Сказки

Сказка «Три колоска»

Ехал однажды свадебный поезд, мчал-гнал с песнями да звонами, да вдруг на дороге им ведьма повстречалась.

— Уйди, дура, — говорят ей сваты, — мы невесту к жениху везем. Ведьма отошла. Махнул возница кнутом, кони снова помчались, и никто не заметил, как невеста из возка выпала. Выпала и лежит: ждет, когда вернутся да подымут.

— Так-так-так, — сказала ведьма. И превратила невесту в черную кобылицу.

Приехал поезд к жениху, хватились невесты, а невесты нет. Куда пропала? Никто не знает. Жених взъярился, разогнал гостей и пошел сам нареченную искать, да на пути и ему ведьма повстречалась.

— Верни мне мою любимую, — говорит, — мочи нет, хочу с ней рядом быть.

— Вернуть не верну, а тебя к ней отправлю, — улыбнулась ведьма. Стеганула парня пучком колосьев наотмашь — мигом и он в коня оборотился.

— Так уж и быть, иди, ищи свою невесту. Коль узнает она тебя, то возвращайтесь домой вместе, а коль не узнает, то домой отпущу, только если ты мне за себя и за нее отработаешь.

Обрадовался молодой жеребец, поскакал искать невесту. Смотрит — а на поле целый табун вороных лошадей пасется. Быстро узнал среди них он свою суженную, бросился к ней, а она его не узнает — кусается, лягается.

До вечера пытался жених заслужить благосклонность своей кобылицы, но как ни крути, слова сказать он не может, а она понять не может, что за жеребец перед ней.

Вернулся жених к ведьме, понурив голову — аж грива вороная до самых копыт свисает.

— Вот три колоска, — говорит ему ведьма, — первый получить легко. Год будешь меня по лесам и болотам на своей спине носить, за грибами да ягодами, за дикими травами буду на вороном коне ездить. Так за дивчину свою отработаешь. Второй получишь, если за год твою тетерю никто не поцелует ни приголубит, если будет она тебя ждать и верность хранить. А третий колосок получишь под залог — придешь домой, стукнешь им оземь, будет у тебя дом, сад и пашня, да помни, что поле впредь тринадцать лет ты будешь только для меня пахать да овсом-рожью засевать.

Делать нечего, согласился парень. Тут же невеста его была расколдована, к родителям отправилась. Ведьма слово держит.

Год носил жеребец ведьму по полям и лесам. Нелегкая это оказалась работа, но сдюжил —хребта да ног не переломал.

Да и невеста дождалась. А куда было деваться? В деревне ее признали запятнанной злыми силами. Отправили жить на выселки. Первое время к ней и вовсе никто не ходил, боялись. Пришлось научиться самой все делать — и огород садить и курей доить.

Вернулся парень через год, рассказал, что с ним приключилось и взял свою нареченную в жены.

С тех пор живут припеваючи. Только иногда жена этак вздохнет, да скажет.

— Ах, как было хорошо, когда я вороной кобылицей бегала! Ни тебе огорода, ни тебе плиты да стирки! Паслась бы себе, да горя не знала.

А муж молчит. Только плюнет через плечо да идет поле пахать. Надо же где-то ведьме свой табун пасти.

Сказка «Новогодний переполох» или «Как Сова ёлку искала»

Крупные пушистые снежинки танцевали возле окна. Медленно опускались – вот-вот упадут но, подхваченные шальной позёмкой, вновь взмывали в воздух и продолжали свой весёлый танец.

— А ведь завтра праздник, — ни с того ни с сего сказала Сова, задумчиво смотревшая в окно на снежный хоровод.

— И что? – поднял взгляд от книжки лайка-хаски по имени Хальк.

— А у нас ёлки нет.

— И что?

Хальк, Сова и пёс Отто жили в избушке на краю. Да-да. Она так и называлась «Избушка на краю», это значилось на вывеске над дверью, хотя дома растущего города стояли уже гораздо ближе к лесу, обогнув маленький домик как речной поток.

— Она красивая, — вздохнула Сова, — мы бы её нарядили.

Хальк сел и почесал за ухом. — Ёлку покупать надо, а у нас денег нет. Да и украшать нечем. — О чём спор? — вмешался пришедший с прогулки пёс. — Сова ёлку захотела, а купить не на что. — А зачем покупать? Вон их в лесу сколько— хоти не хочу! — Усмехнулся Отто и сам же радостно завилял хвостом своему каламбуру.

— В лесу ёлки рубить за-пре-ще-но! — напыжилась Сова. — А зачем рубить? Мы её прямо там нарядим. Сова обвела друзей удивлённым взглядом круглых глаз и радостно захлопала крыльями. — Хорошая идея! Сразу с утра и выйдем, а сейчас будем делать украшения! Она достала цветную бумагу, карандаши, ножницы, клей, и принялась за дело.

Утро застало всех врасплох: Сова проснулась на груде гирлянд сделанных ночью. Как и положено сове, её утро началось ближе к обеду. И то только потому, что Хальк уронил кастрюлю себе на лапу и громко взвыл от боли. Пока сонный хаски готовил завтрак, Отто и Сова складывали украшения для ёлки и гостинцы в большой мешок. Получившуюся торбу поднять никому из них не удалось. Пришлось разделить на две части. Украшения – Хальку, еду – Отто. После завтрака они выдвинулись в путь.

Лес был совсем рядом. Тропка змеилась через небольшую опушку и уходила далеко-далеко на север. — Вот ёлка! Красивая. — Первым заметил Хальк. — Так близко к дому — не интересно, мы же всего на сотню-другую шагов отошли, - не согласился Отто. — Ладно, идём дальше.

Следующая елка не понравилась Хальку: слишком низкая. Потом Отто – на один бок лысая. В конце концов, Сова не выдержала, сказала: —Хватит спорить, я сама ёлку выберу! Я украшения делала, мне и ёлку выбирать! Псы согласились – им уже тоже надоело таскать тяжёлые мешки с припасами. Следующая ёлка оказалась слишком высокой. — В темноте даже не разглядеть верхушку, а я припасла такую красивую звезду на неё! Потом опять слишком маленькая: — Все игрушки не войдут! Потом недостаточно зелёная, потом слишком лысая. Смеркалось. —Ты что там грызёшь? — шепотом спросил Хальк у друга. Пёс поперхнулся и сдавлено ответил: — Сушку. — Поделись, - только и ответил Хальк и друг достал из мешка ещё одну. А Сова всё искала подходящее дерево. — Ствол корявый… Это? — Нет, нет, нет, только не эту! Нет, в ту сторону мы не пойдём. Вдруг, неподалёку раздался громкий многоголосый вой. — Кажется это волки! — затрясся Отто. — Мамочки! — поддержала его Сова. Но было поздно. Из-за ближайшей еловой лапы выглянула серая, лобастая морда. — А что это вы тут делаете? — Сушки кушаем. — дрожа ответил Отто. — Ёлку ищем! – перебила его Сова. — А у вас тоже праздник? – заинтересовался Хальк. — Ага, - обрадовался волк и схрумал протянутую псом сушку, — и ёлка есть. Только она ни чем кроме шишек не украшена. — А у нас есть ёлочные игрушки! — воскликнула Сова, — давайте праздновать вместе?!

На волчьей поляне росла не большая и не маленькая елочка. Она была пушистая, красивая и так и ждала, когда её нарядят. Праздник вышел на славу. Ёлка сверкала красивыми игрушками и бумажными гирляндами, на макушке переливалась звезда. Волки охотно пробовали сушки и конфеты, и поделились с друзьями своим новогодним угощением. А потом все вместе они пели волчью народную песню про Новый год:

В лесу родилась елочка, В лесу она росла, Зимой и летом стройная Зелёная была.

Сейчас она нарядная, На праздник к нам пришла, И новый год, счастливый год С собою принесла.

Под ней есть белый заинька Подарок твой, дружок. На ней иголки, шишечки, В тарелке — пирожок.

В лесу родилась ёлочка В лесу она росла И много-много радости Волчатам принесла.

Так прошёл весёлый Новый год в зимнем лесу. А утром Сова, Хальк и Отто отправились домой. А волки обещали заходить к ним в гости. И их теперь всегда ждут в «Избушке на краю».

Зарисовка «Откуда берутся бабочки»

— Мама, откуда берутся бабочки? — спросил маленький лисенок.

— Когда с цветов опадают лепестки, их подхватывает шаловливый ветер и превращает в бабочек, — ответила мама-лисица.

Ранним-ранним утром, когда всем благопристойным лисам уже пора ложиться спать, лисенок пробрался к кустам дикой розы и приготовился наблюдать.

Было очень тихо, лишь лучи восходящего солнца играли на каплях росы да неутомимый хор лесных пташек, привычный уху выводил утреннюю песню.

Довольно быстро лисенку надоело ждать. Он подошел ближе к шиповнику, насколько близко, насколько можно было подойти, не оцарапавшись. Возле него было достаточно опавших лепестков, но все они лежали на траве неподвижно. Лисенок разочарованно фыркнул и уже собрался было идти спать, как налетел порыв ветра. Шаловливым дуновением он сорвал с розового куста множество лепестков и подхватил их в воздухе. Не успел лисенок моргнуть, как в небе заплясали десятки бледно-розовых бабочек.

Зарисовка «Ундина»

Ночи после шторма самые сладкие. Самые радостные, самые трепетные. Особенно сейчас, когда мир наполнен полиэтиленом и металлом, а новых жителей подводного царства с каждым годом все меньше и меньше. Только после шторма морские русалки поднимаются на поверхность, чтобы найти свою судьбу.

Вот и мазутное пятно, чуть дальше небольшой водоворот — следы затонувшего трала. Значит где-то неподалеку рыбаки. На шлюпке или в нелепых цветных жилетах. Она успела вовремя. Невозможно спасти, тех, кто уже мертв — спасение должно быть добровольным. Желанным.

А вот и лодка. Шестеро. Шестеро — это плохо. Она бы предпочла одного. Или лучше трех. Трое — это хорошо. Трое — это мало пресной воды и много поводов для ссор.

Мужчины гребут молча и слаженно. Ундина не торопится. До берега далеко — она успеет их спасти. А пока чешет волосы и любуется золотистой луной сквозь слегка зеленоватую воду.

«Коронавирус и три богатыря» сказка для Маруси

— Маруся, рассказывала ли я тебе сказку о трех богатырях и Коронавирусе? —прошамкала седая горбатая старуха, поворачивая к себе кресло. Подлокотник ответил слабым электрическим разрядом. Женский голос вхолостую продублировал «Записываю» — хозяйка капсулы была не только много лет слепа, но и глуха.

Давным давно, когда молочные реки еще не вышли из кисельных берегов, — продолжила бабка, поудобней устраиваясь в кресле, — жили на земле три брата богатыря.

Старший был умным и сильным, средний просто сильным, а младший как-то ни умом ни статью не задался, только языком молоть был горазд, но жили дружно да ладно. Но вот как то раз пришло время братьям в отпуск пойти.

— Я поеду в Китай, сказал старший — надо партнерской поддержкой заручиться, да технологии на большой рынок продвигать, чтобы у каждого богатыря по самонаводящейся атомной лучерезке в кармане до конца года было!

— Я поеду в Италию, — сказал средний, — на соревнования бодибилдеров! Стану победителем и получу запас спортфита на год для всех нас!

— А я никуда не поеду, — сказал младший. Мне еще свои портреты на пятьдесят разных фонов с мусоркам и трубами надо нафотошопить для партнерского блога с Гринписом.

\Пожали братья плечами, да на том и порешили.

Приехал старший брат в Китай, а там никого на улице нет. Не понравилось это старшему брату, но не возвращаться же. Постучал в один дом, да спрашивает что случилось, а ему не открывают, да только из-за двери отвечают, что всех страшный разбойник Коронавирус по домам разогнал.

— Ну, уж с этой напастью я вам помогу, — отвечает богатырь, по разбойникам я специалист. Как дуну, как плюну, пойдут клочки по закоулочкам!И правда — только дунул, и рассеялся Коронавирус!

Осталось старшему брату только плюнуть с досады — не вышло эпической битвы. Дружественный народ же радоваться не спешит — осторожничают, дома сидят да воздух пылесосят.

Повернул он к дому ни солоно нахлебавши.

Средний брат приехал в Италию, а соревнования бодибилдеров отменили. Да и границы закрыли у тому же. Но в Италии ему до того понравилось, что он решил помочь беднягам.

— Сейчас, — говорит, — мы с вами выпьем по стопочке протеинового коктейля и станет вам любая зараза полная трын трава!

Так и сделали. А выпив еще и лобызались, как традиция велит. После этого уж и вовсе средний брат решил в Италии жить остаться и свою коммуну бодибилдеров основать. Подхватил, значит, при поцелуе толерантность.

Младший же брат весь отпуск в постели валялся да гречу кушал, а когда дедлайн фотокарточки отдавать настал, сел за компьютер.

Только фотошоп открыл, зовет его старший брат.

— Выручай, — говорит, — беда! Я-то думал — дунул, плюнул и победил Коронавирус! Оказалось же, что по всему миру его раздул, а плевком еще и нефтяной базар затопило! Нужен твой нетривиальный подход к задаче, отвечай, как победить заразу?

— Не можешь победить — возглавь! — отмахнулся младший брат, — еще ж Беляев писал “нечем дышать? пришейте жабры!”. Опять же при глобальном потеплении пригодится.

— Что за бред? — не дожидаясь окончания трансляции сказки молодая женщина смахнула окошко с экрана — это что, правда популярно у нынешней молодежи?

— Именно! Миллиарды просмотров. Тут же не только в забористых фантазиях дело, бабка сама ходячий бренд — мало того, что ей за сотню и жизнь в ней поддерживают исключительно симбиотические грибы, так она еще и Акванет Марусей зовет, а тот как будто и рад специально ей лучший трафик отваливает.

— Ох, не понять мне современной молодежи, что покажут то и модно. А если Акванет на радиоактивные пустыни моду покажет, так небось скафандры наденут и на сушу полезут?

— Я не удивлюсь. Бросай короче эту ерунду и готовь свою капсулу к шлюзованию. Я через полчаса буду мимо дрейфовать. Залипнем в оффлайне, как в молодости!

Сказка «Глубока ли кроличья нора?»

***

Робин раздраженно бросил на кровать книжку по квантовой механике. Она попала к нему случайно и просто перевернула привычный мир. Сад, ферма, морковные и капустные грядки, солома, которую нужно уложить в сарай на зиму, забарахливший мотор трактора — все отошло на второй план. Где-то рядом, а если быть точным, прямо вокруг него, обычного кролика, лежал недоступный его взгляду, но тем не менее неопровержимо и доказано существующий, потрясающий воображение мир микрочастиц.

Строго говоря, явления, описанные в книге, были для Робина не очень понятны. А некоторые совсем непонятны. Он раз за разом перечитывал абзац, возвращаясь к сложным терминам, и чертил на огрызке счета за дрова схемы взаимодействия квантовых частиц. Пытался представить атомы, не просто вращающиеся вокруг протона, как планеты на рисунке в школьном учебнике, а одновременно равновероятно находящиеся на любой точке “орбиты” в любую секунду времени.

Представить или даже осмыслить последнее удавалось с трудом. Потому он выходил на улицу ночью, смотрел на звезды и полностью окунался в размышления о том, что может быть, его планета, это маленький электрон, кружащийся по своей орбите. А значит, еще миллионы таких планет кружатся буквально везде, даже в пуговице от его рубашки. А может быть, на одной из этих планет сейчас стоит точно такой же кролик, как он сам, смотрит на звезды и думает примерно о том же.

От этих мыслей ему становилось немного грустно (как же встретиться с разумными существами с других планет, если они в миллиарды раз меньше тебя?) и он снова открывал злосчастную книгу, чтобы убедиться, что наука опровергает такое положение вещей.

***

Сэмми устало опустила на мох талмуд о создании пространственно-временных порталов и громко чихнула. Книгу ей одолжил учитель ровно на десять дней и ни минутой больше. Попенял на то, что стоило бы сначала прилежно изучить положенные ей по уровню учебники, а потом замахиваться на что-то большее, но дал. Учитель лучше многих знает, что таланты порой прорастают в учениках вовсе не там, где ты их посеял.

Сэмми же грезила путешествиями буквально с детства, но привлекали ее не просто странствия по Акреону, а популярная среди разумных жителей планеты концепция множественности миров: парящих в пустоте, вложенных друг в друга матрешками, соприкасающихся бочками, как мыльная пена, бесконечных, отличающихся и очень похожих.

Если опустить подробности, вещи, изложенные в учебнике, не были чем-то удивительным или очень сложным. В теории. На практике же создавать порталы умеют единицы. Чуть больше магов могут пользоваться так называемым “туннельным эффектом”. Для этого даже не нужно колдовать. Достаточно просто закрыть глаза и настроиться на новый мир. Хоп! Ты оказываешься в одном из соседних миров. Только соседние миры мало чем отличаются друг от друга, и неопытный маг может даже не заметить перехода. Иногда новый мир может удивить только цветом родинок на хвосте Учителя, а твоя точная копия с точно теми же мыслями только что переместилась на твое место. В общем, скука.

Отчаявшись, Сэмми выходила из норы, смотрела на звездное небо и представляла, что на одной из вращающихся вокруг них планет ждет кто-то, кому очень нужна ее помощь, а она не может построить даже простенький портал. От этих мыслей ей становилось тревожно, она возвращалась домой и перечитывала книгу заклинаний, чтобы убедиться, что хотя бы теорию она знает назубок.

***

Есть поверье, что все самые странные, чудесные и замечательные вещи происходят в полночь. Наверное, оно появилось потому, что только самый целеустремленный и храбрый рекси может рискнуть и выйти из дома в столь поздний час. В ночь, где царят грозные хищники, а любое заклинание тут же привлекает внимание сотен пронырливых и опасных созданий.

Сэмми решительно встала с кровати с ощущением, что именно сейчас у нее точно и непременно все получится.

Она прихватила с собой книгу и вышла на улицу, аккуратно притворив за собой круглую дверку норы. Самый маленький космический спутник Акреона, неизменно верная планете луна, ярко освещала полянку перед домом. Не отрывая взгляда от серебристого диска, ученица положила талмуд на пенек, развела лапки и прикрыла веки, представляя серебристую арку, открывающуюся вместо привычного входа в дом и бесконечный лабиринт миров, ждущих ее за воображаемой кованной из серебра калиточкой.

Через секунду она почувствовала знакомое покалывание в подушечках лап и удивленно распахнула глаза.

Не было никакой калиточки. Лишь луна продолжала серебрить мох и траву, но вместо самого дома зиял темный провал норы. Туннель выглядел очень опасным, но Сэмми собралась с духом и шагнула вперед. Почти тут же, потеряв равновесие, она погрузилась в темноту с головой и полетела вниз.

***

Робину не спалось. Звезды в бархатном августовском небе нахально мерцали и манили в космические дали. После полуночи в овальное окошко комнаты заглянула Луна. Она окончательно лишила кролика сна и выманила его на улицу. Прохлада и тишина летнего вечера после трудового дня на ферме показались ему замечательными поводами для поздней прогулки. Он беспечно бродил между сосен и осинок, даже не смотря под ноги — какие опасности в родном лесу?

Громкий гул застал его врасплох. Робин даже не успел подумать, откуда рядом с ним взялась огромная нора, до того как инстинкты взяли вверх и заставили кролика нырнуть внутрь, прячась от неизвестной опасности. Почти тут же он стукнулся лбом о что-то твердое и пушистое.

— Ой, — сказала темнота. В норе засветился слабый огонек, отражающийся в серебристых глазах неизвестного зверька, похожего на очень пухлого крольчонка с оленьими рогами.

— Привет, я Сэмми, — поздоровалась существо с любопытством разглядывая незнакомца, — а тебя как зовут?

— Робин, — ошалело ответил кролик, — Ты откуда такая? Прости, но я не встречал подобных обитателей в наших краях.

— С Акреона. Хочешь, сходим в гости, пока портал не закрылся?

Челлендж «Если бы я была... мостом через речушку»

Не так много дней прошло с тех пор, как я появилась здесь, но я уже успела разглядеть оба берега и голубое небо с редкими молочными облаками. Лучи горячего весеннего солнца каждый день грели мои новые доски, еще белые и пахнущие хвоей.

Я не помню, чем тот день отличался от других. Или скорее это был вечер? Да, это, наверное, был вечер. Закатное солнце вызолотило мелкие волны под моим животом, и листва на иве казалась позеленевшей от времени бронзой…

Да нет, не в этом дело. Этот вечер был совсем особенным. В тот вечер впервые появился ОН. Брел куда-то, опустив голову и засунув руки в карманы черных брюк. Не знаю, куда он шел, но, увидев меня, остановился. Поднял взгляд со свежеструганных досок на замысловатые, кованные (как в старину) перила. Чуть улыбнулся, совсем-совсем незаметно, но я поняла, что понравилась ему. В тот день он остановился, нежно облокотившись на мои перила, и еще долго глядел на закатное небо и волны.

Потом он ушел, а на берегу заплакала ива.

— Почему ты плачешь? — спросила я у дерева.

— Ты еще совсем недавно здесь и не знаешь этого мира, — заплакала она еще сильнее.

Я обиделась и промолчала.

На следующий день он пришел еще раз. И еще. Я так была рада этим встречам, что не замечала ничего вокруг, проводя целые дни в ожидании.

— Забудь о нем, — сказала ива, — однажды он придет сюда не один и тебе будет слишком больно — ведь ему больше не будет дела до твоих перил и досок.

— Почему? — удивилась я.

— Люди несчастны в одиночестве, — прошелестело дерево в ответ и грустно покачало кроной.

— ОН несчастен??? — моему смятению не было предела. Я-то была счастлива с ним и мне даже на ум прийти не могло, что он может быть несчастен.

Где-то в небе заворчал весенний гром.

Всю ночь лило не переставая. Я слышала, как стонала от удовольствия старая ива, впитывая в себя живящую влагу дождя. А мне было грустно. Ведь он был несчастен, а я и не знала.

Утреннее солнце быстро осушило слезы, и я поняла, что не могу оставить это все как есть.

—Что мы можем сделать, чтобы он был счастлив? — спросила я у дерева, уверенная, что та знает все на свете и сможет мне помочь.

Ива загадочно улыбнулась.

— Все образуется, вот увидишь. Завтра начнется лето, а это значит, что мы увидим ЕЁ.

Я хотела знать, кого мы увидим, но ветла все так же загадочно отмалчивалась.

А следующим утром я все поняла.

Это была девушка. Наверное, очень хорошенькая. В белом платье, похожая на березку, она пришла и села под ивой. Заскрипела деревянная лавка, приветствуя гостью. (Ну, конечно, лавку я не заметила раньше, ведь Он никогда не садился на нее). А иве было не до меня. Она тихо пела песни своей девушке.

Девушка ушла, когда солнце стало клониться к закату. Закрыла книгу и попрощалась с ивой. Мечтательная улыбка играла на её губах. Наверное, она поняла о чем пела ветла.

ОН пришел в обычное время, когда солнечный диск коснулся горизонта.

Я не умела петь песни, но Река помогла мне. Он тоже все понял и, улыбнувшись, посмотрел на лавочку под деревом. На секунду я испугалась, что он сейчас уйдет. И не просто уйдет, а сядет на лавку, и уже ива будет петь ему песни. Но он остался стоять. И улыбка играла на его губах, когда последний луч солнца красил небо в малиновый и золотой.

Встретились они не сразу. ОН стоял, в нерешительности, покусывая губы. Она бросала на него любопытные взгляды из-за страниц любимой книги.

Нам помог дождь. ОН смахнул с лица первые капли и решительным шагом направился к дереву.

— Можно к вам?

— Пожалуйста, — ответила она и подвинулась.

Они еще долго о чем то говорили. Смеялись. Читали стихи. А потом он протянул ей руку и помог подняться. Она, все еще смущаясь и краснея, пригласила его на чай.

Они были счастливы.

— Больше мы их не увидим, — грустно сказала ива, отряхиваясь от холодной дождевой воды.

— Они вернутся, следующим летом, — улыбнулась я.

С витых перил капали первые осенние слезы.

Сказка «Самый неженатый король»

В некотором царстве, в некотором государстве, жил был король. Все у него было — и королевство, и конь, и принцесса на выданье — только вот жены не было никакой. Так получилось, что мать принцессы умерла первыми же родами, оставив дочь на попечение отца. Люди поговаривали, оно и к лучшему — не сильно знатной была мать девочки. Но правитель в ней души не чаял, а потому взял сироту в хоромы и нарек наследницей.

Принцессе шел семнадцатый год — самое время задуматься о браке, но Велислава замуж не торопилась. Батюшку одного при дворе оставить боялась. Да и секрет у нее был сердечный — писарь Иван. Какой правитель за него наследную принцессу отдаст?

К несчастью других потомков ко двору все не прибавлялось, и надумала хитрая Велиса отца заново оженить. Намеками да уговорами, ласковым словом убедила короля, что он еще молод, дочь скоро замуж, пора и о себе подумать. Наведалась к свахе, узнала, кто из знати красавиц в дочерях имеет, парикмахера заморского позвала государеву бороду стричь, портному мантии с соболем заказала.

И вот, настал день смотрин.

По обычаю, жених первым должен являться в тестевы хоромы, а обычаи даже короли чтут.

— Доброе утро, царь-батюшка, — князь Родион поклонился в пояс, подметая выскобленные доски пола рукавами.

— Король! — Рявкнул правитель, переступая порог и пристраивая скипетр на лавочку, — это я в прошлом году царь был, а нынче — король! Современней надо быть, идти в ногу с прогрессом!

— Простите, Ваше величество, запамятовал, — смутился князь, — проходите, дорогим гостем будете! Вот Мафруша уже и на стол накрывает.

Мафруша — пышная и румяная старшая дочь Родиона — была уже не слишком молода, было ей целых двадцать лет и родители уже не чаяли когда-нибудь дочку замуж выдать. От скуки Мафра стряпала да готовила. Пекла пироги, куличи, сладкие гостинцы из моченой брусники наловчилась варить и была в хозяйстве всем хороша. Вот и перед королем с лучшей стороны себя показала. Выставила на стол кушанья, оправила белый фартук на красном платье, да пристроилась скромно подле батюшки, на царя глаз поднять не смеючи.

Накушался король, напился. Стал домой собираться.

— Как вам, Ваше величество, Мафрушины пироги? Накушались ли? Любы ли вам наши гостинцы? — с улыбкой испросил у него хозяин дома.

— Любы, князюшка! Вкусно готовит твоя дочка, но моя Людушка еще и не такое умеет!

Людушкой звали королевскую горничную, простую девку, что государю утром тапки подавала, постель его убирала, одежду собирала, да на стол накрывала.

Осерчал князь, что его родную дочь с чернавкой сравнили, побагровел, как свекловичный бурак, но перечить королю не посмел. Так и расстались ни с чем.

Велислава хоть и не ждала, что батюшка на первой же невесте сдастся, немного расстроилась — Мафруша была ей хорошей подружкой, была бы и неплохой мачехой. Но опускать руки не спешила. Свахи уже готовили к смотринам следующую невесту.

Адель слыла настоящей принцессой и не зря. Гостила она у своего дядюшки — посла одного из западных королевств, а свободное время проводила не только за примеркой нарядов, но и за арфой. К тому же отличалась миленьким личиком и прелестным голоском. Была она совсем молода и цвела, как майский цветок, радуя окружающих своей красотой.

Молча вошел король в концертную залу. Склонил голову в приветствии и тихо опустился на один из бархатных стульев, выставленных в ряд специально для слушателей. Нежное создание тряхнуло кудрявой головкой, закончив настраивать свой инструмент, и от волос ее словно солнечные зайчики прыснули золотые искры. Бросив на короля задумчивый взгляд, девушка приоткрыла алые губки и запела тонким, ангельским голосом. Пела она сначала на чистейшем английцом, потом на родном франкийском, да мелодию наигрывала, ловко перебирая пальчиками, — залюбуешься! Восторженные аплодисменты заглушили чьи-то крики «Бис!», но Адель раскланялась и попросила перерыва.

— Ну, право же хороша?! — повисла на локте отца радостная Василиса. — Вот бы такая птичка в нашем дворце пела!

— Хороша, — согласился король, — но моя Людушка и не такое умеет, эх! — Государь взмахнул рукой и грянул басом, — Во поле береза стояла!

Не понравилась королю и третья невеста, и четвертая. К лету свахи опустили руки. Не осталось в государстве ни одной девицы свадебного возраста, к родителям которой король бы в гости не наведался. И всегда у него был один ответ: «А вот моя Людушка,.»

Заподозрила Велислава неладное и, затаив в сердце надежду, подошла к отцу с вопросом.

— Не прогневайтесь, батюшка, если не дело говорю, но может быть вы на Людушке уже тайно женаты?

— Чего это я женатый? — удивился тот, — и ничего я не женатый. Я, может быть, самый неженатый король в мире!

Огорчилась Велислава, пошла с Иваном советоваться, как быть. Может сбежать вместе?

— Наверное, у твоего отца другие вкусы, — оторвавшись от свитков молвил писарь, — а мы ему все румяных девушек предлагаем.

— Мой отец не такой, — зарделась принцесса и топнула ножкой, — о чем ты говоришь!

— О русалках, конечно! Они всегда тощие и бледные. А ты о чем подумала?

Велиса еще больше покраснела, но говорить о том, что уже представила государя под руку с князем Родомиром в подвенечном платье, постеснялась.

— А у тебя есть знакомые русалки?

— Да ради тебя я даже жар-птицу готов отыскать!

И правда, русалка отыскалась. Только на этот раз королю ничего не стали говорить о смотринах. Пригласила его ведунья Мариша в баньке попариться. Ну кто же откажется? Вечером король собрался, в терем к ведунье заглянул, настойки травяной отведал, мантию на лавке оставил да и в баньку. А там…

Деревянные стены бани были убраны шелками, веники запарены в бадье серебряной, а на мокром полоке, прикрыв махровым полотенцем хвост, возлежала русалка. Глаза ее казались глубокими, как озера, чешуя блестела всеми оттенками бирюзы, а небольшие упругие перси манили фарфоровой белизной.

— Иди же ко мне молодец, попаримся, — прошептала она чуть слышно, но королю голос ее показался громом.

— Нет, милочка, спасибо! — Наконец смог ответить он, оправившись от изумления и тут же, хлопнув дверью вышел во двор. За спиной ему послышался журчащий смех неведомого существа.

Из терема показалась Велисалава.

— Уже попарились, батюшка? Как вам новая знакомая, люба ли?

— Так это ваших рук дело, — вздохнул с облегчением король, — я то уж думал Мариша травки какие-то не те мне дала. — Вздохнул еще раз, оглянулся на банный сруб, — Хороша. Но вот у моей Людушки…

Не в силах описать прелести горничной, правитель повел в воздухе руками, обозначая женские формы немыслимых размеров. — А это что?

В синеющем небе над лесом показался квадратный контур невиданного летательного аппарата. Покружив над двором, неизвестный объект пошел на снижение и вскоре отец и дочь могли уже слышать знакомый голос.

— Хей-хо! Здравствуйте, ваше величество, ас-саля́му «алейкум, как говорится, мир вашему дому!

На свободно парящем в воздухе узорчатом половике, скрестив ноги, восседал князь Родомир.

— Это что? —повторил вопрос уже настроенный ничему не удивляться царь и потрогал край летающего паласа.

— Это ковер-ветролет, восточные маги придумали! Выдал я свою Мафрушу, замуж за достойного человека. Второй женой хана Тармая будет. А у них, на востоке, за жену, — Родмир хохотнул, — вы не поверите! Положено выкуп давать. Вот, хотел сообщить хорошую новость. Заглядывайте в гости!

И махнув рукой на прощанье, князь снова взмыл в небо.

Король ветролет очень зауважал.

— Может, — говорит Велиславе, — тебя тоже того,. за хана?!

Хоть принцесса и была рада за то, что подруга нашла свою судьбу, от отцовых слов содрогнулась.

— Батюшка, у меня завтра именины. Восемнадцать мне исполняется. Можно попросить у вас в подарок всего-навсего одно желание?

— И что же ты пожелаешь, доченька, женитьбы на русалке?

— Нет, батюшка, не за вас просить, буду, за себя лишь только. Писарь ваш, Ванюша, люб мне, разреши за него замуж выйти. Не нужна мне без него судьба наследной принцессы. Верной женой хочу быть и доброй матерью, отпусти меня за Ивана замуж, не нужен мне престол.

Расхохотался король и ничего не ответил. Еле сдерживая слезы, Велислава добралась до дворца и заперлась в своих покоях, не желая больше ни праздника, ни подарков.

Утро неумолимо высеребрило горизонт, высветлило небо. Пока еще холодное и бесцветное, нерешительно потрогало облака розовыми лучами, словно размышляя, пора уже или еще подремать. Но тут уже подали голоса петухи, не оставляя солнцу выбора и через несколько минут оно уже залило брусничным и персиковым полмира, беззастенчиво проникая и в деревенские хибарки и в дворцовые покои. Принцесса, так и не сомкнувшая глаз, решительно, не дожидаясь слуг, откинула тяжелое одеяло и встала с постели. Оглядев красные глаза и припухшие щеки в зеркало, только огорченно покачала головой и позвонила в колокольчик, оповестив горничную о том, что готова собираться для выхода на люди. Что бы ее там не ожидало. А к полудню, уже изрядно подивившись на количество гостей, которое даже для торжества в честь совершеннолетия наследницы казалось чрезмерным, заподозрила неладное.

Заиграли трубы, голоса глашатаев звучали со всех сторон, приглашая на площадь перед замком не только знать, но и простой люд. Велиславу подхватили под руки уже знакомые ей свахи и, щебеча, увлекли за собой, к широкому балкону, открытому со всех сторон и специально предназначенному для громких событий и публичных выступлений монарха. У принцессы после бессонной ночи, проведенной в слезах и сомнениях уже просто не осталось сил сопротивляться. Она лишь только раз укоризненно взглянула на верного королевского писаря, приготовившегося стенографировать речь монарха для будущих поколений и, потупив взор, как полагается скромной барышне встала по левую руку от батюшки.

— Сегодня все вы собрались на праздник, — день рождения моей кровинушки, родной доченьки, Велиславы, — начал король и все изумленно задрали головы, пытаясь рассмотреть умиленное лицо монарха, — но я отниму немного вашего времени, чтобы сообщить еще одну новость, которая кому-то может показаться печальной, а кое-кого наоборот обрадует. Выдержав театральную паузу, монарх продолжил. — Я выхожу на пенсию!

По толпе пробежал нерешительный ропот, но король не обратил на него ровным счетом никакого внимания.

— Сегодня, когда наследница, наконец, достигла совершеннолетия, я передаю бразды правления ей, а сам удаляюсь на покой. Надо и для себя пожить! — Докончил он, и с нежностью посмотрел на Людушку, как всегда находившуюся неподалеку.

В толпе раздались сначала, неуверенные хлопки, а потом и крики «Ура!», поздравления, овации, а потрясенная Велислава только и смогла в пояс поклониться батюшке и признать его мудрое решение законным.

Праздник прошел отлично, люди пели, плясали и веселились, как никогда, а огромного торта, в виде замка хватило на всех гостей именинницы.

А еще через неделю, сразу после коронации, первым же указом Велислава объявила институт брака нерушимой ценностью и повелела уравнять в правах брачующихся, к какому бы сословию они не принадлежали, и подала всем пример — вышла замуж за своего ненаглядного Ивана.

Жили они долго и счастливо — из писаря вышел отличный правитель, ведь все то время, пока король был занят поисками невесты, королевские указы ему приходилось не только записывать, но и сочинять. А королева исполнила свое обещание стать верной женой любящей матерью, родив двоих сыновей — прекрасных королевичей, достойных продолжателей династии. Но это еще что, вот моя Людушка…