшок и мой второй дом — целый мир — океан, волны, ветер и солнце, дождь и снег, города и страны. Я не знал, где мы окажемся завтра и куда мы плывем. Стоя на палубе, я лишь чувствовал брызги океана на своих листьях и был рад каждому порыву ветра.

Тот день был особенно ветреным. Мы далеко отплыли от берега и были уже в открытом океане. Паруса нас не слушались, и в какой-то момент мачта не выдержала и сломалась. Я все время восхищался мачтой, такой высокой и красивой, но именно в тот момент я понял, что быть сильным не достаточно, нужно быть… гибким… Я доверился урагану и не сломался тогда.

Потом я оказался здесь, и мне сразу понравилось это место. Огромный лес, где деревья рассказывали мне истории, что доносятся до них ветром со всех концов света. Позже я стал лучше понимать голоса перелетных птиц и узнавать от них новости разных стран и континентов. И самое главное — я слышу звук и запах моря, которые приносит ураган во время самого сильного ветра. Для меня это — самые счастливые мгновенья и воспоминания о моем детстве и моих приключениях.

***

Груша была восхищена историей Клена и даже представить себе не могла, что его жизнь может оказаться такой интересной.

«Как интересно, — подумала Груша, — одни и те же вещи могут быть такими разными. Как ветер — и опасным, и добрым одновременно».

— А ты?.. Ты расскажешь мне о себе, Груша? — спросил Клен и слегка зашелестел листьями в ожидании ответа.

— Я?.. — Груша от неожиданности отодвинулась от раскрытого окна, а затем и вовсе скрылась в гостиной дома так, что Клен перестал ее видеть.

Спустя какое-то время она осторожно выглянула на улицу.

— У меня нет никакой истории… — тихо произнесла Груша. — Я помню лишь этот дом и этот сад. Но… — Груша смущенно посмотрела на пионы в саду, — мне снятся сны…

— Тогда расскажи мне о своих снах, Груша! — воодушевился Клен. — Пусть у тебя нет истории, но я смогу узнать, о чем ты думаешь и мечтаешь!

Груша взглянула на небо, на мягкие и пушистые облака, вспоминая о своих снах. Ей было немного волнительно, но одновременно радостно, что она сможет поделиться с кем-то своими мечтами.

Груша с грушевого дерева. История шторы Груши

До того как Клен, который рос во дворе дома Аарона и Майи, предложил шторе Груше рассказать о своих снах, она была просто шторой в гостиной. Точнее, она еще так думала, что она совершенно обыкновенная…

Иногда так бывает, что не всегда приходится делиться с окружающими своими мыслями или тебе только кажется, что у тебя не может быть мыслей. На самом деле нужно лишь немного веры в себя и смелости, чтобы рассказать о том, о чем мечтаешь.

Однажды расческа Эмма, жившая на комоде около шкатулки неподалеку со шторами, спросила:

— А как зовут вас?..

— Нас… — растерянно произнесли шторы.

— Действительно! — сказала подушка Авдотья. — А почему мы никогда не обращались к шторам по имени?

— Потому что мы просто… шторы… — задумчиво сказали шторы. — Точнее, штора…

— Как же так вышло! — удивился плед Иван и сел на кровать. — Тогда нужно срочно придумать имя!

— Мне всегда нравились имена цветов… — ответила штора. — Они так красиво звучат. Но я бы хотела, чтобы меня звали… Грушей. Я бы хотела быть грушей. Качаться на дереве, чтобы меня прикрывали зеленые листочки, и греться шершавой шкуркой на солнце. А еще… я бы смогла понять, как это — чувствовать ветер и шелестеть листьями как… Клен.

И однажды, когда Клен поделился с Грушей своей историей, она тоже рассказала ему о своих снах и о своих мечтах.

…Мой сон начался с грушевого дерева. Каждый день я радовалась теплым солнечным лучам и голубому небу, весело раскачиваясь на ветру вместе с остальными грушами. Но однажды я вдруг задумалась, а что, если в мире есть еще что-то, кроме этого дерева? Даже яблоки, падая на землю, весело отскакивали и, словно мячики, отпрыгивали куда-то, скрываясь в зеленой листве. Я делилась своими мыслями с остальными грушами, но они лишь качали головой и говорили о том, как хорошо им расти на дереве и больше ни о чем не думать.

И однажды я приняла решение. Улететь! Дождаться ураганного ветра, который сможет унести меня далеко. Мне предстоял опасный и долгий путь, и поэтому я начала готовиться к нему. Я стала заниматься спортом, чтобы быть сильнее. Каждый день я раскачивалась на дереве и делала упражнения. Постепенно я уже выглядела заметно стройнее, чем остальные груши с дерева, моя кожура стала более шершавой, и можно было не бояться случайно задеть жесткие ветви. И я ждала… Ждала, когда в наши края придет ураган, чтобы улететь вместе с ним навсегда…

Одним летним днем первые капли дождя упали на меня, мои листья зашелестели, и я поняла, что сегодня моя мечта осуществится. Ураган срывал крыши с домов, раскачивал высокие сосны и наконец оказался рядом с нашим деревом. Набравшись смелости, я оттолкнулась от дерева и оказалась в воздухе. «Как же замечательно лететь вместе с ветром!» — пронеслось у меня в голове. Схватившись за свои большие зеленые листья, словно на лодке, я полетела еще быстрее, вперед, навстречу неизвестности.

***

— И где же ты оказалась? — спросил с нетерпением Клен.

— Пока не знаю… — мечтательно ответила Груша, — наверное, в других странах… И я как-то слышала, что Энциклопедия из нашего шкафа говорила даже о других планетах… Я очень надеюсь, что увижу это в своих снах…

— Как же замечательно, что тебе снятся такие сны, — сказал Клен, — ты самая удивительная из всех штор!

— Правда? — смущенно спросила Груша. — А по-моему, самая обычная…

— Обычные шторы лишь висят в гостиной, для красоты или защищая дом от солнечных лучей, повернувшись к окну спиной. А тебе снятся сны, в которых ты путешествуешь вместе с ураганом. И пусть это всего лишь мечты, но они есть у тебя… И ты рассказывай про них, а я буду слушать…

И Клен подарил Груше свой лист, который долетел до нее через распахнутое окно вместе с теплым ветром.

Лео с острова Алегранса. История танцора Лео

Сквозь открытое окно в гостиную падали лучи летнего солнца. Весь дом был наполнен спокойствием и уютом и самым подходящим временем для историй.

Танцор Лео сидел недалеко от окна и задумчиво смотрел на голубое небо. Ветер немного покачивал шторы и аккуратно пробирался в дом, наполняя пространство внутри запахами леса и сада.

— Я услышал про другие страны, — решил заговорить Лео. — И вспомнил, что, когда я приехал в этот дом, я не понимал ни слова.

— Но ты быстро научился говорить с нами, — улыбнулась штора Груша. — И всегда мог выразить свои мысли танцем. Поэтому мы тебя прекрасно понимали.

И Лео решил рассказать друзьям свою историю.

…Мои воспоминания начинаются с необитаемого острова. Когда мы впервые встретились с бывшим хозяином нашего дома, я был на необитаемом острове, совсем один. Он меня спас. Это мои первые воспоминания. Позже я услышал, как наш хозяин говорил, что меня мог потерять кто-то из туристов. С этого и началась моя жизнь. С острова Алегранса и с Испании.

Однажды, стоя вечером на подоконнике, я увидел танец. Я тогда еще не знал, что это такое. Мужчина и женщина двигались под музыку уличных музыкантов, среди ночных огней… Я был настолько восхищен, что начал двигаться сам, повторяя за ними движения. Сначала получалось плохо, но с каждым новым днем и каждым новым городом выходило все лучше. Мы путешествовали по разным странам, знакомились с разными людьми. В Аргентине танго танцевали прямо на улице, и утром, и днем. В Ирландии, когда я незаметно забирался хозяину в сумку и мы вместе уходили из дома на вечерний отдых, я мог смотреть на ирландские танцы всю ночь! Башмаки стучали о деревянный пол, столы подпрыгивали — я ловил взглядом каждый прыжок, а потом ночью разучивал все движения.

— Какая прекрасная история, Лео! Она будто уносит нас за тобой, за твоей жизнью… — сказала штора Груша и всколыхнулась волнами. — Как же, наверное, это прекрасно — танцевать…

— А что же было потом? — поинтересовалась расческа Эмма, все это время слушавшая Лео, сидя на комоде, не шелохнувшись и затаив дыхание. — Ведь что-то же было?..

— Непременно было, — дополнил плед Иван, — почти всегда так бывает, что истории так просто не заканчиваются.

Устроившись удобнее на кровати, плед приготовился слушать дальше.

Подушка Авдотья, читавшая рядом с пледом, отложила свой томик поэзии, для того чтобы тоже услышать продолжение истории от Лео.

И Лео продолжил свой рассказ.

…Я думал, что танцы — это и есть настоящая жизнь. Пока мы с хозяином не оказались на войне. Его работа фотографом была не менее опасной, чем защита земли солдатами ради мира. Мы даже попали в одну большую битву, и пришлось долго бежать, чтобы найти укрытие. Мы падали, нас накрывали звуки взрывов, затем вставали и продолжали свой путь вновь. Пока наконец не оказались в безопасности. Вечером я обнаружил свою руку замотанной. Теперь она у меня немного поскрипывает. И каждый раз, слыша этот звук, я вспоминаю о том времени.

Остановив на мгновенье свой рассказ, Лео посмотрел вдаль и вздохнул.

…Война — это что-то совершенно чужое, незнакомое, безжизненное. Она словно лишает тебя чувств и делает деревянным. Хотя я и так деревянный, но ведь это только снаружи… А война добирается до того, что внутри, и тоже там все делает деревянным.

Но иногда, когда выходило солнце, мы садились на свежем воздухе на склоне гор и просто глядели на небо. Помню, как он писал кому-то письма. Сидел, смотрел на бумагу и о чем-то думал, проводя рукой по небольшой бороде у себя на лице. Мне нравилось наблюдать за ним в такие моменты, он будто оказывался в другом месте, ничего не замечая вокруг. Улыбался, задумывался, смотрел в вышину, потом снова писал. Я проводил рукой по своему лицу, представляя, что у меня тоже есть борода. И иногда мне казалось, что я даже чувствовал, какая она шершавая.

И я вспоминаю все: и войну, и моменты тишины, когда мы смотрели на небо и грелись под солнцем, размышляя о наших путешествиях и мечтая о будущих. Я узнал жизнь с таких разных сторон. Но, может быть, в этом и состоит понимание жизни. Такой разной и непохожей.

Лео провел рукой себе по лицу, вероятно, представляя и ощущая в этот момент свою шершавую бороду.

…Я даже не помню, как это произошло. Но однажды я увидел ее. Это был цветок. С розовыми и белыми листьями. Почему-то мне сразу показалось, что это была Она. И я, весь такой деревянный, я почувствовал, почувствовал что-то внутри. Теплое, нежное и в то же время яркое. Живое. Я помню, как в ее лепестках отражалось солнце. Иногда она стояла неподвижно, будто наблюдала или слушала звуки, которые ее окружали. А порой танцевала вместе с ветром и природой. Я понимал, что так двигаться, как она, я не смогу никогда, но эти мысли только еще больше притягивали меня к ней.

Непохожесть… недосягаемость… непостижимость… Я не знал, что это за слова, только лишь однажды услышал, как наш бывший хозяин дома произнес их, стоя на скалистом берегу и смотря на море в Ирландии. Я понял, что эти слова обозначают точно такие же чувства во мне к этому прекрасному цветку.

Солнце на улице поднялось совсем высоко, и его лучи через открытое окно в гостиной мягко коснулись Лео.

…Вскоре мы уехали. Но музыка ветра, под которую Она танцевала, навсегда осталась внутри меня, в моем сердце.

Эмма Кембриджская. История расчески Эммы

Расческа Эмма была в гостиной новым жителем. После того как она переехала с первого этажа дома, ей предстояло познакомиться со всеми остальными жителями и поделиться своей историей.

Когда-то бывший хозяин дома привез расческу из Англии, с улицы Бейкер-стрит. Деревянная расческа была красивой, старинной и абсолютно новой на вид.

Однажды подушка Авдотья, дочитав свою книгу поэзии, спросила у расчески Эммы:

— Эмма, расскажи, а как ты жила в Англии?..

Расческа села на шкатулку и улыбнулась, приготовившись предаться воспоминаниям…

…Это было удивительное время. Мы жили в одном поместье в пригороде графства Кембриджшир в Англии. Хозяйка часто брала меня с собой, и я могла перемещаться по всему дому — бывать в библиотеке, читать книги, сидеть в старинных мягких креслах. Перед домом часто устраивались праздники и приемы. А по вечерам мы поднимались с ней на самый последний этаж, в башню, выходили на балкон и смотрели на звезды. В башне стояли большой телескоп и глобус, который она рассматривала, изучая другие страны и континенты…

— Какая потрясающая история, — восторженно произнесла подушка. — Хоть в ней и много непонятных слов… А что произошло потом? Как ты оказалась в нашем доме?..

И Эмма приготовилась рассказывать дальше.

…Однажды вечером все жители нашего поместья стали срочно собирать вещи. Кажется, я даже слышала какой-то шум и грохот на улице и вспышки на ночном небе. Я была на диване, у камина, и не сразу поняла, что происходит. У самых дверей хозяйка вспомнила про меня и оглянулась, протянув ко мне руку. Но кто-то ее потянул на улицу и закрыл дверь. Так мы остались в доме одни.

Вскоре я подружилась с очаровательным гребнем. Он рассказывал интересные истории из своей жизни и пел мне необыкновенные серенады… Днем с балкона поместья мы любовались прекрасными садами и замками нашего графства. Ночью высоко в башне мы смотрели на звездное небо…

Когда-то давно мой новый знакомый жил в одном замке со звездочетом и видел созвездия и миллиарды звезд нашей Вселенной. Из его рассказов я узнала о Млечном Пути, где мы живем, и созвездиях, которые находятся далеко, но мы можем их наблюдать, как только вечером на небе восходят звезды. Он показал мне звезду Алиот Большой Медведицы, Полярную звезду Малой Медведицы, Альтаир созвездия Орла и звезду Сириус… И прекрасный звездопад Персеиды с миллионами звезд и комет, который появляется лишь теплой августовской ночью летом…

…Потом почти всех из поместья отправили на аукцион, там и увидел меня бывший хозяин нашего дома. Но перед этим, когда пришло время расставаться, гребень сказал мне, что расстояние не имеет значения и мы всегда будем вместе. Если я вспомню о нем, то всегда смогу посмотреть на звездное небо, и он непременно поймет и тоже вспомнит обо мне.

Наступил вечер, и, когда Эмма рассказала историю, на небе уже появились звезды.

«…Смотришь ли ты на звезды сейчас, Эмма?..» — будто послышался чей-то голос. А может быть, эти слова она сказала самой себе…

Словно сказка на ночь, ее история подарила всем жителям гостиной спокойствие. Все отдыхали, и звезды укрывали их, словно одеялом, своим волшебным светом.

Картины для Николаса. История пледа Ивана

Плед Иван жил в гостиной дома Аарона и Майи и был рад, что его окружали другие жители, с которыми можно было общаться на разные темы и делиться своим настроением. Когда Аарон с Майей ложились спать, он дарил им свое тепло. А подушку Авдотью, которая была с ним по соседству, старался не будить слишком рано, если вдруг она допоздна читала свои книги.

Плед Иван в задумчивости сидел на кровати, размышляя о том, а могла ли быть у него его собственная история, и, возможно, он ее просто не помнит…

— Я ведь только и знаю, что я из Иваново… — тихо вздохнул плед и посмотрел на надпись на своей кисточке.

— Не огорчайся, Иван, — поддержала его штора Груша. — Хочешь, мы поможем тебе придумать историю?..

— Да?.. А так можно?..

— Конечно! — ответила ему Груша, и все остальные в гостиной ее дружно поддержали.

— Ничего себе! — обрадовался плед и перевернулся несколько раз с одного края кровати на другой. — Тогда… тогда… Что-то у меня сразу столько мыслей в голове! Может, я был отважным путешественником и плыл на корабле навстречу опасности и приключениям? А может быть, изобретателем? И создал что-то совершенно невероятное? Мне надо еще обо всем подумать… — И плед вновь с задумчивым видом прикоснулся к голове своими кисточками.

— Ты мог бы рассказать немного о танцах? — обратился к пледу танцор Лео. — Если бы ты только попробовал танцевать, то тебе обязательно бы это понравилось!

— И, может, ты расскажешь о том, кто не боится быть непохожим на других? И идти к своей цели, не думая о том, что скажут остальные? — предложила пледу штора Груша.

— А еще что-нибудь немного сказочное и удивительное… — сказала подушка Авдотья.

— И непременно красивое… — дополнила расческа Эмма.

— Друзья! — воскликнул плед. — Как же замечательно, что вы у меня есть! — И он, не в силах сдержать радость, взлетел вверх и раскинулся в воздухе, словно воздушный змей. Счастливый, он опустился на кровать.

В тот день плед Иван долго размышлял. Его настроение постепенно поменялось, и он стал необычайно для себя задумчивым и серьезным. Его никто не беспокоил в гостиной, все будто понимали, что вскоре он расскажет свою историю…

Наступил вечер, в комнате зажегся камин, плед удобно устроился на кровати и приготовился рассказывать.

…Я всегда хотел рисовать. Не проходило ни дня, чтобы я не брал в руки кисть и краски. Я быстро освоил технику рисования, но мне казалось, что мои картины неинтересны и скучны. И однажды я узнал о школе искусств, которая находилась в другой стране, во Франции. Учиться там, у мастеров и художников, стало настоящей моей мечтой. Вскоре я смог заработать денег на билет и с нетерпением ждал отправления…

Но в день отъезда я перепутал время, так как никогда еще не путешествовал. Поезд уже тронулся и все быстрее набирал скорость. Я принялся бежать изо всех сил, чтобы успеть в самый последний вагон. Я бежал так быстро, что, когда наконец запрыгнул в поезд, понял, что растерял все мои кисти и краски. Из сумки выпала даже бумага для рисования.

Для меня это был почти конец света. Я потерял все, что у меня было. Я ехал навстречу своей мечте, но теперь все оказалось бессмысленно… Кисти, которые я покупал на протяжении многих лет и бережно хранил, краски и палитры… Чтобы все это вновь купить, понадобились бы месяцы работы. Но поезд на большой скорости уходил вперед и вперед и назад пути уже не было…

Опустошенный, я ехал в вагоне поезда и смотрел в окно. Неожиданно рядом послышался голос: «Вы выглядите растерянно, молодой человек. Я могу вам чем-то помочь?..» Напротив меня сидел мужчина и читал книгу.

Я покачал головой:

— Если только сможете развернуть поезд в обратном направлении… Я потерял все свои кисти и краски, когда догонял поезд… А это все, что у меня было.

— Так вы художник… — задумчиво произнес путник, — понимаю… Это для вас — все…

Затем он спросил:

— А куда вы направляетесь? Если это не тайна.

— Я хотел учиться в школе искусств во Франции. Но теперь…

Путник выслушал меня, помолчал какое-то время, а затем произнес:

— А что, если я вам предложу поехать со мной? У меня поместье в пригороде Франции. Я совсем недавно переехал, и мне нужны картины, чтобы украсить дом. Все необходимое для рисования я вам дам. Вы сможете потом оставить себе кисти и краски. А я заберу себе ваши картины.

Я удивленно посмотрел на собеседника:

— Но ведь я только начинающий художник… У меня нет даже образования. Какая выгода вам будет от этого?..

— Картины стоят очень дорого. Тем более, чтобы украсить такой большой дом, понадобится целое состояние. Для меня встретить вас — это уже большая удача. И, как я уже сказал, вы получаете все, что потеряли, и сможете рисовать прекрасную природу в пригороде Франции. Только… у меня будет одно условие…

— Ага! — воскликнул я. — Я знал, что есть подвох!

— Совсем небольшое условие, чтобы иметь возможность рисовать… Перед тем как писать новую картину, вы должны будете танцевать. Любой танец, какой пожелаете. В моем доме много пластинок с музыкой со всего света.

— И это все? — все еще с легким недоверием я смотрел на своего собеседника. — Странное условие…

Мужчина бросил взгляд вдаль, затем пожал плечами и произнес:

— Я вообще довольно странный. — И он снова открыл свою книгу.

Я понимал, что сейчас это моя единственная возможность приобрести кисти, и сказал, что согласен.

— Вот и отлично, — не отрываясь от книги, ответил собеседник и продолжил читать.

***

— Плед?.. — подушка пододвинулась ближе к пледу, не понимая, почему он перестал рассказывать свою историю.

— Пф-ф-ф… — плед, посапывая, спал на кровати.

— Уснул… — тихо сказала всем подушка Авдотья.

— Конечно, — добавила расческа Эмма, — сколько же нужно эмоций и сил, чтобы придумывать историю…

— Вот и Адам уснул, — тихо произнесла подушка и слегка качнула его кроватку. — И нам тоже пора… Может быть, завтра плед расскажет нам, что будет дальше…

Маленький Адам сладко спал в своей кроватке, которую подушка слегка раскачивала, и непременно видел красивые сны об услышанных приключениях.

Картины для Николаса. Продолжение

На следующее утро плед Иван проснулся раньше всех и, не в силах сдержать свои эмоции, стал опять переворачиваться с одного края кровати на другой.

— Какой же невероятный сон мне приснился… — еле слышно говорил плед.

Вскоре начала просыпаться подушка Авдотья, а вслед за ней и все остальные жители гостиной. И плед понял, что уже можно говорить чуть громче:

— Какой же интересный сон мне сегодня приснился! Я вам расскажу, не поверите!

— Доброе утро, плед, — сказала подушка потягиваясь. — И что же тебе приснилось?

— Я был художником! Можешь себе представить?!

Плед встал на кровать и принялся в воздухе рисовать воображаемой кистью художника.

— Но ведь это был не сон… — почти проснулась Авдотья. — Эта была история твоей жизни, которую ты придумал…

Иван перестал рисовать в воздухе и вдруг вспомнил весь вчерашний день.

— Ну конечно! — радостно произнес он и, выдохнув, лег, раскинув свои кисточки в разные стороны. — Надо же… теперь у меня есть своя история…

— Только ты ее не закончил, — сказал танцор Лео и сел поближе, будто уже приготовился услышать продолжение. — Остановился на самом интересном месте!

— Тогда слушайте, что было дальше… — и плед Иван, расположившись поудобнее, начал рассказывать, что произошло с ним после загадочной встречи с незнакомцем в поезде…

…На следующий день поезд прибыл во Францию, и мы оказались на пригородном перроне. Я — с сумкой, в которой теперь не было ни моих кистей, ни красок. Мой попутчик — с саквояжем и книгой в руках. Я посмотрел на него — его глаза были закрыты, а на лице появилась счастливая улыбка.

Не открывая глаз, он тихо произнес:

— Закрой глаза…

— Что, простите?.. — мне показалось, что я не расслышал.

— Закрой глаза! — уже чуть громче произнес он.

Я почти уже не удивлялся странностям моего нового знакомого и сделал так, как он сказал. Закрыл глаза и… вдохнул… В этот момент облако с цветочным ароматом окружило меня, окутало и унесло куда-то далеко-далеко… Туда, где бесконечные цветочные луга, запахи теплых трав и вкусных ягод под солнцем…

Так я оказался в гостях у моего знакомого Николаса. Он дал мне все необходимое для рисования, и я смог сразу же приступить к написанию картин. Одно условие, о котором он мне рассказал в поезде и которое я обязательно должен был соблюдать, — это танцевать перед написанием каждой новой картины. По правде сказать, танцевать я совершенно не умел! Но договор нужно было выполнять, и почти каждый день в библиотеке его поместья я наугад выбирал пластинки и танцевал под них. Французская музыка, русская, английская, испанская, итальянская… Классическая и современная… В те моменты я был очень рад, что меня никто не видел! Но грохот, который раздавался в доме от моих танцев, я думаю, был слышен даже за пределами поместья.

Однажды я так торопился, чтобы успеть написать вечернее небо до захода солнца, что совсем забыл зайти в библиотеку, чтобы вновь поставить пластинку. И как только я взмахнул кистью, стоя на горном склоне, я внезапно вспомнил про это. Я не знал, что делать… Вновь возвращаться в дом за танцем? Или не сказать Николасу ничего? Время шло, и мне нужно было решать. И, может быть, Николас и не узнал бы тогда, что я не выполнил нашу с ним договоренность. Но я не мог так поступить… Я дал ему слово. И принял решение танцевать прямо там, на открытом воздухе.

Недалеко от луга, на котором я стоял, располагались дома, гуляли жители, играли дети… Доносились пение птиц со стороны леса, звон колокольчиков соседских собак и стук копыт скаковых лошадей… Неподалеку кто-то рубил дрова и чинил деревянную лодку… Все звуки в тот момент слились воедино и будто создали для меня мелодию, мелодию жизни того места. И я стал танцевать… Я знал, что если стою на вершине, меня обязательно кто-нибудь увидит. Но я двигался в ритме тех звуков, той жизни, которую слышал, и не обращал ни на кого внимания. После того как я закончил танцевать, я взял в руки кисть и нарисовал небо, безумно красочное и красивое, в лучах вечернего летнего солнца в пригороде Франции…

Время пролетело быстро, и вскоре пришла пора мне уезжать. Как и обещал Николас, он подарил мне все кисти и краски, и я наконец мог быть полностью спокоен.

Вернувшись в город, я решил осуществить то, зачем приехал во Францию, — пойти учиться в школу искусств. Но каково было мое разочарование, когда мне сказали, что группа учеников уже полностью набрана… Я очень хотел остаться во Франции и попробовать поступить в школу, когда появится вновь такая возможность. Денег, которые мне в качестве небольшого подарка дал Николас, хватило на то, чтобы снять комнату. Я смог устроиться подмастерьем в гончарную мастерскую и из-за большого количества работы на время забыл о картинах.

Я доделывал последний глиняный горшок в тот день и был настолько уставший, что не представлял, как смогу дойти домой. Зазвенел колокольчик на входе в мастерскую, и почтальон принес конверт, адресованный мне. Увидев надпись «От Николаса», я одновременно обрадовался и удивился. Я не слышал ничего о нем уже долгое время. Развернув письмо, я начал читать: «Дорогой Иван! Надеюсь, что ты поживаешь хорошо. Я узнал, что ты еще во Франции, и хочу пригласить тебя на одно очень важное для меня мероприятие. Оно состоится завтра вечером, и очень надеюсь, что ты сможешь прийти. Адрес указан на приглашении. Николас».

В голове пронеслись мысли, что это может быть… День рождения?.. Какой-то праздник?.. Я даже не знал, чем занимался Николас, так как все время проводил за написанием картин.

Работы на следующий день было много, и я едва успевал на мероприятие. У входа было такое количество людей, фотографов и журналистов, что я растерялся, подумав, по тому ли адресу я пришел. Показав приглашение, я попал внутрь. В зале был приглушенный свет, и я не сразу увидел Николаса. Он стоял в центре в окружении гостей и приветствовал всех, кто пришел.

— А сейчас я хочу рассказать о том открытии, что я смог сделать благодаря удивительным исследованиям, и благодаря которым я смог завершить книгу, над которой работал много лет.

Николас рассказывал про силу творческой энергии и про другие вещи, которые я не совсем понимал.

Через какое-то время Николас произнес:

— Я хочу представить вам человека, без которого не произошло бы всего этого. Иван, ты здесь?..

Стоя среди гостей и ничего не понимая, неожиданно я оказался в свете прожектора, и все мне захлопали. Я был настолько удивлен и растерян, что не мог сдвинуться с места.

— Но и это еще не все, — продолжил Николас, — Иван — прекрасный и талантливый художник, который смог создать удивительные картины, наполненные жизнью, силой и энергией.

«Я?..» — пронеслось у меня в голове. После чего открылся занавес и в зале появились мои картины. Те самые, которые я рисовал у Николаса и которые уже совсем забыл. По всему залу разлетелись вздохи восхищения и аплодисменты.

И Николас продолжил говорить дальше:

— Иван, все картины, которые ты нарисовал, принадлежат тебе. И эта галерея, которая теперь здесь располагается, — тоже. И я хочу отметить, что на все картины, которые ты написал, уже есть покупатели. Но только тебе решать, чем ты будешь заниматься дальше. Эта галерея — твоя и ты можешь делать здесь все, что пожелаешь.

Что было дальше?.. Много работы и, конечно, бесконечное удовольствие от того, что я занимаюсь своим любимым делом.

Появилась бы у меня когда-нибудь своя галерея, если бы я не встретил тогда Николаса в поезде? Я часто думал об этом. Но единственное, что я знаю, — это то, что есть только настоящий момент, есть благодарность Николасу за удивительную возможность, которую я получил, и благодарность своим первым кистям и краскам, которые я тогда растерял, когда бежал за поездом.

***

— Это… это просто невероятно, плед… — произнесла подушка и выдохнула. — Я слушала тебя на одном дыхании. Как тебе удалось придумать такую историю?..

— Даже не знаю, — смущенно пожал своими кисточками плед. — Но в этой истории — все вы, мои друзья. Клен и Груша, от которых я услышал, как нужно преодолевать любые трудности. Лео, который рассказал о своих танцах и путешествиях. Красивая история расчески Эммы. Проигрыватель, готовый всегда подарить музыку. И, конечно, ты, Авдотья — разве смог бы я что-то придумать без твоего необычайного воображения и веры в сказку.

Рождественское приключение. История подушки Авдотьи

Подушка Авдотья очень любила читать, и у нее всегда неподалеку был томик поэзии. Она много читала и еще больше мечтала. Когда в гостиной дома наступала тишина, Авдотья иногда читала вслух. И хоть многие стихи уже все слышали, каждый раз они звучали по-особенному. Это зависело от настроения, от погоды, от направления ветра и много от чего еще… и, конечно, от стихов, которые она читала. В один из таких дней она решила поделиться своей историей.

…Однажды солнечным зимним утром я сидела на подоконнике и наблюдала за играющими детьми на улице. Наша новая хозяйка дома Майя в тот день делала уборку и, искупав меня, положила сушиться поближе к солнцу, приоткрыв окно. Воздух, такой свежий и морозный, будто приглашал меня на улицу… И я не удержалась и выглянула в окно. Внезапно зимний воздух вскружил мне голову, и я устремилась вниз. Не помню, сколько я летела… Ветер то подхватывал меня вверх, то раскачивал из стороны в сторону. На минуту я даже задумалась, а точно ли я подушка, быть может, воздушный змей?.. Вскоре я совершила последний круг в воздухе и плюхнулась в сугроб, прямо рядом с соседской девочкой.

— Подушка! Как я рада тебе! — воскликнула Саша. Она подняла меня и отряхнула, а потом крепко прижала к себе. — А я думала, ты совсем забыла меня!

— Александра!.. — донесся издалека голос.

— Почти бегу! — ответила Саша. — Подушечка, поехали с нами! Обещаю, тебе очень понравится! — сказала мне девочка и, не дождавшись ответа, устремилась вместе со мной к своему дому.

Помню, как мы бежали, быстро-быстро, было морозно, и я стала такой жесткой, какой никогда еще себя не чувствовала. Я даже закрыла глаза от страха и ничего не могла произнести, только чувствуя, как маленькие ручки крепко держат меня и шерстяной шарф щекочет мне спину.

Спустя какое-то время я открыла глаза и обнаружила себя в довольно необычном месте. Вроде бы это был дом, но там почему-то было столько людей… Играла музыка, и слышался звон чашек со всех сторон. Я все еще была на руках у девочки. Она все также обнимала меня одной рукой, а в другой руке держала пирожное, такое большое и воздушное! Она укусила его, и малиновый крем оказался у нее на волосах. Девочка посмотрела на свои волосы и рассмеялась.

— Подушечка, смотри, у меня теперь малиновые волосы! — И она убрала к себе на плечи несколько малиновых прядей.

Мы сидели прямо около окна, и я посмотрела на улицу — снег падал крупными снежинками и повсюду горели цветные огни.

— Ты когда-нибудь праздновала Рождество, подушечка?.. — спросила девочка.

Я не знала, что ответить, и промолчала, вспоминая о праздниках в нашем доме. Я подумала тогда, что даже если и праздновала, то такого Рождества у меня точно никогда не было. Я сидела среди людей, их веселых голосов и звуков музыки, где-то совсем далеко от дома, а теплая детская ручка обнимала меня, давая понять, что я не одна и в безопасности.

А потом был каток… Вы знаете, что это такое? Наверное, нет… Это — когда скорость и ветер в лицо и такое чувство, будто вот-вот упадешь, но ты раскачиваешься из стороны в сторону и не падаешь… а едешь и едешь вперед… а мимо тебя проносятся другие варежки, и шарфы, и шапки, большие и маленькие, низкие и высокие…

Саша так крепко держала меня впереди себя, что я даже на минутку подумала, что она взяла меня на каток на всякий случай… чтобы падать было мягко. Но потом я поняла, что она просто хотела мне показать, как это… кататься на коньках и чувствовать зиму.

Когда уже совсем вечером мы появились на пороге нашего дома, уставшие, довольные, с малиновыми волосами и застывшими снежными льдинками на штанах, Майя открыла нам дверь.

— Ваша подушка, — девочка протянула меня Майе, улыбнулась и затем направилась к себе домой. Потом обернулась и радостно помахала нам рукой в снежной варежке.

Майя обняла меня, и я почувствовала ее теплоту и вместе с ней все тепло нашего большого дома.

***

— Неужели это и вправду было?! — восторженно произнесла штора Груша.

— Даже не помню такого, чтобы ты отсутствовала так долго… — задумчиво произнес плед Иван.

— Я поделилась своей историей… Как и все вы… Верить или нет — решать вам… — И подушка, улыбаясь, посмотрела куда-то вдаль, будто чувствуя счастье, которое она испытала в своей истории, и сейчас.

В горах Швейцарии. История Проигрывателя

Проигрыватель жил в гостиной дома Аарона и Майи вместе с остальными ее жителями. Когда в доме появился танцор Лео, музыка зазвучала вновь. Они часто танцевали с Лео, и иногда к ним присоединялись все остальные.

История, которой Проигрыватель хотел поделиться, произошла давно. Хотя он точно уже не помнил, когда именно это было, и не думал о том, насколько это важно, помнить о том времени. Ведь время — понятие относительное. Для кого-то и день покажется как целая жизнь, а для кого-то пролетит, как комета, со скоростью света. Главное — просто помнить свою историю…

…До того как оказаться в нашем доме, я жил в горах одной очень красивой страны — Швейцарии. Правда, о ее красоте я узнавал из рассказов туристов, которые гостили у нас в отеле. И через входную дверь, которая, когда отворялась, открывала мне вид на великолепную гору — всегда такую разную и непостоянную — зимой белую, а летом — яркую и зеленую.

Я жил в холле. Не сказать, что на самом видном месте, но я любил свой комод около книжного шкафа и кресла, в котором отдыхали гости. По соседству со мной жили более современные проигрыватели, хотя я не совсем уверен, что они назывались так же, как и я. Включались они одним нажатием кнопки, и звук от них иногда был такой, что целый день потом я мог почти ничего не слышать. Но, несмотря на это, их включали очень редко, и каждый вечер я давал концерты для жителей отеля. Мне доставляло столько удовольствия видеть, как гости танцуют под мою музыку, хотя, признаюсь, я порой улыбался, пока никто не видит, когда наблюдал, как они совершенно не попадают в ритм. Мой музыкальный слух все время подталкивал меня выключить музыку в такие моменты или хотя бы завести другую пластинку, но тепло, которое я испытывал к гостям, всегда перевешивало даже мою любовь к музыке.

Одним зимним вечером в нашем отеле появился новый гость. Он открыл входную дверь — и снежинки влетели внутрь вместе с ним. «Наступила зима!» — подумал я. Зимой через открытую дверь было видно гору, и она так необычайно переливалась на солнце, что приходило то ощущение, когда очень хочется чихнуть. Пыли в нашем отеле не было, поэтому чихал я только от солнца, что очень любил. Еще через открытую дверь я мог видеть детей, катающихся с горы на лыжах и санках, а потом смотреть, как они приходят к нам с большими льдинками, облепившими их варежки, и как они, вынимая шарики снега из своих сапог, весело смеются.

Новый гость, который у нас поселился, тоже катался на лыжах. Он возвращался поздно вечером, когда все почти уже ложились спать, и садился греться в кресло около камина. Хозяин отеля приносил ему ночью горячий шоколад или чай и называл его совой. Я точно не знаю, было ли это его именем, но я стал звать его так же.

Сова часто брал книги из книжного шкафа и читал их вслух. Это были стихи, которые звучали почти как песни, только без музыки, и рассказы, такие долгие и интересные. Он читал их на разных языках, не только на тех, которые я часто слышал в отеле, но и на совсем странных, будто бы он их выдумал сам. Он ставил пластинки, которые я раньше никогда не играл — классическая музыка, инструментальная, этническая… Сова открывал мне какой-то новый, необыкновенный мир, и каждая новая книга и новая пластинка будто наполняли меня чем-то и делали совершенно другим. И я вдруг задумался, а что вообще я знал, кроме того, как веселиться под одну и ту же музыку с гостями и наблюдать через открытую дверь за горой, которая сменяет цвет с зеленого на белый и с белого обратно на зеленый?.. И так каждый год?..

Я уже не мог быть прежним. И, наверное, не хотел. Танцы гостей мне уже были не так интересны, веселая музыка казалась пустой и глупой. Днем, когда в отеле было тихо, я размышлял об исторических повестях и приключениях, которые читал Сова, а вечером вновь с нетерпением ждал их продолжения. И непременно под новую пластинку.

— Вы хотите сделать концерт прямо в холле? — спросил однажды хозяин отеля у Совы.

— Да, в честь встречи с моим другом детства. Это будет подарок для него. И еще я бы хотел пригласить на праздник всех, кто захочет прийти. Мой друг — музыкант, и, если он меня поддержит, то мы сможем сделать небольшой благотворительный концерт.

— Это просто замечательно! Давно у нас не было праздников!

Вскоре Сова стал готовиться к выступлению. Он выбрал мелодию на одной из пластинок и начал учить слова песни, подбирая ее на гитаре.

День, когда состоялся концерт, был очень солнечным. Многие гости были на улице, и хозяин отеля решил приоткрыть окна и дверь, чтобы привлечь на праздник всех желающих.

Сова стоял с гитарой перед гостями, и оставались считаные минуты до начала выступления. Он взял несколько аккордов, потом еще… и остановился. Вдруг я понял, что он забыл мелодию! Сова опять попробовал вспомнить, но ничего не получалось.

«Надо включить пластинку!» — быстро пришла мне мысль. «Но что происходит? Почему она не крутится?» И тут я увидел, что мой шнур выдернут из розетки! Возможно, кто-то из гостей мог случайно задеть его во время танцев…

Сова продолжал стоять перед гостями, все еще пытаясь вспомнить мелодию.

Неимоверными усилиями я стал раскручивать пластинку. Мой корпус стал трещать, но я не сдавался. Наконец заиграла мелодия. Она была едва слышна, но Сова сразу узнал ее и посмотрел в мою сторону. Он улыбнулся, и через мгновенье потрясающая музыка заполнила все пространство. К Сове присоединился его друг, и мелодия зазвучала вдвойне громче и красивее.

Дети танцевали, а взрослые аплодировали и подпевали музыкантам. В тот день Сова собрал всех отдыхающих на своем концерте и на улице не осталось никого, кто не захотел бы побывать на празднике.

Мелодия почти закончилась, и внезапно раздался сильный грохот. Дверь и окна громко захлопнулись, и все вокруг затряслось. Я мгновенно оказался на полу вместе с остальными. Дом продолжало трясти и раскачивать из стороны в сторону. Не помню, сколько времени это продолжалось, но наконец постепенно начало стихать. И вскоре наступила тишина.

«Лавина!» — громко сказал хозяин отеля. Растерянные гости поднимались с пола, спрашивая друг у друга, все ли в порядке. Выглянуть за дверь в тот вечер не удалось. Она даже не собиралась поддаваться, чтобы открыться. Снегом были занесены весь отель и окна на всю высоту.

На следующее утро мы увидели, как солнце заглянуло к нам внутрь сквозь маленький расчищенный кружочек на занесенном снегом окне. А затем в этот кружочек уткнулся большой нос и пушистая морда веселой собаки лизнула снежинки на стекле.

По отелю разнеслись радостные вздохи, и вскоре дети оказались на улице, играя с собакой и рассказывая спасателям, что произошло.

Все понимали, что только благодаря Сове и его концерту они оказались внутри отеля и были спасены.

Помню, как Сова, продолжая в день спасения убирать снаружи снег вместе со всеми, остановился и сквозь открытую дверь посмотрел на меня. Может, я все себе придумал, но мне хотелось думать тогда, что я стал ему немного больше, чем просто проигрыватель… что я стал ему другом… Другом, который помог ему в тот вечер. И хоть мой корпус после игры без шнура стал совсем скрипеть, и я не был уверен, что вновь смогу звучать как раньше, но меня переполняла радость от того, что благодаря музыке мы все оказались спасенными. И ведь именно так поступают друзья?..

Перед отъездом Сова поинтересовался у хозяина отеля, сможет ли он забрать меня с собой. Это было очень неожиданно и волнительно, ведь я еще никогда не оказывался за пределами нашего отеля. Но вместе с тем я понимал, что оставаться там дальше и играть по вечерам одни и те же мелодии для гостей стало давно уже неинтересным. Слушать другую музыку, читать, думать и размышлять — вот что оказалось самым важным для меня в жизни. Я рассказал все, что знал о музыке и танцах, современным проигрывателям и отправился вместе с Совой в свой новый дом…

Путь домой. История Энциклопедии

Энциклопедия сидела на полке Книжного шкафа и о чем-то размышляла. В шкафу она жила по соседству с приключениями и фантастикой и, хотя поначалу ей приходилось уживаться с постоянными сражениями приключенческих книг, постепенно к ним привыкла и даже не захотела перебираться на другую полку шкафа. И, несмотря на то что Книжный шкаф в основном всегда стоял молча, на него она могла полностью положиться. Большой и серьезный, он жил с книгами, словно со своим маленьким миром внутри, и внутреннее содержание интересовало его гораздо больше, чем внешнее. К Энциклопедии в блестящем, хотя и немного потертом, толстом голубом переплете он относился с уважением и всегда готов был предоставить лучшее место у себя, зная, где ей будет спокойнее и комфортнее.

— А хотите, я вам тоже расскажу историю? Я как раз только закончила читать журнал, который принесла наша новая хозяйка Майя… — сказала однажды жителям гостиной Энциклопедия.

— Конечно! — отозвались все в гостиной. — Это что-то увлекательное и невероятное? Или научное и познавательное?

— Нет… — взмахнула обложкой Энциклопедия. Это… А впрочем, я начну рассказывать, а вы решите сами…

Шкаф распахнул двери, чтобы удобнее было слушать, и Энциклопедия начала свою историю.

— Жил-был на свете… — Энциклопедия внезапно остановилась. — Странные какие-то слова… Жил или был? Это разве не одно и то же?

— Жил-был! Очень хорошие слова для начала истории! — сказала подушка Авдотья. — Так всегда начинаются сказки!

— Хорошо, — ответила Энциклопедия. — А почему он жил на свете? На свете — это где?.. Наверное, лучше сказать, в каком городе или стране?

В гостиной растерянно посмотрели на Энциклопедию, не зная, что ответить.

— Просто Энциклопедия никогда не рассказывала истории, — поддержала ее штора Груша. — Для нее всегда были интересны научные статьи и достоверные факты. Рассказывай, как пожелаешь. Нам все интересно!

И Энциклопедия продолжила свой рассказ.

…Эта история произошла с одним человеком, который однажды решил изменить свою жизнь. …Кто знает, как далеко может отправиться человек, чтобы найти смысл жизни. И почему вдруг возникает необходимость искать его? У кого-то — потому что ничего не происходит, у других — наоборот, потому что произошло какое-то событие.

У нашего героя происходило в жизни множество событий, точнее, невероятное их количество. Он много работал и много путешествовал. …В тот день на площади возле Казанского собора в прекрасном городе Санкт-Петербурге он вдруг остановился и время будто вместе с ним. Мягкие и воздушные пушинки снега падали с рождественского неба и медленно кружились в воздухе. Их танец под звуки праздничной музыки что-то рассказывал, что-то шептал. Сквозь снежный вальс, сквозь величие собора он устремил свой взгляд куда-то далеко, где он еще не был. Его душа, такая наполненная, хотела спокойствия. Хотела услышать тишину, где есть лишь истинные звуки природы и сама жизнь.

…И в одно прекрасное утро он проснулся, собрал свои вещи и уехал, никому не сказав куда.

— Какая прекрасная история! — восторженно произнесла расческа Эмма.

— Необыкновенная… — поддержала Эмму подушка Авдотья.

— Не думаете ли вы, что это все? — сказала Энциклопедия. — Иногда там, где кажется, что наступило окончание, на самом деле лишь все начинается…

…Стоя на берегу озера с кристально голубой водой, переливающейся на солнце, он слушал звуки вокруг — птиц, животных, леса, ветра. Воздух впервые казался ему таким чистым и свежим, что перехватывало дыхание. Казалось, он уже почти не помнил, как ему пришла мысль приехать сюда. Выбрав на карте место на севере, он просто отправился в путь.

В том месте, куда он приехал, ураган снес едва ли не все дома, и вскоре почти все жители деревни уехали. Остались лишь несколько человек, которые не захотели бросать свою землю.

Шло время, странник как мог восстанавливал дом, в котором жил, и часто уходил в горы, возвращаясь поздно вечером. Он приходил измотанным, уставшим, и казалось, последняя одежда, которая была на нем, вот-вот порвется. Все наблюдали за новым жителем деревни с интересом, называя его Странником. И были благодарны ему за то, что помогал восстанавливать дома и старинный храм в деревне. Соседи предлагали разделить с ними обед и ужин, но Странник только качал головой, отказываясь от всего и не требуя ничего взамен.

Волосы его отросли до плеч. Он почти не говорил ни с кем и ни на кого не смотрел. Вся его сила и энергия будто были направлены внутрь себя. Он будто искал ответы на какие-то вопросы, а может, наоборот, уходил от их решения.

И когда первые снежинки укрыли белоснежным мягким одеялом всю деревню, его дом был почти достроен.

Одним ветреным днем Странник услышал возле своего дома, как кто-то тихо разговаривал. Он уже так давно не слышал голоса людей, что, кажется, стал забывать, как они звучат. А потом и вовсе подумал, что ему это все показалось. Но вскоре постучали в дверь, и он решил отворить ее. Перед ним стояли занесенные снегом люди, говорившие на другом языке. Потерявшимся в горах путникам нужны были теплый дом и отдых. Странник стоял и смотрел на них, словно скорее старался понять себя, что ему делать дальше. Затем открыл дверь шире и впустил гостей в дом. Камин согрел путников в большой и уютной гостиной, а горячий ужин и чай с травами подарили ощущение покоя и безмятежности.

Время шло, и вскоре в дверь постучали снова. Путники вновь говорили на разных языках и были рады теплому дому и горячему ужину. Наутро они обвели на карте Странника страну, из которой приехали, и отправились дальше в путь покорять горные вершины.

Зиму сменила весна, а весну — лето, и в лучах долгожданного солнца посреди северной долины раскинулся большой двор — деревянные дома и мебель, сделанные своими руками, сад с фруктами и ягодами, выросшими среди чистого горного воздуха, лесные животные и птицы, которых приютил Странник, подарив им новое место для жизни в своем подворье.

Постепенно о деревне стали узнавать все больше людей. Путники уже не оказывались здесь случайно, а приезжали издалека посмотреть на затерянную и спрятанную ото всех в горах деревню, в которой можно найти спокойствие и умиротворение. Останавливаясь у Странника, почти никто не говорил о том мире, в котором жил до этого. Вдыхая чистый воздух и ароматы лесных ягод, набирая в ладони воду из горных рек, слушая голоса птиц и шелест деревьев, хотелось лишь осторожно соприкасаться со всем этим и в то же время чувствовать себя частью первозданной природы.

…И однажды Странник сказал: «Подлинная красота всегда спрятана ото глаз. С ней можно лишь соприкоснуться, но никогда не нарушать ее волшебство. И волшебство этого момента, которое невозможно взять или сохранить. Мгновенье и есть истинная красота и волшебство этого мира».

***

— Значит… Наш бывший хозяин теперь нашел свой дом?.. — спросила Эмма.

— Где бы он ни был, надеюсь, он счастлив, — сказала Энциклопедия.

В гостиной наступила тишина, и на какое-то время все о чем-то задумались.

— Энциклопедия?.. — удивились в гостиной, — но ты же любишь только научные книги?..

— Ну, конечно же, нет! Ведь жизнь — это не только знания, это опыт, это настоящие чувства и эмоции! Вспомните, какие у всех нас есть удивительные истории! …Как бы танцор Лео научился танцевать, если бы не занимался танцами каждый день? И смог бы он заметить тот прекрасный цветок на войне, если бы однажды не испытал чувства?..

— …Кем бы была Груша, если бы не мечтала? Просто шторой в гостиной?.. И мы бы никогда без Груши не узнали о Клене, который рассказывает нам о ветре, дожде, снеге и солнце. Не из книг, а из самой настоящей жизни! — сказал Лео.

— …Смогла бы расческа Эмма передать нам такие удивительные эмоции от своей истории о жизни в старинном замке, если бы сама не испытала их? — поддержала Груша.

— …Как бы поступил плед Иван, если бы не растерял однажды все свои кисти и краски? Почувствовав полное опустошение, он смог наполнить себя жизненной силой вновь и создать поистине прекрасные картины, — дополнила Эмма.

— …Подушка Авдотья подарила нам праздник Рождества, рассказав о своем приключении, — радостно сказал Иван.

— …А Проигрыватель наполнил нас всех внутри музыкой и верой в чудесное спасение и дружбу, — произнесла Авдотья.

— И ведь, действительно, мы все такие разные и непохожие друг на друга… У каждого своя история… И все испытываем такие разные чувства и эмоции… Но мы все уживаемся вместе, в нашем большом и прекрасном доме… — сказал кто-то в гостиной, но было непонятно, кто именно это произнес, все вспоминали, размышляли об услышанных приключениях и мечтали о новых историях…

…Иногда путь домой занимает много времени в жизни. А иногда сам путь — это и есть жизнь… Нужно лишь сделать шаг, чтобы начать идти. И пусть этот первый шаг будет сначала лишь в нашем воображении. Ведь внутри нас — вселенная, такая же красивая и необъятная, как этот мир.