Сказки
XIII
МЯГКО ГОВОРЯ
Жару медведь переносил с трудом... Титаническим...
SUPERBEAR
Жил медведь скромно... Но броско...
REFLEXIO
Рефлексией медведь не занимался... Жил ею...
НЕ ЗАРЕКАЙСЯ
Мусорные баки медведь обходил... До поры...
ПРАКТИКА
Медведь сдерживал чих...
СЕКРЕТИК
Талант медведь не закапывал... Ключ закопал...
ЯВЛЕНИЯ
Медведь глянул вверх...
ИНЕРЦИЯ
Медведь мог сутками ничего не делать... Но чего-то делал...
НОМИНАЛ
Медведь знал себе цену...
НАСТРОЕНИЕ
Обычно медведь не кочевряжился...
ТРУДОВЫЕ БУДНИ
Медведь смотрел на муравьёв...
КАК-ТО ТАК
Терять медведю было нечего... Но он терял...
В ЦЕЛОМ
Так-то медведь был доволен...
ЗАБОР
Медведь даже и не пытался...
РОВНО
Медведя ничего не будоражило...
НАУКА
То, что вода не сжимается, медведь знал... И не сжимал...
СМЕРТЬ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО ДУБА – БЕЛОГО НОСОРОГА ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Медведь никогда не был в Шервудском лесу близ деревни Эдвинстоу в графстве Ноттингемшир...
ПРИЗВАНИЕ
А медведь вот не выгорел...
ВОЗРАСТ
По ночам медведь спал...
ЧУШЬ
Лапу медведь не сосал...
НОЧНОЕ РАНДЕВУ
До городской окраины медведь добрался аккурат к полуночи...
ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ
Медведь не выспался...
ВСЁ БЫ НИЧЕГО
У медведя першило...
ЗАГОДЯ
Медведь терпеть не мог опаздывать...
ИМЕННО
Медведь только и уповал...
ЛЮБИМОЕ
Медведь глазел на молнии...
ПРЯМОСМОТРЯЩИЙ
Медведь зрил в самый что ни на есть корень...
ВОТ-ВОТ
И медведям бывает неловко...
И БЫЛ
Медведь любил быть один...
НАПАСТЬ КАКАЯ
Медведь же был плаксив...
ВСЕГДА
Молился медведь часто...
ДУМЫ
А медведь всё не засыпал...
СОБЫТИЯ
А медведь будто и не замечает...
НУ ПОЛНОТЕ
Медведь не то чтобы не любил все вот эти вот сюси-пуси...
ЧУЖОЕ
За заборы медведь не ходил...
ОПЕРА
Равнодушен медведь был не только к спорту...
ДО ПОРЫ ДО ВРЕМЕНИ
Не из тех был медведь, кто смиряется – из тех был медведь, кто терпит...
РЕСУРС
Голову медведь берёг... Но думал...
ПОПРОБУЙ ПОЙМИ
Медведь ничем не гнушался... Но брезговал...
ЭПОС
Медведь не знал с чего и начать...
ОБЫЧНЫЙ
Медведь скромничал...
НАВЫКИ
Медведь много чего не умел...
ГОРА
Медведь скатился кубарем... Ещё полез...
УНИКУМ
Надежд медведь не подавал... Само как-то...
ХЕХ
Медведя покачнуло резким порывом ветра...
СВОЙ СЛЕД
Медведь натоптал...
ЭТОТ
Не было на свете, нет, и не будет ничего интереснее жизни медведя...
ЗАСТУП
Медведь переступил черту...
БОБЫЛЬ
Сызмальства медведь был нелюдим...
Э-Э-Э
Медведь вроде как чего-то запамятовал...
ДОВЕРЯЙ, НО ПРОВЕРЯЙ
Себе медведь не слишком-то доверял...
МЫСЛИ ТАМ ВСЯКИЕ
Медведь вздохнул...
БДЕНИЯ
Медведь всю ночь не спал... Во сне...
РЕФЛЕКТОРНО...
Шума медведь не любил...
НЕ ВХОДИТЬ!
Медведь был крайне подвержен влиянию... Потому и не подпускал близко...
С КОНДАЧКА
Планов медведь не вынашивал...
ОСНОВА
Сумбур в голове медведь давно уже обуздал...
НА ВАСЬ-ВАСЬ
Еноты к медведю ходили запросто...
ПАРАДОКС
Медведь любил, чтобы всё понятно... Но и по-другому тоже...
ПОВОЛОКА
Была в медведе какая-то недосказанность что ли...
ЕСТЬ МАЛЕНЬКО
Хоть и не был медведь сентиментальным, но всё-таки был...
ВОТ ВЕДЬ
Иллюзий медведь не питал... Сами как-то...
ПРОЦЕСС
Сомнениями медведь не терзался... Сомнениями он занимался...
МЕТОД
Неопределённость медведь не любил... Определял...
ВСЁ СВОЁ НОШУ С СОБОЙ
Нерешённых вопросов медведь не оставлял...
НИЧЕГО СЕБЕ
Медведь выкарабкался...
ТАНЦОР
Естественно, у медведя не всё вытанцовывалось...
ПО ЖИЗНИ
Удобнее всего медведю было подстроиться...
СУТЬ
Медведь не имел ни малейшего представления...
ЗАРЕКАЛАСЬ ВОРОНА ГОВНА НЕ КЛЕВАТЬ, ГЛЯДЬ, А ИХ ДВА ЛЕЖИТ
Медведь работал над собой...
ТАКОЙ
Медведь никогда не провоцировал... Не хотел...
ПОГОЖИЙ ДЕНЬ
Медведь это... Вообще...
ВОПРОС
Не хватало медведю лишь одного... Знать бы чего...
ОСЕНЬ
Медведю было пасмурно... Но не хмуро...
ГРОЗА
Затаив дыхание, медведь с восторгом ждал, когда уже, наконец, жахнет!..
РАССВЕТ
Медведь брезжил...
НУ А КАК...
Случалось, и медведь брезговал...
ОСТОРОЖНО, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ!
Медведь успел...
ДА ГДЕ ЖЕ ВЗЯТЬ...
Мороженое медведь любил... Очень...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Медведь превалировал...
ОЧЕНЬ ДОЛГО
Медведь и не заскучал даже...
А КАК ВЫ ДУМАЛИ...
Никаких гарантий медведь не давал...
ПЕТАРДА
Медведь аж присел...
УРОВЕНЬ
Свирепым медведь не был... Проще был...
НУ, ЗНАЕТЕ ЛИ...
Медведь же всё топтался на месте...
ТЕПЛЕЕТ
Медведь слегка поёжился...
ФОРТЕЛЬ
Медведь выкинул...
СИСТЕМНЫЙ СБОЙ
Который уже час медведь наблюдал за движением кустарниковых собак...
ВСЯКИЕ ТАМ НАДОБНОСТИ
А вот медведь то и дело не досыпал... А то и нет...
ПРИЗВАНИЕ
Медведь так и не понял, кем бы он хотел быть...
ВРЕМЕНА ГОДА
Медведю все нравились...
НА ДОБРУЮ ПАМЯТЬ
Медведь что-то там отколупал...
НЕЖДАНЧИК
Медведь сразу с козырей зашёл...
МЕНТАЛЬНО
С животными общий язык медведь находил...
А КАК ИНАЧЕ
К технике медведь относился с пониманием...
БЛАГОЗВУЧИЕ
Из всех существующих проливов медведю более всего нравился Баб-эль-Мандебский...
ДЕЛО ВКУСА
Что-что, а поэзию медведь ценил... Правда, свою всё больше...
ВКУСОВЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ
Лобстеров медведь любил... Но не пробовал...
РАЗНОЕ
Уколов медведь не боялся... Должно быть...
АНТРАКТ
Медведь пошёл перекусить...
СЛУЧАЙ
Медведь встретил весёлого лося...
БЕЗЕ
Медведю грезилось...
ВЕЧЕРОК
Сел медведь на пригорочке и зевнул...
ДА И НЕ НАДО
Заняться медведю было нечем...
ХА!
Повода грустить у медведя не было... Вот он и не грустил...
ПРАВИЛО БУРАВЧИКА
Медведь что-то там припоминал...
И НЫНЕ, И ПРИСНО, И ВО ВЕКИ ВЕКОВ
Медведь незыблем был... Но в самом главном...
В ЦЕЛОМ
Погоду медведь любил...
ПАРТИЯ
Не поддавался медведь и панике...
ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА
А медведь так и не свистнул...
СГОДИТСЯ
Поразительно скучное было небо... Серое, сырое, неподвижное... А медведю и не надо...
ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ
Медведь старался не светиться...
БЕРЕЖЁНОГО БОГ БЕРЕЖЁТ
По путям медведь не ходил... Опасался...
ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ
Медведь не был ни холоден, ни горяч... Тёпел был...
ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ
Медведь шёл, шёл, и куда-то пришёл...
ДУШЕ МОЯ, ВОССТАНИ, ЧТО СПИШИ
Душу медведь не бередил... Теребил иногда...
МЕТАМОРФОЗЫ
Чудовищем медведь не был... Но был...
СКРЫТЫЕ РЕСУРСЫ
Приснилась медведю синайская чечевица... Знал откуда-то...
НАИЗУСТЬ
Память медведь имел зрительную... Но блёклую...
В ОБЩЕМ И ЦЕЛОМ
Медведь выкорчевал...
ЖУТЬ
Медведь и ухом не повёл...
МЕЛОДИИ И РИТМЫ
Медведь приплясывал...
ХОРОШЕНЬКИЙ
Ушки, носик, глазки... Медведь улыбнулся...
ОПЫТ
Медведю было глубоко за... И по...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
На рожон медведь не лез... Да и вообще...
ВО ВСЁМ
Медведь, как водится, превосходил...
ВИЖУ!
Медведь ни на что не закрывал глаза... Всегда таращил...
НЕ ПОШЁЛ
Медведь слишком долго куда-то собирался...
НУ ВСЁ...
Обычно медведь далеко не заходил...
ТАКИЕ ДЕЛА
Звёзд с неба медведь не хватал... Сами падали...
ПОДХОД
Внимания медведь не заострял... Фланировал...
ХОЗЯИН
Спуску медведь себе не давал...
СТАТУС
Медведь как мог олицетворял...
НАПРАВЛЕНИЕ
Медведь ходил вокруг берлоги... По часовой...
ЧУ!
А медведь не расхолаживался... Не умел...
СПЛОШЬ И РЯДОМ
Медведь задумался над словами...
ТАЛАНТ
Свою способность к стихосложению медведь не считал удивительной... Но восхитительной считал...
В ДОБРОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ДУХА
Иногда медведь напевал...
ОБЩЕСТВО
Недолго думая, медведь ушёл в закат...
ОТСУТСТВИЕ ЦЕЛИ
Гулять медведь любил... Но не ходил...
РАЗВЛЕКУХА
Медведь орал в дупло...
АКСЕЛЬ
Медведь не искал лёгких путей...
ИТОГИ
Жизнь медведь, как ему казалось, прожил какую-то дурацкую... Но жизнь...
МИЛЫЙ
Медведю всё сходило с лап...
ХАБИТУС
Медведь смотрелся в лужицу...
ДА, БЛИН!..
Болел медведь редко... Но болел...
НАСТРОЕНИЕ
Случалось, что и медведь барагозил...
ДЕГУСТАТОР
Медведь любил пробовать...
ПАРДОН
Медведь кашлянул...
ПАУЗА
Как вдруг медведь всё приостановил...
ПОДХОД
Медведю многое было любопытно... Но мало что интересно...
БУРЫЙ
Белых медведь не встречал...
СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР
Медведь слушал...
ГЛАВНОЕ
Если ты медведь, то это навсегда...
ВОЗРАСТ
По ночам медведь спал...
БАГАЖ
Толк медведь знал... Но не весь...
ПО ИНЕРЦИИ
Медведь это...
РАБОТА ТАКАЯ
Медведь барражировал...
СОБЛЮДАЙ ДИСТАНЦИЮ
Нервы медведь берёг...
КАК ЕСТЬ
Не был медведь ни хорошим, ни плохим... Обычным был, бурым...
НЕ ОДИНОЧЕСТВО
С кем с кем, а уж с самим-то собой медведю никогда скучно не было...
СТАНОВЛЕНИЕ
К старости медведь всё-таки повзрослел... Наверное...
ТАКОЙ ВОТ
Натура у медведя была ранимая... Но крепкая...
ПО СОВЕСТИ
Состарившись, медведь так толком ни в чём и не разобрался... Но главное понял...
ТОНКОСТИ
У медведя много чего не было... Но много чего и было...
НОЧНЫЕ ЗАБАВЫ
Медведь давно спал уже...
ПОДХОД
Медведь всегда тянул до последнего... И прекрасно дотягивал...
АВТОНОМИЯ
Медведь сам себя выхаживал... Да и сам с собой...
ТЮБИК МИРА
Медведь выскользнул...
СТРАТЕГ
Заходил медведь издалека... Но бодро...
ХАРАКТЕРИСТИКА
Удачливым медведь не был... Был удачным...
В ЦЕЛОМ
Медведь превзошёл самоё себя...
ХАРАКТЕР
Медведь старался, как мог... А он мог...
КАК ПОСМОТРЕТЬ
Философом медведь не был... А то и был...
БЫВАЛО
Медведю много чего не доводилось... Но кое-чего довелось...
ТАК И ЖИЛ
Прошлое у медведя было словно в тумане... Будто и не его вовсе...
УНИВЕРСАЛ
Медведь имел предрасположенность... Ко всякому...
ГРОССМЕЙСТЕР
По мелочам медведь не распылялся... Хотя умел...
КТО ЗДЕСЬ?!
Видел медведь плоховато... Но не критично...
ЛЕПОТА
Медведь прекрасно себя чувствовал... Но давно...
ВСЕ ХОРОШИ
Все стадии сна медведю нравились... Поверхностный сон – своею забавностью, глубокий – своей неизвестностью, быстрый – яркой событийностью...
НАДЁЖНО
Секреты медведь знал всякие... Только не помнил...
PRIMUM NON NOCERE, ИЛИ ПРЕЖДЕ ВСЕГО – НЕ НАВРЕДИ!
Гимнастику медведь делал... Осторожно...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Дома медведю очень нравилось... Гораздо больше, чем не дома...
БАЗОВЫЕ ПОТРЕБНОСТИ, ИЛИ ВОТ В ЧЁМ СИЛА
Не должно быть у медведя того, без чего он не мог бы прожить...
RÉSUMÉ
Жил медведь хорошо...
НИЧЕГО НЕ НАДО
Вот и не было у медведя конкурентов...
ВСЁ КАК У МЕДВЕДЕЙ
Порой медведю приходилось туго... А порой нет...
ЖИЗНЬ ТАКАЯ
Нервным медведь не был... Но стал...
САМОДИСЦИПЛИНА, ИЛИ НЕ ДОВОДИТЕ ДО ГРЕХА
Злобным медведь не был... Терпел...
НЕ БУДИ ЛИХО
Натуру медведь имел утончённую... Но дикую...
БОДИПОЗИТИВ
Кое-что в жизни медведь понимал... Как казалось...
ПОЛУНДРА
На людях медведь чувствовал себя несколько неуютно...
ПЕРФЕКЦИОНИСТ
К чему только не стремился медведь...
ИЩИ-СВИЩИ
Терял медведь редко... Но метко...
СВОЁ МЕСТО
Медведь был доволен, что он – это он...
ВСЯКОЕ ТАМ
Боялся ли медведь чего-нибудь?.. Безусловно...
ЧТО ЕСТЬ, ТО ЕСТЬ
По жизни медведь считал себя каким-то неказистым... Но главное, что не банальным...
ИНФОРМАЦИЯ
Весть о том, что в Эфиопии проснулся вулкан, спавший последние двенадцать тысяч лет, медведь предпочёл оставить без внимания...
ЧЕТВЕРГ
Во вторник медведь никуда не пошёл... И в среду...
ДО ПОСЛЕДНЕГО КОДРАНТА
Каким-то пасхальным показался медведю закатный свет...
ХЛЕБУШЕК
Медведь просто любил еду... По умолчанию...
СОСТОЯНИЕ
Медведь не бегал... И не ходил... И не стоял... И не сидел... И даже не лежал...
МЕДОЕД
Бывало и медведь робел...
ЭПИКРИЗ
Простуду медведь разделял на собственную и настоящую... Собственная была какой-то домашней что ли, и проходила обычно едва лишь успев начаться...
В ГОСТИ
В Тюмени медведь не был... А мог бы...
НЕСОВЕРШЕНСТВО
Иногда медведь убивал время... Иногда реанимировал...
ПАРТИЯ
Медведь не таился... Но и на рожон не лез...
УКРЫТИЕ
Медведь выглядывал...
В САМЫЙ РАЗ
Может, умным медведь и не был, но разумным уж точно был...
ЗДРАВЫЙ
Атлетом медведь не был... Ни к чему это...
ПО ПЕРЕКАТАМ
Жизнь медвежья текла ровно...
МЕСОПОТАМИЯ
Внимательно изучив трёхтысячелетней давности гимн Вавилона, никаких выводов медведь для себя не сделал...
ПРИНЦИПЫ
По счетам медведь платил... Чтобы это ни значило...
КАК ПОСМОТРЕТЬ
Совершенством медведь не был... Но был...
ГРОССБУХ
Хозяйство медведь вёл внимательно...
ДВОЙНАЯ МАГНИТНАЯ БУРЯ
Медведь лишь лапами развёл...
ВСХОЛОДНУЛО
Медведь с чувством потянулся... А следом поёжился...
DUBITO ERGO COGITO, COGITO ERGO SUM
Медведь смотрел на закат...
БЕЗЕ
Медведь аж прихрюкнул от удовольствия...
ОБРАЗНО
Сор из избы медведь не выносил... Под сундук заметал...
ЧИКИ-ПУКИ
Медведь не оперировал таким понятием, как счастье...
ПРИПАСЫ
Птицей медведь не был... О завтрашнем дне думал...
НА СКЛОНЕ
Медведь только начинал о чём-то догадываться...
НА ПРИГОРКЕ
А медведь всё сидел и думал, чего бы ему такого эдакого придумать...
ВСЁ ПУЧКОМ
Медведю ничего не хотелось...
ТИХОНЕЧКО
Медведю не было весело... Медведю было хорошо...
КАК-ТО ТАК
Адекватным медведь не был... Точнее, был...
ОСЯЗАНИЕ
Медведь потрогал воздух... Аккуратно...
НАУЧНЫЙ ПОДХОД
Сны медведь смотрел внимательно... Но не участвовал...
НАВЯЗЧИВАЯ МЕЛОДИЯ
Медведь с лёгкостью увернулся...
МЕТИЛПРОПЕНИЛЕНДИГИДРОКСИЦИННАМЕНИЛАКРИЛИЧЕСКАЯ КИСЛОТА
Чем только не интересовался медведь...
СВОБОДНОЕ РАСПИСАНИЕ
Вставал медведь не с рассветом... Да и ложился не с закатом...
ТАКИЕ ДЕЛА
С везением у медведя было туго...
КРАЙНЕ МАЛОВЕРОЯТНО
Медведь парил над городом...
ПРОФИЛАКТИКА
Кого только не подвергал остракизму медведь...
НЕ МОЦАРТ
Чёрного медведя у медведя не было... Был обычный... Плюшевый...
НАФИГ
Ни убегать, ни догонять медведь не любил... Одышка...
КАК СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ
Терпилой медведь, безусловно, был... Но не слыл...
КАК ПОЙДЁТ
То скрывался от дождя медведь, а то нет...
ПЕРЕМЕННАЯ
Принципиальным медведь не был... Но бывал...
НА РАССТОЯНИИ
С людьми медведь не то чтобы не очень... Никак...
ЭКИВОКИ
Диким медведь не был... Был весёлым...
ВНЕ ВСЯКИХ СОМНЕНИЙ
Хотел ли медведь попасть в историю...
ЗНАЕМ ТОЛК
Лениться медведь не ленился...
НЕОТЕМЛЕМОЕ
Именем своим медведь дорожил... В молчании...
КАК ЕСТЬ
Жить свою жизнь медведь любил... Со всеми нюансами...
ДОЛЯ ВЕРОЯТНОСТИ
Мог ли медведь выручить... Пожалуй, что мог...
МОЛЧАНИЕ
Было ли медведю о чём рассказать... Как знать, как знать...
ВОРОБЬИ ТАМ ВСЯКИЕ, ПИЧУЖКИ
Птиц медведь обожал просто...
ВОТ ТАКАЯ КАНИТЕЛЬ
Хоть медведю и было не всё равно, но всё равно ему всё-таки было...
БАЛАНС
Удивляться медведь не переставал... Не переставал и не удивляться...
БАРОМЕТР
О вспышках на солнце медведь знал...
ПОКОЙ
На то он и медведь...
ИСКОМОЕ
Пока медведь рос, рос и лес...
ЧУШЬ
Медведя никто не любил...
ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ НЕ ХОДЯТ
Мог медведь и приобнять... Да некого...
КРАСИВО ЧТОБЫ
Медведь старался не суетиться и не спешить...
ТИХО В ЛЕСУ
Поорать медведь не любил... И не орал...
ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС
Каждым мгновением жил медведь...
НИ К ЧЕМУ ЭТО
В гости медведь не ходил... И к себе не звал...
НАТУРА
Характер у медведя был мягким... Но хлёстким...
ПЕНСИЯ
Лет медведю было много... Как и зим... Как и вообще...
БЛИЗЬ
Рядом с медведем было тихо... Ласково тихо...
БЕССОННИЦА
А медведю не спалось... Выспался...
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
С одной стороны медведя всё это порядком задолбало, но с другой стороны, как ни крути, всё-таки было интересно...
ХУНД БЕНГРАБЕН
С языками у медведя было не очень... Очень не очень...
ИГРЫ РАЗУМА
Тренировать память медведь забывал...
ПРИЯТНЫЕ ХЛОПОТЫ
Зимовать медведь любил... Готовился...
НЕ «PERPETUUM MOBILE»
Походить медведь любил... Любил и полежать...
ВЕДАЮ
Многое не мог объяснить медведь... Не знал, как сказать...
ДВИЖЕНИЕ – ЖИЗНЬ
На месте медведь не сидел... Всё больше в разных...
А СМЫСЛ
Медведь никак себя не позиционировал...
РАЗНОЕ ТАМ
Игрушек у медведя было немного... Но были...
МУТЬ
Туман медведь не то чтобы недолюбливал... Ассоциации просто...
СОКРОВИЩЕ
Жить медведь любил... Дышать, улыбаться...
БЛОКИРОВКА
Навязчивые мелодии медведь не отгонял... Рвал в клочья...
НЕ БУДИ ЛИХО
К людям медведь относился по-христиански...
ДУШЕЧКА
Медведь был неисправимым эмпатом... От того и вот...
ВСЕЛЕНСКАЯ ИСТОРИЯ
В начале было Слово, а много позже появился медведь...
ОСТОРОЖНО, МЕДВЕДЬ!
Вне берлоги медведь был абсолютно сосредоточен... До одури...
НОРМА
Медведь много чего предполагал, но мало чем располагал...
ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ КРЕТИНИЗМ
Медведь был не совсем обычным...
ВАКУУМ
Тишину медведь любил... Жил ею...
НЕЙТРАЛИТЕТ
Собой медведь не был доволен... Как и не доволен...
ЗАЩИТА
Оправданий медведь не искал... Но оправдывал...
НИКОГО НЕТ ДОМА
Медведь залез на дерево...
ПРАЗДНИКИ
Салатики медведь тоже любил...
СКОРОВАРКА
Пар медведь не выпускал... Стравливал...
STOP
Медведь контролировал злость...
НЕ БЕСПОКОИТЬ!
А у медведя всё спорилось...
КОММУНИКАЦИИ
С эхом медведь не заигрывал...
ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ
Еду медведь любил... И со всем, надо сказать, уважением...
ВСЯКО
Медведю бывало грустно... Но не уныло...
РЕБРЕНДИНГ
Медведь хохотнул...
ЦУГЦВАНГ
Медведь везде запутался...
ПО-РУССКИ
Медведь никогда не уходил по-английски...
НО БЫВАЕТ
Медведю не пристало кувыркаться и плясать...
КАШТАНОВЫЙ
Мёд медведь предпочитал монофлорный...
В ОБЩЕМ
Медведь тяжело выдохнул...
МУДРОСТЬ
Пирожному хорошо быть с кремом... А лесу – с медведем...
ДЕЛА
Медведь никому не мешал...
БОЛЬНО НАДО
В Антарктиде медведь не был... Как и много ещё где...
ЧТД
Математикой медведь ни в коем случае не пренебрегал...
ГОЛОВА
Думать медведь любил... Любил и не думать...
МРАК
Медведь зажмурился...
СУПЕРПОЗИЦИЯ
Медведя нигде не было...
ЖУТЬ КАКАЯ
Бояться медведь не любил...
ДА ИДИТЕ УЖЕ
Медведь давно уже для себя решил, что истинное проявление силы – это способность уступить...
ВСЁ КАК У ЛЮДЕЙ
Совесть у медведя была...
МОДЕЛЬ ДЕ СИТТЕРА
Медведь ничего не понял...
TO BE CONTINUED
Медведь зашёл за угол...
НИ ФИГА СЕБЕ
Когда медведь постарел, он ничуть не удивился... Ну, самую малость, может...
БЕЛЫЙ ШУМ
Медведь и сам неплохо справлялся...
ТЫСЯЧИ ТАЙНИЧКОВ
Всякий раз, когда медведь что-либо терял, он неизменно вспоминал горную гаичку...
ВЫСОТА
В облаках медведь не витал... Витал выше...
ГЛУБОКО
Медведь во всём находил смысл... И в смысле тоже...
НЕВСУТЕРПЬ
И так во всём у медведя...
ГЛАС ХЛАДА ТОНКА
Бога медведь знал...
В СУХОМ ОСТАТКЕ
Медведем быть хорошо...
ЗАПАХИ
Иногда медведю вдруг становилось грустно... Или, скорее сказать, таинственно...
ПЛАТОНИЧЕСКОЕ
А медведь любил метро...
ВСЕМ
Медведь умел показать монплезир...
ВСЯКО БЫВАЕТ
Медведь похолодел... И охладел...
НЕНАСТЬЕ
Во время ливней медведь не скучал... Дремал и слушал...
ТЕРАПИЯ
Таблетки медведь принимал... Если бы имел...
НЕ СОЛИДНО
Бегать медведь не любил... И не бегал...
СТАТУС
Медведь не смеялся... Терпел...
ВОТ...
Лет медведь уже был преклонных... И как-то всё походя...
«БОДРЯЧКОМ»
То, что атмосферное давление рухнуло, медведь с утра ещё понял...
СТРЕМЛЕНИЕ К НУЛЮ
Отношения медведь выстраивал по нисходящей...
НЕТ
Медведь умел себе отказывать...
КАТАКЛИЗМ
Медведь даже и не думал убегать...
ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ
Психически медведь был вполне себе устойчив... И шустр...
СОБЫТИЯ
Поутру залетала к медведю скопа... Показаться, наверное...
ЧИСТЫЙ РАЗУМ
Буйство мыслей медведь одолел ненавистным для них вниманием...
ТЁМНАЯ МАТЕРИЯ
Медведю сказать было нечего...
НЮАНСЫ
Так-то медведь был спокойным... Но мог...
ДЛЯ ТОНУСА
А медведь валуны ворочал...
ПИТАНИЕ
Откуда только медведь не черпал вдохновение...
ВСЁ МОГУ
А вот взял медведь да заблудился...
НОВОСТИ
Медведь гнул гвозди взглядом...
САНИТАРНЫЙ ДЕНЬ
Медведь был не столь расстроен, сколь обескуражен...
ЕСТЬ КТО ДОМА?
Медведь покашлял...
А ПРОСТО
Медведь рыскал...
МАТЁРЫЙ
С памятью у медведя было не очень... Даже очень не очень...
СТЕПЕНЬ УЧАСТИЯ
Медведь никогда не проходил мимо... Больше дома сидел...
ФОТОСНЕЗИЯ
А медведь всё чихал и чихал, и чихал...
СВИСТОПЛЯСКА
Бывает, что и медведь свистит и пляшет...
ЧИСТО ТЕОРЕТИЧЕСКИ
Медведь мог перелезть через что угодно... Ключевое слово – мог...
НАСТРОЕНИЕ
Медведь изобразил что-то наподобие pas glissé...
РАСПОГОДИЛОСЬ
Медведь недоверчиво щурился...
ЗАГОДЯ
А медведь припрятал...
ГИМНАСТИКА ТАКАЯ
Медведь прохаживался...
ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ
Медведь ворочался...
ВОЗДУХ
Медведь прекрасно чувствовал поэзию... Её дыхание...
НАРАСПАШКУ
Исподтишка медведь не нападал... И слово-то какое...
ТИХИМ УТРЕЧКОМ
Медведь ничего не затевал... Как ему казалось...
СТО ПУДОВ
Медведь был уверен абсолютно во всём... Точнее, был уверен, что он уверен...
МИЛЫЙ ЭНДЕМИК
Иногда медведь грустил по маврикийской птице додо...
ЖИЗНЬ, ИСТОРИЯ И ВООБЩЕ
Конечно же, и медведю хотелось оставить свой след...
СВОЙСТВА
Если уж совсем на чистоту, то в сущности медведь был непревзойдённым трусом... Но какая стать!..
НЕ СТОЙ ПОД СТРЕЛОЙ
Медведь мог и придавить... Сослепу...
РЕЙТИНГ
На первом месте у медведя были еноты, далее шли панды, за ними капибары...
АМПЛУА
Буянил медведь нечасто...
ГРАНИЦЫ ДОПУСТИМОГО
К старости медведь задумался о перспективах...
НЮАНСЫ
Любить-то медведь любил... Да вот нет...
ВЫДОХ
По прибытии к месту постоянной дислокации, медведь резко обозначил своё присутствие...
ОБСТАНОВКА В МИРЕ И ВСЁ ТАКОЕ
Медведю было как бы не всё равно...
УМЕРЕННОЕ ЛЮБОПЫТСТВО
Медведь не отказался бы взглянуть на полосатика Брайда... Но и не взглянуть не отказался бы...
ВСЁ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО, ИЛИ ХОРОШЕЕ ВОСПИТАНИЕ
Медведь не зевал... Терпел...
ТВОРЧЕСТВО
Медведь всецело был согласен с Александром Сергеевичем Пушкиным в том, что вдохновение – это способность привести себя в рабочее состояние... И приводил...
ПОНАСТАВИЛИ ТУТ
Медведь всё время рикошетировал...
АВАНСЦЕНА
Выступать медведь любил... Очень...
ЭПИЛОГ
Медведь наследил...
НЕКИЙ ФАКТ
Медведь чутка сморщился...
НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ
Медведь следил за мухой... То терял из вида, то вновь обнаруживал...
ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ
Медведь завораживал... Но получалось не очень...
ПАКИ И ПАКИ
Медведь самозабвенно потянулся...
ПОДХОД
Желания медведь не загадывал... Так брал...
ЯМА
Медведь зазевался...
В ЦЕЛОМ
Медведь считал себя абсолютно адекватным...
ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ
Медведю не сиделось... И не лежалось, и не стоялось...
ВНЕЗАПНО
Медведь вдруг подумал о Макондо... Ну, и вообще о мировой литературе в целом...
ИЗДЕРЖКИ ПРОИЗВОДСТВА
Иногда медведь карябал... По самому чуткому...
НУ, ДА
Медведь, конечно, признавал собственное несовершенство... Но вяло...
ОТ ВИНТА!
Фаталистом медведь не был...
ПО УМОЛЧАНИЮ
Медведь никого не ждал...
УДИВИТЕЛЬНО
Медведь чихнул четыре раза...
НОЧКА
Медведь пристально вглядывался в луну... Волки молча уважали...
ВО ИЗБЕЖАНИЕ НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ
Медведь дома сидел...
МАГНИТНЫЕ БУРИ
Порой медведь чувствовал себя каким-то размагниченным...
МГНОВЕНИЯ
Медведь вдруг перестал... Потом опять задышал...
БОЛЬШАЯ РАЗНИЦА
Кротким нравом медведь не обладал... Обладал добрым...
СЮРПРИЗ
Медведь любил прятаться...
ЛЮДИ
У медведя не было абсолютно никаких причин доверять окружающим... Вот и всё...
ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?
Медведь всё ходил взад и вперёд... И в стороны...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Медведь никогда не забегал вперёд... Так справлялся...
ВСЁ РОВНО
Везунчиком медведь не был... Как и невезунчиком...
КАК ЕСТЬ
Медведь был не единственным в своём роде... Но безусловным...
ВЕСЬМА
Дурных привычек медведь не имел... Имел весьма недурных...
Я ТОЛЬКО СПРОСИТЬ
Убегающих медведь отпускал...
ИНТРОСПЕКЦИЯ
С хаосом мыслей медведь уже много лет как справился... Дело оставалось за малым – сами мысли избавить от хаоса...
ЛИЧНОСТЬ
Некоторых людей медведь очень даже уважал... Остальных же – на дух не переносил...
ЧЕГО НАДО?
Как ни лень было медведю, но он вышел...
КАЖДОМУ СВОЁ
Музыкальными инструментами медведь не владел... Владел не музыкальными не инструментами...
НЕ ПОСПОРИШЬ
Ни газом, ни водопроводом, ни электроэнергией медведь не пользовался... Что логично...
СЕ ЛЯ ВИ
Медведю было что терять... И он терял...
РОВНЫЙ
Весельчаком медведь не был... Равно как и занудой...
ОСНОВНОЕ ПРАВИЛО
Медведь держался поближе к еде да подальше от людей...
С УВАЖЕНИЕМ, МЕДВЕДЬ
Медведь, он и в Африке медведь... Как и всё прочее...
УСТАНОВКИ
Бояться медведь не любил... Потому и не боялся...
MIMESIS, ЧТО ПО-ГРЕЧЕСКИ ЗНАЧИТ «ПОДРАЖАНИЕ»
Медведь журчал...
НЕ ПОНЯТНО
Медведь, как и прочий животный мир, был асимметричен... Что несколько смущало...
PANDO, ЧТО ПО-ЛАТЫНИ ЗНАЧИТ «Я РАСПРОСТРАНЯЮСЬ»
Главным удивлением медведя за последнее время стал обнаруженный в американском штате Юта удивительный организм, представляющий собой единое живое существо, состоящее из сорока семи тысяч абсолютно одинаковых деревьев принадлежащих виду Populus tremuloides – тополь осинообразный... Такое явление в живой природе называют клональной колонией, потому как все особи в ней являются точными копиями друг друга...
СКРЫТЫЕ ФАЙЛЫ
Медведь считал себя вполне адекватным... Но молчал...
ПАМЯТНИК
Медведь застыл, как вкопанный...
СУТЬ
Принципиальным медведь не был... Был конгениальным...
ПОДНОГОТНАЯ
Медведь бесконечно что-то преодолевал... И всё больше самого себя...
ТАЙКОМ
Медведь любил заглядывать в окна...
МИЛОСТИ ПРОСИМ
Медведь не устанавливал правил... По совести всё...
САПСАН
Медведь чудом увернулся...
УНДЕЦИЛЛИОН
Знавал медведь разные числа...
НАДО ТАК НАДО
Болеть медведь не любил... Но принимать принимал...
НА ВКУС И ЦВЕТ ТОВАРИЩЕЙ НЕТ
Среди мёда медведь выделял липовый и гречишный... Ну и каштановый...
СВОЙСТВО ОБЪЕКТА СОХРАНЯТЬ ВО ВРЕМЕНИ В УСТАНОВЛЕННЫХ ПРЕДЕЛАХ ЗНАЧЕНИЯ ВСЕХ ПАРАМЕТРОВ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИХ СПОСОБНОСТЬ ВЫПОЛНЯТЬ ТРЕБУЕМЫЕ ФУНКЦИИ В ЗАДАННЫХ РЕЖИМАХ И УСЛОВИЯХ ПРИМЕНЕНИЯ, ТЕХНИЧЕСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ, ХРАНЕНИЯ И ТРАНСПОРТИРОВАНИЯ
Медведь олицетворял собой надёжность...
СТАТУС
Медведь всегда оставался на высоте... Хоть и опасался...
ДУША И ТЕЛО
Медведь всё больше стал замечать, что изрядно подзачерствел...
ВСЁ
Что всё познаётся в сравнении, медведь знал... И познавал...
АНОМАЛИЯ
Когда у медведя болела голова, он не то чтобы сильно огорчался... Но не то уже...
ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Отношения с людьми медведь выстраивал аккуратно... Со всей присущей ему тактичностью...
ДУШКА
Легковерным медведь не был... Но верил легко...
РАСШИРЯЯ ГРАНИЦЫ
Красные линии медведь не пересекал... Стирал их...
ПЛЕВАТЬ
Каждый день медведь проживал, как последний... И никогда, как крайний...
В МАРЬИНОЙ РОЩЕ ЛЮДИ ПОПРОЩЕ
Медведь не был ни интеллектуалом, ни интеллигентом... Ни вообще...
ПУТЬ МЕДВЕДЯ
Медведь всегда старался идти по пути наименьшего сопротивления... Резко уменьшая его...
ВСЯ СТАТЬ
Медведь не любил оборачиваться... Поворачивался целиком...
ЧИКИ-ТРАКИ
Медведи в большинстве своём довольно-таки нелюдимы... И не медведимы...
ВСЕМ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ
Медведь всё время ускользал...
ОСНОВЫ
К общественному медведь относился так же, как и к своему... Только бережней...
И ТОЧКА
В реинкарнацию медведь не верил... Ибо чушь...
МЕТАМОРФОЗЫ
Экстравагантным медведь не был... Но был...
РАЙОН ДИСЛОКАЦИИ
Территорию вокруг своей берлоги медведь всячески оберегал... Всеми доступными способами...
ВЫРАБОТКА РЕСУРСА
Медведю ничего не хотелось... Тотально...
ЗАКОН ПОДЛОСТИ
Медведь внимательно изучал все связанные с этим случаи...
ЗНАТЬ НЕ ЗНАЮ, ВЕДАТЬ НЕ ВЕДАЮ
Медведю многое было невдомёк... А всё потому, что слово нравилось...
ВСЁ ХОРОШО В МЕРУ
В принципе, медведь не слишком уставал...
ПРЕДОХРАНЯТЬСЯ НАДО
Греться на солнышке медведь любил... В тенёчке...
РАЗУМНЫЙ ПОДХОД
Медведь оперировал исключительно только фактами... Если оперировал...
ВИЖУ ЦЕЛЬ
Медведь не переваривал электросамокатчиков... Активно...
ПРОСТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА
Обычно медведь превосходил все даже самые смелые ожидания...
САМИ С УСАМИ
Медведь не создавал себе кумиров... Сам был...
ПРОЦЕССОР
Медведь без конца что-то анализировал...
ВОСТОРЖЕННЫЙ МЫСЛИТЕЛЬ
Выстраивая логические цепочки, медведь прогуливался вдоль железнодорожной насыпи... Овеваемый поездами...
ПРАКТИЧНОСТЬ
Медведь никогда не завидовал... А смысл?..
НА ЛАЙТЕ
Человеконенавистником медведь не был... Недолюбливал просто...
ВСЁ СВОЁ НОШУ С СОБОЙ
ОКР медведь не страдал... ОКР медведь имел...
ЗА ГОДОМ ГОД
Медведю было что терять... И он терял...
А ВДРУГ
Медведь умел преобразовывать энергию... Наверное...
В БАГДАДЕ ВСЁ СПОКОЙНО
Справедливости медведь не искал... Справедливостью медведь был...
СИНХРОФАЗОТРОН
Медведю всегда было над чем поразмыслить...
СОСУЩЕСТВОВАНИЕ
Медведь был склонен одушевлять предметы... Те отвечали ему взаимностью...
КАКОЙ ЕСТЬ
Медведь всё чего-то стеснялся...
ОЙ
Везунчиком медведь не был...
СУСЕКИ
Медведь то и дело скрёб...
ВСЁ ПУТЁМ
Медведь никогда не опережал события... Как и не торопил их...
ПЕРПЕТУУМ-МОБИЛЕ
У медведя всё там чего-то крутилось, чего-то вертелось, всё вращалось там чего-то...
КАК ПРОЙТИ К ВЫХОДУ, ИЛИ ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ КРЕТИНИЗМ
Москвы медведь не знал...
НИ К ЧЕМУ ЭТО
Ни в Париже, ни в Нью-Йорке медведь не был... Ни в Крун Тхеп Маханакхон Амон Раттанакосин Махинтараюттхая Махадилок Пхоп Ноппарат Ратчатани Буриром Удомратчанивет Махасатан Амон Пиман Аватан Сатит Саккатхаттийя Витсанукам Прасите...
ВАЖНО
Медведь всё никак не мог вспомнить, каким бортом расходятся самолёты...
САМОЕ ТО
Медведь всегда хотел быть только медведем... Берлога там, ягоды, свежий воздух...
ПИШИТЕ В ЛИЧКУ
Цену себе медведь знал... Но скрывал...
БОЛЕЕ ЧЕМ
Медведь постоянно работал над собой... Аж до одури...
СЕМЬ РАЗ ОТМЕРЬ И ЕЩЁ ОТМЕРЬ
Медведь осторожничал...
УМОРА
Раз медведь с барсуком закусился...
УРОВЕНЬ ДОСТУПА
Медведь всё силился понять... Да так и не понял...
ОБЫЧНОЕ ДЕЛО
Птиц медведь любил – слушал их, любовался... Вторил им...
ЗВУКИ
Медведь высунулся...
БАЗОВАЯ КОМПЛЕКТАЦИЯ
И бегать, и плавать, и лазить медведь умел... И достаточно...
SIC TRANSIT GLORIA MUNDI
Если бы медведь умер, то никто бы даже и не заметил... Или же наоборот...
РАСКАРДАШ
В сущности, медведю это даже нравилось...
КАК И У ВСЕХ
Не всяк медведь умён... Совсем не всяк...
ИЗНАЧАЛЬНАЯ ПРАВИЛЬНОСТЬ БЫТИЯ
Дабы не утерять собственную аутентичность, медведь чего только не делал... Да всё не делал...
НИЧЕГО СЕБЕ
Медведь который уже раз убеждался, что если кажется, то это не кажется...
КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ
Медведь может и не хотел быть сентиментальным, но был...
ЛАПКИ
Если бы медведь только мог, то обязательно писал бы себе записки... И ничего бы никогда не забывал...
ЭКОТОН
Медведь страсть как любил гулять по самой вот этой что ни на есть кромочке...
В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ
Среди медведей встречаются всякие...
ЛОВИ МОМЕНТ
Медведь частенько сам себе напоминал, что жить следует здесь и сейчас...
НАТУРА
Медведь, как и все прочие медведи, чесал спину о деревья... Словом, ничем от них не отличался...
ПАСЕКА
Медведь всё ходил вокруг да около...
САМО ПРОЙДЁТ
Нетрадиционной медицине медведь не слишком-то доверял... Равно как и традиционной...
СИ ВИС ПАКЭМ, ПАРА БЭЛЛЮМ
Медведь никогда не эскалировал ситуацию... Ситуация же, порой, напротив...
ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ
Медведь устал... И упал...
ВПРОЧЕМ
К вещам медведь относился бережно... Впрочем, как и не к вещам...
ВО ИЗБЕЖАНИЕ
От чего медведь и старался себя уберечь, так это от воздействия прямых солнечных лучей...
ПО ФАКТУ РОЖДЕНИЯ
Так как медведь был медведем, то и поступки его были соответствующими...
КРАСАВЧИК
По поводу себя у медведя не было абсолютно никаких иллюзий...
ИЮЛЬСКОЕ МЕНЮ
Перец «Ласточка» медведь предпочитал фаршированным... Со сметаною...
О ВКУСАХ
Кипрею медведь предпочитал зверобой... Да никто не заваривал...
ТЕРМОЯДЕРНЫЙ СИНТЕЗ
Медведя ничуть не удивляло, что Солнце каждую секунду становится легче на четыре миллиона тонн...
ДОРОГО
Медведя никто не ценил... Сам справлялся...
ЦЕНА ВОПРОСА
И медведя можно сбить с панталыку... Но вот надо ли...
ГРАНД ПЕРДЮ
Медведь сиганул с утёса в озеро...
ПО ПЯТАМ
От времени медведь не отставал... Как и оно от медведя...
ПО-СЕРЬЁЗНОМУ
Медведь не переставал надеяться... Но не на всякое там...
ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ, ИЛИ ПРАЗДНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО
Медведь кругом поглядывал...
ТОНКОСТИ
Эмоции медведь контролировал... Некоторыми даже управлял...
НЕ СМЕШИТЕ
К критике медведь подходил философски... Птицей кукабаррой...
ХАОС ТИШИНЫ
Хаос мыслей медведь давным-давно уже в себе обуздал...
КОНСТАНТА
О смысле жизни медведь размышлял постоянно...
КАТАРСИС
Медведь барахтался... Самозабвенно...
ТОТАЛЬНЫЕ ПРЯТКИ
Медведя нигде не было... Вообще нигде...
СЛУЧАИ
Случалось, что и к медведю сон не шёл... Случалось, что и медведь ко сну...
ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ
В жару медведь чувствовал себя не очень... Даже очень не очень...
ГИБЛОЕ МЕСТО
Фаст-фуд медведь обходил стороной...
КОМПЛЕКС
Медведь спасался терпением... И кавинтоном...
СЮРПРИЗ
Наблюдая за самолётами в чистом июньском небе, медведь представлял себя в салоне... Смеялся...
КАК ПОЛОЖЕНО
Нежиться на солнце медведь не любил... Но нежился...
ВЕСЕЛУХА
Медведь лишь посмеивался на сотрясающие землю раскаты грома... Любил...
ОБЫЧНО
Чувствовал медведь себя неплохо... Но и не хорошо...
ЦИКЛОН
Медведь промок...
РАСФОКУС
Очки медведь не носил... А хотел бы...
БЛАГОЗВУЧИЕ
Медведю нравились побасёнки... Их звучание...
НАЧАЛО
Медведь перешёл границу... Невозможного...
НИКОГО НЕТ ДОМА
Медведь тушевался... Во всех смыслах этого слова...
ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ
Медведь считал, что смерти бояться не стоит... Бояться стоит недостойной жизни...
ВА-БАНК
Медведь догадывался, конечно, что всё тщетно, но...
ПСИХОТЕСТ
Медведь таращился... На всё...
СТИХИЙ ЦЕНИТЕЛЬ
Медведь просто обожал грозу!.. Шалел прямо!..
БЫЛ БЫ СМЫСЛ
Интересовался медведь много чем... Но не увлекался...
ЭКСПЕРТНАЯ ОЦЕНКА
Выдающимся медведь себя не считал... Считал невероятным...
УМИРОТВОРЕНИЕ
По вечерам медведь любил слушать стрижей... Визжат, балуются...
ДАО
Медведю всё давалось легко... Но с усилием...
ХРЕН РЕДЬКИ НЕ СЛАЩЕ
Медведь пробовал...
ЗАБАВА
В енотах медведю нравилось всё...
ВЫДЕРЖКА
Установившаяся перед самым началом лета аномальная жара медведя ничуть не беспокоила... Ибо...
ПРИРОДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ
После эпичного удара молнии в высоченную старую сосну, медведь ещё более подобрел...
СПОЗАРАНКУ
Медведь ловил рыбку в мутной воде... Чтобы это ни значило...
ВООБЩЕ И В ЧАСТНОСТИ
Медведь был полностью согласен с принципом, что лучше перебдеть, чем недобдеть...
ЧТО ЛОГИЧНО
Кислому медведь предпочитал сладкое... Как и горькому...
ПОЭЗИЯ
Медведя восхищало, когда что-то вдруг рождалось из ничего...
ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС
Медведь никуда не спешил... Даже, если спешил...
ЧУДНЫЙ ДЕНЬ
Медведь махом выкорчевал пару разлапистых деревьев и вырвал с дюжину прилегающих к ним раскидистых кустов...
В ПОИСКАХ ИСТИНЫ, ИЛИ ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ КРЕТИНИЗМ
Медведь всю жизнь плутал...
ТОНЧАЙШАЯ НАТУРА
Медведь даже поплакал...
ЛОГИСТИКА
Медведь перебрался поближе... Ко всему...
МАЭСТРО
Таланты в себе медведь раскрыл... Развил и приумножил...
ВРЕМЯ
В целом медведь сохранился...
289-30-11
Медведь сам удивился, что всё ещё помнил старый номер городского московского телефона...
О СВОЁМ
Медведь вдруг замер... Потом вдруг отмер...
НИЧЕГО НЕ НАДО
Медведю очень хотелось, чтобы всё так и оставалось...
КАК-ТО
Однажды медведь вышел в свет... И ничего хорошего...
ДЛЯ ДУШИ
Иногда медведь ходил на болота... С лягушками квакать...
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ НАВЫКИ
Помимо того, что медведь умел слушать, ещё он умел ушами шевелить, поворачивать вокруг своей оси, и даже порхать ими...
ЯПОНИСТ
Вслушиваясь в падение вишнёвых лепестков, медведь созерцал рост придорожного камня...
ПРИБЕРЕГАЯ БИСЕР
Медведь был умён, но не образован...
БАСТА
День у медведя выдался отменный... Взял, да и отменил всё...
ОБЫЧНОЕ ДЕЛО
Медведю хотелось и рыбы, и мёда, и ягод... И ещё чего-нибудь...
ТИХО МНЕ ТУТ
Агрессию медведь находил контрпродуктивной... Выезжал на имидже...
КАК ПОСМОТРЕТЬ
Жизнь свою медведь считал скучноватой... Но увлекательной...
НЕ ЗАШЛО
Вот уж чего не понимал медведь, так это оперу... И балет туда же...
В НАЛИЧИИ
Медведь был ужасным другом... Но был...
КОРРЕКТИРОВКА ПЛАНОВ
Первоначально медведь планировал сходить за реку... Сходил на реку...
МОРАЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ
Медведь вышел за ограду... И зашёл...
ФОРМУЛА СЧАСТЬЯ
Медведь же был весьма прижимист... Но не скуп...
НЕ ГАМЛЕТ
Так и жил медведь свою жизнь... Словно поле переходил...
НЕ КИТАЙ
В Китае медведь никогда не был... Как и нигде...
КАК-ТО ВЕСЕЛЕЕ
Медведь каким-то образом разузнал, что в мантии Земли, на глубине более семисот километров, в голубой скале, известной как рингвудит, скрывается подземное море величиной втрое превышающее объём всех поверхностных океанов планеты вместе взятых...
ПЕРЕД СНОМ
По вечерам медведь любил наблюдать за енотами... Для тонуса...
КРИЗ
Медведь внезапно постарел... Но на речку пошёл...
ЗАЛОГ ПОБЕДЫ
Медведь никогда не хитрил... Маневрировал...
ОБРАЗНО
Медведь ходил по тонкому льду... На асфальте...
ГРОЗА ПРЕСТИДИЖИТАТОРОВ
В чудеса медведь верил... Только вот фокусы не любил...
БОБЫЛЬ
В гости медведь не ходил... И к себе не звал...
ВО МНОГОЙ МУДРОСТИ МНОГО ПЕЧАЛИ
Медведь знал, что содержимое полости черепа состоит из паренхимы мозга, ликвора и крови... Не знал только, что ему с этим делать...
БЛИЖНИЙ
Медведь никого ничем не попрекал... Всё сам...
НИКОГО
Медведю ничего не оставалось, кроме как зафиксировать техническое поражение... Всем...
СТЕПЕНЬ ПОГРУЖЕНИЯ
Забот у медведя не было... Были хлопоты...
ЖИЗНЬ СО ШПИНГАЛЕТОМ
Медведь никого не ждал...
ПО НАСТРОЕНИЮ
То по лесу гулял медведь, то по полям... А то и не гулял...
ПОФИГ
Ничего у медведя не спорилось... Да он и не спорил...
О ВРЕМЕНА, О НРАВЫ
Медведю нечего было сказать... Да и нечем...
СБОЙ
Медведь так ничего и не придумал...
СИЛА ВОЛИ
Медведь приноровился вообще не спать... Часа три...
ФЕЙСКОНТРОЛЬ
Медведь терпеть не мог, когда со свиным рылом да в калашный ряд... Гонял...
ПРИМИ СЕБЯ
Себя медведь любил... Но только спящим...
СИНЕМА
Снам медведь не верил... Но любил...
МОЛЧУН
Предрассудков у медведя не было... Были недомолвки...
НАУЧИШЬСЯ С ВАМИ
Огурцы медведь не любил... Но ел...
БЕЛЫЕ ПЯТНА
Медведь постоянно думал о смерти... О её невнятности...
РЕЛЕ
Думать медведь любил... Любил и не думать...
САМИ ВЫ
Медведь никогда не вылазил из берлоги... Исключительно вылезал...
НА МЕДВЕДЯ
Медведь терпеть не мог оружия... Ломал...
РЕКОНСТРУКЦИЯ СОБЫТИЙ
Медведь буквально ошалел... Мысленно...
ИНОГДА
Иногда медведь вёл себя странно... Иногда нет...
НУТРО
Когда к медведю подступала изжога, он неимоверно огорчался... Как-то это всё нечестно что ли...
ЧЬЁ В ЛЕСУ ВСЁ
Медведь был деловит и ушл...
МАХАЧ
Конфликтов медведь избегал... Но жаловал...
САЛЬТО-МОРТАЛЕ
Внезапно медведь обнаружил, что не так уж и ловок...
БОДИ-АРТ
Самовыражался медведь по-разному...
СТРАХ И ТРЕПЕТ
К творчеству медведь подходил с должным размахом... Любил...
БЕЗ ЛОЖНОЙ СКРОМНОСТИ
Исходя из всего, медведь сделал заключение, что абсолютно уникален...
РАЗБОР ПОЛЁТОВ
Медведю никогда не удавалось избежать самобичевания...
МИР МАТЕМАТИКИ
Медведь абсолютно был уверен, что всё обязательно нужно посчитать... И считал...
НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА
Вляпавшись в вонючую грязь, медведь вдруг вспомнил куда шёл...
ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ И ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ
Медведь хоть и был зверем, но понимание-то имел...
ПОЛУНОЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
Медведь не сеял, и не жал, и не собирал в житницы... Но и не летал...
НА СКЛОНЕ ДНЯ
Медведь, как мог, боролся с зевотой... Та побеждала...
ФУНДАМЕНТ
У медведя на всё были веские причины... И аргументы...
ЖЕЛЕЗЯКА
Искусственный интеллект медведя интересовал мало... Из-за отсутствия у того эмпатии...
ДОСТАТОЧНО
Медведь вышел из леса... И вошёл...
SI VIS PACEM, PARA BELLUM
Со счетов медведь никого не сбрасывал... Даже драконов...
ВСЕЛЕННАЯ СВЕРБИТ
Медведь испытывал некоторый дискомфорт... Или же диссонанс... Или что-то там ещё в этом роде...
НЕПРОГЛЯДНАЯ НОЧЬ
Медведь всегда проглядывал...
ОДОРОЛОГ
Принюхавшись, медведь разобрал в вязких осенних сумерках отчётливые нотки лаванды...
ПРИРОЖДЁННЫЕ
Услышав, как один енот полностью обесточил целый район Торонто, забравшись на электроподстанцию и от души покуролесив там, медведь лишь тяжело вздохнул и понимающе покачал головой...
ДИВО ДИВНОЕ
Как-то раз медведю посчастливилось наблюдать северное сияние... Или же не северное... Может даже и не сияние...
ВСЕЯД
Нравилось медведю абсолютно всё... Даже то, что не нравилось...
НАЦИОНАЛЬНОСТЬ
Кому чего, а медведю – прочерк...
СТЕПЕНЬ НЕВОСПОЛНИМОСТИ
Медведь частенько думал о смерти... О её последствиях...
ГОРЕ – НЕ БЕДА
Вляпавшись в чью-то плюху, медведь почти улыбнулся...
ТВЁРДОСТЬ ПОЗИЦИЙ
Кто-кто, а уж медведь-то не переобувался на ходу...
НЕ СПРЯТАТЬСЯ, НЕ СКРЫТЬСЯ
Иногда медведь думал о внеземном разуме или о параллельных мирах... Но всё время натыкался на себя...
ВСЕЛЕННОЙ НЕУСЫПНЫЙ СТРАЖ
Медведь воинственно дремал...
ПЛАВАЮЩИЙ ГРАФИК
Ужинал медведь поздно... Если не рано...
РАНДОМ ЛЮТОСТИ
Агрессию медведь контролировал... Но как-то спонтанно...
АБСОЛЮТНОЕ РАВНОВЕСИЕ
Медведь умел балансировать... И на поваленной сосне, и на мысли о финиках...
ТИХОНЯ
Задумчив медведь был сызмальства... Как и застенчив...
ПРОЧИЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ
Медведь таращился на луну... Выть не хотелось...
ОБЩАЯ ГИПЕРТЕНЗИЯ
Иногда у медведя поднималось давление... То глазное, то сердечное, то душевное...
БЕЗУСЛОВНО
Медведь считал себя довольно привлекательным... Как зверь, да и вообще...
ВСЁ САМ
Медведю буквально во всём не везло...
НОША
Медведь ничем не был обременён... Лишь сам и был себе бременем...
ПРОФИ
Медведю было не до сна... Но уснул...
ДУМЫ
Медведю хотелось штоллен...
НУТРО
Интеллигентом медведь себя не считал... Но чувствовал...
ПРЕВЫСОКОМНОГОРАССМОТРИТЕЛЬСТВУЮЩИЙ
Узнав самое длинное слово, медведь решил, во что бы то ни стало, его запомнить... Но вскоре забыл концовку, а пока вспоминал её, забыл и самое начало...
ВИНОВЕН
Начинал медведь всегда с себя... Собой и заканчивал...
ВСЕГДА
Поводов для оптимизма не было... Но медведь нашёл...
PARDON MOI
Медведь весело ввалился кому-то в гости...
ТРОИЧНАЯ СИСТЕМА
Время у медведя делилось на «рано ещё», «поздно уже», и на «самое то!»...
SIC TRANSIT GLORIA MUNDI
Медведь смотрел на лапы... Но был где-то далеко...
СВОЁ
Иногда медведь пел... Но недолго и негромко...
ЛЕГЕНДЫ СТАРОГО ЛЕСА
Медведя так никто и не видел...
ИТОГО
Перед тем, как залечь в спячку медведь всегда подводил итоги года... Успехам радовался, над неудачами скорбел...
УПОРНЫЙ ТРУД
Временные границы зажировки медведь неустанно расширял...
ТИХО ВОКРУГ
Медведь никогда не был в Исландии... Никогда не видел вулкан Фаградальсфьядль...
ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ
Медведь душой закостенел...
СТАРПЁР
Иногда медведь молодился... Иногда нет...
ЦЕЛЕЕ БУДЕШЬ
Людей медведь сторонился... Ибо ну их...
УЧЁТ
Медведь ни на кого не серчал... Но запоминал...
РЕЗУЛЬТАТЫ
Медведь сам себя перерос... И в разуме, и в холке...
В ПОТОКАХ СОЗНАНИЯ
В ход собственных мыслей медведь предпочитал не вмешиваться... Но следил...
ДОМА ХОРОШО
Была бы медвежья воля, всю жизнь из берлоги не вылезал бы... Да надо...
НУЖНОЕ
У медведя было всё! Не было только памяти...
БУРЕЕМ
День у медведя прямо-таки удался... Как и жизнь в целом...
АССОЦИАЦИИ
Всякий раз, когда медведь смотрел на звёзды, он думал о блинах... Почему-то...
МОЗГОВЫЕ АНОМАЛИИ
Память у медведя работала как-то урывками... Аритмично...
ЦЕЛОСТНОСТЬ
Медведь заколебался... И мысленно, и шерстью на ветру...
ЧЕРЕЗ НЕ МОГУ
Всё, что мог медведь уже переосмыслил... Дело было за малым...
НУТРО
Философом медведь не был... Скорее, философ был медведем...
МЕТАФИЗИКА
Медведь представил себе двенадцать легионов Ангелов... Те обернулись...
ЗВУЧИТ ГОРДО
Не то, чтобы медведь гордился собой... Скорее, родом своим медвежьим...
ПРИМИРЕНИЕ
В один прекрасный день медведь принял себя таким, каким он есть... И почти не заплакал...
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ
Возможно, медведю и не доставало некоторого шарма, но...
НЕ БУДЕТЕ ЛИ ВЫ ТАК ЛЮБЕЗНЫ
Медведь и бровью не повёл...
ДЕТСТВО
Медведь скучал по запаху земляники...
РАБОТА ТАКАЯ
Медведю ни до чего уже не было дела... Но всё ещё была надобность...
ЙО-ХО-ХО
Пить ром медведь предпочитал в Тринидаде и Тобаго... Потому и не пил...
ГЕНЫ
От предков медведь кое-что унаследовал... Пещерность...
ФОРА
Медведь никогда не бил первым... Ленился...
БОЛЬШОЙ БРАТ
Уже одно то, что медведь просто присутствовал вселяло некоторую надежду...
ФИЗИЧЕСКИЕ НАГРУЗКИ
Медведь старался не пыхтеть...
АМБИЦИИ
По вечерам медведю хотелось славы... Как и по ночам, и по утрам, и в течение всего последующего дня...
ХАОС
Медведь не терпел фамильярности...
БУДЬТЕ КАК ДЕТИ
Медведь так и не повзрослел...
ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ
Смартфонами медведь не пользовался... На память хранил...
ЗВЕНО В ЦЕПИ
Медведь не предполагал и не располагал...
НЕУКЛЮЖИЙ
Медведь лишь закусил губу...
ПАРАДОКС
Медведь без конца поражался с какой невероятной скоростью развивается окружающий его мир и в то же самое время, с той же самой скоростью, неимоверно тупеет...
НЕЛОВКОЕ МОЛЧАНИЕ
Медведь так и не посмел заговорить...
ЗНАНИЕ – СИЛА
Знаниями медведь никогда не пренебрегал... Но мало что запоминал...
ВСТАЛ ДА ПОШЁЛ
Медведь поражался способности людей обрастать ненужным хламом...
ИЗМОРОЗЬ
Медведь слегка засиделся...
ОТСТОЙ
Человеческого общества медведь избегал...
ОДИН К ДВАДЦАТИ
Доводилось медведю и убегать, доводилось и догонять... Последнее чаще...
ВДОХНОВЕНИЕ
Медведь сновал по округе... Маялся...
ПРАКТИЧЕСКИ
Медведя всё устраивало... Разве что холестериновые бляшки...
КОНЦЕНТРАТ
Медведь ничем не увлекался... Собою жил...
БУРОЕ ОКО
Медведь следит за всеми... С дворцовой башни...
ДОКА
Бил медведь не больно... Но насмерть...
ПРИЕХАЛИ УЖЕ
С некоторых пор медведь всё чаще вспоминал слова Антония Великого о том, что наступят последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут, что он болен, потому что он не такой, как они...
ВСЕГО ЗАЛОГ
Никогда и ни при каких обстоятельствах медведь не выбрасывал еду... Если же по каким-то причинам она вдруг совсем испортилась – горевал...
ФАРТ
Удача медведю улыбалась... Но как-то криво...
АБСОЛЮТ
Всё у медведя в жизни сбылось...
ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ
Медведь всегда был сосредоточен... Даже во сне...
ПО ЛОЖНОМУ СЛЕДУ
Медведь улучил минутку... И вздремнул...
БЕРЕГ ЛЕВЫЙ – БЕРЕГ ПРАВЫЙ
Медведь нашёл вдруг хорошую лодку... Лодочника ждёт...
УВЛЕЧЕНИЯ
Медведь тупо спал...
БУКВАЛЬНО
Медведю всё это было не впервой...
ОПЕРШИСЬ
Медведь опёрся о дуб...
ИДИЛЛИЯ
Медведь выбрался из берлоги и огляделся... Никого...
А ВОТ ТАК
Медведь умел менять сумму переменой мест слагаемых...
ВСЯК ЧЕЛОВЕК ЛОЖЬ
Ложь медведю была омерзительна... Спасался молчанием...
НАЧХАТЬ
За обстановкой в мире медведь, мягко говоря, не следил...
УНЫЛАЯ ПОРА! ОЧЕЙ ОЧАРОВАНЬЕ!
Как-то по осени к медведю вышел печальный ронин... Повеселел...
НП
Медведь обожал следить за вертолётами... Всегда на звук выбегал...
ДИАГНОЗ
Медведь стал каким-то обидчивым и плаксивым... Не иначе – церебральный атеросклероз...
ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ
Как и в коньяке, в себе медведь ценил выдержку... Потому и не пил...
ВРЕМЕНА ГОДА
Зиму медведь любил... Но не видел...
ХАОС
Медведь любил всё упорядочить...
РЕЖИМ ПИТАНИЯ
Между обедом и ужином у медведя, как и полагается, был полдник... А между ужином и завтраком – полночник...
ANIMA
Медведь не верил в переселение душ... Верил в осёдлость...
БЫЛА НЕ БЫЛА
Медведь пару раз окунулся в реку... Сбросить налёт сомнений...
ПО-СОСЕДСКИ
Прогуливаясь перед сном по лесу, медведь совершенно случайно наткнулся на секретный военный объект... И съел у них всю сгущёнку в знак взаимного уважения...
НЕ В ЭТОТ РАЗ
В кои-то веки медведь выбрался на биеннале... Но так и не понял куда идти...
КРАПЛЁНОЕ
Медведь заподозрил во всём подвох...
ВКУС К ЖИЗНИ
Сибаритом медведь себя не считал... Но был...
НА СЛАБО
Покуда медведь не остепенился, в лес только пьяные совались... Для куражу...
УШЛЫЙ
Медведь безошибочно определял местоположение припасов вне зависимости от их происхождения... И принадлежности...
РЕПЕТИРУЮТ ТЕ, КТО ИГРАТЬ НЕ УМЕЕТ
Медведь уверенно вошёл в столичную филармонию с одолженным где-то бубном...
ПО ПОЛНОЙ
Медведь страсть как любил прятаться... С концами...
ЗА ДАЛЬНИМ КОРДОНОМ
Прослушав невесть откуда доносящуюся композицию группы «Slade» «Ooh La La in L.A.», медведь о чём-то там своём разулыбался...
ВСЁ
В последний раз, когда медведя ангажировали на охоту, он был гораздо моложе и злее...
СТАРАЯ МЕЛЬНИЦА
Медведь придумал боевой танец... Сверхэффективный...
СЛЯКОТЬ
Медведь аж заляпался весь...
НА ПОЗИТИВЕ
Медведь чесался о дерево... Пританцовывая...
ВОЗРАСТ
Медведь раскатисто чихнул... Чуть не описался...
УНИВЕРСАЛЬНОЕ СРЕДСТВО
Что ещё было делать медведю, когда мир вокруг него словно бы вконец скукожился... Спать, естественно...
ДВАДЦАТОЕ АВГУСТА
Медведь всякий раз удивлялся Всемирному дню лени... Толи дело год... Каждый...
МОТИВАТОРЫ
Как-то один авва сказал другому авве: «Если хочешь, – будь весь, как огнь»... Медведю нравилось...
ЧЬИХ БУДЕТЕ?
Медведь проводил вертолёт пытливым взглядом...
СУХИЕ ДОЛИНЫ МАК-МЕРДО
Пожёвывая переспелую малину, медведь представлял себе сильнейшие катабатические ветры, спускающиеся по склонам безжизненных Антарктических гор, испаряя на своём пути всякую влагу...
БЫСТРЕЕ, ВЫШЕ, СИЛЬНЕЕ
Спортсменов медведь на дух не переносил... Но гонял...
ЗАКРЫТО
Дружить медведь умел... Но не хотел...
ПОЗДНЕЙ ОСЕНЬЮ
Медведя потянуло в Грецию... Средиземноморская кухня, то да сё...
НА ДНЕ ЛЕДНИКОВОГО ЦИРКА
На юго-востоке Адыгеи на плато Лаго-Наки к северу Фишт-Оштеновского перевала между вершинами Оштен и Пшехо-Су медведь послушал дыхание ледниково-карстового озера Псенодах...
НЕ МАНИФИК
О чём только у медведя не свербело... Да пустое всё...
ОПЫТ
Медведь доукомплектовался...
ОТОБЕДАВ
Медведь чувствовал себя, как осмий... Сверхплотным и оттого невероятно тяжёлым...
GAME OVER
На медведя давно уже никто не охотился... Некому было...
ТАКТИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
Смирением медведь себе кучу нервов сберёг... А терпением – кучу смирения...
СЛИВАЙТЕ ЗАСТОЯВШУЮСЯ ВОДУ
Если долго не было дождя и вот он, наконец, выпал, то медведь не спешил покидать свою берлогу... Ему прекрасно было известно, что такие дожди самые грязные – помимо обычных катионов (кальций, натрий, калий, магний, аммоний) и анионов (сульфаты, хлориды, нитраты, гидрокарбонаты) в них встречаются, хоть и в малых количествах, такие анионы, как фториды и фосфаты...
ПОДВИСАНИЕ СИСТЕМЫ
Медведю не спалось, не думалось, не всё остальное...
ИСКУССТВО СТИХОСЛОЖЕНИЯ
Медведю удалось-таки вконец не одичать в глухих таёжных дебрях...
ПРОФИЛАКТИКА
Медведь отринул прочь сомненья и нажрался чеснока...
БОН ВОЯЖ
Медведь сиганул с теплохода...
ПАТТЕРНЫ
Медведь страсть как скучал по сырникам... По их великолепию...
ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Именины у медведя были летом... В июне...
НЕИСПОВЕДИМЫЕ ПУТИ
Медведь докопался до истины... Но уснул...
ЧТО ВЫ, ЧТО ВЫ...
Медведь понимал, что великолепен... Но скромничал...
ОСТЕОХОНДРОЗ, ИЛИ ПОРА И ЧЕСТЬ ЗНАТЬ
Медведь нагулялся... Более чем...
ФУРУИКЭ Я
КАВАДЗУ ТОБИКОМУ
МИДЗУ-НО ОТО
Медведь ушёл на старый пруд... Слушать лягушек плеск...
СНИЖЕНИЕ ИНДУКТИВНЫХ ВИХРЕЙ ПОСРЕДСТВОМ АЭРОДИНАМИЧЕСКИХ ЗАКОНЦОВОК
Медведь изобразил лапами винглеты...
ВОТ ВСЁ У НИХ ТАК
Услышав о том, что его американский собрат из Коннектикута пробрался в пекарню и украл коробку с шестьюдесятью свежеиспечёнными кексами, медведь усмехнулся, покачал головой и глубоко-глубоко вздохнул...
ИЩИ-СВИЩИ
Медведь уехал на поезде...
ПОДСТАНЦИЯ
Медведь был словно обесточен... Устал...
САМОАКТИВАЦИЯ
Когда медведь куда-либо собирался, автоматически включался «режим полёта»...
МОЗГ
Медведь не ел, не спал... Всё думал...
ГЛЫБА
Медведь старался не иметь привычек... И прочих слабых мест...
БАЙКОНУР
Двадцать четвёртого мая две тысячи двадцать третьего года в пятнадцать часов пятьдесят шесть минут и семь секунд по московскому времени медведь упустил ракету-носитель «Союз-2.1а» с грузовым кораблём «Прогресс МС-23»... С азу, белугой, дроблёной брусникой, карбонадом, мясом в белом соусе, омлетом, бараниной, запеканкой с мясом и овощами, ржаным и бородинским хлебом и медовой коврижкой...
ВСЁ ПУТЁМ
В поисках истины медведь, в конце концов, забрёл на самые дальние окраины небольшого провинциального городка... И напал-таки на след...
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
То, что в мире оскудеет любовь, медведь знал... Но вот насколько – даже и не догадывался...
НЕ НАШ МЕТОД
Медведь никогда не прибегал к гипоксическим тренировкам... Спокойно старел...
ПРЕДВЕСТНИК АНОМАЛИЙ
Медведь не без любопытства ожидал природный феномен Эль-Ниньо, известный своим согревающим эффектом...
НАГЛЯДНОЕ ДОБРОТОЛЮБИЕ
Манцинеллу медведь считал олицетворением соблазна...
БЕЛЬВЕДЕР
Место для берлоги медведь всякий раз выбирал самым наитщательнейшим образом... Вид также имел немалое значение...
ТИЛЛАНДСИЯ АТМОСФЕРНАЯ
Были и такие растения, к которым медведь испытывал чувство особого уважения... За эпифитность...
ПРИРОДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ
При встрече с шаровой молнией медведь старался не двигаться и не паниковать... И не зевать...
БАРАХЛО
Медведь то и дело избавлялся от хлама... Где придётся...
ДУШЕВНЫЙ ПЕРЕПЛЕСК
По вечерам медведь роптал... Как, случается, вода в реке бормочет...
СТОЙ, КТО ИДЁТ?!
Ничего не ответил медведь...
ПУТЬ МЕДВЕДЯ
Медведь превзошёл самого себя...
ИЗ СПЯЧКИ
Медведь был опустошён...
ЗАГЛЯНИ В МОИ ГЛАЗА
Медведь буквально угорал от тибетских лисиц...
НИЧЕГО НЕ ПОНЯТНО
Медведь продефилировал мимо оппортунистов... Остались каждый при своём...
XII
FLOR DE MUERTO
Иногда бархатцы медведь про себя называл на языке науатль – «ceмпacyчитль», что означает «двадцать лепестков»... Но нормально выговорить так ни разу и не смог...
ОСМЫСЛЕННОСТЬ
Медведь, подобно древнему греку, различал два вида времени: хронос и кайрос... Только путал...
В ПЯТЬ УТРА НА ПЛОЩАДИ БЕЛОРУССКОГО ВОКЗАЛА
Буквально всё в медведе выдавало его исключительность...
МОЛЧАНКА
Медведь крайне трепетно относился не только к обещаниям, но и вообще к словам...
РОЛЕВЫЕ ИГРЫ
Медведь закатился под стол... Словно отброшенная в сторону давно уже надоевшая плюшевая игрушка...
УЛОВКА 99
Медведь задействовал правило «только после вас»...
О СВОЁМ
Медведь очень любил перебирать речные камешки... Улыбался им...
РАЗВЕДДАННЫЕ
Медведь понятия не имел, что ему делать с информацией, что клещи слепы и глухи...
ПСИХИКА
Медведю вдруг жутко захотелось вареников с картошкой и лесными грибами...
БОЙСЯ КАПКАНА
Медведь никогда не лез на рожон... Но лез...
УРОВЕНЬ ДОПУСКА
Схождение Благодатного огня медведь так ни разу и не видел...
САМИ С УСАМИ
Хоть из кодлера медведь яйца и не кушал, но толк в приличиях вполне себе разумел...
ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТИ
Зачастую медведь действовал нахрапом... Иногда просыпался...
NON EST AD ASTRA MOLLIS E TERRIS VIA
Про День Космонавтики медведь всё время забывал... Но помнил...
ХОЗЯИН
Медведь камня на камне не оставил... Спихнул...
НИЧЕГО ЛИШНЕГО
Времени медведю хватало только на сон, питание и дуракаваляние...
МИРЫ БУРОГО МЕДВЕДЯ
Для начала медведь придумал название...
ПОРЯДОК
На обсессии медведь, как и водится, реагировал компульсиями...
ОЧЕНЬ БЫСТРО
Стремглав у медведя давно уже не получалось...
ПАНАЦЕЯ
Медведю стало гораздо лучше... Поел ещё...
ВТЕМЯШЕВШЕЕСЯ
Медведя не интересовала поэзия Древнего Египта... Но куда теперь без неё...
ДОЕДАТЬ НАДО
Медведь внезапно занемог... Но смог...
ПРОМОЗГЛО
Медведь насупился... С утра ещё...
НЕ БЕЗ ЭТОГО
Себя медведь считал довольно-таки глупым...
ПОБЕГ В ФАРСИС, И КИТ, И НИНЕВИЯ
Медведю очень нравился пророк Иона... Всегда ему умилялся...
ОЧЕРЕДНЫЕ КАТАКЛИЗМЫ
Медведь повернулся на другой бок...
ЗАВАЛИНКА
Нежными летними вечерами медведь любил помолчать со знакомой капибарой...
БУРЕЛОМ
Бушевал медведь подобно океану – феерично!..
ОВОЩНАЯ БАЗА
Германий для организма медведь добывал, как и все – из чеснока...
С ЗАВИДНЫМ ПОСТОЯНСТВОМ
Медведь то и дело отовсюду доставал енотов...
УХО ВОСТРО
К грибам медведь относился с подозрением... Не так уж они и просты, как кажутся...
ВЕЧЕРНИЙ ОБХОД, ИЛИ ЩУЧИЙ ХВОСТ В ЛОГОВЕ ГОСПИТАЛЬЕРОВ
Гуляя в сумерках по городу, медведь вдруг приметил в окне первого этажа превосходную сансевиерию... И огромный мальтийский крест на стене из диковинного хризопраза...
ОТВЛЕКАЮЩАЯ СРЕДА
Медведь битый час наблюдал за гусеничкой... Уж больно ловка...
ВСЁ САМ
Медведю как всегда не фартило...
ГЛЫБА
Ничего так не успокаивало медведя, как собственное спокойствие...
ТЕСНОВАТО
Медведь подумывал о фахверковом доме...
ЛЕТОПИСЬ
В полдень медведь вдруг основал Медвежье царство... Аккурат перед вторым обедом...
И ЖИЗНЬ, И СЛЁЗЫ, И ЛЮБОВЬ
Медведь любил, чтобы инкогнито...
ПОДИ ПОЙМИ
Всю жизнь медведю казалось, что он чего-то там навёрстывает... Словом, недосыпал...
ЭПОС
Просыпался медведь с петухами... Нутром их чуял...
КРОШЕЧНЫЕ РАДОСТИ
Заполучив себе сипуху, медведь даже повеселел как-то...
ЖЕЛАННЫХ ВСТРЕЧ ОЧАРОВАНЬЕ
Медведь пытался представить себе фейхоа... Его вкус, запах, смятение...
ДТП, ИЛИ ДОРОЖНО-ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Медведь выскочил на середину проспекта, привлекая к себе внимание... И привлёк...
МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ
Медведь вдруг опрокинул штанглас... Со спиртом...
ВНЕЗАПНО
Медведя в буквальном смысле поразило увиденное... Под дых...
СТРАТЕГ
Медведь не сжигал мосты... Он их раскачивал...
НЕ СТОЙ ПОД СТРЕЛОЙ, ИЛИ НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ, ИЛИ ПО ЗАКОНУ ЛАКМУСА
Медведю было фиолетово...
ПОДИ ПОЙМИ
Медведь то ли захворал, то ли слишком глубоко задумался...
КАНИТЕЛЬ
Медведь очень не любил вот это вот всё...
НИЧТО МЕДВЕЖЕЕ НЕ ЧУЖДО
Медведь мог и обидеться... Мог и обидеть...
ГЕОЛОКАЦИЯ
А жил медведь – у Христа за пазухой...
ПОЗНАЙ СЕБЯ
Чем дольше медведь жил, тем глубже осознавал собственную никчёмность... Великолепнейшую никчёмность...
ТО – НЕ ТО, И ЭТО – НЕ ЭТО
Всю свою сознательную жизнь медведь беспрестанно рефлексировал...
О ЭТОТ ПРЯНЫЙ ДУХ ОБЛАВЫ
Всякий раз медведь насилу уговаривал себя вовремя ретироваться...
В ПОИСКАХ БАЛАНСА
Огромное значение медведь придавал экспозиции...
ДЕБРИ, МИЛЫЕ ДЕБРИ
Хоть и вёл медведь крайне уединённый образ жизни, но хотелось ему, чтобы ещё поуединённей...
АПОФЕОЗ ОДИНОЧЕСТВА
Внезапно в густых сумерках повстречался медведю волк... Крайне инфантильный...
ПЛЮС УСЕРДИЕ
Медведь таки охватил Вселенную...
ПОЙДИ ТУДА – НЕ ЗНАЮ КУДА
Медведь всё рыскал чего-то... Возрастное, наверно...
ЧЕРЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ЛЕТ
Медведь приготовился наблюдать за зелёной кометой... Да уснул...
ГОРИТ ОГОНЬ, ТЕЧЁТ ВОДА
Медведь мог вечно смотреть, как цепкохвостый дикобраз кушает дыньку...
ТЕМАТИЧЕСКИЕ ИЗЫСКАНИЯ
Медведь терялся в догадках по поводу баскского сортсико... Точнее, вообще по вопросу возникновения паттернов...
ДОРОГУ ОСИЛИТ ИДУЩИЙ
Медведь никак не мог заснуть... Но смог...
БОЙСЯ СВОИХ ЖЕЛАНИЙ
Медведь отправился на поиски того, что его бы устрашило... Ну и нашёл...
БИТВА ТИТАНОВ
День за днём медведь расширял границы разума... Разум же действовал в обратном направлении...
ПРОГУЛКИ ПО НАБЕРЕЖНОЙ
Ничего так не ценил медведь, как душевный покой...
НА УРАНЕ И НЕПТУНЕ
Медведь думал про алмазные дожди... Вот не увидеть же...
ОТВЕТОЧКА
Лунными ночами медведь навещал браконьеров... По месту жительства...
МЕСТНЫЙ
В Люцерне медведь не бывал... Бывал в клевере...
ГДЕ-ТО У ЧЕРТОГОВ АСГАРДА
Медведь вдруг невероятно отчётливо представил себе викингов летящих в ту самую их Вальхаллу...
НИ МАЛЕЙШЕГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
Медведь даже и не догадывался о существовании такого королевства, как Эсватини... Потом выяснилось, что это Свазиленд по-новому...
В ЕЖОВЫХ РУКАВИЦАХ
Медведь не только одному себе не потакал... Но и своему эго тоже...
СТРОГО ПО РАСПОРЯДКУ
С полудня до семнадцати часов медведь, по обыкновению, бил баклуши...
ПОЧВА ДЛЯРАЗМЫШЛЕНИЙ
Медведь заглянул в телескоп...
ДОБРЫЙ ЗНАК
Во сне медведь летал, как сахарный поссум... Потому и проснулся в прекрасном расположении духа...
СТАРОСТЬ
Медведь подумывал обзавестись пти-брабансоном...
ЗАЗЕВАВШИЕСЯ
Иногда медведю жуть как хотелось спросить: «Который час?»...
URSUS SAPIENS
Медведь великолепно умел подстраиваться...
КОРНЕЛИУС
Медведь вдруг придумал себе псевдоним...
ПОКАЗАЛОСЬ
Медведь мысленно перекрестился...
С ОБЛЕГЧЕНИЕМ
Размышляя о сверхспособностях квантовых компьютеров, медведь пришёл к утешительному выводу, что он для них неуязвим...
СИМВОЛИСТ
Медведь как бы прибирался как бы в берлоге...
PANURUS BIARMICUS
Медведь раз за разом убеждался, что жизнь – она как усатая синица, которая, как вдруг оказывается, и не синица вовсе, а самый что ни на есть жаворонок...
ЧЕМ БЫ ДИТЯ НИ ТЕШИЛОСЬ
Медведь гонял воображаемых койотов...
ОТЛИЧНЫЕ РЕБЯТА
Кого-кого, а вот бобров медведь завсегда привечал...
ЗДОРОВОЕ, СБАЛАНСИРОВАННОЕ ПИТАНИЕ
Медведь бережно относился к своим макрофагам – думал о них, старался не перетруждать...
ЗА ОБЛАКАМИ КОСМИЧЕСКОЙ ПЫЛИ, В ДВАДЦАТИ СЕМИ ТЫСЯЧАХ СВЕТОВЫХ ЛЕТ
По вечерам медведь частенько размышлял о сердце Млечного Пути – сверхмассивной чёрной дыре, находящейся в центре нашей галактики и весящей как четыре миллиона Солнц... Такой монстр прячется в самом центре каждой спиральной галактики, а вокруг него крутится вихрь из сотен миллиардов звёзд... Он вечно голоден и проглатывает всё, до чего только может дотянуться... Даже свет...
ЗОНА ПОКРЫТИЯ
Мысли медведя простирались далеко за пределы собственного леса... Где-то до Кассиопеи...
РАЗМИНКА ДЛЯ МОЗГОВ
Медведь любил отслеживать собственные мыслительные цепочки как можно ближе к самому их зарождению... Пока совсем не засыпал...
ВОЗРАСТНОЕ
В голове у медведя будто бы играли на калимбе...
ПО НАСТАВЛЕНИЯМ СВЯТЫХ ОТЦОВ
Медведь никогда не давал злости овладеть собой... Так шугал, с рассуждением...
ПРАВИЛА ХОРОШЕГО ТОНА
Медведь считал, что пикники – это как-то не комильфо... Потому и пресекал...
ВСЕГДА ТАК
Вот никак у медведя не получалось Новый год встретить... Только чуть передохнуть приляжет, только капельку задремлет, как – бац! весна пришла...
ВДОЛЬ ПО ПИТЕРСКОЙ
Медведь устроил всем парад-алле...
СЕГОДНЯ НЕ ЖДИТЕ
Умеренно спеша по неотложным делам, медведь вдруг что-то там заприметил... Ну и завис, конечно...
ЛАКРИМОЗА ДО МОРОЗА
Медведь жуть как уважал Моцарта...
РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ – Я ИДУ ИСКАТЬ
Вечерком медведь любил посидеть на балконе... Дело было за малым – достать балкон...
БЕЗ ЛОЖНОЙ СКРОМНОСТИ
Медведю вдруг подумалось, что совершенство – это он...
ГЛАЗ ДА ГЛАЗ
Всякий вечер медведь подводил итоги... Скрупулёзно...
ЛОБ В ЛОБ
Внезапно, в тихом московском дворике, медведь столкнулся с некоторым недопониманием...
НУТРЬ СУТИ
Медведь считал, что всё настолько просто, что даже сложно...
СВОЕЙ ДОРОГОЙ
Медведю не было никакого дела до индейцев... А индейцам – до медведя...
КАК ЗВУЧИТ БРОНЕНОСЕЦ
Медведь аж заслушался...
ПРЕМЬЕРА ПЕРЕНОСИТСЯ
В Большой театр медведя так и не пустили...
ВНУТРЕННИЙ БАЛАНС
Медведю было ни весело, ни грустно... Оптимально...
НЕЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ
Медведь то и дело заворачивал за угол... На то она и интрига...
ХИТРОСТЬ ТАКАЯ
Медведь не произносил пространных речей... Помалкивал больше...
СИСТЕМА ОХЛАЖДЕНИЯ
Медведю в одно ухо влетало, в другое вылетало... А мозгам не жарко...
НА ЗАМЕТКУ
Медведь узнал, что в надцарстве эукариотов появились новые организмы – хищные микробные штаммы Provora... И что очень уж они прожорливы...
РУТИНА
Медведь шугал непуганых...
НЕОТЛОЖНЫЕ ДЕЛА
Медведь колупался в песочнице – башенки там, домики, куличики...
ГЛОБАЛЬНАЯ СЕТЬ
Медведь чуть свет уже законнектился...
НИЧТОЖЕ СУМНЯШЕСЯ
Медведь заграбастал себе луну... Ближе к заморозкам...
ГЕОЛОКАЦИЯ
В вечерних сумерках медведь любил прогуляться вдоль Котельнической набережной... Или ещё где...
АБИССИНИЯ
Проснувшись поутру у водопада Тис-Ысат, что на реке Аббай, в «стране людей с обожженными лицами», и услышав громкую приближающуюся амбхарскую речь, медведь сразу же догадался, что он всё ещё спит в своей уютной, занесённой мягкими январскими снегами, самой такой родной на свете, милой своей берлоге...
КУЛЬТУРНЫЙ
Медведь равно уважал, как косточковые культуры, так и семечковые...
НЕСОМНЕННО
Если бы медведь разговаривал, то разговоры его были бы томны...
ПРЫГАЮЩАЯ БЛОХА
Медведь имел симпатии к укулеле... Вот только таланта к ней не имел...
ИТАЛЬЯНСКИЕ СТРАСТИ
Медведь повёлся на гриссини...
НЕБОЛЬШОЙ ПЕРЕПОЛОХ
Медведь буквально на минутку забежал...
СЕДИНА В БОРОДУ
Отжигал медведь не по-детски... Да и болел потом тоже...
БУРЫЙ КАРДИНАЛ
Иногда медведь чересчур осторожничал, иногда вдруг пускался во все тяжкие... Иногда балансировал...
В ПРОЦЕССЕ САМОКОПАНИЯ, ИЛИ КРИЗИС СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА
Медведь от всей души зевнул...
ФИОЛЕТОВАЯ СТРАНА, ИЛИ ИЗДЕРЖКИ ЗИМНЕЙ СПЯЧКИ
Медведь знал, что аккурат к зиме в Буэнос-Айресе зацветает жакаранда... Знал и не унывал...
БУДНИ АРИСТОКРАТА
Медведь с рассвета мысль мусолил...
ДОВЕРЯЙ, НО ПРОВЕРЯЙ
Медведь, по обыкновению, всё перенюхал...
К СЧАСТЬЮ
Медведь терпеть не мог жирных рук и головы... Но ему и не грозило...
ОПАНЬКИ
Была у медведя мечта, да вдруг не стало... Сбылась...
ЧЬЯ-ТО СТОЛОВАЯ, ИЛИ УДАЧНЫЙ ПОЛДНИК
Медведь съел сахарных булок... Подносов семь...
ПЛЕЙЛИСТ
Были у медведя, конечно же, и свои предпочтения... Были и свои ухищрения...
МЕТОД
Медведь перебрал в голове весь алфавит, вспоминая нужное слово...
РОМАНЕСКО
Медведь всю свою жизнь думал, что это фамилия такая...
ГАЛЛЮЦИНОГЕНЫ
Всякий раз, наблюдая за мурмурацией чернозобиков, медведь предавался лёгкой форме шизофрении...
АРЕАЛ, ТАК СКАЗАТЬ
Медведь водился с виверровыми... С циветтой, генеттой и бинтуронгом...
ПУСТЯКИ
И голова совсем уже не та, и поясница давным-давно уже на пределе... Ну а так-то медведь был ещё о-го-го!..
ВАСЮГАНСКИЕ
Медведь как-то слышал, что среди селькупов, жителей Васюганских болот, ходит поверье об обитающих в тех местах огромных крылатых медведях... Словом, тихо там у них, спокойно...
ПРОХОДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, МИМО, НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ
У медведя настолько была развита эмпатия, что он старался вообще не покидать берлоги...
ЭКСТРИМ
Где-то за полночь медведь увязался за патрульными...
ЧП НА КОНДИТЕРСКОЙ ФАБРИКЕ
Медведь был выше дрязг житейских...
АКАДЕМИК
Медведь выдержал паузу и вышел вон...
ЯДРЁНАЯ СМЕСЬ
К чему только медведь не имел предрасположенность...
МОРЕ ВОЛНУЕТСЯ ТРИ
Медведь вдруг словно окаменел...
ВО ГЛУБИНЕ БЕРЛОГ ТАЁЖНЫХ
Всю ночь медведь продумал о шерстистом носороге...
СЮРПРИЗ
Медведь жуть как устал прятаться в шифоньере...
ЭПОХА ЧУ
Жизнь медведя была похожа на китайскую поэзию... Как и та, в свою очередь, – на жизнь медведя...
ВНЕ ЗОНЫ ДОСТУПА
Обычно медведь управлялся за пару секунд... Но с сотовой вышкой пришлось повозиться...
В ПОИСКАХ ТОЧКИ ОПОРЫ
Что-что, а потенциал у медведя был...
МУКИ ТВОРЧЕСТВА, ИЛИ НЕ МЫТЬЁМ, ТАК КАТАНЬЕМ
Медведя было не унять...
БЕРЕЖЁНОГО БОГ БЕРЕЖЁТ
Как-то краем уха медведь услышал, что у людей какой-то там коронавирус... С тех пор и края носа из леса не показывал...
ОПЕРАЦИЯ «ДРОВОСЕК»
Медведь кошмарил лесорубов...
АНТРЕ
Медведь ввалился в тронный зал...
ПОРАЗИТЕЛЬНО
Услышав о релятивистской струе, или джете, родившейся в результате события, получившего название GW170817, под которым зашифровано столкновение двух нейтронных звёзд, и движущейся со скоростью не менее 99,97% скорости света, медведь лишь цокнул языком...
СЕЙСМОСТОЙКОСТЬ
Медведя неслабо так тряхануло... Баллов эдак на семь...
ВРОДЕ КАК В ТОНУСЕ
Медведь вёл активный образ жизни... Как ему казалось...
ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО
Медведь поглядывал на опоссума... Опоссум – на медведя...
ВСХОЛОДНУЛО
Непроизвольно ёжась, медведь подзавис...
КОРОТАЯ ВЕЧЕРОК
В том самом месте, где солнечный ветер сталкивается с ветром межзвёздным, то есть на самой границе Солнечной системы, есть у медведя одно тайное укрытие... Правда, какое именно он пока ещё не допридумал...
РЖАВЫЙ БОЛТ
О бренности бытия медведь размышлял регулярно...
БЕЗБАШЕННЫЙ
С медоедом медведь, естественно, дружил...
НЕ ИЗВОЛЬТЕ БЕСПОКОИТЬСЯ
Медведь зашёл в библиотеку... Запахом подышать...
ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ
Иногда медведь шёл на запах, иногда – на звук...
НИЧЕГО ОСОБЕННОГО
Медведь капризничал... Так, в общем и целом...
ДУШИ ПОРЫВЫ
Медведь бузить не собирался... Но заскучал...
ТЯЖЕЛА ТЫ, ШАПКА МОНОМАХА
Быть медведем и легко и тяжело одновременно... Казалось бы, уважение, авторитет непререкаемый, а вот чтобы так просто посидеть, помолчать, так это – дудки!, увольте, ваше благородие, и не извольте, так сказать, ни о чём беспокоиться...
ТАКТ, ОБХОДИТЕЛЬНОСТЬ, УВАЖЕНИЕ...
Медведь зашиб дальнобойщика... Воспитания – ноль...
ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК
Вся жизнь медведя – борьба с самим собой... Наилютейшая!..
НА ВСЕ
Медведь даже опомниться не успел... Потом и не стал уже...
ТАКТИКА
Внезапно медведь запаниковал... Для острастки...
КАК НИ КРУТИ
Задумавшись, медведь со всей дури влетел в трансформаторную будку... Люди так навязчивы...
БЫВАЕТ
Лес как-то просел что ли... Медведь оценивающе посмотрел ещё некоторое время... Выдохнул – померещилось...
ЗДОРОВЫЙ СКЕПСИС
Медведь сам к себе попал в немилость... Больно уж хорош...
В ПРОВИНЦИИ ХУХ-ХОТО
Побывав на раскопках древнего города Хоучэнцзуй, медведь сделал для себя некоторые выводы... И вводы...
УПРАЖНЕНИЕ
С аскезой вылетел медведь в трубу... Аэродинамическую...
АКЫН
Ни поэтом, ни писателем медведь себя не считал... Записать-то нечем...
МУЗЫКАЛЬНАЯ ПАУЗА
Медведь вдруг вспомнил о звёздах итальянской эстрады... Перебрал в уме, весело забубнил под нос что-то...
А НУ ИХ
В воде медведь уступал разве что одним только оленям, которые, как известно, являются выдающимися пловцами способными преодолевать вплавь десятки километров...
ЦЫГАНОЧКА С ВЫХОДОМ
Медведь просто любил жизнь...
У ПРИРОДЫ НЕТУ НЕПОГОДЫ
Дождь медведь любил... Как и не дождь...
ВСЁ НОРМ
Порой медведю для полного счастья недоставало лишь пары банок сгущённого молока... А в остальном всё пучком...
ОКСТИТЕСЬ
Клоунов медведь обходил стороной... Ибо это что-то ненормальное...
И ТАК ХОРОШО
Медведь никогда не пользовался селективными ингибиторами обратного захвата серотонина... Городских хватало...
ПЕРДИМОНОКЛЬ
Медведь безуспешно пытался оградить подкравшиеся в темноте силуэты...
СРОК ГОДНОСТИ
На медведя накатило вдруг такое бессилье, будто небо железобетонной плитой к земле придавило... И не пошевелиться даже... И глаз не открыть...
УТРЕННЯЯ ГИМНАСТИКА
Медведь смешил бурундука...
РАБОТА НАД СОБОЙ
Медведю захотелось вдруг чего-нибудь очень сильно захотеть... А потом неимоверным усилием воли заставить себя расхотеть этого...
НА САМОЙ КРОМКЕ
Подёрнулось стареющее небо траурною вуалью нарождающихся грозовых туч... Задумчиво щурясь, медведь следил с замиранием...
ПАРАДОКС
Медведю было не привыкать... Но и не отвыкать...
КОЛЫБЕЛЬ БЕЛЫХ МЕДВЕДЕЙ
Медведь посетил остров Врангеля... С неофициальным визитом...
МОЯ ПРЕЛЕСТЬ
Медведь души не чаял в мороженом... Лучше бы и не пробовал...
ТУШЕ
Медведь находил себя превосходным поединщиком... Порхал, как бабочка и жалил, как пчела...
ЗАПАС ПРОЧНОСТИ
Медведь слегка нахмурился... Оставалось либо плюнуть на всё, либо всё ж таки дожать... В итоге плюнул... Но дожал...
BEAR TRAVEL
Где только не побывал медведь... Чего ему только не снилось...
СТАТИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА И ДИНАМИЧЕСКАЯ СТАТИКА
Иногда медведь вальсировал... Иногда так лежал...
ЭПИЧНОЕ ВХОЖДЕНИЕ ОБЛОМКОВ ЗАТОПЛЕННОЙ ОРБИТАЛЬНОЙ СТАНЦИИ «МИР» В ПЛОТНЫЕ СЛОИ АТМОСФЕРЫ, ИЛИ ВЕСЕННИМ ВЕЧЕРОМ НА ФИДЖИ
А медведь всё пасть разевал...
НИ СНОМ НИ ДУХОМ
А медведь и ведать не ведал... А оно вона чего...
ПОД ОХРАНОЙ
Памятуя о словах аввы Феодора Фермийского о том, что «города боятся ночных набегов варваров, если не находятся под императорской защитой, а как только жители узнают, что в городе остановился полководец или какой-другой военачальник, то уже ни о чем не думают, потому что знают – войска о них позаботятся», медведь давно уже не ведал страха... Но бдеть-то бдел...
ОСЕЧКА
Вспоминая умершего от сильнейшей простуды, возможно, самого титулованного коммуниста, итальянского режиссёра оперного и драматического театра и кино дона Лукино Висконти ди Модроне, графа Лонате-Поццоло, синьора ди Корджено, консиньора ди Сомма, Кренна и Аньяделло, миланского патриция, сына герцога Джузеппе Висконти ди Модроне, владевшего замком в Ломбардии, честно служившего Савойской династии и покровительствовавшего театру Ла Скала, медведь ничего вдруг не вспомнил...
ШАТКОЕ РАВНОВЕСИЕ
Гарь от лесных пожаров медведя не шибко беспокоила... Но как-то назойливо...
СУРОВАЯ МИЛОТА
Добравшись до Аляски, медведь первым делом заглянул в городок Уиттиер, расположенный в северо-восточной части полуострова Кенай, на берегу пролива Принца Вильгельма, в девяносто трёх километрах к юго-востоку от Анкориджа, где все живут в одном единственном четырнадцатиэтажном доме на сто пятьдесят квартир, и в котором есть и супермаркет, и церковь, и полицейский участок... Ну грех же не глянуть...
В НАПРАВЛЕНИИ ДОРОГ
Медведь засобирался в Рим... По утренней прохладце...
ПУЛЬС МИРОЗДАНИЯ
Медведь ощущал себя словно бы мембраной Вселенной... По какому-то особенному напряжённому нервному натяжению...
СОТВОРЕНИЕ МИРА
Медведь разделял свою жизнь на до и после...
БЫЛА НЕ БЫЛА
Медведь нацелился на сальто-мортале... Но проснулся...
СИСТЕМА СТАНИСЛАВСКОГО
Медведь прекрасно умел перевоплощаться в совершенно другого медведя...
БЕТЕЛЬГЕЙЗЕ
Вот и ещё одну звезду тряхануло во Вселенной... Медведь так и знал...
ПЕРСПЕКТИВЫ
Медведь как-то слышал, что Солнце классифицируется как желтый карлик, ему около четырёх миллиардов пятисот семидесяти миллионов лет и оно имеет температуру поверхности в пять тысяч семьсот семьдесят два кельвина, которая достигнет своего пика в возрасте около восьми миллиардов лет, после чего оно превратится в красную гигантскую звезду и, в конечном итоге, у звезды закончится водород, необходимый для синтеза в ядре, и она умрет... Но пока что греемся...
СТАТУС
Медведь ровным счётом ничего не предпринимал, но абсолютно всё контролировал...
МЕДВЕЖАТНИКИ
Преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский наведывались к медведю не часто... Но регулярно...
СУПЕРЛУНИЕ
Медведь нарвал малинки... Время скоротать...
ХОРОШИЙ ПРИРОСТ, ИЛИ ГОД ОБИЛЬНОГО УРОЖАЯ ШИШЕК ДАКРИДИУМОВ КИПАРИСОВЫХ
Новость об увеличении численности Новозеландских какапо медведь воспринял не то чтобы как должное... Скорее, как объективное...
ПОГРОМ НА БАЙК-ШОУ «РУССКИЙ ЛЕС»
Медведь всё больше по Моцарту как-то...
ОПИРАЯСЬ О ПЛАТАН
Внезапно в голову медведя закралась жутко каверзная мысль... Но не прижилась...
НЕГА
Медведь закопался в стог... Таинственный и запашистый...
ЭЛЕКТРОЩИТОВАЯ
Во избежание нежелательных последствий, медведь всё повырубал...
СТЕПЕНЬ АКТИВНОСТИ
Весь день медведю не сиделось... Лежал...
СЛЕДИ ЗА СОБОЙ, БУДЬ ОСТОРОЖЕН!
Боялся медведь только себя... Но очень...
ПЕРЕЗРЕЛЫЕ СЛИВЫ
Всю ночь медведю снились персы..
ПОСТОРОНИСЬ
Медведь не выбирал пути обхода... А так – всё больше дома сидел...
МЕДВЕДЬ ВСЕМУ ГОЛОВА
Медведь чтил уклад, придерживался кредо и следовал девизу...
НАШЕ ДЕЛО – СТОРОНА
Медведь ни во что не лез... Иногда...
ШИББОЛЕТ
Чужаков медведь раскусывал с лёта...
ЭТНО
Как-то в Западной Африке, в Республике Гана, медведь практиковался в игре на аслатуа... Мысленно, из сибирской берлоги...
НЛО
Медведь опознал...
ДЕЛО ВРЕМЕНИ
На свете ещё есть такие места, где медведей не было и в помине... Но будут...
ПУСТОЕ ВСЁ ЭТО
Заметив падающую звезду, медведь ничего загадывать не стал... Но себя не обманешь...
ПРОСТЕЙШИЕ ЖИВОТНЫЕ С ПРИМИТИВНЫМИ ГЛАЗКАМИ
Сидя на берегу озера, медведь всякий раз думал о вольвоксах... Об их безудержном стремлении к свету...
ЛЕС – НАШЕ БОГАТСТВО!
А медведю и невдомёк...
ТАКИЕ УЖ ЗДЕСЬ ЦАРЯТ НРАВЫ
Медведь как-то даже развеселился... На мгновение...
ГРУЗ ПРОШЛОГО
Медведь вспомнил про глазную мигрень... Поёжился...
ЧЁ КАК?
Медведь дружелюбно перегнулся через забор...
ПУСТЬ СЕБЕ КУСАЮТСЯ
Медведю не было никакого дела до хищных арлекинов... С девятнадцатью пятнами на спине...
ХОРОШО ТУТ
Вглядываясь в хмурое небо, медведь подумал, что на расстоянии тысячи световых лет от Земли находится некая экзопланета WASP-96b, являющаяся газовым гигантом и вращающаяся вокруг солнцеподобной звезды... И там совсем нет облаков...
ЗАГОНЫ
Медведь не загонялся по поводу угодий... Чего уж...
ВЕСОМЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
Медведь худо-бедно и зимой прокормился... Бы...
НЕ СЕГОДНЯ
Порой медведю не хватало куража... А то и вовсе был обескуражен...
ПОТОМУ ЧТО
Медведь частенько пренебрегал мерами безопасности... Ибо – не промах...
ДЕЛАЙ, ЧТО ДОЛЖНО, И БУДЬ, ЧТО БУДЕТ
Медведь даже и не рассчитывал на понимание...
СВЕЧЕРЕЛО
Медведь всё за мыслями наблюдал...
В ЛЕСУ НЕ ЧАХЛОМ, НЕ СКУПОМ
И среди медведей тоже попадаются гении...
ПОБОЙТЕСЬ БОГА
Где медведь, а где савоярди...
БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО
Медведю пришлось насторожиться...
КАМЕНЬ И КРОВЬ БОГОВ
Из всех запахов медведя более всего завораживал петрикор... Замирал прям...
РАБОТА НАД ОШИБКАМИ
Медведь знал, что набело жизнь не перепишешь... Потому и не смущался...
МЕДВЕЖЬИ ТРОПЫ
Медведь ходил вокруг да около... Да вдоль и поперёк...
ЗВУКОВОЙ БАРЬЕР
Медведь аж поседел...
ВНИМАЮЩАЯ ЧАЩА
Вслушиваясь в просодию, медведь безошибочно определял намерения посещавших лес представителей рода человеческого...
ЦИРК ПРИЕХАЛ
На закате медведь ушёл за сатисфакцией...
САМОЕ ТО
Медведь буквально врастал в тишину... Как старый трухлявый дубовый пень...
СПЕШИТЕ ЖИТЬ
Разминая затёкшие лапы, медведь, позёвывая, выбрался из берлоги... Практически стремглав...
ВЕЛИКИЙ ДЕЛАТЕЛЬ
Все дела у медведя спорились... А, если и нет, то ладились...
ОСОБЕННОСТИ ВКУСА
Искусству театра медведь предпочитал кинематограф... А искусству последнего – зимние сны...
ЛЕСНЫЕ ТАЙНЫ
С незапамятных времён медведям приписывались всякие там магические способности... Ну, или же это только самим медведям так казалось...
ЗАКРЫТО НА УЧЁТ
Очередного вепря медведь уже не смог вынести... Тащил волоком...
НЕТ ДЛЯ ПЕЧАЛИ ПОВОДА, БРАТОК
Медведь не находил причин не угоститься плюшками...
ОСНОВЫ САМОРЕГУЛЯЦИИ
Медведь попридержал язык... И коней... И вообще...
ВЕСНА
Медведь чутка схуднул...
ПУЛЬСАР
Иногда медведь словно бы излучал нейтроны... Или протоны... Или что там ещё мерцает во Вселенной...
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Возле особо ягодных мест медведь обыкновенно расставлял отпечатки своих лап... Как бы невзначай...
CARPE DIEM
О будущем медведь не думал... Как и о прошлом... Блуждал в настоящем...
ЧТО ТЫ ГОЛОВУ ПОВЕСИЛ?
Медведь какую-то мысль потерял... Очень важную... Потому и не весел...
СПОСОБНОСТИ
Силою мысли медведь мог передвигать камни... Но только маленькие... И только в мыслях...
ЗНАЧИТ, ТАК НАДО
Медведь всё время сомневался... Но пёр...
СТОЙ, КТО ИДЁТ?
Медведь хохотнул...
НЕВЕДОМЫЙ РУБЕЖ
Медведь грузно, но сосредоточенно перевалился через бетонное заграждение... Путь предстоял долгий...
СКВОЗЬ ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ
Медведь не знал точно, сколько световых лет нужно добираться до ближайшей к нему Вселенной... Но собирался...
ПОЧТИ КАК РЫБЫ
С незапамятных времён среди медведей ходит одно жутковатое поверье... Только вот рассказать его некому...
ЗАКАТ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Стоило медведю лишь на минуточку прикорнуть...
УТРО В ЛЕСУ
Медведь учтиво кашлянул...
ТОТАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ
Характер у медведя был тот ещё... Но и терпение то ещё...
ЧАЩОБА
Жил медведь, как водится... Не то по совести, не то по закуткам...
САМА НЕВИННОСТЬ
Ни зверей, ни людей медведь никогда не провоцировал... Так, подкалывал разве что...
ОТ ЧУЖИХ ГЛАЗ
Медведь старался не светиться... И в прямом смысле тоже...
ДО ЗАВТРА
И в третий раз ударил медведь в ладоши... И в третий раз обернулось закатное солнце...
ОТСУТСТВИЕ МОТИВАЦИИ, ИЛИ НАС И ЗДЕСЬ НЕПЛОХО КОРМЯТ
Из леса медведь и носа не показывал...
ОТРАЖЕНИЕ
Медведь картинно насупился...
ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ
Медведь знал кое-что по-французски...
АРОМАТЕРАПИЯ
Понюхав черёмуху, медведь тотчас умиротворился...
СКРЫТЫЕ УСПЕХИ
Медведь весьма поднаторел... Только вот в чём пока не понял ещё...
ПРАВДА ЖИЗНИ
Мало медведем родиться, надо медведем прожить...
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Медведь вдруг подумал, что он, возможно, дальтоник... И зелень, на самом деле, вовсе никакая и не зелень, а самая что ни на есть настоящая какая-нибудь там синь!..
ГИДРОМЕТПЕРЕФЕРИЯ
Медведь всегда угадывал погоду... Плюс-минус десять градусов...
К ЧЕМУ БЫ ЭТО
Рухнув в звероловную яму, медведь наткнулся там на золотую наградную монету Русского централизованного государства Ивана IV Васильевича Грозного достоинством в пять угорских...
ЧЕГО ТОЛЬКО НЕ БЫВАЕТ
Встретил как-то медведь водяного оленя... А тот на тебе – с клыками...
ТРЕТЬЕГО НЕ ДАНО
Медведь либо спал, либо не скучал...
МЕЧТАТЕЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ
Иногда медведь хотел в Нью-Йорк... Иногда в Рим, иногда в Париж... А иногда куда-нибудь...
ГИПЕРБОРЕЯ
Медведь сходил на север... Нет там никого...
ЖИВУТ ЖЕ НЕКОТОРЫЕ, ИЛИ ТАМ, ГДЕ ЦАРЯТ МЕЛИПОНЫ
Медведь слышал о пчёлах, которые не жалят, а всего лишь кусаются... Да, ко всему прочему, и мёд у них гораздо полезнее и вкуснее...
ГЛАВНЫЙ ОРГАН
Медведь всегда прислушивался к сердцу... То к подсказкам, то к тахикардии...
ПРИЯТНЫЕ СОСЕДИ
Кого-кого, а барсуков медведь уважал... Чистоплотные, да и вообще...
ВИД СВЕРХУ
Взобравшись как-то на высокую крепостную башню, чтобы осмотреться, медведь стал символом какого-то города...
ГЛЫБА
Ни Ксеркс, ни Дарий, ни Навуходоносор, ни Ашшурбанапал медведя не впечатлили... Ни Александр Македонский, ни Гай Юлий Цезарь Октавиан Август...
ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ НЕ ХОДЯТ
Медведь преследовал парашютиста...
ХРАНИТЕЛЬ
Медведь хранил спокойствие... Хранил и беспокойство...
ПЕРЕПЕТИИ БЫТИЯ
Порой медведь не понимал, что происходит... Порой не принимал...
ПЫТЛИВЫЙ УМ
Иногда медведь размышлял над чем-нибудь эдаким... Неочевидным...
ДОКА ВО ВСЁМ
Медведь тупил... Долго тупил, истово...
САМОДИСЦИПЛИНА
Не то, чтобы медведь стремился стать человеком, просто старался быть крайне внимательным к себе...
ВЕЛИКОЛЕПНАЯ РЕАКЦИЯ
Наткнувшись на золотой экю, медведь молниеносно усомнился в происходящем...
ТАЙНА СИЯ ВЕЛИКА ЕСТЬ
Всю свою жизнь медведь слегка завуалировал...
ВЕНЕЦ ТВОРЕНИЯ
Медведь никуда теперь уже не спешил... Как, впрочем, и до этого...
ПОДНОГОТНАЯ БЫТИЯ
Медведь всегда находил лазейку... Но не всегда пролезал...
СУТЬ
Медведь в России – больше, чем медведь... То есть – поэт... То есть – в лесу...
ДУШЕВНЫЙ ПОРЫВ, ИЛИ ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Медведь заломал с дюжину верб...
КЛЕТОЧНАЯ ПАМЯТЬ
Медведь вдруг ясно осознал, что сегодня у него день рождения...
ВЕНСКИЙ КАПРИЗ
Медведь прилёг на Bösendorfer... На все его девяносто семь клавиш...
СПОНТАННОЕ БРОЖЕНИЕ
Медведь мог, конечно, сходить в Музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке или же, скажем, в Национальный центр искусства и культуры Жоржа Помпиду в Париже, но пошёл он на Васюганские болота... Бог знает зачем...
ДУХОВНЫЙ САМОСОБОЙЧИК
Медведь то и дело подтрунивал над собой... А то вдруг и не замечает вовсе...
ЛЕСНЫЕ ТАЙНЫ
Медведь откуда-то знал, что на космических кораблях все провода из чистого золота...
РЕЦЕПТЫ СЧАСТЬЯ
Медведь умел выдавать желаемое за действительное... И наоборот...
НИКОГО НЕТ ДОМА
Иногда медведь уходил в город... Дурака повалять...
РЕЛАКС
Медведь сходил на гору, немного поскучал там...
ПАРАДОКС
Иногда медведь воспринимал лес, как иллюзию... Ходил по нему, молчал...
ЧИСТО ТЕОРЕТИЧЕСКИ
За медведем было не угнаться... Но истины ради, надо признать, что никто толком никогда и не пытался...
МУТОТА
Вестибулярный аппарат у медведя был что надо... Только слабый...
САМАЯ СУТЬ
Медведь знал, чем на самом деле является электричество... Но молчал...
МИЛОСТИ ПРОСИМ
Мысли медведю приходили всякие... А уходили сонные...
БЕЗ ОБИД
Медведя беспокоили только пчёлы... И только по делу...
НЕ СДАЛОСЬ
Зубров медведь никогда не видел... Впрочем, как и много ещё чего...
НАЧЕКУ
Медведь тревожно взбрыкивал во сне...
ЭКСТРАСЕНСОРИКА
Медведь умел читать мысли... Случайных встречных...
СИЕСТА
Медведь понятия не имел, что такое волатильность... Чего только не залезет в голову...
ВСЯКОЕ ТАМ
Медведь не верил во всякую там чертовщину... Точнее, банил всех...
МЕТОД КАРЛСОНА
Медведь никогда не впадал в панику... Даже, когда впадал...
ПЕРИФЕРИЧЕСКОЕ
Многое приходилось видеть медведю...
МОХНАТЫЕ
И у медведей тоже есть душа... И выглядит она соответствующе...
МЕДВЕЖЬЯ КОНСТИТУЦИЯ
Что ни трогал медведь, то – лапал...
ВНЕЗАПНЫЙ МРАК НА КОСОГОРЕ
Медведь резко закрыл глаза...
СЯДУ НА ПЕНЁК, СЪЕМ ПИРОЖОК
Курьеров медведь выбирал на глаз... По запаху-то любой дурак может...
РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ
Терпения медведю было не занимать... Но приходилось...
ВУАЛЯ
Медведь вылетел на поляну и с хода сделал тройной кувырок...
TRAPPIST-1
В системе ультрахолодного красного карлика в созвездии Водолея, что расположена примерно в сорока световых годах от Земли, медведь, естественно, никогда не бывал... Увы, но атмосферы семи миров на его орбите никогда не достигнут устойчивого состояния...
СЛАБАЯ ИНДИВИДУАЛЬНАЯ МАГНИТОСФЕРА
Медведь всё чаще находился в прострации... Из-за постоянной цепи звёздных извержений и ливней из частиц...
ВЛЁЖКУ
И вспышки на Солнце, и геомагнитные бури, и скачки атмосферного давления – обо всём этом медведь знал не понаслышке...
КОННЕКТОМ
Медведь постоянно отслеживал зарождающиеся нейронные связи... Ему нравилось наблюдать, как вырабатываемый глией миелин окутывает новые нейронные отростки, словно бы изоляция, предохраняющая оголённые электрические провода (нервные волокна) от всевозможных нежелательных воздействий окружающей их среды...
ЛЕСНАЯ ПЛАЗМА
Иногда медведю становилось вязко... Будто он подтаявшая карамель на яростном полуденном мексиканском солнце...
КАРТ-БЛАНШ
К вечеру третьего дня медведь добрёл-таки до пятого измерения...
В ДОСТАТКЕ
Мечты у медведя не было... Ибо незачем...
ГЛУБОКО
Отобедав, медведь задумался...
ПРАКТИК
Теоретически медведь не болел... Только практически...
БЕЗ ВАРИАНТОВ
Медведь превосходил превосходящие силы... Но уважал...
ТАЙНЫЕ ЗНАКИ
Медведь не слишком разбирался в каллиграфии... Но любил...
ЖУТЬ
Внезапно в кромешной мгле ночного дремучего леса медведь нашарил кого-то... А то и наоборот...
ЕЩЁ НЕ ВЕЧЕР
Медведь лишь самую чуточку подустал...
ПАРАД ПЛАНЕТ
Медведь зазевался и что-то явно упустил...
ИЗ ТУМАНА В ТУМАННОСТЬ
Медведя совсем уже и не видно было...
ОЗЁРНЫЙ ЯХТИНГ
Медведь был чрезвычайно тактичен... Но мачту всё равно сломал...
УЛЬТРАПОЛЯРНОЕ ВТОРЖЕНИЕ
Медведь малость оторопел даже...
ДРУЗЬЯ МОИ, ПРЕКРАСЕН НАШ СОЮЗ!
Медведь слегка приобнял зазевавшегося лесника...
ВСПОМИНАЯ СВЯТОГО БЕРНАРДА КЛЕРВОССКОГО
Медведь мысленно написал на поваленном бобрами осеннем дереве: «L'enfer est plein de bonnes volontés ou désirs»...
ЗНАКОМЫЙ ВЗГЛЯД, ИЛИ ПРОСЬБА ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ
Как всегда, медведь был лаконичен...
БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ
Бывало, вздумается медведю повеселиться... Да лень...
НА КРУГИ СВОЯ
Летними безлунными ночами медведь бывало захаживал в детский парк... На карусели...
МАГИЧЕСКАЯ СИЛА СПОРТА
Медведь увлекался акробатикой... Раз четыреста...
ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ФАЙЛЫ
Медведь знал, как охотится рыба-меч... Откуда-то...
КАЛЕЙДОСКОП ЛЕСНОГО БЫТИЯ
Всю свою жизнь медведь преследовал корыстные цели... Те, в свою очередь, отвечали медведю взаимностью...
ТИХОЕ ТАКОЕ СЧАСТЬЕ
Медведь носился под дождём, разбивая мордой огромные прохладные капли...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Когда было жарко, медведь шёл к реке, когда холодно – забирался в берлогу, а когда грустно – играл в толстого человека...
РАЗВИРТУАЛИЗАЦИЯ, ИЛИ НОЧНОЙ ПРОМЕНАД
В темноте медведь кого-то случайно забанил...
КРАЙНЕ МУЗЫКАЛЬНЫЙ СЛУХ
Очень медведь петь любил... Но на уши наступать – больше...
ЗАЛЬЦБУРГСКАЯ СИМФОНИЯ
Моцарта медведь ценил... Как и Моцарт медведя...
SIC TRANSIT GLORIA MUNDI
Медведь то спал, то не спал... То ел, то не ел...
СТРЕМНИНА
Плавать медведь умел... Но и думать...
ТЕХНИКА ЗДОРОВОГО ПИТАНИЯ
Медведь взял за правило завтракать плотнее, чем обедать... А ужинать плотнее, чем завтракать... А обедать, в свою очередь, плотнее, чем ужинать...
ТУНГУССКИЙ ОБОРОТЕНЬ
В полнолуние медведь обычно ходил пугать волков...
РАЗМЫШЛЯЯ
Медведь теребил Вселенную... За ольховый сучок...
МЕДВЕДЬ 2.0
Бурый то и дело провоцировал мироздание...
АРСЕНАЛ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Медведь обожал играть в прятки, салки и вышибалы...
СТЕЛС ПРОХОЖДЕНИЕ
Перед последним уровнем медведь решил остановиться, сохраниться и ещё раз внимательно осмотреться...
КВЕСТ
Провалившись в яму, медведь поначалу огорчился...
КАЗУС
Медведь нечаянно забрёл в портал...
ОСВЕЩЁННОСТЬ
Медведь любил, чтобы во всём была ясность... А в том, что касается него – тусклость...
БОЛЬШАЯ ОХОТА
Внезапно медведь понял, что мизантроп...
ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП
Медведь присматривал за сетями... И рыбаками...
ИСТИННОЕ ПРИЗВАНИЕ
И медведю на роду было написано... Только вот прочитать не мог...
ЛИЦОМ К ЛИЦУ, ИЛИ НЕМАЯ СЦЕНА
Кто-кто, а уж медведь-то точно знал, что истинная сила в молчании...
ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Сметану медведь любил... Почти, как выспаться...
ДЕМАСКИРОВКА
Медведь, естественно, храпел...
НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ПИАНИСТА
Медведь сыграл на рояле... Что-то из классики... Кажется...
СЕМЕЙНЫЕ РЕЛИКВИИ
Немецкий пулемёт MG-42 медведю достался от деда... Партизанам помог как-то...
ИСКУССТВО ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ
Медведь спокойно поздоровался с сотрудниками Росгвардии, вышедшими из ближайшей подворотни прямо на него...
ФИЛОСОФИЯ ПИТАНИЯ
Медведь считал, что оладьи веселее блинов... А блины – тактичнее...
ВЕЛИКАЯ ТАЙНА
Медведь знал, почему звёзды мерцают... Знал, что расположены они от нас гораздо дальше, чем планеты, свет которых ровный и спокойный, знал, что звёзды – это горячие светящиеся газовые шары, которые постоянно испускают излучения, вызванные ядерными реакциями, знал, что большинство звёзд – это двойные системы, которые вращаются вокруг общего центра, в результате чего они посылают на Землю свет переменный, как по яркости, так и по цвету, знал, что атмосфера Земли весьма нестабильна по составу и своим свойствам, и по мере удаления её плотность убывает, и оттого видим мы колебания проходящего сквозь неё звёздного света, всё это знал медведь... Знал. Но не принимал...
ОДНАЖДЫ
Медведю ценное взбрело... То ли на ум, то ли так просто, в голову...
СПЛОШНЫЕ НЕРВЫ
Ночью медведя что-то тронуло... В буквальном смысле...
ПИШИТЕ ПИСЬМА
Для подавляющего большинства абонентов медведь всё время был недоступен...
ЗАГОТХОЗЯЙСТВО, ИЛИ ЧЬИ В ЛЕСУ ЯГОДЫ
Медведь слегка перестарался...
ИСЧЕЗАЮЩИЙ ВИД
А ещё медведь увлекался дельтапланеризмом... Правда, их совсем мало уже осталось...
ГИПОТЕТИЧЕСКИ
Медведь запросто мог переплыть реку туда и обратно...
АПГРЕЙД
Медведь проконопатил мозг...
СУТКИ – ТРОЕ
У медведя выдался на редкость славный денёк... Да и ночка та ещё...
ПРОВЕРКА ДОКУМЕНТОВ
Медведь потихоньку заторопился к выходу...
ВЗИРАЯ С КРУЧИ НА ПРОСТОР
Где-то в глубине души медведь был романтиком... А где-то ещё глубже – обер-церемониймейстером...
ПОВЕСА, ВЕСЕЛЬЧАК И БАЛАГУР
Медведь еле прокашлялся...
СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ, ИЛИ МИЛОСТИ ПРОСИМ
Медведь же славился хлёсткостью нрава...
ЧТО НИ ЛЕС, ТО – БУРЕЛОМ
Медведя угораздило... По жизни...
ВЕК КОМПЬЮТЕРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
Медведь всех отформатировал...
ЗАПОВЕДНОЕ МЕСТО, ИЛИ ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН
Денег у медведя было много... Да тратить их было некуда...
ВЕСЁЛЫЙ ШАТУН
На то он и медведь, чтобы как бы не стареть...
ВРЕМЯ ДЛЯ ПАНИКИ
Медведь кому-то подморгнул...
ШАЛЬНАЯ НАТУРА
Медведь никому не докучал, хоть никогда и не скучал...
ФИЛОСОФИЯ БЫТИЯ
Смысл жизни медведь находил по запаху...
КОНЕЦ ВРЕМЁН, ИЛИ ПРЕКРАТИТЕ БЕЗОБРАЗНИЧАТЬ
Медведь чуть вздрогнул...
ВРАСКАЧКУ
День у медведя начинался с обеда... И отдыха...
ПАЖИТИ
Медведю было хоть куда... Небрежно и воздушно...
БЫЛА НЕ БЫЛА, ИЛИ ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
Медведь снял оцепление...
СВИНЫЕ РЫЛА, ИЛИ КАК СОДЕРЖАТЬ КАЛАШНЫЙ РЯД
Толерантности медведь предпочитал ответственность...
ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ КРЕТИНИЗМ
Медведь прекрасно ориентировался... Внутри берлоги...
НИ ПУХА, НИ ПЕРА
Медведь, конечно, знал, что он не птица...
В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ
Медведю надо было в Париж... В фигуральном смысле...
ЯЩЕРОСОМ
Медведь сбросил хвост и залёг на дно...
ПО РАНЖИРУ
Сначала медведь съедал самое невкусное...
ВО ВЛАСТИ ПРЕДРАССУДКОВ
Медведь так и не смог занять очередь...
СОЦИУМ
Медведь мог допустить и фривольность... Но только лишь по отношению к себе... И только лишь раз...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Медведь не любил, когда шумно... Оттого и тихо...
САМОДИСЦИПЛИНА
С медведя схлынуло... Да и помолодел вдруг как-то даже...
ЦЕРЕБРАЛЬНЫЙ АТЕРОСКЛЕРОЗ
Медведь никак не мог вспомнить «Песню таинственного сада» норвежского композитора Рольфа Лёвланда...
ЯЗЫК ЖЕСТОВ
Медведь забрёл к сектантам... С предложениями...
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ
Медведь перестал сердиться... Даже фору дал...
АНТРАКТ
Медведь защекотал нервы...
ПОМОЛЧАТЬ ДАЖЕ НЕ С КЕМ
В окружающих медведя прежде всего угнетала глупость... Не столь звериная, сколь человечья...
Я НЕ Я, И ШКУРА НЕ МОЯ
Медведь любил играть в лося... Тупить напропалую...
НЕОБХОДИМО ЗАДЕРЖАТЬСЯ
Медведь переступил через рассвет...
СПЛОШНЫЕ ДЕРЕВЬЯ
Медведь тренировал память... Но так ничего путного и не вспомнил...
И НИКУДА БОЛЬШЕ НЕ ПОШЁЛ
Медведя занесло... И жизнью бурною, и снегом...
ТАИНСТВЕННО-МОЛНИЕНОСНЫЙ
Медведь переметнулся... От дубравы к роще...
ТУДА, ГДЕ ВСЁ ЕСТЬ
Посреди Фессалийской равнины, на левом берегу реки Капендзис, что является одним из притоков реки Пиньос, и реки Карамбалис, что, в свою очередь, является притоком реки Капендзис, расположился не только греческий город Кардица, западнее которого возвышается горный массив Пинд, и который считается самым что ни на есть сердцем Греции, но и изрядно притомившийся в пути бурый медведь с непроизносимым именем... Потому что предпочитает ни с кем не разговаривать...
СЛАДОСТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ
Медведь добрёл до опушки и с облегчением повернул обратно...
АНАТОМИЧЕСКИЕ, ТАК СКАЗАТЬ, ОСОБЕННОСТИ
Медведю было не с руки... Потому что – лапы...
УТРО В МАЛИННИКЕ
Ничто так не радовало медведя, как завтрак на берегу Бискайского залива, в той его части, что среди испанцев называется Кантабрийским морем... Но и в лесу ничем не хуже...
ЕЩЁ СВИДИМСЯ
На самом деле, у медведей тоже есть душа... Разве что чуть менее поворотливая...
ПОЛНОЧНАЯ НЕЯСЫТЬ
Медведь аж поперхнулся...
УДАЧНАЯ ОХОТА, ИЛИ КРАСИВО ЖИТЬ НЕ ЗАПРЕТИШЬ
Медведь поймал такси...
ОБОЗНАЛСЯ
Медведю стало неловко...
БЕЗ ОСТОРОЖНОСТИ НЕТ И ДОБЛЕСТИ
Медведь не гнушался и выследить...
ВСЯКИЕ ТАМ ПЕРИПЕТИИ
От соприкосновения с неизвестностью медведь частенько впадал в ступор... Но мог и втащить...
НЕИСПОВЕДИМЫ ПУТИ
Медведь что-то снискал себе...
В ЛЕСНОМ ЦАРСТВЕ ВСЁ СПОКОЙНО
Медведь гонялся за шутом...
УСТАЛ
День у медведя, можно сказать, не задался... Глядь, а ночь уже...
ЛЮБОВЬ
Медведь так ничего и не украл...
САМ СЕБЕ УСТЬЕ
Медведь моря испил...
ЛЮДЯМ СВОЙСТВЕННО БОЯТЬСЯ
Медведь решил остаться...
ЛЕСНОЕ УЛОЖЕНИЕ
Лешим, кикиморам, водяным и всей прочей лесной нечисти медведь ещё в юности пояснил, что теперь здесь и к чему... Возражений не было...
ЛЕСНЫЕ ТРАДИЦИИ
В полнолуние медведь ходил волков гонять... Тем нравилось...
СУМРАЧНЫЙ ЛЕС
Медведь изрядно преуспел в мистификациях...
СОСУЩЕСТВОВАНИЕ
Три года отсидел медведь... По глупости... Как-то не спалось зимой, вышел с голодухи к людям... Приняли... В Москву определили, в зооклетку... А через три года, на этапе, когти рванул, редким экземпляром оказался, в Берлин везли показывать... Вот, в бегах теперь...
МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ
Всё своё детство медведь только и мечтал, чтоб поскорее вырасти... Теперь вот ужасно доволен...
МИР ТЕСЕН
Медведь в потёмках зацепился головой... Решил, что о звёзды...
В ЖУТКИЙ ЛИВЕНЬ ПОД СТАРЫМ ДУБОМ
Медведь чувствовал себя Саргассовым морем... Замкнутым в течениях... Времени, мыслей, дыхания, крови...
ИСПОКОН ВЕКУ
А вдохновлялся медведь сагами... Своими, медвежьими...
БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ
Медведя легко было растрогать... Как и расстроить...
УТЁС
Медведю на всё было наплевать... Не умел только...
ТИПА НЕ ЗАМЕТИЛ
Порой и медведю приходилось притворяться...
ОШИБЛИСЬ ЛЕСОМ
Медведю, вроде как, и извиняться-то было не за что...
КАК БЫ В УКРОМНОМ СУНДУЧКЕ
Медведь не имел ни малейшего представления о том, как устроена Вселенная... Лишь робко владел ею...
ВНУТРИ СЕБЯ
Медведь предпочитал не отвлекаться...
ВОПРОС ИЗ РАЗРЯДА РИТОРИЧЕСКИХ
Медведь вдруг стал подозревать, что некоторым образом выцвел...
ПЛАНЫ, ПЛАНЫ, ПЛАНЫ...
Медведь предполагал окститься, но для начала стоило оклематься...
ПОСИЛЬНЫЙ ВКЛАД В НАУКУ
Медведь, как умел, деформировал пространство, проецируя на него свой многомерный континуум...
НЕВЕРОЯТНАЯ УДАЧА АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ
Медведь нацарапал превосходные скрижали...
ЛЮТО
Не столько глупость презирал медведь, сколько пошлость...
СЛЕД В ИСКУССТВЕ
Медведь скептически относился к своему образу в мультипликации... Ну, разве что, советский Вини Пух только...
БУРЫЙ КАРДИНАЛ
Медведь не верил предрассудкам... Но потакал...
ДЕЛУ ВРЕМЯ И ПОТЕХЕ ЧАС
Медведь перегнал время... Из пустого в порожнее...
ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ МАТЕМАТИКА
Медведь переменил места слагаемых... Сумма насторожилась...
ГОЛОСА В ПРИХОЖЕЙ
Еноты поспешно ретировались...
ДЕТСТВО ЗАИГРАЛО
Медведь самозабвенно удирал...
МЕДВЕЖЬЯ ПРИРОДА
Медведю вдруг захотелось ватрушек... И поговорить...
ВЫНОСЛИВОСТЬ
Многое могли вынести еноты... Но чаще – еду...
ГАРМОНИЯ МИРА
Медведь глазел на пищуху... Пищуха – на медведя...
ФИЗКУЛЬТУРА И СПОРТ
Медведь прошёлся от берлоги до берёзы, присел пару раз...
ГИПЕРМОТИВАЦИЯ
Успешным медведь решил быть с понедельника...
С НОВЫМ ГОДОМ!
Медведь догнал-таки Деда Мороза...
ИСКУССТВО БОЯ
Медведь накопал тактических лунок...
ПРИЗВАНИЕ
Енотам же предначертано было всё разворачивать и открывать...
ТЯЖЁЛАЯ КАВАЛЕРИЯ
Медведь откопал коня... В фигуральном смысле...
ПОД БОЙ КУРАНТОВ
Каждый Новый год еноты загадывали еду и развлечения... И шли получать...
КОММУНАЛЬНАЯ ВЕНДЕТТА
Многое могли простить еноты, но только не реагенты...
ЛУЧШИЙ ПОДАРОК
Еноты давно уже подумывали, а не составить ли им чьё-нибудь счастье...
ЗИМНЯЯ СКАЗКА
Медведь заиндевел весь...
ТАЙНА СЛЕДСТВИЯ
Медведь неизменно перекладывал ответственность обратно...
ДАО
Медведю нечего было терять... Но он нашёл...
ФОРМА ВРОЖДЁННОГО ПОВЕДЕНИЯ, ВОЗНИКАЮЩАЯ В ОТВЕТ НА ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ РАЗДРАЖИТЕЛИ И НАПРАВЛЕННАЯ НА УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ОСНОВНЫХ БИОЛОГИЧЕСКИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ
Медведю и в голову не могло прийти, что руководствуется он главным образом инстинктами...
А ЗРЯ
Медведя застали врасплох...
В НАГРУЗКУ
Голову у медведя распирало, уши закладывало, и постоянно звенело там...
В ЧАСТНОМ ПОРЯДКЕ
Медведь владел мачете... Тайно...
ПОДЗАРЯДКА
Дабы не хандрить, медведь, почуяв неладное, сразу же уходил в себя... Или к лётчикам...
ЭДАКИЙ
Медведь мог просто так, от нечего делать, выкинуть что-нибудь экстравагантное... Очки, например...
ПУГЛИВ КУЛИК ПЕРЕД ЗАКАТОМ
Медведь черпанул ряску... Стареть ему нравилось...
ЛЕСНЫЕ ГОНКИ
Медведь ошеломил мотоциклиста...
СРЕДИ НЕХОЖЕНЫХ ЛЕСОВ
Медведь вздрогнул... Но не обернулся...
ВСЯК ДЕНЬ НА ВСЯКО ГОЖ
Вдохновение медведь воспринимал, как нечто перманентное... Не в пику, а как бы параллельно упоминаемому римским писателем и естествоиспытателем Гаем Плинием Секундом (Плинием Старшим) в 36 главе XXXV книги энциклопедии природных и искусственных предметов и явлений «Естественная история» придворному художнику Александра Македонского греческому живописцу Апеллесу...
ЯРОСТЬ НОЧИ
Медведь носился по полям... Не чуя лап, не чуя мглы...
ХМУРЫМ УТРОМ
Медведь посчитал нецелесообразным посещение выставки постимпрессионистов... Прошёл в кабак...
УКРОМНЫЕ МЕСТА
Медведь любил уединение... Заберётся, бывало, в дальний угол царских палат и жуёт вафельку...
НИЧЕГО НЕОБЫЧНОГО, ИЛИ С ЭТИМ НАДО ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ
Медведь сам себя себе проспорил...
В ПРЕДЕЛАХ РАЗУМНОГО
Медведь из шкуры вон лез... Да не вылез...
ВЗАИМНОСТЬ
Медведь шарахался от прохожих...
РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ
Прогуливаясь по Васильевскому, медведь чувствовал себя Пушкиным...
МИМИМИЧЕСКОЕ
Медведь гримасничал...
THE END
Медведь всё продумал... Абсолютно всё...
ЯЗЫК ЖЕСТОВ
Медведь подразумевал десинхронизацию...
ОПЫТЫ
У медведя практически не оставалось сомнений в нецелесообразности использования кинетической энергии мысли применительно к статическим объектам окружающего его мира...
PRESTIGE
Медведь подловил-таки престидижитатора...
ОСЕННЕЙ ПЯТНИЦЕЙ
Как-то сходил медведь за реку... К масонам...
STUDIUM
Искусству перевоплощения медведь обучался в Цюрихе... На Линденхоф... В тайном обществе «Полуденный Берн»...
РЕАЛЬНОСТЬ
Медведю всё время снилась явь... Оттого и подозрительность...
ДЕНЬ ИКС
Дождавшись, когда отрастут крылья, медведь отлетел куда-то...
ВЫХОД В ГОРОД
Медведь изрядно так пообтрепался...
ЛЮБИМЫЙ СОН
...и дух медвежий носился над водою...
СТОПАМИ БРОУНА
Медведь бессмысленно сновал...
НЮАНСЫ
Медведю смеркалось...
УШЁЛ ГУЛЯТЬ ПО УЛИЦАМ
Медведь чтил традиции...
ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР
Медведь догнал не всех...
ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА ОХОТЫ
Медведю было не интересно...
ИСКОМОЕ
Чуть забрезжил медведь...
БУРЕЛОМ-ДО
Медведь считал себя японистом...
ДОППЕЛЬГАНГЕР
Медведь приглядывал за собой...
ПРЕВОСХОДСТВО БЕРОВ
Медведи не смеются... Чтобы не было слишком явно...
КАДЫК-КАМЕНЬ
Среди медведей бытует одно поверье...
СПОКУХА
Любому медведю известно, что прорыв дамбы это ещё не Вселенский потоп...
ЛУЧ СОЛНЦА ЗОЛОТОГО
Медведь всю душу из себя вычихнул...
ОТ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ
Медведь поднатужился да и провернул Землю ровно на триста шестьдесят градусов... Эксперимента для...
ПО СТЕНОЧКЕ
Медведь остерегал...
УЛЁТ ШАРОВОЙ МОЛНИИ
Медведь сглотнул...
ТО В ЖАР, ТО В ХОЛОД
То в берлогу влезет медведь, то наружу вылезет...
БОЛЬШОЙ БРАТ
Медведь смотрел, как забивали сваи... Следил...
СНЫ О ЧЁМ-ТО БОЛЬШЕМ
Медведь забил на весну...
СТИЛЬНЫЙ РАУТ
Медведь отужинал при свечах...
ГУРМЭ
Медведь не запивал... Не то послевкусие...
ПЕРЕХОД ПО ССЫЛКЕ
Медведь не пользовался смартфоном...
ДЕЛИКАТНЫЙ ОТЖИМ
Медведю всегда нравились сумерки...
СПУТНИК СОЛНЦА
Медведь никогда не наглел... Было незачем...
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ
Медведь имел своё собственное уютное мнение...
ЧТО МЁРТВОМУ ПРИПАРКА
На сатисфакции медведь не настаивал... Настаивал на бруньках...
БЕЗ ОБИД
Шуток медведь не любил... А шутников и того пуще...
МОДУЛЬ
Медведь преобразовывал энергии...
ОСОБЫЕ НАВЫКИ, ИЛИ ПРИЗНАКИ ПОСВЯЩЁННЫХ
Но медведь не чихнул...
ПЕРЕМЕННАЯ ОБЛАЧНОСТЬ
Медведю вдруг резко расхотелось... И на луну, и за йогуртом...
ВСЁ ПУТЁМ
Медведю нравилось быть старым... Ходишь такой, гуляешь...
ГОЛУБЫХ КРОВЕЙ
Медведь соблаговолил соизволить...
ТИПА ТАК И ЗАДУМАНО
Медведь шарахнулся оземь... И прильнул...
НЕ БЫЛО ПЕЧАЛИ
В медведе что-то хрустнуло...
НАВЕРНОЕ, ЧТО-ТО С СОСУДАМИ
Медведя обдало жаром, затем резко бросило в озноб...
ТЕСТ-ДРАЙВ
Медведь находился в ярости... Зашёл ознакомиться...
О ЧЁМ-ТО О СВОЁМ
Медведь три раза коротко подул на солнце...
ТОЧНОСТЬ – ВЕЖЛИВОСТЬ КОРОЛЕЙ
Ровно в восемь медведь стоял у дверей кондитерской...
ПО СИСТЕМЕ СИДДХОВ
Медведь усердствовал в безделье...
ПРЕТЕНЗИИ К СЛУЖБЕ ДОСТАВКИ
Медведь пошёл в разнос...
ПОЗНАЙ СЕБЯ
Исследуя внутренний мир, медведь наткнулся там на спящую уточку...
ИНТЕРЕСНЫЙ РАЗГОВОР
Широко зевая, медведь выпучивал глаза...
СВЕЖИЕ ПРОСЕКИ
Смирялся медведь с размахом...
ДРЕВО СМИРЕНИЯ. ИЛИ РАМСЫ ПОПУТАВШИМ НАКАЗ
Самых борзых медведь за дубом дубасил...
У ДИКОВИННЫХ ЛАЗОВ
Медведь поджидал гномов... Ну, или ещё кого эдакого...
ПО НИСХОДЯЩЕЙ
И захотелось вдруг медведю апельсинов... Хотя до этого всё время манго хотелось...
ВНЕЗАПНОСТЬ БЫТИЯ
Как вдруг медведь совершил беспрецедентное...
СУТЬ
Медведь берёг зеницу ока...
НА ЖИВЦА
Медведь заиндевел весь...
ИНТРОВЕРТ
Медведь, конечно, мог и выслушать...
МАСШТАБ ЛИЧНОСТИ
Куда только не влезал медведь... От высоченных окрестных гор до самой заурядной драки...
РАЗДЕЛ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
В приметы медведь не верил... Но любил...
БУРЫЙ
К белым медведь относился с прохладцей...
МЕСТАМИ ПОРЫВЫ ВЕТРА ДО 25 М/С
Медведь вконец заколебался...
КАКОЙ УЖ ЕСТЬ
Медведь расписался в собственном невежестве... Наотмашь...
ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ
У медведя всё валилось из лап... Что логично...
УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ – ЭКСПЕРТ
Самому себе медведь не надоедал... Не надоедал и не самому себе...
СТАРТ РАКЕТЫ-НОСИТЕЛЯ
Медведь слегка ошалел...
В ГОЛОВЕ МЕДВЕДЯ
Медведю взбрело... И всё взбредало, взбредало и взбредало...
ИЗДЕРЖКИ ФИЛОСОФИИ
Медведь понурый...
ПУНКТИК
Медведь заглядывал в зеркала...
СЛИШКОМ ТИХО
Медведь выглянул за дверь...
ПОСТАПОКАЛИПСИС
Медведь восторженно скучал...
НИКОГО НЕТ ДОМА
Медведь заблаговременно самоустранился...
СОТВОРЕНИЕ МИРА
Медведь сильно испугался... Прям очень сильно...
ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ КОНТИНУУМ
Медведь присел на камушек...
ЗАРОЖДЕНИЕ ЖИЗНИ
В голове у медведя вдруг что-то там чуть забрезжило...
ХУЖЕ НЕ БУДЕТ
Когда фантазия у медведя окончательно иссякла, он просто перезагрузил мозг...
УШЁЛ НА СКЛАД
Медведь позаимствовал где-то сбивающую с толку табличку...
ЗАКРЫТО НА УЧЁТ
Медведю все слегка наскучили...
СИРЕНЫ
Медведь засобирался...
ОБЫКНОВЕННЫЙ МЕДВЕДЬ
Но не было у медведя ни бисера, ни свиней...
СКОЛЬЗКИЙ СКЛОН
Порой медведю было весело...
ИЗОБРАЖЕНИЕ БЕЗ СОГЛАСИЯ
Медведь подумывал предъявить городам, использующим его в своей символике...
ОБЩЕПИТ
Медведь приобрёл вес в обществе... Свыше полутонны...
ОТКРЫТЫЙ ЛЮК
А ещё медведь умел группироваться...
В МИРЕ СВОЙСТВ
Медведю ничего не улыбалось... Улыбаться может кто-то...
ПРЕОБРАЖЕНИЕ МИРА
Медведь пришёл...
ЛЕСНЫЕ
Медведь находился в прекрасном расположении духа... Дух же слегка тяготился обществом...
ПИТАНИЕ И ПОРЯДОК
Медведь перекусил... Сначала ежевикой, затем чей-то дурацкий кабель...
МЕДВЕДЮ МЕДВЕЖЬЕ
Медведь считал, что если уж и делить шкуру, то непременно неубитого медведя...
В ПОИСКАХ СМЫСЛА
Медведь мутил воду...
ТЁПЛЫЕ УШИ
Медведь не доверял диким кроликам...
ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
Медведь забросил себя кому-то в тыл... Под видом интуриста...
XI
НЕТ ПРЕДЕЛА СОВЕРШЕНСТВУ
С каждым днём медведь повышал собственную квалификацию... Плотно питался, грозно обходил вверенные самому себе территории...
ПЕРЕД ЗАВТРАКОМ
К далеко идущим планам медведь относился скептически...
АНТИКОЛЛАПС
Медведь ввёл бессрочный мораторий на применение чего только возможно... Во избежание всего...
ПЕРЕВЁРНУТЫЙ МИР
Медведь отыскал-таки точку опоры...
ГЛОБАЛЬНЫЕ САТУРНАЛИИ
Медведь перераспределил все роли...
САМОРЕАЛИЗАЦИЯ
Медведь изрядно наследил...
ВАНЬКА-ВСТАНЬКА
Медведь упал в своих глазах... Три раза отжался...
ВСЁ, КАК НАДО
Медведь проявлял чудеса изобретательности... Никогда ничего не изобретал...
НЕ СПИТСЯ
Медведь теребил заснеженные ели...
НАС ЖДУТ ВЕЛИКИЕ ДЕЛА
Для начала медведь выспался...
ТЕПЛО, ТЕМНО И ТИХО
Медведь жужжал... Так, от нечего делать...
ПИРОЖЕНКА
Медведя припорошило...
НА РЕКЕ ОС
Медведь ушёл в Баден-Баден... Прошвырнуться по склонам Шварцвальда...
НЕ СУДЬБА
Медведю не повезло... Сам увернулся...
ДЖАЗ
Медведю представилось, что он и Луи Армстронг неспешно бредут по берегу Тихого океана и молчат каждый о своём...
МОЛЧАНИЕ – ЗОЛОТО
Медведь безмолвствовал... На то и зверь...
СОН – ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО
Медведь не будил лихо... Сам не любил...
ФИНИШ
Медведь парил над запустением...
МАЭСТРО
Случалось, что медведь слетал с катушек... Но чаще вполне уверенно на них балансировал...
БУРЫЙ МАГ
Медведь предсказывал настоящее...
ПРО МУХ И КОТЛЕТЫ
Медведь рад был заварным кремам... Кондитерам – напротив...
ЗАПАС
Что ни день – медведю впрок...
ИСПАНСКИЙ ЧАС
По четвергам медведь танцевал фламенко... С четырёх до пяти...
ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ
Медведь всеми манипулировал...
ФАУНА ЗА ФЛОРОЙ
Вернувшись из Бангладеш, медведь был немало разочарован... Баобабы не там...
КОКИ
Медведю не терпелось в Пуэрто-Рико... Лягушек слушать...
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА
Медведю не было равных в карамболь... Или, скажем, в гольф... Как когда нравилось...
ВХОЖ
При английском дворе медведя так и называли:
– Сэр Медведь!
ЛОВУШКА РАЗУМА
Медведь не видел будущего за искусственным интеллектом...
ВЕЛИКИЙ КОРМЧИЙ
Медведь предвосхищал события... Ночными набегами...
УЛОВКИ ТИСОВОГО ЛЕСА
Медведь демонстративно убежал...
ДУХОВНЫЙ КРИЗИС
Медведю всё вдруг стало безразлично... Даже миланский период в творчестве Леонардо ди сер Пьеро да Винчи...
ДОСТОЙНЫЙ ПРОТИВНИК
Медведь не поддавался... Ни в шашки, ни гипнозу...
НЕ ПО-АНГЛИЙСКИ
Медведь терпеть не мог прощаться... Потому и не уходил...
ОТЛИВ
Медведь подсыхал...
ПОИСКИ МОТИВОВ
Медведь тревожил осиное гнездо...
СКРЫТНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
Медведь зашёл за угол...
НЕПОГОДА
Не медведь...
ПРЕДСКАЗАНИЕ РАДОСТИ
Медведю снились страусы...
ПОЛНОЧНАЯ ЖУТЬ
Перед сном медведь предпочитал выдохнуть...
ПУНКТ ЗАГОТОВКИ
Ягоды-то медведь забрал, но осадочек-то остался...
МИЗАНТРОП БЕРЛОЖНЫЙ
Всё для медведя было возможно, но не всё желательно...
ВИТАМИНЫ
Медведь был равнодушен к клубнике... Но ел...
АТТРАКЦИОНЫ
Медведь швырялся волками...
ЩАДЯЩИЙ РЕЖИМ
Медведь выбивал девять из десяти... Одного, как правило, отпускал...
САМ СЕБЕ ПРЕРОГАТИВА
Когда медведь чего-то не понимал, он для начала удивлялся...
ИДЕАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Медведя никто не обижал... Все вокруг были в высшей степени воспитаны и учтивы...
МЕТКО
Буянил медведь редко...
САНИТАРНЫЙ ВЕК
Посчитав, что любовь в людях решительным образом оскудела, медведь окончательно закрыл лес для посещений...
ТАКОЙ УЖ ВЫДАЛСЯ ДЕНЁК
Медведь и плакал, и смеялся... И лес валил, и танцевал...
РЕЗЧЕ НАДО
Медведю не давала покоя Пизанская башня... Своей медлительностью...
ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ
Медведь предпочитал многоточие...
РОДОСЛОВНАЯ
Кровей медведь был благородных... Таёжных...
ALCOHOL
Выпить медведь любил... Но не пробовал...
ДРАМАТУРГИЯ
Берлогу медведь оберегал по-разному... Но в основном с пафосом...
ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ
Частенько что-нибудь медведь выдавал за традицию... Например, в лица заглядывать...
КОНЕЦ ВРЕМЁН
Медведь всё ещё лежал...
СКУЧНО
Медведь докучал...
ЗА ОТСУТСТВИЕМ ЛОГИКИ
Баху медведь предпочитал Бетховена... Без привязки ни к личности, ни к самому творчеству...
ПОЛНОЛУНИЕ
По пути на гору, волки завернули к медведю... Вдохновиться...
СЛУЧАЙ В ЛЕСУ
Но медведь был расторопней...
САМООЦЕНКА
Медведь не считал себя гением... Но догадывался...
ТЕОРИЯ НА ПРАКТИКЕ
У медведя не было веских оснований не доверять Чарльзу Дарвину...
ПЕРВАЯ ВОЛНА ЭМИГРАЦИИ
Медведь заблаговременно покинул Алхалаир и переселился на Землю...
СЕКРЕТНЫЙ БУНКЕР ГЕНШТАБА
Медведь не разменивался по мелочам... Заселился...
ПРЕМЬЕРА В БОЛЬШОМ
Медведь выплыл из темноты и послушно занял очередь...
ВЕНДЕТТА
Дрессировщиков медведь выслеживал и склонял к покаянию...
РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ
Медведь разломил пирог надвое...
НЕТ ПОРЯДКА
Медведь знал, что дни его сочтены... Но как-то взбалмошно...
ГРОЗА ЗАСТАЛА В ЗАМКЕ МОН-СЕН-МИШЕЛЬ
День у медведя выдался прямо-таки готический...
САУНДТРЕК №4
Медведь выбрался тайком на палубу, прокрался на нос круизного лайнера, встал на задние лапы и, широко раскинув передние, подставил морду под ледяной атлантический ветер...
РАНОВАТО ТЕМНЕЕТ
А с медведя и взятки гладки...
ПРО МУЗЫКАЛЬНЫЙ СЛУХ
Медведь был не без чувства юмора...
НОЯБРЬ, ВЕЧЕР, ШТУРМОВАЯ ГРУППА
Медведь не расслышал, но на всякий случай кивнул...
АПОКАЛИПСИС
Сиганув с обрыва в реку, медведь представил себя катастрофических размеров метеоритом...
НИЧУТЬ
У медведя не было ни единого шанса... Но это ему не помешало...
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ
Адекватность поведения медведь считал необходимым условием достойного сосуществования...
В СИЛУ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Волею судеб медведь оказался медведем... Волею же случая – интеллигентом...
КЛАДЕЗЬ ИДЕЙ
Медведю срочно понадобился дирижабль...
БЕЗДЕЛЬНЫЙ СЛАЛОМ
Медведь лавировал средь сосен...
ЖИЗЕЛЬ
Медведь сорвал овации... Заблудился и вышел на поклон...
ПРОЕКТ «УРСУС»
Ещё до Юры Гагарина в космос летал медведь... Но неудачно – не стартанул...
ПАРЛИАМО ИТАЛЬЯНО
Венецию медведь называл Южным Питером... И многозначительно вздыхал...
ВСЕМУ СВОЁ ВРЕМЯ
По субботам медведь отдыхал... Как устанет, знать, суббота...
ДУХИ ЛЕСА
Медведь поорал в огромное дупло...
ШАТУН
Медведь вышел подышать...
МАНИФИК
Видел медведь как-то французский берет на барышне...
НЕРВЫ
Добравшись до Дублина, медведь успокоился и повернул обратно...
КУЛЬТУРНЫЙ ОТДЫХ
Сходил медведь как-то на гидроэлектростанцию... Над мощью поохреневать...
В СИЛУ ОПРЕДЕЛЁННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Память у медведя была... Но не ярко выраженная...
ЧУЙКА
Медведь шёл по следу... Охотник – по интуиции...
ТВОРЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ
Медведь красиво разбросал деревья...
ОСЕННИЙ ФАСТ-ФУД
Медведь учуял мрачные сомненья...
ЛЕСНОЕ РАДИО
Слухи-то до медведя дошли... Но не зашли...
ЛОКАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ
В ходе блестяще проведённой операции, медведь восстановил полный контроль над волчьими высотами...
ПОРОДА ТАКАЯ
Медведь встречал разных людей... Но всё чаще бледных...
ЧУДЕСА СЛУЧАЮТСЯ
При абсолютно неоспоримом авторитете, медведь имел совершенно незапятнанную репутацию...
ЛЕС ТАЙНЫХ ЗВУКОВ ПОЛН
Медведь хохотнул...
ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА
Медведь напряжённо таращился...
НИЧЕГО НЕ НАДО
Что медведя не устраивало в социально-экономических отношениях?.. Прежде всего, сами отношения...
ТОНКАЯ ДУШЕВНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
За Пушкина медведь мог и отметелить...
ЖИЗНЬ НА ПОЛНУЮ
Выстрелы медведя бодрили...
ЦЕНА ВОПРОСА
Медведь никогда не опаздывал... Но чаще не приходил...
ГРАНД БАТМАН
Медведь сколотил лесную шайку...
ОПТИМИЗАЦИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ЗАТРАТ
Стоило только медведю чего-нибудь захотеть, как он тут же начинал стараться этого расхотеть...
БЕЗ ПАНИКИ
Так получалось, что медведь всегда эвакуировался первым...
ВЕСЁЛЫЙ
Медведь не зацикливался на волках... Гонял и кабанов, и лосей, и чертей...
ЗЛОВЕЩИЕ СНЫ
Медведь вздрогнул, но сна прерывать не стал... Не к лицу, стало быть...
НО ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК, ИЛИ ПИКНИК НА МЕДВЕЖЬЕМ ОЗЕРЕ
Музыку медведь не то чтобы не любил... Скорее, крайне тишину ценил...
РАЗМЫШЛЕНИЯ У ОБЛЕТАЮЩЕГО ДУБА
Что ни медведь – вселенная...
ГЕОЛОГОРАЗВЕДОЧНЫЕ РАБОТЫ
С утра медведю привалило... И не то чтобы счастье...
СИЛА ВОЛИ
Медведю было не до сна... Но спал...
ФОРА
К людям медведь относился с юмором...
ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕГРАД
К жизни медведь подходил философски... Обо всё спину чесал...
ЗАВТРАК АРИСТОКРАТА
Медведь отъел амарантовой каши... И испил фалернского вина...
ЛЕС ОБРАЗЦОВОГО СОДЕРЖАНИЯ
Медведь кругом преуспел...
КАК НЕ ВЫТЬ НА ЛУНУ
Медведю никогда не было скучно... Думать любил...
БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ
Смотрел медведь, как ясень облетает...
РЯЖЕНЫЙ
Не пристало медведю клянчить...
URSUS SAPIENS
Медведь остановился у стены, задумался... В голову разные мысли лезли...
АМЕРИКА
Медведь случайно повлиял на выборы...
КОШМАР ФАКЕЛОНОСЦЕВ
Медведь задул олимпийский огонь...
ВСЕХ ВПУСКАТЬ, НИКОГО НЕ ВЫПУСКАТЬ
Мог медведь и пожурить...
В МИЛОМ МОСКОВСКОМ ДВОРИКЕ
Медведь соскрёб со стены неприличную надпись... Соскрёб и писавшего...
ЭНСЬЕРРО
Медведь ударился в бега... По улицам Мадрида...
АРТ
Медведь горой стоял за независимое искусство... В ситцевой рубахе и плисовых штанах...
ПРОХОДИТЕ МИМО, НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ
Медведь слегка насторожился...
ПАРИЖ, ВЕСНА, ALL INCLUSIVE
Заночевать медведь решил в «Four Seasons George V»...
КАК ПРОЙТИ К ДОМУ-МУЗЕЮ БУРДЕЛЯ
Медведь не владел французским... Изъяснялся жестами...
КОНКИСТАДОР
Медведь взбаламутил джунгли...
САФАРИ
Напугав льва и покусав пару тигров, медведь вызвал к себе чувство наиглубочайшего уважения со стороны отдыхающих неподалёку бегемотов...
НА СПОР
Для начала медведь заломал берёзку... Затем – сосну, вышку сотовой связи, опору линии электропередач, и ушёл в Останкино...
ТЯГА К ТЕХНИКЕ
Медведю нравилось снимать колёса... Да и вообще...
ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ
Медведя всё куда-то манило... На пустой желудок...
ПРОВЕРКА СВЯЗИ
Медведю всё аукнулось...
ХИТРАЯ ХИТРОСТЬ
Медведь притворился спящим... Но уснул...
ТОМНЫЙ ВЕЧЕР
Паники не было... Медведь отодвинул рояль, поклонился...
НЕБО, ЗВЁЗДЫ, ДЫШИТСЯ ЛЕГКО
Медведь любил выйти за околицу... И постоять там...
БУДЕМ ДРУЖИТЬ
Медведь умел втереться в доверие... Одним лишь взглядом...
СЛЕДИ ЗА БАЗАРОМ
Медведь терпеть не мог сквернословия... Вмиг по губам лупил...
МЕДВЕДЬ ПРИШЁЛ
Обыкновенно медведь стучал дважды... Если стучал...
КТО ИЩЕТ, ЧТО-НИБУДЬ НАЙДЁТ
Многие искали встречи с медведем... Но немногие готовы были...
СОГЛАСНО РАСПИСАНИЮ
Принимал медведь по вторникам... Выпускал по четвергам...
СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ
Медведь всех отбуцкал...
БУРЫЙ КОПАТЕЛЬ
Медведь копнул поглубже...
ДНИ ВСЁ КОРОЧЕ, НОЧИ ВСЁ ДЛИННЕЙ
Медведя было не узнать...
ОБХОДНЫМИ ТРОПАМИ
Медведя ждало разочарование... Но так и не дождалось...
НА БРИТАНСКИЙ ФЛАГ
Медведь плохо понимал по-английски...
ОТ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ
Медведь встал в пятую позицию...
РАСПРЯ
С жуткой голодухи медведь сочинил сценарий навороченного блокбастера...
ОТДЫХ НА ВОДЕ
Всем хотелось с парохода... И пассажирам, и медведю...
ОСЕННИЕ ЗАРИСОВКИ
Смеющийся медведь не насторожил окружающих... Поверг в животный ужас...
БУКИНГЕМСКАЯ ИСТОРИЯ
Медведь повидался-таки с английской королевой...
КОШМАР СМОТРИТЕЛЯ
Медведь утанцевал за портьеру...
ДУХ НЕНАСТЬЯ
Медведь не побоялся непогоды... Но так никуда и не пошёл...
НОВЫЙ ГОД НА НОСУ
Медведь «поймал Деда Мороза»... Простыл где-то...
ПОЗНАВАЯ МИР
Медведь открыл для себя холодильник...
РАБОТА ТАКАЯ
Убивал медведь легко, беззлобно...
ЛЕСНОЙ ДОЗОР
Медведь страсть как не любил ни вероломные вторжения, ни обычные для человека несанкционированные проникновения на вверенные ему свыше территории...
НЕМАЯ СЦЕНА
Медведь задумался и наткнулся на патруль...
БЕРОЛОГИЯ
В общем и целом, быть медведем не так уж и сложно... Но вот прожить медведем надо ещё постараться...
ВСЁ ТА ЖЕ УДАЛЬ
Медведю хотелось кувыркаться... Но ограничился сопеньем...
ПРИСУЩАЯ ВЕЖЛИВОСТЬ
Медведь всегда уступал дорогу... Скоростным поездам...
ПРАКТИЧНОСТЬ
У медведя было два дня рожденья... Один непосредственно в сам день рожденья, а второй в любой другой удобный для медведя день...
В РИТМЕ ТАНГО
Жилось медведю хорошо... Без фанатизма...
ФАТАЛИСТ
Ослу медведь, мало сказать, удивился... Осёл же медведю – напротив...
МОВЕТОН
Медведь считал не просто безвкусицей, а полнейшей человеческой дикостью неизменное стремление всенепременно положить перед камином медвежью шкуру...
УСОВЕРШЕНСТВОВАННАЯ МОДЕЛЬ
После месяца усиленных тренировок медведь перестал бояться огня...
ЧРЕЗВЫЧАЙНО ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА
Медведь застолбил себе прелестное озерцо... Типа старость коротать...
ПОД НЕБОМ ГОЛУБЫМ
И привиделся медведю наипрекраснейший город... А вокруг того города один лишь только нескончаемый лес... С горами, оврагами, морями, озёрами, да океанами... А главное – никого...
В НОЧИ НА КОСМОДРОМЕ
Медведь не питал никаких иллюзий по вопросам освоения космоса... Иллюзии сами питали медведя...
КАК НА ДУХУ
Медведь ни о чём не жалел и ни от чего не отказывался... Словом, натура цельная, ответственная...
ВЛАДИВОСТОК – МОСКВА
Медведь буквально не находил себе места... То в плацкарт заглянет, то в СВ, то в вагон-ресторан...
НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЯ ФУА-ГРА
Медведь кидался на прохожих...
БУРЫЙ ФАНТОМ
Медведь проникал в зажиточные сны и отменно столовался...
ТАЙНОЕ ИМУЩЕСТВО
Медведь прекрасно понимал, что луна не является его собственностью... Но владел ею...
ВЫТИРАЙТЕ НОГИ, ИЛИ, УХОДЯ, ГАСИТЕ СВЕТ
Медведь был крайне благовоспитан...
НА КАКОЙ-НИБУДЬ КОНКУРС
Вне всякого сомнения, медведя ждал оглушительный успех...
ХОДИТЕ И ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ
Самыми наиомерзительнейшими из людей медведь считал дрессировщиков... Что и доносил до них...
СТАРЫЙ
У медведя всего было вдосталь... И еды, и не еды...
ЧТО ЭЙНШТЕЙН, ЧТО ЭЙЗЕНШТЕЙН
Преуспел медведь и в науках, и в искусствах... То язык прилюдно покажет, то в присутственном месте вальяжно развалится...
В КУСТАХ У КОНДИТЕРСКОЙ
Медведю хотелось эклера... Но не хотелось конфликта...
ДОСАДНОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ
Медведь слегка подустал... Как и штурмовой отряд спецназа ГРУ...
СВЕРХСПОСОБНОСТЬ
В случае необходимости, медведь умел сдерживать чих... Чем снискал себе почёт и уважение...
МЕДВЕДЬ И ПУШКИНСКАЯ ОСЕНЬ
Медведю было двояко от осенних листьев... И, вроде бы, – очей очарованье! и, вроде бы, – прощальная краса... Но и – седой зимы угрозы...
ПОЗДНИЙ ЖАВОРОНОК
Просыпался медведь легко... Но долго...
ПРОГУЛКИ ПО ГОРОДУ
С полицией медведь не церемонился... Но и в селфи не отказывал...
СВЕТСКИЙ РАУТ
Медведю было недосуг... Но пришёл...
В НОЧИ
Медведю вдруг захотелось чего-нибудь эдакого... И обязательно чтобы с кремом...
ТАЙМ-АУТ
Медведь забился в самый дальний угол самой далёкой галактики... Передохнуть, собраться с мыслями...
ГДЕ-ТО В ЛАПЛАНДИИ
Медведя замучила жажда... Жажда открытий...
РАСШИРЯЯ СОЗНАНИЕ
Медведь слегка разочаровался в галактике... Но во вселенной пока ещё нет...
ВКУС МЕТАЛЛА
Медведь любил смаковать названия редкоземельных металлов... Скандий, иттрий, лантан, церий, празеодим, неодим, прометий, самарий, европий, гадолиний, тербий, диспрозий, гольмий, эрбий, тулий, иттербий, лютеций...
ОСЕННИЙ ПЕЛЕНГ
В лесу никого не было... Медведь лежал в берлоге, мысленно заманивал...
ИНЖЕНЕРНЫЕ ИЗЫСКАНИЯ
Медведь исследовал недра... На предмет нужного...
ЗОНЫ ПРИМЕНЕНИЯ, ИЛИ ЧЕМ БЫ ДИТЯ НИ ТЕШИЛОСЬ
Медведь перекатывал огромный валун... То речушку перекроет, то – большак...
КОЛЛИЗИЯ
Медведь застал врасплох... Сам себя...
СИБИРСКИЙ ФАРШ
Медведя до глубины души возмутила беспардонность китайских товарищей...
ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ
Используя разные интонации рёва, медведь либо привлекал внимание, либо отпугивал... Иногда путая...
БИТВА ТИТАНОВ
Медведь навалял бульдозеристам... Не вынимая из бульдозеров...
ДЕЛО БЫЛО ВЕЧЕРОМ, ДЕЛАТЬ БЫЛО НЕЧЕГО
Медведь впал в спячку... Решил пораньше...
ЧЕГО ТОЛЬКО НЕ БЫЛО
Медведь любил воспоминания... Копаешься там себе...
РАССТАВИВ ТОЧКИ НАД I
Медведь шарахнул что есть мочи лапой оземь...
В ЗОНЕ ОСОБОГО ВНИМАНИЯ
Медведь слыл непревзойдённым балагуром... И штрейкбрехером...
PER ASPERA AD ASTRA
Медведю всё претило... Но тот не унывал...
ШКОЛА ЖИЗНИ
Медведю достаточно было повернуться с боку на бок, чтобы одержать очередную победу над суетным миром...
РУССКИЙ ЛЕС
Медведь выслеживал охотников...
РАЗ НА РАЗ НЕ ПРИХОДИТСЯ
Порой медведь предугадывал ход событий... Порой не без труда восстанавливал...
ПОЖИТКИ
Медведь подальше перепрятал Большую императорскую корону Российской империи... Поближе к Янтарной комнате...
БДИТЕЛЬНОСТЬ И ЕЩЁ РАЗ БДИТЕЛЬНОСТЬ
Медведь менял явки и пароли не реже, чем два раза в месяц... Провокаторов же закапывал в осиннике...
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Старая толстая крыса привалилась боком к тёплому свежевкопанному бордюрному камню... Город менялся, сменялось и время года, и лишь одно всё также оставалось неизменным – это нежное аккуратно ласкающее косточки тепло нагретого засыпающим сентябрьским солнцем камня...
МИР ПОЛОН ТАЙН
Медведь умел хранить секреты... Умел и добывать их...
ДРЕСС-КОД
Медведь всегда старался соответствовать...
ЧЕРЕЗ БЕРЛИН
Медведь был нарочито вежлив...
СТЕРЕОТИПЫ ПОВЕДЕНИЯ, ИЛИ СИСТЕМА ПОВЕДЕНЧЕСКИХ НАВЫКОВ В ПАССИОНАРНОЙ ТЕОРИИ ЭТНОГЕНЕЗА, ПЕРЕДАВАЕМЫХ ИЗ ПОКОЛЕНИЯ В ПОКОЛЕНИЕ ПОСРЕДСТВОМ СИГНАЛЬНОЙ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ, СПЕЦИФИЧНОЙ ДЛЯ КАЖДОЙ ЭТНИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
Не стеснялся медведь и запугивать... Ибо имидж...
В ОБХОД ЛОГИКИ
Медведь выскочил из библиотеки... Всклокоченный и счастливый...
ПРЕСКЕВЮ
Медведь минут на пять завис...
В БЕРЛОГЕ
Проснувшись, медведь испытал внезапное жамевю... Чуть не обделался...
ПИОН УКЛОНЯЮЩИЙСЯ
Медведь стал ловить себя на сентиментальности...
КУМУЛЯТИВНЫЙ ЭФФЕКТ
Медведь всё больше дорожил несравненным уютом своей бесподобной берлоги...
БРУТАЛЬНОСТЬ ТЕРРИТОРИЙ
Медведь всё хотел побывать в Лондоне... Или в Риме... В Париж не хотел, слащаво как-то...
ДУХ ВОИНА
Медведь пускал пузыри... Для концентрации...
APRIORI
Медведь.
ПРОФИЛАКТИКА ПРАВОНАРУШЕНИЙ
Периодически медведь всех поколачивал...
ЛЕС РУБЯТ – ЩЕПКИ ЛЕТЯТ
Медведь ценил качество...
НА ОДНОЙ ВОЛНЕ С ПРОГРЕССОМ
Не пренебрегал медведь и инновационными технологиями...
ПО ЗАКОНАМ ЖАНРА, ИЛИ В ПОЛНОМ СООТВЕТСТВИИ С МОРАЛЬНЫМИ ПРИНЦИПАМИ
Медведь, вроде как, танцевал...
СЛИШКОМ ДИКИЕ ПЧЁЛЫ
Медведь почти не расстроился...
ВЕЗДЕ
Медведь подстелил соломки...
ЭКШН
Медведь сиганул с дерева на крышу движущегося лесовоза и заглянул в кабину через опущенное водительское стекло...
КРОТКИЙ НРАВ
Медведь никогда не нападал первым... Глянет, бывало, с укоризной, мотнёт с досады головой, и тогда уж пошло-поехало...
СРЕДИ НЕХОЖЕНЫХ ЛЕСОВ
Жизнь медведь, как и собирался, прожил спокойную... Хоть и бурную...
ТРАНСФОРМИРОВАНИЕ
Медведь встраивался в реальность...
НА НЕРВНОЙ ПОЧВЕ
Медведь весь исчесался... Но понравилось...
ЛЕСНОЙ НАЛИВ
Медведь тянулся к прекрасному... К сладким диким яблочкам...
МЕДВЕДЬ СКАЗАЛ – МЕДВЕДЬ СДЕЛАЛ
Преодолевая чувство сытости, медведь доедал...
ЧАС ПОЛУИКС
Медведь практически уже был готов к началу захвата городов... Лишь лень да театральное человеколюбие хоть как-то придерживали его...
РАСТЯЖКА
Медведь свисал с ясеня...
ЕЖОВЫЕ
Медведь считал ёжиков... Что было не так уж и просто, учитывая их крайне вспыльчивый нрав...
САМ ПО СЕБЕ
Плескаясь в озерце, медведь строил радужные планы...
ЛЕСНОЕ НАСЛЕДИЕ
Когда-нибудь и про медведя напишут сказку... Может, и не одну...
ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ
День у медведя ещё за завтраком не задался...
ЧП
Медведь не выспался...
SIC TRANSIT GLORIA MUNDI
Искупался медведь в реке, да и задремал на песочке...
НОВЫЕ ТУРИСТИЧЕСКИЕ МАРШРУТЫ
Медведь вообще ни о чём не подозревал...
СЛУЧАЙНЫЙ ПРОМЕТЕЙ
Медведь украл у буровиков огонь... Точнее, чего-то там у них уронил...
ДА НУ
Медведь всё, что хотел – всё перехотел...
ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ
Медведь мог зыркнуть, а мог и посмотреть...
МАТРИЦА
Медведь давно уже во всём разобрался...
ОТСЫПНОЙ
В лесу что-то шандарахнуло... Медведь и ухом не повёл...
ИЗВЕСТНОСТЬ
Медведя узнавали на улице...
ВЕК ЖИВИ – ВЕК УЧИСЬ
Медведь чего-то там для себя выяснил... Доволен теперь...
ВЕСКИЙ
У медведя на всё были свои причины... И обоснования...
ТОТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО, ИЛИ НИ ДНЯ БЕЗ СТРОЧКИ
Натуру медведь имел творческую... Глаза горели...
НА МЕДВЕДЯ
Медведь старался не вмешиваться... Особенно в охоту...
СВОЯ ЦЕНА
Медведь ничем не увлекался... Либо – мастер, либо – адью!..
СТРАХ ПУСТОТЫ
Хорошенько разбежавшись, медведь отчаянно перемахнул через внушительных размеров овраг...
ЛЕСНАЯ РОМАНТИКА
Медведь ничего не имел против людей... Ну, или почти ничего...
ВСЁ ПРОСТО
Медведю всегда всего хватало... А чего не хватало, то не медведю...
НИ ЗА КОГО
Во всех конфликтах медведь был третьей – всех отвлекающей силой...
НА СКЛОНАХ ЛЕТ
Медведю было не до жиру... Чего уж там...
СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ
Медведь до сих пор никого ещё не покусал...
ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ СИЛА ВОЛИ
Медведь четыре дня не спал... Только ночью...
ПОД ГОРЯЧУЮ ЛАПУ
Чувство вины медведю было прекрасно знакомо...
СМЕХА РАДИ
Иногда медведь от кого-нибудь убегал...
ТЩАТЕЛЬНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ
Попав как-то в открытом поле под самый что ни на есть настоящий град, медведь вдруг решил завязывать со всеми вот этими неотложными делами...
ПЛОТНЫЙ ГРАФИК
Медведя было не застать... То обед, то тихий час, то время сладостных раздумий...
ПРЕЛЕСТЬ БЫТИЯ
Медведь выглянул из берлоги... Не без интереса...
ПРАВДА ЖИЗНИ
Медведь понятия не имел, что со всем этим безобразием делать... И делать ли...
СУРОВЫЕ БУДНИ
Спал и ел медведь мало... Точнее, недостаточно...
МОНАРШИЕ СВЯЗИ
Медведь дружил с Английской королевой... Лесами...
РАЗМЫШЛЕНИЯ У ПОВАЛЕННОГО ДУБА
Медведь многого не понимал... Например, смысла...
ПРИРОДА
Любая погода медведю была по нраву... И по барабану...
ПСИХОДИНАМИКА
Нервных срывов у медведя не случалось... Случались сердечные...
РАННИМ УТРЕЧКОМ
Подслушивая у раскрытого церковного окошка воскресную службу, медведь, борясь со сладкой подступающей дремотой, всё думал об этих удивительных людях – христианах... Есть ли они где, и как бы ему поглядеть на них...
ПОДМОГА
Медведь не считал зазорным и самому время от времени сходить на кордон...
ОСМОТР ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЕЙ
Присутствие констебля медведя нисколько не смущало...
НЛО
Медведю что-то не верилось...
НЕ БОЛТУН
Медведь так ни в чём и не сознался...
ЕСТЕСТВЕННЫЙ КРУГ ИНТЕРЕСОВ
Медведя интересовало всё, что касалось природы вещей... Молекулярной...
ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ
В Лондоне медведь оказался, можно сказать, совершенно случайно... Транквилизатор прозевал...
ВЗРЫВНОЙ БАГАЖ
Медведю недоставало храбрости... Весь же остальной кипеж был при нём...
ДЛЯ ОСТРАСТКИ
Медведь опрокинул лесовоз...
КУЛИНАРНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ
Медведь ни разу не ел устриц... И не хотел ни разу...
ЭКОЛОГИЯ
Медведь лысел...
ДОМАШНЕЕ
Медведь вращал колесо... Белки спали...
ФОРА
У медведя было три... А у мира – четыре...
ТАК, КАК, СОБСТВЕННО, И НАДО
Медведь никогда особо не старался... Потому никогда особо и не получалось...
ЗОЖ
Медведь был квёл...
ИЗ СЕЗОНА В СЕЗОН
Медведь всем закатывал губы...
ВСЕМУ СВОЁ ВРЕМЯ
А мысли медведь оставлял на утро...
И ТАК ВО ВСЁМ
К сладкому медведь был практически равнодушен... Но любил...
ДЕРЕВО БОГОВ
Медведь курочил ясени...
СРОДУ
Медведю нравилось быть бурым... Как-то уютно...
НА ЛЮДЯХ
Иногда медведь нервничал...
КВИНТЭССЕНЦИЯ СЧАСТЬЯ
Тщательно приготовленную для него засаду медведь проскочил на кураже...
ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ПОКОЯ
Рассматривая енотов, медведь приходил в душевное равновесие...
ОКЕАНОЛОГИЯ
Медведь знал определённо, что Тихий океан самый большой и самый тёплый, а Северный Ледовитый – самый маленький и самый холодный... Но вот что с этим знанием делать...
ДЛЯ ПУЩЕЙ ВАЖНОСТИ
Медведь себя недооценивал... Рублей на триста...
ХОРРОР
Медведь забрёл на болота... И не то чтобы случайно...
ПРИКРОВЕННОЕ
Медведь боялся лишь одного – бояться...
ПРОВЕРКА НА БРУТАЛЬНОСТЬ
Медведь не отводил взгляда... Так и уснул...
ИЗДЕРЖКИ ВОЗРАСТА
Медведю грезилось...
ТАКТИЧЕСКИЙ АРСЕНАЛ
Еноты практиковали йогу... С ней сподручнее...
ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ
Медведь вдруг окопался...
ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП
Медведь был абсолютно локален... Но мог и выйти...
ПЛОТНЫЙ ГРАФИК
Медведь сходил на реку... Раз пятнадцать...
НЕДОКОМПЛЕКТ
Медведю лишь одного не доставало... Ну, или двух-трёх...
ВЫСОКОХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПВО
Медведь сбил ворону... В антре...
КРУГОСВЕТКА
Медведь ушёл в плавание... Вернулся поздно...
ПО ДОСТОЕВСКОМУ
Как-то, спасая мир, медведь вдруг хохотнул, подумав, что он де, выходит, и есть – красота...
ИНКОГНИТО
Медведь не удосужился оповестить о своём прибытии...
ПО МОСКВЕ В ОХОТОЧКУ
Медведь ничего не узнавал...
ИГРА ПРЕСТОЛОВ
Медведю ничего не оставалось, кроме как признать свою безоговорочную победу...
АКТЁРСКИЙ ТАЛАНТ
Медведь шарахнулся...
ОТПУСКАЙ
Медведь старался не зацикливаться... Вообще...
ПО АДРЕСУ
Когда медведю хотелось чего-нибудь эдакого, он обычно уходил в какой-нибудь Дюссельдорф...
МЕСТО ДЛЯ МАНЁВРА
Даже когда совсем было невмоготу, медведь не отступал... Капельку пятился...
ПОТОМУ И МОЛЧИТ
Медведь видел что-то такое, отчего у зверя послабее просто не выдержало бы сердце...
ВРЕМЯИСЧИСЛЕНИЕ
А время медведь измерял в койотах... Так веселей...
ПРЕСТИЖ
Медведь всё умудрялся вовремя...
РАЗУМНЫЕ ПРЕДЕЛЫ
Ел медведь умеренно... Пока не надоест...
ДУХОВНЫЕ ПРАКТИКИ
Медведь умел мерещиться...
В ТЕНЁЧКЕ
Медведю было не до сна... Мечтал...
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВЕЧЕРА
Медведь зашёл за ширму... Не смущать дабы...
ДЕЛО ЗА МАЛЫМ
Медведь задумал нечто грандиозное... Оставалось лишь придумать что...
ОДНАЖДЫ В ЛУВРЕ
Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, медведь протиснулся поближе к «Портрету госпожи Лизы дель Джокондо»...
ОСОБЕННОСТИ АНАТОМИИ
Медведь нашёл свистульку... Посвистеть бы теперь...
ОТРЯХАЯ ПЫЛЬ ВЕКОВ
Медведь насилу протиснулся в пещеру и довольный собой затих там...
МОЛОДОЙ ДА РАННИЙ
Ещё в молодости медведю удалось систематизировать тайный опыт предшествующих поколений... С тех пор неуязвим...
ПРИВАТНЫЙ ТАНЕЦ
И тут медведю удалось полностью раскрепоститься...
НЕЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ
Медведь не переставал поражаться, насколько ловко люди умеют лазать по деревьям...
ЗАБРОСКА ЭКСПЕДИЦИИ
О вертолётной авиации медведь знал не понаслышке... Почти летал...
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ НА ВОДЕ
Купался медведь в одиночестве...
ДОСТОВЕРНЫЕ СВЕДЕНИЯ
Всегда оперируя исключительно проверенной информацией, медведь всякий раз умудрялся заходить с тыла... Ну, или в лоб...
НАДЁЖНЫЕ ИСТОЧНИКИ
Медведь всё чего-то хлопотал...
ДЕМОНСТРАЦИЯ ПОЛНЕЙШЕГО ПРЕВОСХОДСТВА
Медведь резко сиганул в запруду и яростно погрёб...
ЯВЛЕНИЯ
Медведь растрогался маревом...
ОТВЛЕКАЮЩИЕ ФАКТОРЫ
Медведь кряхтел в овраге... На дятла загляделся...
ВОЗВРАЩЕНИЕ КОСМОНАВТОВ
Вдруг медведю прилетело...
ТВОРЧЕСКИЙ КРИЗИС
Медведь будоражил воображение...
БАЛУЯСЬ ТРОФЕЕМ
Теперь у медведя было всё, что не необходимо... И десятиядерный процессор, и мягкая подсветка клавиш...
БЫТИЁ
Медведь дурью не маялся... Жил ею...
ЛИЧНЫЕ КАЧЕСТВА
Медведю глянулись трясогузки... Динамикой...
ЛАСКОВЫЙ И НЕЖНЫЙ ЗВЕРЬ
Всякий раз, проявляя терпимость, медведь тактично к совести взывал... Аршинными когтями...
ПОЗИЦИОННОЕ ЗАТИШЬЕ
По причине нестерпимой духоты и полнейшего отсутствия хоть малейшего ветерка, никто не выл, не скулил, не шипел, не ревел, не лаял... Медведь театрально скучал...
КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ, Я НЕ ВИНОВАТ
Медведь пребывал в восхитительном настроении!.. О чём всех и оповещал...
ПОСЛЕОБЕДЕННАЯ ДРЁМА
Медведь окружил лес сверхмощным воображаемым оборонительным укреплением... Зомби на него натыкаются и поворачивают обратно...
ШОКИРУЮЩАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ЛЕСА
Медведь был слегка обескуражен...
СМЕШАННЫЙ ЛОКУС КОНТРОЛЯ
Медведь никак не мог определиться...
СОДЕРЖАНИЕ
Неизвестно был ли у медведя внутренний стержень, но внутренний грифель у него точно был...
ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ КАМНИ И УКЛОНЯТЬСЯ ОТ ОБЪЯТИЙ
Медведь играл в команчей...
ПОЛЕЗНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Медведь где-то слышал, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца, а Луна, в свою очередь, вокруг неё... И сразу же принял к сведению...
КОМПОЗИЦИЯ
Медведь чуть отодвинул гору...
ТОНЧАЙШАЯ НАТУРА
Голосом медведь был зычный... А сердцем – робкий...
МЕСТА СИЛЫ
Сила медвежья не в челюстях и не в лапах... Но и там тоже...
РАБОТА НАД СОБОЙ
Медведь старался быть культурным зверем...
ВАЖНЕЙШИЕ ДОСТИЖЕНИЯ
Медведь выдохнул... Где-то одна минута двадцать четыре секунды...
В ГЛУБИ ВРЕМЁН
До медведя, когда на Земле водились одни лишь динозавры, ничего такого интересного, пожалуй, и не происходило...
НА САМОМ КРАЮ
(роман)
Морозный воздух маслянистой патокой уверенно сочился сквозь треснувшее оконное стекло...
ОПТИМАЛЬНАЯ ФОРМА
Медведь похудел... Так ему всегда казалось...
ХОРОШИЕ МАНЕРЫ
Выходя в свет, медведь старался никого не трогать... Даже взглядом...
НА ЛЕНИВОЙ ЗАРЕ
Медведь всё-таки искупнулся... Но отряхаться не стал, так ушёл...
ИЗДЕРЖКИ ОБРАЩЕНИЯ
Медведь никогда никого даже мысленно не устрашал... Просто сам страх сумрачным туманом всегда стелился перед ним...
ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО
Всякий раз, устало закрывая глаза, медведь погружался в свою абсолютную внутреннюю тьму... И, довольно оглядевшись, сидел там...
О НЕКОТОРЫХ ТОНКОСТЯХ ЗВУЧАНИЙ
По звуку выстрела медведь безошибочно определял модель стрелкового оружия... А по нюансам дыхания – недуги охотников...
НАД ГОРОДОМ
(роман)
Сороковые сутки стояла нестерпимая жара...
ЗАВЕРШЕНИЕ
(роман)
Это был случайный выстрел...
ДАЛЬНИЕ ДАЛИ
Медведю было прекрасно известно, что две параллельные прямые рано или поздно пересекутся... Сам видел...
БОЛЬШАК
Медведь был достаточно расторопен, чтобы не угодить под лесовоз... Чего нельзя было сказать о последнем...
ОХОТА НА РОБОТА
Стараясь ни чем себя не выдать и потихоньку сокращая дистанцию, медведь внимательно следил за низко зависшим над цветущим ромашковым полем квадрокоптером...
ЧИСТО НАУЧНЫЙ ПОДХОД
Завершив серию опытов, медведь доказал-таки существование нескольких параллельных миров...
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ
Медведь разогнал диких пчёл силой внезапной мысли...
ВИЗУАЛЬНЫЕ ОПЫТЫ
Сколько медведь не заходил за дуб, а всё на виду оставался...
ЯПОНИЯ
Медведь нашёл в овраге нэцкэ... Тонкая, однако, работа...
ПРОФЕССИОНАЛ
Медведь приостановился... И принасторожился...
ОСВЕДОМЛЁННОСТЬ
Медведь знал о Вселенной всё необходимое... Для Вселенной же медведь всё ещё оставался загадкой...
МОГИЛА
Медведь хранил конфиденциальность... И информации, и источников...
МАННА НЕБЕСНАЯ
И привалило медведю счастье... Не знает, как и унести...
ФОРМИРОВАНИЕ МОРАЛЬНЫХ УСТОЕВ
Медведь не переставал уважать личные пространства даже после того, как ввёл в лесу обязательное психологическое образование...
ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРИГОДНОСТЬ
Медведь владел различными навыками... В предостаточном количестве...
ПАХЛО КЛЕВЕРОМ
Медведю приятно взгрустнулось...
CARPE DIEM
Медведь бывал быстр на расправу... Пока помнил...
С ГОЛОВОЙ НА ПЛЕЧАХ
Медведь не переставал поражаться людям... Казалось бы, всё знают, всё понимают...
ЭФФЕКТИВНАЯ ОБОРОНА
Медведь разработал элементарную по своему замыслу систему опознавания «свой-чужой»... Свои всегда ему откликались...
НЕЖНЫЙ ВОЗРАСТ
Медведь всё чаще и чаще стал оборачиваться... Шею разминал...
ОХВАТ ПРОСТРАНСТВА
Тренируя день за днём периферическое зрение, медведь постепенно довёл его угол до трёхсот шестидесяти градусов...
С НАЧАЛА ВРЕМЁН
Медведь был предельно востребован...
ПОДВОДЯ ИТОГИ
В целом жизнь у медведя удалась... Да и не в целом тоже...
ЭКСПАНСИЯ
Медведь и не грустил... Много чести...
ВСЁ ГОРАЗДО ПРОЩЕ
Когда у медведя чесался нос, он просто терпел...
ЭКСТЕРН
Медведь ни разу за свою жизнь не подрался... Сразу поумнел...
СВОБОДА ВЫБОРА
Медведь хотел поесть, но не поел... Ещё поспал...
ЧЕРЕДА КАТАКЛИЗМОВ
Медведь нисколько не пострадал...
И ФЛОРА ТЕБЕ, И ФАУНА
И не было у медведя ни друзей, ни врагов... Так, зверьё одно...
НЕСТАНДАРТНЫЕ РЕШЕНИЯ
Медведь импровизировал...
ПОЗИЦИЯ
Всё происходящее с собой медведь считал нормальным...
ТАИНСТВЕННАЯ СУЩНОСТЬ
Еноты знали что-то такое, что позволяло им свободно манипулировать окружающими...
УДАЛЬ МОЛОДЕЦКАЯ
Никогда не унывал медведь... В крайнем случае, корчевал просеки...
МЕДВЕДЬ-НЕВИДИМКА
Медведь всегда питал некоторую слабость к абстрактному мышлению...
УТРО В ЗООЛОГИЧЕСКОМ МУЗЕЕ
Медведь всё чему-то улыбался...
ГОЛАЯ СТАТИСТИКА
В мире на одного енота-полоскуна в среднем приходится довольно-таки приличное число людей, на одного же бурого медведя – на порядок больше... Но это не точно... Совсем...
ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Медведь всё ходил вокруг да около...
ПОГОВОРКА
Один медведь – хорошо, а больше и не надо...
ЗЕМЛЯК
Медведь всегда располагал... И к себе, и ресурсами...
СТАТУС
Быть медведем не то, чтобы просто... Не страшно...
ЗНАЧЕНИЕ ТЕРРИТОРИЙ
Медведю нравились шлагбаумы... Дисциплинировали...
СВЕРХСПОСОБНОСТЬ
Но медведь не остановился на достигнутом... Перевёл дыхание и ещё поел...
ОБЩАЯ ОБЕСПОКОЕННОСТЬ
Проснувшись затемно, медведь пришёл к заключению, что практически все звери в лесу не пуганы...
ЖИТЕЙСКИЙ БАГАЖ
Медведь много чего снискал себе... Уж больно процесс увлекал...
ЖЕЛЕЗНО
И было у медведя одно неизменное правило... Быть!
ГЛАВНЕЙШАЯ ТАЙНА
Еноты давно уже переросли себя...
СТРАТЕГ
Медведь всё планировал заранее... Потому и...
БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ
Медведю всех было жалко... Разве что, вот только крокодилов не очень...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Медведю слово сказать, что гору с места на место передвинуть... Монблан, например...
НЕБО СТАНОВИТСЯ БЛИЖЕ
Медведь загнал всех в норы и разогнал по гнёздам... Коротать...
ДОСУЖЕЕ
Медведь не любил сплетен... Предпочитал домыслы...
ОТКРЫВАЯ ВНУТРЕННИЙ МИР
И случилась у медведя предрасположенность... Общая...
ТИХО В ЛЕСУ
Медведь любил ходить тенью...
МАЙСКИЙ ПИКНИК
Медведь знатно откушал...
БОГАТСТВО ВНУТРЕННЕГО МИРА
Медведю не было томно... Медведю было нарочито...
НАСМОРК
Медведь был не по-летнему серьёзен...
ЛЕТНИМ УТРОМ
И вот наконец-то медведь полетел... Безоговорочно...
РАССУЖДЕНИЯ НА ТЕМУ
У медведя никогда не было самоката... И вертолёта...
ПАСМУРНО
Медведь залез на дерево... Небо гладить...
СПОЗАРАНОК
Медведь взлохмачен был и груб...
ГРУСТЬ
Но не было у медведя кушетки...
КОШКИ-МЫШКИ
Медведь сторонился света... Свет преследовал медведя...
ВИЗУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ
Медведь шёл лесом...
ПРЕВЕНТИВНОЕ
Медведь закрыл лес на карантин... Отдохнуть хоть...
ОТСУТСТВИЕ ПРЕПЯТСТВИЙ
Медведь наткнулся на забор... Но не заметил...
СЧАСТЛИВЧИК
Медведю страшно повезло... Во всём...
ПРИНЦИП ДЕЙСТВИЯ
Медведь не осторожничал... Медведь просчитывал...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Одним из самых ценных качеств в человеке медведь считал терпение... И в медведе тоже...
ИМЕЯ ПОДХОД
Теперь у медведя было три смартфона, три ружья и новенький внедорожник...
НАУЧНЫЙ ПОДХОД
Медведь вусмерть загонял зоолога... Теорию проверял...
СНОРОВКА НЕ ТА УЖЕ
Убегая, еноты теряли черешню...
ТРЯХНУЛ СТАРИНОЙ
Медведь рухнул с дуба...
МИЗАНТРОП
Медведь обожал сидеть в норе...
ВЗРЫВНЫЕ РАБОТЫ
Когда напряжение несколько спало, медведь сглотнул...
ВАЖНЫЙ ПОЖАРНЫЙ ГИДРАНТ
Еноты торопливо отвинчивали... Закат неспешно догорал...
УДАЛЁНКА
Будучи невероятно большим и дико мохнатым, медведь прекрасно осознавал, что представляет собой немалую угрозу...
ПРОЗАПАС
Медведь зарыл кое-что...
НОРКА
Медведь затихарился...
ПРЕДВЕСТНИК АПОКАЛИПСИСА
Медведь задул костёр туриста...
НАСТУПЯТ ВРЕМЕНА ПОЧИЩЕ
Медведь ушёл в дебри...
В ГЛУБИНЕ ЛЕСА
Медведю нравилось, как течёт время... Сидит, нюхает...
НА СКЛОНЕ ЛЕТ
Исчерпав все свои моральные резервы, медведь запел...
У САМОЙ ЦЕЛИ
Когда же медведь приблизился на достаточное расстояние, он вдруг замер... Нахлынуло что-то...
ОБЪЁМ ПАМЯТИ
Не забывал медведь и о гепардах... Помнил о них...
ОБЛАВА
У медведя не было выбора... Но выбор есть всегда...
РАЗМИНКА ПОЛУШАРИЙ
Сопоставляя факты, медведь провоцировал мозг на адекватные реакции...
НЕЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ
Медведь радушно распростёр объятья...
РАЗМИНУЛИСЬ
Медведь не встретил ослика...
НА ЗАПАХ
Будучи невероятно воспитанным зверем, медведь для начала постучался...
МОРАЛЬНО И ФИЗИЧЕСКИ
Преодолевая жизненные преграды, медведь неизменно крепчал... И бурым телом, и бурой душой...
ЧЕЛОВЕЧЕСТВО
О том, что есть кто-то прожорливее на этом свете медведь даже и не подозревал...
ХОРОШЕЕ НАСТРОЕНИЕ
Медведь слегка вальсировал...
ПОЛОСКУНЫ
Не без гордости еноты стали замечать за людьми проявления собственных признаков...
ЦЕНТР ГОРОДА
Злоупотребляя терпением сотрудников полиции, медведь шалил...
ПУТАЯ СЛЕДЫ
Перемахнув через ограду и забежав за памятник какому-то сказочнику, медведь решил отдышаться и передохнуть...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Медведю было недосуг... Но и не в напряг...
ОХРАНЯЕТСЯ ГОСУДАРСТВОМ
Как уж там медведь получил свой иммунитет, но даже лес стал считаться государственным заповедником...
ДОМОСЕД
Из берлоги медведь лишь за рыбой до ближайшей реки и тут же обратно... Покой любил...
РЕЗЮМЕ
Вот и вырос медведь...
В ТЕНЁЧКЕ
Наблюдая за дерущимися мышами, медведь мысленно перенёсся в Чикаго двадцатых годов прошлого столетия...
ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
Просчитав все возможные варианты, медведь решил отступать... Но по дороге передумал...
СТЕЛС
Когда полицейские отвернулись, медведь проскользнул на набережную...
РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ
Отколупнув часть обшивки, медведь заглянул внутрь ракеты-носителя...
КРУГ ОБЩЕНИЯ
Кабанов медведь считал занудами... Лосей подкалывал...
ЗЕМНУЮ ЖИЗНЬ ПРОЙДЯ ДО ПОЛОВИНЫ
За всю жизнь медведю по всякому было, но, чтобы скучно – никогда!
РАЗУМНОЕ, ДОБРОЕ, ВЕЧНОЕ
Первым делом медведь прокашлялся...
ХЛЕБНОЕ МЕСТО
Медведь не позволял себе расслабиться... Пока всё не доел...
ЗАВИС
Медведь ворошил прошлое... А так бы спал...
ПОЗИЦИЯ
Медведю было наплевать... Без конкретики...
САМОИЗОЛЯЦИЯ
У медведя совершенно не было родственников... Что не могло не радовать...
ЗОНА КОМФОРТА
Медведю было ни холодно, ни жарко... Медведю было нормально...
ПРАКТИКУМ
Постоянно размышляя о целесообразности применения грубой физической силы, медведь так и не пришёл пока к какому-нибудь окончательному заключению...
МЕДВЕЖЬИ ТРОПЫ
Медведь не переставал удивляться людям... Жизнью не пуганным...
СОКРОВИЩЕ
У медведя было золото... Какое-никакое, а всё же золото...
МАТЁРЫЙ ЗВЕРЬ
Медведь терпеливо выманивал... Пока не забыл кого и зачем...
ПРИ ДЕЛАХ
У медведя выдался крайне напряжённый день... Всё мысли, мысли какие-то...
СПЛОШЬ И РЯДОМ
Еноты переманивали электорат...
МИНУТА СЛАВЫ
Еноты разогнали-таки грейдер...
СИТУАЦИЯ
Медведь не сразу разобрался в тонкостях... Потому как на ухо туговат...
ПРИРОДНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ
Новостей медведь не знал... Но любил...
ГИГАНТСКИЙ БИСКВИТ
Еноты буквально остолбенели...
НУТРО
Медведю было как-то не по себе... Как-то по-человечьи...
УТРО В ПОЛЕ
У медведя случилось великолепное настроение!.. А сломать нечего...
МНОГО БЕЛОК
Белок было много... На порядок больше, чем обычно... Медведь то и дело сбивался, но считал...
СПЛОШНЫЕ АЛЛЮЗИИ
Медведю всё время что-то мерещилось... Присмотрелся – из классики...
НА ЖИВУЮ НИТЬ
Медведь вдруг хитро сощурился...
ВОЗРАСТ
Медведь слегка стушевался...
ДНИ ОДИН ДРУГОГО ПРЕКРАСНЕЙ
Еноты искренне не понимали, зачем нужны ещё и праздники...
ПРЕКЛОННОСТЬ ЛЕТ
Медведь поймал себя на том, что всю свою сознательную жизнь недооценивал запаха цветущей вишни...
НОЧНЫЕ ПРОГУЛКИ
Медведь старался не шуметь...
НЕ ОБРАЩАЯ ВНИМАНИЯ
Медведю было не до сна... Так спал...
НЕКОГДА СКУЧАТЬ
Медведь манал сосну...
ТОТ ЕЩЁ
Медведь эпично безмолвствовал...
ДИНАМИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
Еноты всё время хотели что-то рассказать... Но было некогда...
ЗОЖ
Пробежавшись по берегу реки, медведь никуда уже больше не пошёл... Там лежит...
АУ
И медведь как-то втянулся в квесты...
ФУНДАМЕНТ
Сколько зим прошло, сколько лет, а медведь всё так же бур и мохнат...
ГОСТИ
Медведь весь день хлопотал...
ДИВО ДИВНОЕ
Медведь старался не глазеть...
ЧТО-ТО НЕ ТАК
Подозрения сразу же пали на енотов...
С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ
Медведь же не имел претензий... Но имел вопросы...
В ЛЕСНОЙ ТИШИ
Медведь бороздил межгалактические просторы... С осени по весну...
ЖУТЬ
Медведь сглотнул...
НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ
Еноты уж было задремали...
ЛИСИЙ СЧЁТ
Медведю не хватало лис... Хотелось больше...
НОЧНОЙ ОБХОД
Еноты свернули за угол...
НА ПОЗИТИВЕ
Медведю было засветло...
ТО ЛИ ДИСПУТ, ТО ЛИ СЕМИНАР, ТО ЛИ КОЛЛОКВИУМ
Медведь никак не мог сформулировать...
НА КРАБОВОЕ МЯСО
Ходили слухи, что его эсминец не то на мине подорвался, не то был потоплен вражеской подлодкой, а не то и вовсе бесследно сгинул при невыясненных обстоятельствах, и только одному мне было доподлинно известно, что же с ним произошло на самом деле...
Размышляя над тем, играла ли героиня на чувствах молодого князя или же она была с ним абсолютно искренней, не заметил, как проехал свою остановку, и надо было решать, а стоит ли вообще мне туда возвращаться или плюнуть и ехать уж теперь до конечной и, напросившись к Геккеренам в гости, заночевать у них...
Во сне я трогал какого-то консьержа за бледное испуганное лицо и не переставая повторял набор, казалось бы, совершенно не связанных между собою чисел: сорок семь, восемнадцать, сто тридцать пять, девяносто один, тысяча пятьсот сорок четыре, два, семьсот девять...
УТРЕННЕЕ
Медведь был вял...
В ЗРИТЕЛЬНОМ ЗАЛЕ
Медведь не сдержался и хохотнул...
ПЕРЕМЕННАЯ ОБЛАЧНОСТЬ
Медведь устал намекать...
ВЖИВУЮ
В феврале медведь сходил на Берлинский кинофестиваль... Засветиться...
НА ЛЮБИТЕЛЯ
Медведь зашёл в букинистический... За запахом...
НА ЖИВЦА
Медведь маячил...
КУЛУАРЫ
Медведь старался не дышать... Париж, суббота, чей-то день...
ЗВЕРЬ
Медведь ни с кем не разговаривал... Не хотел...
ЧЁРНЫЙ ЧЕТВЕРГ
Еноты поторапливались к открытию...
СИГНАЛЬНАЯ РАКЕТА
Медведь как-то приободрился даже...
ВСЁ САМ
Не возлагая ни на кого призрачных надежд, медведь не спеша растворился в предрассветном тумане...
СКЛЕРОЗ
Сколько лет минуло, сколько зим, а медведь всё ещё никак не мог свыкнуться с какой-то мыслью...
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ
Медведь недвусмысленно обозначил своё отношение к происходящему... Уснул...
ПОЗДНИЙ ЗАВТРАК
Еноты ушли крышевать молокозавод...
КОЛЛАБОРАЦИОНИСТ
Под настроение, медведь мог замутить абсолютно всё...
КРЕДО
Медведю всё едино: что нудисты, что натуралисты... Было б весело!
НЕДОСЫП
Случалось, медведь был невысокого о себе мнения...
АЛЬБОМ ФИЛАТЕЛИСТА
Медведь расписался в собственной некомпетентности...
ПЬЯНЯЩЕЕ ЧУВСТВО ПОГОНИ
Медведь даже помолодел как-то...
ПОГОЛОВЬЕ
Медведю было нелегко... Впрочем, как и тем и как этим...
ПРИБЛИЖАЯСЬ К ГОРОДУ
Медведь загадал себе пиццу...
ВРЕМЯ ОТПУСКОВ
Медведь застал гуляющих врасплох...
ВО ИЗБЕЖАНИЕ ЖЕРТВ
Медведь предпринял кинетический таран...
ПРОГУЛКИ ПЕРЕД СНОМ
По вечерам медведь всё ещё искал здравый смысл...
ВСТРЕЧАЯ РАССВЕТ
Медведь обзевался весь...
ТАКИХ УЖЕ НЕ ДЕЛАЮТ
Медведь сходил в город и оторвал себе уличный фонарь... Чугунный...
ТОНКОСТИ МЕНЮ
У енотов всё было чётко определено... Еда – это еда, а ништячки – это ништячки...
САМ СЕБЕ БУРЕЛОМ
Медведь немало дров наломал... Пригодятся ли...
РЕДЧАЙШАЯ УДАЧА
От туристов медведю немало досталось... Ко всему прочему ещё и навороченный саксофон...
МЕСТА СИЛЫ
Медведь закатил валун в реку... Смотреть с него...
БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО
Медведь задолбался... Но не вконец ещё...
УРАВНОВЕШЕННЫЙ
Даже когда медведю дробью ухо и лапу прострелили, он ничуть не разозлился... Только головы поотрывал...
РАЗУМНЫЙ ПОДХОД
К своим снам медведь всегда относился скептически... К чужим тем более...
ВЕСНА ПРИШЛА
Наевшись до отвала мраморной форели, медведь слегка огорчился пробуждению...
ИЗ ЧУВСТВА ДЕЛИКАТНОСТИ
Застав енотов за разбором старых игрушек, медведь не стал беспокоить их... Что же может быть важнее...
САМ СЕБЕ АСТРОНОМ
Медведь знал о звёздах всё... Всё, что ему нужно было...
СИСТЕМНЫЙ СБОЙ
Медведю было не до сна... С неделю переспал...
ПРИШЛА ВЕСНА
Прогуливаясь по залитой ласковым весенним солнцем безлюдной набережной, медведь внезапно осознал, что жутко счастлив...
СЕГОДНЯ БУДУТ ТАНЦЫ
Многочисленная группа особо бесстрашных туристов громко отдыхала на берегу лесного озера... Вблизи от берлоги...
НАД ГОЛОВОЙ НАВИСАЛО
Медведь запасся терпением...
ЕЩЁ ОДИН ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ДЕНЬ
Пробегая мимо подземного перехода ведущего на одну из станций московского метрополитена, еноты на мгновение замешкались... Выронили маракасы...
ВНУТРЕННИЙ БАЛАНС
Медведю было ни жарко ни холодно ото всей этой природной круговерти... Ото всей этой свистопляски...
ДЕЛУ ВРЕМЯ, ПОТЕХЕ ЧАС
Медведь не ленился... Ни есть, ни спать, ни миром восторгаться...
ПО ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ
Юности у медведя не было... Сразу мудрость грянула...
ВЕТРЯНЫЕ МЕЛЬНИЦЫ
Медведь атаковал на рассвете...
ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ РЫНОК
Медведь так закрутился, что вскоре и вовсе позабыл зачем, собственно, пришёл сюда...
СОГЛАСНО РАСПИСАНИЮ
По четвергам медведь щекотал себе нервы...
В ГРОЗУ НА СЕЛЬСКОМ СЕНОВАЛЕ
Медведю не было весело... Но было комфортно...
УТРО С ВИДОМ НА БРУКЛИНСКИЙ МОСТ
В коридоре столкнулся с кастеляншей...
В ЛИЦАХ
Медведь поорал в дупло... Поорал и из дупла...
ЖИЗНЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ
Медведь есть медведь – уклонился... А уж в сумерках – с подветренной...
СВОИМИ ИМЕНАМИ
Уж так у волков заведено было – не пойман, значит и не заяц...
ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН
Медведь чуть в капкан не угодил... Расстроился очень, влез на дерево, притаился...
БОДРЯЧКОМ
Медведь держал уши востро... А нос по ветру...
ПОРА УЖЕ
Медведь привстал... Навязчиво смеркалось...
ПОПУЛЯРНОСТЬ
Еноты пробились на телевидение... Не без боя, конечно...
ВЫХОДНОЙ
Неожиданно у медведя выдался свободный от отдыха день...
РАДУЖНЫЕ НАДЕЖДЫ
Еноты откопали какой-то снаряд...
ПРЕМЬЕРА
Медведь насторожил всю округу... Паясничает...
ОПЫТНЫМ ПУТЁМ
Енотов прямо-таки трясло... Теперь понятно было для чего трансформаторы...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Медведя ничего не веселило... Впрочем, как и не тяготило...
СОБЫТИЙНОСТЬ
Медведь слегка покуролесил... Из берлоги носа не кажет, о природе вещей размышляет...
НЕЖНЫЙ НРАВ
Медведю вдруг стало неловко... И за внезапность, и за оскал...
ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ
Все звери прекрасно знали, что самый главный в лесу медведь... Но под настроение он всё равно им об этом напоминал...
НАУКООБРАЗНОЕ
Медведь выстроил средь поваленных сосен три вполне себе логические цепочки... Для как бы птиц, как бы зверей и как бы человеков...
СОСТАВЛЯЮЩИЕ
У медведя были две передние и две задние лапы... А ещё туловище, голова и маленький хвост...
ДО ПЕРВОЙ ЗВЕЗДЫ
Не было никаких оснований доверять рождественскому медведю...
ЗВЁЗДНАЯ ПЫЛЬ
Медведь давно уже не питал никаких иллюзий по поводу возникновения жизни на Земле... Да и по поводу себя тоже...
ЛЕСНЫЕ ЗАРНИЦЫ
Внимательности енотам было не занимать... Но медведь брал прыткостью...
В ТЫЛУ УСЛОВНОГО ВРАГА
Медведю и есть-то особо не хотелось, но коли уж набрёл на полевую кухню...
ВЕРНЯК
Еноты собирались всё решить по-хорошему... Но зашли за медведем...
ПАРАД-АЛЛЕ
Медведь подкараулил клоуна...
У ПРОСЕКИ
Медведю привалило счастья... Выбрался из него, оправился, дальше пошёл...
НА СТРАЖЕ РУБЕЖЕЙ
Мало медведю было забот, так теперь ещё и теплоцентраль прибавилась...
ЛЕСНЫЕ ПРАКТИКИ
Медведь прекрасно выспался, но спать всё равно продолжал... Проводил испытания...
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Медведь загадал грозу... Он чувствовал, понимал её...
ТОНКИЙ РАСЧЁТ
Целый день медведь не вылезал из берлоги... Чтобы не залезать потом...
НЕ В ТЕМПЕ ВАЛЬСА
Медведь соглашался, что движение – это жизнь... Но крайне неспешное...
СВЯТКИ
Медведю совсем не хотелось в город... Но еноты настаивали...
БЛАЖЬ ОСЕННЯЯ
Медведю всенепременно надо было на Октоберфест... Людей посмотреть, себя показать...
МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
Медведь застукал енотов в кондитерской... А они его...
УТРЕННИЙ ОБХОД
Медведь развернул записку... Невада. Сидим на границе. Приезжай уже.
ВАЛЯЯСЬ
Медведю недоставало снов... Но он прикапливал...
НОВОГОДНИЙ ФОРС-МАЖОР
По дороге на Ёлку на Деда Мороза напали гастролирующие еноты...
ПОДВОДЯ ИТОГИ, ИЛИ МЕДВЕДЬ-ШАЛУН
Но последний день года медведю особенно удавался... Заглядывал в город...
БУРЫЙ МОРСКОЙ ВОЛК
Медведю снился маяк...
ВСЁ ПО ПЛАНУ
Медведь прятался за дубом... Вот и зима уже скоро...
НА ХОЗЯЙСТВЕ
А медведю всё нипочём!.. То есть – даром!..
ИСТИННОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
Когда волков, наконец, отпустит, тогда и луна ни к чему уже станет...
КО СНУ ГРЯДУЩИЙ
Медведь вырабатывал излишки топлива... Гулял...
НЕ ЗАРАСТЁТ НАРОДНАЯ ТРОПА
Медведю хватало в жизни экстремалов... А экстремалам медведя нет...
X
ПРИСТАЛЬНО
Медведь смотрел на север... Север чего-то ждал...
ОБНОВЛЕНИЕ ПРОШИВКИ
Медведь вдруг заблудился... Поражённый столь неординарным событием, он сразу же решил пересмотреть существовавшие доселе представления о незыблемости своих внутренних навигационных систем...
МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
Медведь перебирал в памяти наиболее важные события своего лесного существования... И слегка дремал...
ЛЕСНЫЕ РЕСУРСЫ
Уже который день медведь всем своим существом чувствовал приближение радости... Какой-нибудь...
ПРИСНИТСЯ ЖЕ
Медведь таращился и был сильно взлохмачен...
ПРИНЦИП БЫТИЯ
Медведь уважал стабильность... Зверям тоже нравилось...
МЕДВЕЖЬИ СЛЁЗЫ
Состарившись, медведь стал жутко сентиментален и оттого плаксив... И это ещё больше пугало в рассказах о сгинувших без следа браконьерах...
ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК
Изначально еноты были задуманы, как наглядная иллюстрация вселенского хаоса...
А ГОРОД ПОДУМАЛ УЧЕНЬЯ ИДУТ
Медведь согнал строителей в лощину... Расстроился...
ВЗЯЛСЯ ЗА ГУЖ, НЕ ГОВОРИ, ЧТО НЕ ДЮЖ
С рассветом медведь доволок-таки новёхонький бульдозер до кромки леса...
ТЕРПИМОСТЬ
Медведь не жаловал гиппопотамов... Но молчал...
ПРАКТИЧНЫЙ
Медведь не любил расставаться... Потому и не встречался...
ПОСЛЕДНИЙ ЛЕДЕНЕЦ
Пока еноты яростно боролись за единственный мятный леденец, медведь уже досасывал другой такой же не менее единственный...
С ПАРШИВОЙ ОВЦЫ ХОТЬ ШЕРСТИ КЛОК
Нет-нет да зайдёт, бывало, медведь на гидроэлектростанцию... Какой-никакой, а водопад...
АРЬЕРГАРД КАВАЛЕРИИ
Еноты раз за разом предпринимали безуспешные попытки оседлать возвращающегося с реки медведя... То ли медведь был слишком скользкий, то ли еноты были слишком толсты и неуклюжи...
БОМБАРДИРОВЩИК
А расслаблялся медведь на запруде... Булыжники в воду швырял...
МОЛНИЕНОСНЫЙ
Медведь катился кубарем... Дабы соответствовать...
СЕМЕЙНОЕ
Для енотов медведь был единственным непререкаемым авторитетом... Хоть они и пререкались...
СКОПЛЕНИЕ
Медведь считал, что лес давно уже превратился в один огромный кластер... Слово уж больно нравилось...
ВНУТРЕННИЙ ПОТЕНЦИАЛ
Рассматривая свои лапы, медведь пришёл к заключению, что довольно-таки могуч...
НЕ СЕКРЕТ
Все теперь знают, что медведи предпочитают джаз...
НАГЛЯДНОЕ ПОСОБИЕ
Рассматривая енотов, медведь всякий раз приходил к заключению, что мир не так уж и убог... Лишь суетен малость...
ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ
Лиственные леса медведь априори считал проходным двором... Как, впрочем, и остальные...
ОБЛОЖИЛИ
Ко всему происходящему медведь относился философски... То есть с иронией...
ОБЩИЙ БАЛАНС
Медведь держал равновесие... Звери держали медведя...
ИСПЫТАНИЯ ОБЪЁМА
Медведь уместился-таки в телефонной будке...
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ
А под вечер еноты планировали совершить дерзкое дефиле...
БРИГАДА
Еноты подсчитывали прибыль... Медведь, зевая, прогуливался вдоль цветущих вишен...
КОММУНАЛЬЩИК
Из города медведь не торопился...
ПРЕЗЕНТАЦИЯ
В Гостиный двор медведь попал, казалось бы, абсолютно случайно... Да так оно, собственно, и получилось...
РАБОТА НАД СОБОЙ, ИЛИ КОГДА БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ
Медведь три раза подряд вскарабкался на сосну... Отпустить отпустило, но неприятный осадок всё равно остался...
КЛИНИКА
Медведь мало что понимал в вопросах трансплантации... Но интересовался...
СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ
С хамами еноты обходились очень просто... Испепеляли презрением...
СИМПОЗИУМ
Никогда не стоит недооценивать медведя... Даже в вопросах молекулярной медицины...
ПЕРСОНАЖ
Медведь знал, что про него пишут... Льстило конечно...
КУЛЬТУРНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ
Посещение книжной ярмарки оставило у енотов неоднозначные впечатления... С одной стороны – весело, с другой стороны – голодно...
ТРЕПЕТ
Рядом прошёл медведь...
ЧУВСТВО ПРЕКРАСНОГО
Медведь любовался лисами на закате... Те сидели смирно, о побеге даже и не помышляли...
У ОЗЕРА, ИЛИ ВСЕ ПРИ ДЕЛЕ
Медведь наблюдал за лебедем... Звери терялись в догадках...
СПОСОБНЫЙ
Медведь завладевал сознанием охотника и перенаправлял его на оборону леса... Вскоре у него скопилась уже небольшая прилично вооружённая армия...
В КУСТАХ ЕЖЕВИКИ
И было медведю хорошо...
НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Хорошенько выспавшись и плотно поев, медведь решил, эксперимента ради, в спячку не впадать... Но впал...
СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Истина где-то рядом... Потому и еноты...
С ПОНИМАНИЕМ
Медведь развлекался... Звери, по обыкновению, пережидали...
НЕСОВЕРШЕНСТВО
Енотам тоже бывает грустно... Когда еда уже не влезает...
СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЮ РОЗНЬ
Еноты вскрывали упаковку за упаковкой и всё чихали, чихали и чихали... И не то сама полка была не та, не то весь магазин был не тот...
БЕЗОБЛАЧНЫМ ДНЁМ
Встреча в лесу с космонавтом натолкнула медведя на одну очень простую мысль: «Никогда не стоит ничему удивляться... Даже сомнительным перемещениям грустных таёжных лис...»
ФИЗИКА ЭЛЕМЕНТАРНЫХ ЧАСТИЦ
Медведь не представлял себе жизни без большого адронного коллайдера... А вот с ним очень даже хорошо себе представлял...
В ГОСТЯХ
Захлопнув входную дверь, медведь повернулся к гостям... Ему тоже хотелось на праздник...
УСТРОЙСТВО МИРА
Входов в лес много... Как, впрочем, и выходов из него... А вот с берлогой уже совсем другой коленкор...
ВНУТРЕННЯЯ КУХНЯ
Медведем быть не просто... Медведем просто слыть...
НА ПОЗИТИВЕ
Сны медведю снились хорошие, цветные... Преимущественно о спячке...
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕСТЕСТВА
Доводилось медведю и не спать пару дней... Но то мрачная история...
ВСЁ ВПРОК
Поскользнувшись, медведь часа три ещё полежал...
НА ИСХОДЕ ДНЯ
Еноты зевали... Вкусная еда закончилась, а не вкусную не хотелось...
АНТРАКТ
После гипертонического криза медведь как-то заматерел даже... Не видно его, не слышно...
СТАРЫЙ
И не было у медведя ни кола, ни двора... Ни памяти...
В ПОЛЕ ЗРЕНИЯ
Еноты всегда знают, чего хотят... На то и глаза у них...
ГОНКА БЕЗ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
Медведь не был мстительным... Медведь был ленивым...
В ЗНАК УВАЖЕНИЯ
Медведь нанёс три дружественных визита... И все на пасеку...
КИНОПРОБЫ
Еноты перепутали Болливуд с Голливудом... Пришлось танцевать...
ОСТУЖАЯ ОБЩИЙ ГРАДУС
Не медведя надо было в беспорядках винить, не медведя...
ПРЕВЕНТИВНЫЕ МЕРЫ
Медведь провоцировал... Браконьеры нервничали...
ПРО ФИЛОСОФИЮ
Дожил медведь до проседи, а так и не понял к чему всё это... И что – это...
НУЖНАЯ ВЕЩЬ
Еноты заполучили-таки себе Оскара...
НЕСОВЕРШЕНСТВО
Медведь не считал зазорным признавать собственные слабости... Прилюдно, на центральных площадях...
ПРОФИЛАКТИЧЕСКИЕ РАБОТЫ
С лесорубами медведь был обходителен... Практически не пугал...
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД
Еноты никогда не заморачивались... А порой даже и не зацикливались...
ВАЖНОЕ
Медведь вдруг спохватился... Присел, вспоминает...
ПРЕЛЮДИЯ
Тщательная подготовка к спячке медведю жуть как нравилась...
ГИПЕРМАТЕМАТИКА
Медведь прекрасно знал, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется... Но менял...
МЕДВЕЖЬЯ ТОПОГРАФИЯ
Города медведь тоже считал лесом... Только сильно запущенным...
НЕ СЕЙЧАС
С самого своего рождения медведь прекрасно знал, о чём стоило бы поведать людям... Но всё ещё молчал...
ДУМЫ
Медведь понятия не имел, храпит он или нет... А спросить стеснялся...
НЕ ЖДАЛИ
Как-то на одном из приёмов у английской королевы медведь случайно сорвал и уронил канделябр... Вот тут-то вечер и перестал быть томным...
ПРОХОЖАНИН
Медведь знал, что в церковь ему нельзя... Потому стращал из-за ограды...
ЭЛЕКТОРАТ
В целом енотам нравилось в городе... Вот только своих маловато...
ЛИМИТ ДОВЕРИЯ
У енотов было достаточно оснований не доверять гастарбайтерам... Больно уж те стали ушлые...
ВЫРАБАТЫВАЯ РЕСУРС
Ничего толком не успевая, еноты засыпали прямо на ходу... Но спать они тоже не успевали...
САМООЦЕНКА
Вспоминая свою жизнь, медведь недоумевал... Как ни глянь – всем хорош!..
ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА
Но была у медведя какая-то изюминка... С огромную курагу...
ВСЕМУ СВОЁ ВРЕМЯ
И пришла к медведю старость... Необычайно уютная...
ДИАГНОЗ
Порой у медведя раздваивалась личность... Одну уже тянуло ко сну, а другой всё ещё хотелось чем-нибудь перекусить...
ПОДГОТОВКА
У медведя всегда была пара-тройка запасных планов... Какой-нибудь да вспомнит...
ПРОНЕСЛО
Медведь не умер... Сидит, таращится...
БЛАГОУСТРОЙСТВО БЫТИЯ
Медведь всё себе облюбовал...
СБОР СТАТИСТИЧЕСКИХ ДАННЫХ
Прогуливаясь вдоль Московской кольцевой автодороги, медведь наблюдал эмоции... Так радость вполне уверенно обыграла и удивление, и страх...
В ПОИСКЕ
Медведь подался к белым... Но скоро устал и вернулся...
КОКОН
Медведь забаррикадировался в берлоге... До лучших времён...
КАЗУС
Медведь съел что-то не то... Никакого дискомфорта, но всё-таки...
ПУТЁМ ПРОБ И ОШИБОК
Глубоко поразмыслив, медведь вышел на большую дорогу... Из принципа...
ОБЛОМ
Медведь проснулся, вылез из берлоги, сбежал к реке, быстро поймал жирного лосося... И проснулся...
ВНИМАНИЕ К ДЕТАЛЯМ
Еноты всех подозревали... Прежде всего, во всяческом укрывательстве...
ВПОПЫХАХ
Жизнь у енотов текла размеренно... Но слишком быстро...
БЕРЛОЖЬЕ
У медведя не было друзей... Были активные сторонники...
БЛИЖЕ К ТЕЛУ
Медведь предпочитал отечественное... Мороки меньше...
ПОЗДНЕЙ ОСЕНЬЮ
Медведь забрал клавесин из ломбарда... Никто и не знал, что он там был...
ОКТЯБРЬСКИМИ НОЧАМИ
Еноты скрутили мигалку с автомобиля ДПС... Дни становились всё короче, еноты всё агрессивнее...
ОТРАБАТЫВАЯ НАВЫКИ
Медведю стало неловко... Парашютистам тоже...
НЮАНСЫ
Медведь никогда не нападал первым... Просто это называлось: заблаговременная ликвидация потенциальной угрозы...
ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ
Но медведь не стал выходить из берлоги... Озаботился смыслом...
ЛЕСНАЯ МУДРОСТЬ
Ведь на то он и медведь,
Чтобы по весне худеть!
УМИРОТВОРЕНИЕ МИРА
Медведю нездоровилось... Но шаткий окунался в него мир...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Енот – он, словно бы, не выспавшийся медведь... Никогда не знаешь, куда его мотнёт...
КОСОЛАПЫЙ
Медведю недоставало понимания... Но ему было без разницы...
ПРИЛОЖЕНИЕ СИЛ
Медведь разводил канитель... Наидрагоценнейшую...
НА ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ КУРСАХ
Медведь скрывался от енотов... Еноты грезили медведем...
ОСНОВНАЯ ДИСЦИПЛИНА
Но енотам, безусловно, нравилось манипулировать людьми...
ОБНОВЛЁННАЯ ЭКСПОЗИЦИЯ
Медведь всё ещё не спал... Слишком уж яркое впечатление оставило внезапное посещение Третьяковской галереи...
ТАЁЖНЫЙ ТУР
Медведь был немало обескуражен... Китайские туристы угрозы словно бы и не замечали...
ФЕЙР-ПЛЕЙ
Но медведь решил уравнять шансы и встретил охотников на пороге...
ЗДРАВОСТЬ ВЫБОРА СМЫСЛА
У медведя не было сомнений, что он долетит... Оставались лишь опасения...
ЯРМАРКА ВЫХОДНОГО ДНЯ
Енотам недоуделили внимания... Те сходили за медведем...
ХОРОШИЕ МАНЕРЫ
Медведь снял в помещении шляпу... Боярский не сопротивлялся...
СОХРАНЯЙТЕ ГРИБНИЦУ
Был ли у медведя синдром Аспергера или же просто звёзды так сегодня сошлись, но он сделал-таки грибнику замечание...
ЧЕСТЬ ГОСУДАРСТВА
Медведь не был расположен к панибратству... Но стерпел от чужеземца...
КАК БЫ ПЕРФОРМАНС
Медведь забрёл на выставку... Приобщился, так сказать, к искусству...
ПОДВОДЯ ИТОГИ
Медведь преуспел буквально во всём... И в питании, и в мира познании...
УТРОМ, ПОТОМУ ЧТО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЙ
И задумался медведь над своим кредо... Еноты спросили...
ПРЕДЕЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
Сны медведя отличались, прежде всего, масштабностью... Оттого и пробуждался он всегда вдумчиво, без какой бы то ни было спешки...
ПРАКТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Обойдя весь лес, медведь так и не нашёл ни одного доказательства существования антиматерии... Но всё же не исключил вероятности её стихийного возникновения...
НА ВСЯКИЙ ПОЖАРНЫЙ
Забравшись по какой-то неведомой даже им самим надобности в центральную городскую пожарную часть, еноты плотно прикрыли за собой тщательно проделанный в воротах лаз...
ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ
Медведь как-то чего-то там себе на чёрный день припрятал... Оставалось лишь вспомнить чего и главное где...
ЦАРЬ
Медведь сиганул в овраг и затаился... Не без странностей конечно...
ЛЕСНАЯ МУДРОСТЬ
Не было ещё на свете ни одного медведя, который бы мёду дёготь предпочёл... А потому как и ни к чему это...
УГОЛ ЗРЕНИЯ
Завладев баклажаном, еноты поразились существованию столь бестолковой еды на этом свете...
ПРИКЛАДНАЯ АСТРОНОМИЯ
Перед сном медведь обязательно смотрел на Большую Медведицу... Шею разминал...
НЕУЯЗВИМЫЕ
Как только енотам становилось скучно, они сразу же засыпали...
В ГЛУХИХ ДЕБРЯХ
Находясь в непримиримой оппозиции к браконьерам, медведь вдруг примирился с самим собой...
РЕЖИМ
Спать медведю приходилось много... А если и не спать случалось, то непременно об этом думалось...
МОБИЛЬНОСТЬ
Медведь всё время предпринимал шаги... То на двух, то на четырёх...
ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Наличие не только повадок, но и ума убеждало медведя в каком-никаком, а превосходстве... Над кем-то...
ВЕТПОМОЩЬ
В лечебницу пришли еноты... Для диспансеризации...
ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННОЕ
Разузнав каковы были предпосылки Всемирного потопа, медведь перебрался на гору...
ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД
За плечами у медведя было много чего... Но ближе всего его попа...
ШАТУН
А у медведя выдался выходной... Вот он и вышел...
ПОСТОЯННАЯ РАБОТА МОЗГА
Медведь выпустил берёзу из лап... Вспомнил что-то...
СВЕТАЛО
Енотам ничего не оставалось, как довериться... Медведь сосредоточенно копал...
ПЕРЕМЕНА ПЛАНОВ
По дороге домой медведь заглянул в малинник... Но, то ли ягода сошла, то ли он уже сюда заглядывал... Так или иначе, а домой совсем перехотелось...
ВЫНУЖДЕННЫЙ ОБХОД
Медведь сшибал шишки... Шишки сшибались...
ВЛИЯНИЕ ПОВАДОК
Медведь же никогда не усугублял... Сами рассасывались...
СООБЩАЮЩИЕСЯ СОСУДЫ
Среди енотов было не особо принято делиться лакомым... А вот нежностью делились они намного охотнее...
ОБЩАЯ ТЕРАПИЯ
Настанут времена, когда лишь енотами люди смогут излечиться от всепоглощающей депрессии...
РЕПУТАЦИЯ
Никто про медведя дурного слова не мог сказать... Звери не умели, люди опасались...
МИРОУСТРОЙСТВО
Несколько часов простоял медведь под проливным дождём в раздумьях... О всяких там смыслах...
ИГРА ПО ПРАВИЛАМ
Медведь никогда не возбранял охоту на себя... Оставлял лишь за собой право на симметричный ответ, а в некоторых случаях даже мог дать сопернику значительную фору при его завершающем преследовании...
ПРИНЦИПЫ ИЛИ МЕТОДЫ САМООРГАНИЗАЦИИ
Жизнь медведя в лесу протекала согласно чётко установленным правилам... После принятия пищи, к примеру, в обязательном порядке следовало отойти ко сну...
В ТЁМНОМ ЛЕСЕ
Для медведя вообще не существовало преград... Рисковый...
НА ИСХОДЕ ДНЯ И СИЛ
Самую что ни на есть малость не дотянув до берлоги, медведь скоропостижно уснул...
В НАРУШЕНИЕ ВСЕХ ПРАВИЛ, ИЛИ ТАНЦУЙ ПОКА МОЛОДОЙ
Посшибав чуть ли не со всех кустов да ёлок в лесу мясистые снеговые шапки, медведь наконец угомонился...
БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ
Медведь не то, чтобы не верил... Опыт мешал...
ВСЯКОМУ СВОЁ
Бывает песня лебединая, а бывает медвежья... Медвежья громче...
СИМВОЛИЗМ
Обегая Царское Село, медведь играл в Русскую литературу... В квинтэссенцию её...
ХОД СОБЫТИЙ
Но не в медведе было дело... Отнюдь не в нём...
ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА ФОРМИРОВАНИЕ ХАРАКТЕРА
К сладкому еноты питали некоторую слабость... Потому и нрав главным образом имели они довольно-таки мягкий...
ВСЁ К ЛУЧШЕМУ
Сколько же в жизни медведя было не совсем счастливых дней... Вот и довольно с него...
ОТЛУЧКА
Без медведя в лесу стало как-то тревожно... Не хорошо как-то...
С СЕРДЕЧНОЙ БЛАГОДАРНОСТЬЮ
Удача практически всегда была на стороне енотов... И те отвечали ей взаимностью...
ОСТОРОЖНЫЙ ХОД МЫСЛЕЙ
Медведю и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь окажется не у дел... Так и не пришло...
ЭПИЧНО
Медведь и ветер... Или же наоборот...
РАЗНООБРАЗИЕ
Енот еноту рознь... За исключением аппетита...
ГЕНЕРАТОРЫ ЖЕЛАНИЙ
Енотам до невозможности хотелось чего-нибудь мифического... Скажем, морошковых пряников...
ПОД ЧУТКИМ РУКОВОДСТВОМ
Но медведь воспрепятствовал... А с ним и остальные...
ПОДХОД
Еноты предпочитали не предпочитать...
РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ
Разглядывая швейцарских гвардейцев, еноты сомневались...
КАК КАРТА ЛЯЖЕТ
Ориентировался медведь не только по нюху, солнцу, звёздам и растительности... Наугад чаще...
КОЛИЧЕСТВОМ
Медведя всегда было много... На том и зиждилось...
СМОТРЕЛКИ
Медведь непрестанно вглядывался в совесть... И та тоже...
ЗНАК УВАЖЕНИЯ
И появился у медведя калейдоскоп... Еноты принесли...
НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО
Но медведю было не наплевать... Не заложено природой...
ОТСУТСТВИЕ
Медведь куда-то запропал... Вполне преднамеренно...
АНАЛОГ
Медвежий мир представлял собой абсолютное пространство... Как в филармонии...
ПРИКЛАДНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ
Происхождение видов и другие бесполезные знания медведю были до лампочки... Не дотягивался только...
ЛЕСНЫЕ ЛИСЫ
Когда лисам становилось грустно, они начинали тихонечко играть в волков... Грустных...
НАСТРОЕНИЕ
А медведю – енотово!.. Это когда хорошо, а почему не понятно...
ОТКРЫТЫЕ СЕРДЦА
Как и любые другие животные, еноты умели быть непонятными... Но не хотели...
ВОСПИТАНИЕ
Своё мнение медведь всегда держал при себе... Щурился только...
ЭВОЛЮЦИЯ
Прибившись к хорошему месту, еноты успокаивались, становились более плавными, толстели...
ПРИЯТНОЕ
Предаваясь воспоминаниям, медведь любил пожёвывать крыжовник... И где только брал...
ТЕЗИСЫ
Медведь выступал за равноправие... В принципе...
СПРЯТАНО
Зимой медведя никто не видел... Да он и не показывался...
ЛЕСНОЕ ЦАРСТВО
Медведь не питал абсолютно ни каких иллюзий... Питал лишь слухи о них...
ПРОЯВЛЯЯ ТАКТИЧНОСТЬ
Как и всегда, медведь никого не хотел обидеть... Потому и мнение своё насаждал хоть и жёстко, но с превеликим терпением...
ДУШЕВНОЕ
В сильную грозу медведь либо крепко спал в берлоге, либо с восторгом раскачивался на макушке самой высокой ели... О чём душа попросит...
В ТИХОМ ОМУТЕ
Чем бы еноты ни тешились, лишь бы не скалились...
ПРОХОДНОЙ ДВОР
Через лес постоянно ходили какие-то звери... Иногда медведь не возражал...
БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ
Медведь всё принимал близко к сердцу... Потому и боялись...
УИКЕНД В ГОРОДЕ
Медведь растопил лёд отчуждения...
НИЧЕГО ЛИЧНОГО
К дровосекам медведь относился спокойно... А вот к лесу – трепетно...
ТОНКИЙ РАСЧЁТ
Поначалу еноты лишь присматривались... А уж только потом молниеносно завладевали...
ВО ВСЕЙ ПОЛНОТЕ
Еноты озаботились досугом... Но где та грань?..
ДНИ СТАНОВИЛИСЬ ВСЁ СЛЫШНЕЙ
Попив из родника, медведь как-то сразу приободрился... То ли вода так была хороша, то ли всё мироздание в целом...
МЕДВЕЖЬИ ПРЕДАНИЯ
Из поколения в поколение медведи передавали истории из жизни с Серафимом Саровским...
АСТРОНОМИЧЕСКОЕ
О космосе медведь имел довольно смутное представление... Но откуда-то имел...
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Медведь хмурился в ночи...
ЖАЖДА ОТКРЫТИЙ
Еноты всё подряд открывали...
НЕЛЁГКОСТЬ БЫТИЯ
Не заставляйте медведя в угоду собственной прихоти становиться как бы весёлым... У него плоховато с чувством вашего юмора...
БУЛЬВАРНОЕ КОЛЬЦО
Ничто медведя так не увлекало, как пробежаться по бульварам на заре...
СТРАСТИ НА ФУД-КОРТЕ
Завладев чьим-то неосторожно оставленным без присмотра обедом, еноты, как могли, удирали... Под ликование толпы...
ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА
Медведь был ни храбр, ни труслив... Ни лют был, ни кроток... Вот и в лесу тишь была да гладь да Божья благодать...
КЛАССИКА
Медведь сглотнул... Вереск... Мёд...
В ОКРУЖЕНИИ
Не желая показаться меркантильным, медведь снисходительно выпустил из лап случайного прохожего...
ТАКОЕ ЛЕТО
У медведя было около семи причин не выходить из берлоги... До полудня придумал ещё пять...
УДОБСТВА
Медведь не преминул воспользоваться сушилкой для рук человеческих... Сплошной восторг!..
РАБОТА НА ПЕРСПЕКТИВУ
Еноты не обходили почтением и тех, кто лишь намеревался, быть может, когда-нибудь впоследствии соблаговолить...
ПРОГУЛКИ ПО ГОРОДУ
Как только медведю представилась возможность посетить столичный океанариум, он сразу же ей воспользовался... С превеликим удовольствием...
УЕДИНЁННОЕ СОЗЕРЦАНИЕ
Звёзды медведя привлекали... Луна же напротив... Из-за волков всё больше...
ПОСТОЯНСТВО
С самой ранней молодости и до глубокой старости медведь делал по утрам зарядку... Ушами...
ТАКТИЧЕСКИЕ ИГРЫ
Всё этим утром было за медведя... И беспокойный постоянно меняющий направление ветер, и нескончаемые вязкие тучи, скрывающие за собой робкое пробуждающееся солнце, и неимоверная лёгкость медвежьей поступи – ни малейшего шороха, ни единого неосторожного звука...
СОЗДАВАЯ ГРАНИЦЫ
Медведь вращался в своих кругах... Сам нарисует, сам и вращается...
СБОР ИНФОРМАЦИИ
Притаившись, медведь инсценировал своё отсутствие... Слушал, нюхал, наблюдал...
ДАВЛЕНИЕ АТМОСФЕРЫ
Бывало, случались у медведя фантомные боли... Будто бы от рогов на голове, или же крыльев за спиной...
МЕЖДУ ПРОЧИМ
Медведь не загадывал желаний... Но мечтал...
САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ
Медведя не было три дня... Ровно столько, сколько ему было необходимо...
ЧЕРТОГИ РАЗУМА
Медведь постоянно делал пометки, чтобы чего-нибудь не забыть... Но забывал о пометках...
ДОЦЕНТ
Вся медвежья философия заключалась в паре оплеух... Образно выражаясь...
ПРАВО НА СУЩЕСТВОВАНИЕ
Алкоголь медведь не приветствовал... Но и не отрицал...
НЕЖДАННЫЙ
Где бы медведь ни появился, его нигде не ждали...
НАРУШАЯ ПОРЯДОК
В торговом центре медведю понравилось... Особенно убегать...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Когда медведь всего себя окончательно исчерпал, он оставил берлогу, сменил имя, и удалился в город...
ЕСЛИ НА ЧИСТОТУ
Не было у енотов друга ближе, чем медведь... А люди – они так, больше для тонуса...
УНИВЕРСАЛ
Медведь владел навыками... Всякими...
САМА НАДЁЖНОСТЬ
Медведь, как никто другой, умел хранить секреты... Тут же забывал...
СЛУЧАЙНО
Еноты никого не провоцировали... Само как-то...
НАД СРЕДНИМ КЛАССОМ
Несомненно, домашние еноты сильно отличались и от уличных, и от лесных... Прежде всего, количеством гаджетов...
ОСТОРОЖНОСТЬ
Медведь остерегался китов... Нужно же хоть кого-то остерегаться...
СПУТНИК
Пристально разглядывая убывающую луну, медведь высмотрел на ней и свою взлохмаченную тень...
В ОБРАЗЕ
По лесу ходили упорные слухи, что у медведя то ли обычная осенняя депрессия, то ли глубокая старческая хандра... Тот же тем временем что-то там сам с собой из классики репетировал...
ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ
Всем своим видом показывая, что они будто бы из контактного зоопарка, еноты зашли в торговый центр...
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ
Единственное, что удерживало медведя от грубости, это врождённое чувство такта... По той же самой причине он никогда не добивал...
НА СКЛАД
Еноты пришли за бананами... Уверенно...
ПО УМОЛЧАНИЮ
Медведя всё устраивало... То есть абсолютно!..
НАСТУПИВ НА УХО
Музыку медведь любил всякую... Но не очень...
АВТОПАРК
В овраге у медведя уже пылились четыре квадроцикла, две Нивы Тайги и гордость коллекции – камуфлированный Хаммер...
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Еноты следили за поварами... Повара косились на енотов...
БУРЫЙ
Медведь умел ходить и на задних лапах, и на всех четырёх одновременно... Исходя из чего, он пришёл к выводу, что просто великолепен!..
КОНЕЦ ВРЕМЁН
Медведь проспал апокалипсис...
ВРЕМЕНА ГОДА
Медведь всхуднул... Успокоившись и хорошенько всё сопоставив, пришёл к заключению, что сезонное...
ПОЗНАВАЯ МИР
Убедившись в существовании жирафов, еноты повернули обратно... Шли молча, всё о чём-то улыбаясь...
В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ
А медведь никогда не скучал... Потому что ушлый...
ВОЗРАСТНОЕ
И решил медведь сходить на диспансеризацию... Острота ощущений не та уже...
СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ
Выйдя за околицу, медведь больше не оборачивался... Не любил прощаний...
КАЗУС
У медведя оставались вопросы... У охотников кончались ответы...
АКТИВНОСТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ
Еноты всё подряд лайкали...
ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ
Весь день медведь рассматривал витражи... Вернулся поздно, ужинать не стал...
ПАРАКЛИСИС
В монастыре у греков медведю понравилось... Чинно всё, без паники, опять же сладости...
ПРАКТИКА НИРВАНЫ
Сосредоточившись, медведь остановил ход мыслей... И не запускал до тех пор, пока по ним не соскучился...
НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО ПРИРОДОЙ
Всякий раз, взобравшись на дерево, медведь жалел лишь об одном... Хотелось плюнуть...
НЕ ОТКЛАДЫВАЙ НА ЗАВТРА ТО, ЧТО МОЖНО СДЕЛАТЬ СЕГОДНЯ
Еноты ничего не оставляли на потом... Ни сон, ни еду, ни развлечения...
НАРУШЕНИЕ РАСПОРЯДКА
День у медведя, можно сказать, совсем не задался... Сначала вертолёт какой-то залётный раньше привычного разбудил... Потом день весь из себя чудесный такой оказался, что никакой совести медвежьей не хватило, чтобы дальше уснуть... Словом, затаил медведь на вертолётчиков...
ПОД ЗАКАТ
Медведю захотелось осетринки... Не то чтобы – вынь да положь!, а так, просто...
СПЛОШНЫЕ ПЛЮСЫ
Медведю нравилось быть медведем... Большой, мохнатый, берлога опять же...
ОБРАЗНОЕ МЫШЛЕНИЕ
Медведю ничего не стоило пробежаться в ночи по лесу, изображая, скажем, косулю... Но заканчивалось всегда единорогом...
ДОПОЛНЯЯ СТАРШЕГО ПЛИНИЯ
И не только в вине находил медведь истину... Тем более, что совсем не пил...
ФИЛОСОФИЯ
Медведь постоянно о чём-то думал... Следовательно – существовал...
ВОСПОЛНЯЯ ПРОБЕЛЫ
Медведь ушёл в Грецию... Вот теперь там уж точно чего только нет...
ТОРЖЕСТВО
Превозмогая коварно навалившуюся сытость, еноты тесно обступили поражающий своим великолепием огромный свадебный торт...
ВНУТРЕННИЙ ПОТЕНЦИАЛ
Медведь где-то слышал, что медвежатина на вкус довольно-таки специфическая... Оттого и называл себя в шутку деликатесом...
ДЫШИТСЯ
А стоило ли рождаться бретёром...
Крынка с молоком, и окуная в густые-густые сливки ломоть душистого ячменного хлеба...
И вот, густою смолью крадучись с севера, грозовое январское небо...
ВСЕМУ СВОЁ ВРЕМЯ
Еноты обожали шик... Во всём кроме завтрака... Ибо – не до того...
ПРЕДЕЛЬНОЕ ВНИМАНИЕ
Еноты невероятно ценили чистоту... Главным образом – помыслов...
ДРУГИМИ СЛОВАМИ
Медведь пребывал в прострации... То есть – в берлоге...
ПРАКТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Енотов интересовала возможность преодоления нескрываемой враждебности со стороны ответственных за хранение скоропортящихся деликатесных продуктов надзирательных органов... В конечном итоге оптимальной оказалась внезапность...
ЧУДЕСА АРХИТЕКТУРЫ
Зайдя с целью удовлетворения любопытства во всё ещё строящийся Храм Святого Семейства, еноты покинули его совершенно обновлённые... Пыльные, лохматые и абсолютно счастливые...
ПЕРФЕКЦИОНИСТ
Выровняв Пизанскую башню, медведь стал живым талисманом всего Апеннинского полуострова...
СМЕНА ВРЕМЁН
Захватив Биг-Бен, медведь пустил отсчёт нового бодрого времени для чопорной старушки Англии...
НЕОФИЦИАЛЬНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ
Покорив Эйфелеву башню, медведь сразу же стал новым символом свободного Парижа...
РУТИНА
Порой с медведем что-нибудь случалось... Но не обязательно...
ТОЛЬКО ВПЕРЁД
Енотам нечего было терять... Они никогда ничего не оставляли...
БОЛЬШАЯ ПРЕМЬЕРА
Случайно обесточив Большой академический театр, еноты, волею случая, оказались в буфете...
ЖАВОРОНОК
Проснулся медведь спозаранку... Но встал, как водится, аккурат к обеду...
СВОБОДНЫЙ ГРАФИК
У енотов не было постоянной работы... Потому всегда с настроением...
САМИ ПО СЕБЕ
Медведь выступал за полнейшую независимость леса от человеческих прихотей, с восторгом разгоняя любые поползновения...
УТРО С ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ
Водилась за медведем одна странность... Не спать любил...
НАТУРА
А вот не было у медведя дурных привычек... Разве что сам он...
КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ...
Медведь не то чтобы пожалел малины... Скорее, страсть как тишину ценил...
МОЦИОН
Лисы раз-другой прошлись вдоль забора... Ночь тиха, никто не брешет...
ДНЕВНИК НАТУРАЛИСТА
Медведь считал грибников странными... Потому и не трогал...
ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА
Медведь жалел бобров и то и дело подбрасывал им деревья...
ПО НАСТРОЕНИЮ
Иногда енотам ничего не хотелось... Тогда они просто ели, развлекались и спали...
КУЛЬТУРА БЫТА
Медведь приволок трамвай... От городских не убудет, а лесным – праздник!
ТРУДНОСТИ ВЫБОРА
Дойдя до развилки, медведь повернул обратно... Сегодня он не готов был принимать решения...
ЕНОТСТВО
Во всём, что енотам было непонятно, они пытались сразу же досконально разобраться... Оттого и разруха...
В ОТРАЖЕНИИ ЛУНЫ
Волкам никто никогда ничего не рассказывал об океане... Сами додумались...
РАССТАВЛЯЯ ПРИОРИТЕТЫ
Расслабляясь, еноты сосредотачивались исключительно на еде... На сон и прочие надобности отводилось минимально необходимое, можно сказать, чисто символическое время...
В ОТЛИЧНОЙ ФОРМЕ
Тренируя сноровку, медведь внезапно появлялся и выхватывал у охотников ружья...
СЛУХАМИ ЗЕМЛЯ ЕГО ПОЛНИТСЯ
Никто медведя и не знал в лицо... От того и кривотолки...
ВО ГЛУБИНЕ
Многие мечтали потусоваться с медведем... Да только не он...
САМОДОСТАТОЧНОСТЬ
Шляться без дела енотам нравилось... Впрочем, как и по делам...
СИЛА УБЕЖДЕНИЯ
Медведю надо было на тот берег... Но плыть не хотелось... Но очень надо было... Но не поплыл...
ЗНАНИЕ
Безусловно, медведь знал, что он медведь... Знал он и прочие подробности мироздания...
ДЛЯ ТОНУСА
Медведь кубарем скатился с горы... Нехотя...
ЗАБЛАГОВРЕМЕННО
Преградив дорогу президентскому кортежу, медведь выиграл для себя немного времени... Когда же его попытались усыпить, эффект вдруг вышел прямо противоположным...
ЧТОБЫ НЕ СКУЧНО
Енотов медведь не звал... Зашли на всякий случай...
ПРЕДЕЛ РАССТОЯНИЯ
В детстве медведя никто не боялся – боялись его маму... Да и сейчас никто не боится, даже и в мыслях не приближаются...
ПУТЬ ПРОЛЕГАЛ
И медведь сломал забор... Выломал бетонную плиту и прошёл...
ВСЕГДА В ДВИЖЕНИИ
Где медведя только не носило, и чего медведь только не повидал... А как проснётся – ну и ладно...
ЭКСТРИМ-БЕРЛОГА
Медведь влез на башенный кран, забрался в кабину и, насколько это было возможно, комфортно там устроился...
СТАРИКОВСКАЯ ВОЗНЯ
Медведь прикопал некую надобность... Оставалось лишь не забыть где...
В ПОДВОРОТНЕ
Не желая показаться не вежливым, медведь легонько кашлянул...
ОПЕРЕЖАЯ ВРЕМЯ
Еноты торопились жить... Порою слишком...
НЕ НАПРЯГАЯСЬ
Медведь никогда ничего не предпринимал... Всегда парировал...
ТОНКАЯ НАТУРА
Застал как-то медведь у себя в берлоге спящего енота... И пришёл в полнейший восторг от такой наглости!..
ГРУППИРОВКА
Енотов было много... Но для нашествия не достаточно...
ЧУВСТВО ПРЕКРАСНОГО
Кого-кого, а оленя медведь привечал... Большой, рогатый, стать во всём... Словом, не трогал...
В РАМКАХ ПРИЛИЧИЯ
Есть деликатесы еноты старались не очень быстро... Вероятно, из уважения к мишленовским звёздам...
ВЯЛОСТЬ ФАНТАЗИИ
И захотелось вдруг медведю чего-нибудь эдакого!.. Но так и не придумал чего именно...
БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО
Медведь заходил три раза... И всё по делам...
СПОЗАРАНКУ
Наткнувшись у берлоги на пистолет, медведь ничуть не удивился... В лесу всякого зверья хватало...
НА ЧИСТОТУ
С некоторых пор медведь ассоциировал себя с волынкой, звучание которой, откровенно говоря, крайне не любил...
НОЧНАЯ СМЕНА В ПОЧТОВОМ ОТДЕЛЕНИИ
Енотам мало было распаковать все посылки и бандероли, нужно было ещё постараться идентифицировать их содержимое...
И ВЫШЕЛ СРОК
Медведь перешёл все границы дозволенного... Точнее, переустановил их...
ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ
Еноты всегда всех выручали... И поиграют, и прополоскают, и доедят всё до последней крошки, чтобы ничего нигде не оставалось...
ОБОЗНАЛИСЬ
Еноты ни за что не хотели выходить на арену цирка... Кусались, и вообще вели себя очень странно... Но, как потом выяснилось, это были не те еноты...
БОДРОСТЬ ДУХА
Медведя частенько видели в приподнятом настроении... Но спросить не решались...
ВО ИЗБЕЖАНИЕ НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ
Козлов медведь не любил... Как и баранов... Оттого и стороной обходил от греха подальше...
ОБЫЧНЫЙ ФОРС-МАЖОР
Енотам было не до этикета, бисквитный торт напрочь лишил разума...
ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
Медведя нигде не было видно... Но его нигде и не было...
КИНОПРОИЗВОДСТВО
До Голливуда медведь не дотянул... Проголодался...
БЕРЕГИТЕ ЛЕС ОТ ОГНЯ, ИЛИ ЖЕЧЬ КОСТРЫ ЗАПРЕЩЕНО
Учуяв запах дыма, медведь сильно огорчался и уходил на устранение... И лучше бы было огню вовсе не рождаться...
НЕОСПАРИМОЕ РОДСТВО
Собак еноты, как и люди, относили к своим друзьям... Также тискали, сюсюкались, разве что не кормили... И вообще способность расставаться с едой было то единственное, что, по их глубочайшему убеждению, отличало енотов от людей...
ХОРОШЕЕ ВОСПИТАНИЕ
Если спросить медведя, стоит ли заходить в лес до наступления рассвета, то он тактично промолчит...
НАРАБОТКИ
Задумок у медведя было не счесть... На любой манер и вкус... Один Медвежий океан или же Медвежья башня чего стоят...
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОРЯДКА
Прибираясь, еноты окончательно всё испортили... Хотя, конечно, это с чьей стороны посмотреть...
МЕГАПОЛИС
Небоскрёбы медведь недолюбливал... Высоковато... И людей многовато...
ВНУТРЕННИЙ КОДЕКС
Плох тот енот, который не мечтает стать человеком...
ПРИКЛАДНАЯ ФИЗИКА
Дайте медведю точку опоры и он приуснёт...
ПАСМУРНО
Волкам опять грустилось... Серое небо, серые будни, серая шерсть...
ОТВАГА
Но еноты были неустрашимы... И вскоре пылесос умолк...
НАД ИСКУССТВОМ
В балете медведь ничего не понимал, потому и не любил... Также дела обстояли и с оперой... И вообще со всем этим так называемым театральным искусством... Медведь любил, когда по-простому... На рефлекторном что ли уровне... Чтобы душу внезапным порывом пронзало!.. Как только, по правде говоря, одни медведи лишь и умеют... Но помалкивают...
ПО СОВЕСТИ
Оторвав что-то от полицейского, еноты наконец-то угомонились и разошлись... Но вскоре виновато вернулись и что-то приволокли взамен...
ИГРА НЕ СТОИЛА СВЕЧ
И медведя можно было запутать... Но распутывать приходилось всем...
НА ЭМОЦИЯХ
Иногда еноты кусались... Но скорее это от переизбытка чувств...
В ПОИСКАХ СМЫСЛА
Медведю всегда было куда пойти... Но не всегда было зачем...
НА ПОЛНУЮ
Спать медведь предпочитал вдоволь... Как и жить вообще...
НА ПИКЕ ФОРМЫ
Медведь искренне радовался каждому гостю... С каким бы умыслом тот ни пожаловал...
КРАТЧАЙШИЙ ПУТЬ
Исключительно благодаря своему глубочайшему обаянию, медведь, срезая путь к дальней реке через самый центр города, не встретил абсолютно никакого сопротивления...
ВНИМАНИЕ К ДЕТАЛЯМ
И лисы устрашились... Из деликатности...
ВЫБРОС
Изредка медведь позволял себе слегка расслабиться... Остальным же приходилось хорошенько напрячься...
ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАНОВ
Еноты зашли за медведем, но так и не разбудили... С досады и сами никуда не пошли, для чего-то медведь был нужен...
МАСШТАБНЫЕ ПРОЕКТЫ
И решил медведь выкопать озеро... Выбрал место подходящее, и сразу копать начал... И сколько надо будет копать, столько копать и будет...
БЕЗ ИЗЛИШНИХ САНТИМЕНТОВ
Встречал медведь по одёжке... А провожал уже без... Если повезёт конечно...
СВОЕВРЕМЕННОЕ БЛАГОУСТРОЙСТВО
Давно уже берлога медведя облегала... И возраст набрал, и вес, и объёмы... Поднапрягся и рядом вторую выкопал, попросторнее, а ту на память себе оставил... А тут и мужики по его душу... Со станковым пулемётом, наверняка чтобы... Сгодилась, словом, берлога... Да и при пулемёте теперь...
УГОДЬЯ
На пороге лета медведь неизменно производил тотальный лесной обход... Чтобы в морду хорошенько запомнили...
ПОСЛЕДСТВИЯ
Слышал медведь и о четвёртом энергоблоке, и об аварии, и о Припяти со всей остальной Украиной и Беларусью... С тех самых пор и по сей день ко всему тамошнему с опаскою...
ОПЫТНЫМ ПУТЁМ
Глубоко озадачившись вопросом: «Кто сильнее лев или медведь?», еноты напряжённо размышляли, где им теперь льва-то раздобыть...
ТОНЧАЙШАЯ ГРАНЬ
Ел медведь всегда в меру, но постоянно переедал... Так же и с развлечениями...
НЕ БУДИТЕ СПЯЩЕГО МЕДВЕДЯ
Крайняя необходимость могла, конечно, заставить медведя не выспаться, но там совсем уже лютое предполагалось...
КАК-НИБУДЬ
К бегемотам медведь заходил редко... Каждый второй четверг месяца... Если вспомнит...
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
Енотам с медведем было легко... Ему же с ними – только лишь благодаря огромному опыту...
МИРОВОЗЗРЕНИЕ
Медведь не считал этот мир идеальным... Но добротным...
ГОСТЕПРИИМСТВО
Прийти к медведю можно было запросто... А вот уйти – под настроение...
НАКАТИЛО
Медведь что-то того... Необъяснимо, короче...
РОДНЫЕ ПЕНАТЫ
Медведь, будучи ещё медвежонком, побывал как-то в Чехословакии... Природа, Прага, Готвальдов... Помнилось всё это смутно, но довольно-таки радостно... А ещё Ленинград был, Крещатик в Киеве... Вот чего, спрашивается, дома не сиделось... Поумнел с тех пор...
ОСОБЫЕ ЗОНЫ
Вот и вышла у медведя накладочка... Наложился он случайно на пейзаж туристический, на пейзаж отдыхающий...
САМОСОЗНАНИЕ
Про себя медведь никогда не забывал... Всегда о себе медведь помнил...
КАКАЯ ЧУДНАЯ ИГРА
Отбирая енотов для очередной своей выездной постановки, медведь руководствовался, прежде всего, глубиною их врождённых актёрских данных...
ЗРЯ В КОРЕНЬ
В научно-техническом прогрессе медведя более всего интересовала, собственно, целесообразность... И выводы его были весьма и весьма неутешительны...
ПЫТЛИВЫЙ
Медведь высматривал какие-нибудь аномалии... Безрезультатно... Но вполне себе увлекательно...
НАСТОЯЩЕЕ
Но медведь вышел за рамки... В чистое искусство...
СЛЕГКА СОПРИКОСНУВШИСЬ
И как было понять единственное им сказанное, всего лишь два коротких, произнесённых почти шёпотом, слова: «Воды отошли...» То ли какая-то одному ему лишь известная беременная вот-вот должна была разродиться, то ли, что тоже было не исключено, береговая линия уже отступала, оголяя скрытое доселе дно Атлантического океана, и мы все обречены уже, и нам остаётся теперь лишь ожидать, когда огромная волна поглотит нас, не оставив даже воспоминаний об этом удивительном, невероятном даже, таком изысканном летнем вечере, проведённым нищим писателем в одном из самых захолустных баров Нового Орлеана под никогда не смолкающие звуки вечного джаза...
ТАЙНА СЛЕДСТВИЯ
Но медведь ничего не подозревал... Сразу наказывал...
ОСНОВЫ БЫТИЯ
Медведю было не всё равно... Но если хорошо подумать, то всё-таки всё равно... Хотя и не всегда...
УТРО В ЛЕСУ
Когда утреннее июльское солнце озарило верхушки окрестных сосен, медведь уже доламывал последний четвёртый бульдозер открытого пару дней назад нового песчаного карьера...
В РАЗВИТИИ СОБЫТИЙ
И птицы какие-то были странные – смотрят, помалкивают... И природа в целом вызывала у настороженного медведя наиглубочайшие подозрения... Будто ждут все чего-то... С опаскою...
ВРЕМЕНАМИ
И случилась у лис депрессия... Но не долго, до первых кроликов...
ПРОНЯЛО МАЛОСТЬ
Медведю долго потом ещё мерещилось всякое... Да на то они и есть все эти сказки...
НАТУРА ТАКАЯ
Но у лис не было планов на вечер... Так воровали...
НА НЕЙТРАЛКЕ
Ни волков, ни кабанов, ни даже самого медведя всё происходящее за пределами леса особо-то и не напрягало... Как, собственно, и в пределах оного... Всем им и без того забот хватало...
КРЕДО
Еноты куда-то влезли...
У КАМНЯ
На развилке трёх дорог медведь позволил себе расслабиться... Терять-то ему нечего...
ПРИЯТНЫЕ ГОСТИ
Слоны почтительно переглянулись... Медведь торжественно встречал...
МЕДВЕЖЬЕ СЧАСТЬЕ
А в чём заключалось медвежье счастье? А всё в том же, в не замкнутой медвежьей самодостаточности...
ОТДУШИНА
Но медведь вдруг исполнил тайное желание разочаровавшегося в себе бобра... Завалил всё деревьями, к едрене!..
БЕЗ ПАНИКИ
Медведь привлекал к себе внимание... Тактично упреждая...
ПРЕДЕЛЫ ТЕРПЕНИЯ
Еноты ударили по рукам... Ибо нечего тянуть их не искренне...
ПО-ТИХОМУ
Еноты зашли через главные ворота... Мир покорять!
НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ
Медведь ни в какую не соглашался на магистраль... Очень уж тишину ценил...
НА ГОРОД ОПУСТИЛАСЬ НОЧЬ
Еноты влезли на крышу, что-то нашли там, и отломали... Медведь на соседней сидит, фиксирует...
СТАБИЛЬНОСТЬ
Медведь же ничуть не постарел... Так ходит...
ОБЫЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
Негде медведю было достать трансформатор... Да и незачем...
НЕВЫНОСИМО
Еноты буквально не находили себе места... Всюду было так прекрасно!
ПРОНИКНОВЕННОЕ
К растениям медведь относился снисходительно... Ляжет, бывало, и прислушивается...
ВЕЧЕРНИЙ ВЫХОД
Медведь сходил на лебединое озеро... Прошвырнулся...
ЗА ПТИЦАМИ
Самолёт летел слишком низко, буквально задевая фюзеляжем макушки самых высоких таёжных деревьев... В салоне было тихо, так тихо, что можно было слышать Стравинского, доносящегося из наушников одного из пассажиров... Помню, я ещё очень удивился тому, что узнал вдруг эту музыку, – доселе я её никогда не слышал... И бортпроводница тогда ещё что-то крошечное выронила и, аккуратно сидя на корточках, долго искала потом...
СКЛОННОСТЬ К ЯЗЫКАМ
Со шведским у медведя было плоховато... Зато по-норвежски он понимал, можно сказать, с полуслова... По крайней мере, ему самому так казалось, проверить-то не на ком...
ВО ГЛУБИНЕ
И была у медведя одна очень важная и очень страшная тайна... Настолько важная и настолько страшная, что и сам медведь как-то предпочитал и вовсе не вспоминать о ней...
ЧАСЫ ЛИШЬ НА МГНОВЕНИЕ СПЕШАТ
Единственная лампочка, висящая под потолком, светила слишком тускло, чтобы разобрать написанное каким-то острым предметом прямо под ногами на пыльном ледяном бетонном полу... Его холод чувствовался через тонкие подошвы, купленной только что в магазинчике напротив, штучной пары великолепных кожаных ботинок... И всё тот же лёгкий горьковатый привкус, словно бы какое-то робкое, но всегда неотступное напоминание... И, как можно тише, не вынимая рук из карманов сшитого к этому дню на заказ кашемирового пальто, я взвёл курок...
НА ПРОГУЛКЕ ТЁПЛЫМ ЛЕТНИМ ВЕЧЕРОМ
У рукомойника медведь задержался... Привлекла элегантность конструкции...
ЗАСЫПАЯ
Медведю всегда представлялось, что под берлогой есть надёжный подземный ход... Достаточно широкий, и ведущий прямо на берег самого тёплого на этом свете океана... А там ждут его смелый кит и задумчивый альбатрос... И они-то уж точно сумеют понять и простить его...
В УСИЛЕНИЕ
Медведь заменил глубокий безмятежный сон на лёгкую тревожную дрёму... Во избежание...
ЭКСПЕРИМЕНТ
Медведь влез на дерево и ухал оттуда филином... Вводил окружающий мир в заблуждение... Намеренно...
В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ
Медведь никогда не оглядывался... Если погоня... Дышал только... С прищуром...
РЕАКЦИЯ НА ЗРИТЕЛЯ
Медведь похлопал воющим волкам в ладоши... Оторвавшись от луны, волки в чём-то глубоко усомнились...
ПОСРЕДИ НАС
С незапамятных времён медведям дано было право в исключительных случаях оборачиваться людьми... И случаев этих отнюдь не убавилось с тех самых давних пор...
НАСТРОЕНИЕ
Медведь прислонился к тису... Готически...
ВЫХОДНОЙ
Еноты не спеша покидали торгово-развлекательный центр... Удовлетворённо...
ВСЯКОЕ ДЫХАНИЕ
Всё в лесу напоминало медведю о Боге... И деревья, и река, и горы... И даже в берлогу он забирался с каким-то, что ли, трепетом...
ЗАСВЕТЛО
Знал ли медведь, как развеселить умирающего волка... В любом случае, волк сразу же на поправку пошёл...
УДОБНЫЙ
Медведь никогда не обращал внимания на временные неудобства... Да и на не временные тоже...
ПЫТЛИВЫЙ УМ
По пути к кабанам, внезапно задумавшись о самом начале начального мгновения самого начала Сотворения мира, медведь оступился и угодил в заполненную дождевой водой волчью яму... Продолжая, тем не менее, думать, медведь сразу же начал что-то уже для себя прояснять...
ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЕ
Медведь высматривал хорька... Такая на сегодня была установка – хорька высмотреть...
ФОРС-МАЖОРНОЕ
В теории у енотов всегда получалось обойти охранную сигнализацию... На практике же всякое бывало...
О СВОЁМ
Медведь просидел на палящем солнце часа три... Потом в тень ушёл...
НА МАРШРУТЕ
Зачем медведю понадобилось влезать на троллейбус, он и сам толком не знал... Да, жизнь, несомненно, полна досадных разочарований...
ЕЛИСЕЕВСКИЙ
Енотам не терпелось всё это съесть уже... Но без людей туда не пускали...
СОВРЕМЕННАЯ МИФОЛОГИЯ
Медведю дико хотелось пробежаться по Красной площади... Подкрепить, так сказать, мифы о себе...
ПРИНЦИПЫ МИГРАЦИИ
В Париж еноты попали, можно сказать, случайно... Круассанов вдруг захотелось...
ОСНОВЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Еноты, не отрывая глаз, следили за хаотическими перемещениями чем-то взволнованного медведя... Тот показывал им, как не следует вести себя в случае возникновения внезапной опасности...
СВОЁ МНЕНИЕ
Медведь ни на секунду не сомневался в том, что Антонио Сальери не убивал Вольфганга Амадея Моцарта... Просто не мог он – и всё тут!
ПЕРЕДВИЖНАЯ КОПНА
Медведь никогда не пренебрегал маскировкой... Особенно в городе...
ПАРИЖСКАЯ ВЕСНА
Застелено было чересчур идеально... Словно бы мрамором... Каждая складочка, каждый изгиб, каждый уголок... Скорее, надгробие какое-то... Не удержался, потрогал... Мягкое...
Заказ не несли минут сорок, приятель извёлся весь... Каждой своей клеточкой я чувствовал, как ему не терпится закурить... Глубоко-глубоко затянуться, чуть помедлить, и будто весь этот сумрачный мир одним махом со вселенским облегчением разом выдохнуть... Я отпил уже остывшего крепкого чая и перевёл взгляд на знакомого пианиста...
Уже на следующий день я узнал, что святыни и орган, к величайшему моему облегчению, в огне не пострадали...
НЕ ОДИНОЧЕСТВО
Из солидарности с бездомными мышами, домашние светили им иногда из окон таинственными мерцающими огоньками...
ЧЕМ БЫ НИ ТЕШИЛИСЬ
Зачем енотам понадобилось в Кремль, медведь уточнять не стал... Собственно, почему бы и нет...
РОЛЕВЫЕ ИГРЫ
Играя в медведей, еноты разве что берёз не наломали...
НА ЛЕСНОЙ ЗАВАЛИНКЕ
Всё у медведя было, и всем медведь был доволен... А чего у медведя не было, того и не надо было...
В ГОСТЯХ
Енотам ничего не оставалось, как всё доесть... Не оставлять же...
С ВЫСОТЫ ПТИЧЬЕГО ПОЛЁТА
На Останкинскую башню енотов, конечно же, не пустили... Но с медведем – прошли...
НЕ СЕЙЧАС
Иногда медведь прятался от енотов... Те печалились, но с пониманием...
НЕ ПОКЛАДАЯ ЛАП
Уже к середине апреля еноты изрядно поправлялись... Оттого и некая томность в глазах, оттого и некая плавность движений...
ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРОБУЖДЕНИЮ
Никогда не берите просыпающихся ёжиков на руки... Они голодные и злые... Кусаются...
РАЗУМНЫЙ ПОДХОД
По грязи медведь старался не ходить... Пятки сушит...
КОНЦЕНТРАЦИЯ
Кому-кому, а енотам в сгущённом молоке всё нравилось... И само молоко, и его сладость, и степень сгущённости...
ПОКОЙНО
А больше и не было никого... Глянул медведь в сторону бурелома, глянул в сторону болота, глянул в хмурое небо осеннее... Растрогался...
СОУЧАСТНИК
На Пасху медведю тоже хотелось красное яичко... Да кто бы знал...
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР
В лифте медведю понравилась замкнутость... Да вот только светло и беспокойно...
КРОШИТСЯ
Забежал за угол, дальше в арку, через сквозной дворик в заснеженный переулок, и вдруг замер... Над Москвой брезжило...
и запах молока разлит
в лица касающихся пальцах...
САДОВОЕ
На Сухаревке ничего необычного медведь не приметил... Постоял, постоял, на Маяковку пошёл...
ДЕТСКАЯ ПЛОЩАДКА
Раз пятнадцать медведь обошёл цветастые качели... Без вариантов...
СТАЯ
А с кем ещё волкам дружить... Сами себе и друг, и брат...
МЕДВЕДЬ ДУМАЕТ
Сосна упала аккурат на север... Значить это могло лишь одно – так получилось...
ОКОЛОСЕМЕЙНОЕ
Ни братьев, ни сестёр у медведя не было... Одни непрекращающиеся еноты...
У ПОРУШЕННОЙ БЕРЛОГИ
Медведь посмотрел не то, чтобы осуждающе...
МЁРТВЫЙ ЧАС
Медведю грезились колибри... Что-то здесь не так было...
ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ
Цирк уехал, а еноты остались... Пора было и для себя пожить...
ТАКТИЧЕСКИЕ РАССТАНОВКИ
Еноты выжидали... Кондитер тоже...
КОМУ ЧЕГО
Медведю надо было просто повисеть... Листиком...
ПРИПРЯТАНО
Еноты расставляли приоритеты... Все, что были...
УТРО В СУПЕРМАРКЕТЕ
Медведь не моргал... Типа чучело...
РЕСУРСЫ
У медведя выдался нелёгкий день... Возвращал долги за таёжную древесину...
ХАРАКТЕРЫ
Еноты – они, как дети... Злопамятны...
СРОДНИКИ
Отдельное своё расположение еноты выказывали зебрам и морякам...
ПОЗНАВАЯ В СРАВНЕНИИ
Добравшись до Газгольдерной улицы, медведь присел на низенький заборчик палисадника, и погрузился в сладостные размышления о счастье своего лесного существования...
ПРЕВОСХОДНАЯ РЕАКЦИЯ
Еноты уклонялись... Так и избежали...
НА НОЧЬ ГЛЯДЯ
Опустилась ночь, зажглись уличные фонари, стихли еноты...
О БЕРЕГАХ
Кто был зачинщиком мятежа так и не установили, да особо-то и не старались. Тихая размеренная жизнь была уже безвозвратно нарушена, и наступили времена лихие, безрадостные. Лишь смотритель маяка и его двенадцатилетняя дочь не погрузились вместе со всеми в воцарившийся с приходом безвременья хаос. Они так и продолжали направлять сбившиеся в ненастье со своего курса торговые корабли в давно уже превратившуюся в унылое запустение городскую гавань...
РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ
А у медведя и кнут был, и пряник... Да и ростом в косую сажень...
РЕЗЕРВ
Зайцев же медведь приберегал... Для разных там невероятно торжественных случаев...
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН
В берлогу еноты заходили, как к себе домой... Но больше никого и близко к ней не подпускали...
ОПАСНЫЕ ИГРЫ
На кон было поставлено всё... Пара упаковок печенья, лимонные дольки, килограмма полтора отборнейшего винограда, а главное – репутация городских енотов...
БЫСТРЕЕ, ВЫШЕ, СИЛЬНЕЕ
К спортсменам у медведя претензий не было... Были к организаторам...
ВОТЧИНА
Как-то под настроение медведь разделил лес на особые зоны... Потом, правда, снова объединил... А потом и вовсе расширил... Соседними городами...
СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ
От дождя еноты не прятались... Он – сам по себе, они – сами по себе...
КАК ПОЙДЁТ
Медведь обычно не храпел... А необычно – мог...
ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ
Неожиданно пришли еноты... Больше никого уже не ждали...
ПАССИВНЫЙ ПОИСК СКРЫТЫХ ВНУТРЕННИХ РЕЗЕРВОВ
Наблюдая за белками, медведь отрабатывал предельную концентрацию внимания... Незаметно даже в сон сморило...
СВОЯ ТЕРРИТОРИЯ
Застав охотников врасплох, медведь основательно повалял их... Но кожу снимать не стал, дабы ни в чём не оскоромиться...
СУГУБО СУБЪЕКТИВНО
Безответственными медведь енотов не считал... Считал небезупречными...
ПРИКЛАДНАЯ МАТЕМАТИКА
А больше всего медведь любил считать... И абсолютно всё в лесу было у него пересчитано... И по несколько раз...
ОПОЗДАНИЕ
Енотов всё ещё не было... Оттого и тихо...
НА ПОСТУ
Но не было у медведя снов... Были подвиги...
В ОКРУЖЕНИИ ПОЛЕЙ, ИЛИ ПРЕДЕЛЬНО ДОПУСТИМЫЙ УРОВЕНЬ ШУМА
Медведь в одностороннем порядке расторг собою же придуманный пакт о ненападении на сельскохозяйственную технику... Больно рано и громко они там все...
ПРИЗЫ С ВЫСТАВКИ
Енотам срочно понадобилась какая-нибудь собака... Для маскировки...
ПЕРЕЗАГРУЗКА
Медведь перестал что-либо понимать... На том и вздремнул...
ПОДСНЕЖНИК
Хлопая в ладоши, медведь весь лес приободрял...
ЛЕСНЫЕ АНТИКВАРЫ
Еноты столпились у старинного репродуктора... Медведь откуда-то им приволок...
ПРЕДЕЛЬНАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ
Медведь ничем не увлекался... Не увлеклись и им...
ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ГОД
За неимением нормального питания, лохматая мышь пыталась лапой отколупать от стены небольшой пупырышек выцветшей жёлтой краски... Тускло светила под потолком сороковаттная заляпанная тёмной краской лампочка, из-за стены, будто живая, томно мурчала уютная Элла Фицджеральд...
ПРИЯТНОСТЬ
Медведю из не лесного более всего нравилась сметана... Даже от одного только этого слова он всегда приходил в душевное благоговение...
ЛИКВИДАЦИЯ
Медведь давно хотел попасть в цирк... И как только ему представилась такая возможность, заглянул...
ШИРОТА ДУШИ
Медведю, что лужа, что океан – эпично!
НА ЭМОЦИЯХ
Объелись еноты, как никогда...
НА ОЩУЩЕНИЯХ
Старость же медведю была в радость... Но почему – не помнил...
ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ, ИЛИ ПРАКТИЧЕСКИЕ НАРАБОТКИ
Случалось, что и еноты паниковали... Но всё одно с выгодой...
НЕ ЗВЕРСКИЙ
Убивал медведь не часто... И не больно...
ВСТРОЕННЫЙ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ ДРОН
Пролетая мысленно над тропическим лесом, медведь внимательнейшим образом всё там рассматривал... Ибо может когда и пригодиться...
ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА
Детей, женщин и стариков еноты не трогали... Многие нежности им позволяли...
ВО ВСЕЙ КРАСЕ
Мало кто встречал медведя торжествующего... То ещё, к слову сказать, зрелище...
КОМПАКТНЫЙ МИР
Собак еноты уважали... Как и прочие габаритные игрушки...
СКРЫТЫЕ СМЫСЛЫ
Рыбу медведь любил... Ловил её и ел... И, определённо, в этом что-то было...
СИЯНИЕ
А у енотов жизнь длинная и интересная... Как у сияющей звезды...
МОСКОВСКИЕ КАНИКУЛЫ
Пробежавшись со всей мочи по Варварке, медведь заскочил передохнуть в Старый Английский двор... И хорошо, что до него там было заперто...
НАЧЕКУ
Старость медведь встретил во всеоружии... Тревожно спал...
МЕРА СЫТОСТИ
Только еноты знали толк в традиционном английском пудинге... Толк же заключался в его количестве...
УСТАЛЫЕ ДОРОГИ
Ураган уничтожил все указатели... Как теперь старому подслеповатому медведю найти путь на Хюгельсхайм...
ВЫДОХ
Медведь нечеловечески устал... Но ясень преломив, взбодрился...
НА ЧАЙ
Брусничному варению медведь обрадовался... Самому же медведю – совсем наоборот...
ЗАДУШЕВНОЕ
Отведав по случаю бирхофешнапса, еноты загрустили... Но было весело...
ЛИЧНОЕ
Единороги искренне верили в несуществование медведя...
НА ЗАДАНИИ
Внезапно столкнувшись у Никитских Ворот с нарядом полиции, медведь посмотрел на них так, что на мгновение всем показалось – уже весна...
ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
Крокодилов медведь видел походя... То есть и не их, может...
СИЛА ДУХА
Случалось, и медведь робел... Но героически...
ДЕБЮТ
Справившись с первоначальным волнением, еноты вывалили под «Болеро» Равеля на сцену Большого...
ДВИЖЕНИЕ МАСС
Своим своевременным появлением медведь сразу прекратил начавшиеся было народные волнения... Но посеял панику...
НА ФРАНЦУЗСКИЙ МАНЕР
Когда срочно нужно было придумать себе важное занятие, чтобы хоть как-то разрядить неприятную для медведя обстановку, тот, не задумываясь, шёл чесать спину о ближайшее подходящее для этого дерево... И называлось всё это – шерше...
ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ
Опробовав как-то спелый манго, еноты теперь им грезили...
ОТВЛЕКАЮЩИЕ ФАКТОРЫ
Медведь намеревался предопределить дальнейший ход развития Вселенной... Но голубикою прельстился...
ТАБЕЛЬ О РАНГАХ
Из всех известных медведю собственных слабостей наиболее слабой была еда... Но очень крепкой...
ВЫХОД В СВЕТ
Воспользовавшись благоприятными обстоятельствами, еноты заблаговременно посетили фуршетный зал...
ИБО ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ
А что ещё было делать старому довольному жизнью своей медведю, как не вальяжно разгуливать по цветущему ромашковому полю, то и дело с умилением поглядывая на плывущие по кристально голубому весеннему небу причудливые формой своей белоснежные кучевые облака...
ОТ ДУШИ
Медведь любил и подурачиться... В меру сил своих...
НАЗЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ
Прямые дороги медведь как-то не очень... Оттого и завалы...
ВСЁ В ДОМ
С прогулки медведь принёс скворечник... Со скворцами...
НИКАК НЕ УСНУТЬ
Только медведь наконец-то стал засыпать под монотонный вой стаи оголодавших волков, как вдруг передумал... Вздохнул, поднялся, пошёл кормить...
СЛАДКАЯ ПРИРОДА
Греясь на робком весеннем солнышке и неизменно проваливаясь в наисладчайшую дрёму, медведь будто бы тихонечко бормотал – пыш, пыш, пыш...
ТОНКИЙ РАСЧЁТ
За енотов всегда было кому заступиться... И они этим без стеснения пользовались...
ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ
Только лишь стремление к полётам заставило медведя пробраться на борт суперсовременного авиалайнера... Но в багажном отделении было тесно, темно и совсем не интересно, потому и вышел он где-то над океаном в пассажирский салон...
ПРИОРИТЕТЫ
На пустяки еноты не отвлекались... Они ими жили...
ПРОСИЛ НЕ БЕСПОКОИТЬ
Посмотреть на медведя приходили теперь крайне редко... И всё больше крадучись...
О ПРЕКРАСНОМ
И волки заплакали... Луна, как никогда, красивая...
В ПРЯТКИ
Было досчитал медведь до тысячи... И ягоды в лесу кончились...
НА БРЕЮЩЕМ
Летать медведь мечтал, сколько себя помнил... Да вот всё за верхушки цеплялся...
О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ
Иногда енотов охватывал благоговейный ужас... Столько ещё не сделано!..
НА ПРЕДЕЛЕ СИЛ
У енотов выдался крайне тяжёлый день... Наткнулись на хорошо упакованные в коробки бананы...
ГОНКА С ПРЕПЯТСТВИЯМИ
Запыхавшиеся еноты забежали в торговый центр, вызвав своим появлением умиление окружающих... Следом забежал запыхавшийся медведь...
ЗОНА ОСОБОГО ВНИМАНИЯ
В центральном парке медведь ощущал некий дискомфорт... То ли он съел чего-то, то ли наоборот...
ПЕРЕКОПАЛ
Экзистенциальное самокопание медведь приостановил ещё до летнего солнцеворота... Позапрошлого високосного...
ОБЩЕСТВЕННАЯ НАГРУЗКА
Выручать енотов медведю приходилось довольно-таки часто... Точнее, постоянно...
ИСКОМОЕ
Медведь становится ближе... С каждым днём...
БРУТАЛЬНОЕ
Медведь на крыше...
САКРАЛЬНОЕ
Медведь хихикал... Знать бы о чём...
НАПУСКНОЕ
Блуждая меж сосен, медведь горевал... Ни времени, мол, ни сил...
ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ЕДЫ
Неожиданно еноты столкнулись с недопониманием со стороны разносчика пиццы...
РАЗМЕРЕННАЯ ЛЁГКОСТЬ БЫТИЯ
Любые возникающие трудности еноты встречали с удивлением...
СТОЛП
Медведь не питал никаких иллюзий... Вообще...
ЭВОЛЮЦИЯ РЫЖИХ
У лис не было никаких сомнений относительно своего истинного происхождения... Сомнения были у не лис...
ПРИСТАЛЬНО
За шерстью медведь следил с особым усердием... Во все отражения свои заглядывал...
ЗАПАРАЛЛЕЛЕННЫЕ МИРЫ
Медведю было не до сна... Но это ему снилось...
ТРАМВАЙНОЕ
Медведь отслеживал... Их номера, вагоновожатых... Да и старость свою миндальную...
ОБВОРОЖИТЕЛЕН
В марте медведь приглядывался... Слушал, учитывал запахи...
ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩИЕ
Медведь сморгнул...
ШПРЕХШТАЛМЕЙСТЕР
Из снега вылепили шпрехшталмейстера... Одели в шапочку вязаную... С помпоном... Ручки вставили... Нос, глазки... А сердце он сам отдал...
ЭПИТАФИЯ
Медведь легонько так вздыхал, наблюдая за маневровым...
НП
Всякий раз, провожая взглядом низко пролетающие над лесной поляной самолёты, медведь загадочно прицокивал языком...
СЕРДЕЧНАЯ ТРАВА
Насвистывая, медведь протанцевал вдоль лесной опушки и нырнул в цветущие заросли пустырника...
БУЛЬВАРНОЕ КОЛЬЦО
Не то, чтобы на людей посмотреть и себя показать... Скорее, просто медведю здесь нравилось...
КОЛЕБАНИЕ УСТОЕВ
Выходя в свет, медведь, прежде чем прогреметь, выдерживал паузу...
ГДЕ-ТО В НОЧИ
Проделав небольшую брешь в обороне противника, еноты друг за другом аккуратно протискивались внутрь продуктового ларька...
ВИСОКОСНОЕ
Все года без исключения медведь называл високосными... Так и думал всегда: вот и ещё один високосный год пригрянул... И на закат смотрел хитро...
ТИХИЙ ЧАС
Плотно отобедав, медведь задумался было о степени самореализации... На том и уснул...
НОРМЫ ПОВЕДЕНИЯ
Главное в лесу было не не заблудиться, и даже не не потревожить спящего медведя, а главное в лесу было ни в коем случае не повести себя неподобающим образом, а именно максимально постараться не оскорбить душевных звериных чувств...
СТАРЫЕ ТОВАРИЩИ
Прогуливаясь по старым московским крышам, медведь непременно заглядывал на обветшалые и запылённые, присиженные голубями, пустующие чердаки с одной лишь только целью – прильнуть к неровному дыханию уютно стареющего и до скончания времён слегка простуженного в своём одиночестве города...
МИРООЩУЩЕНИЕ
У медведя всё всегда сводилось к осторожному созерцанию... И разудалая драка один на всех, и спокойная, способствующая правильному пищеварению, послеобеденная прогулка, и неправдоподобно страшная история, рассказанная самому себе на ночь...
ЗАВСЕГДА
С медведем всегда было как-то очень легко и просто... Хоть стой, хоть беги – всё едино!..
ЧЕРТОГИ РАЗУМА
Медведь копнул было поглубже, но вдруг заробел...
ЧИСТЫЕ ПРУДЫ
Ничего необычного, а уж тем более предосудительного, не видел огромный бурый медведь в своём разудалом купании, в этот беспощадно знойный день, в компании с городскими утками...
ОПЫТ ВСЕХ ПОКОЛЕНИЙ
Лисы много чему научились за время существования лисьего рода своего... Но самое главное – в прыжке за мышью в снег нырять!
ЖИТЬ НАСТОЯЩИМ
Медведю было о чём вспомнить длинными морозными зимними ночами... Но он спал...
ВЕСНА ПРИШЛА
Никогда не знаешь, кого повстречаешь на ведущей к железнодорожной станции узкой лесной тропе, – думал старый хулиганистый медведь, неторопливо двигаясь на звук отъезжающей электрички...
СЕРЬЁЗНАЯ ПОДГОТОВКА
На ответственных мероприятиях у енотов обязательно был запасной план на случай какой-либо внештатной ситуации... Полундра!
ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
Еноты сильно засмущались... Их ждали... С угощеньем и подарками...
ВЫБОР
Медведь шёл с наветренной... Встречали чтобы...
ЗАПАСНЫЙ
Выхода из сложившейся ситуации просто не было... Но медведь вышел...
МЕЖ ДВУХ СТОЛИЦ
Но медведь и не думал останавливаться... Как и скорый поезд Москва – Санкт-Петербург...
РАБОТА НАД ОБРАЗОМ
Медведь покрутил глазами, носом, повытягивал губы трубочкой... Ибо ни в коем случае нельзя пренебрегать мимическими мышцами, находясь в столь внушительном облике... Сгладить дабы...
ПРИГЛЯДЫВАЮЩИЙ
Медведь выследил залётных енотов... И приютил... Ведь енотов много не бывает!
БЕЗ ПРЕТЕНЗИЙ
Для медведя не было плохой погоды... Разве что грозу выделял... Но и ту исключительно лишь в самое любимое...
МЕЛОДИИ ГРИБНОГО ЛЕСА
Изредка пересекаясь с наиболее упорными грибниками, медведь, дабы не вводить в конфуз, влезал обычно на какое-нибудь разлапистое дерево и там уже коротал время, решая им же придуманные логические головоломки... После спускался и шёл дальше по своим делам... Но иногда ничего путного медведю в голову не приходило, и тогда он просто пытался негромко что-нибудь насвистывать...
В ТОНУСЕ
Медведь резко отскочил в сторону, залёг... Подобные игры, с одной стороны, помогали психологически расслабиться, а с другой стороны, постоянно поддерживали в прекрасной физической форме...
ВИЗУАЛЬНЫЙ КОНТАКТ
Медведь наблюдал за шмелём... Тот, не отрываясь от дел, поглядывал на медведя...
ОТТЕПЕЛЬ
Медведю капало...
НА УДЕРЖАНИЕ
Медведь поймал отчаявшегося кролика... Аккуратно держит, слушает...
КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС
Медведь полаял...
ТЕАТРАЛЬНЫЙ РАССВЕТ
И лисы восхищались! Медведь же пристально за всех блистал...
СЛИВКИ ЗВЕРИНЫХ ТАЛАНТОВ
Медведь умел не только шевелить ушами, но и порхать ими...
УГОРАЗДИЛО
Медведь никак не засыпал... Только еноты могли придумать прогулку на угнанном у контрабандистов списанном моторном боте...
ВХОДНОЙ РАЗЛОМ
А лисам всё ещё хотелось чего-нибудь поэксцентричнее...
ПОЗНАВАЯ МИР
Медведь обожал всё замысловатое... Разберёт, бывало, да и в суть, не торопясь, вникает...
БЕЗ ПУТЕВОДИТЕЛЯ
Спешно возвращаясь с ознакомительной экскурсии по территории Московского Кремля, медведь, стараясь привлекать как можно меньше внимания, попытался слиться с толпой...
ВНЕ ОБИД
Волки, безусловно, знали, что за всякое преступление неизменно грядёт наказание... Потому никогда на медведя и не обижались...
ВНИМАНИЕ К ДЕТАЛЯМ
Глянул на пробегающего медведя задумчивый лось, а тот уже с проседью...
СЛЕД ТИШИНЫ
О чём молчит старый бурый медведь, о чём он никогда, ни при каких обстоятельствах, не упоминает... И лишь поскрипывают, качаемые вкрадчивыми ветрами, могучие вековые сосны... И лишь присматривает за чуткими лунными тенями заблудившийся домашний ослик...
СЕКРЕТНЫЙ ФАРВАТЕР
Волки давно уже подозревали, что из медвежьей берлоги ведут подземные ходы... То там медведь неожиданно появится, а то совсем в другом месте его только что видели... Но поинтересоваться стеснялись...
НА ПУСТОЙ ЖЕЛУДОК
Прямо из филармонии медведь направился в соседнюю пельменную... У него всегда так с Моцарта...
ИГРА В ОТКРЫТУЮ
Лисам захотелось сладкого... Сидят у просеки, на грибников надеются...
IX
ВЫПЛЕСК
Медведь выскочил из берлоги и убежал... На другой день вернулся задумчивый, на небо глянул, и в берлогу...
ХРАНИТЕЛЬ ЗНАНИЙ
Но только медведь знал основной принцип развития всякой звериной особи... А иногда даже и многозначительно на задние лапы вставал, тем самым как бы всю глубину и величие знания своего наглядно демонстрируя...
ТРУДОВЫЕ БУДНИ
Стараясь ни на что не отвлекаться, еноты волокли футляр от аккордеона... Нужное складывать...
ГЛАВНОЕ – УЧАСТИЕ
Не вникая в детали конкурса, медведь рёвом заявил о своём участии...
ПРОФИЛЬНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ
Выйдя на свет, медведь коротко кивнул, как бы здороваясь... В это самое мгновение у всех присутствующих на выставке-дегустации планы резко изменились...
СКУПОЙ ПЛЕНЭР
Костяника тоже ягода, но не очень сытная – костянистая... Но медведь съел...
ОПТИМАЛЬНЫЕ НАСТРОЙКИ
А медведь и не умел лукавить... Точнее, совершенно не терпел... Оттого и уверенность...
МЕТОДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ
С неделю медведь вообще не показывался из берлоги... После выбрался, сходил на реку, окунулся, и вошёл, не отряхаясь, в белоснежное одуванчиковое поле...
ГАРМОНИЯ МИРА
Наблюдая за гордо парящим высоко в небе ястребом и слушая его упоительный восторженно протяжный крик, медведь внимательно внюхивался в робко доносящиеся с далёких вересковых полей дивные запахи... И терпкая травинка на губах...
СЕЙВ
Медведь в одно касание переправил падающего с молодого ясеня любопытного енота в наимягчайший исландский мох...
ИГНОР ПО УМОЛЧАНИЮ
Но у медведя не было аргументов... Точнее, он, по природе своей, не имел никакой возможности их сейчас высказать... Потому и забил на всех...
СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР
Но медведь выдохся... Нет, он не устал, не впал в депрессию, и уж тем более не разочаровался в своей размеренно берложьей жизни... Нет, он просто выдохся... Медведь внимательно смотрел на себя в отражение, слегка уже схватившегося тончайшим льдом, лесного озера и ждал когда уже маслянисто густой, пришедший откуда-то с севера, туман вконец проглотит его и всё окончательно уже исчезнет...
АУТОФАГИЯ
Медведь уверенно повыкидывал все свои многочисленные игрушки... Нашло вдруг чего-то...
ВНУТРИ СПЯЧКИ
В день зимнего солнцестояния медведь всегда недоумевал... Неизменно снились карлики...
РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА
Медведь строго запретил всему зверью в одиночестве маяться... Во избежание всяких там дурных несуразностей... Вместе-то оно как-то менее бестолково, что ли...
ТЁПЛЫМ ВЕЧЕРОМ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА
Подойдя к уличной драке, медведь негромко возмутился...
ПРОГРАММА НА НЕДЕЛЮ
Медведь наметил какое-нибудь грандиозное перевоплощение... На ближайший четверг...
СТРУКТУРИРОВАНИЕ ЧИСЕЛ
Медведь, с недавних пор, взял себе за правило есть не менее восьми раз в день... Число жутко понравилось...
УЛОВКИ ДИКОГО РАЗУМА
На самом деле, медведю никогда не хотелось сладкого... Так просто образ его воспринимался уютнее...
ВНЕЗАПНЫХ КУТЕЖЕЙ ОТРАДА
Медведь же априори был крайне нелюдим... Но порой, как вдруг накатит – ну, и понеслась!.. Потом переживал, конечно...
ПО СВОЕМУ ОБЫКНОВЕНИЮ
У медведя же, по приобретении пневмонии, были абсолютно все основания, подобно чуткому до вальяжного обращения Стейнвейскому роялю, вконец расстроиться на этот мрачный, промозглый, до остервенения враждебный, позднеосенний мир... Но удержался...
ПО СЕРДЦУ
Если о чём и мечтал медведь, так это о море... Пьянящем, дерзком, грозовом!..
ПРО ДЕСЕРТ
По окончании всякой трапезы медведь любил поразмышлять на разные там отвлечённые темы... И непременно чтобы про злодеев...
ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ
Спонтанный налёт на ресторан быстрого питания был спровоцирован исходящими из него неприлично назойливыми запахами, лишившими группу странствующих енотов последних крупиц самообладания...
НА СОБРАНИИ
Медведь деликатно покашлял...
ОТКРЫТИЕ ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА
В театре медведь сразу же проскользнул в уборную и затаился там, запершись в одной из кабинок... И он понятия не имел, что ему делать дальше...
В ДАЛЬНИЕ ПРЕДЕЛЫ
И медведь зашёл за лосём... Поэффектнее чтобы посреди суеты городской по главной улице к месту Лобному на площади Красной подъехать... Да и, ко всему ещё, чтобы засветло обернуться...
ГЛУБОКИМ ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ
Медведь немало удивился, повстречав в пустом пригородном электропоезде одноногого баяниста...
ПРИНИМАЯ ВАЖНЫЕ РЕШЕНИЯ
Сегодня медведь, как и вчера, как и ещё днём ранее, как и третьего дня встречать рассвет на гору не пошёл... Чем никого в лесу и не удивил... И завтра вот тоже не пойдёт...
КЛЮЧЕВОЙ МОМЕНТ
Но не спугните задумавшегося над опавшею листвою хмурого медведя... Запечатлейте его степенный образ в пугливой памяти своей...
НЕ ВЁДРО
Дождливыми же вечерами медведь уходил в большой город смотреть на новые диковинные трамваи... На улице было темно и сыро, в трамваях же, стараясь не расплескаться, таились мягкий таинственный свет и затейливо дремотный покой уверенно проложенного посреди проезжей части незнакомого наземного маршрута...
ПО НИСПАДАЮЩЕЙ
Порой и у медведя ничего не получалось... Порой и не только лес под большим сомнением...
ЛЕСНЫЕ КОЛЛИЗИИ
Случалось, что медведь свирепел... Но свидетелей не было...
СТЕПЕНЬ ВОСПРИЯТИЯ
Медведь любил, когда дождь... И когда сухо... И чего ни случись – всё годится!.. Вообще непробиваемый...
САМ СЕБЕ ДОЗОР
Отыскав подходящий овраг, медведь приготовился уже было вести наблюдение... Но, ссылаясь на лёгкое недомогание, вдруг передумал...
ВСЁ ВКЛЮЧЕНО
Медведь попил из реки... Прогулялся в город, вернулся, ещё попил...
КОВАРСТВО СНОВ
И приснился медведю сон, что будто бы он не то птица, не то и вовсе какой-то дракон... Но не летал, на пне сидел... По медведству своему скучал...
ВЗАИМОУВАЖЕНИЕ
Медведь догонял, разувал, и отпускал... С почтением чтобы...
ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОВАДОК
Внезапно рухнув с сосны в самую гущу отдыхающих и тем самым совершенно раскрыв своё инкогнито, медведь слегка смутился...
ВОЛЧЬЯ ЗАГАДКА
Но волков всё время мучил один единственный вопрос, он буквально не давал им покоя – почему только им одним есть дело до того, что по ночам в небе случается наиярчайшая дыра...
РАЗДЕЛЬНОЕ ПИТАНИЕ
Медведь решительно повернулся и, не оглядываясь, ушёл... Но вскоре вернулся, доел всю оставшуюся малину, и тогда уже ушёл окончательно...
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Ничто человеческое медведю не было чуждо... За исключением разве что зависти...
ПРЕКЛОННЫЙ ВОЗРАСТ
Медведь предпочитал неброское... И вишенку на коньяке...
СПОНТАННОСТЬ
Выскочив из придорожных кустов, медведь ловко зацепился за кузов проезжающего грузовика и, вскарабкавшись, уехал...
ИСКУССТВО ТОТАЛЬНОЙ МАСКИРОВКИ
Уходя от погони, медведь забежал в деревню, перемахнул через плетень, и схоронился в бане... Здесь волки всегда проигрывали, а довольный собой медведь, спустя четверть часа, как ни в чём не бывало, уже полёживал у старого дуба, готовый снова начать игру...
ГРАНИЦЫ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Медведь сосредоточенно косил глазами... Проверка зоны охвата статического зрения...
КЛИМАТИЧЕСКИЙ ЦЕЙТНОТ
И медведь простыл... Надуло где-то... А всё – нестабильность... И температурная, и ветряная, да и вообще...
ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ
С рассветом медведь засобирался в дорогу... И даже вышел уже... Но не ушёл... Потерял мотивацию...
ДОСТУП ОГРАНИЧЕН
И даже у медведей бывают секреты... И даже очень бывают... И даже от людей...
ИНТРОВЕРТ
Медведь был крайне необщителен... Любил тихие безлюдные дворики, заглядывал в маленькие уютные кафешки...
НЕПРИКАСАЕМЫЙ
Медведь всегда переоценивал противника... Ну, чтобы уж наверняка...
НА УБЫВАЮЩЕЙ ЛУНЕ
Когда на многолюдный город опустилась ночная мгла и повсюду зажглись уличные фонари, с востока появился огромный белоснежный слон, на голове которого стоял на задних лапах целеустремлённый бурый медведь...
КЛИН КЛИНОМ
Охотники в ужасе заперлись в лесной сторожке... Что-то невероятно свирепое шло по их следу...
ЭЛЕМЕНТАРНО
Вечером пришёл грустный медведь и отломил ковш у экскаватора... Работы решено было приостановить...
ПО БЕЗДНЕ СТОПАМИ
Еноты, осторожно пробираясь вдоль высокого глухого забора, потихоньку приближались к будке с охраной... Было страшно и весело!.. Какие же тайны таила в себе столь тщательным образом охраняемая территория... Какую же опасность несли в себе отчаянные полуночные еноты... Тучи сгущались...
ТРЕНИРОВОЧНЫЕ ПОЛЁТЫ
Видимость была нулевая, но медведь снижался по оптимальной глиссаде... Точнее – падал...
ГУМАНИТАРКА
Крысы недоверчиво щурились... Огромный весёлый бурый медведь за универмагом всех желающих деликатесами угощал...
САМ ПОГИБАЙ, А ТОВАРИЩА ВЫРУЧАЙ
У медведя и так забот полон рот, а тут ещё и еноты-полоскуны со своей бедою – полоскать больше нечего... Как не помочь! Сходил на трассу, кое-чем утешил...
ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ МОДЕЛЬ МИРА
Медведь чего-то там крутанул и с тех самых пор всё и завертелось...
ЧТО БЕСПОКОИТ, ИЛИ КАКИЕ БУДУТ ПОЖЕЛАНИЯ
Енотам же, прежде всего, не хватало стабильности... Главным образом в питании...
ПРАВИЛА ЦИВИЛИЗОВАННОГО ПОВЕДЕНИЯ
И медведь впредь никому не позволял «заплывать за буйки»...
ЗАДАЧА
И понадобилось медведю на тот берег... По ежевичку... И присел он на бережку поразмышлять над стремительной речной преградой...
СВОИМ ЧЕРЕДОМ
Медведь сопел, лес шелестел... Наизамечательнейшее выдалось лето!
ИСТОРИЯ РОДА
Добравшись до Плёса и будучи до глубины души тронут его ласкающим слух названием, медведь посчитал совершенно необходимым облагородить себя до благозвучного – медвёдь...
ПОДВОДЯ ИТОГИ
А слон никогда и не видел медведя... Вот и бродит теперь он по саванне своей, обмахивается своими огромными ушами, и всё размышляет и размышляет...
НА ВОЛНЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Но медведь трижды вошёл в одну и ту же реку...
МЕДВЕЖЬЯ ОСЕНЬ
Медведь выглянул в дупло... Уютно моросило...
ВНЕЗАПНО
Хорошенько разогнавшись, медведь что есть мочи сиганул через стремительную в течении своём полноводную реку и, подхваченный налетевшим вдруг ураганным ветром, долетел-таки...
СО СВОИМ УСТАВОМ В ЧУЖОЙ МОНАСТЫРЬ
Медведь не на шутку осерчал на представителей исполнительной власти, пришедших не то взыскать, не то изъять, не то какое другое там бесчинство в его родовых дебрях учинить... Сходил в город, нарушил привычное течение его жизни, наглядным образом доказал свою безоговорочную правоту...
СЛЕДСТВИЕ
Ни лис, ни волков, ни кабанов, ни даже лося медведь ни в чём таком даже и не подозревал... А вот енотов...
ОХОТНИКИ НА ПРИВАЛЕ
И медведю было о чём рассказать, но, исходя из того, что по природе своей медведи не разговаривают, промолчал...
СБОЙ В НАВИГАЦИИ
Прекрасно ориентируясь по звёздам, медведь всё-таки заблудился... Абсурдность ситуации лишь забавляла... Что нельзя было сказать о расположившейся на лесной поляне группе организованных туристов...
ПАМЯТЬ НА ЧИСЛА
В жизни медведя было всего три по-настоящему страшных случая... А каких именно он давно уже и не помнил...
ЗВЕЗДОПАД
Метеорит шарахнул рядом с далёким озером... Тряхануло – ой-ёй!.. Медведь сразу же засобирался сходить посмотреть, что там, да как... Но не пошёл...
НОВАЯ БЕРЛОГА
Первыми пришли еноты...
БЕЛЫЕ НОЧИ
Желая показать всем окружающим, что пришёл он в культурную столицу исключительно с миром, медведь размашисто почесался... Но этого почему-то оказалось мало...
ЧИСТО СПОРТИВНЫЙ ИНТЕРЕС
Отправляясь в лесопарк на вечернюю прогулку, еноты намеревались наконец поймать уже хотя бы одну белку...
СВЕРБЕЛО
И некуда было пойти медведю... Но пойти куда-нибудь надо было... Полез тогда на гору... Выдохнуться...
ЗИМНЯЯ СКАЗКА
Медведь ревел в прорубь... Никто даже и не пытался ничего предполагать...
ТАКТИКА СДВОЕННЫХ ПОЛОС
Енотов было мало, но они так быстро перемещались, что у нападающих создалась полнейшая иллюзия их подавляющего численного превосходства...
ПО РОГАМ
А лось так ничего и не понял... Медведь, правда, ничего и не объяснял...
ПРИНЦИП НЕУПРАВЛЯЕМОЙ АДАПТАЦИИ
Но енотам всё больше потакали, мало кто осмеливался им перечить... Так они, вперёд кошек, и захватили этот человекоподобный мир...
ПРЕДПОДГОТОВКА
И был у енотов с медведем великолепнейший тайный замысел... Хотелось им что-нибудь к весеннему равноденствию эдакое замыслить... А пока думали...
ВНУТРЕННЯЯ КЛАССИФИКАЦИЯ
Птиц, зверей и рыб медведь делил на три основные группы: ключевые, затворные и навесные... В детали никого не посвящал, людей выделял в отдельную...
ЗНАНИЕ
А медведь прекрасно знал, что ни зверь, ни человек, никто вообще на Земле до конца не умрёт... Потому не очень-то и церемонился...
ГОД БУРОГО МЕДВЕДЯ
Медведь то и дело с интересом выглядывал из тёмной подворотни и снова прятался в её морозную темноту... Прохожих не было, медведь скучал...
ЭФФЕКТ 4D
Манимые душистым запахом свежеприготовленного попкорна, еноты незаметно пробрались на последний киносеанс новомодного фильма ужасов...
ШАНСЫ ВСЕГДА ЕСТЬ
Спастись от медведя можно было только в трёх случаях... Либо вообще разумно передумать идти в лес, либо, только зайдя в него, сразу же разумно передумать и выйти, либо, всё-таки столкнувшись лицом к лицу с медведем, успеть убедить того, что, на самом деле, это именно он зачем-то пришёл в лес...
НЕСЛУЧАЙНЫЙ ПАРАДОКС
Бык быку рознь!.. А вот енот еноту – отражение...
ФОРМИРОВАНИЕ ВНЕШНИХ ЧЕРТ
Но что-то у лис пошло не так... И теперь взгляд таинственный...
НА ВКУС ТОВАРИЩИ
Снег же абсолютно все ели... Даже слон...
ДУШИ СЛУЧАЙНЫЕ ПОРЫВЫ
Но медведь мог и гаркнуть!.. Мог даже и вне контекста...
МОРАЛЬНЫЕ УСТОИ
Енотам было с кого брать пример... Но они предпочитали самостоятельный путь развития...
УСТРОЙСТВО БЫТИЯ
Вопросы общей безопасности медведь решал исключительно с наскока!.. Все же остальные – предельно вдумчиво...
НА НЕРЕСТ
Ничего не сказала рыбка... Да медведь всё равно бы не понял...
ПОЛУСТАНОК
Медведю и в голову никогда не приходило, что спать можно не только сидя или стоя, но и двигаясь... Например, в поезде... Правда, не долго...
СУМЕРКИ НА ПАТРИАРШИХ
Еноты старались не выделяться... Медведь тоже...
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА
Еноты превысили квоты!
НОЧНЫЕ БДЕНИЯ
Волков дома не было... И на горе тоже... Медведь помчался было к реке, да вдруг передумал... И волков искать передумал, и вообще дурью по ночам маяться...
УСЛАДА
Никто медведю не смел перечить... Только лишь первый весенний гром вмиг отвлекал его и заставлял, высоко вытянув голову, сладостно внюхиваться в нежные, веселящие всё медвежье существо, запахи первой весенней приближающейся грозы...
ВЕЧЕРНИЙ МОЦИОН
Свернув на Нижнюю Масловку, медведь, дабы поменьше привлекать к себе внимание случайных прохожих, перешёл на лёгкую рысцу...
ТОЛЬКО ЛИЧНОЕ
К берлоге приближались немногие... И ненадолго...
ПРО ЛИСЬЕ
А лисы в среду выспались... И в понедельник, и в субботу, и в четверг...
ПРОМЕЖУТКИ
Медведь вздремнул... И ничего не случилось...
НЕЙТРАЛЬНЫЕ ВОДЫ
И набрёл медведь на одинокую заброшенную избу посреди непролазных лесных дебрей... Зашёл в неё, осмотрелся, да и забрался в просторную белёную печь...
В ДОЗОРЕ
Внимательно изучив с крайней ели рельеф прилегающей к лесу местности, медведь приободрился... Ни одного человеческого жилища аж до самого что ни на есть далёкого горизонта...
ОДНА ЛИШЬ ОТРАДА
И не было волкам нигде отрады... Разве что с заснеженной горы кубарем, и глубоко-глубоко потом по сугробам зарыться, и, клубочком свернувшись, затаённо дышать там...
НУ ЧТО ТЫ БУДЕШЬ С НИМИ ДЕЛАТЬ
Медведю ничего не оставалось, как только широко развести лапами... Еноты же преспокойно продолжали обирать особо оберегаемый любимый медвежий малинник...
ОСТОРОЖНОСТЬ
Лисы сомневались... Выхухоль тоже...
СВОИ РИТУАЛЫ
Медведь рассёк лапой темноту... Рассечённая, она оставалась всё такой же мрачной, но была уже уязвлена... Медведь кашлянул... Темно и тихо... Скоро – солнце...
КАМЕННАЯ БЕРЛОГА
На площади было вьюжно, медведь вошёл в большую каменную берлогу, спустился вниз по ступеням, и с некоторой опаской взглянул на Ленина...
НА ОРБИТЕ
И не осталось на земле такого места, куда бы не сунулись вездесущие еноты... Последний раз их видели на борту МКС, борющимися в состоянии невесомости с шокированными внезапной встречей космонавтами за теперь уже общие съестные припасы...
МЕДВЕЖЬЯ СЕДМИЦА
При внимательном взгляде на берлогу, в соответствии с днём недели, неизменно проявлялись очертания одного из семи чудес света... Кто-то называл это чудом, кто-то ловким обманом зрения, медведь же всё время чего-то там себе под нос бормотал...
ВСЕ СВОИ
На Новогодней ярмарке енотам поначалу не понравилось... Но потом втянулись как-то, распробовали... Оказалось – понаглее надо!..
ПО-ВЗРОСЛОМУ
Но енотов никто и не думал воспринимать всерьёз... Было над чем задуматься...
ПО СУТИ
Угроза же затопления нисколько не беспокоила медведя... Впрочем, как и угроза лесных пожаров... Ведь и сам по себе медведь – уже угроза, с чего бы ему тогда беспокоиться...
ЛЕСНАЯ ПОСЛОВИЦА
Хорошему медведю и контрабас сгодится...
МЕСТНЫЙ ФОЛЬКЛОР
Волков бояться – медведем не быть...
ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
И возомнили себя еноты равными человеку... Оттого и депрессия...
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ НАГРУЗКИ
Медведь старался никого сверх меры не напрягать... Да и сам неукоснительно этому следовал...
ПРОВЕРИТЬ НАДО
Уже с полчаса брели настырные еноты по кем-то протоптанной в снегу тропинке... Ну а вдруг там нужное что-нибудь...
КУЩИ
Медведь обустроил себе новую берлогу... По образу и подобию прежней, но только лучше...
СВОИ СЧЁТЫ
Еноты напали на участкового... Неравнодушны к людям в форме...
ЗАВЕДУЮЩИЙ
И медведь переловил-таки всех браконьеров... На живца... То оленем обернётся, то вепрем, а то и самим собою...
НА УВАЖЕНИИ
Медведь прогулялся по злачным местам... И везде ему были рады...
ПРАЗДНИК НОВОГО УРОЖАЯ
Но, застигнутые врасплох в винном погребе, еноты и не думали разбегаться... Не могли...
ОПЕРАЦИЯ «ВЕПРЬ»
С лёгкостью устраняя все возникающие на пути к командному пункту препятствия, медведь досрочно завершил тактические учения группы союзных войск...
ДЕГУСТАЦИЯ
Медведь попробовал суши... Японцы не возражали...
ТАК УЖ ПОВЕЛОСЬ
Кто медведю не друг, тот и не товарищ...
НА ПИКЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ
Волков было не узнать... Все – благородные...
ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПОКОЛЕНИЙ
Размышляя о былинном медведе, медведь нынешний всё чему-то улыбался... То ли его былинности, то ли своей нынешности...
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОБРЯДОВ
Которую уже ночь старый, много чего повидавший на своём длинном веку, филин украдкой наблюдал из-за заснеженных ветвей, как стая хмурых молчаливых волков водит загадочные, полные проникновенной тишины, причудливые свои хороводы в таинственном, давно уже никем не обитаемом, мрачном засыхающем ельнике... И тревожно было старому филину... И весело было постоянно борющимся со скукой волкам...
СТЕПЕНЬ ВЕРОЯТНОСТИ
Сортируя кабанов, медведь пытался определить по их взгляду интеллектуальный уровень каждого, отбирая самых развитых на предмет выявления среди них наиболее вероятного предводителя...
ПРЕДЕЛ ДОПУСТИМОГО
Кто бы мог подумать, что медведь умеет делать «колесо»... Он и не умел конечно, но жалко, что никто так и не подумал – а вдруг!?..
ОБЩЕЖИТИЕ
Возвращаясь в полнолуние в лесную чащу, волки фактически патрулировали близлежащие территории, оберегая тем самым покой окружающих в светлое время ночи...
ОБЩИЕ ЦЕННОСТИ
Проходя рядом с берлогой, звери уважительно старались вести себя, как можно тише... Медведь, дабы не нарушать традиций, тоже...
ЗАМШЕЛЫЙ
Медведь сощурился хитро...
ПРИЛЕЖАНИЕ
Усердно тренируясь в рёве, медведь случайно заговорил...
ЧИСТЫЙ РАЗУМ
Медведь несколько раз прошёлся туда-сюда по шатким рыбацким мосткам... Так, без всякой там какой-нибудь мысли...
ЗЕРКАЛО ДУШИ
Вполне вероятно, что у волков и были свои заветные мечты, свои сокровенные желания... Волки – они ведь тоже – всякое дыхание...
КРЕДО
Кусали еноты редко, но преимущественно за дело...
ЭКИПАЖ
Еноты случайно угнали лоцманский бот... Теперь – морские волки...
ВЫНУЖДЕННОЕ КОВАРСТВО
Когда медведю не спалось, он, задумчиво моргая в темноту, что-нибудь замышлял...
ПРЕРОГАТИВА
И медведь прошёл за кулисы... Сезон закрыть...
ОТНОШЕНИЕ
Медведь с любопытством наблюдал за диким кроликом... Тот всем своим поведением сильно уважал медведя...
ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ
Но у медведя было одно неоспоримое преимущество перед вконец обезумившими небесами... Спал...
ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ
Любуясь нежными закатами, медведь старался думать исключительно о том, что он медведь, любующийся нежными закатами...
МАСТЕР
А у медведя под любую игру был свой козырь... Чаще – обаяние...
НА МОРАЛЬНО-ВОЛЕВЫХ
Несмотря на невыносимую усталость, еноты продолжали есть...
ПОДЗЕМКА
Катаясь в метро, еноты вскрыли-таки сиденья, а там – БУСТ...
МЕДВЕЖЬЯ ПОРОДА
Не бывает медведей без харизмы... Они, как синонимы... Ну, или там – близнецы сиамские...
ДАЛЕКО ЗАШЛИ
Медведь промолчал... И птицы тоже... Вдруг прямо посреди поля гроза настигла...
НЕБЕСНЫХ ТЕЛ ДВИЖЕНИЕ
Хорошенько прикрыв здоровенной лапой яркое апрельское солнце и внимательно наблюдая за её свечением, медведь пытался определить навскидку вероятность внезапного солнечного затмения... Но устал...
СТАРАЯ САХАРНИЦА
Мыши, пленённые запахом оброненного кем-то на кухне кусочка слегка заветренного пармезана, беспокойно ожидали в своём крайне ненадёжном укрытии скорейшего наступления вожделенной темноты...
НОЧНОЕ НЕНАСТЬЕ
Волки сильно огорчались... Которую неделю ночи пасмурны...
В МЕБЕЛЬНОМ
Сегодня еноты были неуязвимы... Кто же станет уязвлять спящих на велюровом диване енотов...
НА ПИКЕ ФОРМЫ
Собаки сразу заподозрили неладное и быстро ушли... Охотники оторопели... Маскируясь, медведь выглядывал из густого непролазного бурьяна и внимательно за всем следил... Фактически он водил сегодня...
ОТДЫХ НА ВОДЕ
На третий день медведь всё-таки решил сходить на открывшуюся неподалёку лодочную станцию... Закрыть...
ВКУСНО
Медведь не доел... Задумался вдруг о том, что не хватает конкретики... Хотя бы вот и в неконтролируемом стремлении к сытости... Но, потеряв мысль и слегка этому расстроившись, позволил себе усомниться... И доел...
ПЯТИДЕСЯТАЯ НЕДЕЛЯ
Середина декабря, морозно... И ночь длинна, и скучно филину...
ДОМА
Медведь даже и предположить не мог, насколько этот день окажется приятен!.. Гроза, ураганный ветер!.. Лежишь себе в берлоге, пригрелся, слушаешь...
ГОД СВИНЬИ
Напрасно, разбудив в канун Нового года своим задорным хрюканьем огромного бурого медведя, кабаны понадеялись, что тот также как и они глубоко проникся восточным календарём...
ВСЯКО БЫВАЕТ
Более всего медведя поразило то, каким презрительным взглядом окинула его Бог весть откуда появившаяся у берлоги молодая такса... Сразу подружились, проводил её засветло до лесной опушки...
ТОРЖЕСТВО РАЗУМА
Медведь ожидал незваных гостей... Гости вовремя одумались...
СКЛАД
Сколько же на свете существует совершенно ненужных енотам вещей... Просто пропасть! Сегодня к ним прибавилась ещё одна – трансформатор...
ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ
Волки не на шутку перепугались, столкнувшись вдруг с пристально смотрящим на луну медведем... Медведь ширился, луна же неуклонно умолялась...
НА ДНЕ
А медведю больше ничего и не оставалось, только как всё закопать обратно... Не жили богато, нечего и начинать...
СВЕРХУ
Наблюдая с высокого холма за многочисленными молочными стадами, пасущимися на окрестных полях, медведь размышлял над многовековым лесным устройством и возможными путями его дальнейшего развития...
С ПУТИ СБИЛИСЬ
Еноты забрели в какую-то глушь... Темно и не едой пахнет...
МЕДВЕЖЬИ УШИ
У медведя же разговор был краткий... Всё больше слушал...
ГЕНОФОНД
Волков в лесу было мало... Шакалы всё больше...
ТОРМОЗОК
Медведь отдавал предпочтение запахам нежным, сладковатым... Потому-то посвящённые пирогов с собою в лес и не брали, обходились парой луковиц да ломтём черняшки...
НА ТОТ БЕРЕГ
И медведя тоже настигла старость... Только вот он и не бежал от неё, а, напротив, можно сказать, на встречу плыл... Размашисто плыл, мощно!.. Там, в реке, и прихватило...
СМЕНА ПЛАНОВ
Но медведь остался на зиму... Снега поесть...
ЕЁ ДЕКАБРЬ
Лисичке нравилось... Вьюга трепала воротник, в носу щекотно таяли снежинки, и, засыпая, поздний лисий вечер... Сквозь щёлки щурящихся глаз...
ПЕРЕСЕКЛИСЬ
Казалось, что медведь смеётся... И от этого ещё более не по себе стало...
БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ
Кто медведя уважал, кто боялся, а кто и любил даже... Медведь же относился ко всем таинственно...
ИНФОРМАЦИОННОЕ ПОЛЕ
Внезапно задумавшись о своём возрасте, медведь присел и посмотрел внимательно на подушечки передних лап... Что за подсказки пытался он там разглядеть и для него самого навеки осталось глубочайшей тайной...
РАБОТА С КАДРАМИ
А кому нужны трусливые волки... Вот и пугал их медведь, тренируя храбрость...
ЛИМИТ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ
Медведь предупредил раз, предупредил два, а потом перестал предупреждать... И как-то легче всё пошло, накатиком...
ПОД ПРИКРЫТИЕМ
Прогуливаясь с собаками по скверу, еноты всё подмечали...
ЗА ГЛАЗА
И лисам совсем не нравилось, что чуть кто про бешенство, так сразу – лисы! Очень этому обижались...
МЕЧЕНЫЕ
Медведь не поленился, сходил до города, и размашисто нацарапал когтями на самом там у них видном месте свой личный знак!..
МЁДВЕДЬ
Медведь не любил мёд... Но ел... Потому что мёд очень полезный...
УТРО В ЛЕСУ
С раннего утра волки играли в Иерусалимских пчёл... Прогуливающийся неподалёку и поражённый до глубины души увиденным, медведь прослезился...
НАСАЖДАЯ ПОСЛУШАНИЕ
Но на медведя никто не обижался... Дороже выйдет...
ПОВОРАЧИВАЯСЬ НА БОК
Шёл четвёртый час ночи... Всё было спокойно... Никто медведя не тревожил, никто молодой неясытью не кричал...
В СИЛУ ТРАДИЦИЙ
По четвергам еноты приходили за творогом... Творога им никто не давал, и они, погладив безразличного кота, уходили обратно в лес... И так до первых заморозков...
НЕ КИТАЙ
Медведь до неприличия долго просидел на берегу реки, пока вдруг не вспомнил, что у него нет ни одного врага...
СВОИ ПРАВИЛА
Волки весь день прятались, да так ловко, что медведь их так и не нашёл... Не искал потому что...
МЫШИНАЯ ЗИМА
И выпал снег... Лапкам хоть и холоднее стало, но бегать гораздо веселей! Где поменьше снега – следов остаётся россыпь, а побольше где – туннели, туннели, туннели...
В УГОЛ
Медведь вроде как уснул, но сбежать так никто и не решился... Не усугублять дабы...
БУРЕВАЛ
За прошедший год медведь повалил восемнадцать деревьев от нечего делать, тридцать четыре – будучи не в настроении, пятьдесят одно – в замечательном расположении духа, и сто семнадцать – по велению сердца... Медведь понимал, конечно, что веление более чем странное, но ему было совсем не в тягость...
РИСКОВЫЕ
Зайцы высыпали на открытую поляну... По кустам пугливо озираются, настороженно воздух нюхают... Да сердца бешено колотятся...
НЕ ДО СПЯЧКИ
Тренируя внимательность и остроту зрения, медведь пристально следил за отдельными, выбранными абсолютно случайно, снежинками...
ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ
Еноты ели вафельки в ночи... Скорый поезд Москва – Париж шёл чуть опережая расписание... Все спали...
НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ
Разыскивая неадекватное семейство кабанов для очередного морально-физического внушения, медведь поймал себя на том, что призабыл собственно повод для грядущего воспитательного мероприятия... Само собой медведя это ни в коем случае не остановило, но неприятный осадочек остался...
МЕДВЕЖИЙ МИР
И снилось медведю, что выходит он ранним апрельским утром на верхнюю палубу белоснежного трансатлантического лайнера, вдыхает полной грудью этот восхитительно нежный, ни с чем не сравнимый, запах какой-то трогательной радости, и видит, как из неторопливо рассеивающегося предрассветного тумана, будто робея, крадучись, выходит, озаряемая первыми лучами чуткого, только лишь пробуждающегося, солнца, величавая статуя, держащая горящий каменный факел над своей ошипованной каменными лучами головой... И сказал тогда медведь статуе, что это не сон... И согласилась с медведем статуя... И сказал тогда медведь статуе, что поживёт здесь пока... И согласилась с медведем статуя... И пригрозил тогда медведь лапой статуе... Так, на всякий случай, не передумала чтобы...
ЧЕГО-ТО ЗАГУЛЯЛСЯ
Медведь проделал долгий путь, пока не добрался до какого-то захолустного рыбацкого посёлка... Рыбу здесь давно уже не промышляли, и одинокий баркас догнивал у покосившейся на бок пристани... Медведь всё внимательнейшим образом осмотрел, да и в обратный путь двинулся... А вот чего приходил-то и сам не знает – накатило вдруг что-то...
ПО-МЕДВЕЖЬИ
Медведь был добр, потому и не справедлив до крайности... Иначе много бы зверья оступившегося полегло...
СПОНТАННОЕ
Первым делом еноты оцепили всю прилегающую к продуктовому рынку территорию... А уж потом только занялись поисками смысла...
КОНФУЗ
Медведь заблудился... Как же яростно лес растёт... – думал он, покачивая головой и пытаясь хоть как-то сориентироваться...
ВОТ И ЗИМА
В ночь с ноября на декабрь ничего особо примечательного в лесу не происходило... За исключением бесцельно блуждающего среди разлапистых деревьев маленького диковинного зверька...
ЧАЙКА
Чего-чего, а вот летать медведю ещё никогда не доводилось... Да и вряд ли доведётся когда...
ШАТУН
Основательно размышляя над устройством всего сущего, голодный медведь шатался по спящему зимнему лесу, питая призрачные надежды на спасение...
ДВИГАЯСЬ ДАЛЬШЕ
И медведь расстался с любимыми иллюзиями... В сумерках, на берегу Северного Ледовитого океана...
НЕЛОВКОЕ МОЛЧАНИЕ
Барсуки пришли посмотреть на говорящего медведя... Но тот лишь недовольно хмурился и, наигранно разглядывая дождевые облака, делал вид, что крайне озабочен приближающейся грозой...
СОЦИУМ
В Царя горы всякий раз побеждал не по годам опытный и невероятно сильный молодой вожак огромной волчьей стаи... Пока на шум не прибегал взъерошенный спросонья медведь...
ПО ЯГОДЫ
Тренируя терпение, медведь сидел в глубине малинника пока тот по краю сосредоточенно обирали одетые по-лесному люди... Чему-то там себе тихонько улыбаясь...
ЛИЧНОЕ
Медведю нравились шишечки... Всякие...
ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ
Еноты долго и аккуратно вытаптывали снег на асфальте...
МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ
Под покровом ночи, через заранее выкопанный под забором лаз и обнаруженную в ходе усердных поисков щель под самой крышей, еноты просочились-таки в самый лучший кошачий приют...
РАНОВАТО
Двери были заперты, но внутри кондитерской ходили какие-то тётеньки... Еноты присели в тенёчке дожидаться открытия...
НЕ ВХОДИТЬ
Городских медведь не жаловал... Да и остальных тоже... Редко кого не тронет...
ВДОГОНКУ
Основательно выспавшись, медведь приоткрыл было глаза, но вдруг уснул... Приснился лось, на рогах у которого спал абсолютно такой же медведь... Ни сверху, ни снизу, ни вокруг лося ничего не было, а сам лось был голубоглаз, и как будто из папье-маше... Впрочем, как и сам медведь... И понял вдруг медведь, которому всё это снилось, что именно так и устроен мир, и что спящий медведь – это его гармония... И окончательно запутавшись – проснулся...
ЖИТЕЙСКОЕ МОРЕ
Всю свою сознательную жизнь еноты стремились к пониманию... А вот приблизились ли они к нему, спроси – не ответят...
ПОД ПОКРОВОМ
Медведь спит, а вечность идёт...
СТОИТ ЗАМЕТИТЬ
Енотам далеко не всё и далеко не всегда разрешали... Правда, они и не спрашивали...
НА ПОЗИТИВЕ
У волков не так уж и много было развлечений... Догонялки там, подраться, да на луну повыть... И ничего ведь, улыбаются...
БОНЖУР
Медведь, как никогда, был учтив... Позволил разбежаться...
МИР ПОСМОТРЕТЬ
И вошёл медведь в столицу... С самыми что ни на есть добрыми намерениями...
ОПОЗНАНИЕ
Еноты поймали утконоса... В рамках саморазвития...
РАЗНООБРАЗИЕ ПОДХОДОВ
Наблюдая за бобрами, медведь сравнивал технологии спиливания и выкорчёвывания деревьев...
ОХОТНИЧЬИ КОШМАРЫ
Собак было невероятно много, но у медведя было одно безусловное преимущество – рояль с Шостаковичем в кустах...
БЕЗ ОБИНЯКОВ
Медведь же всегда выступал за конкретику! И тут уж не обессудь...
СТИХИЙНАЯ МИГРАЦИЯ
И лисы аж прям все заулыбались... Понравился им лес, очень уж он им по сердцу пришёлся...
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ
А на то и был в лесу медведь, чтобы глупостями не занимались...
НАМЕЛИ МЕТЕЛИ
Но волкам было не до зайцев... Крадучись к истине приближались...
ИНФОРМАЦИЯ
Вдруг лисы узнали, что сегодня понедельник... И вот что им теперь с этим делать...
ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
А провинившимися волками медведь наловил себе кижуча...
ОТ СЕРДЦА
К концу осени волки озаботились вдруг смыслом своего существования... Защемило вдруг как-то... Будто на морозе струна перетянутая от осторожного прикосновения лопнула внезапно...
НА ХОЗЯЙСТВЕ
У медведя всё было сочтено... Каждое деревце, каждый кустик, каждая ягодка...
НА КОНТРАСТЕ
Прежде чем зареветь, медведь всегда прислушивался... Ловил последние мгновенья тишины...
САМЫЙ СВЕТЛЫЙ ШАР
Но волки понятия не имели на что они выли светлыми безоблачными ночами... Медведь объяснял им как-то, но они не очень-то и вникали, им хотелось, чтобы всё здесь было просто, чтобы просто сверху им светила тайна...
В ЗДОРОВОМ ТЕЛЕ ЗДОРОВЫЙ УМ
Медведь прогулялся до пасеки и обратно... Размышляя...
МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ЧУВСТВЕННЫХ ИДЕЙ
И захотелось енотам вафелек... А потому что нечего всюду кондитерских там всяких понаделывать...
ЖИВОТНЫЙ МИР
А медведь не обращал внимания на выстрелы... И вскоре всем стало не по себе...
ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ
Но разбудить медведя так никто и не решился...
ДЕЛО ПРИНЦИПА
Медведь караулил разбойников... Те уже шли по его следу...
БЛУЖДАНИЯ
А волки шлялись... От какой-то душевной неудовлетворённости что ли...
О САМОМ ВАЖНОМ
Лис же беспокоил один единственный вопрос – отчего лишь одни они так великолепны...
МЕЛКИЕ НЕУРЯДИЦЫ
И вот что медведю было делать... Вот и не делал ничего... Ибо – не навреди!
НА ПАМЯТЬ
Но игра не стоила свеч... И еноты всё же решили перед самым запуском покинуть-таки космический корабль... С сувенирами...
РЕКОГНОСЦИРОВКА
У медведя не было никаких оснований не доверять своему чутью... Потому он и на сей раз заночевать решил в валежнике... Мол, из берлоги так и не ногой...
НА ОБЪЕКТЕ
Исследуя старую мельницу, еноты заметно притомились... Но проверить надо было...
НЕ ЗАПЛЫВАТЬ
А лодки медведь топил с берега... Силой духа своего...
ПЕРЕДОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
Закончив со рвом, медведь перешёл к насыпи... Чуть брезжил рассвет, тревожно птицы молчали...
ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
По весне медведь предпочитал активность... Но и о душе, конечно... Во всеоружии к лету чтобы...
ПЕРЕД ЗАКРЫТИЕМ
Но проскользнуть незамеченными у енотов так и не получилось... Ели наспех, в открытую...
СВОЯК
Ни от угощений, ни от развлечений медведь никогда не отказывался... Да и от хорошей драки тоже!..
ИЗНАЧАЛЬНЫЕ ДОГОВОРЁННОСТИ
Медведю так было спокойней... Вышел из леса его не спросясь – держи шпрехшталмейстера!.. Слово просто очень нравилось, а на деле – всё, брат, отбегался...
ПУШНИНА
Еноты охотились на лис... И лисы умилялись...
В ГЛУХОМ ЛЕСУ
Но никто и не знал медвежьего имени... Потому как тайна великая есть...
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ СПОРЫ
Медведь вовремя подоспел... И сразу к делу!..
АКТИВНЫЙ ОТДЫХ
Ловко загребая лапой, медведь зашвыривал счастливых волков как можно дальше в приятно освежающую в это душное июльское утро реку... Весело плюхаясь в воду, волки активно гребли обратно к берегу, чтобы снова взмыть в свободном полёте над, звенящей волчьими брызгами, речной гладью...
ПОМОЩНИКИ
Еноты сосредоточенно тянули из реки рыболовную сеть... Чью-то...
НАКЛАДОЧКА
Откуда вообще енотам было знать, что это был чей-то подкоп...
УНИВЕРСАЛЬНОЕ СРЕДСТВО
Лишь только медведю становилось скучно, он тут же засыпал... И во всех иных недоразумениях тоже...
ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР
Волки резвились... Жуя ольховую веточку, медведь подрёмывал...
РОМАНТИКА
Вечно голодные, вечно свободные... На то и еноты...
РИТМ ЖИЗНИ
Болеть медведю было некогда... Вот он и спал...
ТЕРПЕНИЕ
Медведь бил редко, но насмерть...
НАД ВСЕМ ЭТИМ
Перетерпит бывало медведь боль адскую, да и, глядишь, снова уже при занятии... А хоть бы даже и птицей какой взглядом за облаками...
ВРОЖДЁННОЕ ЧУВСТВО ТАКТА
Лисы тоже много чего не одобряли, но вели себя крайне сдержанно, ничего лишнего себе не позволяли...
В РАМКАХ ПРИЛИЧИЯ
Всё медведя в лесу устраивало, всем медведь был доволен... Но разбуди – не одобрит...
КОММУНИКАБЕЛЬНОСТЬ
Иногда и еноты шли на принцип... Но никогда не доходили...
ЛЕСНЫЕ ПОХОДЫ
Кто волков не боялся, того они и не трогали... Сразу съедали...
РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ
А в ельник медведь не пошёл... Чего он в ельнике не видел-то...
ДВЕРЬЮ ОШИБЛИСЬ
Еноты никак не могли найти выход с территории изолятора временного содержания... Ни нормальной еды, ни доступных развлечений...
ЗАКРЫТИЕ СЕЗОНА
Медведю было не до ходоков... Но всех принял...
ДЕВЯНОСТО ПО ФАРЕНГЕЙТУ
Изнывая от нестерпимой жары, еноты ещё и умничали...
ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ
Косясь глазами, волки с любопытством поглядывали на свои воющие лунные тени...
СКАМЕЕЧКА
Слегка подустав, медведь присел на только что поваленную на склоне горы сосну и, взглянув на уходящее за кромку леса солнце, облегченно вздохнул...
ЛЕСНОЙ УКЛАД
Разве ж мог какой зверь что-нибудь поперёк воли медвежьей... Потому и порядок был... И рыба в реке, и ягода на кусте, и солнышко на заре...
НА ЗАПАХ
Осторожно пробираясь по вентиляционной трубе вглубь шоколадной фабрики, еноты, боясь потерять самообладание, старались глубоко не дышать...
ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ
Но кормили там отменно... Правда, не всех... В особенности это касалось енотов...
ПЕРЕД ЯВКОЙ С ПОВИННОЙ
Волки не признавались... Медведь изощрённо тянул паузу...
СТЕПЕНЬ БОДРОСТИ
Случалось медведю и за едой приуснуть... И на долгой прогулке, и в нелепой драке...
ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ
Свернув за угол, еноты будто преобразились... Слепая зона у камер...
МОЗГОВАЯ НАГРУЗКА
Тренируя логику, медведь докопался до засекреченной ракетной шахты...
КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ
И лисы приснились кому надо...
В ДРУГОЙ РАЗ
Застав волков за напряжёнными раздумьями над волчьей ямой, медведь не стал их беспокоить...
АРМЕЙСКИЕ СКЛАДЫ
У медведя же не было никакого повода не доверять енотам... Но он не доверил, сам сходил... И результат превзошёл все его самые невероятные ожидания...
КОЛЛЕКЦИЯ
Еноты собирали пивные пробки... И всё остальное!..
ТИХО
Своих медведь не трогал... Да и чужих тоже... Сомневался лишь насчёт назойливых...
МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ
Медведю было не до смеха... Постарел, растолстел, опять же – опыт...
ПУШИСТЫЕ ПОГРОМЫ
Всякий раз, заходя к кому-нибудь в гости, еноты лелеяли навязчивую надежду на развлечение, угощение и ночлег...
ГУЛЯЩИЙ
Медведь порой неделями не возвращался к берлоге... Шлялся где-то...
СОЛЬФЕДЖИО
Медведь издавал протяжные звуки... Еноты загадочно вторили...
ПОСТОЯНСТВО
Невзирая на зарядившие дожди, медведь неуклонно продолжал делать свою ежеутреннюю разминку... Бодро выглядывал из берлоги и делал резкий воинственный выдох, наблюдая за вырывающимся из пасти густым морозным парком...
НОВЫЕ ТЕРРИТОРИИ
Визуальный контакт неожиданно выявил заметное превосходство в силах со стороны противника... Инцидент был исчерпан, еноты разошлись...
УНИВЕРСАЛЫ
Выдумывая себе заботы, еноты-полоскуны освоили ёще с дюжину не менее ценных профессий...
ЗАЗАБОРЬЕ
Медведь не без труда перелез через высоченный бетонный забор... Огляделся... Странное чувство сопричастности к чему-то сверх грандиозному всё более и более овладевало сладко-настороженным медвежьим существом... Всё здесь было сказочно незнакомо, всё здесь было катастрофически ново!..
ВЕСЁЛАЯ ДОБЫЧА
Еноты выпили весь сидр... Потянуло на чувства к прохожим...
О СВОЁМ
Взглянув на звёзды, медведь вздохнул... Вздохнули и еноты...
УТОМИЛСЯ
Никого не впустил медведь... Подпёр собой изнутри входную дверь, да и уснул...
АВТОНОМКА
Уходя в многомесячное автономное плавание, подводники могли ожидать чего угодно, но только не уснувших среди пустых упаковок из-под сдобного печенья, вконец уже обнаглевших, североморских енотов...
САМОЛИКВИДАЦИЯ
У енотов оставалась одна минута на эвакуацию... Что-то у них там пошло не так с системой запуска межконтинентальной баллистической ракеты...
ИЗ ОТПУСКА
Волков было не узнать... Толстые, шерсть лоснится... В глазах умиление...
МОХЕРОВЫЙ
А медведь так и не обернулся, медленно растворяясь в разгулявшейся к вечеру пурге...
ВЗАИМОПОНИМАНИЕ
Медведь серчал... Переживали и животные... Природа и притормозила вдруг...
СОБЛАЗН
Еноты сопротивлялись... Но слишком уж запахи...
ВЗАИМНОЕ
Медведь никогда не грустил... Грусть с рождения его сторонилась...
УЧЁТ
Медведь всё пересчитал... И ведь сошлось же...
ГДЕ-ТО В ШОТЛАНДИИ
А еноты гоняли лесных голубей... Неистово...
АНТАРКТИДА
Столкнувшись с пингвинами, еноты оторопели... Те тоже...
ПУТЕШЕСТВУЯ
Побродив по Манхэттену, медведь заночевал в Центральном парке... На скамеечке... Принципиально...
МОХНАТЫЧ
Медведь чихнул... Лес до рассвета умилялся...
НЕЧАЯННАЯ ВСТРЕЧА
Поглаживая енотов, бандиты стеснялись... Медведь одобрительно улыбался...
СТЕПЕНЬ ВЕРОЯТНОСТИ
Четверг обещал быть волнительным... Но в среду еноты чего-то там сильно переели и до вечера следующего дня никуда так и не выбрались...
ВНУТРЕННИЕ УСТАНОВКИ
Зайцы лишний раз старались никому на глаза не попадаться... Волки с лисами их за это всячески осуждали... А вот, скажем, кабанам, бобрам, да лосям было глубоко безразлично такое их поведение... Медведь же с енотами занимали позицию внимательного сопереживания всем персонажам без исключения... Даже озлобленному какой-то там жизненной несправедливостью хамоватому престарелому ёжику...
ПРОФИЛАКТИКА ПРАВОНАРУШЕНИЙ
Ни лис, ни волков, ни кабанов медведь не тронул... Досталось одному лосю по рогам... Авансом, остальным в назидание...
ПОДДЕРЖКА
Поутру еноты пришли на ферму в Хотьково... Своих навестить...
ПЛАНОВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
Завидев на путях медведя, машинисты предприняли экстренное торможение... Сначала исчез медведь, потом лес, затем и сами пути с локомотивом и машинистами...
АДЕКВАТНОЕ ВОСПРИЯТИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
И потянуло вдруг медведя на сладенькое... А нету! Но тому всё нипочём – давай тогда дальше спать...
ПРЕЛЕСТЬ СПОНТАННЫХ РЕШЕНИЙ
Проходя мимо, еноты решили заглянуть в дегустационный зал... Вполне удачно...
ПОПЫТКА ОСМЫСЛЕНИЯ СОМНИТЕЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Ни спать, ни выть, ни рыскать волки уже не могли... Очень уж глубоко запало им увиденное на рассвете... Сидят теперь, снегом попы морозят, всё медведя верхом на огромном лосе вспоминают...
НОВОСЕЛЬЕ
Всю свою сознательную жизнь еноты стремились к прекрасному... Вот и приглянулась им огромная хрустальная люстра в одном из залов Эрмитажа... Посему и решили при ней обосноваться...
ВНУТРЕННЯЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
У енотов катастрофически ни на что не хватало времени... У медведя же совсем наоборот...
ИСКУССТВО БОЯ
Медведь всем своим видом показывал, что собирается сбежать... Но вдруг напал!..
С ПОРОГА
Еноты собрали все цвета... Пришло время разбрасывать...
ВСЕЛЕННАЯ
Медведь, показалось, что на крошечный миг обернулся...
НЕ БЫЛО
И волки остыли... Сидят, сглатывают...
ПОРАЗИТЕЛЬНО
Но и медведь ничего не делал...
ЗАТИШЬЕ
Ближе к Новому году еноты перебрались в Саутгемптон... Спроси зачем – не ответят...
КРАСИВАЯ
Лохматая мышь спрятала каплю... Клубочком вокруг неё... И, щурясь, любуется...
НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО
Первый снег еноты застали на буровой... В ожидании нефти...
МЕСТА НАДО ЗНАТЬ
Медведь обожал гонять диверсантов... И ему на них пёрло!..
ВОРОХИ
Ворошить опавшую листву было необычно и очень таинственно... Лохматая мышь, зажмурившись, таранила её со всего разбега, дышала ею, и слушала, слушала, слушала, слушала, слушала...
ТИХИЕ ПРОВОДЫ
Еноты с заметным интересом провожали с пристани речной пароход... На нём им уже нечего было делать...
НАДЁЖНАЯ ТАКТИКА
Всё произошло настолько быстро, что никто ничего так и не успел понять... Лишь медведь даже и не пытался, включился уже по завершении...
ТОЧНЫЙ РАСЧЁТ
Навалившись что было мочи, медведь завалил-таки росшую на берегу огромную сосну, да таким ещё образом, чтобы та, упав на противоположный берег, образовала собой некое подобие вполне себе сносного моста... И остался крайне собой доволен, ведь на том берегу и травка мягче, и ягодка сочнее...
ОБРЫВ ПУТИ
Медведь аккуратно разобрал проложенный по краю леса участок железнодорожного пути и соорудил с обеих сторон из шпал предупреждающие об опасности знаки...
ДОЛГИМИ ОСЕННИМИ НОЧАМИ
Филин же медведя сильно уважал... Тот, под настроение, бывало, что и его переухает...
РАЗОЧАРОВАНИЕ
Еноты скрутили-таки красивый вентиль... Но так ничего и не произошло...
ХОРОШИЕ МАНЕРЫ
Но лисы, всё же, постеснялись потревожить... Так упёрли...
НЕДОРАЗУМЕНИЕ
Бизоны что-то там себе напутали... Возникло общее напряжённое недопонимание... Материализовавшись из утреннего морозного тумана, медведь спокойно всё разрулил...
ПОЛЕЗНАЯ ИНТУИЦИЯ
Доверяя своей чуйке, медведь немало пожил... Да, пожалуй, и ещё поживёт...
РАЗУМНОЕ РЕШЕНИЕ
Не надеясь на свою память, медведь, уходя затемно на рисковый промысел, закрепил на верхушке сосны броскую метку-ориентир... Как-то таёжники всё своё второпях обронили, вот и сгодилось...
РАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД
Медведь рыбу глушил... Бомбардируя с утёса огромными валунами...
НЕ СПИТСЯ
Медведь заглянул на огонёк... Тот уже перекинулся с хозяйственных построек на само здание городской администрации...
ТИХАЯ РАДОСТЬ
И не было медведю никакой отрады... Разве что спиной о старую засохшую берёзу...
ПО ГРОЗОВОЙ ВОДЕ
Как только разразилась гроза, медведь вылез из берлоги, добрался до реки, и уплыл... Не то в Охотское море, не то в Индийский океан...
С ЗАМЕТНОЙ НЕЖНОСТЬЮ В ГЛАЗАХ
И посеял медведь панику... И пожал её...
ДУРКОВАНИЕ
Затаив на медведя, кабаны решили аж было отделиться от леса... Да не больно-то в поле и поотделяешься...
АТРИБУТЫ ВЛАСТИ
Медведь-то и рад бы не храпеть, да статус...
ЕСТЕСТВЕННАЯ ПОДЗАРЯДКА
В деревню еноты ходили коров уважать да над свиньями потешаться, а вот в город – исключительно за вдохновением... Город буквально пропитывал своей долбанутостью...
ТИТРЫ РАЗУМА
Медведь внезапно задумался... Вспомнилось вдруг что-то... Силился теперь выхватить что именно...
ПО ЛИСЬЕЙ ТРОПЕ
Взгрустнув, лисы пошли на поезда смотреть... Те – красивые...
РАЗВЕЯТЬСЯ
И решил медведь немного прогуляться... Дней пять...
МЕТОДОМ ПРОБ И ОШИБОК
Еноты чего-то там расковыряли... Но так и не поняли...
ЗА ДУМАМИ
Размышляя над кленовым листом, медведь то и дело отвлекался, чтобы внимательно понюхать воздух... Тянуло будто чем-то сладковатым... В конце концов, пришёл к заключению, что медведем быть очень даже и неплохо, а то и вообще повезло... Уже ближе к ночи заглянул к кабанам, чтобы не очень там себе расслаблялись... А потом снег вдруг пошёл...
СЛУЧАЛОСЬ
С наступлением темноты медведь покинул пределы леса... Вернулся уже под утро, был весел, на окружающих не реагировал, завалился в лопухи и сразу уснул...
ОТ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ
У бегемотов енотам не понравилось... Да ну, вообще скукотень!
ПРОСТРАНСТВО
Медведь спрятался... День прошёл, второй, третий, четвёртый настал... Не ищет никто... Удивился медведь, вышел... И так ему вдруг легко стало, так нежно!.. Прослезился даже...
НА УДАЧУ
И еноты улетели... Домодедово, поздний рейс... Словом, куда пробрались, туда и улетели...
МЕДВЕЖИЙ ДУБ
Медведь приметил молодой дубок... Огородил, охраняет теперь...
РАБОТА ТАКАЯ
Еноты напросились к волкам в соратники... Рыщут теперь...
НЕ ДАЛЕЕ КАК ВЧЕРА
Медведь всех покусал и всё понадкусывал... А потому что!
ИДИЛЛИЯ
Никто в лесу медведя не боялся... И, дабы сохранить эту иллюзию, старались лишний раз без особого повода к нему не приближаться...
ПОД ПОКРОВОМ
Зимой медведь лишь притворялся, что спит... Сам же, в занесённой снегом берлоге, в подводную лодку играл... Сквозь сладкую дрёму...
САМЫЙ ЖУТКИЙ ДЕНЬ
Енотов интересовал не столько результат, сколько сам процесс извлечения... Потеряв дар речи, сапёры, не моргая, следили за каждым движением их аккуратных пальцев...
ВЕЧЕРНЯЯ ПОВЕРКА
Медведь молча прохаживался... Алел закат, кабаны судорожно перебирали, что могло быть не так...
РАЗУМНЫЙ ПОДХОД
Медведь обожал нычечки... С ними-то спокойнее...
А ДНИ ВСЁ КОРОЧЕ
Отовсюду высовывались совы... Осень, кромешная ночь, тишина... Выкапывая кому-то яму, медведь зевал...
К ДУШЕВНОМУ РАВНОВЕСИЮ
Волки тянулись к медведю... И, прежде всего, за чуткую внимательность к надрыву...
МОРОЗНО
Волки пританцовывали... До луны оставалось ещё минут сорок...
НАУЧНЫЙ ПОДХОД
Катаясь от берега к берегу на поселковом канатном пароме, медведь всё время размышлял о принципиальных аспектах своей теории непуганых кабанов... Подозревая неладное, кабаны поспешили скрыться с пытливых его глаз долой...
ВЫХОДНОЙ
Целые сутки медведь ни во что не вникал... Зверью совсем не понравилось, стянулись к берлоге, переминаются в нетерпении...
В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
Некоторые, конечно же, заблуждались, предполагая, что лес сотворил медведь... Но заблуждались и предполагающие обратное...
УРОВЕНЬ ЖИЗНИ
Наличие в лесу медведя гарантировало определённый уровень взаимоотношений среди всех его обитателей... Со всеми отсюда вытекающими...
ОТСУТСТВИЕ БЕРЕГОВ
Медведь и не настаивал на сатисфакции по всем установленным им же самим правилам... Так заломал...
НИЧЕГО ЛИШНЕГО
Под Покров медведь присоединил к лесу пару пастбищ и небольшую деревеньку...
С НАЧАЛОМ СУМЕРЕК
Лес будто опустел... Медведь сову показывал...
ОТПУСК В ОКТЯБРЕ
Медведь внимательно сидел в зарослях можжевельника...
МЕТОДОМ ОТ ПРОТИВНОГО
Медведь заночевал в расщелине... До берлоги лень было добираться, до поселения тоже... Здесь же ночевать было в высшей степени нелогично... От того и привлекательно...
ФИЗИОГНОМИКА
Тренируя мозг, медведь ежевечерне пристально всматривался в каждую волчью морду...
СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Медведь, несолоно хлебавши, вышел из изысканного французского ресторана... Моросил холодный октябрьский дождь, налетал резкий порывистый ветер... То ли место было не то, то ли время...
РАЗМИНКА
Волки беспорядочно перемещались... Медведь же упорно пытался выявить чёткий алгоритм их хаотического движения... И все заняты, и все при деле...
ПОД КОНТРОЛЕМ
Медведь не встревал... Само рассосалось...
НА ЛЁТНОМ ПОЛЕ
Медведь спокойно тянул за стропы парашюта... Паникуя, парашютист то тоже пытался тянуть на себя за стропы, изо всех сил упираясь ногами в сыроватую землю лётного поля, то судорожно хватался за замок в безуспешных попытках отстегнуть от себя тренировочный парашют... Когда он снова пришёл в сознание, ни парашюта, ни медведя нигде уже не было... Парашютист встал и, слегка покачиваясь, побрёл куда глаза глядят... Глядели же они в прекрасное безоблачное будущее, где нет места и малейшему намёку на какую-либо хандру или, чего больше, уныние...
ПЕРЕДОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
Медведь чесал спину о переднее шасси экспериментальной модели истребителя нового поколения... Изумляясь, лётчики-испытатели сидели чуть поодаль на взлётно-посадочной полосе и чему-то там себе улыбались... Собирался дождь, но все, на удивление, были расслаблены...
ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЁК
Завершая сооружение основной плотины, бобры чувствовали ощутимый прилив сил... Медведь же, с интересом наблюдая за ними, хрустел яблоком...
ХОРОШЕЕ ПИТАНИЕ
Медведь малость растолстел... Пора было задуматься о расширении берлоги...
ПРОНИКНОВЕНИЕ
Енотам было некомфортно... Они даже и предположить не могли, что таинственная кроличья нора приведёт их в колонию строгого режима...
СЕКРЕТНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
И стало у медведя две берлоги... Ложные... Охотников дурачить... Настоящую же в секрете держал... Даже от себя...
ПЕРЕМЕНА МЕСТ
И волки взгромоздились... Высоко им теперь, непривычно...
УВЛЕЧЕНИЯ
Медведь очень любил глазеть на самолёты... Сядет, бывало, и глазеет...
УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ
Медведь никак не засыпал... И главное, что совершенно никаких к тому не находил предпосылок... Так и пролежал до утра, премного себе удивляясь...
НЕНАВЯЗЧИВАЯ СОБЫТИЙНОСТЬ
Вечерело... Делать было нечего... Сидел медведь, спиною дуб подпирал...
ОТНОШЕНИЕ
Волки храбрились... Медведь одобрял...
ЗАМЫСЛЫ
Оберегая чуткий сон лесных обитателей, медведь всё чему-то улыбался... Прохаживаясь...
СРАБОТАЛ НА УПРЕЖДЕНИЕ
Медведю ничего не стоило переломить хребет залётному неадекватному тигру... Что он, недолго думая, и сделал...
УРОВЕНЬ ДОПУСКА
А волки и не обижались... Разве что самую малость... От недопонимания...
ДЛЯ ПОРЯДКА
Но медведь сосчитал-таки звёзды... А с рассветом и всех ворон в придачу...
ДЕЛО ПРИНЦИПА
А были ли у медведя принципы?.. Безусловно... Спросите хотя бы у расстроенных первой же своей рабочей сменой лесорубов...
ХАНДРА
Волкам нездоровилось... Лежат, на луну ноль внимания...
ВНУТРИ ДВИЖЕНИЯ СВЕТИЛ
К медведю тянулись... Он, собственно, и не возражал...
ПОД ПРИСМОТРОМ
Медведь буквально настаивал на трепетном отношении... К лесу в целом и к каждому его обитателю в частности... Следил за этим...
СОГЛАСНО УСТАНОВЛЕННЫМ ПРАВИЛАМ
Медведь всегда выступал за адекватность... Прежде всего касательно совершаемых поступков... В особенности пришлыми кабанами...
ТОНКОСТИ ВОСПРИЯТИЯ
Медведь различал все цвета кроме терракотового... Лисы ему удивлялись...
ЧАСЫ РАБОТЫ
В ювелирный магазин енотов так и не пустили... Но те и не расстроились, ночь вечера мудренее...
ТЯГА К ПРЕКРАСНОМУ
Волки тихонечко гуляли, никого не трогали... В Лувре им нравилось...
ЛЕСНОЙ ДОЗОР
Заметив чужаков, медведь, по обыкновению, похрустел сухими ветвями... И поревел ещё, как водится, для понту...
ПОД ОБЛАКАМИ
Ни летать, ни петь медведь, конечно же, не умел... Но желал всем сердцем...
НЕ РАССЛАБЛЯЯСЬ
У медведя выдался тяжёлый день... Дело теперь было за ночью...
ВСЯКИЕ МЕЛОЧИ
Медведь постоянно храпел... То ли хронический насморк, то ли уставал сильно... То ли другая какая причина, медведь сильно не заморачивался...
НА ИСХОДЕ ВЕТРЕННОГО ДНЯ
Медведь ковырял когтем кору... Думал...
БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ
Медведь рычал во сне... Частенько...
НЕОБХОДИМЫЕ ИНЪЕКЦИИ
Медведь мутил воду... Всем своим существом... И мутные воды быстрой реки послушно устремлялись к далёкому чистейшему морю...
ДЕТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
Одно лишь не давало медведю покоя... Несостоятельность теории лунных зайчиков...
ВОЗРАСТНОЕ
Медведь сходил к реке, вернулся... Забыл зачем...
НИЧЕГО ЛИЧНОГО
Однажды, морозной лунной ночью, медведь выдернул столбы электропередач и аккуратно сложил их поперёк новой лесной дороги...
БЕЗ ОБИД
Смерть же медведь игнорировал... Печалилась, но что было делать...
ГОРОДСКИЕ РАНДЕВУ
Коты медведя уважали... Заметят на улице – и молчок! Сопровождают только, да за обстановкой приглядывают...
СТАРЫЕ ПРИВЫЧКИ
Медведь пригнул к земле берёзу... Отпустил... И так двадцать четыре раза, пока и его не отпустило...
МЕДВЕЖЬЯ ВОЛЯ
Медведь не пил, не ел, не спал... Часа полтора кряду!
КОЛЫБЕЛЬНО
Октябрь начался дождями... Свернувшись уютно в берлоге, медведь слушал... Подрёмывая...
НУ И ЛАДНО
Когда лапы не ходили, медведь представлял себя старым мудрым тюленем... И не полз никуда...
АССОЦИАЦИИ
Иногда сердце так колотилось, что медведь даже лапой придерживал... И тогда будто бы поездом быстро едет, лёжа на верхней полке...
ЗВУКОВЫЕ ФОНЫ
И птиц всяких разных медведь тоже любил... Это как звон в ушах, только красиво...
ГРОЗА
И окрасились небеса мраком, и слепили сполохами молний, и сотрясались раскатами грома... И высунулся медведь из берлоги... Любил такое...
НА ПИКЕ ФОРМЫ
Медведь моргал... Поочерёдно... Просто нравилось...
КРАСНЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ
Проникновение на космический корабль еноты приурочили к самому главному своему празднику... С этого года – дню енотской космонавтики!
ОБОСТРЕНИЕ ЧУВСТВ
В семнадцать минут пятого медведя глубоко удивила точность восприятия времени... До секунд... Так и замер посреди васильковой поляны, считая...
МУЗЫКАЛЬНЫЙ КАПРИЗ
И сыграл медведь на рояле... По памяти... Лишь взглядом клавиш костяных его касаясь...
ТАКИЕ ДЕЛА
Рухнув навзничь, медведь хохотнул... Лежит, да лапками смешно сучит, да мимо неба смотрит...
С ЧЕТВЕРГА НА ПЯТНИЦУ
И приснился лосю медведь... В человечьем обличье...
ИНКОГНИТО
Еноты скрывались... И репутация уже не очень, да и настроение в целом не располагало...
НАСТИГЛО
Не то дождь, не то снег, не то вообще нечто зыбкое... Медведь подставил было морду, да вновь под раскидистой кроной укрылся... А какая, собственно, разница! Присел, спиною к стволу прислонился... Дышалось!..
ВИЗУАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ
А лисы, сливаясь с рыжею листвой, умильно забавляли простуженного медведя... Прочие же звери всячески старались лишний раз на глаза ему не попадаться...
НЕ НА ТОГО
И вот уж волки плотно окружили... Но медведь, словно бы ворожа, кружил, будто сворачивая в смерч опавшую листву... И стало жутко!
СЕ ЛЯ ВИ
В сумерках еноты наткнулись на дохлую крысу... Вздохнули, да дальше по делам пошли...
ОСЕННИЕ МОТИВЫ
Медведь гнался за бизонами... То ли спросить чего хотел, то ли дело какое понудило... А то ли обличие смерти сегодня такое...
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИСПЫТАНИЯ
И поставил медведь перед собой абсолютно невыполнимую задачу... И не выполнил!
НА ИСХОДЕ ЛЕТА
Медведь же гонял голубей на городской площади...
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ
Зарабатывая себе стопроцентное алиби, еноты яростно маячили у всех перед глазами...
ТИХИЙ ЧАС
Не было у медведя песен, не было и куражу... Так бродил...
ВЕЯНИЯ
Задумал было медведь нечто необычное... Настолько, что и сам до конца толком и не понял...
ТОНКИЙ ПОМОЛ
Просыпав зерно, пьяный мельник наблюдал за счастливыми мышами... Тем временем извалявшиеся в муке еноты неслышно со спины к нему приближались... И ухал филин в промозглой ночи, да лампа тускло мерцала...
ЧУВСТВО ПРЕКРАСНОГО
Но медведь и сам ценил красоту, и всех зверей заставлял... Так и втянулись...
ЗА СМЕНОЮ ВРЕМЁН
И ветра уже довольно прохладны, и зябкою сыростью земля уже откликается... Принюхивается медведь, сквозняками ласкаем, да шорохи слушает... Да сонливой моросью небо к нему прикасается...
ПОД ПУДЕЛЯ
Взлохматив старого ньюфаундленда, еноты остались невероятно довольными...
В САМУЮ ТЮТЕЛЬКУ
Медвежий век ни короток, ни долог... А прям вот сколько надо!..
В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПАРКЕ
Решив искупаться, медведь предупредительно поревел...
ЗНАКОМЫЕ
Звёзды медведь любил... С прищуром на них поглядывал, с улыбочкой...
НИЧТО ЗВЕРИНОЕ ЗВЕРЮ НЕ ЧУЖДО
Временами медведь мог и рассердиться... Временами – и нет...
ПЕРИОДЫ
Когда медведю не спалось, он и не напрягался – не спал...
ЛАНДШАФТ
Медведь выкопал себе прудик...
ПОКОЙ ИМ ТОЛЬКО СНИТСЯ
Чего только не переполоскали еноты за свою жизнь... Но нет предела совершенству!..
ГАРМОНИЯ МИРА
В особенности же медведю нравилось всё парное... День и ночь... Земля и луна... Он и берлога...
УВАЖЕНИЕ
Еноты прекрасно выспались и теперь дожидались медведя...
О ВКУСАХ НЕ СПОРЯТ
В ближайшем кабаке всё меню было – барное... Мыши же предпочитали – амбарное!..
ЗЕРНОВЫЕ
И вот в жизни деревенских мышей наступило наиважнейшее событие... Жатва!
БОТАНИКА
Разложив вокруг себя различные деревья, медведь увлечённо изучал их...
ЭКСПЕРИМЕНТ
Когда же всё рухнуло, еноты почему-то не разбежались...
НА ЖИВЦА
Еноты места себе не находили... Оно всё больше само как-то...
ПРИЯТНОЕ ДВИЖЕНИЕ
И зима не торопилась, и медведь не спешил...
УПРЕЖДАЮЩИЙ
Но медведь заревел, и ничего не случилось...
БУДИЛЬНИК
Медведь будил природу!.. Всякое утро... И в погожий день, и в ненастье... И в телесной бодрости, и в болезни... И в радости душевной, и в сомненьях...
ДЕГУСТАЦИЯ
Еноты яростно штурмовали молокозавод... Атакующих сил катастрофически не хватало, но опыт и отвага бойцов сделали своё дело... А вот молоко так себе оказалось...
ЧАСТИЧКА БЫТИЯ
Скрываясь от палящего солнца, старая толстая крыса сидела под дворовой скамейкой и рассматривала окружающий её мир... В лапках – морковная жопка, в глазах – умиротворённость...
ПО СОСЕДСТВУ
На прогулке лохматая мышь домоталась до ненавидимого буквально всеми одноглазого кота с абсолютно не подходящей ему, непонятно откуда взявшейся, кличкой Вареник... И прекрасно провела время!
ЗОНА ОТДЫХА
Но апельсиновый сад зверью понравился... Даже очень... Медведь остался доволен...
НА ХОЗЯЙСТВЕ
Многое в действиях грибников, туристов, охотников, да и самого лесника медведь, мягко говоря, не одобрял... Но и в конфликт вступать, по причине глубочайшего своего врождённого благородства, не торопился... Лишь изредка, напоминая о своём неизменном присутствии, как бы случайно, мимоходом, появлялся в неожиданных местах, и также скоро и ненавязчиво исчезал...
НЕ ВЗЫЩИ УЖ
Коли хмур енот сверх всякой меры – сверх всякой нормы переел значит...
ОСТОРОЖНОСТЬ
Не стоит занимать медведя – ему никогда не скучно...
НА КРАЮ ВСЕЛЕННОЙ
Из всех известных доселе небесных светил наибольшее внимание медведя привлекала, как бы то не могло показаться банальным, именно Луна... С некоторых пор, уподобляясь медведю, волки тоже ею прониклись...
БЕРЛОЖЬЕ
Но еноты не ведали страха! В осенних медвежьих снах...
ПРИПОРОШИВ СУХОЙ ЛИСТВОЮ
Сколько же у медведя было болезненных дней... Не счесть.
СОБЛЮДАЯ ТРАДИЦИИ
По вечерам еноты смотрели в дупло... В нём ничего не было...
ПОДАРКИ
Медведь дарил через зайца... Заяц всё путал, но так и смешнее...
ВЕСТИБУЛЯРНЫЙ АППАРАТ
А еноты кувыркались через голову!.. Досуг такой...
ДОРОЖНЫЕ РАБОТЫ
У медведя не было никаких оснований, да и, собственно, желания, не доверять дорожным строителям... Главное, чтобы в лес не совались!.. И внимательно следил за этим...
ТАК СЛОЖИЛОСЬ
Ни на рыбалку, ни по грибы медведь не любил... И по ягоды, и по мёд тоже не особо... Да и вообще!.. Но всё имел в изобилии...
ОСЕННИЙ КАРАМБОЛЬ
Кабаны никак не могли взять в свои, сосредоточенные исключительно на только что увиденном, головы, как это вообще такое возможно, что, казалось бы, самые что ни на есть обыкновенные с виду еноты так и продолжали оставаться таковыми несмотря на позднее время суток и на обилие сопутствующих этому внешних факторов, в частности, довольно-таки ощутимой, совсем уже осенней, прохладе... Приблизительно о том же думали и настороженные еноты, предполагая, что всё это, вероятнее всего, последствия скудного и крайне не регулярного питания...
ОСЕННЯЯ ТРАНСЛЯЦИЯ
В начале сентября енотам приснился общий сон... Про молоко и медведя... Молоко было топлёным и в алюминиевом тазу, а медведь был злым и в тропическом лесу... Ерунда в общем, а вот запомнилось...
ТОНКОСТИ СТИЛЯ
А драться еноты научились у диких кошек... Отсутствие же когтей компенсировали болевыми захватами и бросками...
РАЗРЕШЕНИЕ СПОРОВ
Но вот разговор у медведя всегда был довольно-таки короткий... А молчун потому что...
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
А что ещё медведю было делать... Ничего и не делал...
СЕКРЕТ ХРАНЕНИЯ
Но медведю был известен секрет хранения секретов... И только лишь им он готов был поделиться...
КУЛИНАРИЯ
Зацепившись за оконный отлив, еноты внимательно наблюдали за приготовлением черничного бисквита...
УГОЩЕНИЕ
Медведь отъел пирога... Со сгущёнкой, и абрикосового, и с цукатами... Никто не возражал...
НА ЗАПАХ
Когда на ежегодной городской ярмарке сладостей неожиданно появился настороженный бурый медведь, никто поначалу особого значения этому не придал – за циркового приняли...
ГОРОДСКАЯ ГРАНИЦА
В третьем часу ночи мимо стационарного поста ДПС на выезде из Москвы воинственно протанцевал огромный бурый медведь... В обе стороны...
ПОД НЕБОМ ГОЛУБЫМ
Еноты грелись животами на солнышке... Клонило в сон, и хотелось сочного зелёного винограда... И почесали чтобы... И водичку бы рядышком, хоть какое маломальское озерцо... И красивую птицу в небе, с победным пронзительным криком парящую...
ВДОХНОВЕНИЕ
Занимаясь пейзажем, медведь слегка увлёкся...
ДЛЯ ДУШИ
А ещё у медведя было три бурелома... Сейчас над четвёртым работает...
ВЫХОДИТ ТАК
А у медведя никогда и не было врагов, встречались лишь какие-то непонятки...
ПОБУЖДЕНИЕ
Без всякой, казалось, на то причины, медведь взобрался вдруг на самую верхушку высоченного дерева, и поцарапал небо... Когтями... Сам крепко держался, обхватив тоненькую верхушку тремя лапами, а четвёртой – как шарахнет наотмашь!.. И порычал даже... Потом покачался, покачался там, и слез ближе к вечеру... Осторожно слез, без спешки... Попой вперёд, и всё время вниз поглядывая... Забрался в берлогу и скоро уснул там...
ПОЛЕВЫЕ ИСПЫТАНИЯ
Было уже глубоко за полночь, а еноты всё ещё сучили в воде лапками... В новёхоньком оранжевом тазу... Типа – шторм!..
ПО РАСПОРЯДКУ ДНЯ
Медведь расценил слишком ранний визит группы парашютистов-диверсантов как знак вопиющего неуважения к своей скромной персоне в частности и ко всему утреннему распорядку в целом... Но самое главное, что смог таки, после устранения неправильности происходящего, заставить себя уснуть и доспать ещё пару часиков...
НА ВОДАХ
Три дня к ряду уютный южный городок подвергался разорительному нашествию охваченных безудержным весельем изрядно уже растолстевших енотов... Свежий воздух, здоровое питание, целебные воды!..
О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ
Так в чём же еноты видели смысл своего беспечного существования... Без всяких сомнений – в беспечности!.. Ну и умилять конечно...
ЗАПИСКА
Напрасно, конечно, открывая сезон, охотники только лишь рассмеялись обнаружив странную записку пригвождённую к двери охотничьего домика неким подобием рогатины...
В моём лесу
не тронь лису,
ни кабана не тронь,
ни волка!
P.S. и т.д. и т.п.
(Медведь)
СВОИМИ ИМЕНАМИ
Медведь енотам не судья!.. Как и лосям, лисам, волкам, кабанам, и всему остальному зверью... Медведь им – отец родной!..
РАСШИРЯЯ ГОРИЗОНТЫ
Безусловно, еноты предельно расширили для всех лесных обитателей существующие у каждого из них границы представлений об окружающем их мире... Особенно же в сфере развлечений...
ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА
В это утро петухи прокричали часа на три позже обычного... А что делать, если еноты на этот раз их птичий двор для ночных своих увеселений выбрали...
НУЖНАЯ ВЕЩЬ
Еноты присмотрели себе замечательный оранжевый таз... Вместительный и невероятно красивый... В ожидании темноты, от нечего делать, дурачатся...
ВЕЧЕРНЕЕ КУПАНИЕ
Еноты купали нутрий... Нутрии активно сопротивлялись... Торопливо смеркалось...
НОЧНЫЕ ВИЗИТЁРЫ
Лосям было крайне неудобно заявляться к медведю среди ночи, но дело было исключительной важности и не терпело ни малейшего отлагательства... А всё эти еноты со своей новой забавой – ночная объездка диких лесных лосей!..
НАШЕСТВИЕ
Пришли еноты... Лежат, едят, лелеют запах поздней осени...
НА РУЧКИ
Еноты звали медведя... Воинственно и протяжно...
ЗАБОТЫ
Еноты волокли...
ИЗМОРОСЬ
(роман)
Изморось...
И ДИВНЫЕ ЭТИ МЕСТА
Еноты отбивались... Весна, несмелый город, лютейшая война...
ТАКАЯ ПОЗИЦИЯ
И старая толстая крыса решила замереть...
ДОЖДЛИВЫМИ ВЕЧЕРАМИ
Иногда медведь мечтал... О море конечно...
СРЕДИ НЕУЗНАННЫХ ЗАБОТ
Еноты состарились...
В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ
Одно правило еноты усвоили очень хорошо – не тормози!.. И следовали ему во всём неукоснительно!..
ПРИОРИТЕТЫ
Мороженое енотам очень понравилось!.. Почти как – повозиться!.. Или даже так же!..
ОЗЁРНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Откуда было медведю знать, что отражение в озере передаёт изображение его реальной действительности... Оставалось лишь сопоставлять и, анализируя, добровольно проявлять зависимость...
СОБЫТИЙНОСТЬ ПРОИСХОДЯЩЕГО
Еноты осторожно заглядывали в чемодан, аккуратно трогали... Так-то ничего особенного там и не было, но игра – превыше всего!..
МЕДВЕЖИЙ ПРЕДЕЛ
Медведи не умирают, они просто не просыпаются...
ЛЕСНАЯ МУДРОСТЬ
Что медведю хорошо, то и еноту хорошо!..
АМЕРИКА
В Бруклине еноты столкнулись с местными... Щуплые какие-то, глаза тоскливые...
РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ
А в Ватикане енотам было голодно... Не нашли понимания...
ЛИСИЙ СПАС
А лисы спаслись...
КУЛЬТУРНЫЙ ДОСУГ
А в библиотеку медведь так и не зашёл... Постеснялся...
ФИЛАРМОНИЯ
Еноты уволокли тромбон... Глубоко размышляют теперь над трофеем...
ОПЯТЬ
Медведь прилёг... Хотелось есть, пить, зевнуть, почесаться, чихнуть, сморкнуться, кашлянуть, пореветь, поворчать, повернуться на другой бок, и всё такое... Но уснул...
БРУСНИЧНАЯ РОССЫПЬ
(роман)
– Собирайте все до единого... – голос звучал ровно, даже несколько механически... – ни одного не пропустите, это очень важно...
И наступила осень... Зарядили бесконечные дожди, становилось всё холоднее... И ветра, и опавшие листья, и, проваливаясь в глубокий тяжёлый сон, непроизвольно вздрагивал, будто раненая смертельно птица...
– Тащите уже следующего!.. – палачу явно было весело... – Давайте его сюда!..
Да я, собственно, и не сопротивлялся...
ПРИТАЛЕННЫЙ СЕРПАНТИН
(роман)
Уворачиваясь от неожиданной прямой атаки боевым ножом, успел уклониться и зафиксировать мгновение... Это и должно было стать воспоминанием о том, не предвещающем ничего особенного, морозном январском вечере, проведённом в гостях у довольно милой семейной парочки, кажется, откуда-то с восточного побережья одного из океанов...
Предложение состариться прозвучало вполне ожидаемо, хотя и несколько смутило большинство из присутствующих... Но никто не расходился... После изысканного десерта наступила глубокая пауза, из которой уже не выходили до наступления окончательных, непреодолимых течением исчезающего времени, сумерек...
– А не такой уж он и зануда... – она мягко улыбнулась и, сбросив туфли, рухнула на постель...
ПОД ЛУНОЙ
Волков на месте не было... Медведь решил подождать... Пока никого – повыл немного...
БЕЗЛУННЫЕ ПОРОГИ
(роман)
– Не извольте беспокоиться... – пролепетал будто бы игрушечный носильщик, элегантно пропуская шарманщика в комнату...
– Сию минуту исполню... – добавил он, искренне улыбаясь и, не дожидаясь чаевых, в прямом смысле этого слова, растворился...
Шарманщик аккуратно пристроил шарманку поближе к кровати, погладил её, ещё раз посмотрел на то место, где только что так внезапно растворился игрушечный человечек...
Гроза прекратилась так же внезапно, как и разразилась четвертью часа ранее... Ни слова не возможно было уже разобрать на разбросанных по мостовой рукописных листах только что завершённого бессмысленного романа... Теперь же, так скоротечно обращённый осенним ливнем в бесполезный для всех мусор, он стал неприятной заботой бесконечно матерящегося дворника-мадьяра невесть откуда появившегося на улицах так скоро состарившегося, глубоко простуженного, рассыпающегося прямо таки на глазах, безымянного города...
Пролетая над красными, тесно прижимающимися друг к другу, крошечными черепичными крышами, уязвлённый молниеносной янтарной стрелой и слегка взволнованный этим, прекрасный ястреб лёг вдруг на левое крыло, словно пытаясь ещё защитить, начинающее замирать уже, но всё ещё ликующее, воинственное сердце!..
ЛИХИЕ ВРЕМЕНА
Ближе к вечеру, группа боевых бобров ворвалась в продуктовый магазин на окраине тихого провинциального городка...
С ТОЙ СТОРОНЫ
(роман)
Не пирожки ли с яблоками послужили причиной появления того самого балета, о который в последствии и разбилась его крошечная, уютная жизнь растратившего себя на бессмысленное самовыражение человека... Нет конечно... Это я так, умиляюсь ходу собственной мысли... Его случайно убила подслеповатая соседка, неосторожно протянув ему тот самый, опрометчиво оставленный в прихожей, злополучный кухонный нож...
Холодно не было, было немного страшно... Одутловатое лицо консьержа, казалось, перекосилось в жуткой неестественной гримасе, и будто пыталось произнести что-то очень важное, но лишь, подобно глубоководной уродливой рыбе, пренеприятно хлюпая губами, не проронило ни звука в стремительно нахлынувшей непроницаемой тишине...
Мне ничего не оставалось, как, для вида лишь пригубив ледяной мартини, продолжать слушать его, словно осторожным ветром касающийся отмирающей осенней листвы, завораживающий голос, и даже не пытаться уловить хоть малый смысл в этих, причудливо сплетённых какой-то лишь одному ему ведомой магией, и будто бы даже и не слышанных мною доселе таинственных словах...
VIII
ПОД СТУК КОЛЁС
Еноты настойчиво дремали на крыше вагона-ресторана... Запахи жутко отвлекали, но еноты боролись... Оставалось только дотянуть до закрытия и каким-то образом осуществить проникновение... Но ни каких сомнений в успехе предприятия у енотов, как всегда, не возникало...
БЛАГОУСТРОЙСТВО ТЕРРИТОРИИ
Медведь отлупил кабана!.. Всю, понимаешь, красоту рылом своим перерыл!..
С ТЕЧЕНИЕМ ВРЕМЁН
Когда-то у енотов было всё: и еда, и развлечения... Собственно, мало что изменилось...
ТАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ
Еноты разбежались и попрятались... Попробуй догадайся теперь, что они где-то рядом...
ОБЫЧНОЕ ДЕЛО
Праведное негодование у медведя вызвало поведение дворника!.. Весь район взбаламутил!..
ЗАРОЖДЕНИЕ ТРАДИЦИЙ
Было скучно, и волки потанцевали... И на следующий день тоже... Так и повелось...
НА ОСТРИЕ
Стоило лишь поднять руку... (или лучше так:) Лишь стоило поднять руку... (или:) Стоило лишь руку поднять... (ну, или так:) Лишь стоило руку поднять... (или, скажем:) Так и не подняв руки...
Стоя под душем и смывая с себя чуть тёплой водой мыльную пену, смотрел в стремительно разверзающуюся над головой кромешную бездну, и всё пытался и пытался как-то уже начать...
Около полуночи, заметив среди безудержного непроглядного ливня одиноко стоящего на обочине человека, невольно притормозил...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(ветер странствий)
Пробегая вдоль берега, молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун и флегматичный ирландский волкодав Чел то и дело поглядывали в сторону стоящих на рейде белоснежных кораблей... Уитерспуну вдруг захотелось проскользнуть на самый красивый из них... Чел не возражал... Оставалось лишь отыскать порт, да чем-нибудь наскоро подкрепиться перед дальним плаванием...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(воспитание)
Ближе к ночи, изрядно уже подуставшие за день, молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун и флегматичный ирландский волкодав Чел набрели вдруг на крайне невоспитанную разношёрстную местную свору... К несчастию для последних, Чел видел в каждой собаке прежде всего благородство и непременное уважение к окружающим, кем бы те не являлись и как бы они себя не проявляли... Сам Чел всегда был предельно сдержан и ко всему происходящему старался относиться с максимальной рассудительностью... В данном же эпизоде Чел усмотрел все признаки обратного, потому и пустил в ход глубоко скрываемую звериную свою составляющую... Уитерспун же, уважительно посторонившись, ему не препятствовал...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(предвкушение)
Молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун напряжённо всматривался в туманную рассветающую даль... Флегматичный же ирландский волкодав Чел всё ещё сладко спал, вальяжно растянувшись на боку под старым ветвистым деревом... Грядущий день сулил несметное множество захватывающих приключений и, вполне вероятно, ко всему этому надвигающемуся великолепию, удастся чего-нибудь эдакое съесть!.. И Уитерспун во всё это свято верил!..
ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЕ
Енотов не было ни дома, ни на рынке... Значит – у медведя...
НАХОДКА
Тёплой лунной ночью еноты по неосторожности выкопали чей-то гроб... Переживают теперь...
НА ОЗЕРЕ
Лисы вели себя крайне странно... Но ничего серьёзного!.. Так, дурью маялись...
ПИТАНИЕ
А вот предпочтений в еде у волков и вовсе не осталось... Чего-нибудь съели, и на том спасибо!.. Ценили лишь – постоянство!..
В ДЫХАНИИ
И в лужу наступил... Остановился почти уже, жду ещё... Но жжёт... Изжигая, но медля... Порывами промозглого ветра разбитую форточку на расшатанных петлях... Поспешным лаем близится тревога... Поднял из лужи камень... Всем существом своим пока ещё редкие капли вновь приходящего ливня... Так и стою теперь...
ХОЗЯЙСТВО
А у медведя было три ямы... Глубокие...
И СЛАДОСТЬ ДНЕЙ
Медведь отдыхал... И дышалось, и смотрелось, и слушалось...
ДОБРОЕ УТРО
Медведь привстал... Хотелось сладких вишен...
ЛОГОВО
Хотелось тишины... Медведь забрался в берлогу, свернулся клубочком, слушает... И где-то там – гроза!..
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на отдыхе)
На курорте молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун и флегматичный ирландский волкодав Чел более всего ценили шашлычные... Отдыхая же от лихих набегов, ночи коротали на деревянных крашеных шезлонгах... Нюхали море, удивлялись звёздам...
ОПОРА МИРА
Медведь стоял.
Лес полыхал и выгорел до остатка... Где-то в верховьях плотину прорвало и всё затопило разом... Много лет после иссохла земля под грозными лучами оголённого солнца... И – пустошь...
Медведь стоял.
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(находка)
Молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун напряжённо смотрел в глубокий заброшенный колодец... Флегматичный ирландский волкодав Чел смотрел в него же... И лаять совсем не хотелось... Да и вообще всё это напоминало великолепно скрытое до этой самой минуты от глаз человеческих жутчайшее драконье логово... И всё это очень нравилось!..
СОХАТОСТЬ
Лось недоумевал... А медведю весело!..
ЛУННАЯ СОНАТА
Волки вздремнули... Никак не темнело...
СТЕПЕНЬ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Енотам же было проще, у них не было ни перед кем ни каких обязательств... И они этим преимуществом успешно пользовались...
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРЕНИНГ
Медведь будто бы хандрил... На самом же деле он вырабатывал у подответственных ему зверей максимально устойчивый иммунитет к возможному своему душевному непостоянству...
ГОСТИНЦЫ
Сегодня у енотов работы было хоть отбавляй!.. Четыре килограмма светлого винограда, связка бананов, огромный пакет сухого кошачьего корма, да, в придачу ко всему, ещё и впечатляющих размеров бисквитный торт!.. Иногда полезно бывает прогуляться поздним августовским вечером в окрестностях продуктового супермаркета – люди ведь так рассеяны по природе своей!..
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на море)
Купаться в море было приятно... Молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун пару раз даже случайно окунулся вместе с головой... Чему он был только рад!.. Флегматичный же ирландский волкодав Чел всё это время простоял в воде по брюхо, внимательно отслеживая морской горизонт... Люди не досаждали, всякая же остальная живность имела свои, не менее важные, занятия... И было всем хорошо!..
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(в тёплые края)
С первым снегом молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун предложил флегматичному ирландскому волкодаву Челу рвануть в тёплые края... Тому было всё равно и они сразу же отправились в дальний путь... Предвкушая, Уитерспун всю дорогу довольно щурился на остывающее московское солнце и то и дело облегчённо вздыхал, весело оглядываясь по сторонам...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на экскурсии)
Беременная такса по кличке Молли с любопытством разглядывала двух необычайно колоритных чужаков... Тем временем молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун и флегматичный ирландский волкодав Чел силой своего пытливого разума пытались постичь истинное предназначение причудливых своею формой и загадочных происхождением своим раскрашенных конструкций на оборудованной детской площадке в довольно таки милом своей, столь несвойственной нынешним временам, какой-то что ли навязчивой даже, неторопливостью старом московском дворике...
КУЛИНАРНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ
Что-что, а уж попкорном всегда можно было напитаться в каком-либо кинозале... Но это уж на самый крайний, исключительный, так сказать, случай... Еноты предпочитали питаться изысканно, деликатно... Полагаясь, прежде всего, на своё обаяние...
НА ГРАНИ ЛЕСА
– Истомились звери, измаялись... Омутом душ своих израненных помрачнели... И где им отыскать себе достойное пристанище, где успокоиться?..
Медведь подошёл ещё ближе и заглянул в самые глаза лошади...
– Ладно, ступай уже... Да гляди поосторожнее там, а то мало ли...
И скрылся в чаще...
С РАССВЕТОМ
– Вот лес поднялся до небес
и я один остался здесь...
Медведь медленно повернулся на бок, вздохнул...
ЛЁГКОСТЬ БЫТИЯ
Наблюдая за спускающимся на землю дроном, еноты замышляли...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на пленере)
Увидев вдруг в поздних сумерках на старом городском кладбище подозрительно весёлого ньюфаундленда по кличке Док, молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун чуть было не поперхнулся куриной костью... Флегматичный же ирландский волкодав Чел от трапезы не отвлекался...
ДЕСЯТОЕ АВГУСТА
Вот уже и десятое августа истекло... Черешню пригоршней, и резко вверх – там кречет зорок!.. И дышится так пречисто! и растерзанною в клочья ланью рушусь внезапно навзничь маисовым водопадом... А там уже гонгом громадным небо в неспелую клюкву шепчет
о том, как прекрасный кречет
ведёт за собой...
УДАЛЁННЫЙ ДОСТУП
– И да не на мнозе удаляяйся общения Твоего, от мысленнаго волка звероуловлен буду... Да уж...
Медведь вкрадчиво глядел в самую темноты гущу, уверенно вдыхал...
РАДИУС ДЕЙСТВИЯ
И помирать медведь совсем не торопился, да и жить он не очень-то и спешил... Не до суеты при таком-то хозяйстве, зверья всякого – пруд пруди!.. И у каждого ведь – история...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(в делах)
Молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун напряжённо высматривал в густой зелёной листве юркую серую белку... Упорно пытаясь заняться тем же, флегматичный ирландский волкодав Чел, по истечении первых же десяти минут, незаметно для всех уснул...
ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ
Уж кого-кого, а енотов здесь точно не ждали...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(свободное время)
Молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун внимательно обнюхивал неожиданно подвернувшегося старого ежа... Флегматичный же ирландский волкодав Чел, безучастно всматриваясь в причудливые предгрозовые облака, безуспешно боролся с внезапно навалившейся зевотой... Мягко пахло свежескошенной травой, бережно смеркалось...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на охоте)
Флегматичный ирландский волкодав Чел равнодушно смотрел, как молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун, напряжённо поскуливая от удовольствия, яростно копает земляную ямку... Всё осторожнее припекало несмелое вечереющее солнце, всё навязчивее хотелось чего-нибудь уже съесть...
ТВОРЧЕСТВО
И написал книгу... Была чтобы...
ПРИРОДНОЕ ЯВЛЕНИЕ
Еноты смотрели на затмение... Через витраж...
ТРИ ВОПРОСА
У медведя было всего три вопроса... Почему, как только он ложится спать,сразу же просыпается какой-нибудь дятел?.. Почему, как только он собирается поесть, тут же в гости заходит какая-нибудь дикая свинья?.. И главное! Почему медведи не летают?..
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(на прогулке)
Ни в этот день, ни на следующий молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун и флегматичный ирландский волкодав Чел по домам так и не вернулись... В городе было куда как интересней!.. И помойки на тебе вот, и кошек пруд пруди, да ко всему ещё наткнулись на таинственного африканского басенджи по кличке Юсуф – ни лаять он не умеет, ни псиной не пахнет, да ещё лапой умывается, как кошка – совсем чудной, короче... Для приличия, сыграли с ним в его теннисный мяч, но с собой не взяли, ибо – странный...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(побег)
На следующий день молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер Уитерспун подговорил флегматичного ирландского волкодава Чела удрать с площадки и где-нибудь прогуляться... Челу было всё равно и они, улучив удачный момент, улизнули... Слегка накрапывал несмелый летний дождь, окружающий мир становился всё более и более интересным...
ЧЕЛ И УИТЕРСПУН
(знакомство)
Воскресным июльским днём, на собачьей площадке в районе Сокольников, молодой и шустрый Джек-Рассел-терьер по кличке Уитерспун напряжённо высматривал себе каких-либо забав!.. Вдруг пытливый взгляд его остановился на флегматичном ирландском волкодаве по кличке Чел... Тот без конца широко зевал и был ко всему предельно безразличен... Уитерспун тут же хамовато облаял Чела... С этого всё и началось!..
В ПУТИ
Еноты спали на слонах... Семейство же двигалось в сторону далёких зелёных холмов и, остывающего томным заревом, огромного закатного солнца...
ЛЕКАРСТВО
Когда медведю нездоровилось, он, распластавшись на спине посреди поляны и подставляя всего себя жаркому солнцу или же ледяному дождю, или же какая другая на тот момент погода случалась – всё едино! и лежал так часы напролёт, расслабленно щурясь на такое всегда разное и такое всегда удивительно родное лесное небо... И ему легчало...
ВЕЧЕРНЯ
Прогуливаясь вдоль монастырских стен, еноты размышляли о великолепной устроенности здешних котов... Звон колоколов прервал их раздумья... На душе стало благостно, но от этого не менее голодно... Вдыхая приятную вечернюю прохладу, еноты направились к монастырской мусорке...
ДОМА
Еноты вернулись... Медведь всегда не одобрял... Дышат, всматриваются, и кушать очень хочется...
СМИРЯЙТЕСЬ
Енотов трогали... Еноты терпели... Зима позёмкой порошила...
РАЗБУЖЕН
Медведь затих... Воскресенье, да и вообще... Из берлоги своей пристально выглядывает...
ОСНОВА
В Барселоне енотов настиг-таки медведь... Сводил в Мадрид, и увёл обратно в чарующие лесные дебри...
В АВСТРИИ
В Вене же енотам было весело... Там крысы улыбаются!..
НИДЕРЛАНДЫ
В Амстердаме какие-то бесстрашные туристы попытались было отнять у засыпающих енотов добытые ими в ближайшей овощной лавке слегка переспелые наисладчайшие бананы... С тех самых пор в интернете появились страшные истории о кровожадности некоторых из их представителей...
У БРАНДЕНБУРГСКИХ
А в Берлине к енотам прибилась старая такса... Кормили, выгуливали, играли в теннисный мяч...
УРАВНЕНИЯ
А еноты так ничего и не поняли... Гроза, растерянный сентябрь... И радость беглой лошади...
О ПРЕКРАСНОМ
Еноты смотрели на лошадей... Лошади же – на енотов...
ОСТОРОЖНОСТЬ
Столпившись у сливной решётки, еноты печалились... Шарик ускользнул... Так эта жизнь коварностью чуть-чуть привстала...
КУТИТЬ
В Сан-Франциско енотам понравилась холмистость... Плюс – лихие нападения с трамваев!..
ЗАНЕСЛО
Рейкьявик еноты не поняли... Точнее – себя в Рейкьявике...
В ТБИЛИСИ
В Тбилиси еноты растолстели... И всё там ещё...
PARIS
Уверенно карабкаясь на Эйфелеву башню, еноты предвкушали... И огромная жёлтая луна, и запах будто огуречный, и сила напряжённо цепких лап...
В ТУМАННОМ АЛЬБИОНЕ
Лондон же енотам очень понравился... Особенно – пугливые констебли...
УРОКИ
– Про волков давно не было слышно, про лисиц...
Медведь, казалось, смутился...
ПЛАНЫ НА ВЕЧЕР
На вечер же у енотов было запланировано одно очень важное мероприятие... Открытым оставался лишь вопрос о месте его проведения... В конце концов, решили сходить в бургерную...
НУТРО ЕНОТА
В жизни каждого енота неизменно присутствует некая воинственная неопределённость... Оттого и встретишь порой во взгляде еле-еле различимые нотки таинственной растерянности...
БУРЫЙ
Медведь никогда не упускал возможности плотно подкрепиться или же основательно вздремнуть... И это никоим образом не мешало ему сохранять неизменную бодрость духа и великолепнейшую физическую форму... И всякий раз лишь добавляло уважения со стороны подавляющего большинства лесных обитателей...
СЛАДКИЙ РЕЙД
Енотам оставалось лишь точно приземлиться... Сугроб был метрах в двух от высокого бетонного забора ближайшей шоколадной фабрики...
ТУРИЗМ
На Таймс-сквер до енотов докопался бравый полицейский... Теперь у них есть фуражка и фонарик...
АНДЕГРАУНД
А в Нью-Йоркском метро енотам больше всего понравилось приставать к музыкантам...
МЕДВЕЖЬИ ПРИПАСЫ
А у медведя было припасено... Оттого и лес всегда оставался в безопасности, и окрестности, да и весь окружающий мир в целом...
ЛЬЁТ
Медведь ужаснулся! Берлогу-то его притопило...
ЗАНАВЕС
И он отстранился... Хотелось выслушать, но было уже поздно... Предложил сигару... Взял, вдыхает... И на разбитый умывальник пристально...
Уже сентябрь... Смотрю на цифры счётчика... И не мерцают...
Петарда... И ещё... Поймал, дышу в лицо, но безразличен... И выпустил... И убегают...
СРЕДА ОБИТАНИЯ
Медведьвнезапно заломал берёзку... Нервы!
НЕ ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ
Бобёр сегодня хмур...
В РАССВЕТЫ
Волк поперхнулся... И ёжики насторожились... И улыбнулся сонный кот... Да и медведь в себя по пеплу затаился...
ПРИМЕТЫ
Медведь привстал... Не оставалось ни каких сомнений, что уже – весна...
НА КРАЮ ВРЕМЁН
Но медведь всё ещё копал...
ЗНАНИЕ
А еноты расстроились... Ведь оказалось, что нет счастья без еды!..
ВСЕ ЗДЕСЬ
Слоны притаились... Медведь почти уже не дышит – отдыхает...
МЕДВЕЖЬЯ ПИСАНИНА
Еноты сникли... Сник и парус... И сникли громовые облака...
НОЧНЫЕ МАНЁВРЫ
Дождавшись темноты, еноты пошли к ближайшей закусочной зловеще светить из кустов глазами... Нет-нет, да швырнёт кто особо впечатлительный чем-нибудь съестным со страху...
СХОДКА
Еноты сторонились... Периферическое зрение медведь и в более смешные времена не забывал...
НА СОЧНОЙ ТРАВКЕ
А в Париж медведь не пошёл... Ленится...
ПИТАЯСЬ
Еноты съели всё... Оставили лишь зелень...
СЛУХИ
Медведь, конечно, знал, что не водится в Москве... Ведь он сам давно уже для себя так решил...
КАБАНЬЕ ЛЕТО
У кабанов день вообще не задался... Толпятся у дуба, рылами в траву тычут, друг на друга украдкой исподлобья поглядывают... А за ними с интересом наблюдая, медведь сидит на дубе том...
ГОД ИСТЕКАЛ
Еноты волокли уставшего человека... К ночи тротуар заметно замело и от того оставался затейливый след... Холодало...
ВДОЛЬ ПРОСЕКИ
Задумавшись, медведь остановился... Густо тянуло клевером, торопливо светало...
ЗА ВАЛЕЖНИКОМ
Вот там они и произрастали... Медовые медвежьи травы!..
ЛЁГКИЙ УЖИН
Полусонные еноты ели редиску... За ними заря полыхала...
БЕСПОКОЙНОЕ
Еноты настороженно засыпали... А всё этот навязчивый, неведомо откуда доносящийся, едва уловимый запах сухого кошачьего корма...
ТАКОЕ НАСТРОЕНИЕ
Медведь высматривал рассвет... Тот беспричинно медлил...
ЛЕТОМ
А медведь прикопал... Теперь – секретик...
И УТРО НАСТАЁТ
Сомнения... Их совсем уже не оставалось... Поглаживаю вороную... Светает... Держу шашку, и рука немеет, и в душе тревожно...
Захожу в подъезд... Останавливаюсь, стою... Стены наивно окружают, ласковы...
Но волки настигали... Кони выбились из сил уже, сжимаю стамеску, выжидаю...
ХОЛОДАЛО
Мокрый назойливый снег... Поднял воротник, закурил... Что же привело меня накануне нового двадцать первого года в неприветливый усталый Чикаго?.. Что привело меня сюда?.. Пригрел пару серебряных кольтов в глубоких карманах уютного кофейного пальто, дышу, вглядываюсь в мазут озлобленного чем-то неба...
Я видел, как он сходил со стапелей... Титаник! Он – великолепен! Билетов, конечно, уже не достать... Первым классом... С собой лишь запасная сорочка, да нижнего белья смена. Люблю, чтобы вот так – без излишних приготовлений... Отосплюсь хоть теперь!..
Машина заглохла... Степь... Не выхожу, ничего не пытаюсь сделать...
ПОД НОГАМИ
А медведь и не заметил... Переживает...
ЗА ФУРАЖОМ
Еноты зевали... Близилась ночь, допив давно уже остывший крепкий чай, сторож закурил... Еноты терпеливо ждали...
ХОРОШО
А еноты и не кривлялись... А медведь и не грустил...
ЛЕТНЕЕ
Медведь храпел... Люто храпел... Потому и одинок...
ОСЕНЕЕТ
А лисы листьями в октябрь пушисты...
ПОКАЗАЛОСЬ
Бобры спрятались... Медведь и не искал...
ЛЕТО
А еноты царапались... Всё дурное – от кошек...
БЕРЛОЖЬЕ
А медведь ничего и не ожидал... Само всё приходило...
СИЕСТА
Медведь ленился... Охотники не решались...
ВСЯКОЕ ДЫХАНИЕ
Попытался закурить... Закашлялся... Можно было ударить в солнечное сплетение, но просто выстрелил... В асфальт...
Дышу бесконечной какой-то свежестью... Вбираю, втягиваю, хороню в себе... Но не схоронить мне, не спрятаться, не исчезнуть...
Томатный сок. Соль. Пью их...
УЮТ
А бобрам дожди снились... И бобры не просыпались...
УСТАЛ
Паром опаздывал... Ни сигарет, ни водки, ни той самой луны, на которую захотелось бы...
Хомячок истово крутил в июльской ночи своё ненавидимое колесо... Внимателен... Глаза в глаза...
Условия договора меня не устроили. Разбил хрустальный графин о стену, рычал бурым медведем, выл с карниза, царапая луну усталыми пальцами...
НА СВАДЬБЕ
А у енотов не хватило состава... Немного напором взяли, немного искренностью...
ОКОЛО ВЕЧЕРА
Около семи вечера мы присели на сырую скамейку на Патриарших... Всё ещё моросило... Протянул ей свою книжку...
– Вот. Напечатали.
Взяла. На туфли свои смотрит. На дурацкие свои сиреневые туфли смотрит... Коньяку бы сейчас, да – в омут!.. Рассмеялся...
Июль начался в воскресенье. Озадачен, свесился в колодец, аукаю... Ну, не умею я с людьми расправляться! Одно лишь понимаю – полезные... Но не прикоснусь никак... Маузер в кожуре мешает... Но не моё это, жуть как не моё... Дышу колодцем... Может, подтолкнёт кто...
Пирожки с чечевицей и потолок... Меня всё устраивает! У меня с рождения имя есть, и я всё ещё иду по нему...
И – ВЕТЕР
Бобры скучали... И – это небо!..
ЗАСАДНЫЙ
Медведь притаился... Слушает, нюхает, глаза воинственно таращит...
ИСТИНА
А у медведя – четыре лапы... Смотрит – вникает...
ВО ЗНОЕ
И – лисы... Свиньи, отрывая мутноватый взгляд... И дух – маисовый...
ВЕЧЁР
Медведь присел... Присели с ним и звёзды...
РОДНОЕ
Еноты затихли... Чуть дышат... И вот – Москва воинственно светает!..
ТОЛК
А еноты канючили... И спать не идут, и толку от них... Обнял...
ДА И ЛАДНО
А лисы просились... А медведь и не спит... Впустил...
В НОЧЬ НА ПОНЕДЕЛЬНИК
И мышь остановилась... Смешно возвращаться, бессмысленно уходить...
ВЫСПАЛСЯ
Медведь взревел!.. Великолепное же настроение!..
ГЛАВНОЕ – УЧАСТИЕ
А в футболе еноты полнейший ноль... Но мяч спёрли...
ЗАШЁЛ
Медведь пришёл... И – никого...
ВСЕЛЕННЫЕ
Еноты прополоскали все свои тряпочки... Разложили, и рядом улеглись... А, там им, в небе – звёзды таинственно кишат!..
НИ О ЧЁМ
Живёт у нас во дворе Григорий Кривокрыл... Ворона. Дети вот уже пошли... Двое.
А ЗАЧЕМ
А еноты и не вникали... Так ели...
ПЕРЕВЁРТЫШИ
Еноты свисали... Мир ожидал, чтобы перевернуться...
ИНТЕРЕСНО ВЫ ЖИВЁТЕ
Еноты прятались в кипарисе... Делая вид, что прогуливаются, вороны косились... С интересом...
ВЫХОДНОЙ
И кабаны присели... Медведь хоть и устал, но впечатлял...
ВСЯКОЕ ДЫХАНИЕ
Еноты притихли... Медведь на вдохе размышлял...
С ПРИБОЕМ
Бобры хмелели... Медведь же отвернулся... Четыре с хересом бочонка вынесло на предзакатный берег...
ВЕЧНЫЙ
А медведь и не умирал... Никогда...
НЕ ЗАГОНЯЙТЕ ЕНОТОВ В УГОЛ
А у енотов не было выбора... Да они и не выбирали, забрали всё...
ВСЯКИЕ ЗНАКИ
Бобры наткнулись на ежей... Стоят, задумались... Медведь же малинник неистово опустошает...
А ДНИ ВСЁ ДЛИННЕЕ
Еноты теребили спящего медведя... Теребим, медведь заулыбался...
КОНЦЕНТРАЦИЯ
И ни одна шерстинка не дрогнула на дремлющем медведе... И охотники разошлись...
СОСЕДИ
Медведь зашёл за енотами...
КРЕПОСТЬ
А мышь копала... Медведь одобрительно зевал...
ЛЕСНОЕ ЛОГОВО
А медведь ждал... И все вернулись...
СИТУАЦИЯ
Медведь мог бы и подумать... Но не стал...
ПРАКТИКА
Еноты накопали всяческих кореньев... Ну, и разошлись...
ИСКУССТВО БОЯ
И лисы снюхались... Медведь же упредил...
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Еноты сторожили лис... Душно, ласточки низко...
МЛЕЧНОСТЬ
А кабанам и невдомёк... Рылом ведут, грозы сторонятся...
СТАРШИЙ
Медведь пришёл за енотами... Всех отдали...
НАШЁЛ
Медведь притянул к себе лапой... Теперь – его...
ЛЕСНОЕ ЛЕТО
Бобры вструхнули... Медведь устало приобнял...
УСЛОВИЯ КОНКУРСА
Кабаны прониклись... Дышат пятачками... Декабрь...
ВЕРХНЕЕ
Лисы... И, сдерживая чих...
КАЛЕНДАРЬ
А у енотов – четверг... Так им и надо!..
ФУТЛЯР
Медведь засыпал... Необходимо было бодрствование, но – увы...
ПЕСОЧНИЦА
Бобры скучали... А лисы сытые, спят... Да вот и лось сидит, в закат назойливо вникает...
ЛОГОВО
Медведь давно уже не думал... Так себе жил, по инерции... И было ему самое что ни на есть лесное счастье...
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Еноты рассыпались... Близилась ночь, близилась и гроза... И – восторг!.. И – дышится!.. Взахлёб!..
ТОРШЕР
Медведь устал... И – мотыльки...
ОТСУТСТВИЕ СТРАХА
Кабаны отрывались... Близился медведь...
СМЕРКАЛОСЬ
Бобры замешкались... Медведь кушал, поглядывал...
ЗАТИХАЕМ
Еноты улеглись... Передышка...
НУЖНОЕ
Медведь яростно мутил реку... Река и не сопротивлялась...
ОБОРОНА
И лисы окопались... Линкор на рейде, на палубе ни души... И гуттаперчевое тихо...
НАСТРОЕНИЕ
Медведь, как умел, так и законопатил...
ГОРОДСКИЕ
Еноты карабкались на здание нового торгового центра... Близилась полночь, густели тучи...
СЕКРЕТНОЕ
Еноты размотали узел... И – всё...
НЕ СПИТСЯ
Медведь закашлялся... Суслики врассыпную... Душновато...
ОСЕНЬ
Еноты ворошили... Медведь следил... Терпеливо...
ПРОБИЛО
Медведь покарябал... А потом и вовсе завалил... Еноты в восхищении, монтажники недоумевают...
СИЛА ВОЛИ
А мыши хмурились на пармезан...
НА БЕРЕГУ
Бобры расслабились... Следят теперь... Как заливает...
ДОМА
Еноты умилялись... Пирожки!..
С РАССВЕТОМ
А лисы лились... В ручьях весенних... Забава у них...
ЛЕТОМ
Медведь наблюдал за природой... Природа стеснялась...
НЕГА
Еноты паслись... Медведь дремал... Небо умеренно грозой хмурело...
АМЕРИКА
А мыши в полдень забежали в Финикс... Скучают...
РАСТОРГНУВ
Ухало... И лисы приостановились... В грозе...
ДВИЖЕНИЕ
Бобры тупили... Медведь заострял...
ПО-ТИХОМУ
Еноты вошли в Тюмень... В вязких сумерках...
ЖИЛ СЫЧ
Жил сыч... Дружил с медведем... Над ними – небо...
ВСТУПЛЕНИЕ
И медведя зауважали...
ВОТ И ИЮНЬ
И лисы затаились... Медведь отчаянно блуждал меж замерших в закате сосен!..
В МАЛИНЕ
Медведь огромный придавил когтистой лапой... И смотрим, и вздыхаем, и молчим...
БРУСНИЧНОЕ
Бобры свирепели... Медведь, с усталым прищуром, у них...
НЕ У БЕРЛОГИ
Лисы таращились... Но не медведь...
ПОХОД К РЕКЕ
В густых сумерках еноты вышли к Енисею... На гидроэлектростанцию посмотреть...
ЛЮБИМОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ
Еноты перелезли через спящего медведя... И так раз двадцать...
ЗАТЯЖНОЕ
Подходя к деревьям, медведь подолгу рассматривал их листья... Внюхивался, слушал шелест... Уж дня три как...
УПРЕЖДЕНИЕ
Правильно рассчитав дистанцию, медведь метнул упреждающий валун в направлении приближающейся охоты... Как всегда, сработало!..
ЧАСОВЩИК
Медведь придавил... И всё замедлилось...
ХЛИПКИМ УТРОМ
Медведь вываливал осла... В четверг... Перед рассветом...
ПО ХОДУ
Медведь разгрёб... Звери глядят из разгрёба, кивают тихонечко...
СРЕДА
Медведь учил волков... Волки стремились к пониманию... Неистово...
ТАКИЕ ДЕЛА
Медведь устал... Все осторожно расходились...
ПЛЫВЁТ ЕНОТ
Медведь зацепил из реки енота... Енот дремал... Нежно...
ДРЕССУРА
Медведь воспитал боевого бобра... Коварно выжидают теперь удобный случай...
ЗВОНКО
Еноты ухмылялись... Ухмыльнулся и медведь... Над Питером восторженно светало...
ВНЕЗАПНО
Медведь отпрыгнул... Люди насторожились...
В ЦЕНТРЕ СОБЫТИЙ
Лисы старались быть странными... И у них очень даже получалось... Медведь же не встревал...
ТРОГАТЕЛЬНО
Медведь потрогал лилию... Задумался, взгрустнул...
РУКОВОДСТВО
Еноты простаивали... Медведь размышлял...
ТАКТИКА
Еноты выжидали... Выжидал и старый матёрый рыжий дворовый кот...
ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР
Медведь пинал бобра... Слегка... Смеркалось...
ОХОТА
Медведь лизнул руку спящего в шалаше охотника... Тот проснулся, и вновь обрёл, утраченный было, дар молитвы...
ОДНОЙ КРОВИ
– Я один, а вас вон сколько!..
Медведь грозно сощурился... Звери потупили глаза...
– Чтобы больше такого не было! Иначе лично пополам раздеру!
Котёнок весело игрался медвежьей шерстью...
– Что значит – не наш? Совсем у меня оборзели?
Звери, тяжело вздыхая, в землю смотрели...
– Всё поняли?!
Звери кивнули...
– Вопросов нет?!
Помотали головами...
– Добро! Разойдись!
СРЕДСТВО
А волк струхнул... А медведь копает себе песок и копает себе... Волк и очухался...
ШОК
А лисы долго ещё удивлялись случившемуся сегодня с ними... У медвежьей полыньи...
ВОЛЧЬЕ
Волкам тоже хотелось участия и ласки... Оттого и выли они всякий раз, когда ну уж совсем светлой луна была... Потому как в эту самую яркую на свете небесную дыру им тогда ещё более стремительно вспорхнуть хотелось...
ВЫСПАТЬСЯ
Медведь расставил вокруг берлоги коварные ловушки и отправился спать... Всю ночь назойливые еноты ели все эти ловушки и до самого утра медведя не беспокоили...
СОБЫТИЕ
Еноты наворовали у распространителей всякой там футбольной атрибутики наиболее приглянувшееся, разложили аккуратно в потаённом своём месте, расселись, поглядывают теперь загадочно друг на дружку, улыбаются...
ЗА НЕПОНЯТНОЙ ЕРУНДОЙ
– Беспокойный народ эти еноты... Но утешительный...
Медведь выдернул, наконец, застрявшего в беличьем дупле толстого енота, отнял у него какую-то непонятную ерунду, отпустил... Собирался дождь и медведь побрёл не спеша в сторону берлоги, размышляя по пути о непонятной этой ерунде из старого беличьего дупла, из-за которой застрял толстый енот...
ИМЕНА
Ворону звали Дормидонт... Жрала всё, что дают, и следила крайне внимательно за всеми...
ЧТОБЫ КРАСИВО
Медведь выкорчёвывал... Звери осторожно восхищались!..
ПРОГУЛКА
Медведь не съел... Всё налаживалось...
НАСТРОЕНИЕ
Медведь вконец расстроил планы охотников... Ни лис тебе, ни бобров, ни даже кислых ягод...
ПЛОТИНА
Бобры отшатнулись... Они даже и предположить не могли, что плотина значит теперь столько, что даже им самим страшно стало...
ОПЕРАТИВНАЯ ЗАДАЧА
Проникнув в ЦУП, еноты добыли-таки связь... Космос, внимая сигналам, молчит пока...
ОПЕЧАТАНО
Медведь законопатил... Звери не вмешивались...
ВЕТРЕННО
Пришли лисы... Сели, ждут... Гроза тихонько собирается...
ЗАДАЧИ
Еноты воинственно дремали... Медведь воинственно оберегал...
МЛЕЙНОЕ
Медведь разомлел... И, млея, чувствовал ответ... По самым алым донцам...
ОЧНОЕ
Кабаны не решались... Медведь ждал терпеливо... Светало... Слегка...
СТОРОНА
Бобры посторонились... Запас прочности лишь у медведя был... Все знали, все сторонились...
ОБХОД
Медведь молниеносно притянул к себе лес... Смотрит, внимателен...
УРОКИ
А лисы обольстились... Медведь аккуратно разъяснил... Погладив, улыбаясь...
ВЫХОДНЫЕ
Медведь презрел... Думает теперь, сличает...
БЛАГИЕ ГРАНИЦЫ
Еноты провоцировали... Медведь настойчиво спал... От того и утро никак не разгоралось...
ОСНОВНОЙ
Медведь остолбенел... В угоду истового жанра...
ОБОСТРЕНИЕ
Лисы обострили нюх... Уж как им это удалось – одному медведю известно... Рыщут теперь с запредельным каким-то вдохновением, да загадочно улыбаются...
РАСТВОРЕНИЕ
Медведь растворял себя в сумерках... Сумерки густели, медведь таинственно убывал...
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПРИНЦИПОВ
У лис ещё оставались принципы... Но медведь был ещё более принципиален...
ПРОРВЁМСЯ!
Медведь расхохотался!.. Лес приободрился, зашелестел...
ПРИНИМАЯ РЕШЕНИЯ
Перед енотами стоял крайне сложный для них выбор... Либо, наплевав на всё, рвануть в непредсказуемое путешествие, прицепившись к новёхонькому молоковозу... Либо не предпринимать ни каких действий в направлении осуществления этого безрассудного плана, и пойти уже дальше, как обычно, в московский зоопарк воровать еду у зажравшихся гиббонов...
Рванули!..
НА МАЙСКИЕ
Бобры вели себя крайне вызывающе... Вызвались лось и барсук... Проходящий мимо медведь своевременно пресёк кровопролитие...
И ОСТОРОЖНЫЙ ЛЕС
Медведь гулял... Ни шороха, ни шелеста, ни звука...
СКВОЗЬ СОН
– А сила – в лисах!..
Медведь перевернулся на другой бок, засопел... А лисам приятно, лисы довольны, сидят, улыбаются...
МАЙ
Медведь проспал... Проспал всё на свете... Потягивается, зевает...
ЭКСКУРС
– А почему у вас здесь самый главный вот этот вот вечно сонный бурый медведь?
– А потому что – ЗВЕРЬ!
СЕРЬЁЗНЫЕ ГОСТИ
На сей раз охота на медведя увенчалась успехом!.. Девять собак... егерь... губернатор... четыре охранника...
ЗАТИШЬЕ
Медведь давно уже не спал... Суток пять... Бдел... Шакалов нашествие предполагалось... Ожидает, позёвывая...
ВНЕЗАПНОЕ
А медведь и не удивился...
МАНЁВР
Еноты, как могли, разубеждали сторожевых собак в своих истинных намерениях... Те никак не поддавались... Разумно оценив перспективы, пришлось отступить... Как бы...
СЛЕДСТВИЕ
И снова бобры оказались хитры... В чём конкретно медведь пока ещё не понял, но чуйка у него была та ещё!..
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ЛЕТА
Ранним-преранним утром участковый Втулкин вышел в любимых своих ядовито-красных трусах на балкон малогабаритной своей однушки и впервые за существование этих самых ядовито-красных трусов не закурил... Втулкин бросил! Будущее его слегка тревожило, но настроение было приподнятым, день обещал быть замечательным... Да и отпуск скоро...
КАК ЕСТЬ
Медведей никто никогда не видел... А тех, которых видели – лесные норные буры...
А ДОМА ЗАВСЕГДА ЛУЧШЕ
Медведь залез на дерево, устроился там поудобнее, и вздремнул... Снились жирафы... Они тянулись к нему своими длинными шеями, трогали его своими неуютными губами, они думали, что это некая бурая сладость... Медведь отпихивался... Словом, на дереве медведю спать не понравилось...
ОТЧАЯННЫЕ
Еноты настойчиво продвигались вглубь таинственной территории... Не то лес, не то грамотно организованная рукотворная лесопосадка... Но давно уже стемнело, и давно уже пройдена точка не возврата...
ПОГОДА
Еноты колобродили... На то они, конечно, и еноты... Но – пасмурно!..
ОКРАИНЫ
А кабаны обошли... И берлогу, и даже весь этот притихший лесной массив...
УРОКИ
Лисы силились... Но не вникли... Медведь огорчён, но на вид беззаботен... Да торопливо светает...
ТИХИ
Медведь был тих... А с ним был тих и лес, тихи и горы, и во мгле поля, и по весне озёра... И неба грозового яркий штык!..
ВНИКАЯ
Медведь давно уже не спал... Лежит, разум чист... И робкие такие птахи в нежное такое сиреневое утро...
БЕРЕГ
Еноты трогали песок... Прибрежный, влажный... И всё ещё ждали чего-то...
ВПОТЬМАХ
– Да, что ж за хрень!..
Медведь постоянно на что-то натыкался... В своих потьмах...
ПОИСКИ
Медведь обдумывал... Уже дня три как... Звери в сторонке, наблюдают, да развлекают друг дружку пока, как умеют...
ПО СЛАДЕНЬКОМУ
Еноты карабкались... Ночь, луна, запах сыроватой извёстки... Штурмовать кондитерскую фабрику решено было сразу же после затяжного весеннего дождя... Сразу же после затяжного весеннего дождя всё настороженное нежно дремлет...
ПРО ЛИС
А лис никто и не спрашивал... Лисы! И всё!
УСТАЛ
Медведь со всеми расставался... Но не насовсем... Но со всеми...
НЕУДАЧНАЯ АТАКА
У енотов несварение...
ОТ МЕДВЕДЯ ПОДАРОК
Ёжики, наконец, расслабились и внимают закату...
СОСЕДСКОЕ
Кабаны, как всегда, не во время... Но с душою...
ХОЗЯЙСКОЕ
Медведь подкрался к спящей медведице... Смотрит, улыбается... Филин таращится, но и пикнуть не смеет!..
ПРИГЛАШЕНИЕ
Медведь опять чего-то удумал... Пришли все!
ДРУЗЬЯ
Медведь так и не дождался енотов, сам всё съел... Сидя рядом, еноты восторгались медвежьим аппетитом!
ВОЗДУШНЫЕ БОИ
Медведь мух не тронул... Но загонял до уважения...
ОСВОЕНИЕ
Медведь освоил уважение... И лося уважил, и кабана наглого сверх всякой меры, и, откуда ни возьмись, бойкого скунса...
ТАКАЯ ЖИЗНЬ
Огромный бурый медведь в проливной ливень и грозу загнал стаю уверенных в себе волков на превысокий утёс... Мокрые волки скалятся, мокрый медведь сопит... Молнии, гром! Волки жмутся, медведь скучает уже...
НА РЫБАЛКЕ
Медведь выловил кита... Кит удивился, медведь отпустил... Да и океан... Удивился крепко...
ТАК НАДО
Медведь, при помощи таинственных бобров, перекрыл главную реку... И создал тем самым засуху... Внезапность происшедшего восхитила лес!.. Звери, птицы, и всё остальное приготовились к ожиданию...
ОСТОРОЖНЫЙ АБОРДАЖ
Пробравшись под покровом безлунной апрельской ночи на атомную подводную лодку, еноты, интуитивно вычислив место хранения съестных припасов, притаились там... Тем самым они становились первыми в мире енотами-подводниками! Сразу же решено было и отпраздновать это, но, как и подобает подводникам, предельно скрытно!..
НА ВЫДОХЕ
А еноты проигнорировали праздник... Пусть по ним теперь праздники ориентируют... И ждут вот...
НЕ МЕШАЙ
А медведь ветер поймал... Ветер встрепенулся, но затих... И тихо-тихо так стало...
ПРАКТИКА
Еноты усомнились... Усомнился и медведь... И бобры, и кабаны, и лоси... Усомневаться оказалось вполне себе приятно...
ПРЕКРАСНОЕ НАСТРОЕНИЕ
Лисы смущённо улыбались... Медведь смущённо веселил...
НАСТОРОЖЕННОЕ
И волки привстали... Помалкивают, смотрят... И зыбкая морось...
ПРИСТАЛЬНО
А медведь ничего не сказал... Посмотрел только...
ИЗ АПРЕЛЯ
Медведь пристроился к лосям... Лоси слегка насторожились, но бредут, не подают вида... Четверг, девятнадцатое, дело к ночи...
СИЛА ВОЛИ
Лисы енотов не тревожили... Не тревожили они и медведя... И всех остальных тоже... А очень хотелось!
КОЛЮЧИЙ РЕЙД
И ёжики решились! Заползли куда-то, разворошили что-то, чего-то поели... И на душе спокойно так, таинственно... Будто вовсе и не рождались!..
ЗА ВОРОХОМ ЛИС
Лисы упорно отождествляли происходящее с неким кинематографическим изыском...
СЕКРЕТНОЕ
Еноты упали... Навзничь... И вот они – эти бесконечностью меченые звёзды... Всегда ничком!..
ПОДДЕРЖКА
Осмыслив своё истинное предназначение, еноты бережно приобняли задумавшегося в сумерках огромного бурого медведя, тем самым вселяя в того глубокую надежду на благополучное жизнеследование всего этого разнузданного леса...
ДОГОРАЯ
Медведь подсел к енотам... Еноты посмотрели на подсевшего медведя... Подсевший к енотам медведь делал губами трубочку, уверенно дуя в направлении исчезающего заката... Да и лисам тоже сегодня не спалось... Да и кабанам...
ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Четырнадцатого апреля еноты инкогнито посетили одну очень важную книжную презентацию в самом центре Москвы на улице Покровка... Казалось бы, никто ничего не заметил... Но все всё поняли, хоть и не сразу... Лет через двенадцать...
СГУЩЁНКА
А лисы улыбались... Улыбался и медведь... И лес, и река, и утёсы... Семнадцатое апреля – особый теперь день!.. Густой!
С УЛЫБКОЙ
Волки подошли слишком близко... Даже сами напряглись... Медведь сделал вид, что не заметил... Навязчиво пахло морем, теплело, близился четверг...
ТЁПЛОЕ
Лисы пили... Долго пили, впрок... Медведь улыбался... Солнце трогало можжевельник, солнце ласкало его...
ПОД РАДОНИЦУ
Еноты пожаловались... Медведь отреагировал... Люди извинились...
ПРАВИЛА ИГРЫ
Медведь терпел... Долго терпел, дня три... А вот теперь – всё! Кто не спрятался – медведь не виноват!..
МИЛОЕ
Медведь сник... Сник и лес... Сник и рассвета звон приталенный...
ДОГОВОР
А ёжики и не спали... Ёжики решили вообще не спать...
НА ГРАНИ ВЕТРА
Медведь имитировал кашель... Слегка увлёкся, стареет... Но никогда ни о чём не жалел... И запахи эти... В них – из детской кроватки своя предрассветных пустот бесконечность... Но не устал... Ничуть не устал...
НЕТОРОПЛИВОЕ
Еноты нежились... Апрель, пятнадцатое, троллейбусы... И мягкий сыр из герметичной упаковки...
ВЫСЬ
А мыши уж на крыше!.. И к птицам ближе, и вообще – ощущения!
ВЕСЕЛО
А у мышей – Пасха! Куличи там, яйца, сыр, попищать!..
БЛИЖЕ К ЛЕТУ
Еноты выглядывали из молочных бидонов... А ласковое солнце совсем уже по-летнему назойливо припекало, да лисы скрытно к курятнику пробирались... Еноты довольно щурились, предвкушая...
БЫВАЕТ
А еноты загрустили вдруг... Сидят, печалятся... И неимоверное неисчерпаемо жаркое солнце шпарит!..
ХОЗЯИН
Медведь растаял... И берлога, и звери, и птицы, и весь лес... И тихо, наконец... Стало...
СЕКРЕТИК
У лис же была памятка... Закопана под ясенем... Впопыхах...
КАНУН
За неделю до своего очередного дня рождения медведь уверенно углубился в чащу... Он ничего не искал там, и ни к чему там не стремился... Так, прошвырнуться...
AUF WIEDERSEHEN
Встав на задние лапы, медведь протяжно проревел, и напоследок мило улыбнулся...
НА ПОЛУ ОБРУЧ
На полу обруч, стою в нём... Пронзительно и безупречно... И стремглавые птицы, ликуя! Лишь насечки чего-то, а, может, кого-то считают усердно... А я – отпускаю!
НЕРУШИМАЯ СТОЙКОСТЬ
Еноты никогда не шли на компромиссы... Вот и сегодня никуда не пошли, дома остались – всем искушениям назло!..
УРОВЕНЬ ЗАНЯТОСТИ
Так лис практически и не осталось... Все при делах...
В ЖИДКИХ СУМЕРКАХ
А лисы вдруг заголосили!.. Эпатажа для...
ПОХОД
И ушли еноты в дальний поход... Финики пробовать!..
ЗАСАДА
Еноты притаились... Шепчутся, ползком...
АПРЕЛЬ
Медведь внимательно смотрел на вербу... Верба пахла, цвела...
И ДОБРОЙ НОЧИ
Медведь опять чему-то там препятствовал... Лес засыпал, и безопасно...
СТРАЖИ
А еноты и не препятствовали... Так пропускная способность самой главной во всех отношениях дороги всё ещё сохранялась...
САМЫЕ СТРОГИЕ
А лисы вдруг обустроились... Сидят теперь, переглядываются... Тихо им...
ЗЫБКОЕ
Волкам нигде не было места... Ни в лесу, ни на горе, ни в реки пойме... Но медведь пристроил...
ДНИ РОЖДЕНИЯ
Медведя еноты не застали... И разошлись... Как бы...
СЕКРЕТНОЕ
А енотам всё было мало! И сами не спят, и другим не дают! Потому что – Пасха! Четыре кулича, сорок одно яйцо, светает...
ОЧЕНЬ ЛИЧНОЕ
Медведь прикапывал... Раз семь на дню... По самой малой талой капельке...
ВЕСНЕЛО
Волки немного стеснялись... Медведь – будто не замечал... (пятница, март, полнолуние) У кого-то борщ в тарелке, у кого-то на пояснице грелка... Вполне себе такая ранняя весна...
ЦЕННОСТИ
И лисы польстились... Медведь же проглаживает рыжих, улыбается... Какое же это счастье – жизнь!
НА ПОРОГЕ АПРЕЛЯ
Медведь пошёл за енотами... Чтобы нежнее стало...
ПРИЯТНОЕ
А лисы в песке копались... Не охотились, нет... Так, для удовольствия...
ТАЙНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ
Из всех знакомых им предметов еноты всегда предпочитали старую дворцовую флейту... Почему она называлась дворцовой, знали только сами еноты да огромный бурый медведь из осеннего леса...
РАВНОВЕСИЕ
На одном конце леса дремал медведь... На другом – бодрствовали совы... И не то, чтобы заведено так было здесь... Просто вот какое-то такое равновесие, что ли...
И ЛЕС
И лес... И сел... Медведю ну никак не повернуться... Невроз...
ПРИСТАЛЬНОЕ
Лисы сливались с городом... Город сливался с лисами... Все чуточку настороженно...
ПУНКТ НЕ ОЧЕНЬ НАСЕЛЁННЫЙ
Лисы приостановились... Оценивают преимущество... Счихнули, дальше ушли...
ПРЕДРАССВЕТНОЕ
А лисы за кулисами... Тысяч двести... Медведь, справляясь...
ПРОСТО
Степь...
Медведь поревел в пустоту...
ГРАНИЦЫ
А лисы в Кёнигсберге... Или, как там?.. А лисы – там...
В ДЕТСТВЕ
Проснулся медведь, думает... О самом своём всяком...
СЕКРЕТНОЕ
Лисы скупо попрощались, разошлись... Им нравились душещипательные сцены...
ПРО НИХ
А ёжики хмурые... Начало недели, а ёжики хмурые...
СКУПОЕ
А медведь и не умер... Игра такая... Была...
(ласково тоскует)
ОТНОШЕНИЯ
Хомячки недолюбливали гардины... Погрызывали...
ПРОМЫШЛЕНИЕ
Игорь Андреевич, попирая все известные законы физики, вдруг ускорился до неузнаваемости... А далее стремительно рассыпался из этой своей метели, укрывая мельчайшим собою предапрельский глубоко осмысленный снег...
ПРОНИКАЯСЬ СМЫСЛОМ
И задумались вдруг лисы, отчего они такие рыжие... Реальная же демаскировка получается... Но из всех возможных вариантов полностью устроил лишь один – для красоты!
ПОГОДА ШЕПЧЕТ
Медведь разметал стаю волков... Тем и утешился...
МАСШТАБНОЕ
Настроившись на самый что ни на есть серьёзный лад, еноты рассадили ровными рядами все находящиеся на оптовом складе мягкие игрушки, и раздали каждой по апельсину с соседнего плодоовощного... Восхитившись результатом, разошлись... Чуть брезжил рассвет, да первые складские рабочие вяло тянулись от станции на давно уже опостылевшую им всем работу...
ОБЫКНОВЕННОЕ
Медведь кутил... Четыре берёзы, ель, молодая ольха... Улыбается, и не стыдно совсем...
ПАСМУРНО
А нам, кротам, чего надо? А ничего! Роем, выглядываем, нюхаем... Чуть слышим морось...
КРОТКОЕ
А лисы на ночлег... Толпятся, шепчутся... Медведь, сквозь дрёму, воинственно улыбаясь...
ТЕПЛЕЛО
Ёжики медлили... Железнодорожный переезд – крайне ответственное развлечение...
ДОМА
Еноты притихли... Скучают... Медведь, улыбаясь, не тревожит...
ВКУСНО КУШАЯ
– А мужчин иногда забирают... Терпко так, не искренне... И сиди теперь, жди его... Кручинься...
ДИКО
Ёжики искали енотов... Но так и не нашли... Туманный ветер, Глазго, слащавый патефон...
ЖИЗНИ ТЕЧЕНИЕ
Лисы пятились... Лютые собаки, и бежать некуда... Медведь же, как раз малину докушав, из-за кустов выглянул весело...
СЕРДЦЕ
А у моря было-таки сердце... Доплыл до него, нырнул, прикоснулся... Влажное...
ПОНИМАНИЕ
Еноты вздыхали... Медведь сочувствовал... Уж больно хотелось черешенки...
НЕЖНОСТЬ
Медведь выглянул из берлоги, зевнул, осмотрелся... Снег почти уже стаял, дышится... Совсем рассвело уже, птицы наперебой, да под лопаткой уютно чешется...
ЗА БЕРЛОГОЙ
Еноты осознали! Сидят теперь, в медведя смотрят...
ПОД ЛАКОВЫМ ПОКРОВОМ ЛЕСА
Звери всё более назойливо культивировали неоспоримое первенство огромного бурого медведя... Тот смущался... Сторонился, избегал, прятался...
ТЫЛЫ
Как вдруг – нечто ужасное! Еноты и растерялись... Медведь же потихоньку собирает заботливо...
ОКОЛО АПРЕЛЯ
Хомячки насторожились... Настороженность хомячков всегда забавляла медведя...
ВЕСЕННИЙ ГОРОД
Еноты капризничали... Медведь не умилялся... Москва, четверг, копыта хмурых лошадей по мостовой...
ДЕСЯТОЕ МАРТА
Медведь отчётливее всё... Смотрите, смотрите!.. И смотрят...
СКОРО УЖЕ
Еноты сгустились... Облака, вечереет...
СТАРЕЕМ
Медведя нигде не было... Еноты искали, еноты устали... Апрельский вечер, угасая...
ПРИЕХАЛИ
Еноты безупречно приближались... Со всех немыслимых сторон...
ВНУТРЕННЕЕ ЛЕСНОЕ
А лисы завсегда притворялись... А медведь знал, но сквозь огромные лапы... И снег, пушистый снег лукаво серебристый...
ИЛЛЮЗИИ
Увидев сразу двух совершенно одинаковых медведя, еноты мгновенно мысленно устали... Потому на природные явления и списали...
ЗАТЕЯ
Медведь проснулся затемно, быстро собрался, покинул лес... Еноты давно уже поджидали на пересечении первого и второго Вышеславцевых переулков... Мегаполис тревожно пробуждался...
БЛИЖЕ К АПРЕЛЮ
А у енотов мысли... Медведь не вмешивается, день угасает...
ЗРЕНИЕ
Лисы слились... Медведь не отреагировал... Ничего, по сути, и не произошло... Грустноватый вечер, сомнения...
РУКОВОДСТВО
Медведь послал всех на массаж... И все пошли...
ПЕСОЧНИЦА
Еноты откопали медведя... С этого всё и началось...
ТАЛОЕ
Медведь резко выдохнул... Звери сразу замерли... Март, начало, уже теплеет...
СЕРЬЁЗНАЯ АКЦИЯ
Еноты воинственно облепили кипарис... Для назидательного устрашения...
БЕЗ БАЛОВСТВА ЧТОБЫ
Бизоны вышли из зоны... Насторожились смиреннейшие звери... Медведь же всех молниеносно приспокоил... Весеннему солнцу терпко умиляясь...
ВО ТЬМУ
Кабаны опечалились... Медведь бредёт под ливнем, несёт себя в утешение...
ХРАНИТЕЛЬ
А лес присел... Низкий стал совсем, стелется... Воинственный, но робкий... Медведь из берлоги вышел, схмурнул, да лапою пригладил... Жмётся к нему, шепчет ласково...
НЕ ТОРОПИЛИСЬ НИКОГДА
Еноты не входили... Медведь никогда и не настаивал... Всё больше спал... А енотам просто нравилось толкаться возле берлоги, пихаться весело, да ждать чего-то...
МОЛОКОНАЛЁТЧИКИ
Атака на молоковоз была спланирована енотами ещё задолго до исполнения... Медведь категорически не одобрял!.. И молоко пьёт молча, в разговоры со злоумышленниками не вступает...
ГУЛЯЯ
Еноты прошлись... Тишайший томный вечер, нежнейшая прохлада, чуть приглушён далёкий рёв медвежий...
НА ПОЗИЦИИ
Прошли лисы... Медведь посчитал... Утки пролетели... Посчитал... Люди вот идут... Сейчас и их посчитает...
ВИДЕЛ
Медведь устал... Устали и еноты... И мир... Но – дышится...
СТРЕЛЯЛИ
Медведь не обернулся... Чутьё...
ХОЛОДАЕТ
Медведь приостановился... И притихли все... Приближается смерч, вечереет...
ПРОСТОЕ
Медведь всех выстрадал... Благодарны, улыбаются... А на улице уже теплеет, весна скоро...
БУДЕНЬ
Хомячки напали на уличных котов... Еноты разнимали... К утру все успокоились...
В МАРТЕ
Еноты выдохлись... Лежат, в небо смотрят... А там – неистовейшие облака!..
ВРЕМЯ
Еноты обернулись... Там всё – и виноград, и шторы, и рисуя... Ну а медведь переиграл назад...
И ТАК БЫВАЕТ
А еноты не признали... Хмурятся, ходят кругами, внимательны...
МИЛО
Медведь сплюнул... Сплюнули и звери... Спонтанный вечер, далёкие гусли...
ВСЁ ПО-СЕРЬЁЗНОМУ
Медведь выругался... Звери оторопели... Не в первый раз уже...
ПЕРЕД СНОМ
Еноты пришли за батончиками... Вертятся в ногах, привстают на задние, строят глазки...
ВОЗЛЕ ВЕСНЫ
Медведь немного огорчился... Звери притихли, поглядывают... Да прохладная морось...
ВЗАИМНО
Пришли еноты... Стоят, замышляют...
СТРОКИ
А лисы сбылись... Медведь приглядывает... Украдкой... И словно маслом ночь...
ЗАДАЧИ
И волки покусали... Стыдно теперь... Топчутся...
ПРОХЛАДА
Медведь оторопел... И все оторопели... Чуть слышно моросит... Прохладен вечер...
ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ ФЕВРАЛЯ
А еноты таяли... И, тая, лапками махали... И – в глаза!
УЖ ТАК ПРИШЛОСЬ
А лисы польстились... А медведь предупреждал... Да ласточек умильный визг...
ВСЕЛЕННАЯ
А у медведя ни настроения, ни сил никаких вообще... Травинку жуёт...
СЛЕДСТВИЕ
А лисы высились... Медведь кивал им... Из надёжного убежища...
ВЕРИЛ
А медведь всё-таки потрогал... И лес замер... Ливень приостановился... И всё навязчиво прошло...
ЗА МУСОРНЫМИ БАКАМИ
А у енотов – Пасха!..
КУДА-ТО
Лисы косились... Сидя поодаль на пне, медведь с любопытством разглядывал косых лис... Да мягко смеркалось...
ИЗМЕНЕНИЕ
– А потом люди становятся обыкновенными... – медведь вдруг как-то странно посмотрел на только что поваленный им ясень...
ДОБРОЕ УТРО!
А с медведем всегда так... Выбрался из берлоги, потянулся, да весело рявкнул на весь лес для порядка! И вот потёк день, и вот он завертелся...
ПРИМЕЧАЯ
А лисы сбылись... Да и не лисы тоже... Но те более плавно, что ли...
ВНЕ ВСЯКОЙ ЛОГИКИ
Как-то неожиданно для самих себя, еноты вдруг решили не разорять различные хранилища всевозможнейшего продовольствия, а наоборот оберегать их... И вот сидят они теперь голодные, но отчего-то всё равно счастливые, и оберегают...
ТИХИЙ ВЕЧЕР
Еноты бесцельно бродили по набережной... Не торопясь, равнодушно посматривая на прогулочные суда... Бананов переели, потому и лениво теперь как-то... Да и поздно уже, спать скоро...
УБОРКА
Лисы исчезли... Исчезли и бобры... И ёжики... Медведь убирается, чистоту наводит... Лапищами своими огромными...
ПРОВЕРКА СВЯЗИ
Медведь внезапно остановил слонов... А слоны и остановились... Стоят теперь все, тихонько улыбаются...
СТРАННАЯ ПОБЕДА
Еноты напали на медведя... Но тот так и не проснулся...
ПОСТАНОВКА ВЫХОДНОГО ДНЯ
Уткнулся медведь... Уткнулись и лисы... А еноты бегут за кулисы...
ЛЮБОПЫТНЫЙ СЛУЧАЙ
Медведь забил в мёрзлую землю три осиновых кола... Одним махом каждый... Сидит теперь – на вбитые колья смотрит... Звери в сторонке, с уважением... Да весна крадётся...
СТАВКИ
Медведь поспорил... А ведь с самим собой не надо спорить... Факт! Но медведь сам себя перехитрил...
ПРОИГРАЛ
Кабан выглянул-таки из укрытия... А зря...
ПОПЫТКА
Медведь пробежался... Но дыхание совсем не то... Полежать надо... Дня три...
ТИХОНЕЧНЫЕ ЗАБАВЫ
Лисы с кабанами разбежались, прячутся, чуть дышат... Медведь сегодня водит, а он хитрый...
ДОБРЫЕ СОВЕТЫ
Кабаны так и не смогли вразумить бизонов... Ладно, пусть учатся на собственных ошибках... К этому часу медведь обычно уже просыпался...
ПОД ПОЛОГОМ РАСТЕРЯННОЙ НОЧИ
А ночью еноты вошли в какой-то город... А город этот ничего ещё не знал...
САМОКОПАНИЕ
Медведь выкопал... И ещё выкопал... И ещё...
ПРЕМЬЕРА
Еноты проспали... Медведь, привалившись к дубу и насвистывая... Свинцовые тучи, сыроватый ветер...
СЕМЬЯ
Я и не отпускал её никогда, но в этот вечер... А что в этот вечер? А ничего, просто в этот вечер... Медведь потянулся, дышит морозным... Светает...
И ЛЕС ЛИС
Лисы надменно улыбались... Медведь безмятежно дышал в сторонке... Отсутствие фартуков никого не смущало... И запах утомлённой хвои...
СПРОСОНОК
Медведь насторожился... Звуки там всякие, шорохи... Очень всё такое вот это ему нравилось... Это как – весна!..
ОСНОВЫ
Еноты усугубляли... Медведь предупреждал, конечно... Но ведь еноты же... И усугубляли...
ПРОЦЕСС
Медведь копал... Долго. Когда выкопал – опять закопал...
ВСЁ ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО
Еноты тренировали неимоверную храбрость!.. Предрассветный туман, Су-57, тревожно...
РАЗРЯДКА
Медведь яростно гонял коростеля... Пока в болоте не увяз...
ВРЕМЯ ЛАНЧА
Изображая панику, и тем самым отвлекая внимание персонала и посетителей, еноты хаотично бегали возле пирожковой... Трое же самых отважных, действуя предельно быстро и предельно же скрытно, наносили тем временем ощутимый урон провианту противника...
ВСЁ ПУТЁМ
Медведь ел мёд. Раскорячившись на дереве. Пчёлы не огорчались. Совсем. Но жалили яростно. Для порядка. И всё путём. Медведь с понятием.
НОСТАЛЬГИЯ
Лохматая мышь старательно внюхивалась в крошечный кусочек, когда-то оброненного кем-то, пармезана...
СМОТРЯЩИЕ
Енотов, как бы, и не существовало... Но они всякий день доказывали своё неимоверное присутствие... Жёсткое!
СВЕРШИЛОСЬ
Еноты так и не смогли... Медведь так и не удивил... Так всё и исчезло...
ЛИСАМИ
А и лисы лизались... А и лизались не только лисы... А и всеми ими сладко манипулировали... А и лисами, а и не лисами...
ТЕРПЕЛИВОЕ ТЕРПЕНИЕ
Еноты, как и медведь, не спали... Сегодня – рыбу на воде... Хлёсткую! Очень внимательно...
СОСРЕДОТОЧЕНИЕ
Еноты активно ассимилировались... Медведь внимательно следил... Протяжно позёвывая...
ПУЛЬС
Медведь проснулся... Лес опять вздохнул...
ЛЕСНОЕ
Лось резко оглянулся... Никого! А так ещё страшнее...
СПЯ
Медведь перевернулся... Подзатёк...
КАЖДОМУ СВОЁ
Еноты гладили лис... Лисы нежились... Медведь же катал ёжиков... Внимательно...
БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ
Еноты остервенели – рычат, царапаются, вгрызаются острыми зубами!.. Медведь валяется, машет лапами, хохочет!..
ВЗАИМНОЕ УВАЖЕНИЕ
Слоны посторонились... Медведь кивнул...
РАЗРЕШЕНИЕ
Мы долго волокли его бесчувственное тело, пока он вдруг не застонал... Остановились. Я достал дурацкий дамский Вальтер из внутреннего кармана его перепачканного красной глиной белого велюрового пальто, и сразу же выстрелил ему в сердце... Он вздрогнул и затих. И мы продолжили своё движение...
Официант, казалось, не подойдёт уже никогда... Она и так неимоверно стеснялась, а тут ещё эта пауза... Но мне было всё равно... Я складывал салфетку в двухтрубный пароход... Я давно не практиковался, но очень любил такие с детства... Бессмысленные и красивые, как и вся моя безупречная до этого мгновения жизнь...
Все понимали, что самолёт падает... Потому и эта всепоглощающая до остервенения тишина... Я нарочито кашлянул. Высморкался. И неожиданно для себя самого закурил...
ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ
Медведь чудил... Еноты рукоплескали!
ПОДСТРАХОВКА
Еноты окружали себя оберегами... Веточка, газонокосилка, медведь...
УМИЛИЛСЯ
Лось заворожился... Медведь довольно отступил...
В РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОМ ПОРЯДКЕ
Медведь сложил аккуратно лапник, прилёг... Необходимо больше и удобнее отдыхать, такое разумное решение он внезапно принял накануне... И вот пришли мыши, пристроились... Потянулись и остальные...
БЕСКОНЕЧНОСТЬ
Еноты сосредоточенно лопали воздушные пузырьки на упаковочном целлофане...
ОТДУШИНА
Лисы расслабились... Пусть теперь медведь всё решает...
СПОКОЙНОЕ
Лисы окунались и отряхивались... А медведю было не интересно... Ибо – смотрел на капельки... Потом на перелесок... Пока всё и не стихло...
МИЛЫЙ
Медведь ласково взгрустнул... Потянулся... И всех пресёк!
УСТАЛ
Медведь изнемог... Где лёг, там и уснул... Лес на три октавы притих...
ВСЕЛЕНСКОЕ
Еноты аккуратно переворачивают страницы... Только не спугнуть бы...
ИГРА В БУРОГО
Медведь сморгнул... Еноты попадали, как бы замертво... Медведь морду к небу, ревёт...
ПРОСТО ТАК
Медведь о чём-то, улыбаясь, порёвывал... Себе в нос... Звери осторожно прислушивались... И самый-самый нежный снег... Мягкими хлопьями...
СНЕГ НА ДЕМОНСТРАЦИИ
А снег всё шёл, и шёл, и шёл, и шёл... А еноты всё сидели, и сидели, и сидели, и сидели... И снежинки на ладошки... Улыбаясь...
К ВЕСНЕ
Еноты молчали... Февраль иссякал...
СЛУЧАЙНОЕ
Еноты оскалились... Лисы оторопели... Медведь заржал!
ПРОГУЛОЧКА
Лисы поначалу его не признали... Ливень стеной, темнота, громыхает!.. Вжались... Но вдруг – рёв весёлый!.. И сразу – нежность...
НАХОДКА
Еноты скрывались... Не до развлечений... Ящик ванильного зефира – серьёзное испытание... Сидели молча, ели, облизывали пальцы...
ЗАБРЁЛ
Медведь резко сплюнул... Львы разумно расступились...
НА МЕДВЕДЯ
Медведь даже и не расстроился, ему-то чего!.. Расстроились собаки охотничьи на туповатых хозяев своих... Ну сколько можно на одни и те же грабли!
ИЗНАЧАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ
Хладнокровие! – вот что обязан тренировать в себе каждый настоящий енот! Но не обязательно...
НАСТРОЕНИЕ
Ну а что, скажите на милость, было делать медведю?.. Ну не спать же, в самом деле!.. Вот и не спал... Ночной лес вздрагивал тихонько, медведь чуть слышно пел ему...
ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО
Еноты доверяли только своей интуиции, да огромному бурому медведю из ближайшего леса... И им вполне хватало...
ЭКСПЕРИМЕНТ
Еноты всматривались... Солнце слепило!
ИСТИННАЯ ПРАВДА
А медведя и не было никогда... Берлогу выкопали еноты, дабы хоть какой да порядок установить... И малину всю съели... И сосну завалили... И собак охотничьих до самой деревни, веселясь, гнали...
И ВДРУГ
Лисы остановились... Всё пройдено, идти дальше некуда... Сели, ждут... Растерянно светает...
С ШИРОКО ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ
Еноты расставались с иллюзиями... Мир оказался не настолько сладок, насколько сладок оказался найденный на днях зефир...
ИЗМЕНЕНИЕ
А лисам вообще никогда не было стыдно... До сегодняшнего, лишь на мгновение растерявшегося, медведя...
НА ПОВОДУ У ЖЕЛАНИЙ
У медведя было предостаточно причин, дабы угомонить вконец распоясавшихся ёжиков... А не стал вот...
СУМРАК
Еноты вздыхали... Нежно... Сладко поёживаясь...
НЕ СПИТСЯ
А медведю было весело! Ночь, гроза, ослепительные сполохи молний!
СЕГОДНЯ БЫЛО НЕ ДО СНА
Еноты уже засобирались спать, как вдруг заметили какое-то странное движение неподалёку от их укромного жилища... Подкрались, всматриваются внимательно во мрак ночи, стараются идентифицировать... И вдруг – да быть того не может!
ОДИН ДЕНЬ
Сегодня у енотов буквально всё валилось из лап... Сначала рыжий кот, коварно улучив момент, вырвался и сбежал... Потом розовая свинья-копилка, неожиданно выскользнув из обыкновенно цепких лап, разлетелась вдребезги, ударившись об асфальт... И, в завершение всего, так и не получилось закрыть канализационный люк – крышка никак не сдвигалась, а вскоре вылезла крайне недовольная голова в оранжевой каске, потому, на всякий случай, пришлось разбежаться... Однако, уже ближе к ночи, енотам улыбнулась-таки удача – рынок, ящик, виноград!
«ЖИЛЕТКА»
С волками никто не хотел водиться... Пришли, жалуются... Медведь умиляется, гладит, успокаивает...
ВЕРШИНА
Еноты взбирались... Ведь главное – взобраться!
ИНТЕРЕСНО
Медведь посторонился... Впервые... Ради интереса...
МЕДВЕЖЬЯ РАСТЯЖКА
А у зубров недопонимание... Да им и не надо ничего понимать... Было...
КУПАНИЕ ЛИС
Лисы окунулись... Три раза... Вышли, отряхнулись, ушли...
ВЕЧЕРОМ
Еноты прибирались... Игрушки, тряпочки, котята... А у котят – мохнатые пузички...
СИФОН
А вот и не было у енотов никаких забот... И вдруг – он!
ВНИМАТЕЛЬНОЕ
Медведь перевернулся и внимательно взглянул... И сразу всё понятно стало... Но лишь на несколько естественных минут...
ЛИСЬЕ
И лисы истлели... Тлен лис проникал... Но истлел лисий тлен...
ДОВЕРИЕ
Медведь оказался выше, чем предполагал... В тотальной войне за территориальное господство следует быть наинежнейшим... Наинежнейшим он и слыл...
НЕ ТРОНУЛО
Огромный бурый медведь без всякого любопытства наблюдал за активными перемещениями охотничьих собак... Он давно уже не пах... И давно уже ни чем не интересовался...
ОТ РОЖДЕНИЯ
А у медведя было предрасположение... К убедительности!
РАВНОВЕСИЕ
И не было у енотов выходных... Ибо отсутствие будней совершенно их расслабило...
СОСТАВЛЯЮЩИЕ
А лисы в лесу... А лес в лисах...
СПОКОЙСТВИЕ
Еноты заблудились... Сидят, отвлекаются на незначительные детали окружающего мира, мечтают...
ОТЛАЖЕНО
А медведь и не расстраивался... Уж такие настройки...
ПРЕДЕЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ
Лисы не вмешивались... Медведь давно уже вмешался...
ПРЕДЕЛ БЕСКОНЕЧНОСТИ
И взялись зубами лисы, и зубами отсекли...
НЕ РЕВОЛЮЦИЯ
Еноты объединились... Медведь с интересом...
ТАКТИКА
И вдруг у енотов изменились планы... Копаются в них, изменяются...
НА ДРУГОЙ БОК
А и не загрустил медведь... Больно надо!
УРОКИ У БЕРЛОГИ
Больше медведю нечему было их научить, потому он легонько кашлянул, вздохнул тихонько, и забрался обратно в берлогу...
НЕ ТУДА
И не было ещё ни у одних енотов столько жутких впечатлений, сколько у тех, что проникли глубокой ночью в городской зоологический музей...
ТИХОЕ
Становилось невыносимо от этой занудной, звучащей словно бы по кругу, бесконечной мелодии... И, крепко обхватив голову руками, плотно закрыл уши ладонями, и зажмурился... И вдруг неистово захотелось гранатового сока! Яркого! Ледяного!
Минуя крошечное горное поселение, путники не проявляли абсолютно ни какого интереса ко всему происходящему вокруг... Горцы держались поодаль, не приближались, держали старые ружья наготове... И лишь парящая надо всем этим хищная птица изредка разрывала казалось невыносимую для неё кромешную эту тишину коротким и пронзительным, словно бы молящим о чём-то, надрывным криком!
Было людно. Все готовились к празднику, и потому в воздухе чувствовалось предвкушение чего-то волнительно приятного... И было совсем не холодно в этой забавной, будто игрушечной метели, было даже очень уютно и тепло в ней, и мягко-мягко так, совсем как-то по-детски ласково, тихонечко так клонило в восхитительно сладкий сон...
НИКОГДА
Медведь устал... Совсем.
ЗАТАЁННОЕ
Лисы рассредоточились... Ждут... Если и праздник, то по-любому в теме...
ДОМАШНЕЕ
Кабаны не решались... Медведь и не настаивал...
ТЕЧЕНИЕ
И всё-таки они решили войти в номер... Увиденное настолько поразило их, что до истечения дня они не проронили ни слова, а только лишь подливали, по заведённой среди них традиции, друг другу односолодовый виски и без конца раскуривали огромные кубинские сигары...
Девять утра. На причале безлюдно. Смотрю на её фото и никак не могу оторваться... Они осторожно приближаются сзади, характерные щелчки затворов... Сейчас всё для всех и закончится...
В электричке очень холодно! Дрожу, прижавшись к ледяному стеклу... Всё иссякает! Но дышу, дышу, дышу, дышу, дышу...
БРЮССЕЛЬ. ЗИМА.
Брюссель. Зима. Да костяная трость оставленная в парке...
НА ИСХОДЕ ДНЯ
Медведь трогал еловые шишки... Звери внимательно наблюдали... И темнело... Уютно...
УТРО КРАСИТ НЕЖНЫМ СВЕТОМ
Енотам не хватало внимания... Красная площадь, светает, мавзолей...
ЗАНЯТИЕ
Лисы мутили воду... Вода мутилась, лисы улыбались...
БЫВАЕТ И ТАК
А у медведя очень хорошее настроение! Без привязки к чему бы то ни было! Просто – зашибись!
В ЗАВЕРШЕНИИ ДНЕЙ
Еноты усомнились, но не отступили... Догорал закат, тянуло прохладой, всё также весело билось сердце...
НАСТРОЕНИЕ
Медведь подозвал енотов... И приобнял... Сразу всех... И навсегда!
МЕРИЛО
– А у кого шерсть гуще? А у того, кто воин!
Медведь всё ещё дремал, но уже, вроде как, начинал бодриться...
– Но не факт...
И всё-таки уснул...
ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ
Когда-нибудь и ты поймёшь огромного бурого медведя... Но даже если и не поймёшь его, то несомненно проникнешься его всепоглощающей предрассветной улыбкой...
ВВЕРХ
А еноты и не спали... Дела!
ВНЕЗАПНО
Медведь слегка насторожился... И замер ушлый лес...
С УВАЖЕНИЕМ
А тигры лишь только посмотреть... А медведь, собственно, и не против...
СЧАСТЬИЦЕ
Еноты бережно перебирали чьи-то старые игрушки... И никогда не надоест!
ОДИН В ПОЛЕ
Шакалов было меньше... Ровно на двадцать пять... Медведь мило улыбнулся...
ЗАДУМАЛСЯ
Лисы были жутко некрасивы! Медведь сморгнул... Померещилось.
СЛАДКОЕ
Когда-нибудь мы проснёмся... Потянемся, устроимся поуютнее, и уснём...
ГОРАЗДО БОЛЬШЕ
Воробьи восторженно суетились в детской песочнице... Наблюдал за ними, засыпая... На скамейке... Неслышно мир преображая...
Палач на удивление был очень сухощав... Хотелось бы, конечно, топор, но, так как родом не вышел – виселица... Вот её мне совсем уж не хотелось... И я отказался!
Когда рождается человек, ничего особенного не происходит... Разве что становится ещё одной болью больше... Одной заветной болью больше...
ПРОСТО
И не было ни души... Все души толпились где-то возле Тимирязевской Академии, а здесь, на самой границе с Люберцами, не было сейчас ни единой... На мгновение захотелось закурить, но этот воздух... Слишком прозрачен... Чуть терпок... И будто с ванилью... Отдалённо... И дышал просто...
Поезд вдруг остановился... Любопытствовать совсем не хотелось, и я, повернувшись на другой бок, попытался уснуть... Но прочему-то стало тревожно...
Пуля обожгла шею, но ни один мускул на моём лице не дрогнул... Мне было всё равно... Мой выстрел...
СВЕТАЕТ
Медведь взглянул на лапы... Вторник, никому ничего не должен, светает...
НЕ ЯНВАРЬ
А лисы не спали... А спали не лисы... В рубиново ласковый снег...
НАПОСЛЕДОК
Солдаты замерли у самой переправы... Было страшно... MG-42 молотил без устали, а так хотелось подышать... И солдаты лежали, и солдаты дышали... И вот сейчас уже поднимается лейтенант, и вот сейчас уже он крикнет...
Контролёр даже и не обернулся...Было ласково и очень хотелось плакать... И заплакал...
Он всё ещё аккуратно смотрел на полу початый графин, но теперь это уже не имело никакого смысла... Она томно гладила его по затылку и молчала... Да истовый закат полонил только что выстиранный и совсем ещё сырой, скомканный в сиреневом тазу, тюль...
Но закашлялся...
ХОД СОБЫТИЙ
Еноты изменили расписание... Чего – не понятно, но изменили...
ДУШИ ПОРЫВЫ
Еноты изображали адекватность, собирая кубики-буквы... Вышло: «ёрстчъ». Плюнули, разбрелись...
ЛЕСНОЙ КАЛЕНДАРЬ
Медведь сытно поел, крякнул, и объявил очередной год бурого медведя... Облегченно вздохнув, звери разошлись...
НАБЛЮДЕНИЯ
Медведь чихнул – весне ранней быть! Не чихнул – к тёплой! Вдруг глаза открыл и посмотрел хитро – всё, не будет её!
КАНУН
Нас атаковали странные воины... Чем-то они напоминали римских легионеров, но, скорее всего, это были португальцы, хотя их манера ведения боя была абсолютно неизвестна, проведшим всю свою жизнь в сражениях, моим преданным гвардейцам... И мы ввязались!
Последнюю электричку, оказывается, отменили, и, выходит, зря я мёрз на заснеженной вечерней платформе... Ни сигарет, ни денег, ничего! За-ши-бись!
И вот, когда народ, наконец, расступился, я так и не смог ничего рассмотреть... Да, собственно, и хотел ли я этого...
Дышалось...
VII
ПРАВИЛО
Чтобы оставаться правильным енотом, следует, помимо питания и сна, уделять достаточно внимания окружающим...
ПОБЕДА
Еноты улыбались... Никто ничего так и не понял...
СУТЬ
– А знаете ли вы, что такое лес?
Звери переглянулись...
– Так я и думал...
Медведь присел на только что заваленное дерево, глубоко вздохнул...
– Лес – это ясность! Предельная!
И мягко улыбнулся вдруг...
ВНИМАНИЕ!
– Плох тот медведь, у которого в лесу беспорядок!..
И все вняли...
И ВСЁ-ТАКИ
А енотам совсем не всё равно было, хотя и казалось... Обнимают медведя, трутся, шепчут ласковое...
НЕ АБЬЮЗ
Медведь даже и не поворачивался... Звери всё поняли, разошлись, затаясь...
ЗА ЖИЗНЬ БЕЗ ЛЖИ
Медведь пристально вглядывался лис... Вскоре те во всём сознались...
С НАСТУПАЮЩИМ!
Новый год еноты по традиции встречали в супермаркете... По-тихому...
С ЧЕТВЕРГА НА ПЯТНИЦУ
А у лис и не было никакой жажды творчества... Крайне прагматичные твари...
НЕ УНЫНИЕ
И никогда медведь не унывал... А с ним и лес...
РОЖДЕСТВО ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДВАДЦАТОГО
Протяжная зимняя ночь цепко опустилась на Рождественский Чикаго. Лишь вой полицейских сирен не давал окончательно окутать его мрачной тишиной и пронзительным холодом – ледяной ветер с озера Мичиган не оставлял сегодня никаких шансов какому-нибудь подвыпившему бродяге... Когда же из дверей ночного клуба вышел высокий стройный человек с только что раскуренной сигарой, я наконец-то вздохнул облегчённо и, вынув руки из карманов, разрядил в его великолепное белое пальто оба, никогда ещё не подводивших меня, позолоченных Кольта...
МЕДВЕЖЬИ ПРЯТКИ
И медведь повернулся! Кабаны с волками давно всё поняли и были уже далеко... Лисы же на что-то ещё надеялись и потому схоронились неподалёку... Одни лишь еноты никуда не ушли, сидели под деревом и внимательно наблюдали за происходящим... Медведю же всё нравилось!
КОРРЕКТИРОВКА
А ведь когда-то у енотов были крылья... Но это было уже слишком...
ДУШЕВНОЕ
Еноты прижимались... Холодно, сыро, темнеет... И шепчу им...
РЕПЕТИЦИЯ
Волки постарались насторожиться... Но отсутствие мотивации... Медведь расстроен, все разошлись...
РАБОТА НАД СОБОЙ
Лисы перестали комплексовать и заглянули в разделочную...
ВСЁ ПО-ВЗРОСЛОМУ
Еноты мысию текли по древу... Волками по земле... Орлами вольными как будто бы под облаками...
ПЕЧАЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ НА БОЛОТЕ
А медведь и не лукавил... Это действительно был конец...
НОВЫЙ ГОД
1939. Как же мы его встречали... Тихо и восторженно!.. Словно вата, подложенная под ёлку в имитацию снега... Словно бусы неандертальца, рассыпавшиеся по паласу... Словно и не было ничего... Словно ничего уже и не будет... Словно обычный тысяча девятьсот тридцать девятый год, Москва, Марьина роща... Много водки, и почему-то – пряники... Достаём рюмки из буфета... Оглядываемся на окна... Вьюжный снег...
ОТБОЙ
И ничего не сказал огромный сонный бурый медведь распоясавшимся охотникам... Те же, к несчастью своему, даже и не догадывались насколько он огромный и сонный...
ФОНАРНЫЙ СВЕТ ЖЕМЧУЖНЫЙ
Он постоянно о чём-то говорил. То о каких-то специальных вагонах, то вдруг перескакивал на репертуар неизвестного никому провинциального театра, а то и вовсе начинал бубнить что-то невнятное себе под нос, но всё ещё смотрел и смотрел, не отрываясь, на крошечную балерину из сломанной музыкальной шкатулки, и ему казалось, что всё это музыка и что всё так и должно быть на самом деле, что в этом и заключён какой-то наивысший смысл предназначения человека мыслящего, человека несущего перед собой ответственность за всё происходящее... И я не мешал ему.
НАСУЩНОЕ
Верёвка за что-то там зацепилась и застряла... Не желая сдаваться, ворона попыталась вытащить её рывками, но всё было тщетно... Ворона замерла, задумалась... Смотрит – а снег пышными хлопьями... Уютными, невесомыми... Выплюнула верёвку, жирные снежинки клювом пыряет...
НАМЕРЕНИЯ
Три года еноты скрывались от людских глаз, три года таились они от них по скалистым ущельям... Общались, отдыхали...
ВСТРЕЧАЙТЕ
Волки заполонили все прилегающие к наводнённой испуганными горожанами площади улицы... Близился Новый год, и что им всем теперь ожидать от него...
ЗА МАНОВЕНИЕМ
Лисы свернули с тропы и более на неё уже не возвращались... Шли годы, закаты становились всё навязчивей...
МЕДВЕДЬ
Медведь ни о чём не подозревал... Всегда знал!
РЫЖИЕ ИГРЫ
Лисы и не стеснялись... Лишь скользко растеклись по насту и наслаждались красотою происходящего...
САМОЕ ИСКРЕННЕЕ
Еноты доверяли одному лишь медведю... Положат на него, спящего в берлоге, своего розового плюшевого говорящего зайца, да и сидят тихонечко, смотрят...
О САМОМ ГЛАВНОМ
Медведь никогда никому ничего... Но всегда рядом...
ТОТ ДЕНЬ
Еноты расставались...
ХОД ВРЕМЁН
День для медведя наступал не с просыпания, а со вставания... Потому зачастую и не наступал...
ПРИОБЩЕНИЕ
Еноты проникли в пожарный шкаф... Крайне героическое место!
ТРЕНИНГ
Изо всех сил стараясь быть равнодушными, еноты всё обожали!..
МЕДВЕЖЬЯ ДУМА
Зайцы подразумевали под своим поведением некоторую раскрепощённость нравов, что ли... Свободу, так сказать... Но совсем не к месту, как выяснилось... Не до них медведю было, совсем не до них... Вразумлены, наказаны.
ЛИСИЙ АВОСЬ
Лисы осторожно крались, но не прятались... И всем было интересно... Даже самим лисам...
ВЫЕЗДКА
Енотам не было абсолютно никакого дела до стаи бродячих собак... Но те, навязчиво заинтересовавшись их розовым плюшевым говорящим зайцем, мгновенно обрекли себя на незавидную роль необъезженных скакунов под матёрыми напористыми седоками...
ДЕМОНСТРАЦИЯ
А енотам было не жалко! Людям ведь тоже нравятся тряпочки!
САМОДИСЦИПЛИНА
И поставил медведь перед собой три обязательные к выполнению задачи: выспаться, подкрепиться пищей, и хорошенько отдохнуть... И, не взирая ни на что, выполнил!
ИСКОМОЕ
А у медведя всё хорошо… Спит.
ТАЙНА ЛИС
Лисы игнорировали все предупреждения... И теперь вполне себе счастливы!..
ГРУСТНОЕ
Медведь слегка расстроился... Расстроились и звери...
ПРАВИЛА ХОРОШЕГО ТОНА
Яростно тренируя терпение, еноты ничего не трогали...
ЭКЗОТИКА
Засобиравшись в Австралию, еноты предвкушали... Ни о чём не догадывающиеся кенгуру, беспечно предавались неге...
КРАСОТОЮ СПАСАЯ МИР
Еноты швыряли в озеро акварель!.. (пригоршнями)
С ЧЕГО НАЧАТЬ
Кабаны топтались... Медведь ждал терпеливо, играясь для приличия веточкой...
В ОСЕНИ
Еноты быстро перетаскали опавшие листья в одну большую кучу... Оставалось лишь немедленно приступить к наслаждению...
НЕ ВО ДВОРЕ
Забежали за аптеку, замерли... Ветер ледяной дыхание держит... А в сердце жарко... Обнимаю её осторожно... Мне скоро восемь...
САМЫЙ ХОРОШИЙ
Лисы застенчиво умилялись... Медведь же дремал, раскинувшись звездой, наиискреннейше подставляясь наисладчайшему этому апрельскому солнцу...
ВОСПИТАНИЕ
А у медведя и не было причин... Так вразумлял, авансом...
САМЫЙ МИЛЫЙ
Медведь не любил расставаний... Потому и не уходил никогда...
ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ
Еноты смотрели на медведя... Тот специально сосредоточенно в земле ковырялся...
ПРЕЗИРАЕМ
Медведь презирал... И себя, и себя в лесу, и себя в лесу презираемого презирал... И очень это всё ему нравилось...
НЕЖНОСТЬ
Еноты трогали снег... Самый первый...
ОЧЕНЬ ВНИМАТЕЛЬНО
И еноты нашли выход... Это там, где у людей когда-то был вход...
ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ
Всё было крайне нежно и даже несколько приторно... Это, как терпкий чай на Рождество, когда кубарем ввалился с мороза...
МЫСЛИ
Медведь осторожничал... Да так и не придавил...
САДНИТ
А медведь всё терпел занозу... Хоть и бобёр, а – сумбурный...
ЛАСКОВОЕ
Еноты выбирались... Пурга, труба теплоцентрали, какой-то грустный человек за ними наблюдает...
ЧЕГО УЖ ТЕПЕРЬ
А лисы и не ужасались... Ибо – поздно.
БОЕВЫЕ ИСКУССТВА
Лисы воинственно опасались... Медведь и не встревал, как всегда давал неисчерпаемую фору...
ОКРУЖЕНИЕ
И было у медведя три лисы: чёрная, рыжая и послушная... И выдающейся злобы хомячок!
СИДЯ НА ВЗЛЁТНОЙ ПОЛОСЕ
Еноты внимательно наблюдали за взлетающими самолётами и не торопясь ели выпрошенные только что у какого-то дяденьки мандарины... Ночь, зима, и как только эти самые мандарины у них закончатся, сразу же и наступит этот самый ваш Новый год!..
ИСПЫТАНИЯ
Китоглав, по обыкновению, был невозмутим... Как еноты не старались...
ИЗМЕНЕНИЕ ВВОДНЫХ
Медведь шатался без толку и провалился в яму... Но ненадолго... Теперь кто не спрятался – он не виноват!
ИСХОДНЫЕ ДАННЫЕ
Невыносимая нежность...
САМОЙ ПОЗДНЕЙ ОСЕНЬЮ
У енотов никогда ещё не было пражского крысарика... Выследили, сидят у подъезда в засаде, коротают время, наблюдая за воробьями, задумчивы...
ПОБЕДИТЕЛИ
– Отпусти врага – он вернётся с подмогой... Отпусти врага с подмогой – они вернутся со всеми, кого только собрать смогут... Отпусти их всех – не угомонятся... Но ты – отпускай!
Медведь весело посмотрел на ёжика... Тот улыбнулся... И кивнул.
НЕ ЗАДАЛОСЬ
Медведя было меньше... Но жизненный опыт – больше...
ВО ГЛУБИНЕ НОЧИ
Коты окружали... Мыши касались хвостами, слегка отступали, скалились...
НАКАНУНЕ
Лисы уподоблялись... Растениям... Из праздного любопытства...
САМАЯ СУТЬ
Лисы нежились... Медведь соответствовал...
ПО НАДВИГАЮЩЕЙСЯ СКУКЕ
Медведь перелез через ограду, прошёл вдоль дома, повернул за угол, вошёл в избу... Ему не удивились... Как ему показалось...
ПОСТЕПЕННОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ РЕАЛЬНОСТИ
Медведь насторожился... Но уснул...
АДЕКВАТНОСТЬ ПОВЕДЕНИЯ
Медведь дурил... Собаки хоронились... Весна...
ТОТАЛЬНОЕ ОДИНОЧЕСТВО
Енотов придумали гастарбайтеры... Чтобы не так тоскливо... А гастарбайтеров – еноты...
ПРЯТКИ
Волки залегли в папоротник, притаились... Быстро темнело, тянуло сыростью, близилась гроза... Медведь водил... Неистово.
ОКОЛО ЛЕСНОЕ УСТРОЕНИЕ
Слонов никто не считал, и вообще ими никто не занимался... Медведь пожалел их, упорядочил, заботливо облёк в гармонию предельно искреннего сосуществования...
ОБОЖДЁМ
Лисы присели... И медведь присел... Шикарно смеркалось!
ПОД ЛИВНЕМ
Волки остановились... О чём-то очень личном...
НЕ ВЫХОДНОЙ
Лисы... Холодало, просыпаться не хотелось, медведь – через не могу – отождествлял...
В ЛАГЕРЕ
Волки задерживались... Разгоняя всегдашнюю дрёму, медведь воинственно танцевал...
КОГДА ВСЁ ВОЛШЕБНО
У енотов не оставалось выбора... И они не выбирали!
ОБХОД
Как-то, в самый разгар осени, наткнулся медведь на дивный конский каштан!.. Аж губами причмокнул!
МАЛЕНЬКИЕ ТАЙНЫ
Еноты никогда не стареют – они умирают, исчерпав свою нежность...
СИЛА ВНУШЕНИЯ
Лось настолько засомневался, что даже соль лизать перестал, а во рту аж приторно сделалось...
МОТИВАЦИЯ, УВЕРЕННОСТЬ, НАПОР
Бобры всячески препятствовали, но барсуки были крайне настойчивы...
БДИТЕЛЬНОСТЬ
Медведь подустал, слегка прилёг, и чуть задремал... Настороженно.
ИГРЫ РАЗУМА
Кабаны рыли долго, но безрезультатно... Ибо – не там.
ВЗАИМОПОНИМАНИЕ
Пребывая не в духе, медведь, по обыкновению, заглянул на делянку – пни подёргать... Заглушив бензопилы, разумные лесорубы решили, что на сегодня, пожалуй, всё!
САМОКОНТРОЛЬ
Еноты постоянно на всё отвлекались...
ЗАСТАВА
Еноты вздрогнули... Может, и показалось... Слушают внимательно... Смотрят пристально... Хмуры неистово! Всё очень нравится...
ПИТОМНИК
Еноты решили заночевать... Собаки смотрели внимательно, в сердцах теплилась надежда...
ЦВЕТУЩАЯ
Флоренция! Захотелось произнести, но мыши не разговаривают... Так стояли, хихикали, проникались...
РОМАНТИКИ
Шуберт вообще умел напрячь... Скука какая... Сожгу его фортепиано в гостиной, но только при условии, что он будет играть на нём... Надеюсь, развеемся... Аминь.
НЕСПЕШНО СЕМЕНЯ ПО АРГЕНТИНЕ
В Буэнос-Айресе мышам в принципе очень понравилось... Далековато только, и внутренний ритм несколько порывист...
УЧЕНИЯ
Еноты отчаянно стерегли мокрую мятую коробку из-под картофельных вареников...
ВОТ ТАК И ИДТИ
вот так и идти не останавливаясь даже чтобы взглянуть на отражение в витрине магазина радиоуправляемых игрушек и сбегая в подземный переход приближаться с каждым коротким шагом к засыпающей подземке где никогда уже не настигнет странное чувство спрятанности в полупрозрачный кокон из которого всегда так забавно высматривать каждое движение твоих настороженных на нарастающее приближение туннельного истукана глаз что вырвавшись на свет падет к ногам твоим и этого никогда уже не повторится ведь и мы уже ускользаем из пропасти и замираем на мгновение чтобы искренне примириться с распускающимися на рассвете малиновыми душистыми бутонами на мансарде где-то неподалёку от остывающего в морозной осени неслышного словно бы напуганного чем-то фонтана в самом центре многолюдной вечерней площади под еле различимый мотив умирающего шарманщика к которому мы не станем подходить а лишь чуть поклонимся ему в знак нашего с ним окончательного примирения
ПОГРОМ НА НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
А нечего было енотов ракунами обзывать... Гордые маленькие медведи, да!
А ЧТО С МЕДВЕДЕМ?
Медведь, как только мог, сдерживал зевоту... Оттого и выглядел со стороны крайне странно...
ПЛОХОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ
Нападение енотов на ветлечебницу было спровоцировано некорректными высказываниями и в целом грубым отношением персонала к принесённому на осмотр розовому плюшевому, почему-то переставшему разговаривать, зайцу...
СТРОГО ПО ПЛАНУ
Ожидая в подсобке закрытия ресторана, еноты коротали время расчёсывая друг другу шёрстку...
ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Еноты загрустили... Полиция, яркий свет, пора уже...
ГЛУХОЙ НОЧЬЮ НА МЕКСИКАНСКОЙ ГРАНИЦЕ
Перепрятывая розового плюшевого говорящего зайца, еноты очень старались, чтобы вот именно сейчас он ни в коем случае бы не заговорил...
НОЧНОЙ ПАТРУЛЬ
Не то, чтобы енотам прям уж так хотелось есть, но здесь исключительно дело принципа...
РЕЗИНОВЫЙ ЛЕС
Лосей было чересчур много... Медведь посмотрел на них, посмотрел... Да и впустил всех!
ОПЫТ
Оказалось, что пробраться в салон самолёта енотам гораздо проще, чем сбежать из него...
ПОПЫТКА
Медведь нисколько не огорчился... Лишь слегка повёл губами и, прикрыв глаза, низко склонил к земле голову... И замер так... Непонятное быстро нарастающее чувство паники начало охватывать всех присутствующих...
ПОРА СПАТЬ
Еноты топали, кряхтели и кусались... Возня!
ДИВЕРСАНТЫ
Пробравшись на военный корабль и отыскав на нём камбуз, еноты наконец-то расслабились...
ЕНОТСКОЕ
Шуршать ночью в мусорке было интересно и таинственно...
СОКРАЩАЯ ДИСТАНЦИЮ
Когда енотов окружили, все решили было, что они сопротивляться не станут, так спокойно те вели себя, вроде бы даже и вообще не обращая никакого внимания на окружающих...
У ДВЕРИ
Закрытая дверь енотов нисколько не смутила, уж больно запахи из-за неё доносились чудесные... Оставалось лишь набраться терпения, ведь на то она дверь и есть, чтобы когда-нибудь да открыться...
НИКОГО
Никого здесь утром и не было... Да и не должно было быть... Ничком, и коченеет всё... Зову чью-нибудь собаку... Меня бы утешило... Искренне.
ПОЧТИ СЕМЕЙНОЕ
Лось посторонился... Медведю гулялось, но оценил...
ЛЮБИМЫЙ
Медведь рассуждал... Звери слушали...
В ПАСТЕЛЬНЫХ ТОНАХ
Еноты следили за бобром... Бобёр смущался...
ЛАСКОВЫЙ АПРЕЛЬСКИЙ ВЕЧЕР
Медведь настойчиво пытался поместиться в гроб... Зачем это было надо ему, и откуда вообще этот гроб взялся, можно было лишь догадываться... Но звери и не пытались даже, ибо – не суть!..
БЕСПОКОИЛИСЬ
Три дня медведя не было... Звери беспокоились, даже искать ходили, да куда там... Приуныл лес... А к вечеру четвёртого дня пришло вдруг с болот нечто невообразимое... Грязное, мокрое, тиной покрытое... Но абсолютно счастливое... Выдохнули облегчённо звери – вернулся! И ничего спрашивать не стали...
АКСИОМА
А медведь вдруг с разворота забил разом осиновый пень в мёрзлую землю заподлицо... И больше уже ни у кого никогда, ни в одном лесу, никаких вопросов к нему не возникало...
ЧТОБЫ В РАДОСТЬ
Полевые мыши отобрали у городских ириску... Осерчав, медведь выменял у портовых – две!
ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛИСЬ
А местные крысы вообще не реагировали... Медведь восторженно гоготнул, чем до паники и растревожил...
НЕ КЛЕИЛОСЬ
Медведь играл лисами, кабаны – волками... Последние не слушались, огрызались, хотели за медведя...
ЭФФЕКТНО
Паря высоко в небе, ястреб заметил отдыхающего на поляне медведя, и внезапно ринулся вниз... Медведь заметил его и увернулся... Промахнувшись, ястреб взметнулся обратно в небо, и вскоре совсем исчез... А медведь долго ещё, валяясь в клевере, размышлял о причудливых странностях то и дело происходящих в этом на удивление непредсказуемом мире...
ЭНЕРГЕТИКА
Соловьи отчего-то не пели... Медведь рявкнул! И совсем тишина...
ВНУТРЕННИЙ ЛЕС
Засыпал медведь тревожно... Шустрые мысли!
СЛУЧАЕТСЯ
Каковы были их шансы на благоприятное стечение такого множества столь противоречивых, казалось бы, обстоятельств... Но стеклось!
ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКОЕ СЧАСТЬЕ
Мыши перебежали гурьбой на другой борт, чуть отдышались, и обратно к тому... Пищат радостно, круизный лайнер раскачивают...
КРАТКИЙ СОН ХАЦУКУНИ-СИРАСУ СУМЭРА-МИКОТО
А лис было с тысячу! Как листьев в тысячекратно сожжённом гербарии императора Дзимму...
ВЗАИМОСВЯЗИ
Там же, где появлялись еноты, наступало безудержное переосмысление...
ЭТО ЛИШНЕЕ
Случалось, что кого-то из зверей вдруг начинало сильно интересовать, почему в этом лесу живёт только один медведь... Сам же медведь никогда этим не интересовался...
КРЮШОН
Шакалы обернулись... Медведь, приплясывая, типа мимо шёл...
ИСКРЕННЕ
Иоганна Вольфганга фон Гёте за глаза у нас называли цаплей... Глупо, конечно. Но я всегда рисовал ему эту странную птицу чернилами на запястье, и он сразу же становился неуязвим...
ФИЗИКА
Энштейн вообще насчёт замутить чего был не промах... Но всегда промахивался... А я был рядом...
МУКИ МЕДВЕЖЬЕГО ТВОРЧЕСТВА
А зебры вообще не вписывались... Ну, то есть, абсолютно!
ИСКОМОЕ
Бобры очень стеснялись... Медведь не настаивал...
ПУТИ ОТСТУПЛЕНИЯ
Лисы накопали ямок, отвлеклись немножко... Очень хотелось есть, но они сапёры... Нельзя огорчать медведя, у него учения...
ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ
Еноты потрогали медведя...
ОСЕННИЙ ВЕЧЕР
– Die Welt der Spielzeuge!
Волки осторожно посмотрели на медведя... Тому всё нравилось!
ВОСТОРЖЕННО РЕЗВЯСЬ
Пушкину было тогда лет семнадцать... Тёплая осень, чуть настороженно скрипка, и мы всё уже понимаем...
ОБОРОНОСПОСОБНОСТЬ
Волки то и дело зевали украдкой... Медведь проводил ночные учения: спать нельзя, выть нельзя, сидеть в засаде!
ТЕАТРАЛ
В постановке «ЗАНАВЕС» медведю больше всего понравились хомячки-разбойники... До слёз умилялся...
ЗАНАВЕС
Медведя убили разбойники. Приблизительно в среду... Тогда же и лес закрылся... Насовсем.
ПРЕДЕЛЬНО НЕЖНОЕ
Федерико Феллини... кстати! так себе режиссёр!.. Ему очень нравилось, когда я на людях так про него говорил... Потом ржали, конечно... Под местный кьянти.
NEUE LIEBE, NEUES LEBEN
Еноты засмущались, мордочки в лапки...
MASTER CLASS
– Искусство обязано быть пронзительным, даже если оно и не искусство!
Волки, опасаясь неправильного понимания задачи, выть не решались... Луна нагнетала...
БРАТСТВО
Енотов было много, а котёнок только один... Прошли мимо...
ТЁПЛЫЙ ВЕЧЕР В КРУАССЕ
Тихим субботним вечером, в Круассе, перед самой своей смертью, ослабленный болезнью, Флобер, перейдя вдруг на тихий шепот, так, что мне даже пришлось почти вплотную приблизить ухо к его дрожащим губам, открыл мне вдруг одну удивительнейшую из самых сокровенных своих тайн!.. Потом мы долго ещё улыбались, рассматривая пронзительно одинокую трещину на идеально выкрашенном белом потолке...
СЕНТЯБРЬ
К тому времени уже придуманы были телефоны, и я уже умел ей позвонить... Но робко медлил...
САМОЕ НАЧАЛО
Когда сама жизнь свела нас с Микеланджело ди Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симони, ещё в далёком, кажется, тысяча четыреста восемьдесят пятом году, когда тот только отдан был на учёбу в школу Франческо Галатеа да Урбино во Флоренции, мы просто рассмеялись тогда... Столь это всё для нас обоих стало неожиданным...
ПРЕВОСХОДСТВО
А еноты не ели из рук! Легко и непринуждённо...
НЕВИННЫЕ НЕИСТОВСТВА МЕДВЕЖЬИ
А кабаны вообще ни в кого и ни во что не верили! До ночи с четверга на пятницу...
С ОТТЯЖЕЧКОЙ
Медведь и не бодрствовал, и не спал... Так, в полудрёме мысли...
ВОТ ВЕДЬ
Енотам дико хотелось что-нибудь поковырять, но так как они жутко стеснялись, то лишь украдкой отколупывали...
СВОИМИ ГЛАЗАМИ
На то они и лисы, что никогда никого ни о чём не просили, а тут вдруг до слёз прям... Медведь нехотя впустил...
НИЧЕГО НЕВОЗМОЖНОГО
И даже сейчас медведь продолжал сохранять какое-то дикое, неистовое спокойствие... И время оступилось...
А НОЧИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ...
Волки усердно пытались развыться, да что-то постоянно отвлекало... То вдруг туча луну перекроет, то будто зайчатиной потянет, то внезапно медведь из тьмы своей кромешной протяжно пуганёт кого-то...
ЛЮТЫЕ ПРЯТКИ
В осенней листве всякая лиса надёжно схоронится... Да уж больно нюхаст медведь!
В ОТКРЫТУЮ
Медведь не спеша выкатил здоровенный камень на самую середину лесной дороги, удобно сел на него... Все же, кому надо, поодаль теперь стоят, что-то там себе разумеют...
СЕРЬЁЗНЫЕ ВОПРОСЫ
Енотам же вот весь вот этот ваш там, скажем, реп, конечно же, совсем не очень, но вот вся вот эта вот там, скажем, атмосфера там, мигания там, блестяшечки...
УЖ ЛУЧШЕ ПОЗДНО
Неожиданно еноты всё выяснили... Они не совсем птицы...
ТИХОНЕЧКО, НА СЧАСТЬЕ
А еноты всё бежали и бежали наперегонки по пустынному ночному заснеженному городу, а редкие встречные прохожие всё останавливались и останавливались в изумлении, и никуда уже больше не шли...
ДЕЛО К ЗИМЕ
Никогда ещё волки не заставали медведя за столь необычным занятием... Обхватив молодой дуб, тот якобы не спал...
В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ
А коты и не наглели... Только то, что с краю и, вроде как, само упало...
НЕ СЛИШКОМ ХОРОШО ОТКРЫТЫЕ ГЛАЗА
Лис не было. Никогда. Медведь всё придумал. И не только их...
ДОМА
Мышь притаилась... Медведь замер, не беспокоит, прилёг осторожно... Да закат, будто маисовый, догорает...
КОГДА ЖИЗНЬ СООТВЕТСТВУЕТ
Еноты совсем не устали... Но следящие за енотами устали очень...
НЕ ТО ВРЕМЯ, ДА И МЕСТО
Шакалы замерли... Понятно было, что это конец, но смеркалось неправдоподобно красиво... Медведь и не торопил...
ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ, НО КРАЙНЕ ОПАСНОЕ
И еноты оторвали-таки... Но, что это вообще такое... Надо было бежать!
ПО ЭТИКЕТУ ПОЛАГАЕТСЯ
Вот сколько раз кабанам говорили – не топчи тропу медвежью... Ну, предупреждали же! Теперь и пенять некому...
ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ СЕНТЯБРЯ, ШЕСТНАДЦАТЬ ТРИДЦАТЬ
Еноты почти никогда не обращали внимания на время, но время всегда очень внимательно следило за енотами...
В ГОСТЯХ У МИШКИ
Залётные тигры повели себя в лесу крайне безответственно: рычали, портили дёрн когтями, попытались съесть кого-то... Но у медведя ещё с вечера случилось на редкость чудесное настроение... Почти не убил...
ПО-ВЗРОСЛОМУ ВСЁ
Медведь вдруг слёг... Волки переживают, места себе не находят, луны вообще нет...
РАБОТА ТАКАЯ
Еноты очень внимательно ели виноград... Люди умиляются, снимают, надо соответствовать...
ДАЖЕ НИ КАКИЕ И НЕ СОКОЛЬНИКИ
Еноты выследили белку! Вот им и счастье...
УСЛОВИЕ ЗАДАЧИ
К вечеру третьего дня еноты всё-таки расковыряли очень удобный, прямо-таки замечательный лаз... И теперь, хочешь не хочешь, надо было лезть...
БУДЕНЬ
А енотам и так хорошо сиделось... Среда, испуганный выхухоль в расслабленных женских руках, теннисная ракетка, чересчур вдруг отринувшая от удара, да молодой таджик дворник, на миг задержавший взгляд на ястребе в хмуром московском небе...
ЦЕНА ИСТИНЫ
И была у волков любимая радость – чтобы сытые и выспаться... Ну, повыть на крайняк... Медведь же дал жару!..
ПОПЫТКА ПОНИМАНИЯ
Еноты проснулись до рассвета, умылись, как умели, ушли в город...
КЛАУСТРОФОБИЯ ИЗВНЕ
Еноты невыносимо внимательно следили за водолазом...
ОТЛУЧКА
Когда еноты пришли к медведю, они его не застали...
ПОНЕДЕЛЬНИК
А лисы ничего и не поняли...
НОЧНОЙ МЕГАПОЛИС
Когда в элитном зоомагазине сработала сигнализация, у каждого из енотов уже было по своему хомячку...
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ
Действительно ли бизоны хотели показаться неучтивыми, а может статься, и просто склад характера у них был таков, да что уж теперь... Медведю слегка взгрустнулось...
КОМАНДАНТЕ
Охотиться на котов мышей надоумил внезапный неистовый крот...
МЫШИ И ГВАРНЕРИ ДЕЛЬ ДЖЕЗУ
Уснули в скрипке...
ОТДУШИНА
Приспичило повыть, а луны не было... Стали тогда ямки копать, не совсем то, конечно, но всё-таки...
СЕНТЯБРЬСКОЕ НОЧНОЕ
Медведь даже поперхнулся... Волки замерли, на белого слона смотрят...
В ОСЕНИ
А мышам было клёво! Ночь, звёзды, стук вагонных колёс... И лежать бы вот так всегда, на вот этой вот самой крышке загрузочного люка, и чувствовать бы веки вечные под собою всем пронзительным мышиным существом своим, каждое-каждое, пусть даже и самое мало-мальски малое, пшеничное зёрнышко...
ВСЁ, НАМ ПОРА!
Мыши срочно куда-то засобирались... По доброте душевной специально засветились перед котом, добром за добро, как у них говорится...
НЕХОРОШО КАК-ТО ПОЛУЧИЛОСЬ
Да что вы вообще о волках знаете!.. Головы опустили, отвернулись, обижаются...
ВСЁ ТА ЖЕ ЧУЖБИНА
Мыши и сами толком не понимали, зачем снова вернулись в Мексику... И снова эти лунные тени от кактусов, и снова эта щемящая тоска по сырному штруделю...
В ХРАНИЛИЩЕ
Уж полночь близится, а сыр всё есть и есть... Из последних сил, героически превозмогая коварно истязающую сытость, мыши ели...
КУЛИНАРНЫЙ ДИСПУТ
И мыши подрались...
СЫРНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ В БРА
Убедившись в реальности происходящего, мыши прослезились...
ПОД РОЖДЕСТВО
Стоило им только появиться в дверях клуба, как меня тут же оглушил грохот пистолетных выстрелов у моего правого уха... Поразительно, но семью выстрелами из своего девятьсот одиннадцатого Кольта мой новый знакомый уложил шестерых вооружённых дробовиками и автоматами Томпсона человек до того, как они успели сделать хотя бы один выстрел. Дальше он расплатился, пожал мне руку и, как ни в чём не бывало, вышел на улицу, аккуратно переступив через преграждавшие выход тела. С тех пор в этом клубе, как я ни настаивал, за выпивку с меня никогда денег не брали, всегда были учтивы, старались лишний раз не беспокоить. Вскоре всё это начало меня тяготить, и я перебрался в заведение через пару кварталов отсюда, там было даже уютней и, ко всему прочему, всегда играла живая музыка. Своего же случайного знакомого я никогда больше не встречал.
МЫШИ В ЛОНДОНЕ
А что Лондон? Полазили по гвардейцу, подразнили с него констебля...
ВРОЖДЁННОЕ ЧУВСТВО ТАКТА
Мыши прекрасно знали, что слоны животные крайне неуравновешенные, потому, не желая здоровяков растревожить, ознакомительный осмотр проводили преимущественно сзади... Не совсем то, конечно, но всё-таки.
ДАЖЕ НЕ ВЕРИТСЯ
Париж и мыши! Гуляют довольные, осматривают, профитроли с сыром очень понравились...
ПЕРЕПРАВА
Паромщик постоянно косился на мою юную спутницу, то и дело поглядывал на часы, заметно нервничал... Я давно уже всё просчитал, аккуратно снял Люгер с предохранителя, глотнул из фляжки вполне себе сносного местного кальвадоса...
ДЫШИТСЯ
В Гарлеме мышам понравилось... Всё как дома, только смешнее...
А ЧТО ЕЩЁ ТАМ ДЕЛАТЬ
Из Хельсинки мыши пришли в Рованиеми посмотреть на Йоулупукки из Корватунтури, его старуху Муори, и гномов из еловых шишек... Стоят, смотрят.
ЧУЖБИНА
Почему-то именно в Мексике мышей жутко потянуло на сырный штрудель... Давно уж стемнело, всюду лунные тени от кактусов, тоска...
ЗНОЙНО
Даллас, штат Техас. Четыре после полудня. Возле закусочной, под нависшим лопухом, спят мыши. Отдохнуть нужно.
СЕМЕЙНОЕ
Мыши же тоже следовали принципам... Слуха, нюха, храброго сердца...
HARMONICES MUNDI
Лёжа на спине медведь грыз сладкий корешок...
НЕ ТАК УЖ И ПОЗДНО
Никто и не догадывался, почему каждый вечер за бутылкой яблочной наливки они непременно говорили о стерхах... Закрывались в кухне, раскладывали на столе пожелтевшие от времени чёрно-белые фотографии, и внимательно их разглядывали при помощи старинного увеличительного стекла на массивной деревянной ручке. Разговаривали вполголоса, подливали из причудливой бутыли в белые эмалированные кружки яблочную наливку, пили её...
За почтой так никто и не пришёл. Чему уж тут было удивляться, третий день как всем селом гуляли свадьбу молодого агронома из райцентра и младшей дочери местного участкового. Да дождь вот ещё, как зарядил с самого вечера, так всё и не унимался...
Спорить не стали, но проверить всё-таки решили. Доехали быстро, благо ночь и воскресенье. Сторож был неприветлив, но не пустить не решился. Наспех вытерли ноги, зашли. Я сам сдёрнул покрывало... Нет, это была не она.
ОБИДНОЕ
Лисы косились...
БЕЗ ЧЕТВЕРТИ
Она всё ещё что-то возбуждённо объясняла, но он уже не слышал её, он смотрел на тающий снег под ногами, и тихонько придавливая его носком замшевого ботинка, всем своим существом предавался проникающей внутрь сырости...
Они шли впереди колонны с красивыми праздничными повязками на рукавах. Было довольно прохладно, но солнце светило ярко, и настроение у всех было приподнятое. Впереди, возле французской булочной, уже отчётливо можно было различить плотное оцепление, кто-то суетливо перебегал с одной стороны улицы на другую, слышались какие-то команды...
В тепле электрички его быстро сморило, и он не заметил, как уснул. Разбудил же его какой-то резкий, словно удар пастушьего кнута, звук... От неожиданности он вздрогнул, но глаза так и не открыл. Сидел и прислушивался. Объявили Покровское-Стрешнево...
МЁРЗЛОЕ
А что ещё медведю оставалось, не рвать же и впрямь всю эту оголтелую ораву на месте в клочья... Мотнул угрожающе головою, полоснул мёрзлую землю когтями, жарко повёл ноздрями, рвано выдохнул...
ВНАЧАЛЕ
Волки расселись полукругом, ждут, на берлогу смотрят... Медведь же не спешит, паузу тянет... Отдалённые раскаты, тянет сыростью, вторник...
ВНИМАТЕЛЬНОЕ
И было у медведя одно неизменное правило: Не наследи!
НЕ ТО ЧТО-ТО
Пингвины недопоняли... Медведь спросонья тоже не въехал... И вообще, и даже льдина у него быстрее...
СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
К берлоге постоянно шли какие-то звери добавляться в друзья к медведю... Тот же, с некоторых пор, стал гораздо осмотрительнее: поначалу внимательно рассматривал, в глаза заглядывал, трогал шёрстку...
ВОЗРАСТ
Медведь невероятно долго настраивался, прокручивал в голове всевозможные варианты развития событий, прикидывал наиболее безопасные пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств, и уже даже было нашёл ту самую оптимальную схему, при которой риск данного предприятия практически сводился к нулю, как вдруг отвлёкся и совершенно упустил нить...
НЕДОСТОВЕРНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Семнадцать сосен завалил медведь, когда вдруг выяснилось, что зря уж он так запереживал...
В СТАРЕЮЩИХ ЛУЧАХ ЗАКАТА
Медведь висел на нижней ветке засохшего дуба, ухватившись за неё передними лапами, и, размашисто вибрируя всем своим грузным телом, упорно силился хоть немножечко раскачаться...
ЧЕТВЕРТЬ ПЕРВОГО
Тут, откуда ни возьмись, – бурундук! Но волки – мимо... Экзистенциальный кризис...
У КОСТРА
Что-то томное было в рассказе лодочника о неожиданной его встрече с огромным бурым медведем в густом предрассветном тумане стелющимся над рекою... Выплыл, мол, тот из того самого тумана и аккурат к его лодке... Подплыл, говорит, забрался в лодку, отряхнулся... И вдруг умолк. Насовсем. И глаза у него с тех самых пор стали какие-то пронзительные... Что только что рождённой скрипки плач...
ВРЕМЯ И МЕСТО
Лисы всё видели... Ну, то есть, совсем всё... То есть, абсолютно... Оттого и молчали.
ИСХОДНЫЕ
Знаете ли вы огромного бурого медведя лично, без посредников? Уверен, что нет. Ну а вот он вас...
ТЕОРИЯ
И вечером волки никуда не пошли... Сидят, вникают...
НЕ ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ
Лисы вовсе и не огорчились... Но затаили конечно...
ОБЫКНОВЕНИЕ
Когда медведю становилось скучновато и его начинало клонить в сон, то он и не сопротивлялся...
ЗАОДНО
Лоси зашли в заповедник соль полизать... И полизали.
В ПОЛНОЧНЫЙ ЧАС
Ничего такого уж необычного в этой встрече не было... Люди, лошади, волки...
НЕ ЖАЛКО
Кротов никто не звал, но они и не мешали... Торчат себе, нюхают...
ЗАПАДНЯ
И было у кабанов одно тщательно спланированное мероприятие, и шло оно, как у них обычно и водится, вразрез...
Медведь же, присыпая поутру листьями, скорбел... Искренне.
ПОЗДНО УЖЕ
Лисы не отпускали... Медведь остался.
ЗА ХОЛМОМ
И не было волкам нигде места, ни в лесу, ни в полях, ни даже в болотной топи... Не любили их, везде гнали их, убивали их... И вот стоят на холме они, и вот глядят с печалью в даль они... И даль нежна, и даль желанна... А между – одичавший снег...
ТАКТИЧЕСКИЕ ИГРЫ
Волки слегка прикопались, ждут... Медведь с ольхи следит, притаился...
ОЧЕНЬ НАДО
Прибежал лось, остановился поодаль, мнётся... Медведь подошёл, обнял...
ОТКРЫТЫЕ ДВЕРИ
А дверь никак не закрывалась... Если её толкать, то еноты непременно оказывались снаружи... А если тянуть на себя изнутри, то плотно она никак не закрывалась – пальцы мешали... Но было весело!
КОГДА ВДРУГ УЮТНО
Напились лисы воды родниковой да спать легли... И вот спят они, ворочаются, а с ними и тёмная ночь сладка, словно бы нежится...
НАД ПРОПАСТЬЮ ВО РЖИ
Медведь никогда никого ничего не заставлял... Добрый дружеский совет – и только!..
КОГДА ДУША НЕ ЧАЕТ
За волками никто никогда не приглядывал, пока огромный бурый медведь, невесть откуда появившийся здесь, не вырыл себе в самом удобном во всех отношениях месте берлогу... С тех самых пор волки уже не чувствовали себя одинокими, медведь обожал их, не давал людям в обиду, учил адекватно реагировать на полнолуние... И волки ему улыбались!
ВЫХОД
На рассвете медведь вышел из леса... Встревожено кричала иволга, шумели на порывистом ветру деревья, да монотонно дятел стучал на опушке... Медведь встал на задние лапы, медленно и глубоко вдохнул... Иволга, ветер, дятел – все замерли!
ХОЗЯИН
– Лисы давно не снились...
Медведь, не моргая, смотрел куда-то глубоко-глубоко в пылающий закатом горизонт, дыхание его было ровно, прохладный ветер бесцеремонно трепал шерсть на холке...
– Не время, знать...
ПОД СТАРЫМ ЯСЕНЕМ
Медведь попытался не думать... Вообще!
Глубокой лунной ночью, возвращаясь со своей любимой поляны, волки остолбенели...
ПОЛУДЕННОЕ ПЕКЛО И СУПЕРМАРКЕТ
Еноты зашли и вышли... И ещё раз... И ещё раз, и ещё раз... И ещё раз... Перепад температур буквально ошеломлял!..
ДЕЛО БЫЛО К ВЕЧЕРУ
На заборе было скучно... Ворона бодро потянулась, слетела вниз, прошлась... И вот эта сладость! эта пронзающая до самых кончиков перьев тревога! эта пьянящая дикость кошачьих глаз!..
ВЕСЬМА СЕБЕ
Слоны оторопели... Не оно!
У ДАЛЬНЕЙ БЕРЛОГИ
Как-то прохладным осенним вечером группа наиболее активных кабанов серьёзно усомнилась в незыблемости авторитета огромного бурого медведя... Последний же, в свою очередь, более всего ценил тишину и порядок...
НИКТО НЕ ПОНЯЛ
Лисам же было не до условностей... Они и рванули через городскую площадь плотной оравой шкур эдак на сто!
МЕДВЕЖЬИ РАДОСТИ
И было у медведя три радости: поесть, поспать... да – про запас...
РОДНОЕ
А волки на медведя никогда не обижались... Любили нежно.
ОЧЕНЬ ЛИЧНОЕ
Медведь умел и на цыпочках, и на всю лапу... И очень ему всё вот это вот нравилось.
ВЕСОМОЕ
Медведь знал каждого кабана в рыло... Кабаны помнили об этом.
ФОРМИРОВАНИЕ ПОВАДОК
Зайцы и предположить не могли, что им придётся предполагать... Но понравилось.
ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕАКЦИЯ ОРГАНИЗМА
Лишь медведь так и не заболел... Но носа из берлоги не казал, ничью психику не травмировал.
БЛАГОПРИЯТНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Когда вспыхнувшее от молнии дерево завалило выход из берлоги, медведь никак не отреагировал... Отсутствовал.
ВНЕЗАПНО
Медведь запаниковал, выпучил глаза, заметался по поляне!.. И вдруг, жутко заревев! рухнул, словно подстреленный, в высокую августовскую траву... Звери просто обожали играть с медведем в «Так делать нельзя!».
ИСПЫТАНИЕ НА ХРАБРОСТЬ
Медведь устроил широкий лаз... И пролез.
В ПОИСКАХ СКРЫТЫХ РЕЗЕРВОВ
Сидя на берегу озера и разглядывая в нём звёзды, медведь яростно боролся со сном... Проснувшись на солнцепёке, успокоился.
ОБЫКНОВЕНИЕ
Не напрасно лисы опасались возможного недопонимания со стороны находящегося в приподнятом настроении плескающегося в реке медведя... Недопонял.
ТЕОРИЯ ВЕРОЯТНОСТЕЙ
Кабаны догадывались, конечно, о возможных последствиях своих неразумных действий, но всё-таки решили проверить... Пребывая с полудня не в настроении, медведь решил, что именно сегодня результат превзойдёт ожидания...
АЛГОРИТМЫ ЛЕСА
Заревёт, бывало, медведь, и все звери как-то само собой примолкают, слушают, вникнуть пытаются, причину определить, направление мысли, глубину последствий... Постоят, постоят, да и потянутся к берлоге... Так, на всякий случай...
ОПОЗДАЛА
Когда разразилась гроза, медведь уснул уже... В ежевике... Ну и всё...
ВТОРОЕ АВГУСТА
Недолюбливал лось второе августа, всё подальше от водоёмов старался держаться...
ЯМА ЯМЕ РОЗНЬ
Медведь накопал себе всякого хорошего... А кабаны нет...
В НОЧНОЕ
Лисы выбрались из реки, отряхнулись, но что-то явно шло не так... Проплывая мимо них на бревне, медведь умилялся...
ИЗ САМОГО СЕРДЦА
Волки имели неимоверную храбрость!.. Медведь очень дорожил этим...
НАДПИСИ
Знал ли медведь о том, что его зовут медведь... Знал, конечно! Писать даже пробовал... В местах неожиданных, в местах особенных... Одному ему объяснимых... И неплохо у него, кстати сказать, получалось... Упреждающе!
ТАМ, ГДЕ ТИХО
Старая толстая крыса то и дело дышала на витринное стекло, и затем, коротко приложившись к нему передними лапами, с неторопливым интересом наблюдала, как неспешно исчезают её прозрачные вертикальные следы... Потом отвлеклась, посмотрела вверх... Зевнула... Что ж, вот и август уже, скоро звёзды...
ЗА ЯВНЫМ ПРЕИМУЩЕСТВОМ
Лось ничего лучше не придумал, как предложить медведю умом помериться... На том и проиграл.
ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО
И было у медведя три бурелома... Хотелось, конечно, и четвёртый, да всё как-то повода подходящего не было...
ВСЛУХ
– Лисы силились услышать!..
Медведь довольно повалился на спину, основательно потянулся, зевнул...
Собиралась гроза: мрачнело небо, крепчал ветер...
ПОЛНОЛУНИЕ
Непременно желая продемонстрировать диким кроликам внешние признаки состояния ажитации у человека, медведь продолжительно и болезненно тяжело подышал в изголовье охотничьей палатки...
БЕЗ ОБИД
Ну а бизонам медведь всё популярно объяснил... На лапах.
ПЕРВОПРИЧИНА
Медведь ударил в молнию... Внезапно!
РАЗВИВАЮЩИЕ ИГРЫ
У кабанов, конечно, было преимущество – внезапность! Но медведь и здесь был лучшим...
В ТЕНЁЧКЕ
Медведь оторопел... Спать неожиданно не хотелось.
НОЧНОЙ МОЦИОН
Старая толстая крыса аккуратно заглядывала в открытый канализационный люк... Тускло светила луна, было таинственно...
РАССУЖДЕНИЕ
Волки по-своему истолковали появление предрассветного медведя... Всегда сбывалось.
НА ПОРОГЕ
Лисы не то, чтобы стеснялись... Скорее, проявляли уважение...
НОЧКУ СКОРОТАТЬ
Коротко переглянувшись, волки поменялись местами... Но вой всё равно не шёл... Взгрустнулось.
РАЗБОР ПОЛЁТОВ
Волки почти не обижались... Вот ещё! Сидят, насупились, на медведя через плечо смотрят...
СПОКОЙНО
Наткнувшись на густой малинник, медведь вдруг остановился... Солнце привычно пряталось за сосны и становилось заметно прохладней, оттого и дышалось... Постоял. А малины вот не хотелось... Совсем.
ТИХИЙ ЧАС
Лисы никак не хотели принимать за отправную точку принцип комплементарных взаимодействий...
АНАЛИЗ
Вот ночи мгла... Вот непролазный лес... Сидит медведь, дальше думает...
НАГЛЯДНОЕ
Победно проревев что-то восторженно-невнятное, медведь размашисто сиганул с обрыва, и, сгруппировавшись уже перед самой поверхностью, громко ушёл под воду, демонстрируя таким образом перепуганным ежам приблизительный принцип действия авиационных глубинных бомб...
РАЗГОВОР ЕСТЬ
Шёл медведь по кабаньей тропе, не спешил... И что же это у них за радость-то такая – рыть!.. Шёл, головой качал... Кабаны же ни о чём не подозревали... Ухмылялись, рыли рылами...
ЗАБАВА
Находясь в особо приподнятом настроении, медведь весело раскручивал огромные каменные жернова... Изнывая от безветрия и полуденного зноя, усталые путники недоверчиво косились в сторону ветряной мельницы...
СЕРДЕЧНЫЕ СТРУНЫ
Ненависти в медведе не было... Скорее, досада... Но искренняя! Словом, не ушёл никто...
ВЕЧЕРНИЙ ПРОМЕНАД
Старая толстая крыса мимоходом посмотрелась в лужу... Крайне субъективно.
СТРАШНАЯ ТАЙНА
Медведь зарыл что-то посреди поляны и ушёл... А волкам интересно ж! Они аккурат в это время по соседству выть собирались, да и заметили медведя в ярком лунном свете... Тот был спокоен, сделал своё дело, и убрёл... Волки, понятное дело, сразу к яме... Так и сгинули...
ДАВНО СОБИРАЛИСЬ
Вертлявые мыши шумно толпились возле заброшенного зернового элеватора... Масштабы восхищали!
НИНДЗЯ
Медведь старательно сливался с темнотой... Небезуспешно.
СУМЕРЕЧНОЕ
Медведь копался в буреломе... Может, и играл...
НЕ СПАЛОСЬ
Еноты вышли затемно... Бурундука ловить...
ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ
Надёжно перепрятав говорящего плюшевого зайца, еноты скрытно покинули территорию садоводческого товарищества «Север», и, путая следы, растворились в глухой безлунной ночи...
СОБЫТИЕ
Поспешная передислокация лис несколько озадачила борющегося с послеобеденной дрёмой прислонившегося спиной к молодому ясеню медведя... Но ненадолго... Повалился на бок, уснул.
ЗЕВНУЛ
Медведь давно уже обо всём догадался... Но молчун.
СПОЗАРАНКУ
И повернулся медведь к солнцу спиной, и посмотрел медведь пристально на огромную неподвижную тень свою... Пошевелился чуть... Покачался из стороны в сторону... Привстал на задние лапы, с силой взмахнул крыльями...
В ТРУБЕ
Старая толстая крыса попыталась протиснуться в торчащую из дома трубу. Поначалу, вроде, получилось... Продвинулась ещё... Было страшно, а перспектива застрять ещё более нагнетала... В голове пронеслась барабанная дробь... Но вдруг почему-то отпустило... Крыса расслабилась и замерла. Вслушалась. Было мрачно и очень таинственно... Тесновато, конечно, но зато как-то искренне, что ли... Дальше уже не хотелось. А смысл? Крыса внимательно кашлянула... Звук был просто бесподобен!
УКЛАД
А у волков и не было предубеждений... Так справлялись.
МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ
Лохматая мышь сидела в бельевом шкафу... И тихо, и запахи...
А ПОРЯДОК ЧТОБЫ
Засыпая, медведь внимательно протанцевал в голове весь завтрашний маршрут... В основном под румбу...
ХРУПКОЕ
Дни становились всё длиннее, волки – всё молчаливее... И всё навязчивей, всё пронзительней, всё надрывней едкий запах тимьяна!..
ИСКОМОЕ
Ёжики сбежались...
ТЕМНЕЛО
Кабаны не знали ни страха, ни жалости... Ни предзакатного медведя...
САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ
Медведь подбрасывал мышей в воздух... Высоко-высоко... Падая, мыши зажмуривались и не дышали...
ПОРОДА
Койоты никогда не улыбались... Внутренний стержень.
НЕНАСТЬЕ
Волки молча разошлись...
НЕ БЕЗ ЭТОГО
А медведь и не сомневался... Всегда таким был.
ЗЫБКО
С остатками тумана рассеялись и лисы... Светало.
МЕДВЕЖЬИ ЗАБАВЫ
Волки таились... Выспавшийся, в прекрасном настроении, медведь с хитрецой осматривался по сторонам...
РАСПОГОДИЛОСЬ
Медведь нисколько не удивился... Сидит, любуется. Парашютисты же, напротив...
ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ
Еноты объелись... И всё бы ничего, да вот только кураж... Вздыхают, на животы растерянно смотрят.
НЕДОСЯГАЕМОЕ
Еноты никак не могли дотянуться до странной блестящей штуковины, закатившейся под выброшенный кем-то на улицу полуразвалившийся старинный комод... Собственно, она так и осталась для них тайной...
ДЛЯ ДУШИ
Всякий раз, когда выпадал подходящий случай, медведь с невероятной тщательностью выслеживал матёрых браконьеров... И чем те матёрее, тем и медведю интересней! Очень ждал всегда...
ВЕЧЕРЕЛО
Медведь не стал никому ничего доказывать... Отвернулся, зевнул.
ТЕОРИЯ НЕВЕРОЯТНОСТЕЙ
Лисы никогда не ошибались. Вот и сейчас... Не ошиблись.
ПРИКЛАДНАЯ МАТЕМАТИКА
Медведь жуть как любил считать... Появится, бывало, откуда ни возьмись перед волчьей стаей, расставит всех, пересчитает внимательно, довольно заулыбается и отпускает по одному, да снова считает, сошлось чтобы... И уж лучше, чтобы сошлось...
САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ
Медведю было не до сна... Но уснул.
КОНЕЧНАЯ
Лохматая мышь подошла к трамваю, потрогала колесо...
– Старый порт, дальше выбегаешь на набережную Круазет, запах моря, пытливые чайки, осень...
НОЧНЫЕ БДЕНИЯ
Медведь не спал. Думалось.
ТИХОНЬКО
Волки свернули к просеке, след в след. Улыбаются, голов не поднимают. Ручеёк...
ВЕСЁЛЫЕ СТАРТЫ
Лось, раздувая ноздри, во всю прыть нёсся вдоль опушки. Медведь же рванул ему наперерез... Аккурат промеж работающих в поле комбайнов.
ЭФФЕКТ НЕОЖИДАННОСТИ
А енотам всего и надо то было, чтобы зады между стеной и забором пролезли...
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ОСНОВОПОЛАГАЮЩИХ ПОСТУЛАТОВ
Не вылось...
СЕЗОН
Медведь приглядывал за грибниками... Ничего личного.
ЧУТКОЕ
Лисы вдруг замерли... Только они и осень...
СЕКРЕТ
Медведь никогда не унывал и другим не давал... Унывать волки ходили на дальнюю запруду к старому слепому мельнику. Отзывались на свист, приносили палку, пытались лаять...
ПОДВИЖНЫЕ ИГРЫ
Еноты яростно гоняли красный резиновый мяч... Собаки не решались.
ПОД ВДОХНОВЕНИЕ
Медведь расчехлил скрипку... Как умел.
СПОКОЙНОЙ НОЧИ!
Медведь прислушался. Волки протяжно... Кивнул, улыбаясь.
ТЕРРИТОРИЯ
Медведь даже и не думал противопоставлять себя толпе. Сами разошлись.
ЧЕТВЕРТЬ ПЯТОГО
Лисы наткнулись на апельсин... Что-то пошло не так...
ОСТОРОЖНО!
Медведь копался в песке. Искренне.
НАШЛО ЧТО-ТО
Думать было некогда... Ещё мгновение и двери электрички закроются... Забежали, конечно. Не было, как говорится, енотам печали...
РЫНОК
Творог еноты ходили пробовать на ближайший рынок. Вкуснее, чем в магазине. И доступнее.
НЕОБЪЯСНИМОЕ
Еноты ничего такого и не замышляли... Само как-то...
ИЗДЕРЖКИ
Лисы разошлись во мнениях... Сидят, насупились.
НАПРАСНО
Напрасно рисковые уличные псы заинтересовалась группой настороженно передвигающихся вдоль покосившегося забора енотов... Точнее их розовым плюшевым зайцем...
НОЧНОЕ
Багажник открылся как бы сам собою... Еноты переглянулись.
СКАЧКИ
На девятом круге енотам надоело смотреть за лошадями, и они совсем уже засобирались уходить с ипподрома, как вдруг... передумали. Сидят, за воронами наблюдают...
НАСТРОЙ
Пить не хотелось... Но волки пили... Самозабвенно.
КОГНИТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Волки, несомненно, изумились, но вида не подавали... Боязно. Медведь же, как ниоткуда появился, так никуда и исчез...
СТРАТЕГИЯ
А мыши уже покидали Марсель...
ДЕНЬ ИКС
Сияло ослепительное утреннее солнце. Подувал лёгкий прохладный ветерок. В лесу же было на редкость тихо. Все звери, затаив дыхание, следили за берлогой... Медведь же крался сзади...
РАЙОНЫ
А лисам Париж понравился...
БАЗИС
Медведь выспался. Но сомнения ещё оставались...
ЧУТЬЁ
Лисы засомневались. И не пошли никуда. Даже обратно.
ПРИМЕТЫ
Первого июня, ещё затемно, звери собрались у медвежьей берлоги. Сидят, медведя ждут. Долго ждали, не вышел, разошлись уже в сумерках. Лето не жарким будет, ветреным.
ЗА ЧАС ДО ПОЛУДНЯ
Удобно расположившись в раскладном кресле на палубе парового пакетбота, и, то и дело, отпивая из низкого толстостенного стакана изрядно уже согревшийся в ладони Brandy de Jerez, смотрел в это бесконечно прозрачное небо и, не стесняясь, плакал, давая слезам свободно стекать по гладко выбритым щекам, подбородку, и, растратив себя, иссякать, исчезая на утончённой мраморно-бледной шее...
НАЧАЛО СЕЗОНА
Медведь сидел в реке и, раскачиваясь из стороны в сторону, что есть мочи, лупил поочерёдно лапами по воде... Негромко подрёвывал... Волкам нравилось. Никогда не пропускали. Тут же сбегутся, усядутся на берегу, в такт кивают...
СЧАСТЬЕ
Смеркалось. Медведь, пританцовывая, подошёл к берлоге, чуть помедлил, глубоко и сладко вздохнул, забрался внутрь...
ЛЮБИМОЕ
Медведь вырвал дерево, бросил его в реку... Стоит, смотрит. Красиво, когда в сумерках...
ПОТЕХА
Мыши высыпали во двор... Энсьерро!
ВНЕЗАПНОЕ
Внезапно медведь уснул... Звери притихли, не расходятся. Кто дремлет, кто пузичко вылизывает, кто так, просто, по сторонам глазеет...
МЕДВЕЖЬЕ УТРО
Мёду не хотелось... Насторожило.
ИБО
Медведь никуда не пошёл. Забил на всё. Лежит, не встаёт, сладкий корешок грызёт...
СЕКРЕТНОЕ МЕСТО
И было у медведя секретное место. В самой глубине старого непролазного бурелома. Под огромной поваленной разлапистой елью. Шалашик.
ВЫСТУПЛЕНИЕ
Медведь лёгким движением вырвал из земли огромный камень, поднял его над головой... Звери одобрительно кивали. Они любили медведя.
ОГОРЧЕНИЕ
Осерчал медведь на лодочника. Пугнул, лодку отнял. А всё дело в элементарной неосторожности... Приплыл, цветы затоптал...
ИГРИВОЕ
Медведь не спал... И все не спали.
МЕДВЕЖЬЯ ТРОПА
Не в медвежьих правилах было отступать... Стоит, дышит жарко, глазами буравит... Других дорог, что ли, мало?.. Потоптались, потоптались, да к мосту свернули, на тот берег. Так и стоял до самой ночи медведь, с места не сдвинулся, всё провожал и провожал суровым взглядом нескончаемую вереницу зверей доселе невиданных...
ЛЕСНОЕ
Медведь, привалившись спиной к сосне, чесал спину. Долго чесал, уснул... Мимо волки идут, смотрят – медведь спит, спину чешет. Подивились.
СОВЕТ
Еноты раздобыли замечательную вещь... Блестит, с ручкой. Тесно обступили, идентифицируют... Чуть посомневавшись, определили к игрушкам, разошлись.
РАДОСТЬ
И не было для волков большей радости, как, спускаясь на закате с косогора, неожиданно замереть всей стаей, словно бы что тревожное учуяв... Насторожиться, голову к земле опустить... Долго всматриваться исподлобья, втягивать ноздрями чуть сыроватый воздух, слушать... И вдруг оскалиться... И зарычать утробно...
БОНУС
Суровые еноты упорно волокли за уши огромного плюшевого зайца... Темнело, начинал накрапывать дождь, надо было торопиться.
ПЕРЕД СНОМ
Еноты весело толпились на носу белоснежного круизного лайнера. Нюхали воздух, вертели головами, разглядывая чаек. Чайки отчего-то нервничали, день неспешно угасал.
ЧТО БЫ НИ БЫЛО
А вот лисам всё равно было интересно... Всматриваются... Внюхиваются... Внимательно слушают...
НАДО
Не обращая ни малейшего внимания на нескончаемый вой многочисленных автомобильных клаксонов, еноты толпились посреди проезжей части, теряя душевное равновесие в тщетных попытках сдвинуть чугунный люк городской канализации...
ЛЕТО
Иллюстрируя своё крайне позитивное отношение к бродячей собачьей стае, еноты, расположившись в ветвях старого городского тополя, кидались оттуда сухим кошачьим кормом... Светило жаркое июльское солнце, настроение было великолепное!
ВЕЧЕРЕЕТ
Волки остановились метрах в тридцати от берлоги. Переглянулись, сели. Солнце уж на закате, вечереет... Сидят волки, зевают, на берлогу смотрят. И засыпают не тревожно...
В ЛЕСНОЙ ТИШИ
Волки со смешанными чувствами наблюдали, как огромный бурый медведь, раскачиваясь на верхушке самой высокой лесной сосны и задрав голову вверх, ревёт на ярко освещающую его своим ледяным светом луну...
НА УБЫВАЮЩЕЙ ЛУНЕ
В свете убывающей майской луны, медведь не спеша вышел из леса, не торопясь раскачал и, играючи, завалил столб высоковольтной линии электропередач... И ушёл. Волчья стая, с почтительного расстояния наблюдавшая за происходящим, попыталась осмыслить...
ТИХОЕ
Лохматая мышь протиснулась между сложенных на полке чистых махровых полотенец, развернулась, высунула нос наружу... Нежная тьма кромешная – улыбнулась.
КОГДА ЖУТЬ КАК КРАСИВО
Еноты выковыривали бусины... Звенела сигнализация, наряд врывался уже в ювелирку.
КАТАТЬСЯ
Уйти незамеченными не получилось. Еноты перемахнули через невысокую изгородь, но козёл засопротивлялся... Делать нечего, бросили. Оставался запасной вариант со свиньёй, да вот только лошадь из неё какая-то неказистая...
ЗНАКОМОЕ
Еноты не выспались... На устранение данной неисправности ушло довольно таки продолжительное время. В итоге, перестарались...
ПРОНИКНОВЕНИЕ
Скрытно проникнуть в танк енотам труда не составило... На этом идеи и закончились.
СНАРУЖИ
Невзирая на неблагоприятные погодные условия, еноты истово карабкались по куполу здания Московского планетария... Космос трогать.
У СЛИЯНИЯ ТРОП
А лисы имели достаточное количество разнообразных ответов. Сидят кроткие, кончиками хвостов колышут, терпеливо поджидают...
С ОТКРЫТЫМ ЗАБРАЛОМ
Плана, как такового, не было. Полагаясь лишь на удачу и личное обаяние, еноты подошли к пирожковой, осторожно заглянули внутрь...
НАЧАЛО
Медведь задумал нечто грандиозное! Лежит теперь такой, глаза озорные, с прищуром, чему-то там сам себе улыбается...
ТЕПЛЕЕТ
Еноты дышали в форточку. Можно было и сбежать, конечно, но свобода подразумевает под собой чувство безграничной ответственности за того, кто тебе всецело доверяет...
ИСХОДЯ ИЗ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Разбирая чей-то, удачно подвернувшийся, садовый инвентарь, еноты сделали для себя одно очень важное открытие – драконы, пожалуй, существовали! Оставалось лишь добыть доказательства...
БЫВАЕТ
Сколько не старались еноты, сколько не клянчили, а пирожков им так и не досталось... Дверью ошиблись.
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
У енотов были веские основания не доверять нынешнему шпрехшталмейстеру, ибо тот сверх всякой меры злоупотреблял бренди и имел внешность разочаровавшегося в своём призвании Марлона Брандо.
ЕДИНСТВО
Волкам не хотелось просыпаться, рыскать по лесу, терзаться сомнениями... Отложили до вечера. Не сговариваясь.
НА ДОСУГЕ
Лисы гавкали. По очереди. Так смешнее.
ВСЕГДА ТАК
И не было нигде медведя. Ни на бензоколонке, ни в котельной, ни у платформы пригородной электрички... А нужен был.
РАЗГАР СЕЗОНА
Еноты следили за перемещениями футболистов. Те, в свою очередь, отвлекались на енотов. Матч не клеился, зрители злились.
НАХОДКА
И еноты отрыли...
ВЫХОДНОЙ
Волки столпились... Им нравилось.
ЭКСКУРСИЯ
Еноты усердно выковыривали... Мозаика не поддавалась...
ИСПОЛНЕНИЕ
Медведь пришёл в Лион. Ему хотелось.
ЧУТЬ РАНЬШЕ
Хотелось бы начать и написать роман... Очень долгий и не менее гениальный... Который можно было бы перечитывать и перечитывать до бесконечности и не переставать им восхищаться... И который бы никто и никогда не решился бы напечатать... Потому что – тайна...
– О чём он сейчас говорил?
– О травах, возможно...
– Вы не составите мне сегодня компанию?
– Почему нет...
– У меня проблема с собакой, но вы не обращайте на это внимания, если можно...
– Можно. А что с ней?
– У неё глаза очень чуткие...
– То есть?
– Она, вроде как, и не собака...
– Пожалуй, я останусь...
– Вы уверены?
– Нет, конечно. Но останусь.
В баре совсем не было текилы. Никакой. Но уходить не хотелось. Здесь было лучше. И ветер давно уже сменился на северный, и оставалось всего час-полтора максимум. Расслабился. Прислушался к пианисту. Бренди и сигару! Надо же когда-то попробовать...
МОРОСИТ
Молчаливые лисы заполонили всю площадь... Среди собравшихся горожан стало нарастать смятение... Казнь пришлось отложить...
УТРЕЧКО
И медведя пробило... Всё подъел.
ВНЕЗАПНОЕ
Медведь решил не сопротивляться... И уснул.
ВАЖНЫЙ ДЕНЬ
Медведь отождествлял... Никто и не смел перечить...
НАКАНУНЕ
Медведь успокоился... Мыши знали, не торопились... Отчаянно смеркалось.
ПЕРИПЕТИИ
Медведь чихнул... И неожиданно так! Оставалось лишь искренне принять неизбежное... Ну, и сопли...
ПЕРЕД ЛЕТОМ
Медведь умел и заунывно... Лес замирал тогда...
СУТЬ
И не было у медведя предпочтений... Ни в еде, ни в развлечениях... Ни вообще! Мог спать, мог бегать рысцою... Всё едино, всё хорошо!
КОГДА ПРАЗДНИК
Медведь выпучил глаза... Закрыл резко. Снова выпучил... Звери привыкли, конечно, но наблюдали не без интереса.
ЗА КРАЕМ СВЕТА
Стая остановилась. Пустошь... Тишина... Медведь храпит...
АМПЛИТУДЫ
Медведь царапал деревья, ревел, раскачивался... И схоронил.
УЮТНОЕ
Трясогузки суетились, перебегали... Медведю всегда это нравилось. Позёвывал, шевелил пальцами, замышлял всякое...
ЗАРАНЕЕ
Медведь и не думал просыпаться... Так, экспромт.
ТИХИЙ ЧАС
Медведь насторожился... Потом ещё раз... Игра такая.
ЕЛЕ СЛЫШНОЕ
Лисы принюхались... Тимьян, ещё что-то еле уловимое... Чуть отдёрнуты шторы. Двери заперты. Половина первого.
ПЕРЕД ПРАЗДНИКОМ
Лохматая мышь вздохнула... Старый доберман вздрогнул, выпучил глаза, осторожно повернулся... Мышь развела лапки в стороны... Доберман облегченно выдохнул... Слегка пахнуло творогом... Принюхались...
МЕДВЕЖИЙ ОБХОД
Ледяной пронизывающий ветер пробирал до костей... Ливень хлестал по глазам, забирался в уши, мешал дышать... Медведь подходил и гладил каждого из волков... Те не прятали слёз своих... Но сметал их этот яростный, неистовый, безудержный, нескончаемый ливень... Сметал! не в силах поглотить...
ВА-БАНК
И тут вдруг волки усомнились... А выглянувший с явно наигранной осторожностью из-за низенькой поленницы медведь подтвердил их самые худшие, самые жуткие опасения. Но было уже поздно...
БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Чайки?.. Медведь перевел взгляд долу, задумался. О зеркальной форели. Настойчиво.
СУЩНОСТЬ
Медведь наполовину вышел из берлоги. Наполовину вымок. С окончательным решением медлил. Устраивал любой ход событий.
ЕЩЁ РАНО
Медведь поёжился, повернулся на другой бок. Поджал лапы. Из заберложья тянуло сыростью, мхом, прелыми травами... Снилось болотце. И голубика.
ИСКРЕННЕ
Четверть пятого. Около субботы. Бруклин. Озираясь, хомячки танцевали...
БЛИЗОСТЬ
Волкам всё едино! Ёжики и не знали, как они приблизились...
ВЕСНА
И лисы отвалили камень...
ЛАКОМОЕ
А лисы дышали... В чью-то нору... Заворожённо.
ВНУТРЕННЕЕ
Наказывать кабанов медведь не стал... Убил всех.
ПРАКТИКИ
Волки сосредоточились... На молодом ясене... Глаза пучат, яростно вперились в него... Говорили, так уснуть проще... С голодухи... Врали, конечно.
КОГДА УЮТНО
Лохматая мышь протиснулась между створок поваленного шкафа, выбралась наружу, села. На задние лапки смотрит... там светает...
ОТТОЧЕННОЕ
Лисы не увлекались. Никогда. Всегда спокойно, с расстановкой...
ЗВЕНЬЯ
Медведь молниеносно ударил в бубен! Звери замерли... Посмотрел медведь, огляделся... ударил нежнее.
ОБЫЧНОЕ
Еноты умыкнули у пьяных дядек котёнка... Ничего личного... Понравился.
С РАССВЕТОМ
Еноты карабкались по водосточной трубе... Надо было.
НАСТИГНУВ
Волки и не думали смеяться... Не умели.
ЭКСПЕДИЦИЯ
Не без труда преодолев довольно внушительное ограждение, еноты оказались в каком-то абсолютно неизвестном им месте. Тем интереснее, конечно. По крайней мере, первое, что попалось им на пути продвижения вглубь таинственной неисследованной доселе территории, был замечательный трёхколёсный велосипед! А главное – совершенно ничейный! Как и всё остальное здесь, естественно...
НАСТРОЕНИЕ
Волки скучали... Облачно, с прояснениями, без осадков, ветер северный три-пять метров в секунду, давление существенно выше нормы... Около восьми вечера... Абсолютно никаких идей...
УТРЕННЕЕ
Лисы не отвлекались... Сидят в песочнице, жмурятся...
ЗАТЕМНО
А волки рыли...
ОСТОРОЖНОЕ
А волки – в бабочек... Порхают, стесняются...
ВЕСНА
Еноты напали на шахматистов. Отобрали фигуры, спрятались. Тоскуют шахматисты... Стыдно енотам... Пасха!
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
Медведь насупился... Ежи сидят, смотрят снизу...
Медведь мрачнее тучи стал... Ежи глазеют завороженные...
Медведь вдруг стал громом небесным! Ежи ахнули... смеются в лапки...
БАВАРИЯ
А в Мюнхене как-то сразу всё не заладилось... Да ливень ещё этот... Еноты хмурые сидят, голодные. Всех немцев за ноги кусают. Но не больно.
ВЫЛАЗКА
Еноты затаились... Мягко ступая, прошли неисчислимые самураи. Им на войну. А енотам интересно ж...
НА ТРАФАЛЬГАРСКОЙ
На закате еноты выкатили на Трафальгарскую площадь пустой бидон. Сели рядом. Очень уж Лондон нравится. И бидон.
ВЫХОДНОЙ
Еноты пришли смотреть лосей. А тут кроты вдруг! Внимательно отвлеклись...
ОПЫТЫ
Лисы искупались. Не отряхиваются, наблюдают себя...
СОКРОВЕННОЕ
Волки смотрели на капельку... Капелька свисала.
СЛЕГКА
И вот, уклоняясь от внезапно обрушившегося клинка, с силою припал на колено...
Тихо вошел, осторожно прикрыл входную дверь, быстро миновал коридор, шагнул неслышно в маленькую, примыкающую к кухне, комнату, приставил «Вальтер» к виску уснувшего в кресле капельмейстера...
А он и не знал большей радости в жизни, как рано утром, когда весь этот пронзительный своим глубоким слегка хрипловатым дыханием город только лишь начинал пробуждаться от чуткой тяжелой ночной дремоты своей, вдруг кинуть на его расслабленную предрассветную мостовую звонкий золотой луидор, и, затаив дыхание, слушать, как, вздрогнув от неожиданности, он всматривается теперь в драгоценную находку свою, как пытается осторожно вобрать ее вглубь настороженных недоверчивых всегда аккуратных камней своих...
Обходчик быстро достал из кармана сложенную вчетверо записку, развернул, попытался успеть прочитать её...
ВЕСЕННЕЕ
Еноты сосредоточенно отколупывали остатки засохшей потрескавшейся краски с большой старой дождевой бочки... Ну, чтобы красиво!
ОДНАЖДЫ
Собаки уважительно молчали... Пританцовывая волки миновали железнодорожный переезд, прошли сквозь толпу растерянных и завороженных происходящим сельчан, пританцовывая спустились к пруду, и уплыли...
К КОНЦУ АПРЕЛЯ
Уже глубоко за полночь, свернув в тёмный проулок и всё ещё продолжая молчать, мы подошли к чуть приоткрытой металлической двери. Мы просто стояли и смотрели на неё. Но войти так и не решились...
В каюте было нестерпимо душно. Пара глотков ледяного тоника... и, прикрыв глаза, опустился в широкое кожаное кресло, прислушиваясь к приглушенным ковровой дорожкой торопливым приближающимся шагам в коридоре...
Четвертые сутки не унимался ливень. Все дороги размыло, и добраться до станции не представлялось на малейшей возможности. Похоже было, что застряли мы здесь надолго и выберемся ли вообще когда-нибудь отсюда, вряд ли кто решился бы сейчас предположить...
И вот, сильно надавливая на плохо заточенный и карябающий плотный лист бумаги красный карандаш, огромными неровными буквами вывел: ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
ЭТИМ УТРОМ
Медведь зевнул. Поморгал глазами, потянулся. Вдохнул глубоко-глубоко сладкого летнего утра... Задержал дыхание, улыбнулся... А где-то там, внизу, у самого подножия горы, возле городских ворот, всё шумела и шумела в ярких праздничных одеждах ликующая толпа восторженных горожан, всё звучали и звучали сладкозвучные песни, всё слышны были звонкие детские смеющиеся голоса...
ТЕКУТ
Волков было много. Запредельно много. Неистово. Проходят мимо, не оборачиваются. Слегка касаюсь крайних, хочу почувствовать их, вникнуть... Довериться.
НА ПРОГУЛКЕ
На некоторые встречающиеся несоответствия лисы своего внимания старались не обращать... Сосредоточились же на главном – на закономерностях.
ПОТАЕННОЕ
Волки спрятались. Без какой-либо на то мотивации, не преследуя абсолютно никаких намерений... Просто спрятались.
СОКРОВЕННОЕ
Старая толстая крыса грызла сосульку. Не от жажды, нет. От восторга!
СОМНЕВАТЬСЯ НЕ ПРИХОДИЛОСЬ
Сомневаться не приходилось, лес потерял вдруг свою плотность, свою непроницаемость. И тут же будто рассеялся с легким порывом тёплого июльского ветра. Устало дрогнул, и растворился в чуткой предрассветной дымке. Растаял осторожно. Исчез.
КОГДА СТИХЛО
Ничего не сказал им медведь, лишь в глаза заглянул с тоскою...
ВЫХОД ЛИС
Целый день лисы тёрлись возле пристанционной бакалейной лавки. Так, скорее, ради какой-то невинной забавы что ли, нежели из-за каких-либо более конкретных и серьёзных намерений.
НОЧНОЕ
Волкам совсем не хотелось спать... И выть тоже... Так сидели.
МЕДВЕЖЬИ ТАЙНЫ
Медведь пристально всматривался в звёзды. Неподвижен, взор сосредоточенно серьёзен, дыхание еле слышно. Мыши же – то на медведя, то на звёзды, то опять на медведя... И только лишь филин изредка ухнет устало, да набежавший порыв ветра всколыхнёт крону старого тиса...
ИГРЫ РАЗУМА
Играя в огнедышащих, наводящих дикий ужас на всё живое драконов, летучие мыши так увлеклись этим, что так драконами и остались...
ПЕРЕХОД
Лисы и слышать ничего не хотели о возможных последствиях столь рискованного перехода из одного состояния материи в абсолютно новое... И перешли.
МЕДВЕЖИЙ ПОДХОД
Кабаны столпились у берлоги. Медведь не откликался... Стоят растерянные, не далеки от отчаяния. А медведь с подветренной к ним крадётся... Обрадовать собой чтобы.
СОБЫТИЕ
Медведю было не интересно. Зевает украдкой, на лапы смотрит...
НЕ ВЬЮЖНОЕ
Лисы дремали. День угасал.
ЧУТКОЕ
Еноты не оставляли за тобой выбора, приходилось подходить, гладить, разговаривать... Внимательно слушали.
РАНИМОЕ
Когда к енотам относились предвзято, они огорчались. И мстили...
ПРАВИЛО
Медведь не умирает своей смертью, при необходимости, медведь вынуждает убить себя.
ОЖИДАЯ СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР
Ожидая северный ветер, лисы коротали время, наблюдая за спящим енотом. И втянулись...
ДОПОЛНЕНИЕ
И лисы уснули. Но понарошку. Потому как особый день, дополнительный.
МОЛЧКОМ
И вот уже вторые сутки лисы самоотверженно грызли поваленное грозою дерево... Ибо не в настроении.
МАРШРУТ
Зайдя в самые глухие лесные дебри, лисы возымели глубочайшую решимость, во что бы то ни стало, расширить границы существующей реальности...
ПРОНИКНОВЕНИЕ
В результате сложной многоходовой комбинации, енотам всё же удалось проникнуть на территорию строго охраняемой военной базы. Оставалось теперь только решить: зачем?
НАБЛЮДАЯ
Зверью нравилось наблюдать за медведем. В особенности, когда тот баловался, корчуя многолетние высокие деревья. Он громко ревел при этом и как будто бы даже пританцовывал. А они сидят тихонечко завороженные, смотрят, головами в такт покачивают...
С ПЕРВЫХ МИНУТ ПОЛУНОЧИ
Мы, лисы, ходим по вашим городам, заступая с первых минут полуночи. Заглядывает к вам в окна, принюхиваемся, трёмся, улыбаясь, о стены. И нам совершенно без разницы на каком этаже вы живёте. Нам это без разницы...
ПОЛУДЕННЫЕ ЛИСЫ
Лисы остановились у самого края обрыва. Вниз смотрят. Стяжают храбрость.
УЕДИНЕННОЕ
И вот разбрелись лисы по лесу. Следовало незамедлительно осмыслить свое истинное предназначение и сделать на основании этого соответствующие выводы. Ибо назрело.
ОКОНЧАНИЕ
И вот, когда, казалось бы, всё окончательно уже стихло, вдруг, где-то совсем-совсем близко, еле слышно, будто тончайшей предрассветной туманной поволокой, словно бы всё ещё не желая пробуждаться ото сна, растеклись, нежно касаясь настороженного слуха, застенчивые фаготы... И только лишь тогда всё окончательно смолкло. Уже насовсем.
МЕДВЕДЬ В ТУМАНЕ
Зайдя в густой туман, медведь остановился. Теперь его совсем как будто бы и не было... Помотал головой, на задние лапы встал... Вдохнул глубоко... Туман рассеется – рассеется с ним и он...
МЕДВЕЖЬИ ЗАСАДЫ
И было у медведя три засады. Одна у реки, другая при дороге, а третья средь ветвей старого тиса. Была и четвёртая...
ПОСИДЕЛКИ
– Ну, здравствуй, боль!..
Медведь слегка поморщился.
– Ждал, не скрою. Но ты всё равно нахрапом как-то... Талант, блин! Ладно... Давай уже...
Ежи пробежали. Село туманом подёрнулось. Вечерело...
ВНЕЗАПНОЕ
В тихую безветренную лунную ночь, группа бродячих енотов неслышно подкралась и внезапно напала на воющую на поляне волчью стаю... и заласкала её.
ЛЕТНИМ УТРОМ
Лисы внимательно смотрели на кабанов... Кабаны смущались.
МЕДВЕЖЬИ ЯМЫ
И было у медведя три ямы. В одной он спал, в другой – думал, в третьей – ревел. Откровенно говоря, была и четвёртая. Про запас.
ПОД ПРИКРЫТИЕМ
Свиньи загородили собой котёнка. Собаки покружили, покружили, да разошлись. Разошлись и свиньи. Котёнок погнался за бабочкой. Медведь побрёл за ними вдоль леса.
А В МАРТЕ НОЧИ БЕЗЛУННЫ
Медведь всё ещё оставлял за енотами право врываться ночью в берлогу...
ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР
Старая толстая крыса моментально сгрызла оброненное кем-то монпансье. Зелёненькое. А не прошвырнуться ли нам ещё с полчасика по пленэру! – усмехнулась.
НА ПРОМЕНАДЕ
Еноты, немного повозившись с замысловато привязанным к магазинным перилам поводком, завели себе шикарную таксу.
НЕ СКУЧНО
Около семи вечера еноты выволокли из заброшенного сарая что-то, на вид более всего напоминающее фотоглянцеватель. Ходят вокруг довольные, трогают, умиляются. Слегка накрапывает, снег практически весь уже стаял...
УТРО ТУМАННОЕ
Медведь одним ударом выкопал ямку... Кроты оценили.
ПЕРЕД СНОМ
И лежали лисы, и смотрели на звёзды... и на красные маячки самолётов смеялись...
ТАИНСТВЕННАЯ ЗАСАДА
Никого из поджидавших его с ночи и вооруженных рогатинами сельчан медведь не тронул... К обеду сельчане разошлись.
ФЕВРАЛЬ
Кабаны скучали.
А НЕБО ХМУРО
А лисы остались. Сидим, о своём улыбаемся...
НЕ ЧЕТВЕРГ
Еноты бродили по коридорам, осторожно заглядывали в комнаты... Февраль, понедельник, за окнами снег...
МЕДВЕДЬ ВЫШЕЛ К РЕКЕ
Медведь вышел к реке... Люди замерли, собаки оскалились... Высоко в небе ястреб победу прокричал...
В КОСМОС
Старая толстая крыса, как могла быстро, заползла под мусорный контейнер... Перевернулась на спину, затаила дыхание... Обратный отсчёт!
И СВЕТ ВО ТЬМЕ СВЕТИТ, И ТЬМА НЕ ОБЪЯЛА ЕГО
Старая толстая крыса, неимоверными усилиями взобравшись на яркий дворовый фонарь и в бессилии распластавшись на нем, светила им миру...
ФЕВРАЛЬ
Старая толстая крыса забралась на самую-самую вершину самого-самого высокого дворового тополя... Зима. Февраль Мечты...
ПО НАСЫПИ
Старая толстая крыса брела по железнодорожной насыпи. Мимо проносились электрички, товарняки, и всяческие другие красотули... Уж так взъерошат! Аж, прям!..
УЮТНЫМ ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ
Старая толстая крыса смотрела из потерянной детской варежки на вспыхивающие вечерние окна... Представляла себе всех... Уютно ёжилась...
ЗАТИШЬЕ
Старая толстая крыса долго-долго смотрела на затихающий в снегу окурок... Чуть растопил вокруг себя, и вскоре замер... Можно дальше идти, на карусели, там зимой очень волшебно!
КАРАБКАТЬСЯ
Ступенька за ступенькой, жадно глотая ртом воздух, старая толстая крыса карабкалась на зимнюю детскую горку... Сопли из носа, снег в глаза и уши, лапы стынут... Аж сердце замирает!
ПОД ЗИМУ
И было у медведя под зиму три яблока. Спелых, но кислючих настолько, что – вырви глаз! А выбросить жалко. Мучился, мучился медведь, да так под мучения его яблоки и сгнили. Теперь успокоился. Только вот к яблокам окончательно охладел. Хоть бы и спелым очень. Зима ж не терпит суеты...
В ТРУБЕ
Старая толстая крыса лежала в трубе... На спине... И жуткий ливень... Там где-то... И абсолютно по фигу...
ПРИШЛИ
А сегодня дверь оказалась заперта. Еноты даже растерялись как-то... Но ненадолго.
БЛИЖЕ К ЗАКАТУ
Лисы искупались... Сидят, обсыхают. На ворону смотрят. Вороне скучно...
СУМЕРКИ
Старая толстая крыса качалась на ветке... Ухватившись зубами... Смотрела, естественно, в небо... Тускнеющее, январское... И жутко чихнуть хотелось... И снежинки... Осторожно так... И в глаза, и на нос... И вообще...
ДУМЫ
Медведь невольно зевнул. Мыши проснулись... Выпучив глаза, медведь замахал лапами, упал навзничь... Мыши прыснули со смеху! Позевывая, забрались в шкуру, затихли там. Лежат все, не шелохнутся... Волки завыли, филин ухнул...
ПОД ЛУНОЙ
Сегодня волки смотрели не на луну, а на забор. По ходу – заповедник теперь. Вот же ж не было печали...
НА НАБЕРЕЖНЫХ
Еноты пришли на набережные... Сидят на каменных берегах, дышат, бормочут чего-то... И оглядываются на них города, и замирают...
LONDON
Солнечное лондонское утро, запах ванили и, словно бы, цитрусовые нотки... Дышится! А говорили, что сырость... Нет, мой Лондон совсем не такой, мой уютен, ноги обязательно торчат из-под пледа, и смеется всегда до кашля... Его обнять хочется... И обнимаю.
ГОСТИНЕЦ
Суетится старая толстая крыса, из гастронома в свой подвал незамеченной старается... Коты приболели... Свежего карпа им умыкнула. Спешит, торопится. Здоров гад!.. Cyprinus carpio, блин! – пыхтит, улыбается.
СВЯТКИ
Свисая с дворовой скамейки, старая толстая крыса попыталась сплюнуть... Не получилось. Слегка порошил снег, вечерело...
У ДУБА
Если кто и стремился к скорейшему достижению консенсуса, так это подозрительно веселые кабаны. Медведь подобрал желудь, понюхал, надкусил. Ничего необычного. Вероятнее всего они были искренни.
ЭКОСИСТЕМА
В принципе мыши были не против разумных межвидовых отношений, но себя всегда ставили выше и вели себя соответственно. Исключение – медведь. Там на равных, там уважение.
ОДНАКО
Медведь давно предупреждал, чтобы тихо, чтобы без вот этих вот всяких необдуманных инсинуаций... Не вняли... Пеняют...
ТРОФЕЙ
Еноты в честной схватке завладели чьим-то государственным флагом. А привлекло то, что его было много, не аляпистый, но в тоже время материя достаточно яркая, на ощупь приятная. Вот только как бы его теперь на тряпочки...
VI
ВЕЧЕРНЕЕ
Сидит старая толстая крыса во дворе дома под припаркованной на ночь машиной. Сидит, по сторонам смотрит. Это ж самое надежное место на свете, сиди себе, поглядывай. Вот и поглядывает. А к вечеру похолодало заметно, и мелкий-мелкий снежок такой. Запорошило двор, заснежило. Хорошо крысе, не тревожно. Как-то даже сказочно. Носом шмыгает, сама себе улыбается. И вдруг как выскочит из-под машины, как помчится...
КОГДА ЛЮДИ ЗАПУСКАЮТ ФЕЙЕРВЕРКИ
Медведь проревел так, что все звери (и даже птицы) поняли, что год, если и настал вдруг, будет очень тихим... Что и хорошо. На том и разошлись.
ЁЛКА
Еноты старательно волокли огромную разлапистую ёлку... Протискивая меж гаражей, перетаскивая через ограды скверов, угрожающе позыркивая на любопытствующих... Декабрь, тридцать первое, четверть двенадцатого... Должны успеть, до зоопарка совсем уже рукой подать...
ВОЛАНЫ
И придумали себе еноты заботу... Точнее, придумывают еще. Чтобы жизнь не проходила даром. Сидят, размышляют. Воланами бадминтонными перебрасываются, довольные собой невероятно...
КОНЕЦ ГОДА
Медведь выглянул из берлоги. Лисы... Тысячи лис... Медведь почему-то рассмеялся. Рассмеялись и лисы. Медведь решил вернуться обратно и никогда уже больше не вспоминать об этом...
НОЧНОЙ ПРОМЕНАД
Енотам очень-очень хотелось в мотоциклетной коляске... Сидят возле логова ночных людей-волков, строят глазки, тихонечко вздыхают...
А ЛИСЫ У ПРОРУБИ
А лисы у проруби...
ПРОСЬБА
Вот только никогда и ни за что в своей жизни ни на единую секунду не забывайте о кашалотах. Они же помнят о вас...
ДЕЛЬФИНАРИЙ
Енотам всегда хотелось покататься на дельфинах. А лучше – насовсем. Сидят в дельфинарии, перешептываются... Дельфины сбились в кучу, приготовились, ждут...
ЗА ОГРАДОЙ
За оградой мир оказался довольно-таки ярким. Не считая, может быть, водонапорных башен. Те тяготили несколько, но нисколько не удручали. Дышалось легко, как бы даже несколько с ванилью. И не верилось вовсе – тысячелетняя мечта моя в заточении – мой искренний ястреб из самого наиярчайшего неба все также пронзительно... все также осторожно...
ЕЖОВОЕ
Ёжики считали осмысленной лишь одну отвагу – пробежаться наистрашнейшей ярчайшей полнолунной ночью через всю Красную площадь! И не оглянуться. Ни единого раза. Такой ёж среди своих становился почти лосём. Ибо их ежи почему-то особенно почитали.
ВНЕЗАПНОЕ
Волки отпрыгнули... и замерли. Прислушиваются... Тихо. Похоже, показалось. Принюхиваются осторожно... Точно, показалось. Хорошо не видел никто, посмеиваются. Дальше пошли.
ВЫЛАЗКА
Еноты выследили в ночи неясыть. По голосочку. Молодая еще, хихикают. Неясыть довольна, не замечает будто.
СЕВЕРНЫЙ ПОХОД
Еноты пробирались сквозь стужу, сквозь пургу. Низко головы склонили, бредут. Надо было лично убедиться в существовании диковинных полузверей полурыб с усами и бивнями... Дабы уж любые сомнения рассеять.
ПРОВЕРКА
Волки зарылись. Все. Целиком. Вся стая. Терпят, не ржут.
А СЕГОДНЯ
Лисы никогда себе не позволяли вольностей. А сегодня позволили...
ВО ВТОРНИК
Бегемоты взгрустнули. Так, накатило... Даже понравилось.
В ПЕСОЧНИЦЕ
Казалось, енотам везде были рады... Так и было конечно, кто ж устоит?.. Да уж, вот так вот родишься милым... Вздыхают, пальчиками на песке рисуют...
НАШЛИ-ТАКИ
Лисы нашли-таки... Что и искали... Сидят, поглядывают друг на друга, улыбаются...
НЕ ВО ВРЕМЯ
Лисы отпрыгнули. Медведь гуляет – сосны летят.
ОБЩИЙ СОН
Енотам приснился общий сон. Про весёлых, но назойливых ёжиков. Прохаживаются, помалкивают, поглядывают друг на друга...
СЛУХИ
Среди енотов с недавних пор ходят упорные слухи о том, что где-то далеко-далеко в Америке живут енотовые коты, что они больше самих енотов, и что они даже приносят брошенные им мячики. Ходят теперь задумчивые и тревожные. Пропал аппетит.
ВЫЛАЗКА
Еноты поймали какого-то зверька. Вырывается, старается укусить. Такая пусечка...
ВО ВТОРНИК ВЕЧЕРОМ
Лисы наткнулись на бусинку. Стоят, не решаются...
ЖУХЛЫЕ ЛИСТЬЯ
Лисы стеснялись... Отработка маневра.
ПОД ОКНОМ
О чем-то ругались извозчики. Перезвон на заутреню. На полу лежу, потолок бел. Кот не решается. Завтра вторник. Завтра дню и быть. Встану, выйду в метель, скроюсь.
СЕКРЕТНЫЙ СУНДУЧОК
И был у енотов секретный сундучок. Из-под овощного салата. Его пустота завораживала...
MAGNIFIQUE
Лисы дергали кулисы. Одно это крепко вставляло. Даже случайных.
СЧАСТЬЕ
И не было у енотов мечты... Заветной. Да вообще никакой. Никогда.
МАРЬИНА РОЩА
Днем енотов видели на станции метро Марьина Роща. Они вырвали у находящегося при исполнении подполковника ФСБ Глушко Анатолия Сергеевича папку с секретными документами и, стараясь укусить последнего, обороняли ее вплоть до прибытия сотрудников отдела полиции УВД на Московском метрополитене ГУ МВД России по городу Москве сержанта Пороховщикова Дмитрия Валерьевича и рядового Алтуфьева Григория Никаноровича. При попытке подполковника ФСБ предъявить сотрудникам полиции служебное удостоверение, еноты, поведя себя еще более агрессивно, завладели и им, чем вызвали нескрываемое удивление всех участников происходящих событий, в особенности же рядового Алтуфьева, который сразу же предложил енотам шоколадных конфет «Трюфель» взамен на все находящиеся у них документы. Успокоившись, еноты согласились, взяли конфеты, и ушли, то и дело таинственно оглядываясь. Впоследствии рядовой Алтуфьев Григорий Никанорович получил от руководства благодарность за проявленную смекалку в нестандартной ситуации, сержант Пороховщиков Дмитрий Валерьевич был уволен из органов за служебное несоответствие, а подполковник ФСБ Глушко Анатолий Сергеевич таинственно исчез тем же вечером. На том история могла бы и закончиться, если бы не конфетные обертки «Трюфель» обнаруженные сотрудниками ФСО и лично Президентом РФ в самых на то местах не подходящих...
ВНЕЗАПНОЕ
Волки вздрогнули. Сидят, переглядываются. Неуютно как-то. Завыли осторожно... Через пару минут отпустило.
О НАСУЩНОМ
Енотов не покидали мысли о том, что всё самое вкусное сосредоточено глубоко под землей и оберегаемо хмурыми гномами. А кроты, в свою очередь, под страхом смерти, хранят данный ими обет молчания. Так думать было очень загадочно и интересно. Засыпая.
УЕДИНЕННОЕ
Лисы нор не покидали, погодой не интересовались. Осмысляли.
БЕСПОКОЙСТВО
Крокодилы беспокоились. В эту ночь еноты вели себя как-то особенно шумно, водили хороводы, кидали в воду всякие непонятные предметы. Угомонились только под утро, но спать так и не ложились. Ходят тихие, улыбаются.
ПОД ВЕЧЕР
Еноты ушли в Финляндию. Там грустные олени...
ЛИСЬЕ
Лисы отождествляли себя с совами. Связи никакой, конечно. Так, заморочки.
СЕГОДНЯ
Бобры нахмурились. Ведь всё ж как-то не в тему сегодня... И лисы эти... А они вдруг, как прыснут со смеху... Валяются, визжат. Бобры, вроде как, разглядывают чего-то, стесняются... Но участвуют. Искренне. Улыбаются.
ТИХИЙ ВЕЧЕР
Бегемоты пребывали в замешательстве. Всё здесь как-то... Иначе, что ли... Не своё какое-то... Неискреннее... Чужое... Миндалём пахнет... И настораживает очень... Пугает даже...
Пришли лисы. И легче.
НА БЕРЕГУ
Медведь яростно закопался в прибрежный песок... И затих там. Сыро, душно. Посмеивается...
СПОКОЙНАЯ НОЧЬ
Неожиданно проснулся посреди ночи... Надо мной еноты склонились, осторожничают. Сопят, аккуратно собачку плюшевую из-под головы тянут...
ТИХИМ УТРОМ
Кролики насторожились. Приближалось что-то странное. Попрятались на всякий случай, выглядывают осторожно, разглядеть стараются. И вот видят – несутся к ним счастливые еноты на большом веселом бегемоте... И со всего маху прямо в реку! И поплыли... Вышли тогда кролики из укрытий, вслед им смотрят, смеются.
ВСТРЕТИЛИСЬ
Лисы стеснялись. Голову набок, в снег падают, валяются... Подглядывают.
НАИСЧАСТЛИВЕЙШАЯ НЕОЖИДАННОСТЬ
Белый медведь для енотов стал полнейшей, но и наисчастливейшей неожиданностью. Пришли ж тюленей смотреть...
ПОСЫЛ
Енотам никогда не одиноко и никогда не скучно. Даже порознь. Даже посреди сени смертной. Даже натощак.
МЕСТА ОБИТАНИЯ
Дома енотов не было. Судя по разбросанным игрушкам, было не скучно. Судя же по отсутствию, не скучно уже не только им.
В НОЧИ
Лисы не спали. Что-то не хотелось. Раздобыли сосульку, грызут.
ЗАБАВА
Лисы дули в воду. Все чихали, было весело.
В ГУСТЫХ ЗАРОСЛЯХ
А лисы то и дело прятались в густых зарослях сиреневого чертополоха. А нравилось им просто. Сидят, выглядывают.
ОПЕРАЦИЯ
Еноты подавали из укрытий знаки, понимающе кивали. Дабы застать врасплох, атаковать следовало внезапно. Нельзя было дать противнику ни на секунду опомниться. Сосредоточенно щурясь, еноты сурово переглянулись. Пора! В несколько коротких прыжков преодолев расстояние до цели, еноты, проскользнув таки наудачу и вовсе незамеченными ни охраной, ни камерами видеонаблюдения, ворвались на склад готовой продукции фабрики мягкой игрушки... И замерли в оцепенении. Слезы умиления навернулись на глаза, ошеломленных увиденным, енотов. Кого здесь только не было...
СКУЧНО
Приволокла старая толстая крыса с помойки прямо к самой подъездной двери совсем новую еще коробку из-под обуви. Забралась внутрь, закрылась крышкой, сидит тихо. Человек сейчас ученый пошел, по коробкам уже наотмашь ногой не бьет, кирпича внутри опасается. А любопытен все также. Подойдет, покрутится по сторонам, нет ли кого рядом, да и подденет носком ботинка крышку...
ПРАКТИКА
Еноты внимательно изучили принцип действия подземного пожарного гидранта. Не хватало лишь практики. Во дворе дома отыскали нужный колодец, но, сколько еноты ни старались, крышку люка им сдвинуть так и не удалось. Устали. Для принятия дальнейших решений переместились на детскую площадку, ибо – горка, лесенка и качели!
В ДЕТСКОЙ
Еноты аккуратно выковыривали изюм из творожного кекса. Рядом клали. Нужно было кое-что серьезно обдумать. Кекс помогал сосредоточиться.
ПО ДУШАМ
– Ведь ты тоже был когда-то маленьким, да?
Лисёнок смотрел на привалившегося к старому поваленному дереву огромного бурого медведя. Медведь слегка кивнул.
– Был.
Лисёнок облегченно выдохнул, подошел к развалившемуся медведю, прилег рядом.
– Вот почему ты такой. Настоящий. Тебя, наверное, тоже обижали, когда ты был маленьким медведиком... И ты тоже плакал, да?
Лисёнок задрал голову и посмотрел медведю в глаза. Медведь кивнул.
– Бывало.
Лисёнок прижался к медвежьему животу, уткнулся носом в шерсть. Медведь слегка приобнял его.
– Жили-были три лисёнка. Один был непоседа и шалунишка, никогда не сидел на месте и все время проказничал. Никакого сладу с ним не было. Другой же был тише воды ниже травы. Никогда даже носа из норы не показывал, все один да один. В норе тихо, темно – а он и рад, хорошо ему там, спокойно. А третий лисёнок... Тот со старым глупым медведем дружил!
Лисёнок хихикнул, устроился поудобнее. Медведь улыбнулся.
НАДОБНОСТЬ
И не было у медведя никакого желания выбираться наружу под ливень. На то она и берлога. Но коли надо – значит надо. Выбрался. Опустил голову пониже, побрел.
ЗАНЯТИЯ
Лисы рассредоточились. Занятие такое. Переглядываются из укрытий.
ХОЛОДАЕТ
Проходя мимо замерзшей лужи, лохматая мышь остановилась, потрогала. Поскребла. Пошла дальше.
ЗИМНЕЕ
Лисы закопались в снег. Затаились. Дышат, вытаивают себя обратно.
ПРОГУЛКИ
И любила старая толстая крыса заскочить за кем-нибудь в подъезд, спрятаться, а после, дождавшись, когда всё утихнет, по лестницам не спеша прогуляться, запахи возле дверей понюхать. Помечтать.
МОРОЗНО
Старая толстая крыса подпрыгнула и уцепилась зубами за низко склонившийся к земле упругий тополиный побег. Висит, сквозь голые ветви в морозное небо смотрит. Покачиваясь.
В СНЕГ
Кое как взобравшись на невысокую ограду детской площадки, старая толстая крыса зажмурилась и рухнула мордой в снег... Затихла. Довольная.
МЕТРОПОЛИТЕН
Проскользнув в метро, еноты поначалу растерялись... Народищу! Гудит, грохочет всё... А потом ничего, освоились. Сытное местечко оказалось.
БЕЛКА В КОЛЕСЕ
Внимательно глядя на шуструю белку в колесе, хомячки постепенно засыпали. Белка же всё бежала, и бежала, и бежала... Ей было хорошо.
КОЛОДЕЦ
Люто ревел медведь в старый заброшенный колодец, что невесть откуда появился когда-то в самой непролазной лесной чаще. Страшно ревел медведь, искренне. И слушал старый заброшенный колодец суровую песнь медвежью. И принимал старый заброшенный колодец плач воинственного сердца его.
У ПЕРЕПРАВЫ
Лисы ни о ком и ни о чем не жалели. Разве что самую малость. О беспечных.
СНЕГОПАД
Медведь вышел под снегопад, лег, закрыл нос лапами. Уснул.
Никто никогда не отличит обыкновенный сугроб от засыпанного снегом медведя.
НА КАЧЕЛЯХ
Старая толстая крыса внимательно сидела на детских качелях и изредка резко вздрагивала всем своим телом... Вздыхала огорченно. Покачаться б.
ДОБЫЧА
Зайцы вдруг рассмеялись... Смутились волки, глядят испытующе, легли. Тянется время... Веселы зайцы. Волки растеряны, раздражены, зыркают друг на друга, скалятся... Сцепились.
ХОЗЯЙСТВО
И было у медведя три ямы. Так, на всякий случай.
ПАУЗА
И решил медведь спрятаться. На время, конечно. Отоспаться. Как и полагается им, медведям. Да тут же и передумал. Эдак, пожалуй, и проспишь всё. Легко вздохнул, пошел бобров проведать.
ОБЛОМ
И не было у медведя ничего кроме желания подремать. Так нет же – охота! будь она неладна! Делать нечего – дал дёру...
СОБЫТИЕ
Хорошенько разбежавшись и издав короткий душераздирающий крик «Ха!», огромный бурый медведь сиганул с высоченного обрыва, свернувшись в полете клубком, в безмятежно текущую многоводную реку... Лес вздрогнул. Звери насторожились. Умолкли птицы. Всё замерло... И вот взорвалась, взметнулась некогда тихими водами своими испуганная река... И сомкнулась судорожно, заглотив огромный мохнатый бурый камень в темные бездонные ледяные недра свои...
Спустя три дня медведь вернулся.
К ЗИМЕ ДЕЛО
На заснеженную скамейку карабкалась старая толстая крыса. И ей почти уже это удалось, как лапы предательски соскользнули, и она со всего маху приложилась спиной к замысловатому покрытию детской площадки. Лежит, боится пошевелиться, вдруг там чего не так в теле. Лежит, на звёзды смотрит, ртом снежинки хватает.
ЗАТЕМНО
Лисы забрели на сельский двор. Совершенно случайно. Заболтались.
НАХОДКА
Еноты оттолкнулись от берега и поплыли. Найденный ими в камышах старинный плот оказался очень даже надежным. Еноты расселись по краям, лапки в воде мочат, по сторонам любуются. Плывут.
ИЗ ЦВЕТОЧНОГО ГОРШКА
Лохматая мышь затаилась, забравшись в занесенный снегом опрокинутый цветочный горшок. Вьюга, ночь, сквозь входное отверстие под потолком и пелену снега – звёзды. Тихо, уютно. И совсем-совсем не холодно.
УТЕШЕНИЕ
А еще завел себе огромный бурый медведь в самой далекой чаще леса милого старичка в хижинке. Утешает его всячески, хлеб с руки кушает.
ОТДУШИНА
Медведь яростно раскачивал массивное дерево. Завалить хотел. А на чем еще огромному бурому медведю душу отвести? И все с пониманием.
Завалил к вечеру.
НА ПОЛЯНКЕ
– Всегда помни, ты – ёжик! Ты был мёртв, а теперь – жив! Иди, и ничего не бойся!
Медведь легонько похлопал ёжика по сложенным колючкам. Ёжик вздохнул облегченно, и пошёл.
СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА
Когда переплыли реку, огромный бурый медведь, основательно отряхнувшись, нежно взглянул на дворнягу.
– Вот видишь?! Теперь поря-а-а-а-док... Здесь тебя уже никто не достанет, будь покоен, брат. Ишь чего удумали, бестии...
Медведь нахмурился. Дворняга, виновато опустив голову, осторожно глянула исподлобья. Медведь вдруг хохотнул.
– А ловко мы утекли от них, а!
Дворняга тихо вздохнула, улыбнулась. Медведь повернулся и посмотрел на тот берег.
– А я к ним вечерком сплаваю. Разъясню что к чему, да что почем. Да каким калибром по собакам развлекаются, а с каким на медведя ходят. Ибо слабость имею. Ко всему вот этому. Поучительному. Да и дела у меня там были. На пасеке.
Медведь рассмеялся.
– Теперь, значит, ко всем зайду!
Дворняга нежно смотрела на медведя. Ее все еще колотило. Медведь ловко сгреб ее лапой, прижал к себе.
– Ну, ну, чего ты? Теперь уж никто не обидит. Факт.
Вечерело...
С РАССВЕТОМ
В эту ночь еноты не спали. Прохаживались из угла в угол, всё думали. С первыми же лучами рассвета вытянули из-под старого серванта потертую обувную коробку, сняли крышку, достали по цветному стеклянному шарику (кому какой предназначался), и покинули квартиру, начиная от самого бледного, заканчивая наигустейшим...
ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ
Крыса перепрыгнула лужу. Остановилась, задумалась. Развернулась. Перепрыгнула обратно. Резкий разворот. Напряглась, прищурилась... И – напролом!
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Уже четыре дня шли ёжики вдоль оживленной автотрассы в ожидании чуда... Ангел смерти уже кружил над ними какой-то огромной неведомой птицей... Густо смеркалось... Дальнобойщикам было весело, они выпивали, шумно разговаривали, роняли со стола...
МЕДВЕЖИЙ ЗОВ
Медведь, как мог высоко, подпрыгнул и рухнул оземь. Земля осторожно отозвалась. Пятью кротами.
НА ПУТЯХ
Хомячки и представить себе не могли, насколько великолепны поезда дальнего следования... Их вязкие запахи, их надрывные звуки, их таинственное не движение...
ТИХОНЬКО
Лохматая мышь спряталась. За свисающей до самого пола, расшитой полевыми цветами, шторой. Колокольчики лапкой обводит, поет тихонько.
У ЗАВОДИ
Лохматая мышь прислушалась... Осторожный треск огня, далёкая выпь... И если очень захотеть, а потом неожиданно открыть глаза, то, среди мерцающих мёртвых звёзд, можно увидеть, как в пролетающем мигающем красном огоньке, внутри его приглушенного света, течёт самая настоящая, самая обыкновенная жизнь...
ЗЯБКО
Сидя на краю заброшенной песочницы, лохматая мышь внимательно смотрела на тускло мерцающий одинокий дворовый фонарь... Совсем погас... Давно уже стемнело, и только было слышно, как мягко ударяются об асфальт засохшие тополиные листья... Крадучись...
К НОЯБРЮ ДЕЛО
Кабаны улыбнулись... К ноябрю дело...
ВЕЧЕР ВТОРНИКА
Лисы насторожились... Переглядываются, осторожные... Небо хмуро, гроза скоро... И плюшевый оранжевый зайчик... У кресла...
НЕ СОВСЕМ УТРО
Сонный кот подошел, бодается... Даже и не совсем утро еще... Сердце искреннее балуется, подглядывает... Сижу в кресле продавленном, прислушиваюсь...
ХРАБРОЕ УТРО
Еноты яростно карабкались на бензовоз. И что-то в этом было... Героическое...
В ЖЕНЕВЕ ЛИВЕНЬ
С Борхесом мне всегда было скучновато. Я все сбежать норовил. Борхес обижался.
СЫРО
Еноты сидели на подоконнике... Среди горшков цветочных... И смотрели... В дождь...
Я тихонечко занял диван... Укрылся махровым пледом... Сплю.
В КРЫСАХ
Кругом крысы... Смотрят, головой качают... Дерзай, мол...
ДОМОЙ
Бизоны повернули к океану. Там ждут...
РАССТАВАНИЕ
Медведь вырвал из земли молодую берёзку... Машет. Мне тоже грустно расставаться...
НА ЗАКАТЕ
Кабаны остановились... Робкий закат, запахи...
ОКТЯБРЬ
И смотрели бегемоты безжалостно... В пустоту.
СПИМ
Медведь во сне отмахнулся от мухи. Муха почла за честь...
МЫ ВСЕ СЛЫШИМ
Кроты насторожились... Аэробус.
УТРО
Бобры усомнились. Манхеттен?
ЧЕТВЕРГ
Бегемотам опять все надоело. Спать.
ОЖИДАНИЕ
Медведя нигде не было. Волки сели, ждут. И цикады...
ТУРЕЦКИЙ ГАМБИТ
Стамбул. Вечереет. Бесконечной тенью крадутся еноты за жареными каштанами...
ЖАРА
И плюнули лисы на асфальт... Сидят, смотрят.
И НЕТ ПРЕГРАД
Еноты яростно ломали забор. Там щеночек...
БЕСЕДА
– Грибник – он пуглив, но невнимателен. По сторонам почти не смотрит, все больше под ноги. Зыркает, сосредоточен. Палкой ворошит, предвкушает. Так что, если по-тихому подойти, может и околеть. Лучше с расстояния. Я частенько так делаю. Они забавные, каких только не встретишь. Вот охотник – другое дело. Тот еще гад. Осторожный. Тут маскировка нужна, уловки разные, заподлянки там, подставы, заманухи... Короче, тоже прикольно.
Медведь лежал на спине и почесывал живот. Ёжик лежал рядом, слушал, его медленно клонило в сон. Над ними проплывали причудливые ватные облака, вечерело. Глаза у ёжика уже совсем закрылись, и медведь еле расслышал...
– Бе...ге...мот...
Медведь улыбнулся.
ПОУТРУ
– Ты когда-нибудь видел мёртвого медведя? Ха, понятное дело, что не видел. Где ж его взять-то! А я вот, представь себе, видел. И не далее, как сегодня в ночь. Да притом себя самого. Лежу такой, не дышу. И такая расчудесная тишина вокруг, такая ночь, скажу я тебе! А в берлоге медведь помер. То есть я. Жесть!
Ёжик недоверчиво взглянул на медведя. Медведь развел лапами.
– К утру ожил! Не без труда, конечно.
И долго еще рассказывал медведь, как летал он легкой медведь-птицей над самыми-самыми верхушками лесных деревьев, как пикировал он грозным медведь-штурмовиком на сонные окрестные сёла, как стелился он предрассветным тончайшим медведь-туманом над тишайшей гладью ещё дремлющих озёр...
НА РАССВЕТЕ
Ёжики разбежались... А потом сбежались... А потом опять разбежались... И снова сбежались... Давно так носятся. Сопят, довольные.
ОСЕННЯЯ ПОЛЯНА
– А знаете, как танцуют медведи?.. В танце медведь подобен мелющему жернову... А мельничные жернова... перемалывающие пшеничные зерна... подобны танцующим медведям...
Медведь сидел с закрытыми глазами и медленно покачивал головой, словно бы под какую-то одному ему слышную музыку... Звери прислушивались. Переглядываясь.
ОСЕННЕЕ
Лисы заблудились. Так, от нечего делать.
МОРОЗНЫЙ ОКТЯБРЬ
Суслики никогда никого ни во что не ставили... И им жутко нравилось, как сложно все это пишется, звучит, и вообще... Еноты появились внезапно!
СВЕТАЕТ
– Если бы ты увидел, что на самом деле в лесу происходит, какие звери обитают в нем, почувствовал, какими он напитан запахами, услышал бы, какие его наполняют звуки...
Медведь вроде бы и смотрел на ёжика, но куда-то сквозь, куда-то так глубоко, что ёжику стало как-то совсем уж не по себе. И он осторожно замахал лапками, как бы привлекая к себе внимание. Как ни в чем не бывало, медведь улыбнулся ему...
У НАСЫПИ
Лисы засмотрелись перед собой и неожиданно вышли к железнодорожной насыпи. Ладно, пусть так. Спешить некуда. Сговорились, что если поезд – рядом побегут, дабы привнести во все происходящее некую таинственность...
НЕ ТО
Хомячки играли в кабанов. Но не долго. Да ну эти желуди.
ЛЕГКАЯ ДОБЫЧА
Мухи интересовались клубничным варением. Мухами же никто не интересовался. Заскучали.
ПО ТЕЧЕНИЮ
Медведь плыл по реке. Лежа на дне рыбацкой лодки, он смотрел на звёзды и что-то там тихонечко бормотал себе под нос. Мыши пытались расслышать, но тщетно. Вскоре медведь уснул. Так они и плыли дальше по течению – огромный старый спящий медведь на дне невесть откуда взявшейся видавшей виды рыбацкой лодки, и малюсенькие серые мыши, никогда этого медведя не оставляющие, потому что он – большой, добрый, и очень-очень тёплый...
ИЗ КОМАНДИРОВКИ
Еноты вернулись из командировки. Грязные, но счастливые. С тушканчиком.
ВЕЧЕРЕЕТ
Лисы заулыбались... И воздух, и ласточки, и отдаленные раскаты грома...
О ГЛАВНОМ
Ежи оглянулись... Закат догорал...
ВЕЧЕРНИЕ ЁЖИКИ
Шла ватага грустных ёжиков. И тут вдруг крутой склон на пути...
ИЗ ДУПЛА
Лисы обнаружили и тесно понабились в ничейное дупло. Выглядывают.
КОГДА ГРУСТИШЬ
Бегемоты уснули. Так проще...
ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ
Еноты раздобыли барсука... Ухаживают теперь: гладят, зелёным кишмишем кормят. Барсук спокойный попался, ест.
ОБУСТРОЙСТВО
Лисы понатаскали соломы. Целый ворох. Залегли там, дышат. Начинает теплеть...
ПОД НАМОКШЕЙ ГАЗЕТОЙ
Лохматая мышь забралась под намокшую газету, свернулась там клубочком, глубоко вздохнула. Осень, сыро, холодно... Чихнула! И ещё раз! Шмыгает носом, хихикает: Толи еще будет!..
НА СОН ГРЯДУЩИМ
– А ты – затаись! Ты исчезни. Ты перестань вовсе. Будто и не было тебя. Так, померещилось... И лишь листвы шелест... Лишь окрик заплутавшего дозора... И мухи...
Лисёнок внимательно слушал задремавшего медведя. Странно, зима уже, а он всё в берлогу не лезет. Дела, говорит. Ломаю, мол, традиции. А сам спит вот. А на голове уже смешная такая шапка снежная... Дельфинья! (смеется) И вдруг мыши отовсюду... Подходят, зевают, в медвежью шерсть забираются...
БЕГЕМОТЫ РАССТРОИЛИСЬ
Бегемоты расстроились. Всё здесь какое-то не такое...
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МЕТРА
Нас укладывал снайпер. Хоронюсь за сосной. Интересно, хорош ли он? Мне и нужно всего-то метров двадцать. Нет, двадцать четыре. И – лес. Хорош ли? Дышу ровно, Христос улыбается мне...
ЯМА
Медведь выкопал яму. Широкую. В глубину – и слон войдет. Сидит на краю, лапы отряхивает. Значимая яма вышла, искренняя...
С ПРИГОРКА
Уже с четверть часа, как никто из нас не шевелится, а пулемет все так и не замолкает, все молотит и молотит, с легкостью искусного шеф-повара разделывая разбросанные по пригорку тела. Не понимаю... Зачем ему это? Что сейчас происходит? Что с пулеметчиком? Пристально всматриваюсь в напряженные глаза его, но все еще так и не нахожу ответа...
ЗАГОВОР
Хомячки столпились возле тапка. Шуршат чем-то, шушукаются, заговорщически посмеиваются...
РАННЕЙ ОСЕНЬЮ
Лисы грызли палочку. Одну. Большую такую. И не то, чтобы очень уж им погрызть хотелось, нет, так просто, от нечего делать.
СВЯТКИ
Кондрат Петрович натянул сапог. Нужно было сходить до председателя. В глаза ему посмотреть. Внимательно.
СКАЗКА
– Как же я могу тебе про самого себя сказку рассказать?
Крольчонок приготовился заплакать.
– Ладно, ладно. Ну, значит, так. В одном дремучем-предремучем лесу, в самой его сердцевине, за непролазным буреломом, там, где солнечные лучи никак не могли пробиться сквозь наваленные друг на друга огромные иссохшие деревья, где лесные ручьи не могли пробить себе русло и утомленные отступали, где много уж лет молчала утраченная для радости и иссякшая для упования о счастье омертвевшая земля, в одно нежное весеннее утро, которое невозможно было там отличить от ледяной непроглядной ночи, я и открыл впервые глаза...
Крольчонок смотрел не моргая.
– А что я тебе говорил? Сказки про медведей – они, братик, знаешь...
Крольчонок моргнул.
– Вот, правильно. Они, как моргнуть...
И долго еще медведь развлекал смеющегося крольчонка, показывая ему то, как красивы и веселы дельфины в предзакатном море, то, как горды и стремительны ястребы в предгрозовом небе, то, как смешны и неуклюжи огромные бурые медведи, которые не умеют даже сказок про самих себя рассказывать...
ДОБРОЕ УТРО!
Котята окружили спящего енота. Тихонечко трогают, нюхают опасливо... Никогда еще пробуждение енота не было таким волшебным!
К МЕЛЬНИЦЕ
Лисы остановились: А оно надо? Постояли с четверть часа, песок лапами поковыряли... Свернули к мельнице.
В ДЕВЯТОМ ЧАСУ
Котята таращились на таракана. Таракан – на котят. А с кухни тянуло творогом и малиной...
ЗИМА
Волки не настаивали. Овцы и ушли. И нежная такая пороша на теплую еще землю... Вот и зима уже. Вот и зима.
СЧАСТЬЕ
Устало возвращаясь под утро с очередной ночной вылазки, еноты неожиданно наткнулись на мягкого пушистого запредельного какого-то белого кролика с крошечным таким розовым носом... И сразу видно, что ничейный!
НА БОЛОТЕ
Медведь потрогал ряску. Болотную. Присел. Тихо, хорошо...
ПОИСКИ
Лисы принюхались... Не то совсем. Пошли дальше.
ЗАПОЛНОЧЬ
Хомячки воинственно орали! Сегодня в программе: трэш, хоррор, ночная травля кошек!
ЗАМОРОЗКИ
Ворона напряженно смотрела на засохшую корку Бородинского впихнутую в подмерзшую лужу. Было время подумать... Но не думалось. Совсем.
РЕПЕТИЦИЯ
Хомячки валялись в листьях... Скоро зима, снег.
ЗАВАЛ
Еноты разгребали завал. Бережно. И откуда ж их столько – игрушек этих... Аккуратно раскладывают, вздыхают тихонечко, улыбаются.
ПОД ПОНЕДЕЛЬНИК
Лохматая мышь грызла провод... Это всегда интересно.
ОСЕНЬ
Хомячки трогали лужу... Холодная.
ЛЕТО
Жарким летним днем хомячки валялись на огромной ленивой рыжей собаке и, щурясь на солнце, разглядывали причудливые облака в ослепительно голубом июльском небе...
ИСПЫТАНИЯ
Хомячки следили за вороной. Из укрытия. Если подпустить поближе и запрыгнуть, то, наверное, и полететь можно...
АБОРДАЖ
Еноты захватили мусорный бак. Типа корабль и типа пираты. Мусорщики чуть поодаль стоят, не решаются.
ШТУРМ
В глазах енотов читалось одно – решимость! Дурацкая детская горка должна быть взята!
СПРОСОНЬЯ
Наверно, скоро уйду на тот свет...
Может быть – да, а может быть – нет.
Медведь зевнул, перевернулся на другой бок. Мыши сидят на нём, размышляют.
КОСМОС
Хомячки смотрели на звёзды. Очень внимательно... И хихикали.
АТАКА
Хомячки набросились на теннисный мячик. Яростно. Визжат, падают – веселуха!
ОТРЫВ
Хомячки отрывались! Коротка ж жизнь хомячковая!
СВИДАНИЕ
Мышь ловко взобралась на отлив и, прижавшись носом к оконному стеклу, заглянула в тускло освещенную комнату. Там собака жила. Грустная. Вставала, подходила, подолгу смотрели друг на друга...
НА ВЕТРУ
Хомячки сосредоточились. Поднапряглись. Сегодня играли в медведей.
НАКАНУНЕ
Лисы разошлись... Так вероятнее отыскать нужное.
НА ОПУШКЕ
– Человека слушать надо, просто слушать. От того он к нам в лес и бежит, что не слушает его никто. А у человека – сердце. Как и у нас, только прекраснее. Как младенчик, но – вселенная отдыхает. Так вот я и говорю – оно – сердце человеческое – утешения просит, а не хреновины там всякой типа – «Ты держись!», «Всё будет хорошо!», «Я тебя понимаю!» Хрень это, а не утешение. Слушай просто. Приобними легонько, и слушай. Только сердцем, сердцем приобними. А оно уж услышит. И утешит. Всё ж сердцем надо. А коли не так – уйди с глаз долой, да не мешайся! Иначе лишь сам своей брехней наслаждаться и станешь. До поры, конечно. До поры...
Медведь задремал. Пёс сидел неподвижно. Думал.
У ПАЛИСАДНИКА
Мышь осторожно потрогала подсыхающую каплю оранжевой краски, свисающую со свежевыкрашенной ограды палисадника. Мягкая еще, чуть живая. Бережно отколупнула, забрала с собой. В утешеньице.
НОЧНОЕ
Сонные хомячки заволновались. И не зря. К ним уже тянулись из темноты ласковые лапки восторженных енотов.
ВЗАИМНОСТЬ
Еноты прикормили себе мышь. Когда та появляется, толпятся вокруг нее, каждый норовит погладить. Мышь дуреет от такой популярности, театрально ломается, и только уж после, будто нехотя, ест. Всем нравится, все довольны.
РАННИМ-РАННИМ УТРОМ
Ранним-ранним утром, а вернее еще затемно, мыши, как и договаривались, забрались в густую медвежью шерсть, устроились там, и отправились не торопясь – куда медвежьи глаза глядят. А глядели они весело.
ПОДКОП
Лисы делали подкоп... Так, просто. Чтобы был.
КАМЕНЬ
Медведь упёрся лапами в сырую землю и навалился на камень. Камень дрогнул. И поддался. Медведь заглянул... Осторожно.
ЛИСЫ СМОТРЕЛИ В КОЛОДЕЦ
Лисы смотрели в колодец. Иногда посвистывали...
ПАСМУРНО
Волки засомневались. Стоят, исподлобья глазами... Но весело. Почему-то.
И СНОВА ЛИВЕНЬ
И снова ливень... И снова сквозь бурелом... И снова по всему телу раны... И черны во мраке ночи обрушившиеся с неба капли... Жалят, не остужают. Черна и кровь из ран во тьме полночной... Черны и слёзы. Смешавшись. С водой и кровью. И приподнявшись на задних лапах, реветь люто! Что возомнили себе? Бойтесь! Бойтесь медведя! Достану! Вслепую дотянусь и заломаю! Никому не уйти! Хорошо меня слышно? – реву. Никому не уйти!
В ЛЕСУ
Кабаны заблудились. Стоят в малине, ржут.
РЕЧКА
И лисы поплыли. Не то, чтобы необходимость какая... Просто.
ОСЕНЬ
Медведь сгрёб. Листву, мышей. И тихо так...
ВНЕЗАПНОЕ
Волки испугались. Показалось, конечно. Еще обиднее...
БЛИЖЕ К НОЧИ
Лисы устали. Сидят, шмякают по луже лапами. Хихикают.
ОТРЫВ
Еноты оторвались-таки от преследователей и схоронились за мусорным баком. Ржут в лапки. А нефиг зоопарки устраивать...
ЗАКАТНОЕ
Лисы спрятались. Выглядывают. На солнце щурятся.
ЖЁЛТЫЙ КВАДРАТ
Еноты волокли дорожный знак «Главная дорога». Красивый такой, жёлтенький. Ну куда хочешь его пристрой, везде к месту придется, везде глаз обрадует... Ах, если бы только не эти здоровенные грубияны из ДПС! Как ни сражались...
В ГУСТЫХ ЗАРОСЛЯХ КАКОГО-ТО КУСТАРНИКА
Как же все-таки разнообразен и удивителен мир дикой природы! – размышляли, позёвывая, еноты, с интересом разглядывая уставившегося на них из густых зарослей какого-то кустарника лупоглазого галаго... Постояли, постояли, да с собой прихватили. Галаго еноту никогда не помешает.
СКОРО ОСЕНЬ
Лисы спали. Ну не то, чтобы прям уж совсем спали – так, нежились.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ АВГУСТА
Еноты устали. Сидят, ветер шерстку колышет. Прохладно. Осень скоро...
У ГАЗОВОЙ ПЛИТЫ
Сидя у газовой плиты, еноты следили, как вода закипает... Пристально следили. Но засыпали... Придерживаю.
ПОЕЗД
Лисы сели в поезд. К морю. А там уж, куда привезут...
НА СКАМЕЕЧКЕ
Еноты засиделись у забора. На скамеечке. Семечки грызут. Уж, как умеют... Чего ж теперь? Решили – так решили. С человеками – так с человеками. Смеркается. Кошки мурлычут. Свежо...
НА НАБЕРЕЖНОЙ
По набережной Геленджика бродили взволнованные еноты... Ну как же так?! Ни дельфинов, ни китов...
АДЖАПСАНДАЛИ
Стоило только енотам учуять запах готовящегося аджапсандáли, как они сразу же начинали прощаться и закапывать в землю всё самое ценное. Ибо время пришло: аджапсандáли – или смерть!
ГРАНИЦА
Енотов попытались задержать на Монгольской границе. Зря они это. Если енот решил посмотреть на сайгака – он на него посмотрит. Надо будет для этого покусать кого-нибудь – покусает. Надо будет страху на всю округу понагнать – понагонит. Надо будет в зверя лютого обернуться – обернется. Словом, благополучно добрались еноты до монгольских сайгаков... На носы смотрят.
О СМЫСЛЕ
Слоны задумались. Глубоко.
ПОПЫТКА
Лисы попытались влезть на теплоэлектроцентраль. Не получилось. Ладно, ушли.
ДОЖДИЧЕК
– Дождичек...
Медведь вдохнул глубоко-глубоко... прикрыл глаза. Мыши рты раскрыли, наблюдают. Медведь мягко повалился набок, засопел. Мыши закрыли рты, забрались в шерсть его. Возятся, затихают. А где-то там – рядом с берлогой – звёзды! И дождик... И спят уже.
ВЕЧЕР ВТОРНИКА
Сегодня вечером, трогательно попрощавшись, еноты ушли смотреть сайгаков. Куда-то в Монголию. Носы у них интересные, говорят, и вообще – засиделись, мол.
ЗДЕСЬ
Вода просочилась в ботинки – неуютно. Отяжелели ноги, занемели. Огорчилось сердце, затосковало. Воздух ядовит, мешает. Если и упасть, то на колени, не навзничь. Но стою еще. Вязок мрак, тягуч. Топок. Лишь своею мглою опрокинуть его. Да пускай корчится. Ибо не звал никто, сам вышел. Что, не верил? Так вот знай теперь. Тускло здесь, да. Тонко здесь. И дрожат здесь, да не навзничь падают. А только, чтобы уж наверняка – ничком.
ОЖИДАНИЕ
Еноты забаррикадировались в сарае. Даже от еды отказались. Ношу им сырники. Сырники – не считаются. Их можно.
ЧЕТВЕРТЬ ДЕВЯТОГО
Одного енотам не хватало – терпения. Потому и пошли по рельсам к морю. Достигнуть, возмужать, и затихнуть...
ДЕРЕВО
Медведь слезал осторожно. Попой вперед. Задней лапой пытался нащупать твердое. Так и застрял на нижней ветке. Котенок сидит на голове, вздрагивает тихонько. Медведь баюкает чуть слышно, да все задней лапой шарит, шарит...
У АНТРОПОВСКОГО ПРУДА
Еноты отковыряли таки эмблемку от нарочито припаркованного возле Антроповского пруда Майбаха. Такие таинственные штуки должны под спудом храниться, а уж точно не напоказ. Торжественно закопали, разошлись.
ПРОБИЛО ПОЛНОЧЬ
Пробило полночь. Осторожно, на задних лапах, крепко держась друг за дружку, еноты вышли в темный длинный коридор. Остановились, прислушиваясь. Они твердо решили, что в эту ночь раздобудут себе ну хоть какого-нибудь мыша.
ЭКСТРИМ
Как еноты не старались, огнетушитель не поддавался. Пока еще.
ПРЕД РАССВЕТОМ
Лисы вошли в пруд. В предрассветную дымку.
В ЛУЧАХ ОСТЫВАЮЩЕГО СОЛНЦА
Короткими перебежками, скрываясь за тополями, еноты все ближе и ближе подбирались к задремавшему на ярко выкрашенной скамейке, в драгоценных лучах остывающего августовского солнца, ярко рыжему коту. Вороны молча наблюдали. Вот кот потянулся сладко, томно приоткрыл один заспанный глаз, небрежно осмотрелся, и быстро свернулся уютным клубком, вывернув напоследок голову подбородком вверх. Затих. Через короткую паузу движение енотов возобновилось. Они были быстры и неслышны. Вороны понимали – кот обречен.
ПО ТОНКОМУ НАСТУ
Вдоль заброшенного сада, то и дело проваливаясь под наст, бежала маленькая мохнатая мышь. Совсем уже стемнело, и на вязком ночном небе высыпали первые яркие морозные звезды. Встречный ледяной ветер пытался задержать, но мышь, проваливаясь, вскарабкивалась обратно, и, щурясь на него, бежала дальше. Ветер не унимался. Не унималась и мышь.
ХМУРЫМ ДНЕМ
Хмурым днем лисы в ромашках яму копали. Глубокую. Что-нибудь складывать. Или самим хорониться.
НОЧНАЯ ГРОЗА
– А погнали с глиняной горы кататься!
Промокшая крыса вздрогнула и от неожиданности перестала плакать. В сверкнувшей молнии крыса разглядела огромную мокрую медвежью морду.
– Ща как шандарахнет, ухи оглохнут!
Медведь засмеялся. Ударил оглушительный гром и покатился дальше раскатами. Крыса лишь моргала глазами, да в открытый рот вода заливалась.
– Как молния полоснет, давай смешные морды делать?
И вдруг – молния. Крыса увидела странного медведя... И вот тут в ней что-то резко переключилось, и она неожиданно как прыснет со смеху. Медведь следом. А крыса уже никак остановиться не может, все смеется и смеется. Громыхнуло.
– А теперь погнали с глиняной горы кататься, тут рядом!
И они погнали...
В СУМЕРКАХ
Дождище! И ветрище! Холодище!
А мы бредем с тобой и счастья ищем.
И не жалеем никогда с тобой о том,
Что все еще с тобой бредем.
Медведь замолчал. Волк смотрел не то чтобы недоверчиво, а, скорее, будто спросить хотел. Но не спрашивал. Сгущались сумерки, а они все так и сидели друг напротив друга, смотрели глаза в глаза, и молчали. И с каждой секундой волку становилось легче...
ФИЛОСОФИЯ
Еноты считают, что их не существует. Задумываемся изредка...
МЫШИНОЕ
Мышам сложнее всего. Маленькие потому-то.
ОСЕНЬЮ
– А ты спрячься...
Загнанный волк испуганно шарахнулся в сторону. Из можжевельника выглянул медведь, позвал кивком. Волк, не раздумывая, юркнул.
– Ложись и не бойся.
Волк послушно исполнил. А медведь, заревев жутко, рванул из можжевельника и помчался к пшеничному полю. Собаки за ним. И весело ему! Надолго не хватит, конечно... Но радостно!
ДОЖДИ
Еноты сидели на широких гранитных подоконниках в очень старой московской квартире с высоченными облупившимися кое-где потолками и, осторожно прижавшись к слегка помутневшим от времени оконным стеклам, внимательно смотрели во двор на нескончаемый, нескончаемый, нескончаемый, нескончаемый дождь... Хлопнула входная. Вздохнули облегченно, но не слезают. Пусть увидит, как мы мило сидим...
НЕОЖИДАННО
– Ну? Теперь обниматься?
Не веря своему счастью, еноты медлили...
ЗАХОТЕЛОСЬ
Еноты никогда еще не приближались к полицейским так близко, поэтому, на всякий случай, их окружили. Умиляться будут – одно, прогонять станут – другое. Надо заранее просчитывать все возможные варианты.
ПОД НАСТРОЕНИЕ
– Чего бы замутить, а?
Еноты недоверчиво, но с зарождающимся внутри восторгом, замерли...
САМЫЕ ЛУЧШИЕ ДНИ
Иногда еноты приводили медведя. Тот стеснялся, почти ничего не ел, спал исключительно в прихожей. Никто его и не тревожил. Даже еноты. Спали под комнатной дверью. А утром его никогда уже здесь не было. Улыбались, грустили. И это были самые наши лучшие дни...
БЫТОВУХА
Еноты притащили кота и спрятали. В обувную коробку. Задвинули под шкаф. И ходят, как ни в чем не бывало, хватают все, как обычно, вот только на тоскливое мяуканье кашляют громко, или чихают. Ушел в ванную. Пусть перепрячут. Почеловечней бы только. Очень на них надеюсь.
НАУКА
Еноты упорно волокли пятидесятилитровый газовый баллон. Очень медленно. Но упорно. Кто спереди, кто сзади, кто по бокам. Катить нельзя – потому что ракета! А они – Циолковский! И надо спрятать. По-тихому.
ЗАМЕСТО КОЛЫБЕЛЬНОЙ
– Иногда они возвращаются...
Енотам очень понравилось. Лежат в куче, хихикают, почесывают друг дружку, засыпают.
ПОЗВАЛИ
Еноты прибежали, дышат, лапами машут, зовут куда-то. Ладно, пойдем. Вертятся впереди, поторапливают. Прибавил шагу. Оглядываются, подгоняют. Быстрее идти не могу уже. Улицы, повороты, переулки, подворотни, дворы, закоулки, гаражи, на пустырь вышли... Еноты, наконец, остановились возле трубы бетонной, зовут. Что, лезть?! Кивают. Зря что ли отмахали столько, ладно, полезли. Темно, сыро, почему-то пахнет творогом... Ползу за ними. И вдруг, где-то там вдалеке, вроде как свет... Точно, свет! Ползу, хвосты то и дело в лицо, нос щекочут. Чихаю, ползу. Как возвращаться в таком виде не представляю себе. Но поздно уже, будь что будет, я им доверяю. А свет все ближе, и яркий такой, но очень мягкий, нежный, глазам не больно. И что-то даже как-то плакать хочется. Ползу, сдерживаюсь, чихаю. И вот он – свет этот! Еноты вынырнули из трубы, окружили, и на меня смотрят, веселые. А я все никак не решаюсь к ним, хотя вот уже, пришли, ну или приползли, какая разница... Лежу в трубе, смотрю наружу. Еноты смеются, лапами машут, зовут к себе. А я плачу...
ПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ
– Ну и сколько мы так будем?
Еноты замерли посреди комнаты, изображая гибель Помпеи. Не шелохнутся. В глазах ужас и страдание. Чуть дышат. Аккуратно переступая, вышел в коридор и прошел на кухню. Лишь шуршание упаковки печения спасет енотские Помпеи...
БЕЗНАДЕГА
Ливень все никак не унимался, и огромная лужа подобралась уже совсем близко. Сидя у тускло освещенного подъезда под покачивающейся на холодном сентябрьском ветру урной и крепко прижимаясь друг к другу, котята беспомощно наблюдали. Так страшно им никогда еще не было. Даже, когда мама пропала, было не так – тогда еще оставалась надежда, что она вот-вот вернется. Но она не вернулась. А теперь вот ночь, ветер, ливень, и эта лужа все ближе и ближе подбирается. Уже почти лап касается. И надежды уже нет, один страх остался. И даже кричать страшно, кому кричать-то... Но они вдруг закричали. Разом. Закрыв глаза, куда-то в дно урны...
– Тю!
Котята услышали, но продолжали орать. Громыхнуло. Ледяная лужа коснулась лап... Но вдруг что-то подхватило их и они в туже секунду оказались в чем-то жарком. Открыли глаза. Темно и сухо. Тепло и мягко. И лишь удары чьего-то огромного сердца... И дверь подъездная со скрипом... Но не снаружи, как обычно, а откуда-то изнутри... И уже засыпая – тяжелые шаги этого чьего-то огромного сердца... И его дыхание...
САМЫЙ ВАЖНЫЙ ВЕЧЕР НА СВЕТЕ
Мыши оглянулись... Там был закат...
БЕЛКИН ДЕНЬ
Белка устала. Лапки свесила, спит. И молочные сумерки...
УШЛИ
Волки ни о чем не сожалели... Волчата топчутся, прижаться хотят – но нельзя пока. Взрослые дышат, сглатывают... И привкус этот...
ЯНТАРНАЯ ПУГОВИЦА
В знойный полдень, среди душистого клевера, лисы закопали единственную свою янтарную пуговицу. Тайничок чтобы. Лисий.
О МЕДВЕДЕ
Медведь знает коды от всех подъездов, точнее – они ему никогда не сопротивляются. А по домофону он обычно изображает ветер – это так загадочно, что всегда открывают. Сейчас он всматривается с той стороны в дверной глазок. Но стоит подойти – присядет тут же, и смеется тихонько в лапы... А замком щелкнешь – летит вниз по лестнице сломя голову – и тогда уж на пути его не попадайся...
ПО-ТИХОМУ
Зайцы выкопали в снегу аккуратную ямку. Сидеть чтобы. Затаившись.
ПРО ЛЮБОВЬ
– Любовь? Она будто пчёлы дикие. Мохнатенькие такие, хорошенькие. Но – дикие. Зверь и тот как-то с понятием, а эти – нет, не дождешься...
Медведь засыпал, лежа на спине под столетним дубом. Лисёнок сидел, привалившись к нему спиною, ковырял желудь.
– Совсем безбашенные... А ещё с крыльями... Вжу, вжу там себе чего-то... Стерегись их... Любовь такая же... Только пушистей...
БАБОЧКИ
Лисёнок и не думал засыпать...
СОКРОВЕННОЕ
Медведю хотелось немножечко на качелях...
ПРОХОДИЛ
– Кто обидел?
Медведь нежно улыбался. Лисёнок перестал плакать и резко испугался за барсука: – Никто!
– Молодец, лисёнок!
И пошёл медведь дальше, покашливая. А лисёнок постоял, постоял, да за ним побежал. На лисье своё счастье...
ВОЗЛЕ ПНЯ
– Знаешь, что такое – больно?
Медведь лежал на спине с закрытыми глазами. Вздохнул глубоко.
– Это когда собаки. Они не виноваты, нет. Работа у них такая, служба. Они и боятся, и надо. Скалятся, рычат до кашля, и бросаются сзади. А ты ревешь, чтобы уж совсем жизнь малиной им не казалась, и вертишься, вертишься, вертишься, словно юла детская, были такие раньше. Конечно, и им доставалось, лапа у меня тяжелая, могу и дух выпустить. И жалко тогда. А люди... Чего с них взять – убогие. Хорошее слово, да. Только вот убогий убогому рознь, братец...
Медведь замолчал. Лисёнок тихонько прилег рядышком и стал разглядывать облака. И все они были похожи на медведя. Даже те, которые и не совсем...
ЧЕТВЕРТЬ ПЕРВОГО
Лисы шептались. И не то, чтобы нельзя было вслух, нет, давным-давно рассвело уже. Просто не хотелось тревожить. Енот что-то там себе бормотал во сне, хватал лапками. Лисы улыбались. Вот и дел ведь по горло, а не отойти никак!
ЧУТКОЕ
Мышь остановилась. Как и всегда в августе, речная вода пахла арбузом. И уже холодная – мышь потрогала. А песок у самого берега – смешными складками. Морщинится. И все такое чуткое, осторожное. И ласточки визгливо...
КОМНАТА
Мышь перебежала коридор и затаилась за комком пыли. Как же славно дышалось! Надо было лишь преодолеть порожек, и вот она – комната! Но она остановилась вдруг, и повернула обратно...
ДОМА
Судя по запаху, обжаривали тушенку с луком, и варился картофель. Лохматая мышь повернулась на другой бок, улыбнулась. Хорошо дома...
АЛЮМИНИЕВАЯ ТРУБА
Лохматая мышь заглянула в небольшую алюминиевую трубу, как раз головой протиснуться. Пискнула. Волшебно так!..
КАЧАЯСЬ
Лохматая мышь осторожно взобралась и аккуратно качалась, сидя на самом краю тополиной ветки. Лохматость щекотала...
МЕДВЕДЬ И МОРЕ
Вот и море... Медведь тронул лапой. Еще раз. Похлопал легонько. Улыбнулся, сел. Так они и дышали вместе. Медведь и море. Когда же закатное солнце совсем уже стало исчезать за горизонтом, медведь тихонечко так заревел... осторожно-осторожно... протяжно... ласково...
НА ОХОТЕ
Медведь вжал охотника лапой в сырую землю.
– Вот мозги у тебя есть, а? Вот на кой я тебе? Типа сильный, да? Завалил такую вот огроменную хреновину, да? Показывать всем буду, хвалиться. А зачем, не думал? Смысл в чем? Я человек – я тупее всех, да? Только конченному придурку надо убивать кого-то для самоутверждения! Ведь что на самом деле-то у нас получается, а? Ну вот кто из нас сильнее? Или умнее?
Медведь убрал лапу с охотника. Посмотрели, посмотрели пристально в глаза друг другу, да и разошлись. Кто побежал, а кто и вразвалочку.
ВЕЧЕРОК
Лохматая мышь чихнула. Теперь сопли...
ДЕВЯТЫЙ ЧАС
Лохматая мышь трогала лужу. Осторожно. Та оживала.
УПАКОВКА
Не сказать, чтобы прям уж совсем настойчиво, но все таки пыталась лохматая мышь втиснуться в упаковку от сырка глазированного... И получилось! Тесно, темно, и воздуху мало. Самое оно.
ПОЛУДЕННОЕ
Засыпая, лохматая мышь смотрела на облако. На гуся похожее. Без лап только.
ПЕРВОЕ АВГУСТА
А с понедельника начался август. И лохматая мышь знала об этом. Сидит тихонечко в заброшенном парке на спрятанной в густых зарослях сирени старой скамейке, аккуратно потрескавшуюся краску коготком отколупывает.
СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД
Засыпающие кнехты присели у разрушенной городской стены. И одна лишь девушка купалась этим холодным апрельским утром. Да чайка молчаливо...
СВОИ
Волки прокрались. Проползли. Просочились. Подползли. И уткнулись.
ПРИШЛА ПОРА
Еноты принюхивались. Искренне пахло сладким. Пришла пора исчезнуть...
ИДЕНТИФИКАЦИЯ
Еноты притащили здоровенное зеркало, протерли его от пыли, привалили к старому ясеню, сели напротив, смотрят, аккуратно трогают себя лапами.
ПРИШЛИ
Еноты вернулись с гранатой. Учебной. Надеюсь.
НАВСТРЕЧУ ВЕТРУ
Обнаружив в магазине игрушек работающий вентилятор, еноты тут же стали изображать бредущих навстречу безудержному ветру. Поддерживали друг друга, поднимали упавших, ни разу не засмеялись.
В ГРОЗУ
Гроза застала на реке. А медведю плыть и плыть еще. Что ж поделать, плывет. Лежит на здоровенном бревне, лапами гребет, сквозь ненастье вдоль берега правит, по течению, так быстрее. Вскоре еле разглядел старую нависшую над водою ветлу. К ней надо. Взялся с усердием. Молнии небо рассекают, громы ревут. И медведь ревет, ливень стеною, к берегу изо всех сил гребет. И уткнулось, наконец, бревно в глинистый берег. Карабкается по нему медведь, да куда там, скользят лапы. Ревет медведь, когти в глину с силой вбивает, пошло дело помалу, поднимается вверх потихоньку, мокрый весь, уши, нос, глаза – все дождем заливает, но ползет вверх, ревет, водою давится, задыхается, но ползет... К концу ночи гроза стихать стала, ослабели потоки, молнии перестали, громы стихли. И медведь притих, хрипит только. Но ползет... Вернее, дополз уже. Приподнялся, обхватил передними лапами широкое дерево, подтянулся малость, сунул морду в дупло, благо над землею низко:
– Ты не боись! Тут я, тут. Никто не тронет.
Мышь таращила глаза, дрожала.
– Ты молодец! Ты очень смелая!
Мышь чихнула.
– Будь здоров, расти большой! Как я!
Медведь с трудом улыбнулся. Мышь подбежала и обняла его за нос. Он был теплый-теплый... Почти как уголек...
УЮТНОЕ
Лохматая мышь, осторожно выглядывая из приятно пахнущего бумажного пакета и жуя найденные в нем остатки жареной картошки, с интересом наблюдала, как орущая ватага вечно веселых воробьев увлеченно зарывалась в песок, а потом забавно так выкапывалась обратно. Припекало жаркое июльское солнце, на душе было ласково, мышь глубоко и сладко вздохнула, улыбнулась тихонечко.
ВЕЧЕР
Еноты уснули. Снимаю с себя осторожно, перекладываю в кресло. Около десяти. Завтра уже пятница. Двадцать девятое. Июль.
ВЕЧЕРОМ
Еноты усердно отдирали линолеум. Смотрел из кресла.
НОЧНОЕ
Еноты волокли человека. Человек громко ругался, но сопротивления не оказывал. Устали, земля холодная, сели на человека – передохнуть. Тот вдруг затих, уснул. И такие звёзды! Рты раскрыли... головами вертят.
ВЫХОДНЫЕ
Четвертые сутки еноты на охоте. За зайцами. Врукопашную. Отчаянно и дерзко. Короче, пусть себе. Отдыхаю.
УХОД
Волки раздосадованы. Покидают места свои. Оглядываются. Вздыхают. Ушли... Еноты нагнали, объяснили все. Волки довольные, улыбаются. Обратно повернули.
МОТИВАЦИЯ
У слонов не было мотивации. А бананы тут, рядом – хобот протяни. Стоят, жуют. Другое дело – еноты. Подошли, приласкали, давай смешно так карабкаться, веселятся, подпихивают друг друга, кряхтят. Ну как тут? Пошли, конечно. Даже в галоп...
ИЗ ВЕТРА
Еноты нюхали ветер. Внимательно. Нужно было разделить запахи и отыскать нужный. А там уж дело техники: окружили, ворвались, отняли. Но сейчас – нюхали. Страх. У него терпковатый запах...
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Лохматая мышь неожиданно чихнула. И гулко эхо по парадному подъезду. Насторожилась. Прислушалась... Тихо. Только лишь стучат где-то на пятом, будто настырно дюбель в стену вбивают. Да запахи... Хорошо вот так вот на ступеньке. Будничный вечер. Москва. Разгар лета.
УГОВОР
Еноты стояли на задних лапах на крыше высотки и, задрав головы, смотрели в ярко-голубое июльское небо. Знойный ветер яростно теребил шерстку. Еноты посмеивались. Не чесаться. Уговор такой.
СТРАТЕГИЯ
Еноты закрепились в спальне, заняли плотную оборону, выслали дозор. Чуть дремлю в кресле. Дозор прячется, наблюдает. Через час уснули. Вышли остальные, повздыхали, разошлись... Пора и мне ложиться.
ПОЛЯНА
Волки попрятались. И совершенно пустая поляна. И комары. Назойливо.
ОБОРОНА
Первый же залп порушил нам перекрытия. Надо было как-то выбираться. Но мы остались. У Серёги была финка, у меня муляж противопехотной гранаты, у Кольки полная фигня какая-то, он говорил, что это тротиловая шашка, но ему, естественно, никто не верил. Второй залп мы уже не услышали...
РАЗВЛЕКУХА
Воробьи хитро глядят, с прищуром. Чирикают, да все ближе, ближе норовят. Еноты, вроде как, сами с собой, только хлеб теряют... Явно заманивают. И воробьи в курсе. Нашли друг друга.
БУРЯ
Мышь проснулась, зевнула. Яростный ледяной ветер все также пытался сорвать телефончики с объявления. Это успокаивало. Счастье – оно очень деликатное. Мышь потянулась протяжно... и резко съежилась. Тихонько хрюкнула. Чики-траки!
ВЕЧЕРНЕЕ
Сидя под навесом в песочнице, еноты хватали молнии. Игра такая. Смеются, хлопают. Молнии уворачиваются...
ВНЕЗАПНОЕ
Внезапно атаковали еноты. Слаженно и молниеносно. Совы глаза таращат, не моргают. Волки дезориентированы, мечутся. Луна припекает...
ВОСКРЕСНОЕ
Пока огромный бурый медведь стоит на задних лапах и протяжно ревет в наплывающем мраке – не очень бойтесь. Очень бойтесь, когда огромный бурый медведь в наплывающем мраке протяжно реветь перестанет.
ОТПОР
Енотам надоело не купаться. И не купались. Сильнее оказались.
СЛОНЫ ПОДОШЛИ БЛИЖЕ
Слоны подошли ближе, хоботы тянут. Мышь трогает. С опаскою.
ОСТОРОЖНОЕ
Пробило полночь. Точнее, не пробило, именно двенадцать старые настенные часы почему-то давным-давно уже не били, а, скорее, узналось по характерному еле слышному щелчку полувекового механизма. Мышь ловко вскарабкалась по тюлю, спрыгнула на мраморный подоконник, протиснулась меж тесных цветочных горшков, села. Она и сама толком не знала, зачем это делала. Но так было спокойнее.
В САМОМ РАЗГАРЕ
Пробравшись сквозь жуткий бурелом, медведь оказался у чьей-то берлоги. Присел, задумался.
ИЮЛЬСКАЯ ВЕЧЕРЯ
Лохматая мышь вечеряла, сидя на дворовой скамейке, задумчиво поглядывая на пугливо колышущиеся в набегающем прохладном ветре, в тусклом фонарном свете, тополиные листья...
В ТИШИНЕ КРОМЕШНОЙ
Закрыв глаза, еноты слушали, как в кромешной тишине боялась мышь. Нужно было чётко определить направление.
В СУМЕРКАХ
Вороны, будто завороженные, смотрели на енотов с большими воздушными шарами. Даже и не каркалось. Воздушные шары были великолепны – ярко раскрашены и огромны! Еноты же были спокойны, плавно кружились, наблюдали за движением шаров... И, крадучись, сумерки...
ОПЕРАЦИЯ
Еноты разделились. Одной группе надлежало атаковать в лоб бродячей собачьей стае, но это был отвлекающий маневр. Другая же группа должна была, воспользовавшись замешательством противника, выполнить основную задачу операции – отбить и вернуть домой говорящего плюшевого зайца.
ВНИМАТЕЛЬНОЕ
Еноты не спали. Как тут уснешь? Оранжевых бабочек было гораздо больше. А фиолетовые были более осторожны...
ВЗРЫВ
Еноты приготовили взрыв. Замерли, не шелохнутся. Чуть дышат. Мгновения перед взрывом – они самые-самые!
СКВОЗНЯК
Еноты устроили сквозняк. Сидят в сторонке, слушают, за тюлем наблюдают...
ОЧЕНЬ НАДО
Всю ночь еноты ковыряли плинтус. Надо было. Тихонько так ковыряли, почти неслышно. Только сопение.
ИЮЛЬ, ПОНЕДЕЛЬНИК
Еноты то и дело куда-то отбегали. Пошел проверить. Сидят, весело глаза таращат...
ПРОСТО
Еноты дулись. Сидели спинами, вздыхали. Почти не оглядывались. Часа через два подошли, в самые глаза смотрят. Испытующе. Кивнул, улыбнулся. И обниматься сразу, урчать, тереться...
ЗНАК
Еноты тащили знак: «Осторожно, еноты!». Сами рисовали. Всю ночь по Москве слонялись, так и не определились. Вернулись под утро, оставили во дворе на качелях.
ДОМА
Волки покашливали... Озирались, к ногам жались...
ОХОТА
Мухи не решались. Потопчутся-потопчутся, и отступают. С прищуром. Еноты сидят, не дышат, пластиковую банку над конфеткой держат, не шелохнутся. Уж больно муху охота. Своя чтобы.
ПОД МЕРЦАЮЩИМ ФОНАРЕМ
Старый рыжий кот все ходил и ходил вокруг мерцающего фонарного столба. Уже давным-давно стемнело, а он все ходил, и ходил, и ходил. Мерцание успокаивало. И думалось легче. Остановился, прокашлялся, и дальше:
– Рыжуля? Или Рыжася? Или Рыжуля? Нет, Рыжася! Хотя...
НАСТОЯЩЕЕ
Еноты внимательно следили за шмелем. Одними глазами, не отрываясь. Покружил-покружил, улетел. Завалились на спину. Лежат, лапками по облакам водят, хватают пальчиками. И ветерок осторожный... И тихонечко дремота...
СВОЕ МЕСТО
Добрались-таки еноты до своего тайного лесного озерца, достали не спеша из широкого дупла старой ветвистой ветлы припрятанные пестрые лоскуты да тряпочки, расселись не торопясь на бережку, глянули на тихую воду, вздохнули сладко...
ОТДЫХ
Волки устали. Просто устали. Сбились в кучу, стоят, держат друг друга. Самые стойкие – с краю. И ливень, и молнии, и громы. Волки головы опустили, отдыхают. Волчата же пока толкаются, фыркают, мамок сосут...
В ПЕСОЧНИЦЕ
– Хочу, чтобы меня звали Рыжулей!
Старый рыжий кот грозно смотрел в самые глаза оброненного кем-то медвежонка... Потом мягко улыбнулся, муркнул, и крепко-крепко прижал к себе.
– Теперь мы – не разлей вода! Я – Рыжуууля... А как же я тебя стану звать, мой стойкий потеряшка?..
ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ
Мышь приподнялась за задние лапки и качнула, свисающую с нижней еловой ветки, большущую блестящую фигульку. Фигулька качнулась. Мышь постояла-постояла под ней, посмотрела-посмотрела на нее, да дальше. Хихикнув.
НА ВОДОНАПОРНОЙ БАШНЕ
И сидели еноты на водонапорной башне, и смотрели еноты, как круг за кругом плывет по небу ястреб, и зевали украдкой... И засыпали. Осторожно.
БЕЗДНА
Еноты внимательно всматривались в бездну... Чуть перешептываясь. Бездна умилялась...
ВЕЧЕРОК
Старый рыжий кот прокрался во двор. Жутко хотелось есть. И любви хотелось, настоящей, кошачьей. А только качели... И тяжелые такие, не качаются совсем. Чихнул. Ну, и ладно, так посидим...
МУЗЫКА
Еноты притащили тромбон. И смотрят. Искренне так...
ОСТОРОЖНОЕ
Еноты уснули. Всё стихло. И лишь кречет...
РОДОВОЕ
На берегу, под старою двухсотлетнею ветлою, весело копошились еноты. Умение весело копошиться еноты передавали из поколения в поколение. Весело копошась.
ОТТОЧЕННЫЙ КУРАЖ
Еноты бежали в струе поливальной машины, невесть откуда появившейся армадой. Стройно, весело, с прискоком. Водитель завис, наблюдая. Прохожие тоже. И движение. Да и весь обескураженный некогда город.
И ГЛАВНОЕ
А, если не дерзать, тогда зачем вообще всё?! И еноты дерзали!
У ЛОСЕЙ
Лосей нигде не было. Еноты недоумевали. Как так? Они пришли, а лосей нет? Задумались, головы опустили. А лоси тихонечко, тихонечко... Осторожненько, осторожненько... Вдоль кустиков на полусогнутых... Юрк в овраг! А там уж и до перелеска рукой подать, а дальше – в поле – и в галоп уже! рассекая веселыми ветвистыми рогами густоватый предгрозовой воздух!..
Только вот по ту сторону оврага их уже ждали. Но как?! – подумали лоси. А еноты уже карабкались на них, как-то таинственно улыбаясь, словно бы не наружу, а куда-то вовнутрь. А еноты устраивались уже в размашистых лосиных рогах, и как-то нежно, будто лаская и баюкая, словно лосенок сосет мамкину сиську, тихонечко прицокивали языками... И лоси успокаивались... И становилось им все тише и тише... И радостнее...
ДОМАШНЕЕ
Возле енотов частенько терлись воробьи. Шумели, пихались, всякий раз норовили поближе подобраться. Еноты считали их веселой домашней птицей, всячески оберегали, кормили с лап.
ИСПЫТАНИЯ
Летают ли еноты? Еще как! Наверное. Не без помощи, конечно. А для чего тогда придуманы, скажем, пеликаны? И главное, грустные они какие-то... Решено! Пора выдвигаться. Остальное – по ходу.
ИСКРЕННЕ
Сколько еноты себя помнили, никогда еще им не доводилось вот так вот, на полном серьезе, со всех ответственностью за происходящее, возвращать огромную-преогромную потерявшуюся, и тем самым очень расстроенную, подслеповатую собаку ее старенькому безутешному хозяину. Тянули за поводок, подпихивали сзади. Всей кодлой. Собака благодарно вздыхала.
ПРО СЛОНОВ
Слоны остановились. Те, которые Землю несут. Постояли, постояли, и дальше...
ОГОРЧЕНИЕ
Енотам было не до смеха. Плюшевый говорящий заяц замолчал. Ходят хмурые, даже аппетит пропал... Но ненадолго. Глупости все это, тем более что, еще утром, живого кота поймали. Белого-белого!
СБОРЫ
Еноты решили уезжать. Собрали игрушки, пестрые лоскуты, ленивых котов. Стоят груженые, друг на друга смотрят. Оставалось решить, куда и на чем. А главное – зачем.
НА ПРОГУЛКЕ
Еноты замерли. Аж дыхание перехватило. За всю свою бесконечно долгую жизнь никогда еще они не видели таких умилительных зайчиков. Бдительная лоточница опасливо потянулась к игрушкам. Медлить было нельзя...
МАЛЕНЬКИЙ ЗЛОЙ СЛОН
Живет здесь неподалеку маленький злой слон. Я ему все его любимые мармеладки ношу. А он злится.
СПИЧЕЧНЫЙ КОРОБОК
Малюсенькая мышь еще раз попыталась втиснуться в приоткрытый спичечный коробок. И втиснулась.
ПТИЧЬЕ
Неспешно заканчивалось воскресенье. Чуть душновато. К грозе. Закашлялся. Да и ладно, хоронюсь. Не о том речь, пора уже... Стремглав в форточку, и винтом, винтом, винтом!.. ссекая зарождающийся ливень... на взлете... крошечным своим крылом...
КАК-ТО РАЗ
– А где ты хранишшшь свои припасссы?.. – прошипела бесконечно огромная змея.
– Тут! – медведь весело хлопнул себя по брюху. Бесконечно огромная змея медленно оборачивалась вокруг него, кольцо за кольцом.
– Глупый медведь...
Бесконечно огромная змея, крепко овив медведя, глубоко заглянула в глаза его. Медведь бодро кивнул:
– Точнее некуда, барышня!
– Какая я тебе ещщщё барышшшня?! – зло зашипела бесконечно огромная змея. Глаза ее налились лютой ненавистью. И она раскрыла огромную пасть свою, дабы пожрать медведя...
Медведь тихонечко засмеялся... Бесконечно огромная змея вдруг очень огорчилась этому, обмякла, и о чем-то жутко затосковала. Медведь взял ее огромную грустную голову и крепко прижал к своему брюху. Вздохнули... И все моросил и моросил нежный грибной дождик, и все шпарило и шпарило дикое предзакатное солнце!
ПОРА
И еноты поплыли тихонько. Августовские звезды улыбались им, иногда падали, как бы щекоча. А еноты хрюкали в воду, чтобы пузырьки, и все плыли, плыли. А море капризное, будто смоль темное. Но нежное сегодня, гладит. Словно улыбается. Еноты и рады, пихают друг дружку под водою осторожно, прыскают со смеху, и все плывут, плывут, плывут...
ДВОРИК
И только старый дворовый кот все тосковал и тосковал по назойливым енотам, и только ему одному казалось, что жизнь окончательно остановилась, и этот, такой уютный некогда, дворик стал невыносимо пуст и скучен.
КРАСНЫЕ
У енотов не было выбора. Они и не выбирали. Красные, так красные. Салфеточки...
ТЕПЛЕЕТ
Неожиданно, со старого дворового тополя, обрушились еноты. Им, понятное дело, весело.
В БЕРЛОГЕ
В берлоге всегда как-то так... По-медвежьи...
НАЛЁТ
Уходили по-тихому. Даже фантиков от конфет не оставляли.
ИСПЫТАНИЕ
Еноты смотрели испытующе и совсем не весело. И головки так – набок, ну вы понимаете. Не выдержал. Отдал резинового слоника... И снова, и снова, и снова, и снова, и снова этот щемящий сердце резиновый свист!..
НА ВЫРОСТ
Еноты привели себе щенка. Кавказской овчарки. Умиляться чтобы. Пока растет. Потом – кататься.
ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА
В енотов стреляли транквилизаторами. Но они шли. Падали, засыпали. Но шли. Вопреки. И ошеломился стреляющий! А еноты – шли...
САМОЕ ВРЕМЯ
Еноты, не торопясь, выбрались из засады. Шакалы замерли. Еноты смотрели на них. Пристально. И как-то навязчиво. И невыносимо чутко. И шакалы дрогнули. Да тут еще и ветер северный... Оставалось лишь подойти, утешить, обогреть.
СЕРДЕЧНОЕ
Когда енотов обижали, они отворачивались. И такой сразу сволочью себя чувствуешь...
УДАРИЛ ГРОМ
Ударил гром. Уж третьи сутки, как, не переставая, шел ливень. Медведь чуть проснулся, перевернулся на нагретом належанном местечке на другой бок, вздохнул глубоко и сладко... Счастливый я, как пить дать – счастливый! И уснул.
ТАКТИКА
Строя хитрые тактические схемы, еноты самозабвенно ловили мышь. Всем понравилось.
ПОНИМАНИЕ
Когда-то енотов было страсть как много. На каждого человека приходилось по двое, а то и по трое. И все веселые. Вскоре люди уж и не знали, куда им деваться от них. И вот тогда еноты огорчились. И попрятались. Иногда выходят, конечно, но малыми группами. Людей жалеют. Огорчать не хотят.
ДОЖДЛИВО
Который день лил дождь и дул холодный пронизывающий ветер. Гулять не хотелось. Хотелось сидеть на подоконнике, втиснувшись между цветочными горшками, и, упираясь лапами в оконное стекло, смотреть на пустынный двор... А еще дышать на стекло, чтобы пятнышко. И исчезает...
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Енотов не было трое суток. На четвертые вернулись. Грязные, но счастливые. Я не спрашивал, они не рассказывали. Поели, спать легли.
СКАЗКИ НА НОЧЬ
– Сегодня никаких сказок.
Хмурятся, отворачиваются.
– Спать!
Сидят, диван пальчиками ковыряют. В глаза не смотрят.
– Ну?
Бочком, бочком. Уткнулись, сопят.
– Еноты плохие?
Кивают тихонько.
– Еноты больше так не будут?
Вздыхают, прижимаются.
– Ладно. Так вот, значит. Когда-то, давным-давно, жили в лесу одни только птицы...
ВЫХОДНОЙ
Еноты наткнулись на лис. Лисы в восторге.
НАХОДКА
Еноты нашли котенка. Аж дыхание перехватило...
КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
Когда-то, давным-давно, жили в лесу одни только птицы. И вот однажды, невесть откуда, зашел в лес огромный бурый медведь. Медведю в лесу понравилось, и он остался. Устроил себе берлогу и стал в ней жить. С тех пор в лес стали приходить звери. Отчего? Почему? Они и сами толком сказать не могут. Потому что звери не разговаривают.
ДОМА
Еноты давно уже дома. Вечеряют.
ТРЕТЬЕИЮНЬСКОЕ
Кроты выбрались и подошли. Сидим, коротаем.
ВАЛУНЫ
Яростно палило солнце. Медведь отрывал от земли огромные валуны, подносил их к краю обрыва, и сбрасывал в реку. И представлялось ему, что присел он отдохнуть в тени ветвистого дерева, да так и уснул под ним.
ВДОЛЬ ДОРОГИ
Лохматая мышь медленно брела вдоль проезжей части по тротуарному бордюру. Бесконечным потоком неслись машины, плотной целеустремленной массой текли люди. Внутри было пусто. Хотелось безешку.
ДЕТСТВО
Когда еноты были маленькими, люди казались им смешными. Они так и не повзрослели.
ПРО ДАВЛЕНИЕ
У енотов скакнуло давление. Поймали.
ИЗ ДУПЛА
В дупле было здорово. Высоко и спрятанно. Еноты торчали головами наружу, щурились на яркое летнее солнце, бубнили там себе что-то, пихались легонько, посмеивались...
ПРО ЖИЗНЬ
Еноты разобрали и закопали тонометр. Удивительнейшая штука – жизнь! Наиувлекательнейшая.
С ЛАСТОЧКАМИ
Ласточки носятся низко, визжат. Смеются, гоняются друг за дружкой. Еноты, не отвлекаясь, целлофан натягивают.
С МЕДВЕДЕМ
Еноты ворвались в берлогу и облепили лежащего медведя. Типа поймали. Вцепились лапками, держат. Переглядываются, дышат часто, довольные. Медведь подглядывает украдкой, не шелохнется. Так и уснули. Все.
С ЛОСЕМ
Еноты захватили лося. Покататься.
ЕНОТЫ И МОРЕ
Еноты гладили море. Тихонечко. Осторожно свисая с камня.
НОЧНОЕ
Всю ночь еноты не спали. Луну караулили. Как волки чтобы. Посидеть, повыть. Волки же – наблюдали. Неспокойно им как-то было, тревожно.
КАМУШКИ
С моря дул легкий бриз, ни на минуту не замолкали чайки. Еноты увлеченно перебирали на берегу камушки, складывая особо ценные из них в небольшой целлофановый пакет. Солнце неспешно клонилось к закату, близился тихий южный вечер, с цикадами и запахами. И все это было здесь и сейчас, рядом, и всего этого можно было коснуться, и даже потрогать. Только тихонечко. Чтобы не спугнуть.
ИНФОРМАЦИЯ
Ходят слухи, что енотов видели в плацкарте Москва-Новороссийск. Официальные источники данные не подтверждают и никак не комментируют. Однако в средства массовой информации просочились сведения, что, якобы, в Новороссийском порту, группа енотов попыталась незаконно проникнуть на одно из вспомогательных плавсредств. Какое, и удалась ли попытка проникновения – не уточняется. К поискам подключились местные правоохранительные органы. Данные проверяются.
В ЦИРКЕ
По завершении одного из представлений, еноты совершили дерзкий налет на цирк. По материалам уголовного дела, пострадали исключительно одни лишь дрессировщики. Покусаны. Енотов ищут.
У ЗООПАРКА
Ночью еноты возвращались из зоопарка, где морально укрепляли узников, и нарвались на патруль. Убегать не стали, приготовились к бою. Патруль тут же изменил направление патрулирования.
ШАРИКИ
Шарики! Что может быть чудесней? Только коты и пестрые тряпочки. Шарики... Они такие... Как счастье! Еноты прятались в кустах и, не отрываясь, смотрели на проходящих мимо них счастливых детей, точнее, на разноцветные воздушные шарики у них в руках. Ах, какие же это были великолепные шарики! Еноты почти не моргали, вздыхали мечтательно. В парке играла громкая музыка, у людей был какой-то праздник.
В СУМЕРКАХ
У енотов не было выбора. И они не выбирали. Зашли, забрали спящего рыжего кота, тихонько дверь прикрыли.
ОКОЛО ВОСЬМИ ВЕЧЕРА
И спросил ворон у вороны: В чем разница? Смеются, рисуют клювами на песке, пихаются легонько.
ДАЖЕ ВО ВТОРНИК
Потрогали лужу. Как море. Руки под мышки, греем. Гроза скоро. На корточках. Собачка подошла, нюхает. Не кончится день этот никогда. Даже во вторник.
ВОЗЛЕ ЛЕТА
Слетелись ястребы, поглядывают. У меня мышь в кармане, дрожит. А небо такое яркое-яркое. Будто инжир какой диковинный.
ГРУСТНЫЕ ЛИСЫ
Подошли грустные лисы, прижались. Не спрашиваю ни о чем, стоим. Белка замерла, смотрит. Далекая электричка...
В ФОРТОЧКЕ
Енотам нравится дышать в форточку. Понабьются, и дышат. А я – мерзни.
ИСКРЕННЕЕ
Енотам не спалось. Вышли за околицу. Степь. Бредут. Пальчиками воздух трогают.
КОГДА ОЧЕНЬ НУЖНО
Енотам нужна была пятница, чтобы в субботу посетить важное мероприятие. Был вечер воскресенья. Посетили.
ЛЕС ИЗМЕНИЛСЯ
Лес изменился. Чтобы увидеть это, не обязательно было выходить из берлоги. Медведь и не выходил. Лежал и глаз не открывал. Даже не дышать как-то пробовал. Не вышло.
ПОД ВЕЧЕР
Еноты, скучая, брели вдоль берега. Смеркалось. Чу! – вереница крошечных пузырьков... Выхухоль!!!
ПРОБУЖДЕНИЕ
Выдра проснулась. Огромное смоляное небо в звездах!..
У ГОРОДСКОГО ПРУДА
Лишь ближе к вечеру еноты выловили из городского пруда велосипедный насос. Сидят, качают по очереди. И тихо так, спокойно – отдаленный звон трамвая, сверчки...
НАСОВСЕМ
С тех самых пор, как еноты заполучили себе насовсем небольшого полосатого кота, отбитого ими у его же разгневанных сородичей, жизнь потекла слаще. Кот не убегал, на ласку отвечал взаимностью. Полюбил полоскать пестрые лоскуты, всякий день был весел. И даже во взгляде что-то изменилось...
В ОЖИДАНИИ ПРОБУЖДЕНИЯ
Еноты осторожно отбуксировали спящую на воде выдру к берегу, выбрались, отряхнулись, расселись, приготовили мандаринки. Не шелохнутся, ожидают пробуждения.
ВЕЧЕР ГРУСТИ
Вечер грусти еноты проводили каждую неделю. Полагалось сидеть тихо, вздыхать, потупив голову, ковырять пальчиком землю. И так минуты три.
ЖДАЛИ
Волки прошли мимо. Шерстью касаясь...
НАПОМИНАНИЕ
Еноты следят за вами. Не подкачайте...
ДВА ХЛОПКА
Два хлопка – и ринутся. Вот уж и лапки в стороны развел. Спокойны еноты, смотрят. Собаки остановились. Ни пройти, ни обойти. Развернулись.
ALARM
Предательски вспыхнул свет. Хмурые, тряпочных зайцев за спины прячут.
В ПАКЕТЕ
Мышь подтянула зубами красный лоскут, съежилась под ним. А в бумажном пакете вполне себе можно жить – подумала. Если не дождь...
БОБРЫ ВНИМАТЕЛЬНЫ
Бобры внимательны. Всякий всплеск.
СКОРО ЛИ ОСЕНЬ?
Осень в этот год так и не наступила. Лисы удивлялись, было неуютно. Кругом – зелень, солнце. Птицы тоже обратили внимание, притихли. Ждут.
ПЕРЕД ЛЕТОМ
Когда мы были медвежатами, сосны по земле стелились, раскинутся ветвями, с боку на бок переворачиваются, отдыхают. Мы же хватаем иглы лапами, друг дружку кусаем, вякаем. А птицы огромны, клювы от облаков, смотрят. Усмехаются.
ЛИСЫ
Лисы окунулись. Сидим, ждем. Вылезают...
НАПАДЕНИЕ
Еноты напали на медведя. Виснут, кривляются. Медведь рыкает страшно, то сгребая их, то отпуская. И уснул.
ВТОРНИК
И вот тебя уже закапывают. Лежи, да помалкивай. Мы – начинаем!
Вы не видели? В красном капюшоне? Ну, как же так, а? Она столкнулась с вами? Нет? Нет? Да, что же это такое?
Тридцать лет я неустанно учился игре на скрипке. Оттачивал мастерство. И слушал, проникался звуками, дышал...
Стойте! Я не вооружен!
Когда ты мне снишься, у тебя какие-то причудливые банты. Не смейся. Огромные, оранжевые. Ты ими цепляешься. Слишком огромные. Непосильные просто. Словно вздувшиеся камни.
Не оборачивайся. Поверь. Просто иди вперед, выйди из арки, поверни направо, дойди до набережной, остановись. А дальше – как знаешь...
ЧЕРЕПАХА
Еноты наткнулись на черепаху. Играли, кормили. Уснули все.
ГЛАЗА НЕ ЗАКРЫВАЛ
Глаза не закрывал. Долго. Пока совсем не устали. Закрыл. Ночь. Запахи. Птица шелохнулась...
МАЙСКАЯ МУХА
Еноты яростно ловили муху. На то оно и счастье.
НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ
– Не оборачивайся!
– Ай!
– Не ори!
– Вырвалось.
– Молчи!
– Молчу.
– Не оборачивайся.
– Надо больно.
– Деньги давай.
– Не дам.
– Почему?
– Нужны.
– Причина?
– Сложно всё.
– Совсем?
– Где-то так.
– Иди тогда.
– А можно?
– Иди уже.
– Счастья тебе, глубокий голос над затылком.
– Не смеши.
– Угу.
ШЕПОТОМ
– Стреляйте первым.
В УГЛУ
Некуда деваться старой больной крысе, в угол загнали, дрожит, сжалась вся, сердце рвется, приготовилась... Еноты берут аккуратно пальчиками, прижимают к сердцу, гладят, другому передают.
ШЛАГБАУМ
Шлагбаум никак не отламывался. Всю ночь еноты висли на нем, трясли, раскачивали. С рассветом, обессилившие, отползли в сирень. Надо было что-то думать, где еще найти такую большую, красивую, полосатую штуковину.
ЗАПАХ КЛЕВЕРА
Стою с винтовкой посреди бескрайнего клевера, десятка два всадников. Шашки солнцем глаза жалят, земля дрожит, приближаются. Затвор мягко идет, податливо, и уже выбираю, всматриваюсь, чтобы уж без обид – одного на одного. Свистят звонко, удалые! Выбрал себе, целюсь, дышу сладким клевером.
В ТЕ ДНИ, КОГДА РАССВЕТ НЕ НАСТУПАЛ
В те дни, когда рассвет не наступал, лисы нор своих не покидали. Они лишь выглядывали иногда во тьму, вслушивались в нее, ждали.
БЛИЖЕ К НОЧИ
– Так и как же тот огромный ньюфаундленд?
– Понятия не имею.
Сидим, заворачиваем конфеты в фантики, разговариваем.
ВЕЧЕРНЕЕ
В глаза не смотрели, чувствовалось напряжение.
– Чего натворили?
Мнутся, поглядывают. Наконец, подошел один. Морду на ногу положил, замер. Остальные подходят тихонько, глаза не поднимают. Вздыхают тяжко, ковыряют пальчики. Обступили.
– Разбили чего?
Кивают.
А ХОЧЕШЬ, МЫ НАТЯНЕМ СТРУНЫ?
А хочешь, мы натянем струны?
Небо вдруг поменялось. Из солнечного в посеревшее. И в мрачное сразу. И птица на оконном отливе. Смотрит, смотрит в глаза мои. Не шелохнется.
Всегда замечаешь эту пыль. Она везде. Смотришь, смотришь на нее. А с ней, как будто, тише. Спрятанней.
И обязательно кто-нибудь в дверь скребется. А ты – босиком в ванную. Стоишь на кафеле холодном, плачешь. А если свет включить – отражение над раковиной. Не включаешь.
ДОБЫЧА
Еноты раздобыли свечку. Чудом не передрались. Успокоились, нюхают.
ТРОФЕЙ
Трофейный кот жил у енотов четвертые сутки. Домой не рвался, в еде капризничал.
СХВАТКА
Превосходящие силы противника их не остановили. Шли молча, глядели исподлобья. Плюшевого говорящего зайца еноты все равно бы никому никогда не отдали. Превосходящие силы противника понимали это. Схватки не случилось.
УШЛИ
Енотов нигде не было. Ни с утра, ни днем, ни к вечеру они так и не появились. Кот крепко приуныл.
МЕДВЕДЬ ЛЕЖАЛ НА СПИНЕ С ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ
Медведь лежал на спине с закрытыми глазами, раскинув лапы в стороны. Интересная находка, хоть для зверя, хоть для человека – улыбнулся. Судя по всему, вечерело. Если так пролежать довольно долго, наступит осень. Или четверг. Или четверть третьего. Скоро придут мыши, в шерсть зароются, станет таинственнее. А пока... А хоть бы и имя себе придумать. Ну, или подслушать.
РАВНИНА
Бизоны вытоптали. Постояли. И дальше.
КОГДА НЕБО БЫЛО ГРЯЗНО
Когда небо было так грязно, что ястребы не могли летать по нему, они грустили, сидя на соснах. Ястребиное древо – называли такие сосны полевые мыши, приходившие посмотреть на них. С тех пор многое изменилось. И небо давно уже стало чисто, и вольготно кружат в нем свободные ястребы. А мыши прячутся. От них. Но всякий раз приходят туда. К тем самым Ястребиным древам. Вспоминают, улыбаются.
НАСТОРОЖЕННОЕ
Кабанчики засуетились, рыльца поверху, принюхиваются. Посерело небо, сыростью зябкой ветер. Поторапливаться!
СЛУЖБА
Еноты долго еще ухаживали за осленком. Кормили, выгуливали.
ВЫХОДНЫЕ
Стреляли только по головам. Чтобы шкурки. А я – клубочком, и не дышу.
ДЕЛА
Еноты шли к отцу Паисию. Очень надо было. Погремушку чинить.
ИЗ МГЛЫ
Медведь хохотнул. Волки подавились.
ВСТРЕЧАЙТЕ
Встречайте ее, встречайте!
Бегите навстречу вприпрыжку,
Размахивайте руками,
И весело ей кричите!
Около половины третьего в комнату с шумом ворвался Станкевич. С ним двое. При револьверах.
Собаки все время жались к электрощитовой. Очень это было странно.
Причудливо, но моря совсем не было слышно. Лишь запах. Да что-то такое... едва уловимое. Не объяснить.
Но расписание так и не поменяли. Гадай теперь. Ну, вот, как так можно?
РАЗНЫЕ ВЕЩИ
Я все эти умные вещи не понимаю. Я их и не могу понять по причине своей ограниченности. И уж лучше я простые вещи не понимать буду.
Ёжик смотрел в реку. Из реки на него смотрел другой ёжик.
И НЕ СТОЯЛ ОГРОМНЫЙ БУРЫЙ МЕДВЕДЬ НА КАМЕНИСТОЙ ГОРЕ, НА САМОЙ ЕЕ ВЕРШИНЕ
И не стоял огромный бурый медведь на каменистой горе, на самой ее вершине. И не смотрел огромный бурый медведь ни на небо, ни под гору, ни окрест себя. И не ревел надрывно огромный бурый медведь, не хрипел о лютой ране своей, о разорванном своем теле. И ничего не происходило, и ничего не было, и ничего уже не произойдет, ни единого взмаха вечернего мотылька...
НАСТРОЕНИЕ
Еноты были неудержимы. Они перемахнули через изгородь, блокировали сторожевого пса в его будке, загнали перепуганного кота на яблоню, быстро осмотрелись. Было весело. Шалилось.
СОЛНЦЕ СЛЕПИЛО
Солнце слепило, жгло. Лохматая мышь сошла с дороги, укрылась за камнем. Ладно, пока песок поковыряю.
С ВОСКРЕСЕНИЯ
Лисы подошли. Смотрят, нюхают. Понедельник завтра – отвечаю.
ВОЙНА
Сегодня – война. Еноты огородили собой фонтан. Акция. Скидки. Бонусы. Не оглядываться!
ДОЖДЛИВО
– Тебе, паскуде, весело, значит? Так это мы сейчас быстро поправим.
Вечерело. А поплавок ни разу еще.
На перекличке имени не услышал. Подошел, чтобы сказать. Не заметили.
НЕ БОЙСЯ
– Не бойся. Просто подоткни одеяло. Я в ногах лягу.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
– Мы на тебя очень надеяться станем. Очень-очень. До в животе урчания.
Еноты тихонько подошли ближе, осторожно в глаза заглянули, положили лапки на колени.
– Не уходи, а?
СЛОНЫ ОБЕРНУЛИСЬ
Слоны обернулись. Стихло. И только лишь мышь все бежала и бежала по раскаленной на солнце брусчатке, лапки жгло, да нежно мерещилось счастье...
КОГДА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ХОЛОД
Никогда еще не было так искренне, так безупречно. Еноты смотрели на огонь, молчали, грели лапы. И ночь, и мороз, да какая-то птица лютая все вздыхает, все не вырвется никак из нее, будто застряло комом, будто задыхается она, будто плачет уже... Посидели, посидели, да делать нечего, поднялись, встряхнулись, искать пошли.
ЛОГОВО
– Чьё?
– Я не очень-то шарю, но это, по ходу, медвежье.
– Фига се!
– А, если он того, там?
– Как же мне всё это нравится!..
– Что?
– Да всё!
– Так, ведь, медведь!
– Не спугни. Постоим еще.
– Тебе же тоже страшно?
– Да до усрачки!
– Так в этом и есть смысл?
– Смысл чего?
– Всего?
– Ты почему сейчас так спросил?
– Не знаю, интересуюсь.
– Теперь я не успокоюсь, пока не пойму.
– Ты это... Может, пойдем просто?
– Поздно уже.
– Догадываюсь, что ты не время имеешь в виду. От того и слезы, да?
– Это, как на подводной лодке, понимаешь? Легли на грунт. Кислород экономим, не шевелимся. Тонем. А в глазах – рассвет над бухтой, яркий такой, сволочь, и шпарит, шпарит вовсю! И чайки эти...
– А давай договоримся не ходить сюда больше?
– Можно.
ОКОНЧАНИЕ ДНЯ КОСМОНАВТИКИ
Еноты прошли темным переулком, свернули во двор, миновали его, перешли дорогу, зашли в парк, забрались на спортивную площадку, болтаются на кольцах. Луна, апрель, четверть первого.
А УТРОМ
Проснулись еноты, смотрят по сторонам, не узнают. Дикость какая-то. Ясный солнечный день, ветерок прохладный, волны на песок набегают, гладят, ласкаются. И куда, собственно, медведь подевался? Ведь, был же! Вроде.
ЕНОТЫ ВОЗВРАЩАЛИСЬ
Еноты возвращались. Устало, хмуро, вот, к примеру, картины Веласкеса, они же так себе... а не верит никто. Идут, бредут, дышат размеренно. Благо – мгла. Свернули на Новосущевскую.
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ МАЙОРА НКВД
Сегодня привели вменяемого. Разговаривать отказался. Я не настаивал.
Людочка капризничает. Зачем я всю эту хрень записываю? Чаю хочу.
В кинотеатре, как в космосе. Совсем не одиноко.
Хватит. Я – майор НКВД.
САШЕНЬКА
Сашенька зпт родной мой мальчишечка зпт золотой тчк Обнимаю тихонечко зпт но крепко-крепко тчк Мы всех еще плюшевыми енотами закидаем под Кокур зпт мне он больше нравится тчк Да зпт и коньяк тоже можно зпт только нежно зпт мягко зпт без суеты тчк
Положил обратно на стол. Нестерпимый трупный запах, прикрылся ладонью. Под Кокур зпт – врезалось как-то. Подташнивало. Вышел на воздух. Ливень.
И НЕ БЫЛО У ЗВЕРЕЙ МЕДВЕДЯ
И не было у зверей медведя. А как хотелось...
Охотники рассказывали, мол, зря всё. Хоть с собаками, хоть засадой – всё одно, нет никого.
Вот и селезень от озерка вразвалочку, кря-кря.
НАСТОЯЩЕЕ
Стоишь вот так под фонарем, буравишь его несокрушимым взглядом, и осень уж близится, а ты – мышь.
СТЕМНЕЛО
Стемнело. Рыбацкая сеть о днище лодки. Мертв смотритель. Вороном черным маяк. Стремятся шхуны, мачты в буре теряя.
ТЕМНЕЕТ
Утомлены звери, землю тихонько роют. Хмуро небо, безрадостно, тревожит вкрадчиво. Цепляют когтями, рвут прожилки кореньев, отбрасывают. Неуютно. Влажен ветер, пронзителен. Скоро ль ночь уже? Нам бы света фонарного! Желтого, мягкого. Выть станем, утешимся.
НЕ БОИСЬ
– Ну, ну, не боись, не обижу.
Медведь ловко сгреб и крепко прижал к животу перепуганную крысу. Выпрямился на задних лапах, вдохнул глубоко. Чуть прихватившись морозцем, воздух слегка обжигал. Ближе к горизонту, яркими пестрыми мазками, догорал размашистый перелесок. Пара воронов в дремотном небе, тишину разбивая. Скользят. Крыса подглядывала, она уже пригрелась, и теперь ей было любопытно. Так они и стояли: огромный бурый медведь на задних лапах посреди пустынного бескрайнего поля, и, вжатая в теплый мохнатый живот его, засыпающая крыса.
ВЫШЛИ К МОРЮ
Изнемогшие носороги вышли к морю. Стонут, подошли к самому краю его. Дышат, всматриваются, запоминают.
ОЖИДАНИЕ
Уж смеркалось, а медведь все не возвращался. Еноты начинали беспокоиться, они то и дело выбегали на дорогу, вставали на задние лапы, пристально всматривались. Растекались сумерки, небо гасло. Наконец, что-то громоздкое замаячило где-то там, почти у самого горизонта, на фоне мрачнеющего неба. Еноты ждали. Они слегка раскачивались из стороны в сторону, пытаясь получше разглядеть. Было безветренно. Чуть моросило.
ЗНОЙНО
На солнце же енотов разморило. Они сидели, привалившись спинами к прохладной стене какого-то здания, клевали носами, вздрагивали. Шли-то они гонять таксу, тут недалеко, да сморило вот. Посапывают, бормочут что-то. А неподалеку совсем, возле старого тополя, увлеченно повизгивая, молодая счастливая такса яростно ямку роет.
КОГДА ПРИХОДИТ НОЧЬ
А спят еноты обыкновенно кучей. Так и мягче, и теплее, и спокойнее. Но – крепко. Хоть что с ними делай, ни за что не проснутся. От того и стало у них доброй традицией прощаться. Обнимутся перед сном, посмотрят друг другу в глаза проникновенно, и валятся весело в кучу, елозят там, кряхтят, пока не уснут все. Утром же встречаются, радуются.
УТЕШЕНИЕ
Еноты усердно полоскали яркие тряпочки, добытые в ходе вероломного вторжения в пошивочную мастерскую. Брали открыто, намекая тем самым, что это подарок. Уходили спокойно, на задних лапах, крепко прижимая тряпочки к груди. К счастью, никто так и не попытался их остановить. Дошли до речушки, расселись, разложили тряпочки. Они были чудесны!
В ПРИХОЖЕЙ
– Я его и трогать-то не хотел, стороной думал обойти, а он как бросится на меня с пуукко!
– Простите, с чем?
– С пуукко, нож финский, знатная зверюга в умелой руке.
– И что же?
– Убил.
– Так, а как же мы вот сейчас тут с вами?
– Думаю, снюсь.
– Как жаль.
– Не стоит, от меня проку-то не больно было, так, ни вашим, ни нашим, дрянь человечишка! Теперь вот с вами тут, в прихожей, жду.
– А что же дальше?
– Одному просыпаться, другому оставаться.
– А вы уверены, что сплю именно я?
– Нет, конечно. Разве ж можно быть уверенным хоть в чем-то?
– Но убили, ведь, вас?
– Я полагаю, что да. Быстро все как-то произошло.
– А почему мы именно здесь, в этой прихожей? И почему именно мы с вами?
– Не знаю. А чем плохо? Мне здесь нравится.
– А мне, вот, неуютно что-то, я даже побаиваюсь.
– Да? Ну, просыпайтесь тогда, чего мучиться.
– Я бы с радостью, но как?
– Вам виднее, вы же спите. Наверное.
– А, вдруг, вы? Где-нибудь в реанимации. А я во сне – того.
– Любопытная мысль. Ладно, подождем, я не умею просыпаться.
– Я тоже.
– Сейчас бы сюда зверька какого, вам бы повеселело. И мне.
– Да, зверька хорошо бы.
КОГДА ПРЕКРАТИЛСЯ ЛЕС
И взревел лес, застонал, опрокинул деревья ниц. Поднял воды речные, поглотил, поверг себя в запустение. Завыл надрывно и протяжно, но, вдруг, сорвался... захрипел чуть слышно... и прекратился...
V
У ПЕЧНОЙ ТРУБЫ
И не было этой зимой у лохматой мыши никаких желаний. Лежит себе днями напролет на спине на крыше возле теплой печной трубы, в дым смотрит. Весна уж пришла, а она лежит все, дым не тот уже конечно, но выбирать не приходится, лежит, смотрит. Лето придет, уйдет небось.
ОТСТАЛ
Я безнадежно отстал, далеко вперед ушла молчаливая вереница, растаяла в дорожной пыли, что просочилась нежно в носоглотку, и скрипит теперь на зубах благодатным своим одиночеством. А в лесу сейчас, должно быть, ягод прорва! Остановился совсем, думаю об этом, воздух сыроват, видно, гроза скоро...
ТИХАЯ ЮЖНАЯ НОЧЬ, ЦИКАДЫ
Тихая южная ночь, цикады. Остановка в пути затянулась, вышел в последний тамбур, вглядываюсь в эту искренность, и дыхание будто иссякает, будто и нет его, словно и никого здесь, в этом заунывном, казалось бы, безнадежно тоскливом свете, таком же игрушечном, как и все эти межвагонные таинственные переходы... И мне бы прямо сейчас выстрелить дважды, и оба раза – промах, а я медлю, медлю все, и эти цикады, и эта тихая южная ночь, и этот тамбур, последний, и ни до него, ни после – уже не важно... совсем.
ЗНОЙНЫЙ ПОЛДЕНЬ
Разморившись на жарком солнце, лохматая мышь ковыряла в полудреме размякшую замазку у старой, давно рассохшейся, оконной рамы. С той же стороны стекла, изнутри просторной залитой солнечным светом комнаты, с массивного гранитного подоконника, из-за глиняного цветочного горшка, не отрывая зеленых не моргающих глаз, на лохматую мышь пристально смотрел старый толстый полосатый кот. Глаза начинали слипаться, предательски клонило в сон.
ПЛЕЛИСЬ ДВА ПСА
Плелись два пса. Поздняя осень. Зябко.
У ПРОХЛАДНОГО ВАЛУНА
Медведь сидел на высоком утесе, прислонившись спиной к прохладному валуну. Редкие перистые облака совершенно недвижны, ветра затаились, ожидают. Все пуще солнце, яростней. Хрипловатый кречет, будто помешали ему, недоволен будто, слетел на край утеса, камнем замер. Медведь зевнул глубоко, закрыл глаза. Кречет пошевелился.
НОВЫЙ ДЕНЬ
Большие серые птицы глядят с белой свежевыкрашенной изгороди. Странный цвет, странные птицы. Припекает.
НАВСТРЕЧУ
Медведь шагнул навстречу. Кабаны остановились, смотрят. Стало мелко накрапывать, посвежело, пряно потянуло гнилой листвой. Ударяясь о ветви крыльями, вспорхнула встревоженная птица. И снова лишь морось. Кабаны смотрят, не шелохнутся. Пар от дыхания, настороженно. Светает, чуть туман с низин. Повернули в ельник.
НЕЖНО БРЕЗЖИЛ РАССВЕТ
Нежно брезжил рассвет. Еноты же раскручивали велосипедное колесо, оно торчало из груды наваленного хлама, оснащенное самодельной трещоткой, как делали лишь в старые добрые времена. Колесо вращалось все быстрей и быстрей, трещало все пронзительней, еноты были в восторге, пихались, картинно падали, валялись на мусоре, смотрели в небо. Коты сидели чуть в сторонке, поглядывали исподлобья, тихонько вздыхали.
ТАК ПРОСТО
– Подвинься-ка...
Крыса вздрогнула, испуганно захлопала зареванными глазами. Огромною мохнатою скалою над нею нависал медведь. Места было предостаточно, но крыса подвинулась. Огромная мохнатая скала опустилась рядом. Страшно не было, потому крыса скоро вспомнила о своем и заревела пуще прежнего. Так они и сидели. Огромная мохнатая скала и сопливая ревущая в голос крыса. День близился к полудню, начинало припекать.
СЛОНЫ ВОШЛИ В ЛЕС
Слоны вошли в лес. Идут осторожно, о ветви боками трутся. И нет числа им. Нет ни конца им, ни края. Хоронятся звери, взглядами провожают. Уже на закате к реке вышли, остановились. У воды еноты. Копошатся, бормочут что-то, полощут. Вдруг замерли, обернулись.
ВСТРЕЧА
Задрав головы, еноты смотрели на сову, точнее, на неясыть. Неясыть смотрела на енотов. И так им всем было пронзительно! Аж дыхание...
В НОЧЬ
Смеркалось. Еноты катили покрышку. Та то и дело падала, еноты ворчали, поднимали ее, катили дальше. Вскоре совсем стемнело. Рядом филин ухнул, затих. И лишь луна да волки. Да еноты с покрышкой.
ОСЕННИЕ ЛИСЫ
Лисы шушукались. Зябко, ветер жухлую листву гонит, темнеет теперь рано. Лисы смотрят, запоминают. Шушукаются.
ВЫДОХ
Еноты пришли к медведю. Молча расселись, смотрят, пальчиками играют. Медведь, склонив голову, дремлет. Еноты ерзают, все никак не решаются. Медведь промычал что-то невнятное, затих. Тут уж еноты не выдержали, подскочили, облепили медведя, прижимаются, обнимают лапками, бубнят каждый чего-то, мордами в густую медвежью шерсть прячутся.
ВЫХОД
Еноты выходили из окружения. Шли цепью, хмуро. И звук такой... будто вепрь раненый стонет. Жуть. Так никто и не решился их тронуть. Так цепью и ушли. Растворились неспешно в рассветном тумане.
В ТЕМНОТЕ
Лохматая мышь вскарабкалась на трюмо, огляделась, подошла к зеркалу, села, заглянула в глаза свои. Ночь, часы пробили три.
ПШЕНИЧНЫМ ПОЛЕМ
Так и шел огромный бурый медведь пшеничным полем, бушующим на порывистом предгрозовом утреннем ветру. Не торопился, ступал грузно, приваливаясь на лапы. Головы не поднимал. Когда проглянет солнце, ветер давно уже стихнет, колосья грозовым ливнем низко к земле прибьет. Но так и будет идти огромный бурый медведь своим пшеничный полем. Не торопясь, грузно ступая, тяжело приваливаясь на лапы, глухо кашляя, головы не поднимая.
КРЫСА И СОЛНЦЕ
Уселась старая крыса на лавочке, греться собралась. Солнце тихонько подбирается, крыса поглядывает, поджидает пока то само до нее доберется. Но все ж не терпится, подсунула ему хвост, зажмурилась. И вот добралось до хвоста солнце, коснулось. Сидит старая крыса на лавочке, глаза закрыты, приоткрыла рот, медленно в солнце окунается.
ПОД ВЕЧЕР
– Не меня ли ищете?
Акулы нервно закружились, судорожно осматриваясь по сторонам. Ни на поверхности, ни на глубине – ничего примечательного. Обеспокоены, злятся. К ночи чуть полегчало, слегка расслабились. Но не уютно. Может, померещилось? Вот, как теперь дальше? Хмуры.
НАКАЗ
– Вот скажи мне, волк...
Медведь надавил лапой чуть сильней, вжимая того спиной во влажный мох.
– В чем сила?
Волк внимательно смотрел на медведя, молчал.
– А я скажу тебе. Любовь! Вот где сила.
Волк осторожно дышал, чуть скалился. Не рычал, а урчал скорее, или хрипел даже.
– Ты не обижайся. Просто я хочу, чтоб ты хорошенько запомнил это. Может, и пригодится когда. Темной лунной ночью вспомнить, повыть.
Медведь снял с волка лапу. Тот продолжал лежать, внимательно наблюдая за медведем.
– И вот еще что. Своим передай, что больше никого отпускать не стану, лимит, мол, вышел. Ну, вот, вроде бы, и все. А ты ступай, ступай... Да, смотри, не оглядывайся.
ЛОХМАТАЯ МЫШЬ И БУСИНА
Лохматая мышь катала бусину. Пошел мокрый снег, перешел в ливень. Поднялся ветер, порывистый. С трезвоном прогремел трамвай, сотрясая. Воробьи под намокшим картоном, нахохлились, помалкивают. Ежатся, смотрят внимательно. Как лохматая мышь бусину катает.
ГЛАЗ ОТКРЫВАТЬ НЕ ХОТЕЛОСЬ
Глаз открывать не хотелось. Медведь и не стал. И так всё ясно. Когда приблизятся почти вплотную – на задние лапы, и накрыть разом! Остальные, если и не разбегутся, всё одно проиграли, ибо – дрогнули; а, дрогнув – уже усомнились... Но глаз открывать не хотелось. Медведь и не стал.
МЫШЬ ВЗДРОГНУЛА
Мышь вздрогнула. Странный звук такой, будто струна лопнула... Мышь принюхалась в темноту. Тихо. Даже слишком. Хорошо бы схорониться. Забиться в платяной шкаф, в самый дальний угол его, прислушиваться. Чутко. Настороженно. Заговорщически! – хихикнула в лапки.
РЯДОМ ОЗЕРО
Нещадно палило солнце. На раскаленной платформе, в ожидании электропоезда, люди были вялы. Кто-то курил. Томились. Даже птицы. Время шло, а ничего не менялось. Расписание кто-то наглухо заклеил афишей концерта классической музыки в местном ДК. Клод Дебюсси, Вивальди, Штраус. Солнце яростно жгло. Женщине с доберманом стало плохо. Вызвали скорую. Несколько оживились, поговорили. Пока женщину приводили в сознание, доберман убежал. Очнувшись, женщина ушла за ним. Снова тихо. Неожиданно люди обратили друг на друга внимание. Пристальное. Растерялись, разошлись в смятении. Осталась только женщина с доберманом – она вернулась, но опоздала. Подошел электропоезд, они уехали. Молча пролетел селезень. Тем самым завершая.
В ГУСТЫХ СУМЕРКАХ
В густых сумерках, на территорию небольшого дворика, скрытно проникла многочисленная группа енотов. Шли украдкой, использовали естественные укрытия, освещенные участки преодолевали поодиночке, короткими перебежками. Миновали двор, стремительным рывком пересекли улицу, растворились во мраке.
И ВОТ НАСТУПАЕТ ВРЕМЯ
И вот наступает время, когда разобьются о стекла камни, рассыплются, станут пылью. А есть ли тень у пыли? Да и ливень уж скоро, размоет в грязную жижу, затопит неровности. И вот несется уже счастливый мальчуган в шортах, вбивает звонко сандалии в слякоть, брызжет ею, смеется. И утешаются бывшие камни, что все же кому-то в радость они, разлетаются, исчезают, и разбрызганным сердцем своим улыбаются.
ВОТ И СТЕРЛАСЬ ДОРОГА С ШИРОКО РАЗБИТЫМИ КОЛЕЯМИ
Вот и стерлась дорога с широко разбитыми колеями, вонзилась в сухое распаханное поле, слилась с ним. Вот и затяжелело небо, загустилось, растворило собою распаханный горизонт, дыхнуло пронзительной прохладой влаги, насторожилось, замерло на взмахе... и хлестко полоснуло наотмашь протяжной молнией! ослепляя. И, чуть помедлив... рвануло на выдохе стотонным кашлем! надорвалось. И дышит, дышит, дышит, дышит, дышит в тугую тьму сухое распаханное поле, глотает жадно начальные гулкие капли редкие, оживает. И вот, чуть содрогнулось всё, и замерло... и – взорвалось! проливаясь.
ОКОЛО ПОЛУДНЯ
Закончив с кружением на детской карусели, катанием с горки, качанием на качелях, болтанием на спортивных кольцах, и валянием в песочнице, еноты отряхнулись и пошли к дороге – людей умилять. Проголодались.
ПО ПУТИ
– Есть кто?
– Да, я есть, кролик.
– Дикий что ли?
– Ага.
– Как в яму-то попал?
– Упал.
– Логично. Только я тебя достать не могу.
– А почему?
– Потому что я мышь.
– Понятно. Ладно, чего уж теперь. Сам виноват.
– Ты это, не того там, я сейчас позову кого-нибудь.
– Спасибо тебе, мышь.
– Ты там смотри, тихо сиди, мало ли кто.
– Хорошо, мышь.
...
– Живой там?
– Ага.
– Я лося привел. Он сейчас голову в яму опустит, а ты забирайся, понял?
– Ага.
– Агакает он тут, лезь давай. А я погнал, некогда мне тут с вами. А ты молодчина, лось, реально уважаю. Буду должен.
ПАСМУРНЫМ УТРОМ
Минуло ровно три года, и вот, в одно пасмурное мартовское утро, снова запели птицы. Удивились люди, из домов вышли, по сторонам смотрят, радуются. Глядь, а под деревом Нихренаська стоит, да все так же в землю смотрит. Сбежались к нему люди, гладят, морковкой угощают. Нихренаська жует, помалкивает, да хвостом помахивает.
НИХРЕНАСЬКА
Жил-был ослик Нихренаська. И больше всего на свете любил Нихренаська ничего не делать. Встанет под деревом и стоит себе, в землю смотрит. Все привыкли давно, даже и не пытались уже сдвинуть Нихренаську с его места, подкармливали только, да он и не ел почти, так, пару морковок за день. По ночам Нихренаська куда-то пропадал, только так и не смогли выяснить куда, и спал ли он вообще. А под утро Нихренаська уже стоял под своим деревом, да землю разглядывал. А еще никто не слышал его голоса, никогда. И вот однажды Нихренаськи не оказалось. Искали, искали его, да так и не нашли. Дети плакали, а взрослые разумно решили, что либо Нихренаська сам где помер, либо волки задрали. На том и разошлись. Только вот с тех пор птиц неслышно стало, будто вымерли.
ОКОЛО
Киты всплыли. Приглядываются. Скоро четверг уже.
НА ОЩУПЬ
– Кто здесь?
– Я.
– Кто – я?
– Медведь.
– Что еще за медведь?
– Бурый.
– Всамделишный что ли?
– Да.
– А чего тебе?
– Так, просто.
– Надо-то чего?
– Посмотреть хотел.
– На что?
– На вас.
– А зачем?
– Запомнить.
– Нас?
– Да.
– А дальше что?
– Кровь.
СЛОНЫ ОТСТАЛИ
Слоны отстали. Ну, не возвращаться же... Смотрим друг на друга, молчим. Еноты хмуры, пальцами песок пересыпают, поглядывают. Ладно, возвращаемся за слонами...
ИНСТРУКЦИИ
– Это ваши еноты?
– Какие?
– Которые сейчас у вас за спиной?
– А вот теперь замрите!
– Почему?
– Потому что это не мои еноты, но я про них все знаю.
– И что?
– Лучше замрите. Попытайтесь не заинтересовать их.
– Они лапами машут.
– Провоцируют.
– Да, что они, собственно, сделать-то могут?
– На днях волков искусали.
– За что?
– За дело.
– Так, за дело, ведь.
– Думаете, вас не за что?
– Я об этом как-то не подумал.
– А зря. Стойте смирно, улыбайтесь. Полезут обниматься – терпите.
ЗАПИСЬ ОТ СЕДЬМОГО МАРТА
Нужно было сделать прививки. Все ж хотели, как лучше, но еноты оказали сопротивление. Кидались мандаринами, притворялись зомби, пучили глаза, хрипели. Напоследок, попадав, притворились мертвыми, но подглядывали.
ШЕЛ КРОШЕЧНЫЙ МЫШЬ
Шел себе, шел крошечный мышь, по сторонам зыркал, похихикивал. Когда он придет к медведю, молчать будут, сидеть, похихикивать. И утро ночь сменит, и всем станет видно, и все проснутся, и все посмотрят и увидят.
ВОСКРЕСЕНИЕ
Сидит медведь, в дуду дует. Весь лес слышит, весь лес слушает. Солнце с луною напротив друг друга остановились, по горизонтам, скользят по земле каждый своим светом, на медведе встречаются. Идут звери, идут звери, звери поникшие, в медведя головами своими печальными упираются.
ПОРА
И вылез медведь из ямы. Сел. Ночь, промозгло. А – в радость. Усмехается, головою качает.
АТАКА
Еноты стремглав напали на волков, покусали, и сгинули в терновнике. От неожиданности волки не успели им достойно ответить. Чуть успокоились, поразмыслили, решили не связываться.
ЛОСИНЫЙ ЛЕС
Лоси вырвались рогами из леса. Дышат, ноздри пучат. По следу идет...
СЛОНЫ УСТАЛИ
Слоны устали. Идти перестали. Да и завтра уже.
КУКША
Столкнулся с кукшей – замри. Брусники предложит – не обижай, прими.
ПРЯТКИ
Зверьки попрятались. Попробуй, найди теперь. Хохочут.
МОРЕ
Еноты вышли к морю. Лапы мочат, на чаек глядят.
СЛУЧАЙ
А я брожу –
тебя сторожу!
Ворона шарахнулась к можжевельнику, распласталась, глаза таращит. Вроде, никого. Чуть выпрямилась, озирается, голову на бок клонит. Тихо, лишь иволга где-то за косогором. Хмыкнула, встрепенулась, подскочила к коряге, давай дальше тянуть из-под нее.
А я брожу –
тебя сторожу!
Упала, притворилась мертвой.
ПРО ХОМЯКОВ
Хомяки не доверяли. На том и сошлись.
ПРО КАБАНОВ
Кабаны вздрогнули. И – тишина. Полевка скользнула. Вспорхнула птица. Ястреб в вышине. Ну, как так? Друг на друга. И опять вздрогнули.
НОЧЬ ЛЕСНАЯ
Для лис не было большей радости, чем чаинки в котелке туриста. Подкрадутся в лунном свете, рассматривают, шепчутся. Решают судьбу его.
КРОВАВЫЙ ЗАКАТ
Еноты оседлали ньюфаундленда. Тот не стал обращать внимания. Двигаются тихонько, на кровавый закат щурятся.
ПРО ЖИЗНЬ
И будем жить!
Рьяно, яростно, звонко!
Чтоб – полной грудью!
Потому, что так надо!
Так, чтоб искрами сыпать!
Чтоб полыхнуло всё!
Ёжик замолчал. Слоны думали, похлопывая себя ушами. Ветер чуть запрохладнел, пахнуло влагой. Громыхнуло.
МОРОЗНОЙ ЗИМНЕЙ НОЧЬЮ
Морозной зимней ночью, сидя на покосившемся столбе завалившейся ограды, смотрела маленькая серая замерзшая мышь, каким идеально ровным столбом поднимается дым от печной трубы. Из окошек – свет, в нем – спящая морда собачья из будки. Выше – звезды, месяц, самолетики красным моргают. Рядом – лес дремучий, озерцо. На лапки смотрит – совсем малюсенькие, откуда в них теплу-то взяться? Потому и мерзнут. Вздыхает. Ветер шевельнулся, дым над избой дрогнул.
ОТДАЛЕННЫЙ ПОЛУСТАНОК
Вот и добралась старая крыса на самый отдаленный полустанок. Вот и присела отдохнуть. Вот и улыбнулась: еще не конец.
ПРО МЫШЬ
Мышь выбежала, огляделась юрко, и дальше. Очень быстро бежать – это искусство. Записал хоть.
СЛОНОВ БЫЛО МАЛО
Слонов было мало. Да, и день угасал.
ЛИСЫ ВСТРЕТИЛИСЬ
Лисы встретились. Присели. Молчат, поглядывают. И неясыть протяжно... И радость такая, что еле скрыть... Сидят, еле скрывают.
НА РАССВЕТЕ
И вот, когда, наконец, наступил рассвет, из соседнего перелеска, к обрывистому песчаному берегу, внимательно поглядывая по сторонам, вышла группа заспанных енотов. Низкое утреннее солнце светит им в спины, и от того на реку с обрыва падают причудливые медлительные великанские тени. И вот уже сидят заспанные еноты на самом-самом краю высокого песчаного обрыва, смотрят куда-то далеко за реку, туда, где за невысоким кустарником колышется золотыми волнами яркое ржаное поле, и вглядываются, вглядываются пристально, и... засыпают, мягко падая на спину.
ПРО МЕДВЕДЕЙ
Странно быть медведем. Большой, лохматый.
МЕДВЕДЬ УМЕР
Медведь умер.
ПУСТОШЬ
Никого здесь нет. Пустошь. Сидим, друг другу в глаза смотрим. Енотам нравится. Тянутся лапками, руку тяну им. Схватились. Щуримся. Аккуратно, с понятием. Кругом – вьюга. Прижались. Засыпают.
НАПРЯМКИ
Было дело – через бурелом, напрямки. За полночь, ливень стеной. Шея, правый бок, левая задняя. Кровь бледная, дождь разбавляет. Слабею. Нельзя упасть, стою на задних, реву. И хлещет, хлещет, хлещет...
ОБИДА
Мышь обиделась. Забралась под огромного игрушечного попугая, свернулась, дуется. Час, два, потом уже скучно. Выглядываешь из-под огромного игрушечного попугая, нюхаешь... на смех пробивает.
ЕНОТЫ ЗАДРЕМАЛИ
Еноты задремали. Всё замерло.
ЕНОТСКИЙ СНЕГ
Никогда еще енотов так не заваливало снегом. Глаза таращат, хохочут, играют в выдр. Волки в недоумении. Зыркают, улыбаются украдкой, не торопятся. Развернулись, ушли. Ржут.
КОГДА МЕДВЕДИ БЫЛИ МАЛЕНЬКИМИ
Когда медведи были маленькими, со спичечную коробочку, лес был нежен. Лес был огромен и таил в себе их россыпь. Берег. И никогда солнце не покидало их. Оно жило в вершинах. И медведи со спичечную коробочку забирались к нему, и смотрели. Трогали лапами. Смеялись. Теперь – не так. Солнце движется, высоко-высоко. Лес к земле прижался. Медведи стали большими и хмурыми. Ходят, ходят. Но, как вспомнят – улыбаются.
НА СЕВЕРЕ НЕ СЛАДКО
На севере не сладко. И пингвины куцые какие-то. Жухлые, мелкие, но активные. Еноты – не звери, уделяют внимание. Но – холодно.
ТРИ ВЫСТРЕЛА
Три выстрела. Суслик рухнул. Когда стреляют – лучше лежать.
ПРОВЕРКА
Еноты разуверились было, но решили проверить. Подтвердилось.
ПРО БАРСУКОВ
Барсуки задумали важное. Не говорят никому. Таятся. К ночи уснули. В лунном свете пришли еноты и все исполнили. Молча, порывисто, и исчезли. Клетка – вдрызг. Ломанулись барсуки, а все ж никак не поймут, еноты-то откуда?
СЛОНЫ ВОШЛИ В ГОРОД
Слоны вошли в город. Город замер. Слоны осторожно прошли к Сущевскому Валу, столпились на Новосущевской и Вышеславцевом, медленно заполонили двор. Ничего красивее не видел на ласковом февральском рассвете.
НА СЕВЕР
Еноты ушли на север. Пингвинов смотреть.
ПРО СТАРУЮ МЫШЬ
Старая мышь уверенно подошла к мышеловке, прицелилась, и, ловко крутанувшись, резко и хлестко ударила по ней хвостом. Раздался щелчок. Старая мышь прислушалась. Тихо, никого. Сыр не тронула, идет тихонько дальше, улыбается, бормочет там себе чего-то под нос, головой качает.
В ЯМЕ
Скакал, скакал заяц по снегу, радовался, да в яму угодил. Глубокую. Лапы, голова – целы, да не выбраться никак. Загрустил заяц. Сумерки близятся, пора начинать бояться. Начал. И не зря. К ночи в яму заглянули четыре волчьих морды.
– Попался?
– Ага.
– Что ж поделать, не повезло, значит.
– Ага.
– Как же нам тебя достать оттуда...
– Не знаю.
– Разве что в яме сожрать.
– Разве что так.
– А самим как потом вылезать?
– Никак.
– Умный, да?
– Объективный.
– Вот уйдем, и помрешь тут.
– Помру.
– И не страшно?
– Страшно.
– Предложения есть?
– Есть.
– Слушаем.
– Давайте подружимся?
– Тебе что, от этого легче станет?
– Ага.
– Чудной ты какой-то заяц, чем легче-то?
– Не один же уже, с друзьями. Так легче.
– И чего нам тут, сидеть с тобой что ли?
– Ага.
– Пока не помрешь?
– Ага.
– Ты совсем уже, мы ж – волки!
– Ну и что?
– Так мы ж сожрать тебя хотим!
– Так все равно ж не получится!
– Так и что ж теперь?
– Так помогите!
– Да как?!
– Так пожалейте!
– Нет, ты, заяц, точно того. Ладно, делать нечего, уходим.
Волчьи морды скрылись. И только лишь звезды теперь нависали над заячьей головой. Он прижал покрепче уши, поежился.
– А здорово ты с ними!..
Заяц весь сжался, замер, сердце бешено заколотилось. Снег рядом с ним зашевелился, приподнялся, и на него уставилась огромная медвежья морда.
– Залазь сюда, зарывайся, здесь тепло жуть как. Поутру домой пойдешь.
СНЕГ
Снег. Мокрый. Прижимаемся терпеливо. Крысам нельзя здесь...
СОШЛИСЬ
Сошлись. Собаки. Смотрим. Осторожно. Сидим, и лишь глазами. И – по сторонам. Дышим. Мёрзло. Снег мокрый. Сыро. На дрожь пробивает. Сидим, дышим. Нам есть о чём. И кашлянуть. Смеемся.
ДЫМИТ ТРУБА
Дымит труба. Теплая. Сидит мышь, греется. А снег – лавиною.
НА СРЕТЕНИЕ
Еноты то и дело выглядывали из-за угла желтого шестиэтажного дома. Чему-то улыбались, пихались легонько. Светало. Солнце мягко ложилось на запертую дверь подвала. Вскоре из-под нее, довольно щурясь на солнце, выбрался толстый рыжий дворовый кот. Сладко потянулся, зевнул.
СЛОНЫ ПОСТОРОНИЛИСЬ
Слоны посторонились. Понуро шла крыса, по самой середочке. Сочувствием преисполнились огромные сердца слоновьи, и вострубили. Проснулись волки. Таращатся по сторонам. Вспорхнули встревоженные птицы. Скользнули лисы. Кабаны насторожились. Небо звенит ястребом. Звонко так, раскатисто, будто сладкие грома раскаты. Идет крыса, слушает, улыбается там себе чего-то.
ПОД ВОСКРЕСЕНЬЕ
Еноты не отчаивались. Еще три-четыре попытки – и самый буйный из них перемахнет через бетонный забор. Обесточит, покусает, затаится. Когда войдут остальные – сопротивление будет подавлено.
Чуть брезжил рассвет. Затравленным лисам снилось молоко в глиняных блюдцах.
УПАЛО В СУМЕРКАХ В МЕДВЕЖЬЮ ЯМУ
– А как тебя звали в детстве?
– Медведь.
– А почему?
– Я – медведь.
– Самый настоящий?
– Да.
– Бурый?
– Да.
– Спишь зимой?
– Да.
– Малину любишь?
– Да.
– И мёд?
– Да.
– Ты большой?
– Да.
– Толстый?
– Да.
– Тебя боятся?
– Да.
– А ты страшный?
– Не думаю.
– Ага! Ага, ага, ага, ага! Я так и знала! Ты плюшевый, правда?
– Нууууу... можно и так сказать.
– Ты игрушка?
– Не совсем, конечно.
– Ты красивый?
– Нет.
– Знаю, ты красивый...
– Ты это, ну... хватит. Поздно, тебе спать пора, родители хватятся.
– Так нет их.
– У всех есть родители.
– А у меня нет. Я ж глупая и слепая, и меня волки в лес утащили. А ты меня спас. Ты – мой герой! А я – твоя принцесса! Всё. Буду жить с тобой, большой, толстый, страшный, добрый медведь. Споки ноки.
ВОЛКИ УШЛИ
Волки ушли. В одну ночь. Щенки бежали за мамками и пытались укусить их за хвосты. Им было весело. Именно это всем и запомнилось. С тех пор волков не стало.
ЕНОТЫ КОРОТКО ПЕРЕГЛЯНУЛИСЬ
Еноты коротко переглянулись, сбили палкой лампочку над входом, люто постращали из воцарившейся темноты видеокамеру, не торопясь просочились внутрь, оскалились... Охранявшие живодерню собаки разумно решили им не мешать.
ГРУСТЬ
Мышь положила голову на плечо, так тоскливей.
И жёлтый свет фонарный.
И жуткая метель.
И вот идут от гаражей
люди...
НОЧНЫЕ ЕНОТЫ
Еноты насторожились. Луна, волки, холодает. Дышат, пальчики греют. Веселая ночка...
НА САМОМ-САМОМ ГЛУБОКОМ ДНЕ
На самом-самом глубоком дне, там, где рыбы, вроде как, и не рыбы совсем, а какие-то заковыристые предметики, там, в кромешном непроглядном водном мраке, когда над тобою нависли километры бездыханного давящего пространства, только там, потеряв все, что еще совсем недавно казалось наиценнейшим, осторожно, вслепую, на ощупь, потихонечку, начинаешь...
ПОД ВЕЧЕР
– Медведь!
– А?
– Спишь?
– Не.
– Вопрос имею.
– Глупость скажу.
– Согласен.
– Спрашивай.
– Вот я – олень. Крепкий такой, большой, рога. А покоя нету. Хожу, хожу, тяну ноздрями, а без радости. И жена, и дети есть, и уважают. А – тоска.
– Набухайся.
– Пробовал.
– Не, ты набухайся, а потом еще раз набухайся, и на следующий день, на сколько сил хватит.
– Так – сдохну.
– На то она и глупость.
– А делать-то чего?
– А я-то почем знаю?
– Так я ж думал, то да се, разъяснишь типа.
– Глупость думал.
– А делать-то чего?
– Домой иди.
– И всё?
– И всё.
– А чего сказать?
– Скажи, что любишь.
– И всё?
– Нет. Скажи, что медведь – полнейшее дебилище, и пусть никто к нему больше не ходит. Скажи – ругается и плюется. И вообще ведет себя неадекватно. Орет, землю когтями роет. Ты головастый, придумай.
– А зачем?
– Надо.
– Так это. Я пошел, да?
– Ага, давай. Счастья тебе, олень.
– И тебе, медведь.
– Спасибо.
ФЕВРАЛЬСКИЙ ВЕЧЕР
По привычке, вдоль низких окон, сильно сутулясь, вжимаясь от фонарей в стену, до ближайшей подъездной двери, и ждешь, кашляя и озираясь, плечами уши грея, и вот зачем тебе туда?.. плачешь, переминаешься, почти танцуешь, и протягиваешь свои дурацкие мерзлые мармеладки, или леденцы, или что это вообще такое?.. и как уже прогнать-то тебя?.. глаза б не видели!.. смеешься, сопли рукавом, зубы гнилые свои морозу подставляешь, и глаза в глаза, чтобы ни на секунду не оставить шанса отчалить ветхой шхуне от опустевшего перед великим штормом причала, и оставляешь зимовать здесь, в тепле от плотно прикрытых окон, с мягкими, игривыми, мгновение как уснувшими кошками в широких креслах, с клетчатым пледом, и веселящими сердце горячими напитками, а сам, по привычке, вдоль низких окон, сильно сутулясь, вжимаясь от фонарей в стену...
СЛОНЫ ОСТАНОВИЛИСЬ
Слоны остановились. Стоят, смотрят. Ничего там нет. Пыльно, ветер. Овивает. Песок один. Дело к вечеру. Ладно, дальше идем. Чертим хоботами. Волочим. Их. Глаз не поднимаем. Не смотрим. Идем. Идем. Слоны. За самый край идем. И весело что-то. Нам. И улыбаемся. Украдкой. Что ли.
ЗА СЫНОМ ОСЛИЦЫ
Еноты плелись за сыном ослицы. Смотрели на хвост. Никто их так и не заметил. Шумно было.
ОТСТУПАЕМ
До пулемета оставалось всего метра три. Земля мерзлая. Не цепляются пальцы. Стебелек какой-то, за него тяну, держись малой, не обрывайся... Держится. Сдвинулся чуть. Улыбаюсь ему, молодец, мол. И еще разок. Не разбираюсь в растениях, выживу – полистаю, обязательно найду тебя, брат. Полшага прополз уже. Твоими молитвами. Совсем рядом уже. Совсем уже рядом. Еще самую капельку осталось... Самую капельку...
ПАРУС
И вот показался парус. На самом горизонте. С чего бы это? Судов здесь не бывает. Лишь мгла накатывает всякий день от горизонта, заволакивает, душит смрадом своим, вжимает в раскаленные камни, и жмется, жмется, будто собака завладела хозяином... Сижу, камушки кидаю в воды каменные. Вливаются. И только лишь парус на горизонте. Красивый. Любуюсь.
И ЛЕГ СНЕГ
И лег снег. Теперь следы заметней. Шакалы ринулись в лес. Растекаются, напряжены, дышат. Их слишком много. Но лег снег. Теперь следы заметней.
ВО ДВОРЕ
Мышь сидела на ограде палисадника и смотрела, как яркое утреннее весеннее солнце, пробиваясь сквозь густую тополиную листву, причудливо играет на дворовом асфальте. Щурилась, шмыгала носом, поглядывала на спящего рыжего кота, распластавшегося на траве. И вдруг этот, такой пронзительный, такой победный, крик в вышине! Ястреб... – улыбнулась мышь.
В ЯМКЕ
Ежи объединились. Лежат в одной ямке. Оттуда – закат!
НАБЛЮДАЯ
Ты когда-нибудь прислушивался? Слушал когда-нибудь? Рассматривал в мельчайших деталях? Не торопясь, словно въедаясь, растворяясь, и все же наблюдая, будто самого себя со стороны? И запахи... Они сплетаются, и они все могут. Могут остановиться – и остановить. Могут вернуть, и, распустившись и заигрывая будто, так же, как и тогда ярко, именно так, как тогда и было, всколыхнуть!.. А могут и устремить... Скользко, звонко! Словно на салазках под откос, где нет границ, и, пересекая рельсы, по которым электрички, товарняки, дальнего следования... Это, как на мину-ловушку наступить. Всё! Чувствуй, слушай, смотри, подыши, наконец!!!
ВНЕЗАПНО
Еноты нагрянули внезапно. Кот не успел опомниться, слишком быстро все. Лишь мяукнуть успел, глухо так, протяжно, с сердечною надсадой. В подвал затащили, смотрят. Кот не дышит, сердце колотит, лапы отнялись. Еноты умиляются. Что-то здесь не так, подумал кот, и осторожно так осматривается одними глазами... И – мамочка родная! Шпроты! Да целая банка! Перед глазами все поплыло, кот лишился чувств.
В КРУГЕ
Сыро, ветрено, грязь лапы вяжет, и морось, морось, морось, морось... Волки шли в круге. Схватившись зубами за хвосты. Приходили другие стаи. Расцепятся, впускают. Идешь, держишь пастью хвост переднего, и твой хвост сзади клыками стиснут. Идем в круге. Сопим носами. Остановимся, расцепимся, новую стаю впустим, и дальше идем, дальше, по волчьему кругу, по волчьему кругу... Сыро, ветрено, грязь лапы вяжет, и морось, морось, морось, морось...
ПРИШЕЛ ВОЛК
Пришел волк. Сидит, смотрит. Надо бы, наверное, сказать ему что, да не знаю. Так сидим. Смотрим. В холодильнике кольца творожные. Думаю, оценит.
ИЗ ЯМЫ
Из ямы небо казалось пушистым. Какое и есть. Тихо так, спокойно. Лишь еноты изредка, заглянут, потаращат глаза, спросят. И снова тихо, неслышно. Лишь мыши в шерсть заползают, и дышат, дышат...
ПОЛУСТАНОК
И этот фонарь. И морозно. Старая крыса прокашлялась. И по кромочке, по самому краешку, легко так, воздушно, будто скользя...
СМЕРКАЛОСЬ
Смеркалось. Еноты сидели на гранитном выступе заснеженной ничейной усадьбы и, раскрыв рты, ловили языками жирные снежинки. У поваленного летней грозою заснеженного дерева толпились мыши, тихорились, разглядывали енотов. Одичавшая такса, осторожно выглядывая из занесенного снегом фонтана, наблюдала.
СТЕПЬ
Еноты обернулись.
Степь.
ЦВЕТНИК
Еноты волокли покрышку. Вещь глупая, конечно, но засада отменная. Типа цветник.
ВОТ И ВРЕМЯ ПРИШЛО ВЕЯТЬ ПО ВЕТРУ
Вот и время пришло веять по ветру. Вышли поутру, веем. Спать охота, зеваем, смеемся. Плечами пинаемся. Солнце шпарит, лишь щуримся. В животах урчит, веем. В небе ястребы, мыши к ногам жмутся, вверх глядят. Веем по ветру. Время пришло. Голову поднял – зажмурился.
У ЯМЫ
– Тебе больно, медведь?
– Больно.
– Тебе страшно, медведь?
– Страшно.
– Тебе тоскливо, медведь?
– Нет.
Еноты сидели на краю медвежьей ямы, осторожно заглядывали, шушукались, думали вопросы.
ТИШИНА
Тишина заманивает в себя, втягивает, словно топь, трясиною тянется, овивает, трется кошкою, урчит неслышно, баюкает, и проникает, глубже, глубже, глубже все ввивается, по жилам течет уже, и забирает, насовсем забирает, тишиною становишься, смотришь, заманиваешь в себя, словно топь, трясиною тянешься, овиваешь...
ИСКРЕННЕЕ
Нельзя не заметить, когда тебя обнимают. Замечаешь.
Желтый уличный фонарь в сосульках, давно стемнело, и сыпь снежная, мелкая, морозная. Как умереть.
Не обязательно наливать коньяк. Он сам. Он не нуждается.
В ЗИМУ
Енотов взяли с поличным. Кот был счастлив, урчал, терся о ноги. Еноты же смотрели на него не то, чтобы с презрением, но, скорее, с натужным сочувствием. На пленителей же внимания не обращали, но и сопротивления не оказывали, лишь изредка кусались, для понту. А дни становились все длиннее, а снег все не унимался, и с каждым днем все холодало и холодало.
В ЧЕТВЕРТУЮ ПЯТНИЦУ ГОДА
В четвертую пятницу года, в четверть пятого, если находиться неподалеку от бывшего Камер-Коллежского Вала, можно услышать довольно таки необычные звуки, ласкающие слух и заставляющие начать припоминать их схожесть с чем-то очень-очень близким, с чем-то, от чего сладко замирает сердце, с чем-то бесконечно родным, с чем-то невероятно нежным и до боли знакомым, и вот ты уже погружаешься в осторожную дремоту, медленно запрокидываешь назад невесомую голову, уютно скрещиваешь на груди руки, и просто слушаешь, слушаешь, слушаешь, слушаешь... и проплываешь мимо, слегка кланяясь всякому встречному в знак своего искреннего почтения, и... пропадаешь... звуки забирают тебя... теперь уже насовсем...
СЛОНИХА СТАСЯ
Слонихе Стасе шел пятый год. Сидим, смотрим в озерцо. Спокойно так. И чуточку страшно. Прижимаемся.
ОКОЛО ДЕВЯТИ
Сошлись лисы. Щурятся, поглядывают. Постояли, разошлись.
ДВАДЦАТОЕ ЯНВАРЯ
Двадцатое января. Около семи вечера. Еноты вскрыли входную дверь, слышу. Заходят, крадучись. И столько радости в глазах, столько счастья... Сдаюсь. Набросились, елозят, пушистые, смеются.
МЫШИ ШЛИ МОЛЧА
Мыши шли молча. В трубе иначе нельзя. Темно под тобой, темно над тобой, темно слева от тебя, темно справа от тебя, темно за тобой, темно перед тобой, темно вокруг тебя.
ЛЮДОВИК
По всей земле не найти более трепетного растения, нежели Людовик. Скорее оранжев. Не высок, но и не стелется. Листья бархатисты, мягки. Запах свеж, будто сошлись в поединке огуречные тени с прищуром арбуза. И что-то дынное. Зверь не ест его, сторонится. Не ядовит, но не решаются. На зиму не увядает. Коли доведется в зиму девице отыскать в снегу Людовика, быть беременной. Потому незамужние с ним осторожны. Медвежий цветок – называют его следопыты. Там, где расцвел Людовик – медведь дышит. Его жизнь в нем. Кто найдет, с медведем породнится. Я знавал таких. Цельные. Ну, а если сорвет кто Людовика – быть ветру. Тогда уж – беги! А дальше... Кто ж знает...
КОГДА СГУЩАЕТСЯ НОЧЬ И ЛЕС ПОГРУЖАЕТСЯ В КРОМЕШНУЮ ТЕМНОТУ
Когда сгущается ночь и лес погружается в кромешную темноту, из-за деревьев появляются странные звери. Шаги их – шелест, дыхание их – дуновение, голоса их – то протяжны, то отрывисты и резки. Куда идут они – неизвестно, о чем мысли их – сокрыто, что на сердце у них – тайна. И тьма окружает их, и мрак волочится следом, и непроглядное расстилается перед ними.
СКАЗКА НА НОЧЬ
Вы не видели моего ослика?
Еноты терпят, лапками рты зажимают, на бок валятся. Проиграет тот, кто хоть один звук издаст. Тому и распаковывать шоколадки.
РАЗЛУКА
Еноты случайно выронили заласканного ими до полного изнеможения рыжего дворового кота, и тот, не теряя ни секунды, как только мог быстро, заполз под мусорный контейнер. Еноты сильно огорчились. Стоят, пальчики ковыряют, поглядывают друг на дружку. Скучают.
ПЕРЕД СНОМ
Еноты забаррикадировались. В ванной. Дышат за дверью, слушают. Надоест, сами выйдут. Блинов поедим.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Еноты вернулись в питомник, заперлись, погасили свет.
ЗИМА
А пьяному ежу было по приколу. Зима, метель, спать давно уж пора. Стоит, как может, на сугробе. На самом бруствере. С прищуром эдаким. Лапки в стороны, и дышит, дышит, дышит!
ЗАЩИТА
Еноты проникли на чердак, рассыпались по периметру, ждут.
Веселые голоса, смех, затворы мобильных камер. Зашли. Лучше бы им не мучить собачку...
СДЕЛКА
А кому картофельные чипсы?
Еноты капитулировали, покинули занятые позиции, выдали пленного кота, сдали кожуру от мандаринок, выстроились вдоль тумбочки, опустили головы, переминаются, подглядывают исподлобья.
ОРАНЖЕВОЕ
Сквозь веселую оранжевую январскую вьюгу ехала веселая оранжевая лохматая мышь, сидя на оранжевом проблесковом маячке снегоуборочной машины.
СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД
Еноты поймали домашнего кота. Кот в шоке. Еноты утешают, гладят, пытаются скормить мандаринку.
СТЕМНЕЛО
Еноты и не думали засыпать. Ворочались, сопели, издавали странные звуки. Спустя время все же догадался, что они – ночное море.
ЕНОТЫ
Еноты захватили диван. Заняли оборону. Когда устанут и уснут, укрою желтым одеялом. Проснутся, салат будем есть.
ЗИМНЯЯ ЭЛЕКТРИЧКА
Не спите в электричках. Там сурово. С января по февраль. Что-то тягостное, натужное, зудящее. Не спите там. Но к вам по любому подсядут. Огромный бурый медведь к окошку, и толстый черный одноухий кот поближе к проходу. Им туда же. И они не помешают.
СО ВТОРНИКА НА СРЕДУ
Еноты замаскировались. Больше их никто не видел.
ВЕЧЕРЕЕТ
Енотов застали врасплох. Хмурятся, за спину игрушки прячут.
ПРО ЕНОТОВ И СЛОНОВ
Слоны засомневались. Медлят. Еноты молча слезли с них, и ушли. Стоят слоны, огорчаются. Склонили головы, хоботы в пыли валяются. Тоскуют. Уж смеркается. Как вдруг – еноты! Они вернулись. Вернулись, вернулись! Вернулись за своими слонами.
ЗАХВАТ ЕНОТОВ
Когда попытались поймать енотов, все прошло на редкость гладко. Еноты будто сами только этого и ждали. Подозрительно театрально сопротивлялись, вставали в героические позы. Их доставили в питомник, заперли, погасили свет. А зря.
НА КОСОГОРЕ
Сидят еноты на косогоре, смотрят в зимние морозные сумерки, молчат. Чуть метель шелохнулась. Филин ухнул, завыли волки. Подняли еноты головы – ага, луна. Сидят, на нее смотрят. Заплутавший лось из чащи вышел. Постоял, постоял. Остался. О чем-то о своем. Подошел тихонько поближе, прилег. Тихо с енотами, спокойно. Задремал.
С ПОРОГА
Опять вы?
Еноты ввалились. Они всячески старались абстрагироваться от происходящего... Грызли стулья. Вжимались носами в окна. Грубо дразнили домашних кошек.
ПРАВДА
Барсуки попрятались. Вскоре на поляну вышел лось. За ним еноты. Дивятся барсуки, не шелохнутся. Давно уж по лесу ползли слухи, что еноты теперь за лосей. Впрочем, как и за медведя, и за диких кроликов.
В НОЧЬ
Еноты увязались за пастухами. Но тайно.
ЧЕТЫРЕ ДНЯ
Четыре дня шли. Без привала. На пятый день вожак упал. Присели, отдохнули. Выбрали нового.
Четвертый день идем. Без привала.
СКВОЗЬ ВЬЮГУ
Зайцы устали, сели. Вьюга воет. Сидят, попы греют.
ДЫШИТСЯ
Лисы остановились. И так уже сладко.
Слоны. Хитро так, с прищуром. И уходят.
И медведь. За ним сотни мышей. Пищат.
Природа. Сочельник.
СОЛНЕЧНО
Волкам ничего не хотелось, лишь бы только никто их сейчас не трогал. Они притоптали снег на поляне, встали вкруг, сомкнули головы. Они – снежинка.
НОВОГОДНЕЕ
И сидела лохматая мышь на уличных подъездных перилах, и парила, будто летучая, раскинув лапки в стороны, и лежал снег прошлогодний на приподъездных ступенях, и ложился снег новогодний на мышиную лохматость, и летела, летела, летела лохматая мышь, и кивала мне, кивала: дописывай скорее уже, дописывай, пять минут до Нового года осталось... и я успел.
НЕНАСТЬЕ
Ёжик насторожился... Ветер, ливень, ночь. И, вдруг, вспомнилось: Besame, besame mucho, como si fuera esta noche la ultima vez. Besame, besame mucho, que tengo miedo tererte, y perderte despues...
НА ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ
Как-то, морозным зимним вечером, сидя на детских качелях и ловя языком редкие снежинки, лохматая мышь призналась, что ей нравится быть лохматой мышью.
ДЕКАБРЬСКОЕ
Лохматая мышь, в который раз, проехала свою остановку. Нет, она не уснула и не задумалась. Кататься любит.
СУХАРИК
И вот наткнулась старая крыса на сухарик. И в слёзы.
КАЧАЕТСЯ МЫШЬ ЛЕТУЧАЯ
Качается мышь летучая, не спится. Сыро, тихо, темно. И обязательно спокойно должно быть. Знаю, знаю... должно быть. Очень должно быть спокойно... А я ж летать умею! Дааааа... И покачиваюсь вот. И улыбаюсь. Кач-кач, кач-кач, кач-кач...
САМАЯ КОРОТКАЯ СКАЗКА
Смотрят зайцы на луну. А луна на зайцев.
В БЕРЛОГЕ
Еноты, толкаясь и смеясь, забрались в медвежью берлогу. Затихли, осмотрелись. Прислушались, принюхались, друг на друга смотрят, глаза таращат. И на выход. Осторожно. Тихонько в лапки хихикая.
ЖУТКИЙ ЛИВЕНЬ НАЧАЛСЯ ЗАДОЛГО ДО НАСТУПЛЕНИЯ ЭТОЙ НОЧИ
Жуткий ливень начался задолго до наступления этой ночи. За много ночей до нее. Пальцев рук не хватит, чтобы сосчитать их. И вот она наступила. Эта ночь.
Нужно бы еще коньяк взять. Хорошо бы, чтобы коньяк был на столе. Это будет означать, что мы не замерли от этого, многими и нечаемого, прикосновения. Что мы не спрятались, не заперлись ни в ванной, ни в туалете, ни в темной комнате. Что живы мы, живы, живы мы.
Оставалось всего только четыре воздушных шарика. И все оранжевые. Что ж, взяли оранжевые.
ПАМЯТНИК
Черный одноухий кот сидел на привокзальном памятнике, устроившись на побеждаемом святым Георгием Победоносцем змее, и внимательно следил за людскими потоками, из метро, с пригородных поездов, внутрь и изнутри кассового павильона. Светило такое же бестолковое и веселое как пистон солнце. Суетились голуби, орали, кучкуясь, воробьи. Всё шумело, двигалось, рядышная дорога визжала сиренами, бибикала, звенела трамваями. «А мы – памятник...» – подумал черный одноухий кот, проваливаясь в сладкую дремоту.
СПУСК
Черный одноухий кот медленно спускался с привокзального дерева. То и дело сосредоточенно поглядывал вниз через плечо, аккуратно сползал задом. Уж больно высоченное дерево, и зачем вот всё это, спрашивается? Ответа не было. Путь предстоял долгий. Черный одноухий кот снова глянул вниз, тяжко вздохнул, продолжил движение.
НАЧАЛО
Если, не доходя буквально четверти версты до логова солнца, свернуть с неприметной тропы и затаиться в кустах можжевельника, то непременно увидишь маленькую лохматую мышь, спешащую к солнцу, чтобы первой встретить наступление утра. Кстати сказать, она всегда успевает, и это первое, что изо дня в день видит пробуждающееся солнце – маленькую заспанную лохматую мышь.
ОСТАНОВКА
Мышь остановилась. Ветер листву гонит. Дом брошенный свирепеет. Помойка проехала. Прошли синюшные бойскауты. Не заметили. Чуть в сторонку прижалась.
Сидит, ждет.
НА ПРУДАХ
Еноты насторожились, замерли. Сквер, пруды, утки. Но что-то не так. Быстро сообразили, скользнули вдоль парапета. И тишина. И нежно-нежно так весна, очень осторожно. Пахнула. И на енотов смотрим: можно? Кивнули. И весна!
НОЧЬЮ НА ЗИМНЕЙ ПРОСЕЛОЧНОЙ
Если ночью на зимней проселочной дороге заглох двигатель... И вьюга воет. И не видно ни зги. И медленно проникает холод. Обнимает ледяными руками, сочится своими шершавыми пальцами под одежду. Баюкает, баюкает, баюкает... вжимается. И хохочет неслышно, скалится. Задержись маленько... Выкорчуй себя из мрачной неги, приоткрой налитые смертельным ядом глаза свои, и посмотри... На пассажирском обязательно будет сидеть большой бурый медведь с проникновенными глазами, и держать абсолютно черного одноухого кота. Они будут играть в твоих пассажиров. Смотри, не обмани их.
В ГОРОДЕ
– А чего им надо?
– Да, ничего. Так, ходят просто.
– Но это ведь не нормально! Здоровенный медведь и кот одноухий. Люди волнуются. Звонят, требуют принять меры.
– Какие?
– Строгие.
– Наши действия?
– Где их видели в последний раз?
– В Сокольниках на каруселях.
– Они чего там, катались что ли?
– Так говорят.
– Бред какой-то. Ладно, поехали.
– В Сокольники?
– Нет.
– А куда?
– Кабы я знал.
– Утром их на Сущёвке видели.
– Хорошо, давай туда. Не дождемся, на Рижаке на электричку сядем. Хотя, пустое всё. Ты сам-то в это веришь?
– Ну, не знаю. Говорят...
– Ладно, подключай всех, искать будем. Огромный бурый медведь и черный одноухий кот... Мне вот только интересно, кто из нас с ума рухнул, они или я? Скорее, последнее. Что ж, счастливой нам охоты!..
ПОД УТРО
Вырываюсь из сна, там держат. Ругаюсь, руки напряжены. Открыл глаза. Огромная медвежья мода, рядом одноухая кошачья. Нависают. Смотрят так, будто изучают. Но не страшно. Кажется, что даже улыбаются. Заглядываю то в медвежьи, то в кошачьи. Там спокойно. В дальней комнате часы забили. Медведь с котом переглянулись. Я все понял, глаза прикрыл. Ушли тихонько.
ПОСЛЕДНЯЯ ЭЛЕКТРИЧКА
Если успеть зимой на последнюю электричку, и, согревшись, задремать, то, безусловно, к вам подсядут большой бурый медведь с проникновенными глазами и абсолютно черный одноухий кот. Что им надо? Да, ничего, собственно. Так уютнее, что ли.
В НОЧНОЙ ЭЛЕКТРИЧКЕ
Три человека в электричке были напуганы. Утверждали, что медведя видели. Только лишь руку протяни. Коснешься. Шерсти. Ласковой. И нет его.
И МЫШЬ ДОШЛА
И мышь дошла.
Здесь действительно так, как и говорили. Только лучше. Сочнее. Ярче. Запашистее. Смеется, назад пятится.
И воробьи. Помалкивают.
НА ПОСМОТРЕТЬ
Ну, и куда мы идем?
Еноты слегка занервничали, сбились плотнее, задышали.
Дальше шли молча.
НА ДОПРОСЕ
А где, собственно, медведь?
Еноты молча тупились, кашляли, начинали проявлять агрессию.
КОГДА СБЕГАЕШЬ ВНИЗ
Когда сбегаешь вниз по гранитным ступеням вдоль раскаленных перил полыхающего дома, невольно задумаешься. А не скинуть ли..., и не вернуться ли всего лишь на один пролет вверх, и не зайти ли в свою квартиру. Там же все тихо и спокойно, главное не разбудить только. На цыпочках. Добраться до постели. Провести по ней рукою. Сесть рядом в кресло. Прижать к себе игрушечную собачку. И смотреть в окно. Сквозь тюль. Там, должно быть, пасмурно.
НА ПУТЯХ
Крыса не спеша перелезла через железнодорожные рельсы и медленно побрела по бетонным шпалам. По самой середке. Навстречу. И этот запах... Крыса прикрыла глаза и глубоко вдохнула, улыбнулась. И уже близко, скоростной участок, глаза не успеешь открыть, как здесь уже будет. И крыса, не открывая глаз, перешла на быстрый шаг. И вдруг этот звук! Он пронзает сердце! И замерло... Крыса резко открыла глаза, и, издав какой-то дикий, полный исступления и восторга, пронзительно-истошный звук, рванула навстречу!
Они сближались. Крыса и товарняк. И, задыхаясь от восторга, неслась, неслась, неслась, что было мочи, счастливая крыса, то подпрыгивая, то крича что-то, что-то радостное, что-то жутковатое, что-то победоносное!..
ПРОСТО ПРУ НАПРОЛОМ ЧЕРЕЗ СНЕГ
Просто пру напролом через снег. Мне надо. Вонзилась мордой в рыхлый снег, и пру.
ОЛЕНИ МОЛЧАЛИ
Олени молчали. Тихо, спокойно. Стоим, дышим. И ласково. Рога осторожны. Пыряем друг друга, улыбаемся. Молчим. Тихо, спокойно нам. Стоим, дышим.
MUCHAS GRACIAS
Muchas gracias... muchas gracias... Красиво как!.. Крыса прокашлялась... и поволокла дальше зелёный пакетик с сухариками... томат с зеленью... самые любимые, бывает же такое!.. Muchas gracias!.. И смеётся всё, смеётся, смеётся...
ВОТ ВЫШЕЛ НА УЛИЦУ
Вот вышел на улицу, и снег... И фонари так мягко... Хурмою.
И ЛИШЬ КОГДА ВСТУПИЛИ ВАЛТОРНЫ
И лишь когда вступили валторны, плотно прикрыл дверь за собой, накинул капюшон, и вошел в ливень...
КОГДА ВСЁ ПРОНИКНОВЕННО
Когда зима, тогда всё проникновенно. Слегка растерянно. И затаившись. Вот и сидит тогда лохматая мышь на приступочке каменной возле ночного банкомата, глаза прикрыла, и слушает. Редко когда человек подойдет. То молча, а то бормочет чего. Переминается. И совсем уже холодно.
КРЫСА ОБЕРНУЛАСЬ
Крыса обернулась. Я замер. Стоим, смотрим. Мягко смеркается.
ВОСТОЧНОЕ
В чашке – доверху. Чуть отвернулся – мошка еле жива уже. Кончиком пальца ее, и на лист мандарина – обсыхать. Наблюдаю. Ей – дуре – надолго теперь развлечения. И мне – дураку.
ВОСКРЕСНОЕ
Запаршивело вокруг, в слякоть ударилось. А воздух каков, что ты! Пронзителен, скользок! Лопнуть бы в нем, удравшим от неуклюжего ребенка, шариком. И хохочут огромные черные птицы, имя которым – войлок. Потому, как вязкие они, грязной жеваной жвачкой к ветвям липнут. А, если дотянуть до ночи – ставим галочку. Ибо чуден приносящий крепкое, жгучее. Обожжемся неприметными глиняными горшками, запрокинем головы, и вдарим, что есть мочи, в жалкое это небо. Молча вдарим, от всего своего ядовитого сердца. Обнимемся, и засмеемся. Вырвать у ночи утро – что может быть проще! Только ландыши. Зябко ж им. А на то он и стаканчик пластиковый. Нате вам купол! Грейтесь.
ОКОЛО ВОСЬМИ ВЕЧЕРА
Еноты затаились. Вроде, как и нет их вовсе. Не существует. Тайна великая. Лишь тюль от форточки блуждает, ветрено... Лишь лист со стола, гоним... Лишь игрушки разбросаны... а чьи ж они? За игрушками все-таки метнулись. Тенью. Скользнули по стене. И нет их. Не существует. Вовсе.
И Я ПОДОШЕЛ К НОЧНОМУ МОРЮ
И я подошел к ночному морю, и осторожно, чтобы не замочить ног, погладил его. И оно отозвалось. Как когда-то необъятный старый тополь во дворе. Или огромная кавказская овчарка друга с необрезанными ушами. Или улитка на залитом весенним солнцем березовом листе. Или камень у дороги, склонился над ним, поднял, и взял с собою. Камни – они надежные. Как и море. Как и всё настоящее в этом мире.
ДЕСЯТОЕ
Лежим. Рядом машины летят, брызжутся, лишь руку протяни. И протягиваем. Снег пошел. Снизу мокро, сверху Новый год пришел. Ухмыляюсь довольно, губами тпрукаю. Лошадь нависла, звук родной услыхала. Какая разница, откуда она здесь, с ней занятнее, добрее. Смотрит глазищами, губами шевелит, нюхает. У нее еще уши, а за ушами звезды. Яркие. Рождественские. Все до единой, до последней небесной капельки. И лежим. Рядом машины летят, брызжутся, лишь руку протяни. И протягиваем. Снег пошел. Снизу мокро, сверху Новый год пришел. Ухмыляюсь довольно, губами тпрукаю. Лошадь нависла, звук родной услыхала...
К ВЕЧЕРУ
Остановились пастухи, не решаются. Топчется стадо, блеет. Вдруг, медведь горизонтом, чуть различим. Всем телом на передние припадает, в раскачку. Заторопились. Не отстать бы.
НАД БУРЛЯЩЕЙ БЕЗДНОЙ
Вот и сидит лохматая мышь над бурлящей бездной. Лапки свесила, вниз не смотрит. Итихонечко так: Vencereeeeemos… vencereeeeemos… mil cadenas habrá que romper… vencereeeemos… vencereeeemos… la miseria sabremos vencer!.. И лапками так: кач-кач... кач-кач... кач-кач...
СЕВЕР
Если долго идти на север, то север устанет, остановится, и встретит. Он холодный. И маленький. Не больше спичечного коробка. И он очень-очень одинокий. Смотри, не обижай его. И тогда он останется с тобой. Навсегда. Ты и север. Стоите рядом, улыбаетесь. А справа рассвет занимается.
СЛОНЫ ОСТАНОВИЛИСЬ
Слоны остановились. И всё.
СМОТРЮ В ЛУЖУ
Смотрю в лужу. Опять пьяный. Когда успеваю? Моросит. А, ведь, кому-то жутко. И мне очень туда надо. Потому, как все равно не усну. И иду. Я упёртый. Ага. Здравствуй! Смотрит отчаянно. Не борзей, я лишь рядом посижу. И сидим. Рядом. Главное, простыли оба. И смеемся.
ВОТ И НАЧАЛО
Вот и начался этот неестественно дерзкий праздник. Всех заволокло матовым, и замолотили армады невеликих молоточков по ослепительно белому мрамору парадных ступеней. Кто ж устоит? Никто не устоял.
Прошли темным длинным коридором, свернули куда-то чуть вниз, ровно на три гулких деревянных ступени, и пропали.
Юла не хотела вертеться. Что-то надломилось в ней. Глупо так лежала на боку, толкни – и покатится.
В постельной тумбочке пахло ватой. Но, чтобы вспомнить этот запах, надо было выбраться наружу, пройти дюжину шагов босиком по серому паласу, выдвинуть тихонько нижний ящик письменного стола, осторожно шурша целлофановым пакетом, достать ее, крепко сжимая в пальцах, поднести к лицу, и вдохнуть.
Никого не было.
В НОЧИ
Неожиданно, в фонарном свете, появились сердитые еноты. Отобрали умирающего котенка у перепуганных бродяг. Растворились во мраке.
СТАНКОВЫЙ МОЛОТИЛ ВЕСЕЛО
Станковый молотил весело. Крошил нас. И соком своим. Впитывались мы. Под ноги. Нагоняющих. И как-то безразлично. Что именно из тебя вырвали. Хрипишь. Смотришь в глаза парящего ястреба. И подружился бы с этой птицей. И дружишь. Смеемся. Что-то кричит мне. Никак не расслышу. Очень искренне. И вдруг замолчали. Не дышим. Скользим лишь.
ВОТ И ИДЁТ
Вот и идёт по небу. А то и не по небу идёт. Сладко ступает. Ласково. Земля смущается, ёжится. Хохочут из нор зверьки норные. В диковину им. Ветры кашляют, подавились слегка. Кто наберется смелости? Подойти, поздороваться?
МЫШАМ НРАВИТСЯ
Мышам нравится, как все происходит. Сидят, смотрят. Кто первый засмеется, тому и водить. Визжат тогда. Несутся в россыпь. Прячутся. И дышат, дышат, дышат, дышат... И звонко! Таишься, весь спрятался, и глаза скрыл, жмуришься. Сладкий страх! Кого ж коснется? А мышам нравится, как все происходит. Сидят, смотрят. Кто первый засмеется, тому и водить. Визжат тогда. Несутся в россыпь. Прячутся. И дышат, дышат, дышат, дышат... И звонко! Таишься...
НА ПОНЕДЕЛЬНИК
Вот и когда вы угомонитесь уже?
Еноты не реагировали. Лишь как-то странно глаза тупили. И задние лапы. Чтобы удобнее. Передние расслаблены. И дыхание. Ровное.
ЧУТЬ ТОЛЬКО ДЕКАБРЬ
Старая крыса волокла алюминиевую вилку. Вещь!
В ГОСТИ
Хмурые еноты входили в каждый дом. Осматривались. Им нравилось вот так вот, без приглашения. Постоят, постоят. Положат мандаринку, и идут дальше.
ВОТ И СТАЛА ЗЕМЛЯ МНЕ НЕБОМ
Вот и стала земля мне небом. А другим небом стал снег над землею. И на том небе заяц сидит, слушает. Большой такой заяц, уши длинные, носом ведет. Упитанный, пушистый, по сторонам смотрит. И тихо нам.
НА РАССВЕТЕ
Енотов окружили. А зря.
В ВОСКРЕСНУЮ НОЧЬ
Еноты вошли молча. Тихо разобрались со сторожевыми котами. Забрали. Скрылись в ночи.
И СМОТРЕЛА ОТРЕШЕННО СОБАКА
И смотрела отрешенно собака на полопавшуюся краску на размашистом боку теплоцентрали.
Ветер щурил.
А ПОДМОРОЗИЛО
А подморозило. Сейчас бы майку какую, да чтоб поплотнее к телу, чтоб, как обняла бы, так и держала, крепко-крепко, чтоб никому меня не отдать, вжалась бы в меня, а я тепло ей свое отдаю, а она его не отпускает, держит, и хорошо нам, и не замерзнем мы уже никогда, потому что мы есть, друг у друга есть, потому что мы уже одно, единое, несокрушимое, как Архангел, полыхаем и сияем внутри и вокруг, и все живы, и все рядом, и все улыбаются, и нам, и друг другу, и Тому, Кто всё это придумал и устроил...
Собака подошла, понюхала опасливо. Смотрим друг другу в глаза. И тут я говорю ей снизу своего лежачего положения: Слышь, зверь! Будешь моей завсегдашней майкой? Хвостом завиляла. Что ж, будем жить!
ИДЕМ
Держу его под руку. Каша под ногами, ноги вязнут. У него – грудь навылет, у меня – плечо. Смеемся. Ливень. Минуты три осталось.
Пятнадцать лет – фантастика! Сколько ж поздравлений я сегодня получу? Жуть жуткая! Адский ад! Какое ж счастье! Буду прятаться под одеялом, пока кто-нибудь не прикоснется. Страшь страшнецкая! Визжу шепотом. Глаза б не лопнули. Умираю, как здорово!
В который раз, будто по привычке, смыкаешь шеренгу, переступая. Пальцы душат цевье. И дойти б уже. До траншей. Закоченел. Лицо судорогой. Ничего личного.
Вздрогнула. Всем сердцем. Он рядом совсем. Даже ближе. И тихо-тихо так стало, так невозмутимо, так спокойно. Полная непонятка, но так загадочно, так здоровско! Чики-траки! Я спряталась, я не выхожу.
Закоченевшими пальцами. Пытаясь написать. Промахиваясь. А он диктует, хрипя. Кровь уже меньше. И смеемся. И ливень. И отсылаю. И ждем, притихнув. Дошла б.
БАРСУКИ
Барсуки выбежали на перекресток. Все тропинки уходили в чащу, лишь одна – по которой они прибежали – исходила из поля. Рванули напрямки. По самой глухой. Так надежнее.
ЛЁГ СНЕГ
Лёг снег. Мышь прижала его лапой. И всё тут.
ХОРОШ
Хорош тот –
у которого мёд!
Хорош стих, – подумал медведь – и правильный, и не казнят. Пожалуй, именно этого сейчас и не хватает. Решил не смеяться. Не получилось.
ОКОЛО ДЕСЯТИ ЧАСОВ ВЕЧЕРА
Озираюсь постоянно. Смешно так. Хромая, в голове мутно. Враз перебили. Одним ударом. И из уха течет. Господи, куда ж мне спрятаться то... Только б не упасть. Иди крыса, иди крыса, иди крыса... Иди крыса... Сейчас добьют... И станет легче... Только б не упасть. Нееет, не дождетесь. Так добивайте!
НЕ ОБОРАЧИВАЮСЬ
Мышь и не думала оборачиваться. Вернее, думала, но не обернулась. А жуть, как хотелось. Но – сила воли. Смотрела в стену, терпела искушение. Ковыряла блямбочку. То ли восковую, то ли клей какой.
И РВАЛ ЗЕМЛЮ КОГТЯМИ
И рвал землю когтями, ползти пытался. И полз. И обрушилась с неба кровь. Пролилась. И липко в ней. Железом воздух напоен. Рву землю, и ползу, ползу. И дышу. Цветами усеян. Зачем они здесь? Жутко. Жутко мне. И ползу. Вбиваю когти в наст. Цепляюсь. И ползу, ползу. Спиною в небо, морду о ярость рву. И ползу, ползу. На рогатины подняли. И легче сразу. Хлынул вниз. Брызнул. И липко, липко мне. Кровью моей. Горячо и сладко. И остывает, и остывает наст. Прожег его. И прячется. Глубже. Глубже еще. Глубже еще, глубже еще, глубже еще. Не удивляюсь ему. И ползу, ползу еще. Ползу еще.
ШЛА МЫШЬ ВДОЛЬ ЭСТАКАДЫ
Шла мышь вдоль эстакады. И слишком, слишком много снега. Скорее, ползла.
В ЭТУ НОЧЬ ЗАХОТЕЛОСЬ СЛАДКОГО
В эту ночь захотелось сладкого. Подсохшее варение. Пусть.
Попробуй только ошибись у всех на глазах. Хотя. Сплети лапти.
С третьей строки. Все твои сомнения. И вся твоя жизнь.
Тпру! За уздечки. Коней овсом накормишь ли? И попить бы.
ПЫЛЬ
Смотрю под ноги. Пыль, пыль. Сандалии. Вот ты и воин. Следуй к месту сражения, что окончится смертью твоей. Она уже кружит. Бабочкой. Оранжевой. Я плевать на нее хотел, потому и красивая. Села на наплечник. Ладно, сиди. Смотрю под ноги. Пыль, пыль. Сандалии.
МЫШИ
Сидели тихо. На то и мыши.
ВЫШЛИ ХМУРЫЕ
Вышли хмурые. В поле снежное. Повели плечами, тулупы скинули. Стоят, смотрят. Ветры крепчают, снежные вьюны взвивают. Собаки снизу поглядывают, украдкой, а сами будто нюхают в снегу что-то, уши прижимают. Мрачнеет. Шагнули навстречу. Собаки щурятся, и боязно им, и метель сечет. Ожидают. И вплотную сошлись, глаза в глаза, в нутро самое. Заскулили было псы, да те заулыбались вдруг, обнялись крепко. И воротиться пора уж, стемнело совсем. И ворочаются, а собаки в ноги жмутся, но с сердцем сладким. Носами снег пыряют, похрюкивают, дом уж близко.
ОКОЛО
Кому пухом земля,
кому – камнем,
не велика забава.
Ископай себе яму –
может, поймешь.
Медведь смотрел из ямы. Там было лето. Или около того.
НА ДНЯХ
Пришли к мельнику. Говорим: Смоли нам пшеницы, ржи и пряностей, только их нет у нас. Говорит: Хорошо, смолю, принесите только клевера лугового. Говорим: Ладно, мы пошли. Говорит: Даст Бог, свидимся.
Это о чем же здесь написано? Да, не парься ты, подбирает всякую хрень. А долго еще? Не знаю, заткнись уже.
Вот, если бы ты не уронила фарфоровую чашку, нам бы дали сейчас эклеров, я тихонько начинаю тебя ненавидеть. Прости.
Пришли к мельнику. Говорим: Вот, мы принесли клевера лугового. Говорит: Хорошо, а я тем временем смолол вам пшеницы, ржи и пряностей. Говорим: Спаси вас Христос! Говорит: Благослови вас Бог!
Что ж, Рождество, так Рождество! Труси сюда, плешивые! Есть будем, пить будем, гулять будем, а смерть придет – не позавидую, ибо зря она – здесь царство нескончаемо, и плевать на нее хотело, царство наше, значит, то есть – мы, плешивые. Морды-то попроще, всем хватит, нам сегодня низверглось, кобели да сучки – не подохнем. Праздник сегодня! Чтобы тихо тут! Да, возрадуемся! Ешьте, ешьте, пейте, и другим расскажите, пусть приходят, здесь на всех хватит, не жалко. Здесь – пристанище.
Будто в ладоши хлопок. Хлесткий. Все вздрогнули. Только лишь пьяному пианисту было наплевать. Он очнулся, с восторгом посмотрел на пальцы, и коснулся клавиш.
А вы в четверг что делаете?
НОСОРОГИ
Носороги возвращались. Их надеждам не суждено было оправдаться. А надеялись они на непосильное. Не возвращаться.
СОВЫ
Неа.
ХОРЬКИ
Люди интересные. Напиши им: Снег. Они видят снег. Напиши им: Молния. Они видят молнию. Напиши им: Варвара Петровна. Казалось бы! Но и ее видят. У нас, хорьков, не так. Мы и писать-то не умеем. И читать. На слух все больше. Да и то. Скорее – глазами. И пугливы.
МОЕ УТРО
Половина пятого. Утро. Рижское направление. Платформа. Лавка. Снег. Я – хомяк. Я – замерзаю. Тоска, блин.
СВИНЬИ
Каково оно – счастье? Оно юрко.
КРОТЫ
Кроты кимарят. Кроты вечно кимарят, им нельзя засыпать насовсем. Им рыть надо.
БЕГЕМОТЫ
И бегемоты решили что-нибудь проорать. Стоят, думают.
БОБРЫ
Бобры сидели по плотинам. Ждали сигнала.
СО ДНА
вот и дождь
стену выстроил
придавил собой
наступил на грудь
так с победой тебя!
И дождь все лил и лил на дно глубокой ямы. А медведь все лежал и лежал. На спине. И глаз не открывал.
ПЕРЕХОД
И крыса рванула по переполненному людьми подземному переходу, по самой середке, ловко лавируя среди бесчисленных ног, шарахающихся в стороны, прохожих. Тут главное – не зевай: уклоняйся, проскальзывай впритирку, перепрыгивай, и – ходу! ходу! ходу! ходу!
Это был высший, десятый, уровень прохождения подземного перехода.
И ВОТ ЛЕЖУ НА СПИНЕ С ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ
И вот лежу на спине с закрытыми глазами. Смотрю в прерывистое дыхание. Трогаю боль. Слушаю спелые запахи захлебнувшейся кровью драки. Собака хрипит на груди моей, вздрагивает, ей кажется, что она ползет еще к горлу. И будто в кузнице мы – жарко, звонко нам! И вот – затихла. Лежим обнявшись. И чабрецом тянет. Прян ли дух его? Прян, – отвечают – если хочешь. А я очень хочу.
ИЗ ЯМЫ
Вдруг лес оборвался –
его впереди не стало,
и позади не осталось!
Медведь открыл глаза. Со дна глубокой ямы, осеннее звездное небо еще пронзительнее. Будто испуганный младенец. Также глаза прячет. Вот и я спрячусь – подумал медведь, и снова закрыл глаза. Полежал, полежал так, да и вовсе зажмурился.
ЛИСЫ
Долгими осенними вечерами лисы любили посиживать на самом краю нависающего над хмурым побережьем высокого утеса. И чуть слышно дышать. Вторя набегающим волнам.
СЛОНЫ
Слоны молчали. Такой уговор.
ЛОСИ
Увлекаемые быстрым течением, лоси устремились вниз по реке. Страшно не было. Было грустно. Лосиные головы то появлялись над водой, раздувая ноздри и жадно глотая воздух, то вновь исчезали в бурных водах разгулявшейся реки. Светало. Пробуждались птицы.
ЕНОТЫ
Знавали, конечно, еноты дни и похлеще этого, но все-таки. Сидят хмурые, косятся друг на друга. Вечереет. Чуть накрапывает. Дни давно уже на убыль пошли. К зиме дело. А конфету уже не вернуть, чего уж теперь. Понимают, поглядывают исподлобья. По-дурацки, конечно, все вышло. Впрочем, как обычно.
ЗАЙЦЫ
Зайцы уходили на север. Зайцы узнали, что север – суров, и что он не прощает неискренности. А зайцам очень хотелось стать искренними. И они уходили на север. Насовсем.
МЫШИ
Мыши слушали вьюгу. Им было уютно. Они притаились на дне глубокой ямы, зарывшись в осторожно лежащего на спине медведя. Было тепло и дремотно. Таинственно и спокойно. И все тише и тише завывала вьюга, и все дальше и дальше становилась она, усердно заметая медвежью яму торопливым снегом.
ЯМА
И медведь заболел. Он с трудом выкопал глубокую яму, еле-еле спустился в нее, лег на спину, закрыл глаза. Стало темно и тихо. Болезненно и спокойно. Вот и хорошо – подумал медведь, и решил никогда больше из ямы своей не вылезать. Что бы ни случилось. Чего бы ни произошло. Чем бы ни закончилось.
У ЕНОТОВ (В ДРУГОЙ РАЗ)
Кто мерзнет?
Еноты уходили молча. Сутулились, пробивало на смех.
У ВОЛКОВ
Нет, ну и каковы же причины столь неадекватных действий?
Глаза предательски слипались. Волки украдкой зевали. Сытость клонила в сон.
У СУСЛИКОВ
Кто бы мог подумать?
Суслики пятились.
Зря они так с сусликами.
У ЕНОТОВ
А вы знаете, кто все это подстроил?
Еноты молчали. Они хмурились, сжимали кулачки.
БЕГ БАРСУКА
Барсук то и дело оглядывался. Хотелось бежать быстро. Но и оглядываться. Так не получалось. Барсук остановился. Закрыл глаза. Нужна была пауза.
ТИХОНЕЧКО ТАК ДУЛА МЫШЬ В СУХУЮ СОЛОМИНКУ
Тихонечко так дула мышь в сухую соломинку. Вслушивалась, боялась изранить всё. А сухая соломинка пищала. Заунывно так, будто селезень плывет по озерной глади, а зима уж. И мышиное сердечко таяло. Осторожно так. Не спугнуть чтобы. И вот – замерло.
МЕДВЕДЬ ШЕЛ ВО ВЕСЬ РОСТ
Медведь шел во весь рост. Он умел. Стражники забегали по крепостной стене, готовятся. Запыхавшиеся командиры навели порядок на стенах, приказали наизготовку. Прицелились. Все ждут. А медведь – идет. Не спеша. И входит в город...
БЫЛА ЛУНА
Была луна. Кабаны молчали. Хотелось спать, но никто не уходил. Вздыхали, переглядывались. Расставаться не хотелось.
КОНИ НАСТОРОЖИЛИСЬ
Кони насторожились. Хорунжий кисет обронил. Воздух вязок.
Хлопнув три раза в ладоши, пошли хороводом, обходя каждую из комнат. Кухарка подглядывала. За окном рассыпался блестками фейерверк. Сердце сжалось, заскулило как-то очень искренне, но скорее умирающим волком. Завязло в сумерках.
Девочка, присев на корточки, соскребала красной лопаткой присохший к санкам песок. Санки ускользали от нее. Она нагоняла их.
МЫШЬ ОБЕРНУЛАСЬ
Мышь обернулась.
И что-то замерло в сердце пантеры.
НУ КАК ОБЪЯСНИТЬ?
Ну как объяснить?
Запах свежего битума. Крик чаек. Мороженое в вафельном стаканчике.
Она обернулась как-то очень навязчиво. И я промахнулся.
Кот ласковый в ногу вжался. Рухнуло солнце быстро. Смотрю не искренне.
Когда пуля меня уронила, я не очень-то удивился.
НАД САМОЮ ВОДЯНОЮ ПРОПАСТЬЮ
Далеко-далеко от берега, над самою что ни на есть водяною пропастью, где черный мрак и неведомые чудовища, там, где тьмою окутано грозовое небо, где свирепые ветра уже приближаются, вздымая за собою громады волн ревущих, стремящихся армадою своею разойтись пляскою во все бескрайние просторы... на спасательном круге с надписью БЫВАЛЫЙ, на задних лапках, стоит и вдыхает вот это все бывшая корабельная мышь. С восторгом!
МЫШЬ ЗАМЕРЛА НА ПОКАЧНУВШЕЙСЯ ВЕТКЕ
Мышь замерла на покачнувшейся ветке. Чуть пряный запах. А люди жить продолжают. Там, в светлых окнах.
У ЛЕСНОЙ СТЕНЫ
Медведь сидел перед белой бетонной стеной хлебозавода. Хлебозавод этот находился на территории засекреченной военной части, ныне расформированной. Лес поглотил ее. Превратил в растения, деревья, запахи. Сделал собой. И медведь сидел перед белой бетонной стеной хлебозавода. И слушал.
Тишина молчала.
НА КРЫШЕ
Одноухий кот прошелся по чердаку, пронюхал всё, вылез на крышу. Пасмурно. И вечереет. Прохладно. И злые запахи. Дурманят. И посуровел кот. Насторожился. И замычал. Волком. Тихонечко.
У ПОМОЙКИ
Одноухий кот наблюдал за работой мусорщиков. Внимательно. Следил за механизмами, нюхал запахи. Взгрустнулось вдруг.
СЫН ОБНЯЛ
Сын обнял. Крепко. Утешает. Уткнулась в плечо, а сама всё думаю. Вот родила его, мальчика моего, возмужал, большой, нежный... А сама плачу всё... А он не понимает, гладит по волосам, говорит что-то. А я-то знаю – я самая счастливая дура на свете. Зарылась в него. И хнычу. Осторожно.
ЕНОТЫ НАСТОРОЖИЛИСЬ
Еноты насторожились. По озеру рябь, холодает. Первые хлопья, тают в шерсть. И пронзительно так. И в слезы. Стесняясь.
МЕДВЕДЬ ВЫБРАЛСЯ
Медведь выбрался. Из какой-то норы. Медвежьей. В сумерки. На опушке. И воздух. Прян.
ПОЛЕННИЦА ЗАВАЛИЛАСЬ
Поленница завалилась. Лютует ветер. Жмурится мышь, мерзнет. Выглядывает из-за умывальника. Совы рыщут. С потомством. И луна. И как на ладони все. Из-за умывальника. Ледяного.
У ЛУЖИ
Одноухий кот попил из лужи. Вкусняка. Хорошо, что на этом свете есть лужи. Без луж никак нельзя. Без луж тоска и умирание. Прокашлялся, двинул к помойке. А, ведь, скоро зима – подумал – и трындец! Усмехнулся. Воробьи смотрели с куста, ежились. Закат догорал, зажигались окна. Понедельник, двенадцатое октября. Жухлый лист, ветром влекомый. Лап коснулся.
НА ДЕРЕВЕ
Одноухий кот залез на дерево. Нереально высоко. Ну, нереально. Пыжился, как мог. Страшно, конечно, чуть не описался. И ветер этот еще, порывами. И вороны изготовились, придурки. И не слезть по любому. И зачем вот это все спрашивается? Сидит, думает. Ухом вертит.
У МЕЛЬНИЦЫ
Собрались мельники у мельницы. Хмуры. Друг на дружку не смотрят. Насупились. А мельничное колесо крутится, поскрипывает, слух ласкает. Оттаяли потихонечку, заулыбались.
НА КРЫШЕ
Лохматая мышь сидела на крыше районной библиотеки, прислонившись боком к вентиляционной трубе, и тихонько ковыряла черепицу. Библиотека не работала. Никто не входил и не выходил из нее. На улице кружила метель, и было красиво под фонарями. Было холодно. Клонило в сон.
ЖИЛ-БЫЛ СУСЛЁНОК
Жил-был суслёнок. И была у него одна мечта. Заветная. Мечталось суслёнку хорошенько разбежаться и сигануть в самую пропащую пропасть. Но чтобы не разбиться, а полететь чтобы. И улететь. Далеко-далеко. Насовсем. И чтобы пусто здесь стало и тихо. Чтобы даже камень услышать можно. Самый осторожный.
ОТКРЫТО
Когда воды сошли, земля была подобна болоту. Нужно было еще подождать. И довольно долго. А что ты называешь терпением?
Когда меня миной разворотило, а вертушка летела семнадцать с половиной минут. Мне что-то кричали, но боль была такой сильной, что я приходил в сознание и тутже терял его. И да, я очень громко кричал.
Подобрал окурок, распрямил. Довольно таки большой, вдохнул его запах. А ведь всякий побрезгует дать огня. Но, а вдруг, а? А что ты называешь надеждой?
Да ты достал уже. Не томи. Открывай.
Ладно.
И открылось всё: и дверные замки; и отсеки космических станций; и шлюзы плотин; и вакуумные упаковки; и запасные выходы; и вентили водяных и газовых кранов; и консервные банки, и с солениями, и с грибами; и бутылки; и люки; и станции метро; и границы; и тайны; и бездна.
Кто здесь? А?
НАЧАЛО СМЕРКАТЬСЯ
Начало смеркаться. Пастухи поднялись, прокашлялись, и в хлысты. Сдвинулось стадо. Молча, без эмоций, дело-то привычное. Да не совсем. Нет окрестностей. Как так? Проморгались пастухи, и вновь по сторонам. Нет ничего. То есть совсем. Сели пастухи. Встало стадо. Вот и пойми, а?! Выпили, закурили. Стадо смотрит, стаду домой охота. А пастухи стаду: А мы-то причем? Нету ничего. Сами глядите. Некуда идти. Здесь ложитесь, ночевать станем. Загрустило стадо, да делать нечего, улеглось. Много времени прошло, а утро так и не наступает. Пастухи затылки чешут, стадо грустит. Ладно, легли пастухи на спину, глянули во тьму – и запели. Нежно. Один гудухой вторит, другой бубенцами. Стадо и утешилось.
ПОД УТРО
Поговаривают, что с тех самых пор, как в городе появился огромный бурый медведь, здесь стали происходить довольно таки странные вещи. Четвертого дня таксист Григорий, двигаясь в предрассветный час вдоль набережной по адресу указанному диспетчером, чтобы забрать и отвезти клиента в аэропорт, был остановлен лосем с неестественно огромными рогами, неожиданно появившимся перед автомобилем в крайней левой полосе, перед самым перекрестком. Григорий успел затормозить. Пока он оценивал ситуацию и рассчитывал свои дальнейшие действия, лось подошел ближе и реально так улыбнулся Григорию, очень как-то по-дружески, от чего Григорию стало жутковато. В этот самый момент справа на перекресток вылетел неуправляемый КАМАЗ, протаранил ограждение, и рухнул в реку. Лось сразу же скрылся во дворах. Когда Григорию удалось при помощи буксировочного троса достать из воды водителя КАМАЗа Сергея, тот, немного придя в себя, рассказал ему не менее странную историю. Разгрузившись под утро на прокладке дорожного тоннеля, Сергей возвращался на базу, как вдруг посреди дороги неизвестно откуда оказалась волчья стая. От неожиданности Сергей машинально свернул налево к набережной, тут-то он и заметил, что тормоза у машины отказали. Единственная проскочившая мысль – направить грузовик в реку, только бы никто не выехал наперерез. Подлетая к перекрестку, несмотря на свое состояние, Сергей успел заметить выходящего из подворотни огромного бурого медведя, который выпрямился на задних лапах и отдал ему честь. Потом удар в ограждение, и вода. Сергей с Григорием закурили. Они сидели на бордюрном камне и смотрели куда-то сквозь. Сквозь просыпающиеся в нежных лучах утреннего осеннего солнца дома. Сквозь просыпающихся в этих домах и щурящихся от лучей утреннего осеннего солнца людей. Сквозь неустанно бьющиеся их сердца. Куда-то туда. Смотрели. Они курили не торопясь и молчали. И день наступал.
РОС В ДОЛИНЕ ЦВЕТОЧЕК
Рос в долине цветочек. Аленький. Никто к нему не приходил, никто его не трогал. Рос и рос себе. Дождь польет, ветер обдует, солнце согреет. И пришло время старения. И увял в долине цветочек. Аленький. Лег на землю, и истлел.
В тупиковом переулке огромный бурый медведь в помойном контейнере копается, оголодал. Стая дворняг в сторонке, робеют.
ГОРОДСКОЕ СОРЕВНОВАНИЕ
С незапамятных времен повелось у нас в центре многолюдного города устраивать соревнование – кто лучше спрячется. В первое воскресенье октября. Вот и сегодня. Собралось городское население на центральной площади вокруг нулевого столба, подходят, стараясь не толкаться, касаются гладкого камня, и расходятся вглубь центра города, прячутся. Всё по-тихому, молча, не праздник ведь – соревнование. А победителю – слава, честь и поклонение. Он и будет главным. Правда пока никак не получается, искать-то самим друг друга приходится. Вот и находятся все. А если и есть кто одинокий в этом многолюдном городе и незаметный совсем, то его никто и не видел никогда. Прячется еще. Вот и приходит новый октябрь и новое первое воскресенье, и вновь собирается городское население на центральной площади вокруг нулевого столба.
МЕНЯ ЗОВУТ ТЕЙСИ
Поговаривают, что в прошлое воскресенье, на набережной, неподалеку от Аларчина моста, некоторым довелось наблюдать довольно таки необычную картину: огромный, но невообразимо кроткий бурый медведь на испуг редких предрассветных прохожих мягким голосом утешал: Только не беспокойтесь, меня зовут Тейси, я утонул третьего дня, но река подавилась – и вот я здесь, и потому теперь я совершенно свободен от каких бы то ни было условностей и не причиню вам никакого вреда. Теперь я среди вас.
И ВОТ, КОГДА ЧАСТЬ НЕБА ОБРУШИЛАСЬ НА ОКЕАН
И вот, когда часть неба обрушилась на океан, тот не сумел заглотить ее. И небо не сумело расплескать его, будто малыш в новых сатиновых ботиночках – небольшую лужу. Неожиданный ход событий поверг в смятение выдающихся пророков уходящего времени. Им пришлось замолчать, ибо все окончательно запуталось. Для них. Небо же с океаном ожидали продолжения. И оно не заставило себя долго ждать.
РИСОВАЛЬЩИК ЦВЕТНЫХ ФИГУР
Рисовальщик цветных фигур только вот задремал, как-то неуклюже привалившись к пыльному подоконнику. Цветные фигуры были везде. И в самой комнате и за ее пределами. Они, собственно, и составляли все пространство. Был ли смысл их рисовать? Возможно. Рисовальщик бубнил во сне что-то невнятное. Не исключено, что там могли заключаться ответы. Но он медленно сползал, собирая собою пыль с подоконника, и это было как-то очень по-доброму, очень мило.
КОГДА НЕБО УЖЕ ИЗРЯДНО ПРОСВЕТЛЕЛО
Когда небо уже изрядно просветлело, всем открылась причудливая картина: снег принял цвет лунной ночи, и пробуждение его было весьма удивительно. Как вдруг все это завораживающее зрелище пронзило великолепие неизменного солнца!
НЕ ПОДСАЖИВАЙСЯ НА СЛАДКОЕ
Не подсаживайся на сладкое. Океан кроток, но конечен. Если и пить уж – то пить истово. Конец сентября, и нам уютно от этого. Терзай палашом бубенчики, им боязно, но не в пользу тебе. Просто вырви своё поганое сердце, и брось под ноги. Пусть топчут. Его не расколоть. Вязкое. Жилистое. Гниет. Выбрасывай. Не береги.
Медведь утонул. Река подавилась.
РАСПИСАНИЕ
Кого ты здесь встречаешь? Расписание твое устарело. Сгнили сосны. Рушатся. Желая покоя. Волки стареют. Лижут слякоть. Но все мы вечны. Вот и начинаем. С колыбельной.
Медведь взглянул на неожиданные перила. Враки – подумал.
БЕЛКИ К ЗИМЕ ГОТОВЯТСЯ
Белки к зиме готовятся, серьёзны. Приподнял воротник, осторожен. Если слоны и выйдут, не побеспокоят. Им никто не нужен. И кроток. И отчаян. И чтобы они всё поняли и подняли хоботы. Это и будет победой. Всех. Нас.
Медведь посторонился. И лес перестал. Будто хурмою...
ВОТ И ВОДА УСТАЛА
Вот и вода устала. Обними ее. Девка подошла, улыбается. Не польстись. Смотри – от тебя отрезают. Падает кусок. И собаки. Пожирая. Вот и вздохни радостно – тебя съели. Нет тебя. Самое время идти в аптеку, надо купить нужные мази и таблетки. С интересными названиями. И лечить ими.
Медведь ударил в можжевельник. И бурелом сдался.
ВОТ ОНА И УГАСАЕТ
Вот она и угасает. Твоя жалость. Обернись, успеешь посторониться. А то раздавит. Это, как обзавестись собачкой и скончаться. Пожалей ее. Не обзаводись. Отдай птицам свое дыхание и удались. Присядь. Глаза прикрой. Заори.
Медведь снял паутину с глаз. Паук замер.
МЯСО – ОНО ВСЕГДА ЖИВОЕ
Мясо – оно всегда живое. Сумерки. Цикады. Скользнула звезда, растаяла. Барсуки пришли. Чего ходят? Навялил рыбы, грибов насушил, огурцы опять же. Но зимы не будет. Просто – осень. Хоть умри.
Медведь раскачивал дерево. Дерево раскачивалось.
ХОЛОДНЫЕ РУКИ
Холодные руки. Знаешь ли ты, как старики стесняются? Поставь на огонь чайник и уходи. Тебя здесь не знают. И сейчас грянет осень. Смешно, но ты, наверняка, опечалишься. Ладно, справимся, я молюсь за тебя.
Медведь вышел из реки. И сразу – холод.
И ВОТ ОНА
И вот она. Твоя колотая рана. Обойди ее. Нежно. Медвежонок не заплачет, если ты украдкой исчезнешь. А в штыковую ходят, когда уж – предел. Не доводи до него. Утешай. За это и распят будешь.
Медведь вошел в реку. Река сторонилась.
ВЫШИВАЯ БИСЕРОМ
Вышивая бисером, жарко. И не отвернуться. Ты о ком сейчас? Тушуется, отступает. Пришли волки, корми. Свежим мясом. С руки. Лижут.
Медведь не вставал. Лань скользнула. Искренне.
ТРЕВОЖНО
Тревожно. Крот стережется. Начинаю считалочку.
Вот и набросилась на меня рысь. Рвет шею. Стерегусь ее.
Медведь спит. И воробьи, прижавшись.
ТАЩИ САНКИ
Тащи санки, пусть кто-нибудь сядет на них. И не к лицу тебе. Умножь камни, сторонящиеся ног прохожих. Прохожие остановятся, замышляя. Переубеди их. Пусть идут с миром. А ты – в слякоть. Дрогни. Умирай.
Медведь встал. Всё замерло.
РАЗУЧИЛИСЬ СЛУШАТЬ МОЦАРТА
Разучились слушать Моцарта. Почему не прыгаешь? Не выбегай из подземного перехода, насторожись. Не знаю, что будет, но знаю, что будет так, как надо. Листья на ветру страшатся, унывают. Стань веселым ветром, утешь листья. Около половины восьмого начнут поздравлять и дарить благоухающие ароматы. Принимай. И не сутулься уже.
Медведь задремал, разглядывая муравьев. Муравьи поселились в нем.
РАЗРЕШАЮЩИЙ СИГНАЛ СВЕТОФОРА
Разрешающий сигнал светофора. Можно и помедлить, потому что это совсем уж как-то противоестественно – медлить. Или вообще не пойти, ждать следующего. И наблюдать, как всё изнывает внутри, тяготится. И ожидать, ожидать, ожидать. Когда прокашляется, схаркнет, и вздохнет свободно. И еще подождать. До следующего разрешающего сигнала светофора. И не перейти.
Медведь лежал на холодной земле и рассматривал ястреба. Тот замер в небе.
ЧТО ТЕБЕ ДО ШУМА ДОЖДЯ?
Что тебе до шума дождя? Ступай вровень. Проглатывай окончания. Не теряй поводыря из виду, сомкнись на нем. Летучие мыши, покачиваясь, присмотрят за стрелками. Половина четвертого. Остерегайся пришедших на свадебный пир, они не уснут уже. Проскользни вдоль стен, двери не заперты. До полуночи. Сторожевые корабли еще в гавани, поспеши. Птицы просо клюют, воробьи шустрее. А сумерки лишь потому не наступают, что не время еще. Олененок пока еще мамкину сиську сосет, не потревожь.
Медведь устало присел на теплый еще камень. Кашлянул.
ОКУНИСЬ В ЦВЕТЫ
Окунись в цветы, вдохни их пряность, застенчивость. Но и спину не оставляй не прикрытой – обороняй чутко. На каждый взмах. Бабочки. Каков ее цвет? Не отвечай никогда. Нежно струны на лютне тронь. Странно звучат. Вот и оставь их.
Медведь выпрямился. Бурелом пал.
ВЫ МОЖЕТЕ МЕНЯ НАЙТИ
Вы можете меня найти. Даже здесь, на нижней полке супермаркета. Между печений. Или чая. Или вы отчаянно стучитесь в стекло моей машины, а у меня очень громко музыка. Или четверг сегодня и столько дней невозможно уже не спать. Дети жмутся. Захотелось пастилы вдруг. И надо ее добыть. Пастилу эту. Идем, добываем. По-человечески.
ПОШЛА КРОВЬ – ОСТАВЬ ЕЕ
Пошла кровь – оставь ее. Пусть устанет и запечется. Взгляд не страшен, страшна – ненависть во взгляде. Ветвей не касаясь, подобно лани, скользишь чутко. Воздух сторонится, стесняясь. Робок. И выпрыгиваешь на врага с улыбкой. Тот готов, конечно, но это – красиво. И в этом – твоя победа.
Медведь пролез в бурелом. Бурелом замер.
КОГДА НЕ ХВАТАЕТ ДОБЛЕСТИ
Когда не хватает доблести – улыбнись. Умирать не страшно, страшно – умереть. Идёшь сквозь чащу, а ветви тебя сторонятся, робеют. Хищный зверь воздух ловит, слушает. Позови только – служить станет в радости. И глаза птичьи. Стерегут. Не моргая. До самого возгласа.
Медведь продирался. Бурелом не пускал.
ТАК И ЛЕЖУ
Так и лежу. Не добитый еще. На груди. Голову отвернул, дышу через грязь. И легко так, безмятежно. И воробей. Подглядывает.
СЛОНИКИ ВОЗРАДОВАЛИСЬ
Слоники возрадовались. Взвили хоботы, дудят. Притопывают.
СЕГОДНЯ
Отец с маленьким сыном толкают машину, мама испуганно рулит во двор. Все сосредоточенно молчаливы. И нежно.
В переходе с Белорусской кольцевой на радиальную – беременная. Милостыню просит. Смущаясь.
Над дверями с надписью НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ три креста. Что посреди – больше. И ровнее. Суббота. Люди проходят. Под ними.
Возле метро – безглазая сидит. С чёрной сумкой. Руку тянет. В сумку кидает. Спасения коснувшимся желает.
В почтовом ящике – плата за квартиру, электричество, телефон. Реклама. А дома цветы три недели не поены. Терпеливо.
На Новослободской молоденькая слепая девушка с палочкой. На конце поролончик. К эскалатору. На выход. Насквозь слышит. Тетка в будке в стекло стучит – помоги! Не понимает. Я – тенью. И она это знает. Поднимаемся. Сладко.
Блаженная Валентина, подбирая салфетку и запихивая в набитый уже бумажный пакет из Макдональдса: Опаздываешь? Да. И я. Нет. Спросить все хочу, ты ведь убежишь, хорошо, что попались – что с тараканами делать? Ловушки. Очень довольная пошла к бомжикам об Александре узнавать, почему пропал.
Переоделся в туалете. Воды нет. Помыл руки в писуаре.
Исповедь.
Красивая женщина без платка в черном воздушном платье. Черные сандалии на черный носок в первой позиции. Сияет. Появляется Крест. Первая рушится наземь.
Тянутся овцы, блеют, вытягиваются ближе к Ангелам в ручеек. Их – елеем огненным. Кивают, разбегаются.
Тих вечер. Свеж и мягок. В мякиш его осторожно. Понюхал, на язык положил, прижал к нёбу. Не вырваться. Уже.
Хватаю с пола засохший листочек. Пальцы вязнут. Липко, терпкий запах.
В ЧАЩУ
Медведь закопал берлогу и ушел в чащу. Поговаривали, что в самой глубокой глубине ее, в самой глухой ее глуши, раскинулся жуткий бурелом непролазный. Вот и решил медведь все-таки попробовать пролезть.
МЫШЬ ПРИКОСНУЛАСЬ К СТЕКЛУ
Мышь прикоснулась к стеклу. Передними лапками. Иссохшая рама, осколок. Теперь это будет ее окно. И ее дом.
ПРО ЕЖАТ
Ежата давно сговорились рвануть за косогор. Сказано – сделано. Посеменили тёмной сентябрьской ночью. Делать нечего, и медведь пошел. Покашливая.
НА ИСХОДЕ ЛЕТА
Собаки, что с них взять, подневольные. Да жалко. Ну а делать чего? Вот то-то и оно, чего уж теперь. Вдруг дыхание сбилось, мутно, медведь рухнул. Кровяной след хорош, подумал почему-то.
ТАК И БРЕЛИ
Так и брели. Молча, смотрели под ноги. Много листьев. Чересчур много листьев. Их слишком много. Так много листьев не бывает. И все они молодые какие-то, не осенние. Да и не осень давно. Да и мы не идем уже. Молчим, смотрим под ноги. Они устают, осторожно. Глаза слипаются, падаем. Много листьев. Очень молодых. Не тревожных.
СОБАКИ ВДРУГ ЗАБОЯЛИСЬ
Собаки вдруг забоялись, замолкли, сдали назад. Что-то странное было в этом медведе. Они, конечно, сейчас на него набросятся, охотники заставят, но капельку позже. Сейчас нельзя, сейчас никто не заставит. Присели, поджали уши, смотрят.
ТАРАКАНЫ УМИРАЛИ
Тараканы умирали. Их отравили. Их ненавидели все. Даже те, кто любил насекомых. И вот отравили. И они умирали. Медленно, болезненно, одиноко. Всею тьмою своею. А самые старые всё чему-то ухмылялись.
И БЫЛО У БЕГЕМОТОВ ОДНО ТАЙНОЕ МЕЧТАНИЕ
И было у бегемотов одно тайное мечтание...
КРЫСЯТА ОБРАДОВАЛИСЬ
Крысята обрадовались. Неужели? Даже полицейский удивился. Пнул ногой, головой покачал завистливо. Ушел. Тортик! Набросились. Чьё сегодня будет день рождения? Хохочут.
КРОТИКИ ВЫКАРАБКАЛИСЬ
Кротики выкарабкались. Смеются, обнимаются. Рассветом пахнет.
МЕРТВЫЙ РОЯЛЬ
Это было как-то непонятно и очень трогательно. Рояль, который никогда и ни во что не верил, вдруг ожил. Невероятно. Сквозь толщу вековой пыли пронзились, казалось, омертвелые его струны – и грянули! Перехватило дыхание, да и не хотелось дышать уже. Ее пальцы скользили, почти касаясь, словно гладили старика, утешая... И рояль благодарил – весело, отчаянно, во всю грудь! Но – замерла... И всё замерло. И рояль слушал ее и ждал, тихонько остывая струнами. И знал. Она его не предаст. Никогда не предаст. Он верил. И слушал ее. И ждал. Остывая.
ПОЛОВИЦЫ СКРИПЯТ
Половицы скрипят. Громко. Как ни стараюсь, ни медлю... выдают. Весело им, слышу. Да, всё они понимают. Ладно, пусть себе... ступаю.
Пролетающий мимо товарняк взорвал мозг. Сел на скамейке, глаза пучу. Пролетел. И такая кромешная из последних сил тишина... Мамочка, родная моя!
Это триптих.
НОСОРОГИ ПОДОШЛИ К БЕРЕГУ
Носороги подошли к берегу, остановились, смотрят. В лунном свете черные волны, ударяясь. Град превращает их в бурлящую кашу, во встречном ветре звонко дышится. Стоят носороги на берегу, чуть качаются. Напевая.
ПРО ЕНОТОВ
Еноты вышли. Стоят себе, смотрят. И, вроде как, все равно им... Так и есть.
ПРО ЛИС
Лисы не спали. Все по сторонам. За пригорок. В ельник. На пашню. Неспокойно лисам. Лисят перепрятывают. Мешают друг другу. Но ласково. И насторожены. И рассвет уже брезжит. И все таки тревожны.
ПРО СЛОНОВ
Слоны запаниковали. Это был не тот знак, совсем не тот знак. Они как-то смущенно прикрывали друг друга хоботами. Поворачивали большими головами. Переминались, озирались. И наступали сумерки. И это было самое страшное.
ВСЕ БЫЛО
– Все было спрятано в камне. Гранитном. Рвалось, но не понимало. И душил в объятьях, в водке топил. Выл ночами. Молча, в ванной. Сигарета за сигаретой. Рисовал. Писал. В зеркало смотрел. Кто ты?!
– А дальше?
– А дальше я полз.
ПРО КАБАНОВ
Кабанов колотило. Не всякий день такое увидишь. Они жались друг к дружке. Жмурились, глаза прятали. И гулко. Копытами. В мерзлую землю. Будто вздрагивая. И было сыро. И пробивалось солнце. И первые снежинки. Очень маленькие, почти не слышные.
А НОЧЬЮ РАЗРАЗИЛАСЬ ГРОЗА
А ночью разразилась гроза. Волки вымокли. Поутру вышли на косогор. Зарю встречать. Дрожат. Переглядываются. И счастье!
МЫШЕЙ НЕ ОБМАНЕШЬ
Мышей не обманешь. Как ни прятался медведь, нашли. Забрались в занесенную снегом кучу пожухлых осенних листьев, подползли, закопались в шкуру. Щекотно медведю, улыбается, терпит, виду не показывает. Затихли. И снова мрак, покой и тишина. Лежат, слушают. Мыши засыпают.
ШЕСТНАДЦАТОЕ СЕНТЯБРЯ
Он даже и сообразить ничего не успел. Резкая боль под лопаткой, сдержанный хохот, тьма. Кажется, упал. Ничком. Потом, кажется, перевернули. Поволокли. За ноги. И странная такая песенка, пронзительная, тоненьким голосочком, но какая-то приглушенная, что ли... Какая-то скованная. Ненастоящая. Стерильная. Ее и слушал, ударяясь затылком о какие-то неровности. И боли не было. И только лишь тоска. И чувствовал, что волочащие то и дело на него поглядывают. Довольные. Но ему было уже все равно. Какая теперь разница? Никакой.
ОПАВШАЯ ЛИСТВА
Медведь нагреб здоровую кучу опавшей листвы и закопался туда. Никто не догадался, и потому решили, что медведь ушел. И огорчились. Медведь же внимательно наблюдал через небольшую щель. А вскоре, когда запорошил первый снег, все окончательно исчезло. И настали тишина и мрак.
ПРИЛОЖИЛ ГОРН К ГУБАМ
Приложил горн к губам. Медлю.
ПРО АЛЕВТИНУ ПОТАПОВУ
Алевтина Потапова работала на фабрике. И муж у нее был, и дети. И хомячки. Вот только не было у нее полёта. Ходит, ходит, ходит она всё усталыми ногами. Иногда чихает, иногда сказку детям говорит. Иногда мечтает перед телевизором. И исчезает. Спрыгивает с подлокотника и несётся, выскользнув из комнаты, по длиннющему коридору. И машет крыльями. Но, никак. И ударяется в батарею. И возвращается. Тихонько. И щебечет. Еле слышно.
НА СКАКУ
На скаку. На выдохе. Надвое рассек. Саблю и лицо – кровью. Конь горяч, на дыбы. Хорошо в седле! Не я ее придумал – войну. Снова плачьте. Дурачьё.
ПРО МАЧЕХУ
Жила-была мачеха. По субботам оладьи пекла. И в окошко все смотрела. С котом. Так и состарились.
МАЛЕНЬКИЕ КОЗЫ
Жили-были маленькие козы. До того маленькие, что их никто не замечал. От этого они часто погибали. И до сих пор. Нелегко нам. Вы уж поосторожнее ходите. Очень просим. Маленькие козы.
ГЕРМАНСКИЙ ФРОНТ
Германский фронт. Половина восьмого. Свирель, затихая. Коней приструнили, фыркают, топчутся. И ракету в воздух. Алую. Убивайте!
СЕНТЯБРЬ
Сентябрь, понедельник, четверть девятого, Ново-рижское шоссе, восьмидесятый километр, холодно. Коты останавливаются, смотрят. Пытаюсь зацепиться. За заморозки.
АЛЕКСАНДР ВЗДРОГНУЛ
Александр вздрогнул. Потом он еще в трубу дул, барабанил по табурету, разбил вазу. Случайно. Перед сном вспомнил, цветы полил.
ИЛЬЯ И НЕ ДОГАДЫВАЛСЯ
Илья и не догадывался. Сидит, ногтем полировку сковыривает. На счастье.
МАКСИМ С ОПАСКОЮ
Максим с опаскою. Странно все так. Хоть вой. И воет. Тихонечко. И ходит. На цыпочках. И прошлое ворошит. И не запирается. А в четверг – рыбу удить.
СЕРГЕЙ НАСТОРОЖИЛСЯ
Сергей насторожился. Эклеры, плетение волос. Подбежал, выдвинул ящик, раскрыл паспорт. Успокоился.
АНДРЕЙ ОПЕШИЛ
Андрей опешил. Сверху вальс и детский топот. А в чулане огурцы вздулись.
ЮРИЙ УЖАСНУЛСЯ
Юрий ужаснулся. Кот все понял. Сидят, глаза таращат.
ИГОРЬ ШЕЛОХНУЛСЯ
Игорь шелохнулся. Поморгал глазами, присел, огляделся. Тьма кромешная. И ходики. Вздохнул облегченно.
ИННОКЕНТИЙ
Иннокентий. Написал свое имя, смотрит. Привыкает.
АРИСТАРХ ОБРАДОВАЛСЯ
Аристарх обрадовался. Прикрыл форточку, запер входную дверь. Прошел на кухню, поставил греться чайник. В окно глядит. Ливень, машины, вымокшая собака трусит вдоль тротуара. И спина чешется.
ГОША ВЫБЕЖАЛ НА АЛЛЕЮ
Гоша выбежал на аллею. И дышал, дышал, дышал... Кабаны развернулись.
ВАСИЛИЙ ЗАГОРЕВАЛ
Василий загоревал. Вышел во двор, присел на качели. Кач-кач... кач-кач... кач-кач...
ВАКУЛА ШЕЛ ВДОЛЬ БЕРЕГА
Вакула шел вдоль берега. Грустил. Пырял камни сапогом. Мычал калинку. И совсем уже было скис, как вдруг припомнил удивительный рассказ старого шарманщика из Кракова о необычайных птицах, гнездующихся в местах отдаленных, безлюдных, которые никогда друг с другом не расстаются и никого к себе не подпускают... Осторожные то были птицы. Вакула остановился.
ПОД ДУБОМ
Если ты хочешь стать неслышным, ты должен стать ушами охотника. Если ты хочешь стать невидимым, ты должен стать его глазами. Если же ты хочешь стать незаметным, ты должен стать своим противником. Это и станет твоим исчезновением.
Медведь распластался под дубом и пристально вглядывался в его крону. Кабанам очень хотелось желудей, но они не смели. Брезжил рассвет.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
И вот обучился Афанасий летать на параплане. В избу вошел. На табурет сел. Ждет. Кто его о чем первый спросит – тому и гостинцы.
ЗВЕРИ НЕ ПОНИМАЛИ
Звери не понимали. Жались друг к другу. И смотрели, смотрели, смотрели по сторонам. И видели. Вот – лес прекратился. Вот – небо завершилось. Земля – насторожилась, прислушалась.
– Чего расселись?
Все обернулись. Медведь. Будто не выспался.
– Пошли.
И пошел. Звери, не сговариваясь, потянулись. Осторожно поспешая. Не толкаясь. Изредка что-то шепотом. И – земля перестала.
В ШЕСТОМ ЧАСУ
Одноухий кот остановился перед огромной маслянистой лужей. Какое-то непонятное томленье толи тяготило, толи наоборот. И кот стоял возле огромной маслянистой лужи, вяло разглядывал причудливые разводы, и почему-то думал о старой почтальонше, точнее о ее огромной коричневой сумке. На колесиках.
СУХИЕ СУЧЬЯ
Сухие сучья. В кровь. Нельзя позволить усомниться.
НА БЕРЕГУ СЕРДИТОГО ОКЕАНА
В далекой-далекой стране, на берегу сердитого океана, в завалившейся набок хижине, в жестяной банке из-под некогда душистого чая, живет, невесть откуда оказавшаяся здесь, простуженная мышь. И слушает.
ЖИЛА-БЫЛА ПАСКУДА
Жила-была Паскуда. Рыбу ловила, веники вязала, по вечерам предавалась сладкой грусти. Так и померла. Сытая, в чистоте, с робкой улыбкой.
ЗАМЕРЛИ КУЗНЕЦЫ
Замерли кузнецы. Будто опомнились. Опустили молоты. В глаза друг другу смотрят. Пристально. Стоят, не дышат. Остывает железо. Сверчки тихонько. Сумерки густеют. Стоят кузнецы. Не шелохнутся. Вдруг отмерли. Вздохнули глубоко. Подняли молоты.
ОСТАНОВИЛИСЬ
Остановились путники, передохнуть присели. Глядь, ночь. И собаки какие-то прибились. Не подходят, в сторонке расположились. И, вроде как, много их. Пригляделись – тьма. Насторожились, огонь решили развести, да за хворостом никто не идет, боязно. Запеть решили, да в горле пересохло, пусты фляги. Решили бежать, да ноги сами не свои, отнялись будто. Вот тут-то совсем накатило, слезы подступили, прижались друг к другу. Тут одна собака подходит.
– До моря близко?
– Мы не знаем.
– Думали, вы к морю. Прибиться хотели. Ладно, тогда мы дальше.
И пошла. А за ней и вся тьма собачья потянулась. И не было ей конца. Ни середины, ни края.
IV
СЛЕТЕЛИСЬ ВЕТРЫ
Слетелись ветры, схлестнулись, закружили, бьются, борют друг друга, деревья рвут, взмывают и рушатся, срывают крыши, людей сметают, живое, мертвое, большое, малое, доброе, злое, и вьются, вьются, вьются, и вновь налетают, и в клочья друг друга, и вопль их страшен, и стон их грозен, и вой их отчаян, и рев их жуток, а мышь вздыхает, уж больно их жалко... и не уходит.
СКВОЗЬ ОКОННОЕ СТЕКЛО
Лохматая мышь выскочила из теплого, отороченного мехом, зимнего сапога, спрыгнула с обувной полки, пробежала из прихожей с гостиную, затем оттуда в спальню, вскарабкалась по свисающему до пола одеялу, разбежалась по тумбочке с горящим ночным светильником, хорошенько оттолкнулась, допрыгнула по подоконника, и, распластав лапки, прижалась к оконному стеклу, оставляя на нем жар своего крошечного дыхания. А там была ночь, и там был дождь. И желтый фонарь. И подняв покрытую капюшоном голову, и подставляя лицо ледяному ливню, вполне можно было разглядеть маленькую лохматую мышь, распростершую лапки и вжавшуюся в высокое оконное стекло. И жар от ее крошечного дыхания.
СМОТРИ
Насколько ты слеп? Посмотри на птицу. Бейся ее сердцем. В пернатую грудь. Стань кровью ее. Оживи в ней. И лети уже. Улетай. Давай, давай... Кышь!
ВСЕ ХОРОШО
Никогда они не делали ничего такого, чтобы можно было заподозрить их в неискренности. Очень стеснительные. Всегда в тени. Протягиваешь им руку – осторожно принимают. И всегда будут помнить. Как и сам. Таким, каким никто тебя никогда не узнает.
ЗАШЕЛ
Они были какими-то хмурыми. Всё бурчали. Толкались плечами. Шептали на уши. Чудно топтались. Хотели высморкаться, но платков у них не было. Ни у одного. Ни единого. Пустые карманы. Совсем. И одно лишь желание. И я решился и протянул. Вполне себе чистый, рваный только. Пожалуйста. И стал любим.
ОТРЫВАЮ СТАРЫЕ ОБОИ
Отрываю старые обои. Крошатся. Не хотят. Замолкаю, ложусь вдоль. И странную песню. Очень тихую. И выпить охота. И выпиваю. И лежу вдоль. И не хотят, и крошатся, и старые. Кошусь на них. Молчу. Победно усмехаюсь.
РУКА ДРОГНУЛА
Рука дрогнула. Палаш вскользь пошел. Я вырвал его к себе. Обнял. Не причинил вреда. И легко мне. Могу просто смотреть на ястреба. Поющего. Вопиющего. Взывающего. И глаголющего. И просто отвечать ему.
ХОДЯТ
Они ходят. Из стороны в сторону. Задевают всех. Не извиняются. Под ноги ложатся. Прячутся. Под попоною. За обувью. Моргаю. Всех вижу. Сморгнуть пытаюсь. Все здесь.
НА ЗАРЕ
Скоро уже. Сидим. Ноги отдыхают. Еле слышно брезжит. Светает. Бобер булькнул. Вздыхают воины, покашливают, лошадей ласкают. Улыбаются легонько. Вспоминают что-то. Сабли точат.
КОНЕЦ ЛЕТА
Надо перевернуться. Слышишь? Надо перевернуться. Захлебнешься. Надо перевернуться. Давай уже. Давай. Переворачивайся. Не тяни. Захлебнешься. Ты так долго не протянешь. Эта грязная жижа ворвется в тебя и остановит. А тебе нельзя останавливаться. Перевернись уже. Просто перевернись. Давай. На раз, два, три. Готов? Нет? Это не важно. Просто перевернись. Соберись. Давай. Я считаю. Слышишь? Я считаю тебе. Раз. Два. Три.
Медведь проснулся. Повернулся на спину. Долго моргал в темноту. Прислушивался. Мыши сопят, филин где-то, сверчки. Закашлялся. Тихо. Не разбудить чтобы. Потянулся. Осень скоро. А там и зима. Хорошо как, а? Потаращил глаза, закрыл. Все, спать.
И ПОДНЯЛСЯ ВЕТЕР
И поднялся ветер. Покосившаяся калитка ожила вдруг, раскачиваясь и глухо ударяясь. Зажужжал неказистый проржавевший пропеллер, воткнутый некогда в грядки для устрашения назойливых вездесущих кротов. Застонала печь. Устало. Мышь прислушалась. Сохранившееся стекло не дребезжало. Подошла, приложилась ухом. Холодное. И молчком.
С БЕРЕГА
Океан завыл, завыл протяжно, раненный в свою темную воду. И вдруг сорвался в вопль. Надрывный. Обреченный. Замерзшая мышь вздрогнула, и моргнула наконец. Ей было жалко. И она оставалась.
ОКЕАН
Океан. Мышь пробежалась по берегу. Ветер, штормит. Небо черное, густое. Колышется. Мышь развернулась. Океан! Обалдеть! Снова пробежалась по берегу. Остановилась. Глубоко-глубоко вдохнула. И пискнула.
СЛОНАМ ВЗГРУСТНУЛОСЬ
Слонам взгрустнулось. Стоят, переминаются. Боками друг друга подпихивают. Осторожно.
БЕЛКА НАСТОРОЖИЛАСЬ
Белка насторожилась. Ночь. Звезды. Дупло.
МЫШЬ ОБЕРНУЛАСЬ
Мышь обернулась. Ничего не изменилось. Она быстро сбежала с косогора, юркнула под срезанный молнией тополь, затаилась в чернике.
И сумерки.
НЕ ОРИ
– Когда ты плох – не ори. Не прячься. Живи обыкновенно. Только помни.
Медведь зевнул. Перевернулся на другой бок.
– Это – счастье. Теперь ты об этом знаешь. Смейся. Тихонько. И плачь. Как умеешь.
ВОКРУГ ЛУЖИ
Крыса обежала вокруг лужи. Остановилась. Обежала еще раз. Остановилась. Остановила мысль, чтобы обежать лужу и в третий раз. Просто стояла. И снова обежала лужу. Потом еще раз. Что-то в этом было. В этом обегании. До слез прям.
У СИРЕНИ
Никого нельзя оттащить за ноги от теряющейся в закатных лучах солнца стареющей сирени. А смысл? Вот и сидит енот. Ни о чем не помышляет. И ласково так... Чуть пряно...
СТОРОНОЙ
Смерч. Стороной. Прокашлялся барсук. Страх, он давит, першит. Повернулся к можжевельнику. Все хорошо. Не сотремся. Странный он какой-то... Можжевельник этот...
ПРО ХОРЬКОВ
Хорьки попрятались. Затаились. Сидят, выжидают. Переглядываются украдкой. Прикольно им.
ЛИСЫ ОСТОРОЖНО ВЫГЛЯДЫВАЛИ
Лисы осторожно выглядывали. Из зарослей. Бузины. День угасал. Прохладнело. По лесной дороге никто не шел. А лисы ждали. Чего-то.
ЛИС ОСТАНОВИЛСЯ
Лис остановился. Медведь об этом говорил. В ночь на десятое.
НЕБО СЕГОДНЯ
– Не небо сегодня – наковальня!
Енот впихнул себя в щель под трухлявой корягой. Затаился. Хоть бы никого, хоть бы никого, хоть бы никого. Умереть бы уже.
– Я пришла!
Енот поперхнулся. Чуть помедлил... Тихо. Вылезать? Подумал о солнце. Красивое, светит. Вылезать не хотелось. Еще больше затаился. Хоть бы ушла, хоть бы ушла, хоть бы ушла. Может, не заметила?
Медведь отошел метров на тридцать, завалился в тенек, в чернику. Небо сегодня – наковальня!
СИДЕЛО ЧУДОВИЩЕ
Сидело чудовище, ковыряло камешки ноготком на берегу бушующего океана. Волны сбивали. Падало навзничь, подымалось. Ковыряло камешки ноготком.
ВСЕ БЛИЖЕ
Мягко сближались, будто стекались по земле. Глаза в глаза, глубоко. Поступь и ворожит, и манит, и баюкает... Лишь верхняя губа чуть подрагивает, словно в нежный оскал, едва различимый. И все ближе, и поступь все мягче...
– А дальше?..
– А дальше?..
– А дальше?..
Восторженно зашептали маленькие мыши, повылезав из густой медвежьей шерсти. Медведь не торопился продолжать. Мыши, пораскрыв рты, напряженно ждали. Медведь прищурился. Мыши замерли, затаив дыхание. Через пару минут стало понятно, что медведь уснул.
ЗА ПУСТЫРЕМ
Лохматая мышь заглянула за угол брошенного недостроенного дома. Прошла вдоль заросшей густою травою длинной кирпичной стены. Наткнулась на пустую стеклянную банку, лежащую на боку. Забралась в нее. Еле различимый запах маринованных огурцов. Хорошо бы сейчас дождь... – подумала.
ПЕРЕД ГРОЗОЮ
В воздухе запахло грозою. Ничего не хотелось. Даже спрятаться. И сидел грустный бурундук на самом краю глубокого обрыва, лапки свесил. Бубнит там себе чего-то под нос тихонечко, причитает...
– Ну? Набурундел грозу, бурунделка?
Бурундук вздрогнул от неожиданности. И замер почему-то, дыхание затаил. Лишь краем глаза видит – рядом, кряхтя, огромное что-то пристроилось, тоже лапы свесило.
– Ну, гляди, коли обвалится! Картина та еще будет!
Бурундук хихикнул. Отмер. Повернулся осторожно. Медведь улыбнулся.
– Ща, брат, так вжарит, ох-хо! Красотища! А коли смоет нас – хватайся, не так больно падать будет, меня-то вона сколько!
Медведь засмеялся. А бурундук подумал, что, если так смеяться, то точно обвалится, но не убежал, поближе придвинулся. А потом еще чуточку. А потом и вовсе прижался.
КАК-ТО В АВГУСТЕ
– Бурундук бурундит!..
Медведь вслушивался, лежа на спине и положив голову на крупную кочку, целиком укрытую мягким мхом. Мыши лежали у медведя на животе. Тоже прислушивались. Засыпая.
И ПЛЫЛИ КРЫСЫ
И плыли крысы. Всей сотней. Скажем, на запах тимьяна.
И БЫЛА У НЕГО МАЙКА
И была у него майка. С номером. Но ушел. Заварили мяты, не спим еще.
СЛОНЫ ОСТАНОВИЛИСЬ
Слоны остановились. Поземка... Подтянули хоботы.
МЫШЬ ОСТОРОЖНО
Мышь осторожно скребется. Затихает на шорохи. В темноте. Форточка настежь. Сквозняк. Ёлочные игрушки. Где-то очень глубоко. На антресолях. За занавеской. Предположим – пятница. Скажем – август. Где-то около одиннадцати. Утро.
НЕЯСЫТЬ ПРОНЗИТЕЛЬНА
Неясыть пронзительна по ночам. Слетаются, окружают. Не оборачиваюсь.
ВЫДРЫ ВЫПЛЫЛИ
Выдры выплыли метрах в пятнадцати от прикормки. Покачиваются, ждут. Время рыбарей близится.
КРОТЫ ВЫШЛИ
Кроты вышли из земли. Дышат. Луна в первой четверти.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Убаюкивающе забивали гвозди. Иногда промахивались. С самого утра ливень как зарядил... Засыпая, из-под могильной скамеечки, кладбищенская мышь смотрела на заляпанные грязью кирзовые сапоги одного из могильщиков. Вспоминалась ворона. Наглая такая... И чего они хоронят так поздно? Ладно, пусть себе. Глаза слипались...
ПИСЬМО ОТ ЕНОТА
Медведь лежал в берлоге. На левом боку. Думал. Долго. Вдруг перевернулся на спину...
– Но как?
ВО ВТОРНИК
Попугай подавился. Задыхаясь, он рухнул на самое дно старинной клетки. В комнату впрыгнул корсиканский заяц, смутился. Что-то не так пошло у смерти. Неловкая пауза. Попугай кашлянул. И задышал.
ПОД СОЛНЦЕМ
Мохнатый кролик лыбился на солнце. Клонило в дрёму. Четыре минуты до старта первой ракеты.
В ЛОСКУТ
Мышь, как смогла, закуталась в оторванный лоскут клетчатого пиджака. Велюрового. С головой. Теперь лишь надышать чуточку... Дышит.
ВОРОНЫ РЕШИЛИ ПРИЛЕТЕТЬ
Вороны решили прилететь. Насовсем. Но вдруг передумали. Теперь переживают, мысли всякие.
КОТОРУЮ НОЧЬ
Которую ночь летучая мышь пялилась на рододендрон. Покачиваясь. Уж больно не нравился.
А ПОКАЖИ МНЕ МОРЕ
– А покажи мне море...
– Смотри.
– Это оно?
– Да.
– Так сразу?
– Ты же хотела.
– Ну... Не знаю. Точно оно?
– Точно.
– А дальше что?
– А дальше, крыса, я мокну тебя в него. Глубоко-глубоко. А потом отпущу. Будешь рассказывать всем, как заманала медведя, и он, дурак, припер тебя к морю, и ты искупалась в нем.
– А чего ты так сразу вот?
– Отдохнуть бы.
– Мишка хороооший, мишка крыску топить не стааанет...
– Дура ты!
– Ага.
НА РАССВЕТЕ
На рассвете восьмого дня три тысячи бобров вышли к крошечной протоке... Стоят, смеются.
ЗА БЕРЕЗКОЙ
– Перезаряжают...
Медведь, как мог, вжался в землю, прячась за березкой. Заяц таращил на него глаза, задыхался.
– Не кипишуй, тихо сиди. Пригнись уже. Я сейчас выгляну ушами... Они шарахнут. А ты не боись. И сразу ноги делай. Понял?
Заяц терял сознание, но кивнул.
– Живи, братишка. Соберись давай. Вдохни поглубже... Гтовьсь!
Заяц встрепенулся. Сверкнули глаза. Даже медведь вздрогнул.
– Вот, молодцом! Давай, брат. На старт... внимание...
Медведь чуть приподнял голову... Бах! Бах! Бах!
– Марш!
И заяц рванул. Рванул, как никогда. Он словно летел над землею. А земля будто улыбалась ему в ответ. И шептала: Лети, лети, лепесток!.. И заяц летел, летел, летел...
КИТЫ МОЛЧАЛИ
Киты молчали. Покачиваясь. Грозовело небо, волоклось. Мышь зажмурилась с берега. Запоминает.
МЕДВЕДЬ ПРОСНУЛСЯ
Медведь проснулся. Резко. И никаких верблюдов...
СМОТРЮ
Яйцо чистит. Прицел мутнеет по раннему утру, роса. Жду.
ВЫШЛИ В ПОЛЕ
Вышли в поле. В сумерки. Друг на друга не смотрим. Четверо. Встали крестом. Повернулись лицом. И иволга...
ЗАМЕЛО
Замело. Не дышится. Пасюк топчется на груди, осторожно так, прислушивается... Не спугнуть бы. Ухает сердце, напоследок, будто сваи забивает, и толкает, толкает, толкает еще злую кровь мою... Продышаться хотелось бы, да ладно... Жду. Пасюк встревожился. И отсекают от меня тихонечко. Сжал зубы, не дышу уже. Не спугнуть бы...
НА ОКРАИНЕ
На окраине села, у самого леса, на завалившейся поленнице, подобрав под себя мерзнущий хвост, кашляла простуженная мышь... Тихо и пусто... К зиме поворотилось...
ГДЕ-ТО
Сидят лисята, на огромную луну смотрят... Холодно.
ПРО ЁЖИКОВ И ВОЛКОВ
Ёжики гурьбой вывалили на поляну. Ёжикам было весело. Волки лениво поглядывали. И вдруг ёжики набросились! Волки оторопели. Троих повалили сразу, двое бежали. Волки было в оскал, да фыркают как-то смешно, вроде как обниматься лезут. Ладно, лежат, не сожрут же. Тут и бежавшие вернулись... И смешно как-то... Завалились все. Лежат, лапами в небо тыркают, да носами фыркают...
ПРО ЁЖИКОВ
Ёжики на мгновение задумались. Либо кубарем с горы, но тогда прямиком в воду, либо бежать в обход, но тогда никаких гарантий. А? С горы! – завопил старший. И ёжики ломанулись! Все до единого – и в воду! Вынырнули, дышат, глаза таращат, дальше-то чего? А старший уже плывёт. Кашляют, лапками сучат, переглядываются, наверх обрыва смотрят, прислушиваются. Чего, а? И всё на старшего украдкой... А тот от берега, на мультяшную мину похожий, будто тянут его, туда всё куда-то, отсюда и не видно... И плывет всё. Гребет лапками... Живенько так... И тут ёжики поняли...
ПРО МЫШЬ
Мышь ревела. Слёзы, сопли, орала так, что и воробьи загрустили, припрыгали поближе, сидят, сочувствуют. Вдруг замолкла. Как-то резко, неожиданно. На воробьев глянула, на калитку, на солнце... Поднялась. И ушла. Через малину.
СВЕТАЕТ
Светает. Пшеничное поле. Аист, осторожно. Замер, не шелохнусь.
ГДЕ-ТО ЗА ЛЕСОМ
Где-то за лесом – гармонь. И ладно так, с переливами. Сразу и вечер как-то слаще, томительней. Сидишь ребеночком на лужайке, муху ловишь, нежно. Так и она особо-то и не прячется. Все поближе норовит. Будто обниматься. И запах такой, словно на корабле, и шторм, и глаза таращишь на вздымающуюся волну. Вцепился, пальцы немеют. И не надышишься. Восторг! Так и сейчас. И угадываешь, на слух, о чем он думает, пальцы вязнут чуть в клавишах, встревожен, ждет ее. Уж облака порозовели, скоро хлынут в кровь. И бежать некуда, да и не хочется. Здесь сижу. Крот наружу вылез, принюхался. Только бы не прыснуть со смеху. Почти не дышу. Чувствует что-то, но не прячется. И кровь отовсюду закатная, накрыла, разлилась. Глаза прикрыл, и – в пасадобль. А где-то там, в глубине, сидит и смотрит на меня. И ему радостно. Потому что всё – по-настоящему!
ПЕРЕД СНОМ
Мыши набросились на медведя. Пищат. Медведь не просыпается. Мыши бороздят медведя, натыкаются друг на друга, визжат. Завтра вторник, но это без разницы. Сиренью потянуло, но некогда, возня. Филин ухнул. Ветер в берлогу вполз, устроился на пороге. Чуть дождик. Мягко так, в шелест. Зевают мыши, выглядывают из медведя, затихают...
СЧАСТЬЕ
Медведь выбрался из берлоги. Ночь до того густа – чистый мазут. Испачкаться что ль? Медведь гребанул ночь лапой. Не, жидкая. Видимость одна. Медведь всмотрелся в бурелом. Во, там погуще. Пойду вляпаюсь. Пролез, уселся на коряге. Теперь – хорошо. Серая мышь откуда-то. Замерла, смотрит. Медведь хрюкнул. Мышь засмеялась, подошла поближе, рядом села. Чихнула. Медведь гоготнул. Сидят рядышком, в самую гущу смотрят, немытые оба, довольные, засыпают...
ХМАРЬ
На что ты способен-то, а? Что ты можешь-то вообще, а? Откуда ты взялся-то здесь? Что ты вообще такое? Все устали уже. Дышат. И ждут, и ждут чего-то. Устали все...
Я? Хмарь...
ЗАПЛУТАЛИ
Заплутали. Стемнело. Ёжик смотрит.
ЛОХМАТАЯ МЫШЬ ЗАДЕРЖАЛАСЬ
Лохматая мышь задержалась взглядом на клочке обоев. Что-то пронзительное...
ЗАДЕВАЯ КРЫЛЬЯМИ
С ветки на ветку. Задевая крыльями. Касаясь. Срываются капли. И ударяясь. О листья. В брызги. Ловим на лету. Промахиваемся. Рассекаем клювами. Щуримся. И снова на ветку. На другую. И крылья. Чуть сыроваты. И весело.
ОСТАНОВИЛИСЬ ПРОХОДЧИКИ
Остановились проходчики, переглянулись. Странная порода, хрупкая слишком, как бы ни завалило. Стоят, ждут чего-то, мысли разные. Всякому возле такой породы одиноко становится, опасливо. Смущены проходчики, и стыдно вроде, но и очень уж давит. А ну как вдруг рассыплется? Но и назад нельзя, далеко туда, да и зачем тогда все? Думают проходчики, на породу смотрят, плачут. Хрупка слишком. Хрупка слишком.
ПОГРЕМУШКА
Старая крыса вытянула из-под мусорного контейнера совсем даже ничуть и не сломанную причудливую погремушку. Схватила зубами и, пятясь задом, доволокла до своего убежища в ржавой бочке, втиснутой когда-то кем-то между гаражами. Втащила кое-как через прогрызенный ею вход, положила в дальнем конце, села напротив, расслабилась.
С тех самых пор, темными ночами, запоздалые прохожие старались не ходить мимо этих гаражей. Поговаривали о загадочной гремучей змее, которую никто никогда не видел, но слышать которую кое-кому приходилось.
ПЛОТНИКИ
Затихли плотники, отряхнули руки, фартуки, пот со лба рукавом, да на солнце вышли. Стоят плотники, ждут чего-то, дерево лежит, отдыхает. Постояли. Гроза собирается. Кликнули жен, белье б не намочилось. Дети подбежали, улыбаются. Приголубили плотники, расцеловали, усадили на плечи. На руки смотрят. Старые, неказистые. Им бы по домам, воды б испить, а стоят всё, ждут чего-то, не расходятся. Дерево сохнет, замирает. Притихли дети. Жены на порог вышли, неспокойно им. И вот на этом всё и остановилось, замерло, ледяною коростою заковалось. Смотрят плотники, им бы к дереву. Ждут чего-то. Запели осторожно, скоротать чтобы. Стоят, поют, детей за ноги придерживают, да на жен поглядывают. И опомнились! Детей на землю – к мамке бежать. Сами – к дереву. На то и плотники.
НА ФЛЮГЕРЕ
Взобралась лохматая мышь на флюгер. Схватилась крепко. Морду посерьезней. На пропеллер смотрит, ждет ветра. Теперь она – летчик.
ВОЗЛЕ ЛЕСА
Собаки с опаскою поглядывали на идущего от леса медведя. Хотелось убежать, но как-то стыдно, никому не хотелось быть первым, за которым, конечно же, все тут же бы увязались, заливаясь лаем до самой хрипоты. Но никто не бежал. Стоят, переминаются. Кто-то рычит тихонько, для храбрости. А медведь тем временем приближается. Не спеша. Покачиваясь. И смотрит он прямо на них, на собак, будто приноравливается. И уж больно огромен он, таких и не бывает. И все ближе, ближе он. Заскулили. И тут самый старый из собак, совсем слепой уже маленький беленький песик, завыл протяжно. Остальные будто опомнились, зажмурились, и подхватили. Остановился медведь, смотрит. Ладно, чего уж. И повернул к лесу.
И ВСЕ ОСТАНОВИЛИСЬ
И все остановились. Они смотрели друг на друга, будто изучали. Казалось, что-то тяготит их, заставляет озираться по сторонам и искать в таких же нерешительных взглядах какого-то хотя бы даже намека на одобрение.
Спичка догорала, все меньше и меньше вызволяя из прохладной сыроватой темноты ее умоляющие, даже несколько испуганные, широко раскрытые глаза. Он перехватил другой рукой за сгоревшую головку. Пламя обрадовалось.
Четвертую минуту протяжно звонил телефон. В прихожей. У зеркала. С каждым звонком он делал маленький нерешительный шаг, начав свой путь из спальни. Нет, он не спал. Стоял и ждал. А теперь шел. По каждому звонку. Считая. Шепотом. Из темноты.
ДОМАШНЕЕ
Промучившись с четверть часа, лохматая мышь наконец-то выковыряла из-под потертого, треснувшего у самого порога, линолеума маленькую золотистую фигульку. Вот всегда так со мной, нет во мне равновесия... – подумала, склонившись и рассматривая. Из дальней комнаты, что в самом конце полутемного коридора, настенные часы с боем. Половина. Коротко вздохнула, затолкала маленькую золотистую фигульку обратно под треснувший линолеум, побрела по длинному полутемному коридору. В дальнюю комнату. К настенным часам с боем. Уточнить.
СКВОЗЬ БУРЕЛОМ
Боязно маленькому медведю во мраке по бурелому пробираться. На ощупь, то и дело на острые ветви натыкаться, запинаться об уродливые коряги, падать. Ливень бесконечною волною хлещет, смывает, ударяет об острые камни, ранит. Соскользнешь, и увязают лапы, тонут в месиве, в глубину тянут, тянут. Всюду истошное вьется, птицей вопит раненой. Тьма глотает, давится. То ревет, то воет, то в самые глаза скалится. Карабкается маленький медведь, неуютно, непонятно ему, пугается. Визжит непроглядная мгла тысячью бешеных свирелей, сочится в уши. Смрадный ветер вонзается, сбивает. Пробирается маленький медведь по бурелому осторожно, дышит тихонечко, подрастает...
НИЧЕГО ОСОБЕННОГО
Ничего особенного. Обыкновенный день. Летний. Только все-таки не то что-то... Иначе. Душистей что ли? Пронзительней. Не отдышаться никак. Да и нужно ли? Глотать жадно. Насколько хватит сил. Насколько хватит жажды. Насколько всего этого хватит. Внутри. Глубоко? Глубже, глубже. У самой кромки. Прошу лишь, тише. Не спугните. Не напугайте. Не испортите все в который раз уже. Пусть оно дышит. Душисто. Пронзительно. Бесконечно.
ПО ЗЕРКАЛЬНОМУ ПЕРРОНУ
По зеркальному после затяжного ливня перрону, в сторону ускользающего за горизонт вполне себе сносного дня, не обращая никакого внимания на слегка подмокших настороженных пассажиров, мчалась, брызгаясь во все стороны, огромная серая крыса. Так просто. Для куража.
ДО ГОРИЗОНТА
Енот даже и не думал ничего такого. Даже и в мыслях ничего такого никогда не было. Даже и рядом, даже и просто так когда-нибудь, даже вообще никогда, чтобы хоть что-то подобное...
– Плюнь!
Енот дернулся от неожиданности в сторону, запнулся обо что-то, упал. Тут же перевернулся на спину, глянул. Медведь огромный стоит, в горизонт смотрит. Енот поднялся, подошел тихонько, рядом встал. Стоят, в горизонт смотрят. Багрянцем льется горизонт, хлещет игриво, в брызги, будто варенье брусничное, совсем еще свежее, вчерашнее... И снова накатило. Впился енот в медведя, зарылся в него, затих в нем. Тихо, спокойно. Стоит огромный медведь, в горизонт смотрит.
НАЧАЛО
С чего же начать? С клочка обоев на дрожащих от сырости и ветра пальцах забежавшей на свет девочки в промокших сиреневых туфельках? С разбившейся форточки из-за сломанного лет пятнадцать назад замочка? С остывающей очередную минуту чашечки травяного чая? С поворота головы, но не как обычно резкого, желающего раствориться в отчаянии, а терпкого, несмышленого, почти что игрушечного, но все-таки поворота? Пожалуй.
СЛОНЫ ВЫШЛИ К МОРЮ
Слоны вышли к морю. Стоят. Смотрят. Солнце садится. Ждут. Щурятся. Друг на друга поглядывают. Украдкой.
МЫ ПОКИДАЛИ
Мы покидали этот приют охваченные странным чувством. То нам казалось, что переполняет нас радость, и мы, словно на легких крыльях, разлетаемся из согретого трепетной любовью и лаской родительского гнезда, что ли, то будто камень повисал петлею на шее, и резким отточенным ударом сопровождающий, подсекая сзади в коленях ноги, сбрасывал нас с нависающего над пропастью утеса. И мы разлетались и падали, летели и разбивались... и дышали, дышали, дышали...
ПРОДОЛЖЕНИЕ
И словно взорвалась яркая, дрожащая дыханием тепла, звенящая нить восхода! Пролилась, расплескалась... Так в надрывном крике рвутся надорванные связки! Так тянется, улыбаясь, проснувшийся младенец... Так следует всему продолжение.
ЭКЗАМЕН
Никто ничего не понял. В этом и была разгадка. Оставалось лишь произнести. Или записать. Или оставить все, как есть.
ГЛУПАЯ СКАЗКА
Пришла Мразь в приличный дом. Не пускают, в драку лезут. Забежала тогда Мразь со двора, да в окно заскочила. Приготовилась драться. Хозяева сообразили, что к чему, и в покои, где Мразь засела. Руками машут, злятся. Мразь же, видно, что довольна. Скалится, выражается неприлично, провоцирует. Тут в окно – Серый волк. Мразь – на него, и по комнатам скакать, да лихо так, как поймать? Да и волк при зубах, клацает. Обскакали все, пометили вроде как, хохотнули, да и прочь. Стоят хозяева, озадачены. Что ж это за ерундень-то такая?! Огорчены сильно. А Мрази с тех пор и след простыл. Холоден стал Мрази след, ледян. И, вроде бы, ничего такого, как будто бы, и не случилось. И дом вполне себе приличный. И все, кто в нем. И рядом. И поодаль.
ОСТОРОЖНОЕ
Медведь не спал. Сидел, привалившись к старому дубу. В темень смотрел. Облачно – ни звезд, ни луны. Ветер тихий, набегает. Волною будто. Словно дыхание. Шорохи, шелест. Отзвук далеких крыльев. Морось, чуть слышно.
У ОГРАДЫ
Старая крыса наткнулась на перегоревшую лампочку. На асфальте, возле дворовой ограды. Присела рядом. Толкнет легонько – та покачнется. Посильнее чуть – та слегка откатится, и обратно. Затихла. Сидит крыса, на лампочку смотрит, на лопнувшую спиральку. Задремала.
ЗА ТЯЖЕЛОЮ ТЕМНОЮ ЗАНАВЕСКОЮ
За тяжелою темною занавескою, притаившись за узорчатым керамическим горшком с молодым фикусом, стоящим на широком мраморном подоконнике, опершись передними лапами на крашенную в белое оконную раму и уткнувшись мокрым носом в слегка запотевшее от осторожного дыхания, чуть треснувшее в самом углу и аккуратно заделанное коричневой замазкой, кое-где неровное старое оконное стекло, стояла большая белая мышь, и, замерев, смотрела, как выхватывает из мрака глубокой зимней ночи крупные хлопья падающего плотной стеною снега, изредка едва заметно подмигивающий, желтый дворовый фонарь...
САМАЯ ГЛУБЬ ЧАЩИ
Иногда медведя накрывало, и он уходил в самую глубь чащи и не возвращался оттуда несколько дней. Звери терпеливо ждали. Возвращался он в прекрасном расположении духа, шутил со всеми, дурачился. Но вот однажды, в тот самый момент, когда медведя накрыло, и он удалился в самую глубь чащи, зверям неожиданно стало жутко одиноко. Затосковали звери. Даже испугались. И они, не сговариваясь, вдруг пошли за медведем в самую глубь чащи. Никого не осталось на прежнем месте. Только старый уснувший крот. Его просто не заметили под нависшим лопухом, потому и не разбудили. Когда же он проснулся, то никем вокруг не пахло. Ни единым зверем. И старый крот все понял – его забыли. Все ушли за медведем в самую глубь чащи, а его оставили здесь одного. Совсем одного. Старого и слепого. И он очень-очень загрустил.
– Ха, крот! А где все?
Крот чуть сознание не потерял от радости – медведь! Он с трудом перевел дыхание.
– Так ушли. За тобой. В самую глубь чащи.
– А ты?
– А я спал и меня забыли.
– Вот оно значит как.
– А ты что так быстро вернулся?
– Так я, считай, и не уходил никуда.
– Как это? А самая глубь чащи?
– Да не дошел я. Вернулся.
– Вернулся? Почему?
– За тобой.
И старый крот заплакал.
ЗА ГАРАЖАМИ
Крыса нашла мандолину за гаражами. Со струнами, все как положено. Жутко обрадовалась, конечно, такая вещь! С этого момента она сюда и зачастила. Редкие ночные прохожие теперь старались не ходить через этот двор. Уж больно какие-то странные, какие-то надрывно щемящие и терзающе тоскливые звуки разносились здесь тихими летними ночами с недавних пор.
ДАЛЕКО-ДАЛЕКО
Далеко-далеко, за широкими долами, за высокими горами, там, где никогда не бывает лета, где никогда не цветут травы и не поют поутру звонкие птицы, там, где не смолкают вьюги и все укутано снегом и сковано льдами, там, на самой вершине самой высокой горы, плотно укутанной белоснежными облаками, сидит маленькая серая взъерошенная мышь и тихонечко мерзнет, засыпая.
НА КАМЕННОМ ПАРАПЕТЕ
Хомячки сидели на каменном парапете набережной, смотрели на бесконечную череду проплывающих мимо речных трамвайчиков, внимательно разглядывали их, читали диковинные названия. Сегодня среда, двадцать четвертое июня, солнечно. За спиной люди идут, машины едут, шумит город. Впереди, через реку, тоже. И, разбегаясь от речных трамвайчиков, ударяется мутная городская вода о каменные стены набережной, вздыхает осторожно, шепчет чего-то. А над всем этим два зацелованных солнцем, посмеивающихся над проплывающими названиями, хомячка.
НА РАЗДЕЛИТЕЛЬНОЙ
Крыса выбежала на разделительную полосу. Чудом проскочила. В обе стороны поток плотный, скоростной участок. Сидит, дышит. Полпути только, еще столько же, может, больше, кто знает, что там, за потоком? Но сколько б ни было, надо бежать. Со всех лап, со всей дури бежать. Бог даст, проскочим. Надо проскочить. Точнее, надо попытаться. Или вырвемся, или всмятку. Но помойка тянула, мучительно тянула назад. Там сытно, запах родной, крысы. Сердце разрывалось. Еще минута и решимость иссякнет, выдохнется, сотрется. И останется лишь только животный страх и отчаянный вопрос – как же вернуться? Еще минута – и конец. Врешь! Уж лучше под колесами расплескать все свое крысиное нутро, чем вот так вот, как раньше, как всю свою ничтожную никчемную крысиную жизнь. Господи, подмогни! Ведь проскочим, а?.. а?.. Ааааааа!!!... Прорвемся! Давите, гады! Банзааааай!!!
МУЗЫКА
Крыса вскарабкалась на футляр. Догадалась, что футляр. От чего? – никак. Музыка – это что-то очень чуткое, надрывное, щемящее и влекущее. Ей нужен футляр. Крыса посторожит, крыса терпеливая. Присела. Сладко потянуло сиренью... Вдохнула, усмехнулась. Ладно, чего уж. Сидим, ждем.
ГРОЗА
Медведь сидит под проливным дождем, голову склонил. Белка из дупла смотрит, засыпает. Крот вылез под лопухом, принюхался. Молния полоснула, вздрогнули. Раскатов ждут. На выдохе. Раскаты...
НА КРАЮ
Старый шакал чего-то не договаривал. Будто стеснялся. Медведь не торопил. Они сидели на краю высокого обрыва, смотрели вниз, молчали.
ПОЛЕВКИ
Полевки сидели на подожженном ночью молнией, поваленном шквальным ветром, и затушенном ливнем, огромном обгоревшем дереве, и тихонько смотрели на еле различимую из-за низко стелющегося зыбкого предрассветного тумана, больше угадываемую, далекую полосу горизонта. Пшеница полегла. Зябко, жались друг к дружке. Маленькая чуть слышно пела. Вдруг подхватили. Негромко. Для себя.
ЗА ПОРТЬЕРОЙ
Лохматая мышь скрывалась за дверной портьерой. Самой двери давно уже не было. Да и гостиной тоже. Впрочем, как и самого дома. А портьера была. И лохматая мышь. И скрывалась за ней.
ВОРОБЬИ
Воробьи молча допрыгали до песочницы, перемахнули через бордюр, и закопались.
– Чёт я не поняла... – подумала ворона, подкрадываясь. Но вдруг замерла. Захотелось спрятаться.
С ТРОТУАРНОГО БОРДЮРА
Вдоль тротуарного бордюра неслись грязноватые потоки затяжного ливня, и где-то там, за сливной решеткой, обрушивались монотонным водопадом внутрь города, под его дряблую кожу, давно уже покрывшуюся грубою коростою асфальта. Мокрая мышь сидела на самом краю бордюра и смотрела вниз. То и дело вздрагивала, засыпая.
ПОЛДЕНЬ
– По любому должен быть медведь! Просто он должен быть. Все знают – есть медведь. И всем спокойно, и всё путем. Просто потому, что все знают, что он есть. И всем от этого хорошо. От того, что они знают, что он есть. Лес – есть! Медведь – есть! Всё!
– Так есть же!
– Да, есть.
– Так чего ж ты?
– Радуюсь.
– Ааааа...
Два старых волка сошли с тропинки, к реке спустились. Небо ясное, солнце припекает. Стоят, пьют. Рядом стрекозы, неслышно. Волки пьют, исподлобья поглядывают. Тихо так, хорошо.
ЛОХМАТАЯ МЫШЬ ЗАЖМУРИЛАСЬ
Лохматая мышь зажмурилась. И всё исчезло.
ВОЛКИ ШЕПТАЛИСЬ
Волки шептались. Странное дело, зайцы сами пришли. Стоят кучкой, не боятся, смотрят будто в самое нутро. А их, волков, тьма... Задние напирают, посмотреть бы. И шепчутся. И тихо так, осторожно так всё, не шелохнется. Страшновато даже. Вспорхнул мотылек, вздрогнули волки. И отдаленный запах мяты.
ОПУСТИЛИ КОСЫ КОСАРИ
Опустили косы косари, пот со лба рукавом утирают, в солнце смотрят. Чудное оно какое-то вдруг, не жалится. И не яркое. И не жаркое. Да и солнце ли? Смотрят.
ЖИЛИ-БЫЛИ
Жили-были старик со старухой, а с ними маленький енотик. Енотик был веселый, и ел что давали, не капризничал. Одним словом, хорошо жили, душа в душу. По ночам на звезды смотрели, пальцами в небо тыкали, смеялись.
ВОЗЛЕ ЛЕСА
– И река есть? Хорошооо...
Рыжий кот подскочил к воде и вдарил по ней лапой. Глянул на зыбкое отражение. Вдарил еще раз.
– Подходяще!
Подлетел к медведю и несколько раз высоко подпрыгнул перед самой его мордой. Медведь, посмеиваясь, следил глазами. Вверх, вниз, вверх, вниз... Глаза у кота были ошалелые.
– Ха! Теперь заживем!
ЛАДНО, Я ПОШЛА
– Ладно, я пошла.
Все обернулись в ее сторону. Никому не хотелось, чтобы она уходила. Защемило.
Белый шар предательски опрокинулся в лузу. Все окружающие, до единого, смотрели в его глаза, слишком много стояло на кону, слишком много.
Полевая мышь вскарабкалась на пригорок. На солнце смотрит, щурится.
БИЗОНЫ
Бизоны заплутали малость. Стоят, растеряны. Уж смеркается. Неуютно. Чужой лес, дремучий. Очень все расстроены. Надо же, как всё обернулось. Шли к медведю за советом, а теперь погибай. Небось, и волков тут прорва. Вот тебе и сходили, посоветовались. Совсем загрустили бизоны. А тут еще и ливень до кучи. Мокрые стоят, подмерзают. И тут вдруг чего-то спокойно стало. Мягко так, не тревожно. Стоят, переглядываются. Кто и посмеивается. Тихонечко.
НОСОРОГИ У ОЗЕРА
Носороги вышли к озеру. Встали. Стоят. День стоят, два стоят, стоят и третий. Не пьют, не едят, не шелохнутся. На четвертый день появляется маленькая оранжевая птичка. По берегу бежит, молча. Носороги смотрят, не дышат. Добежала до кочки, подпрыгнула, вспорхнула резво, и улетела. Выдохнули носороги, повернулись, и обратно. Довольные. Шепчутся.
НА БЕРЕГУ МОРЯ
Чудовище сидело на камешках на берегу ласкового моря и мочило свои огромные мохнатые лапы в прохладной набегающей воде. Люди собирались, шептались, вглядывались, приближались осторожно. Кто-то первым начал фотографировать. Все опомнились, присоединились. Вдруг один решительно вышел из толпы, подошел вплотную, приставил к голове пистолет...
– Ты кто ваще?
Чудовище сидело на камешках на берегу ласкового моря и мочило свои огромные мохнатые лапы в прохладной набегающей воде. Чудовище молчало. Улыбалось тихонечко...
– Смелый, значит?
Как током... Пистолет выронил. Опрокинулся назад, но на локтях приподнялся, замер. Остальные попятились, но снимают. Чудовище обернулось:
– Чудовище сидело на камешках на берегу ласкового моря и мочило свои огромные мохнатые лапы в прохладной набегающей воде. Вздохнуло томно: Бегите...
ТАМ ХОРОШО
Там хорошо, там море... не капризное такое, с понятием... И – красотища! Глоточек черного мускателя... и... ах! какая же прелесть вокруг, какие сладкие лица... И вдыхаешь осторожно, будто через соломинку... малюсенькое свое счастье!..
И стало тихо. Любопытство пересилило, и одноухий кот выглянул, приподнявшись на задних лапах, из-за опрокинутой урны...
ЗА СЛЮДЯНОЙ ШТОРКОЙ
Свисает мутная слюдяная шторка, чуть колышется. А там, на дощечках,малюсенькая балеринка лежит, и пыльно. Лохматая мышь заглядывает за шторку, украдкой. И притаилось всё, первыми вступят горны... Мышь посмеивается, тихонечко.
НА ЛЕДЯНОМ ПОДОКОННИКЕ
Глаза в залепах, слепой совсем. Мяучит, надрывается. Тычется боязливо в оконное стекло носом, и на него натыкается, на холодное. Дрожит. Пить... Голодно. И все время что-то больно колется, больно колется, с лап валит, и давит, давит, давит... Мрак, и очень страшно. И запахи какие-то чужие, не настоящие. Ведь должно же чем-то родным пахнуть, а, ведь должно же? Ну хоть капельку... Пожалуйста! Мертвое все. Не живое. Здесь жутко! Мне холодно, мама...
Они всё ухмылялись и подпыривали прутом котенка на подоконнике в заброшенном полуразрушенном доме на далекой окраине города. Согревались тем, что добыли. Совсем уже захолодало, ежились, кутаясь, переговаривались тихо, посмеивались. Уж и лиц-то не разглядеть было, на ощупь все как-то больше, да на кашель...
– Медведь!!!
НАД ЛЕСОМ
Медведь взобрался на вершину самой высокой ели в лесу. Закрепился хорошенько. Смотрит. Раскачивает ветер, осторожно. Месяц, звезды. Ближайшая деревня огоньками. Далекий город полыхает зарницею. А внизу – спокойно. Спит лес дневной, ворочается, сопит, вздыхает сладко. Бодрствует лес ночной, ухает, скребется, шелестит. Сидит медведь на вершине самой высокой ели в лесу. Слегка покачивается. Смотрит. Легко дышится, с мягким привкусом. Смакует.
МОРОЗНО
После второго выстрела Серый резко остановился, зарывшись с головою в глубокий снег, вынырнул, и, развернувшись, помчался на перезаряжающего двустволку охотника. Тот не сразу обратил на это внимание, а, когда заметил, Серый был уже совсем близко... Но вдруг огненная лавина ударила под левую лопатку, опрокинула, и сразу – пекло! выжигает, выжигает, выжигает... Захотелось улыбнуться сквозь всё это... И Серый, давясь, пытался. И ему казалось, что у него получается...
У ЕЖЕВИКИ
Задыхающегося от страха козленка окружили дикие собаки. Не торопятся. Вперились взглядом, медленно ступают, стягивают круг. Дышать нечем... Заблеял козленок. Тихонечко. Стягивают, стягивают кольцо дикие собаки, скалятся. Блеет козленок. Уже и не страх, как будто... Тоскливо только. Блеет. Один он... И собаки, собаки, собаки, собаки дикие... ближе, ближе все...
– Не глупи!
Собаки шарахнулись, зыркают, к земле прижались. Козленок таращится, дрожит. Медведь не спеша выбрался из кустов ежевики.
– Ну вот... ободрался весь. Что за ягода такая, сволочная просто... Не дается. А то, что блеял – правильно! Только... ошибся малость... с надеждою надо, понимаешь?
Козленок слегка кивнул и потерял сознание.
– А теперь – вы!
Дикие собаки рычали, но пятились.
– Есть два варианта. Первый: вы быстро уходите и я вас больше здесь никогда не вижу. Второй: вы все остаетесь здесь.
Медведь глубоко ковырнул землю когтями, отбросил в сторону.
– Время вышло!
Дикие собаки рванули в сторону реки. Хоть какой-то, да шанс.
ВОСКРЕСНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ДЛЯ ОДИНОКИХ МАЛЫШЕЙ
Акробат болтался под куполом и смотрел через опилки в центр арены. Центр арены сквозь опилки смотрел в акробата. Всё замерло.
ПОЛУДЕННОЕ
Когда жаркое солнце иссушает совсем еще недавно сочную, налитую живительною влагою, молодую, колышущуюся на звонком ликующем ветру, спелую зелень лучистых трав, тогда приходят рыжие пустынные кошки, огромные числом своим, чтобы пожрать ломкую, рассыпающуюся от всякого прикосновения, жалкую солому некогда ликующих жизнью трав... Медведь лежал на спине, упершись затылком о старую раскидистую березу, а маленькие мыши давно уже спали, закопавшись у него на животе в густую мягкую теплую шерсть. От реки тянуло свежестью, солнце игриво ласкало, проскальзывая сквозь шелестящую на легком ветерке пышную листву. Мыши, переворачиваясь во сне с боку на бок, щекотались. Медведь посмеивался. Близилось лето.
ОСТОРОЖНОЕ
Суслик смотрел на лежащего ничком медведя. Спит, наверное, или притворяется... или умер – подумал. Ошибаешься, суслик, с дерева грохнулся и потерял сознание – подумал в ответ медведь.
ВНУТРИ
Внутри огромного старинного шкафа с массивными дверцами, запертыми на изящный ключ с затейливыми вензелями на конце, сидела маленькая лохматая мышь и тихонько грызла край большой потертой обувной коробки. Не из вредности. Из любопытства.
ВСТРЕЧА
– Ты как здесь?
– Обстоятельства.
Медведь и небольшой белый пес с черными пятнами вокруг глаз не торопясь шли по проселочной дороге вдоль края леса и, играющего на ветру, густо колосящегося пшеничного поля.
– У тебя прям как будто маска на морде.
– Ага, стильная вещь.
Посмеялись.
– Надолго?
– По обстоятельствам. Примешь?
Медведь глянул на небольшого белого пса, будто в черной маске. Стало весело.
– Перекусим?
– Всегда – за!
Пес улыбнулся, и они свернули с дороги на узкую лесную тропинку. И скрылись вскоре.
ОБЫЧНОЕ
Очень аккуратно, всеми силами стараясь быть незамеченной в самый главный момент – момент вытеснения собою мысли начальной, она уже более решительно начинает становиться основной мыслью, начинает захватывать все больше внимания, заигрывает уже, обнимает нежно, еще мгновение и она заполнит собою все пространство, прикует к себе, подчинит, и уже снисходительно позволит воспользоваться собою, окончательно растворившись в сознании, став с ним единым целым, будто именно здесь она и родилась... Медведь понимал, что спокойно поглазеть на звезды у него сегодня не получится. Это всегда заметно. Правда сегодня несколько грубовато, борзо что ли, с каким-то нервозным напором. Словом, не аккуратно. Такая ночь, такие звезды!.. – перебил медведь.
БАРСУКИ И МЕДВЕДЬ НА СОСНЕ
Медведь сидел на самой вершине высоченной сосны, раскачивал ее и громко ревел. Барсуки, открыв рты, смотрели снизу. Они забыли зачем пришли и просто смотрели на медведя. Амплитуда увеличивалась, рев крепчал. Пошел дождь. Блеснула молния, ударил гром. Барсуки попрятались кто куда, но, то и дело, выглядывали из своих убежищ, продолжая следить за раскачивающимся на сосне ревущим медведем. Ветер усилился. Совсем потемнело. Вспыхивало и грохотало небо. Раскачивался и ревел медведь. Под утро барсуки уснули. Когда же они проснулись, медведя на сосне уже не было. Только лишь пара сломанных веток напоминала о нем, да какое-то странное чувство... Будто и не было его. Вообще не было. Никогда. Совсем. Барсуки, тихонько зевая, повылезали из убежищ, собрались у сосны, и пошли обратно, домой. Не разговаривая.
НА ПОЛОТНЕ
Словно спицею стелется луч, пронзает, жалит... В мохнатое сердце, щекочет его. Жаркий. Будь они хоть на тепловозе с угольного разреза, будь хоть на экспрессе до аэропорта, будь хоть на дрезине до ближайшей станицы... Стоит медведь на рельсах. Ждет. Притормаживает поезд. Крысы спрыгивают на ходу, бегут к медведю. И вот – свободно полотно. Совсем. Свободно. Можно ехать. Можно. Ехать.
ИМЕННО ЗДЕСЬ
Мышь стояла посреди загородной трассы и всматривалась в горизонт. Хлестало ветром, кружило, обволакивало. Машины проносились мимо, огромные. Мышь всматривалась в горизонт, страшно не было. Чуть морось. Удаляющиеся и встречные. Красненькие и желтенькие. Вот именно здесь, вот именно на этом километре, вот именно, где стою я – мышь...
НА ПЛОТИНАХ
Бобры запаниковали, заметались. Куда бежать-то? На плотины смотрят, плачут, тоскливо им уже. Но – бежать надо! Собрались, поджали резцы, насупились. Собираются.
– Всех благ!
Бобры обернулись. Испуганно. Медведь подошел к запруде, радостно заорал, и обрушился в воду. Бобров обдало волною. Бобры молчали. Бобры смотрели на бултыхающегося медведя. Медведь фыркал и плескался. Бобры успокоились.
– Порядок! Всё пучком! Отвечаю!
Медведь выбрался из воды. Встал на задние лапы, громко заревел, отряхнулся. Бобров обдало брызгами. Бобры молчали. Бобры смотрели, как мокрый взлохмаченный медведь удаляется в сторону леса. И тихо-тихо так стало... Спокойно. Бобры переглянулись. И рассыпались по запрудам своим...
ПРО СТАРУЮ КРЫСУ
И едут, и едут, и едут, и едут машины по третьему кольцу. Появляются, пробегают, и исчезают. Исчезают. Там, в Марьиной роще. Старая крыса подавилась, закашлялась... Долго всё. И Марьина роща, и я, и кашель... Снова закашлялась. Наверняка прибьют, но очень хочется посмотреть, что там понастроили. Теперь там смешно, говорят. Вот и славно, пойду, посмеюсь напоследок. Над собой. Старая крыса выбралась из подвала на Сущевском, солнце ослепило. О, как! Засмеялась, закашлялась... Ладно, докуда дойду. Интересно, чем сейчас побивают? Камнями? Палками? Ногами, скорее. Чувствовать что б. Ногами, да. Ладно. Пойду, посмотрю. Там уж, как ляжет. Засмеялась, закашлялась... Прихрамывая.
СЕЙ ДЕНЬ
Воробьи прыгали уже совсем близко к развалившемуся медведю. Тихонько чирикали, разглядывали. Медведь притворялся спящим, привалившись спиной к старому ветвистому дубу. Дышалось легко, сладко. Мышь сидела в сторонке, на самом солнцепеке, щурилась. Улыбаясь.
НА ЗАРЕ
Шакалы прошли берегом, переплыли около запруды, вышли, отряхнулись, лежат на траве, греются. Сморило, дремлют.
– Привет, шакалы!
Вскочили, скалятся, глазами медведя буравят.
– Слышь, шакалы, попрощаться вот пришел. На всякий случай, вдруг чего удумаете, в лес сунетесь, обидите кого. Не обижайтесь, если что, работа у меня такая. Да и буйный я, завожусь с пол-оборота, не до того уже будет. Вы уж простите меня, заранее как бы, пока спокойный. А на травке-то поваляйтесь, подремлите. Она у нас знатная, травка-то, мягонькая-мягонькая. Ну... все вроде... пойду я... отдыхайте.
Шакалы проводили медведя взглядами до самой лесной опушки. Молча развернулись, переплыли около запруды, вышли, отряхнулись, пошли берегом.
НА САМОМ КРАЕШКЕ КОНЬКА
На крыше, на самом краешке конька, сидела мышь. Вверх: звезды, падая. Вниз: лес, шелестом. Обернется: изба, холодом. По сторонам: ветер, лохматит. Впереди: на крыше, на самом краешке конька, мышь сидит.
ПРО КРЫСУ
Крыса заползла под мусорный бак, на передних. Как же больно... и страшно... Чуть глубже, глубже... Заползти, волоча задние, и перевернуться на спину... и лежать, лежать, лежать... долго лежать... Смотреть на дно помойного контейнера, видеть боль, чувствовать танец ее, сердце слушать... Тише, тише оно... Вот и убили тебя, крыса. Сама себе улыбнулась. Как-то было, три собаки напали, не убежала, а зачем? Дралась. Вспомнилось вот. Сегодня глупо как-то вышло... глупо... что ж... доползла хоть... Спокойно здесь. Об одном жалею: полной дурой была!.. Засмеялась, закашлялась. Всегда дурой была...
– Вылазь давай! Боец хренов.
Сдавило грудь, прервалось дыхание, теряя сознание, крыса успела разглядеть из-под мусорного контейнера мохнатую медвежью лапу...
ЖАТВА
Медведь замер возле молодой осины, выпрямился. Шелест, чуть пряно. Косари идут ровно, звонко о стебли косы. Глаза прикрыл, слышно. Крот бежит, страшно, вслепую. За ним скошенная трава валится, стелется. Ждет медведь. Бежит крот. Косари идут ровно, звонко о стебли косы.
ДОБРОЙ НОЧИ
В берлоге тепло и сухо. Уж стемнело. Медведь, как сумел, свернулся калачиком, закопался в себя носом. Тихо, хорошо. Прибежали мыши, молча. Зарылись в медведя. Где-то филин в ночи, гулко.
ПОЛДЕНЬ
Верблюды заглядывали в колодец. Воды не было. Медведь копал.
– Ща, ща... будет вам Монголия... или что там у вас...
В сторонке стервятники. Зыркают.
Еноты в большом бумажном пакете. Тихо сидят. Доверяют. Медведь принес.
Четверг. Около полудня. Пустыня. Всем хочется пить.
ПОДТЕКИ БЕЛОЙ КРАСКИ НА ТРЕСНУВШЕМ СТЕКЛЕ
Лохматая мышь рассматривала подтеки белой краски на треснувшем оконном стекле. Поскребла. Как жестко иногда встречает мир, подумала. Всмотрелась в сад. Ветрено и пусто. Хмыкнула.
В ТЕМЕНИ
Ударилась крылом. Близкий шорох. Я же должна видеть в темноте... должна видеть... Крадется кто-то. Запах. Звук. Совсем близко уже. Летучая мышь почти не дышала. Я не могла, не могла! Сломанное крыло, сломанное крыло, сломанное крыло... Нет, не встать уже. Слышу, слышу, слышу! Сопит уже. Рядом совсем. Хотя бы перевернуться, перевернуться бы, перевернуться, чтобы не со спины... хотя бы...
– Пшел вон!
Летучая мышь вздрогнула, попыталась обернуться.
– Ха! Мышка-аэроплан! Не боись... Сбёг этот твой!
В один миг раненая летучая мышь оказалась у взлохмаченной медвежьей морды.
– Какая мыха!
Медведь весь светился.
– Моя будешь! Не обижу.
Летучая мышь вжалась в огромные медвежьи лапы. Изо всех оставшихся сил вжалась. В эти огромные медвежьи лапы.
ОСЕНЬ
Лохматая мышь забралась на покосившийся комод, села на самый край, свесила лапки. Хлещет ливень в оконный проем. Сполохи молний. Ветрено.
ПОУТРУ
Медведь гонялся за лосем. Страшно ревел. Напуганные звери попрятались, наблюдали. Ломались сучья, земля дрожала. Лось, раздувая ноздри и выпучив глаза, удирал. Развлекались.
У ОКЕАНА
Сидя на берегу океана, чудовище смотрело своими иссякнувшими ослепшими глазами на исчезающее солнце. Было непривычно тихо, совсем без ветра. Вдруг что-то бесконечно ничтожно маленькое ткнуло в бок. Лохматая мышь села рядом и снова ткнула чудовище. Я расскажу тебе, сказала. Так и сидели на берегу океана. Лохматая мышь все тыкала мохнатое чудовище в бок и все что-то ему говорила. Чудовище слушало.
В ЗАКРЫТОМ БУФЕТЕ
Лохматая мышь выглядывала из треснувшей кофейной чашки стоящей у задней стенки пустого закрытого буфета придвинутого к голой от обоев и штукатурки кирпичной стене. Матовые стекла, стенки, душновато. Заточили лохматую мышь в свирепую башню, посадили лохматую мышь в фарфоровый трон, подумала. Тяжело вздохнула, попробовала кофейную чашку на зуб, свесилась.
ПОД ВЕТХИМ ДВУСТВОРЧАТЫМ ШКАФОМ
Лохматая мышь заглянула под ветхий двустворчатый шкаф. Пусто, ножки подломились. Попыталась протиснуться, никак. Просто попыталась, подумала. Лежит на боку, в щель смотрит. Под обгоревшим массивным суконным письменным столом орхидея лежит. С цветками.
СКВОЗЬ ЧЕРЕПИЧНУЮ ДЫРУ
Лохматая мышь смотрела сквозь черепичную дыру на черное как смоль августовское звездное небо. Всматривалась. Глубже, глубже. Красный мигающий огонек, пересекая. Вернуться заставил, подумала. Проводила взглядом, шепнула что-то, улыбнулась.
ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ
Лохматая мышь смотрела на себя в большой запыленный осколок старинного зеркала, одиноко торчащий из массивной дубовой рамы, приваленной к стене с темными зеленоватыми вздутыми от влаги обоями. Внимательно смотрела. Глазки, лапки, лохматость. Все-таки хорошо вот так вот, когда все по-домашнему, подумала. Взглянула на окно. Весна, солнце.
В ЗАБРОШЕННОМ ОСОБНЯКЕ
Лохматая мышь собирала размякшую замазку со старой разбитой оконной рамы в заброшенном особняке в маленький комочек, скатывала его. Здесь же и некогда белый рояль в зале, вздулся от влаги. Если бы не сняли шторы, то дом бы еще жил, подумала. Скрипнула входная дверь, ветер. Тихонько напевая, снова принялась за комочек.
ИЗ ПОДВАЛЬНОГО ОТВЕРСТИЯ
Лохматая мышь старалась не моргать. Таращилась на ливень из подвального отверстия, чуть дышала. Тяжело как игрушкам, подумала. Поморгала, вздохнула глубоко.
МЕДВЕДЬ И СОСНА
Медведь загляделся на полыхающую сосну, оступился, и покатился кубарем вниз глубокого оврага. По пути крепко приложился спиной о валун или еще обо что-то, где тут разглядеть-то. Шею потянул. Но приземлился довольно мягко, животом. И лежит. Полыхающую сосну вспоминает. Не часто такое увидишь. Точно, молния шарахнула, а с чего еще-то, конечно, молния. Рассекла и запалила. Жутковато, но – красота! Дааа... Подниматься с живота медведь совсем не спешил – спина, ведь... Да и шея... Пускай пока так побудет, как ей удобнее – на боку.
ИЗ ДУПЛА
Лохматая мышь выглянула из беличьего дупла. Тепло, весна. Не надо торопиться, подумала. Смотрит. Не торопится.
ЛИСЯТА
Лисята выбрались на огромный плоский камень и сели. Солнце пекло. Лисята щурились. Под лопухами – медведь. Из глубокой дремы, полу здесь, полу там...
– Жареные лисички...
ПРЯНИК
– Лиса, а лиса?
– Чего?
– Пряник хошь?
– А не врешь?
– Конечно, не вру. Я ж – медведь.
– Тогда хочу.
– И я.
– Дурак!
– В самую точку! За то вот и люблю тебя, за эту вот твою проницательность. В самое, прям, сердце! Большую я пользу от общения с тобой получаю.
– Дурак!
– Хорошо как, а!
– Был бы помельче – придушила бы! (смеется)
– Люблю тебя! Держи пряник-то.
– Так, не врал, значит?
– Конечно, нет. Я ж – медведь.
– Половину давай.
– Ох, и хороша ж лиса!
– Дурак!
– С ней и пряник слаще!
– Вот точно придушила бы! (смеется) Потом бы заплакала, конечно. Хорошо с тобой. По-доброму. Жить хочется.
Лиса придвинулась к медведю, слегка прижалась, жуя пряник.
– Ду-рак...
Медведь улыбнулся.
К ВЕЧЕРУ
Из травы. Осторожненько. Смотрит. Озирается.
Медведь на дереве. Смеется. Спорили с лисой, кто сноровистей.
К вечеру медведь сдался. Лиса нашла его у муравейника. Отвлекся.
НА ПЕРЕЛЕСОК
Мышь смотрела на перелесок. Из дупла беличьего. Да спать пора уже. Белки суетятся, угощенье, постель готовят. Мышь – на перелесок. Внимательно. Но, и на белок. Изредка. Орехи, грибы, да и спать уже. Все правильно, но и перелесок. Есть. Как штырь! Под горло... Сидит мышь. Откуда видно все. Не торопится. Да и не надо. Торопиться то...
ТИХОЕ
Носом в мох, сыроватый. Не дышится. Вдох короток. Выдоха нет почти. И мох этот еще. Сыроватый. Дышу. Сыроватый, сыроватый, сыроватый... как вдохнуть тебя? Слышишь, нет? И не выдохнуть тебя, не выдохнуть, никак уже... Ладно, жмись, про море буду. Чтоб с головой меня. Захлебнуться чтоб. И кашляю, кашляю. Морем. Не тобою, сыроватый, не тобою, не льсти себе. Морем. Морем жемчужным. Великолепным. Чуточку сладким... Сдохни тихонечко на руках моих, сдохни тихонечко. Не рычи. Не рычи уже. Я победил тебя... Не рычи. Тебе мало осталось уже. Тихо, тихо... Мы на море. На море жемчужном. Великолепном море. Сладком...
Медведь.
МАЛЕНЬКАЯ
– Маааленькая такая...
– Покаж!
– Укусит.
– Покаж!
– Так укусит же...
– Покаж!
– Ладно. Осторожней только...
–АААААААААААААА!!!
– Говорил же...
– АААААААААААААА!!!
– Не так уж и укусила...
– АААААААААААААА!!!
– Маааленькая такая...
– АААААААААААААА!!!
ПОСРЕДИ ПОЛЯ
– Как громко пахнет!
– От зимы оторвалось.
– Пускай замрет, а?
– Пускай...
Маленькие мыши, облепившие медведя, выглядывая из густой его шерсти, таращились на красоту старого ястреба, парящего высоко-высоко в сереющем грозою небе, вслушивались в пронзительный крик его, и вдыхали неслышный запах засыпающего полевого клевера... Медведь же дремал. Он сидел посреди нескошенного поля, то и дело клевал носом, но отвечать отвечал.
НА МОРЕ
Сторожевой катер шел полным ходом, взрезая ночной мрак ярким лучом прожектора. То и дело завывала сирена, и слышался чей-то уверенный голос. Четкий, громкий, настойчивый. Раздался первый, предупредительный, залп!
Ошалевшие от счастья хомячки изо всех сил держались за какую-то штуковину на носу катера и, что есть мочи, орали, охваченные ужасающим восторгом происходящего!
Грянул залп!
Отдых на море давно уже перестал быть томным. Учения шли в плотном графике. Хомячки – отрывались!
НА ГОРИЗОНТЕ
Далеко-далеко, на горизонте, там, где острый край земли обрезает жмущееся к нему небо, на самом краю залитого утренним весенним солнцем гранитного подоконника, на дне старой стеклянной майонезной банки, спит испачканная сажей мышь. Часы тикают... Муха по стеклу... Легкий порыв ветра тончайшую тюль... еле слышно...
ЛУННАЯ ПОЛЯНА
Шел медведь через высокие горы,
Шел через равнинные просторы,
Плыл через бурную реку,
Летел на аэроплане с человеком.
Вот он я!
Совершенно сбитые с толку, волки удивленно смотрели на здоровенного медведя, невесть откуда появившегося в ярком лунном свете. Медведь был хмур. Волкам стало неуютно. Поглядывая исподлобья, начали расходиться.
Шел медведь через высокие горы,
Шел через равнинные просторы,
Плыл через бурную реку,
Летел на аэроплане с человеком.
Вот он я!
И волки побежали. Медведь остался один на поляне. Он вдруг выпрямился, резко раскинул передние лапы в стороны и заревел.
Шел медведь через высокие горы,
Шел через равнинные просторы,
Плыл через бурную реку,
Летел на аэроплане с человеком.
Вот он я!
НА ЧЕРДАКЕ
Пришлось прятаться на чердаке.
– Здесь тоже достанут! Уходить надо!
Медведь заговорщицки посмотрел на рыжего кота. Кот развел лапами.
– Кудааа?..
– В лес.
Кот погрустнел. Как же это? Жил, жил себе, и нате... В лес. Без харчей, без батерейки подъездной, без всего этого такого родного его кошачьего мира... И вот так вот сразу – в лес! Сердце сжалось, предательски навернулись слезы. Кот осел, привалившись боком к желтой строительной каске. Шум с лестницы приближался. Несколько голосов что-то возбужденно объясняли участковому. Тот помалкивал, лишь изредка это свое: «Разберемся!». Кот поднял свои огромные грустные глаза на медведя. Тот улыбался ему. И так нежно, так ласково, прямо, как мама когда-то. И столько было любви в его глазах, столько сочувствия, и столько... радости! Да-да, именно радости! Кот улыбнулся в ответ. Что ж, пора было уходить. По знакомому с детства чердаку, выбраться на любимую свою крышу, и уже не оглядываться... Пора! Рыжий кот вздохнул напоследок, глянул на желтую строительную каску, потом опять на медведя, и встал.
НА ЛЕСНОЙ ПОЛЯНЕ
Медведь ловко перемахнул через поваленное бурей дерево и затаился, подглядывая из-за разлапистых, выдранных ветром из земли, корней. На поляну выскочила шумная писклявая ватага радостных мышей. Они рассыпались по округе и стали внимательно всматриваться во все стороны, ища медведя. Но его нигде не было. Совсем нигде. Потихоньку на смену мышиной радости стала приходить мышиная грусть. Писк поутих. Головы поникли. Самые маленькие приготовились плакать. И вот тут из-за своих корней выскочил взлохмаченный медведь! Растопырив лапы, сверкая веселыми глазами.
– Ага! Попались, пискуны!
Мыши радостно завизжали и – врассыпную! Медведь заметался по поляне, как бы теряясь, кого ему догонять. Отбежав подальше, мыши остановились и, покатываясь со смеху, наблюдали за размахивающим лапами, забавно ревущим, всклокоченным медведем.
Высоко-высоко в небе кружил старый ястреб, пытаясь осмыслить происходящее внизу, на лесной поляне. Охотиться не решался. Странно там все как-то было, на поляне на этой, с медведем этим огромным и непонятным, и с сотней этих орущих и абсолютно счастливых мышей.
СКВОЗЬ ЗЕЛЕНОЕ БУТЫЛОЧНОЕ СТЕКЛО
Мышь смотрела сквозь зеленое бутылочное стекло. Сегодня среда, точнее четверг уже. Пахнет вафлями. И кунжутом. Жареным. Жареным, вроде... И – кабаны. Приближаясь. Сквозь зеленое бутылочное стекло мышь смотрела. Вы – умерли, кабаны. Кабаны замерли. Вы – умерли, кабаны. Стоят. Я – мышь. Я за зеленым бутылочным стеклом. Я не с вами. Уходите, кабаны. Стоят, думают.
В АПРЕЛЕ
– Сегодня решетки с бордюрами красить будут.
Кот недоверчиво взглянул на медведя. Медведь неожиданно положил огромную свою лапу на маленькую кошачью голову.
– Вонять будет!
В таком положении не поверить было нельзя. И кот поверил. Медведь склонился.
– В подъезде пересидим.
Кот согласился. А чего? Какая разница? В подъезде, так в подъезде. Не суслик сказал – медведь. Пересидим. Лапами помашем с подоконника, за людьми поглядим. Нормуль! Пусть себе красят. Решетки. Бордюры. Пусть себе.
– Молодец, кот!
Медведь одобрительно кивнул и нежно погладил рыжего по голове. Кот совсем размяк. Захотелось рыбы. Очень-очень соленой. И чтобы – сразу!
МОЛНИЯ
Молния жахнула в фонарный столб и ушла куда-то в землю.
– Фига себе!
Рыжий кот был ошеломлен. Повернулся к медведю.
– Прям, как я!
Медведь мотнул головой.
– Неа... Как бобёр!
Кот обиделся.
– Почему это?
Медведь сощурился, улыбаясь.
– Живчик!
НА ОБЩЕМ ПОДОКОННИКЕ
– Не урчи.
– Не урчу.
Медведь оберегал тишину. Кот не мешал. Так и сидели спиной к окну на подъездном подоконнике. Даже крысы и те, с понятием. Не выбегали. Подглядывали. И голуби на отливе. И Василь Максимыч, со странным прищуром. Замер. И пепел на папироске. Провис.
В ПОДЪЕЗДЕ
– О гильотине слыхал? Хрясть!
Рыжий кот хихикнул. Еще раз. Да, как прыснул со смеху. Медведь пытался сдержаться, но не вышло, и он грянул на весь подъезд. Даже рыжий кот струхнул малость от неожиданности, но ничего, развалился на своем подоконнике и давай дальше покатываться. Выглядывая из квартир, люди пытались определиться в реальности. Что-то явно было не так с их подъездом. Или с ними. Или вообще.
У ТРОТУАРА
Медленно-медленно катилась пустая алюминиевая банка, гонимая неспешным вечерним апрельским ветром. Собака, пробегая, мельком на нее, и дальше. Под фонарем прокатилась. Казалось, застряла на сливной решетке, но нет, дальше, глухо постукивая. Одна она здесь. Без нее – тихо. И вот – катится. Ворона со скамейки, внимательно, но не трогает. Чуть снег. Ёжик с медведем языки высунули, ловят. Пора уже в лес, да хорошо тут. Сидят, банку слушают.
СКВОЗЬ МАЛИНОВЫЙ КУСТ
Возникало ли у тебя когда-нибудь внезапное чувство тревоги? Беспричинное, давящее, заставляющее слушать сердце, следить за его колебаниями, ознобом, частой дрожью, нехваткой воздуха, замиранием... Приходил ли к тебе трепет? Расстилалась ли перед тобою радость? Жил ли ты вообще? Любил ли? Боролся ли с гневом или ненавистью закипающими в сердце, или же со страхом леденящим его? Растил ли ты сердце свое, питал ли его влагой? Учил ли ты его жалеть слабого? Учил ли ты его жалеть сильного? Знаешь ли ты сердце свое? Знаешь ли ты себя? Не того, кого ты считаешь собой, а себя... знаешь ли?
Ёжик молчал. Медведь смотрел сквозь малиновый куст. Собиралась гроза, пора было уходить. И они ушли.
ВЕЧЕРКОМ
Не дело вот так вот медведю-то зимой, да в метель, да по сугробам, ой, не дело. Так, какого ж рожна? Куда поперся-то? Ветрище вон какой пьянющий, по сугробам валяется, все встать порывается, да мычит невнятное. Поднялся вон. Полу бредет, полу бежит, шатаясь. Злющий, поди. Да видно. И на кой ляд ты-то здесь? С ума на старости соскочил? Чуйка у него, видишь ли. А коли не так всё? а?
– Так всё!
СПОКОЙНОЙ НОЧИ
– И вот несут на руках тебя – пушинку. Изнеможденную, усталую, невесомую. Внесли. Раздели, в постель уложили, толстым мягким одеялом укрыли, и приобняли сверху. Теплые губы виска коснулись... дыханьем чуть слышным волос... лежишь... слушаешь... замираешь...
– Да-да-да!.. А дальше, а дальше, а дальше?..
Мышата улыбались, прячась в густой медвежьей шерсти.
– Дальше придумаем. Спите уже, спите, пищат тут, понимаешь.
ОСТАНОВКА
На занесенной снегом проселочной дороге остановкой для автобусов служила врытая глубоко в землю железная труба. Даже таблички на ней не было. Все и так знали, что она здесь. Автобус ходил редко. Раз в неделю. Просто, по воскресеньям, городской сворачивал с шоссе и проезжал по этой дороге. Если никого на остановке не было, то водитель и не останавливался здесь. А никого и не было. Кому быть-то? Все уж померли давно, одни собаки... Но – маршрут. Надо. В воскресенье. А собаки бегут, бегут, бегут... И не лают.
ИЗО ЛЬДА
Вот и где теперь? Есть ли? Прихватило льдом... Шевельнуться бы. Привстать бы чуть. Зареветь бы! Да залит... Приморозило. Изнутри на всех. Глаза стонут, да не моргнуть никак. Зареветь бы, а?! Да залит, залит... Приморозило, прихватило льдом, не расколется... Всё, никак уже. Никак уже... Слишком цепок! Всё... конец... ТЫ ГДЕ?! И – вдребезги! Заморгал. В грудь воздуха. Шевельнулся. Чуть привстал, стряхнул с себя. И – реветь! Реветь! РРРЕВЕТЬ!!!
Звери вздрогнули. Звери обернулись.
НА ПЛЕНЭРЕ
Енот закашлялся.
– Не бывает говорящих медведей!
Кашлянул и медведь.
– А енотов?
Тряся рогами над кустами ежевики, заржал лось.
ЧЕТВЕРТЬ ДЕСЯТОГО
Когда пошел этот снег, я посмотрел на уличный фонарь за окном, так и встретились. Подошел к окну, и стоял. Смотрел, как он идет в свете. Остановился. Поднял глаза. Постараюсь запомнить. Апрель. Вторник. Четырнадцатое. Четверть десятого.
СЕГОДНЯ ВЕТРЕННО
Повернув за угол дома, остановился. Раньше бы закурил. Высоко над головой прокричал ястреб, огибая. Автобус, не останавливаясь. Воробьи. В детской песочнице. Поглядывая. Около шести. Самое время. Развернул трюфель, тает. Вот так и стоять, так и стоять, так и стоять. И – небо! Летнее. Звонкое! Убегай! – кричит. Растерялся. Улыбаюсь. Трюфель тает. Воробьи щурятся, у ног совсем. Автобус, дверей шепот. Кричит, кричит мне ястреб, настойчиво, настойчиво, настойчиво. Раньше бы отшатнулся. Но, то раньше. Пою в полголоса. Плачу. Живой я. Совсем живой. Яростный! И шелестит тополь, шелестит, шелестит весело. Такса навстречу. Взгляд хитрющий. Понимает, растерян. С сочувствием. Стою. Звонко стою. В небе весь. Испачкан. Убегай! – кричит. Смеюсь ему.
ВЕСЕННИМ УТРОМ
Первый утренний троллейбус, без единого еще пассажира, мчался по зеркальному, после ночного ливня, асфальту, в ослепительных лучах звенящего в утро солнца. Мышь щурилась на несущийся сияющий троллейбус, слегка привалившись к пластиковому рекламному щиту пустующей остановки. Просыпалась.
ГЛУБОКИЕ СУМЕРКИ, ЗЯБКО
– Кого ищете?
ТИХАЯ ЛУННАЯ НОЧЬ
Тихая лунная ночь. Капризная мышь вышла в поле, норов выказать, пообижаться, нате, типа, вам, переживайте, что я в поле одна ушла, такая вот маленькая и одна ушла, в поле, ночью, в такую вот яркую лунность, насовсем, да! Мышь побубнила, побубнила и села на луну смотреть. Вскоре, со стороны луны, отбрасывая перед собою размашистую тень, появилась огромная звериная фигура. Мышь очень обрадовалась, так как план удался и она была в опасности. Медведь тоже очень обрадовался. Просто так. За компанию.
ТЕПЛЕЛО
Мышь сидела на балконных перилах, на третьем этаже, прислонившись спиной к стене панельной пятиэтажки. Шелестел тополь. Пахло черничным пирогом. Смеркалось.
ПО ИМЕНИ
Над мертвецом. Прослезился. Смердящим.
Одна хлопушка не сработала. Затаилась будто. В недоумении... Как же это так неловко вышло то? Ни хлопка, ни конфетти? Ни выдоха? Опустил руки... Ускользала нить праздника... Хотя, не так. Оскалилась. Захлебнулась на выдохе. Оборвалась.
Вышли затемно. Без переклички. Молча. Так было проще. Всем.
ИЗ ЛИВНЯ
Ливень. Выскользнуть из него, ворваться в магазин, схватить первое попавшееся, и смотреть, смотреть, смотреть... Не вдыхая. Остановившись. Капля за каплей. Стекая. Ливень. На мрамор. В отражение. Заполняя его. Заполнив же, выступить. За пределы. Вернуть на место, расслабленно. Обратно. И вдруг – словно на выстрел! Обернуться... Ливень. У самого входа. Топчется. Не решается. Отступает.
ВЫМОКЛИ
– Ну и куда теперь?
– Понятия не имею.
– Замечательно. Ночь, улица, фонарь, аптека...
– В аптеку?!
– Почему нет?
– Аскорбинок купим. Разных.
– Что ж...
Отдаленный звук отъезжающей электрички.
Боль несколько утихла, перешла в ноющую, будто старуха.
sms: !!!
В ОТКРЫТОМ ОКЕАНЕ
Далеко-далеко, в открытом океане, там, где устало плетется по притихшим волнам суровая ночь, на размокшей дощечке, высматривая среди усеянного звездами неба красные самолетные огоньки, сидит, покачиваясь, и что-то еле слышно себе напевает маленькая лохматая мышь.
В САМОМ СЕРДЦЕ
Глубоко-глубоко в Земле, в самом ее сердце, в обнимку с большим плюшевым зайцем, сидит маленькая лохматая мышь. Тихонько раскачивается, еле слышно поет.
МОЛЧАНИЕ СЛОВО
– Ты дал ему денег?
– Дал.
– Много?
– Много.
– Сколько?
– Очень много.
– Очень много – это сколько?
– Очень много.
– Откуда у тебя деньги?
– Занял.
– Для себя?
– Нет.
– Для него?
– Да.
– У кого ты занял?
– У них.
– У них?
– Да.
– Понятно.
– Что понятно?
– Всё.
– Что – всё?
– Всё.
– Что – всё?
– Он не отдаст.
– Я знаю.
– Знаешь?
– Знаю.
– Так зачем ты дал ему?
– Он просил.
– Он просил, и ты дал ему?
– Да.
– Замечательно.
– Что?
– Всё.
– Что – всё?
– Всё замечательно.
– Всё замечательно.
– Да, всё замечательно. Ты сделал себя уязвимым.
– Да.
– Червивое?
– Уже нет.
Труднее всего было сделать первый вдох. До этого я не знал, что такое – дышать. Я еще не чувствовал такой необходимости, как дышать. Но так было надо. Пришло время сделать его – первый вдох. Сколько их еще будет в моей жизни? Я не знаю. Я лишь сделал свой первый вдох. Это было как-то странно. Необычно. Ново. И больно. И радостно. И страшно. И я закричал. Всё было как-то естественно, как-то само собой. Не надо было сопротивляться, и я не сопротивлялся. Я доверял. Так было надо. Я дышал и кричал. Было холодно и страшно. Было легко и радостно. И я дышал. Дышал. Дышал.
– Вставай!
– ...
– Вставай!
– Не могу.
– Вставай!
– Нет. Не могу.
– Поднимайся. Давай! Давай!
– Нет.
– Да!
– Не могу!
– Можешь!
– ...
– Можешь! Можешь! Можешь! Давай! Давай! Вставай!
– ...
– Держись!
– ...
– Держись! Давай! Хорошо! Молодец! Поднимайся! Держись! Держись!
– ...
– Ты стоишь! Стоишь!
–
– Не молчи.
– ...
– Не молчи.
– Тогда спрашивай.
– Что спрашивать?
– ...
– Не молчи.
– Спрашивай.
– Я не знаю, что спрашивать.
– ...
– Не молчи.
– Не молчу.
– Не молчи.
– ...
– Ты, наверное, прав. Прав.
– ...
– Ну, хорошо. Хорошо.
– ...
– Хорошо.
–
Было мутно. Словно сквозь пелену какую. Сквозь замутненное стекло. Потертое. Залежавшееся на антресолях и достанное по случаю. Потому, как нужным стало. Но утраченное. Многое, что от начала – утраченное. Но уж, что есть. Главное, что не потеряно вовсе и найдено. И вот – мутно. Еле различимо всё. Но узнаваемо. Знакомо. И радует появлением. Одним только появлением радует. Утешает. И вселяет надежду.
– Сколько тебе осталось?
– Три месяца. Может, чуть больше.
– Как мало.
– Мало.
– Может, ошибка?
– Может.
– Или всё уже точно?
– Точно.
– Так точно или, может, ошибка?
– Точно. Наверное.
– Разве можно знать точно?
– Не знаю.
– Ты боишься?
– Боюсь.
– Не знаю, что и сказать. Прости.
– Ничего не говори.
– Не говорить?
– Не говори.
– И вправду, давай помолчим.
– Давай.
– Хорошо. Помолчим.
– Да.
– ...
– ...
Тишина. Лишь изредка далёкие раскаты грома приближающейся грозы. Сереющее небо. Беспокойные птицы. Воздух напоен. Блуждающие, стремящиеся прикоснуться и исчезнуть, предваряющие ветры. Всё сосредоточено и насторожено. Ожидание. Густеет. Краски сплываются, маслянеют. Приближается. Нарастает. Громы всё звучнее. Прошла молния от края и до края. Всё осветилось. И громы пропели. Но еще не разобрать. Ещё не время. Ещё не пришел час. Тяжелая капля разбилась о камень. Это начало. Ещё одна капля оземь. И ещё одна. И вот уже отверзлось и устремилось. Открылось и пролилось. Всё напояя. Ещё темно. Но проясняясь. Тончают потоки. Всё реже капли. Напиталось. Наполнилось. И светлеет. Становится чище. Всё затихает. Громы молчат. Ветры тихи. От края и до края. Сияя.
– Как это будет?
– Не знаю.
– Об этом не говорили?
– Говорили.
– И что?
– Ничего.
– Совсем?
– Совсем.
– Странно.
– ...
– Не понятно.
– ...
– ...
– ...
– ...
–
– Ты улыбаешься?
–
–
–
И наступил мир. Восстановился. И стало тихо. Хорошо и тихо. Мир настал. Невозмутимо стало. Спокойно. Мирно. Как раньше. Далеко-далеко назад. Вначале. Было. Так. С этого всё и началось.
МОРДОЮ ВНИЗ
После сильного ливня самая забава медведю – скатиться на большом сосновом бревне, мордою вниз, с глиняной горы. Стиснув зубы, сощурив глаза. Зрелище то еще! Кабанам нравится. Замерли. Вокруг всё серое такое, сырое, вязкое... И кабаны. В легкой дымке. И бревно с горы. Сквозь мелкую морось. Всё быстрее. Быстрее. Быстрее.
ВЕРНУВШИСЬ, ХОЛОД
Когда возвратился холод, ничего уже ему не осталось. Переварилось всё, улетучилось, испарилось. Стёрлось. Гладь звенящая! Она и досталась. Не побрезговал, вымерз. И остался теперь. Насовсем уже. Без вьюг и метелей, без сугробов, и без дыма от труб печных, что в россыпи, густыми столбами... Жестче. Жестче. Только он.
ТАК, ПРОСТО
Две малюсенькие соседские собачонки сверху так и надрываются своими испуганными голосами. Долго уже. Чего это они там так раскудахтались? Потолок смешат. Так-то он солидный такой, с лепниной. А так – тявкает на два голоса, себя и стены смешит. А вот пол на магазине снизу сосредоточен. Автозапчасти обедают. Пол – он сегодня куриный. Жареный. С чесноком. С золотистой корочкой. Тоненькой, хрустящей. Не бульон там тебе какой-то. Тут с пониманием, по полной. Тяжелая кавалерия, засадный полк. Сметает. Опрокидывает. Навзничь. Приоткрыл глаза – потолок еще тявкает, но уже не с таким визгливым напором, монотоннее, мягче, уютней что ли. Вот стена дверью подъездной хлопнула. И поехала. Вверх. Посчитаем. Пятый, вроде. Володя, небось. Может даже награду новую в коллекцию добавляет. Радуется. Искрится весь, чуть не плачет. Живот почесывает под оттянутой белой майкой, бороду погладил. Отметить бы. А, и отметил. А лифт вниз уже. С работы потянулись, ужинать, разговаривать, поворачиваться, менять направление движения, взгляда, мысли, неожиданной интонации... Растворяться. Маяться. Смиряться. А дверь – молчит.
И ТОГДА
Еще несколько шагов и всё, силы окончательно покинут. Нет, не выйти уже из этого непроглядного ливня, из этих грязевых несущихся потоков, из этого леденящего ликующего плена. Да и надо ли? Зачем всё? Расслабиться и со всего маху в эту ледяную. Дать этой вязкой жиже покрепче ухватиться. Пусть вцепится, впитается и скроет. Сомкнется над глазами. Пусть.
А как же он? Со своим серым, испачканным зеленкой, лохматым кроликом? Дать оскалившейся собаке вырвать его?
По стенке, по стенке. Ощупью.
НА ЛУГУ
– Ты кто?
– Пищуха.
– А кто это?
– Нууу... заяц такой. Редкий.
– То-то я смотрю уши... видные такие.
– Это да.
– А идешь куда?
– Медведя ищу.
– Спросить чего?
– Да не то, чтобы спросить... так... посмотреть.
– Аааа, понятно. Ну, плюхайся рядом, пищуха. Я медведь.
УВОДЯ
Что-то было странное, непривычное во взгляде бредущего сквозь поле созревшей гречихи раненного в грудь волка. Там была какая-то невероятная свежесть... и в тоже время вселенская боль и страдание. И стебли гречишные гладили. И безветренно. И лишь кузнечики, покачивая. Осторожно.
ПРО МУХУ
Муха покружила, покружила, да и опустилась медведю на нос. Стало щекотно, но медведь стерпел и только лишь скосил на муху глаза. Та потопталась, потопталась, да вдруг заметила глаза медвежьи и ужаснулась. Это ж надо, жуть какая! Она сидела прямо на носу у затаившегося огромного косого медведя!
ЗАВАЛ
Медведь завалил вход в берлогу. Изнутри. Сел, привалившись спиной к завалу. Глаза закрыл, опустил голову. Всё. Готов. Только вот не решил еще: танк или ракета.
МЕДВЕДЬ
Когда-то, когда кузнечики казались огромны, а дикие пчелы беспричинно жестоки, был у медведя друг. Большой гранитный камень под старой елью. Медведь часто прибегал к нему. Обнимал его. Грелся от него. И засыпал. От камня приятно пахло. Будто молоком. И медведь сильнее прижимался к нему. Сладко фыркал. Тихонечко улыбался. Но так продолжалось недолго и, в один прекрасный день, камень исчез. От него осталась лишь глубокая яма с оголившимися древесными корнями и исчезающий запах. Тот самый. И медведь печалился и вдыхал. Жадно вдыхал. Чтобы не проронить. Чтобы сберечь. Чтобы осталось... Вспомнилось вот. Медведь кашлянул. Принюхался... Влажною землею пахнет. Сладко. И терпковато чуть. Самую-самую малость.
ПРО СКУНСА
Никогда еще не было старому скунсу так плохо. Идти он уже не мог. Лежал как-то неуклюже полу на животе, полу на боку. Хрипел.
Жарило полуденное солнце. Жег дыхание сухой раскаленный ветер.
– Прекрасный день, чтобы умереть!
Старый скунс вздрогнул и очнулся. Он с трудом приподнял отяжелевшую голову и увидел сидящего к нему спиной огромного медведя. Он был в тени его. Медведь почесал спину.
– Небо то какое, а?!
Старый скунс взглянул. Красивое. Яркое такое. Голубое-голубое.
– Но жарко...
Старый скунс тихонько кивнул и попытался сесть. Получилось.
– К вечеру легче станет. Прохладнее. Можно идти будет.
Старый скунс пододвинулся плотнее и осторожно прижался своею спиною к огромной медвежьей. Тихонько зевнул. Поежился.
НОЧЬ
Если долго-долго лежать на спине, на мягком молодом мху, и внимательно смотреть на звёзды, то уснёшь. Озябнешь. Свернёшься, нос спрячешь. А звёзды всё ещё тут. Мерцают. А под ними медведь на мягком молодом мху спит. Свернувшись. Здесь он, куда ему деться? Здесь медведь. Спит. Свернулся под звёздами, нос греет.
НАВСЕГДА
Суслики прорывались к озеру. Они не знали зачем. Надо было. Они никогда еще не бывали в таком лесу и потому прорывались осторожно – ползком. Они не знали где оно, да и никогда бы не отправились на его поиски, если бы не мышь. Маленькая воинственная мышь. С ликующими глазами. Ей невозможно было не поверить. И суслики поверили. И суслики устремились. Хоть и ползком. За воинственной мышью с ликующими глазами. К озеру. Навсегда.
ЛОГОВО
Дракон грустил. Бессонница, изжога, да и вообще как-то. Темнота еще эта. Сырость. И медведя нет. А как дракону без медведя? Вот и грустил. Свернулся у входа, поглядывает. Ждет.
НА ЗАПРУДЕ
Медведь мутил воду в запруде. Лежа на животе. Слегка свесившись с низкого обрывистого берега. Внимательно мутил. Передними лапами, не спеша. Кружил. И прислушивался всё. Как, сорвавшись, перо падает. Ястребиное.
ХОРОШЕЕ МЕСТО
Плыли бобры по реке – место хорошее искали. А то и берегом шли, искали всё. И вот, однажды, нашли они это место – хорошее. Бобры, конечно, очень обрадовались. Ликовали. И принялись они сразу за работу – плотину строить. И долго трудились бобры в хорошем месте, строя свою плотину. И вот, однажды, плотина была готова. Бобры были очень довольны, радовались, как дети. И поселились бобры в хорошем месте, на своей плотине. И живут теперь там бобры эти. Им нравится.
ДНЁМ
Шли по дороге три мышонка. Черный, белый и серый. Каждый в чем-то вымазался. Идут, смеются.
НАД МУРАВЬЯМИ
Настало утро третьего дня. Медведь так и не отходил от муравейника. Всё всматривался. Пристально. И лишь головою слегка покачивал. И, удивляясь, вздыхал осторожно. Любовался.
ВО РЖИ
Медведь шел через рожь. Уверенно шел, с напором. То здесь, то там вспархивали притаившиеся во ржи куропатки. Прятались встревоженные полевки. А медведь шел. Весело шел, борзо. От края поля до края. Мордою рассекая. Чуть сощурившись и вдыхая. Сквозь поле ржаное шел.
РАССВЕТ
Медведь лежал на спине и крутил лапами толстое бревно. Так делают пленные медведи в цирках. Медведь довольно кряхтел и потихоньку увеличивал скорость. Сороки наблюдали. Молча. И ни ветерка. Ничто не колышется. И рассветное небо. Ясное.
ЗАСАДА
Медведь лежал в засаде. За черничным бугром. Возле самой опушки леса. Осторожно выглядывал над густыми кустами черники и вновь исчезал. Вскоре стало смеркаться. Ветер слегка усилился, но вскоре утих. Лес засыпал. Лишь огромная медвежья морда то и дело ненадолго приподнималась над растворяющимися в приходящих сумерках густыми кустами черники. Выглядывала и вновь исчезала. И филин. Устало.
У СВАЛЕННОГО БУРЕЙ КЕДРА
Старый енот сидел у сваленного бурей кедра, неспешно отдирал кору, и то и дело поглядывал на надвигающуюся по небу грозовую черноту. Уже слышались отдаленные раскаты грома. Становилось прохладно, чуть ветрено. Тянуло влагой. Лишь изредка какая-то птица. Тревожно. И снова тихо. У сваленного бурей кедра. Кора все еще сыровата. Противится. Старый енот ковыряет, да все чаще на надвигающуюся по небу грозовую черноту поглядывает. С хитрецой.
ЛИСЬИ НОРЫ
Лисы рыли норы. С раннего утра до глубокой ночи. Ночью норы были готовы. Лисы вошли в норы и там уснули. Скоро утро и лисы проснутся в своих новых норах. Выглянут. Им всё это очень понравится.
ПРОБУЖДЕНИЕ
Медведь завалил могучую сосну и волок ее к краю обрыва. Чуть брезжил рассвет. Весело просыпались птицы. Легкий ветерок рассеивал остатки утреннего тумана. Пахло смолою и клевером. Начинался жаркий летний день.
НА СЦЕПКЕ
Трамвай шел медленно. Рельсы загадочно светились в тусклом фонарном свете. Мышь сидела на задней сцепке и что-то тихонько выковыривала. Ей нравилось знать, что в это самое время ночные облака у неё над головой натирают запылившуюся к ночи луну до ослепительного, невиданного до селе, таинственного блеска. И трамвайные рельсы светятся всё ярче и ярче. И лишь её, мышиная, тень падает на свежевыкрашенную трамвайную сцепку. Смешная такая мышиная тень. С ушками.
ИЗ ДУПЛА
Куница выглянула в дупло. Осень. Серое небо, морось. Порывы ветра с легкостью обрывают пожухлые листья с мертвеющих ветвей. Уносят. И заунывно. Уныло вокруг. Безрадостно. И галки с воронами отовсюду. Тоска...
– Сейчас жахнет! Сейчас жахнет!
Куница вздрогнула. Посмотрела вниз. В сторону поляны, что есть мочи, несся мокрый взъерошенный медведь.
– Ха-хааа! Как шарахнет ща!
Блеснула молния. Куница зажмурилась.
– Ага! Ща рванёт!
Куница приоткрыла один глаз. Посреди лесной поляны, задрав вверх голову и высоко подпрыгивая на четырех лапах, скакал тот самый мокрый взъерошенный медведь. На мгновение всё замерло, – и как громыхнет! И раскатилось по округе, словно что-то там огромное наверху протяжно треснуло.
– Ха!
Медведь повалился на спину и раскинул лапы в стороны. И гроза! Поежившись, куница выбралась наружу, спустилась вниз и подошла к распластанному на поляне мокрому взъерошенному медведю. Тот лежал с закрытыми глазами и глупо улыбался. Сверкнула молния. Куница вздрогнула, но, будто опомнившись, высоко подпрыгнула на четырех лапах. Ударил гром.
– Ха! – прошептала куница и повалилась на спину, раскинув лапы в стороны. И глупо улыбнулась.
КОТОРЫЙ ДЕНЬ НЕ БЫЛО ВЕТРА
Который день не было ветра. Лес молчал. Деревья тревожно замерли. Облака не проплывали, не парили птицы. И солнце! Медведь сидел в тени раскидистого ясеня, дремал. В тени земляники дремала мышь. Заваливаясь набок, она просыпалась, смотрела на медведя, лежала так какое-то время, затем поднималась. Клюнув носом, просыпался медведь. Задрав голову, он долго смотрел на замершие листья ясеня. Потом на дремлющую мышь. На подсохшую уже землянику над ней.
ПРО МЕДВЕДЯ
Есть здесь у нас гора высокая. Каменистая. Так вот. На горе той высокой, каменистой, на самой ее вершине, стоит на задних лапах медведь огромный, вдаль смотрит. То ревет, то молчит. То качается, то не шелохнется. Стоит. Восходит солнце – стоит медведь; в зените оно – стоит медведь; заходит – стоит медведь; ночь придёт – стоит медведь. Дождь ли льёт, ветер ли, зной ли полуденный – стоит медведь. Огромный. На самой вершине горы той каменистой, высокой. Здесь у нас. Рядом тут.
Дикие кролики с некоторым недоверием смотрели на заговорщицки сощурившегося крота. По задней стене пещеры быстро скользнула огромная медвежья тень. Сам видел! – закончил крот.
НЕЯСНЫЙ ШЕЛЕСТ
Неясный шелест иссохших, рассыпающихся пыльною трухою, давно уже иссякших листьев. Неясный шелест. Неподвижный. Рассыпающихся. Шелест их. Вырванный клок пропитанного клюквенным соком сиреневого коленкора с причудливой янтарной пуговицей на золоченой нити. И вот уже – выстрел. Раскатился. Перед зелеными глазами его. Бледного. Словно высеченного из светлого мрамора. Но какого-то потерянного. Оставленного. Здесь. Истлевать. С этими рассыпающимися листьями, с этим клюквенным коленкором, и с этим выстрелом. Картечью. Почти в упор. Из жалости.
Медведь проснулся. Потаращил глаза в потолок, поморгал. Раззявисто зевнул.
НА ОПУШКЕ
Мышь обернулась. Медведь спал, привалившись к медленно остывающему, но еще хранящему дневной подсолнечный жар, огромному валуну. Рядом весело чертыхалась в теплом песке неугомонная ватага звонко орущих воробьев. Облака устало волочили свои тени по лежащему валуну, по спящему медведю, по беспокойным воробьям, и туда, всё дальше и дальше, где их уже и не видно вовсе и где они, смешавшись с тенями лесных деревьев, становились тенью засыпающего леса, ожидающей своего исчезновения вслед мягко уходящего с раскаленного неба солнца. Воробьи засобирались. Медведь заулыбался во сне. Мышь отвернулась, поежилась. Становилось прохладно.
ВСТРЕТИМСЯ
Сквозь цепкие ветви, сквозь стену непроглядного ливня, через наваленные надвигающимся ураганом разорванные деревья, спотыкаясь и падая, цепляясь и повисая, захлебываясь и теряя дыхание, на ощупь, на вой и ветер, на затихающий скрип качелей, и в ладоши! в ладоши! в ладоши слышно как исчезает, лаская, радость, и, спрятавшись, поджидает под замирающим рассветом, и вдруг! врывается! раздирая надвое, сверху донизу, и ослепляет! рассекая от края до края, и проливаясь!..
ВЕСНА
По распластанной под тревожным небом, занесенной снегом, бескрайней, достигающей самого горизонта, бездыханной равнине, по направлению еле различимой на фоне пробуждающегося неба тёмной точки, чуть слышно покашливая, разбивая огромными лапами тонкую корку предрассветного наста, шел медведь. Лишь изредка поглядывая на еле различимую тёмную точку на фоне пробуждающегося неба, медведь всё время смотрел, как рушится под его огромными лапами тонкий предрассветный наст. С тревожного неба кричал ястреб. И крошился, крошился, крошился под огромными медвежьими лапами тонкий предрассветный наст. И дышалось! Медведь кашлянул. Еле различимая на фоне пробуждающегося неба тёмная точка не становилась ближе. И ладно. Только вот шаг уже не тот, мякнет. И наст. Все крепче. Медведь кашлянул. Рушится еще наст, рушится еще. Звенит стеклом. Рассыпается. Блёстками. Сверкает. Слепит. Остриём. Вонзается. И пронзает насквозь. И тает, тает, тает. Бурным ручьем. Жарким. Жарким. И бьёт. Живым ключом... Медведь покачнулся. Подсел на задние лапы. И повалился набок. Взглянул на еле различимую тёмную точку на фоне пробуждающегося неба. Взглянул на ястреба. На охотников приближающихся. Кашлянул. Когда он был совсем еще маленьким, на него напала огромная пантера. Страшно не было, не успел испугаться. Но было очень больно. Как сейчас. Больно и непонятно: всё? И тогда он закричал. Просто закричал. Изо всех сил. Вложив всего себя в него. В этот свой крик. Прощальный. И стал им... Тогда он был совсем еще маленьким. Совсем еще. Пора было возвращаться...
АЛЕЛО
Алело.
Медведь сидел спиной и не оборачивался. По направлению взгляда бежали звери. Медведь смотрел. Вслед. Поток редел. Иссяк, наконец. Последней прошла мышь. Не спеша. Обернулась. Хихикнула. Покачала головой. Дальше пошла.
Алело.
Медведь сидел спиной и не оборачивался.
ГЛЯНЬ
А у сосунчика-то, глянь, молоко изо рта льётся...
ЯГЕЛЬ
– Всё замело...
Медведь перевернулся на другой бок. Сглотнул.
– Всё замело...
Тянуло сыростью. Глаза слипались.
– Всё замело...
Медведь перевернулся на другой бок. Кашлянул. Подумал о ягеле. Интересно, что это?
ПОД КОЗЫРЬКОМ
Ливень лупил по луже, надувая огромные водяные пузыри. Они моментально лопались, разбиваемые следующими каплями, но на их месте тут же появлялись новые. В том же месте, где над небольшой частью необъятной лужи нависал подъездный козырек, и капли туда не достигали, водяные пузыри доплывали до самого ее края. И мышь касалась их. Вздрагивала. Тихонько морщилась.
НИКОГДА ЕЩЕ НЕ БЫЛО ТАКИХ ОБЛАКОВ
Никогда еще не было таких облаков. Какие-то истошные. Словно глохнешь от них. Щуришься от напряжения. Дыхания нет. Остановилось всё. Замерло. И лишь облака эти. Истошные. Всё умирают еще. Краями. Обрываясь. И ниже всё. Ниже всё. И вот уже касаются. Как бы нечаянно. И всё уже.
Медведь резко открыл глаза. Никогда еще не было таких облаков.
ПО ТУМАНУ РАННЕМУ
Медведь сидел на бочке с краской. Лесника ждал.
На черепичную крышу поглядывал. На поленницу. На кур.
Легкий ветерок теребил медвежью макушку и уши. Шмель. Гулко. Медведь закрыл глаза. Повел носом. Замер.
Если не очень зажмуриваться, то довольно ярко.
Змея свернулась у колодца... Плод упирается, трогает, гладит... Голуби за околицей...
Свечерело.
Медведь осторожно слез с бочки. Опрокинул набок. Покатил.
НА ОКРАИНЕ
На окраине, на территории одного из отдаленных гаражных кооперативов, в дальнем углу последнего от въезда гаражного бокса, ближе всех прижимающегося к заброшенной железнодорожной ветке, в небольшой жестяной банке из-под оливкового масла, с засохшими на дне остатками автомобильной краски, сидела мышь. И отколупывала. Тихонько.
В ПРОЕМЕ
Простуженная мышь сидела на отливе окна первого этажа, практически вровень с землею. Точнее проема от окна. Там, внутри, за ее спиной, ничего не было. Сквозило. Мышь закашлялась, спрыгнула с отлива, и ушла. Вдоль какой-то канавки. С листьями.
ПРОХЛАДНО
Бывшая бельевая веревка заметно провисла и с нее собралась одна единственная капля. Набухла, но никак не отрывалась. Еще один трамвай на круг ушел, а она все еще собиралась. Медлила. Ни ветерка. Мышь сидела под ней и, запрокинув голову, ждала ее. Не шелохнется. И трамваи.
У РАВНИНЫ
Ёжик прислонился к пню. Устал. Ночь безветренная, лунная, огромная равнина перед лесом, как на ладони. Красиво! Будто умер и всё вот так вот таинственно, загадочно и волшебно. Ёжик тихонько вздохнул и двинулся дальше. Он уже было вышел из леса, как вдруг увидел бегущего по сияющей лунным светом равнине медведя. Бежал он быстро. Ёжик проводил медведя взглядом и передумал выходить из леса. Так, на всякий случай.
ОТТУДА
Мышь зашла в заброшенный дом, проникла в оставленную квартиру, залезла в пустующий шкаф, забралась в обувную коробку, и скреблась оттуда... Очень-очень тихо, чуть слышно, еле различимо.
ПО СЛОВУ ВОЛКА
– Вот-вот... Ага... Ну, конечно! Горло, нос, грудь, лапы крутит... А чего ты хотел-то? Куда пёрся-то, глупого мяса тонна? Какие в эту пору суслики? Да, и где? В лесу? Ну, не идиот ли? В такой-то ливень, в такой дождище – сусликов ему поглядеть! Череп большой, а мозгов – таракан накакал. Вот ведь... Суслики! А волку – в репу! Хотя, по ходу, сам виноват – знал, кого слушал-то. Вот и всё! Ладно, занавес.
Тут что-то холодное коснулось горячего медвежьего носа, и он приоткрыл тяжелые глаза... Перед ним стояли мокрые суслики. Суслики дрожали. Они осторожно легли рядом, тихонечко прижались.
– Странно, – успел подумать медведь, проваливаясь в глубокий болезненный сон, – сами пришли. Есть, значит, суслики. Зря я, выходит, про волка-то, ох, зря... не хорошо, как получилось-то... ой, не хорошо...
И они уснули...
КАПЛЯ ЛИВНЯ
Мышь смотрела за каплей ливня. Сначала она падала чуть наклонившись, но, подхваченная порывом ураганного ветра, взметнулась и устремилась вверх... Зависла. И обрушилась. Но все также плавно, почему-то, также печально, что ли. И упала, наконец. Ударилась в землю. Гулко. Мышь шмыгнула носом. Встала. И пошла. И все думалось ей о капле ливня. Как она вверх взметнулась... и как в землю... и вообще – капля... да...
ЧЕРЕЗ ГРОЗУ
Медведь шел через грозу. Шел, ломая омертвевшие вымокшие ветки, лишь чуть уклоняясь головой, глаза берег. И шел. Поваленные деревья, ливень стеной, ни души. Небо рвет. Крепко. Кончается, видно. А медведь идет. На звук идет, на сполохи идет, к горе, разглядеть чтобы, различить, рассмотреть чтобы. И вымок уже. И устал уже. И идет медведь.
ПРО БЕГЕМОТА
Бегемот думал о белке: Маленькая, пушистая, опять же – хвост. Прыгает. Орехи там, грибы сушит, ну и вообще. По деревьям. В дуплах. С ветки на ветку, хвостом рулит. Ушки – кисточки, зубки, лапки. Словом – белка! Такая она свободная, такая маленькая, легкая, воздушная! Бегемот тяжело вздохнул. Выдохнул в воду. Гулко.
– Толстому лучше!
С испугу бегемот хлебнул воды и подавился. Закашлялся. Кто-то сильно шарахнул сверху, и еще, и еще. Кашель исчез, и бегемот быстро закачал головой, мол, хватит, хватит, хватит уже! Бить перестали. Стало тихо. Захотелось спросить, но бегемот удержался. Подождал с полминуты и начал медленно поворачиваться всем телом, чтобы посмотреть. Водичка приятно обволакивала, поглаживала, тепленькая такая. Бегемот довольно хрюкнул. Пустил пузырь. И остановился. Замер. Всё! Достаточно.
НА КРЫШЕ
Мышь тихонько сидела на крыше пустующего, заброшенного дома и аккуратно ковыряла треснувшую черепицу. Сырой осенний ветер терзал вялый ольховый лист, крепко зажатый в, слегка осыпавшейся, кирпичной кладке дымохода. И навязчивая морось. И надрывный шелест испуганных деревьев. И притаившиеся звёзды.
В ПОДЗЕМНОМ ПЕРЕХОДЕ
Хомячки шли в тусклом, тоскливом свете пустынного подземного перехода. Где-то далеко впереди уныло завывала гармонь. Долгий, долгий, нескончаемый подземный переход... Хомячки ступали тяжело, поникнув головами к огромным грязным плитам гнетущего подземного перехода. Хомячки устало переглянулись... и прыснули со смеху! Им нравилось играть в страшилки и всякую нудятину. Нагнетать, пока терпится. Но – прорвало! И они помчались слушать воющую гармонь. И на монетки смотреть.
У КОЛОДЦА
Свесившись, медведь ревел в колодец. Замолкал, слушал, дальше ревел. С четверть часа. После вылез, с полминуты помедлил, и, в задумчивости, побрел к лесу. Деревенские коты, собаки, вороны, воробьи внимательно смотрели. Стоило только медведю скрыться из вида, как они сразу же облепили колодец. Первой каркнула ворона. Дальше – все разом.
Ступая по пшеничному полю, медведь прислушался. Остановился. Усмехнулся, и дальше. К лесу. В глушь.
НА ПОМОЙКЕ
Крысы дрались. Жестоко. В кровь. Секли. Вспарывали. Раздирали. Городская помойка кишела, визжала, задыхалась...
– Людвиг!
Крысы замерли.
– Людвиг! Где ты?
Крысы посмотрели. Лавиной посмотрели. Армадой. Медведь сидел в ободранном автомобильном кресле.
– Людвиг! Нам пора! Не нервируй меня, возвращайся.
Крысы смотрели. Что-то смущало. Смотрели друг на друга. Вокруг. Что-то беспокоило. Давило. Потихоньку начали расходиться. По убежищам, по щелям, по местам укромным. То и дело оглядываясь.
– Людвиг!
Крысы замерли.
– Людвиг! А, ну тебя...
Медведь поднялся. Кряхтя, сполз с кучи. Пошел. К лесу. Остановился. Лапу поднял. Махнул. И дальше.
КОНЕЧНАЯ
Причудливо алело небо. Морось. Конечная. Позвякивая, стонали трамваи. Нехотя проходили по кругу и, остановившись, открывались... Завороженные хомячки смотрели в них, снизу вверх, восхищаясь. Трамваи закрывались и уходили. Хомячки ждали следующего, многозначительно поглядывая друг на друга. Небо густело. Останавливаясь. Вскоре перестали и трамваи. Хомячки подождали, подождали, да и дальше пошли, туда, где огоньки.
НА КРАЮ СЕВЕРНОМ
Если все время идти вверх, на север, то непременно достигнешь верхнего края, северного. А на том краю верхнем, северном, мышь сидит, лапки свесила, молчит. А у мыши той есть свирель-дудочка, только тихо с ней, играть некому, вот и грустит сидит. А то ветер северный налетит, загудит, всю взлохматит мышь, та насупится, да это так только, понарошку, играется. Вот и сидит там, на краю на верхнем, на северном, мышь лохматая, лапки свесила, покачивает...
МЫШЬ
Мышь выбралась из вентиляции. Малость першило. Справилась. Упала на спину. Лапки в стороны. Всё!
МИМО АКВАРИУМА
Мышь прошла мимо аквариума. Остановилась. Вернулась. Потрогала стекло. Постучала. Села рядом.
Рыбки подплыли. Смотрели на мышь. Тесно.
Смотря на рыбью кучку, мышь загрустила. Я – рыба (подумала). Я – в аквариуме (подумала). Буду сидеть.
Твои умозаключения никуда не годятся (подумала мышь голосом медведя). Хрень это... (продолжила). Полная! (даже вздрогнула).
Мышь поднялась, украдкой глянула на рыб, и пошла дальше. Не оглядываясь. Бормотала чего-то. Чихнула. Засмеялась.
ВЫСТРЕЛ
Громыхнул... и эхом раскатился по тишине окрестной выстрел. Медведь обернулся. Глаза в глаза.
СОЧЕЛЬНИК
Бабуля маялась. Чем бы заняться-то? Прошлась без тапок. Заколки поправила. Заглянула в сервант. В ящиках покопалась. Кулечки нашла. Развязала все. Потом завязала. Закрыла всё. Огляделась. Халат поправила, зевнула. Подошла к шкафу. Открыла, постояла с минуту. Полезла. Белье нащупала, зачем-то пересчитала. Наткнулась на тесемочки. С ними повозилась. Убрала. Платки какие-то, трогать не стала, плотно закрыла дверцы, отошла к кровати. Покрывало разгладила. Подошла к окну, посмотрела. Долго. Очки салфеткой протерла. Присела. Чем бы заняться-то? Взяла зубы со стола, повертела их, разглядывая, в рот отправила. Так, всё, старая! Вали ка ты чай пить! Ловко влезла в тапки, быстро скрылась.
У ПЕЧЕЙ
Возле раскаленных изнутри печей, возле бушующего, загнанного в тугие неприступные стены, пламени, возле льющегося по прочным желобам расплавленного чугуна, сидела мышь. О своем о чем-то. Дремала.
БЛИЖЕ К НОЧИ
– Так оно никогда не высохнет.
БОСИКОМ
Босиком. Проскользнув в ванную. Здесь самое страшное. И сидеть. На кафеле. Обхватив колени. Мерзнуть и бояться. Раскачиваясь. Плакать. И не убежать.
ПУСТОЙ ПОДЗЕМНЫЙ ПЕРЕХОД
Пустой подземный переход. С трудом до середины. Остановился.
– Здесь нельзя останавливаться.
Обернулся, задыхаясь.
– И оборачиваться.
ТЕПЛО
Тепло утекало. Тепло – оно странное. Течет. Утекает. Коли лазейка есть. Медведь улыбнулся мыслям, стараясь не шевелиться. Становилось холодно. Тепло уходило. Тихонечко. Через лазейку. Сердце толкало его в спину, и оно уходило послушно. Оглядывалось, огорчалось, но уходило. Словно понимая. А медведю, вдруг, припомнилось одно странное утро. Он тогда еще совсем молодым был. Приподнял он тогда приникшую к траве ветку малины – ягоды чуть не бардовые, огромные – да и придавил другой лапой, в сок. И не было тепла. В нем не было. И теперь вот. Уходило. Лазейку нашло. Собаки слышат. Совсем рядом уже. Давятся. Помотал их. Медведь улыбнулся. Такая добыча – усердия ждет. Так и награда велика. Лежать теперь у камина, мордой скалиться. Видать, пора уже. Хотя... Медведь попытался привстать. Не болонка, поди, кого-нибудь да взлохматим, а? Закашлялся. Кровь – хлестче. Улыбнулся. Встал.
ДО УТРА
Становилось тихо. Ударила в двери последняя электричка, загудела, набирая ход, замелькала окнами полуживыми, сливаясь в сплошную надрывную желтую полосу. Будто по животу полоснула. Глубоко. Вспорола, чтобы не оставлять никого. Удаляясь. Лежи теперь, затихая. Властвуй над миром, щенком свернувшись на перроне... заметаемом мелким снегом отчаянным... чтобы с ним встретить утро... состоящее из слегка простуженного, смурного после вчерашнего, подметающего... Последнего твоего человека.
ВПОТЬМАХ
Медведь лежал впотьмах. На спине. Поднял лапы – уперся в земляной потолок. Пощупал. Перекатился на живот, выполз наружу. Снова лег на спину. Поднял лапы – пусто, хорошо. Помахал. Шумели деревья. Еле различимы, в небе неслись темные облака. Прохладно. Медведь снова помахал лапами. По облакам. Помахал по сосновым вершинам. Прикрыл выскользнувшую луну. Открыл. Прикрыл. Быстро замахал, чтобы мигала. Она скрылась. Медведь лег на бок. Стал дуть на траву. Сначала мощно, единым потоком, потом короткими отрывистыми плевками. Лапой поприжимал. Чихнул. Перелег на живот. Прополз по кругу, в берлогу вполз. Наполовину. Повернулся на спину. Пощупал земляной потолок. Помахал задними лапами снаружи. Кашлянул. Затих.
ПРО КРЫСУ
Ну никак она не выковыривалась. И так, и так ее крыса, а она никак. Ну, никак. Застряла. Намертво засела. А выковырять очень хотелось. Очень-очень. Крыса захныкала.
– Так не пойдет, отогреть надо.
Крыса оглянулась. Медведь внимательно смотрел на вросшую в лед карамель.
– Ну, или шарахнуть чем! Быстрей и веселей будет.
Крыса радостно закивала. Медведь на минуту задумался и скрылся в кустах. Крыса, открыв рот, ждала.
– Поберегись!
Из кустов появился медведь. Он, переваливаясь, шел на задних лапах, в передних держал приличных размеров булыжник и весь светился от радости. Он занес камень над карамелью и – раз! Победоносно взглянув на счастливую крысу, медведь отпихнул булыжник. Крыса подскочила и быстро выкопала заветную карамель из раскрошенного камнем льда. Благодарно кивнула медведю и пулей скрылась в дупле поваленного ветром старого дерева. Медведь довольно шмыгнул носом и пошел относить камень обратно. Слегка напуганным дорожникам.
НА ГОРЕ
На одинокой горе, покрытой, разве что, суховатым мхом, пробивающимся сквозь голые камни, на самом ее верху, упирающимся в самое заоблачное небо, из которого каждое утро выходит солнце, сидела случайная мышь. Так она думала о себе. А внизу шел снег. В который раз уже. Шел и шел себе. Там.
– Случайных мышей не бывает. Мыши бывают полевые. Лесные. Травяные даже.
Мышь обернулась. Неподалеку сидел медведь и тоже смотрел вниз – туда, где за низкими облаками, в который раз уже, шел снег.
– Да и медведи тоже. Бурые есть, белые. Пещерные даже. Всякие. А вот случайных тоже не бывает.
Мышь вздохнула. Слушала.
– И много их. Мышей и медведей. И все не случайные. Какие угодно, но только не случайные. Мыши и медведи. Там.
И они сидели и смотрели вниз. Туда, где шел и шел снег. Шел и шел. В который раз уже. И они его, конечно же, не видели. Из-за облаков. Просто знали о нем. Что он идет. Там.
ПРО МЕДВЕДЯ
Медведь лежал на животе и, выглядывая из берлоги, смотрел на ночное звёздное небо. Среди звёзд изредка проползал спутник, чуть чаще пролетали, мигая огоньками, самолёты. Вот их-то медведь не пропускал, заглядывал в салон, в основном пассажиры спали. Звёзды были дальше, но не намного. Просто дальше. Медведь разглядывал их чуть со стороны. Слишком не подбираясь. Когда он был ещё медвежонком, он тоже смотрел на них, лёжа на животе, из берлоги. И на спутники. И на самолёты. Но тогда они были дальше и берлога больше. Пассажиры также спали, пролетая. А те, кто не спали, смотрели в иллюминатор. На медвежонка в ночном звёздном небе. Это было необычно и пассажиры часто моргали. А медвежонок отпускал их, и они улетали. Дальше. В свою жизнь. Где их, наверное, встречают. Или одни идут. Погружённые в свои мысли. И удаляясь. От самолёта. От ночного звёздного неба. Но навсегда унося с собой медвежонка. Или же, как теперь, большого мордатого мохнатого медведя. Тут уж кому какой достался. Медведя-то не выбирают. Медведи сами приходят. Из берлоги. Лёжа на животе и приглядывая за вами.
ПО ТРОТУАРУ ВДОЛЬ ПРОЕЗЖЕЙ ЧАСТИ
Хомячки брели по тротуару вдоль проезжей части. Глубокой ночью. Брели по самому краю, вдруг что – в решетку ливневой канализации – фиг поймаешь. Гуляли. На огни смотрели. На пролетающие мимо машины. На ночных прохожих. Дышали. Слушали. И брели. Вдоль проезжей части. По тротуару. По самому краю. Не оглядываясь. Не разговаривая. Брели и брели себе.
СВЕТ
Свет! Таракан обернулся.
В ШИПОВНИКЕ
Лежишь и дышишь. Лежишь и дышишь. Пуля странно жжет. Шиповник. Глупо как-то – шиповник. Под кустом. Под шиповником. Под рябиной как-то понятнее. Или сиренью. А у меня – шиповник. Но – красиво. Шмели. Обожаю этих бомбовозов. Томно так. Жжет. Навязчиво. Свои дела у них. Мне кажется, что в живот. У меня. Странно так. Откуда? Ладно. Под шиповником. Со шмелями. Кстати, каменными (я в книжке про них читал). Красивые. Рядом. Точно в живот, но смотреть боюсь. Не-не-не... Пусть так. Я еще немножко. В шиповнике. На шмелей. На них. Посмотрю еще.
ПРО ЕНОТА
Енот сидел под водой. Хотелось утонуть. И почти уже. И пусть они себе. Пусть заплачут, пусть. Пробежала судорога. Осталось только воду вдохнуть, как:
– Я воздух! Хватайте меня! Дышите мной!
В воде юлою медведь кружился.
– Ах так? Вот я вам! Дышите мной!
Медведь подплыл к еноту и заглянул в глаза. Глубоко. Енот испугался.
– Дышать!
Енот закарабкался вверх, вырвался, и жадно глотнул. И тихо. Очень. И луна дорожкою. И филин. И тончайший туман, зачинаясь.
СНАЧАЛА
Сначала стреляли поверх голов. Беспорядочно. Так, забавы ради. Дальше прицельно. По обиде какой-то что ли. Обиделись как будто. Грустные. И перезаряжают. С укором будто смотрят. С тоскою. И перезаряжают. И так несуразно все это, так чудно́. А они перезаряжают. И сами понять никак не могут. Обиду свою. Перезаряжают. А утром в стену смотрят. Там лишь кирпич да известка. А они смотрят. Там ответ написан. На вопрос. Читают.
ПРО СОВУ
Сове было хорошо. И спать не хотелось, и вообще. Нежен мир, чуток и ласков. Зыбок и трепетен. Лучист. Обалденен! Сова хохотнула. За-ши-бись!
– Оно?
Кричали снизу. Сова глянула. Медведь.
– Оно!
Медведь удовлетворенно кивнул и поволок дальше огромное ветвистое дерево. Цепляясь ветвями. О кусты ягодные. Роняя спелые.
У ЛУЖИ
Ворона размачивала в большущей припомоечной луже хлебную корку. Пришли хомячки. Сели на берегу лужи. Воробьи подтянулись. Прибежал черный плешивый вислоухий пес. Попил из лужи, рядом присел. Последним пришел кот. Сел с хомячками. Зевнул. Ворона с трудно скрываемым удовольствием оглядела собравшихся. Потянулась. Отрывисто каркнула. И нарочито медленно перевернула хлебную корку. Все смотрели. Небо серело и начало накрапывать.
ПО РЕКЕ
Быстро перебирая лапками, мышь плыла вниз по реке. Упала. С мельницы. Уснула и соскользнула в воду. Теперь плыла. По течению. Что есть мочи работала лапками. Но силы оставляли. Хотелось плакать.
Мощно толкаясь лапами, медведь плыл вверх по реке. Зашел в воду с пологого берега и поплыл. Вот-вот проплывет испуганная мышь. Показалась. За ухо ухватилась. Плыли к мельнице.
БЕРЕГ
Мышь сидела на берегу и смотрела на мальков. Мальки смотрели на мышь. Полоснула молния, прислушалась. Закашлялся гром, раскатился. Ветер проснулся, не доволен. И первые капли. Крупные. Все плотнее. Мышь съежилась. Мальки сбились ближе. Смотрели.
НА МЕЛЬНИЦЕ
Дойдя до мельницы, мышь, перепачкавшись в муке, забралась на жернова. И сидит. Коготком ковыряет. Жернов.
ИЗ СНЕГА
Лежала мышь в снегу, мерзла, и смотрела на верхушки деревьев. Они ковыряли звезды. Лениво. Звезды не прятались. Только тучки за них заступались. Вязали верхушки. Но соскальзывали, дальше плыли. И мышь. Плыла дальше. Хвостом цепляясь.
ПОЛДЕНЬ
Мышь сидела на огромной мохнатой спящей собаке. Стояло полуденное пекло. От небольшого озерка неподалеку чуть потянуло влагой, пропало. Колодезное ведро на кромке, вот-вот соскользнет. Пыль, не отвлекаясь. Мотоциклетка, обогнув, и спустившись под гору. И солнце! Мышь вздохнула и закопалась в огромную мохнатую спящую собаку, поглубже. Чуть ветер. И птица свысока.
НАСТОЯЩЕМУ
Ворует ветер листья яркие, уносит их за холмы, складывает их в местах скрытых, местах тайных, укромных. Дойдешь до туда, он смущается, то свечою вьется, то стелется пологом, отвлечь норовит, перепрятать чтобы листья свои украденные. Отвернешься. Прячет. Дальше идешь. Он преследует послушно. Интересен стал ему, люб. И тебя погубить желает. Но и жалеет уже. Породнились ведь. Гость желанный теперь. Настоящему.
ПРО ЛАСКУ
Никогда еще не было так невыносимо пусто на сердце у ласки. Холодные стены. Чисто, бело́... и холодно. Совсем пусто. Ледяные стеночки. Просторно. Все выдуло. До остатка. Ничего не осталось. Пустошь. Глаза закрыла. Свернулась в клубочек. Собрала всю себя в кучечку, а оно-то вырывается. Клокочет. Надрывает.
– Когда разоряют город, грабят, насилуют, убивают... Только страх или ненависть. Стынет кровь или же вскипает. Но все едино. Город разорен.
Ласка замерла. Прислушалась.
– Вот орлы. Высоко летают и не дают касаться сердца своего.
Ласка выглянула. С ветреной стороны высилась широкая медвежья спина.
– Знаешь, я плохой медведь. Нервный какой-то. Грубый. Кричу часто. Злюсь. Обидеть могу.
Ласка привстала:
– А я плачу часто. Себя жалею.
Медведь хмыкнул.
– Вот как? А у меня, знаешь, всё мысли такие в голову лезут... Стыдно даже.
Ласка тихонько подошла и присела рядом с медведем.
– А я вообще полная дура. Нет, правда. Ничего понять не могу, а все туда же. Лезу везде. Заметили чтобы.
– Понимаю. Знакомо. Нам бы на голову по короне картонной, чтоб заметней. Нате! Встречайте! К вам медведь с лаской! При коронах царских!
Они засмеялись. Ласка посильнее прижалась к медведю.
– А у меня еще мечта такая есть...
ПРО МЫШЬ
Тихо в лесу. Ночь. Филин ухает. Мышь из леса в деревню возвращается. Со смешанными чувствами идет, медленно, не торопится. То и дело оглядывается. Будто ждет чего-то. Небо теплое. Тучами вяжет. Мышь в деревню возвращается. Из леса. Молчаливая. Идет. Изредка кашляет, простужена.
ПРО КАБАНА
Кабан занемог. Мутило. И вообще. Вроде как, и помирать собрался. Лежит на боку. Вздыхает. Рылом о землю трет. Сучит копытами. Хрипит как-то нехорошо. Толи задыхается, толи так просто, стонет. Не разобрать. Совсем скис. Глаза закатил, дрожит весь.
– Когда родился один медведь, он был очень слабым. Заболел сразу. Тяжело заболел. Медведица не отходила от него ни на шаг. Жалела, гладила, плакала над ним. Долго. Очень долго. Совсем слабый был медведь. Не жилец был. Не жилец.
Кабан с трудом, но смог разглядеть сидящего рядом медведя. Тот положил его голову себе на задние лапы и гладил осторожно.
– Совсем не жилец был. Совсем не жилец.
III
СВЁРЛА
Свёрла. Нашли с дюжину. Разложили по росту и толщине. Залюбовались. Хорошие свёрла! Еще полюбовались. И еще. Ну а дальше-то что? Куда их? Задумались. Подбежал черный плешивый вислоухий пес, понюхал, присел. Припрыгала, покаркивая, ворона. Пошла кругами, размышляет. Воробьи слетелись, помалкивают, глазеют, скачут поблизости. Синицы по тополям, да в кормушке. Голуби у помойки трутся, крошек ждут. Кот из подвала вылез, не торопится, ленивый стал. Уж обедать всем пора, а тут – свёрла! Хомячки посмотрели друг другу в глаза. Чуть помедлили там. И ушли. Молча. Ворона сразу догадалась, что свёрла исчерпали себя. Каркнула, полетела к помойке. Воробьи за ней. Вислоухий, будто вспомнив о чем-то очень важном, вскочил и помчался с лаем через весь двор. Подлетел к сугробам и напал на них. Кот остановился и с полпути повернул обратно, к подвалу. Остались одни свёрла, лежать. С дюжину. По росту и толщине.
НА КОСОГОРЕ
На косогоре, щурясь на восходящее солнце, переминался с копыта на копыто старый лось. Внизу, скрывшись в ивах, бежал молодой ручей. Лось знал это. Как и то, что через двадцать верст ручей, набравшийся силы, крутит мельницу. Зерно мелет, крупу рушит. Подводы в очереди стоят, ожидают. Мельник старый, а дочь только на выдане. Кручинится, слезы льет, вздыхает. Не сватаются. Прошлой весной появился один, да утоп. Вот и сторонятся женихи теперь. А ручей, знай себе, крутит мельницу. Да слезы девичьи с собой уносит. Море солонить. Вот и щурится на солнце старый лось. Переминается. Жениха заманивает. Да морем дышит. Покуда солоно.
ХОМЯЧКИ
Стояла темная глухая ночь. В желтом фонарном свете сыпал мелкий снег. Двор безмятежно спал. Хомячки сидели на скамейке под фонарем и пристально смотрели друг на друга. На макушки. Как тают снежинки. Они словно прятались внутрь хомячков. Было таинственно. А еще у хомячков была мечта. Одна на двоих. Хомячки очень хотели проникнуть друг в друга. А потом посмотреть на себя из другого хомячка. И снова проникнуть, но уже обратно в себя. Зачем? Да просто! Интересно ведь. Все не колесо в клетке крутить. Потому-то они так часто и так внимательно смотрели друг на друга. Так пристально. И с такой надеждой. Вот и сейчас. Смотрят. То на снежинки на макушке, то в пытливые глаза, то опять на снежинки. И тихо так, спокойно. И звезды.
ИЗ КОТЛОВАНА
Пролетев над изогнутой рекой, ястреб плавно уклонился в сторону перелеска и, миновав поле цветущего клевера, зашел на свой первый круг над заросшим густым кустарником заброшенным котлованом. Потом на второй. На третий. И полетел дальше. Прокричав.
ОХОТА
Хомячки сидели в засаде. На крыше подвала. Под шоколадной оберткой. Превосходная позиция! Господствующая. Все, как на ладони. И хомячки ждали. Второй час. Молча. Сосредоточенно. Без лишних движений. Терпеливо. Вот вывели молодую таксу. Метит. Вот ворона не удержалась и, вскаркнув, свалилась в помойку. Черный плешивый вислоухий пес разомлел весь и глупо лыбится таксе. Воробьи в легкую обставляют голубей на накрошенный у помойки хлеб. Ага, а вот и он! Пару дней, как тут поселился, в подвале. Матерый. Ишь, крадется как. Ведь сытый, гад, а крадется. Хомячки тихонько вынырнули из-под шоколадной обертки, быстренько спустились по покатой подвальной крыше и осторожно пристроились за здоровенным полосатым крадущимся котярой. Друг на друга старались не смотреть. На смех пробивало. Точно бы спалились. Держались бок обок в полуметре от цели, используя естественные укрытия. Иногда короткими перебежками, иногда ползком, а то и притаившись, когда объект останавливался и внимательно озирался по сторонам. Вислоухий, то и дело отгоняемый хозяйкой таксы, так и вился рядом с ними, ничего вокруг себя не замечая. Ворона никак не могла выбраться из помойки. Воробьи же беспечно тягали хлеб у медлительных голубей и были всецело поглощены этим увлекательнейшим занятием. Расстояние неумолимо сокращалось. Кот замер. Припал к земле. И медленно-медленно пополз. Дальше медлить было нельзя. Хомячки забежали с флангов и, что есть мочи, заорали коту в уши, и тут же дёру. Кот подпрыгнул, потряс головой, но быстро сориентировавшись, рванул за хомячками. Вислоухий засек кота и с лаем помчался ему наперерез. Кот, заметив приближающегося пса и вырвавшуюся таксу, повернул к тополю и, быстро взобравшись по нему, довольно глянул вниз. И тут из помойки выбралась-таки злющая презлющая ворона. Разобравшись в диспозиции, она расправила помятые крылья, взмахнула ими, и поднялась в воздух. Устрашающе каркнула. Кот обернулся. И все понял. Сердце его сжалось.
Кот выжил. Более того, он до сих пор живет во дворе, в подвале. Только не охотится теперь. Наоборот. Дружат.
НА ОБРЫВЕ
– Знаешь, каково это слышать, чувствовать дыхание настигающей погони? Жаркое? Азартное? Каждой клеточкой знать о ней? Всем собой, целиком?
Волк не смотрел на медведя. Они сидели рядом. На обрыве. И смотрели туда, вниз. На проходящие поезда.
– Знаю.
СУББОТНИЙ ДЕНЬ
Ворона валялась без чувств возле помойки. Хомячки, виновато опустив головы, стояли рядом, разводили лапки в стороны, вздыхали. Черный плешивый вислоухий пес с остервенением зарывался в сугроб. Воробьи, перебравшись с куста на забор, сидели молча, наблюдали. Ворона шевельнулась. Хомячки замерли. В надежде. Ворона, застонав, приоткрыла один глаз. Хомячки облегченно вздохнули. А дело было так... Хомячки катались на вислоухом в то время, когда ворона вытянула из помойки какую-то странную штуковину. Штуковина блестела. Ворона была очарована ею, слегка поглаживала клювом, пританцовывала вокруг, восторженно покаркивала. В этот момент вислоухий, изрядно утомившись, на полном ходу повернул во двор, уже предвкушая беспощадное разорение сугроба. Хомячки раскрывали рты, надувая ветром щеки. Хотелось новых ощущений. Хомячки взялись за лапы, зажмурились, и – прыгнули!
Первое, что увидели хомячки, когда очнулись, была ворона. Она неподвижно лежала рядом с какой-то блестящей штуковиной. В голову лезли самые мрачные мысли. Убили. Стало тоскливо. Вислоухий расправлялся с сугробом, на забор слетелись молчаливые воробьи. Хомячки опустили головы, развели лапки в стороны, печально вздохнули. Тут ворона шевельнулась. Хомячки ахнули. Хотелось чуда. Застонав, ворона приоткрыла один глаз. Хомячки виновато улыбнулись. Воробьи оживились. Вислоухий скрылся в сугробе. Подбитая хомячками ворона лежала и смотрела то на улыбающихся хомячков, то на воробьев, то на сугроб, то на свою блестящую штуковину. Сознание возвращалось.
ВЕЧЕРЕЛО
Хомячки дрались. Орали, катились кубарем, неуклюже распадались, и вновь вцеплялись друг в друга. Воробьи молча наблюдали со своего куста, ворона как обычно рылась в помойке, черный плешивый вислоухий пес яростно копал сугроб. Вечерело. Наконец, совсем уже обессилившие, хомячки отвалились друг от друга. Хватая ртом воздух, они лежали на мокром снегу и смотрели в небо. На облака и самолет. И так это все было хорошо и замечательно, что хомячки тихонько выдохнули:
– Дааааа...
СЛОН И ДЯДЬКА
Слон жевал арбуз. Не то, чтобы очень нравилось, но почему бы и нет. Уж больно дядька какой-то жалкий. И арбуз вот дал. Сочный. Прожую, дальше пойду. Тем временем дядька повернулся и ушел. Довольно таки быстро. Чуть прихрамывая. Совсем ушел. Ну правильно, арбузов то у него больше не было. Значит и смысла. Вот и ушел. Слон дожевал арбуз. Вздохнул. И поплелся за дядькой. Вдруг он за арбузом пошел. Так зачем огорчать то. И так вон какой жалкий. Беречь надо.
ПРО БЕЛКУ
Белке нравилось в колесе. Бежишь и бежишь. И бежишь. И бежишь, и бежишь, и бежишь. В колесе. И бежишь. И белка. И нравится. И бежишь, и бежишь, и бежишь, и бежишь, и бежишь. И нравится. И бежишь. В колесе. В клетке. В комнате. В квартире. В доме. В городе. В стране. В мире. Во вселенной. И бежишь. И нравится. И белка.
ВНУТРИ ТУМАНА
Внутри тумана... Густота – хвоста не видно. Осторожненько. Принюхиваясь. Любопытно и страшновато. Встанешь на задние лапы – перископ. Наблюдаешь. Дымка кругом. Опустишься, и дальше. Тихонько. На ощупь. На цыпочках. Аж мурашки. И – никого!
Медведь с интересом наблюдал за, то исчезающей, то появляющейся из низкого стелющегося тумана, кошачьей головой. Было забавно предполагать, в каком месте она вновь вынырнет. На горизонте чуть брезжил рассвет жаркого летнего дня. Птахи начинали спросонку. Мерещилось утро.
НА РЕКЕ
Горевал бобер на берегу речном по разрушенной плотине своей. И так обидно бобру было, что совсем он духом упал. А тут, как назло, еще и гроза. Да какая! Ураганный ветер деревья гнет, ветви трещат, ломаются. Ледяной ливень хлещет. Грома раскаты, словно небо рвется. Сполохи молний, будто хлыста ударом глаза рассекают, слепят. Такая жуть кругом! Сидит бобер, прижался к поваленному дереву, чихает. И один он. На всем этом бушующем ледяном свете – один. Совсем! И страшно стало бобру, и очень тоскливо ему стало, и так жалко себя стало, что уткнулся бобер мордой в поваленное дерево и захныкал. И вдруг над ним, словно гром с неба:
– Транспорт свободен?
Бобер испуганно отпрянул от дерева, но не удержался и повалился на спину. Над ним, на фоне темного грозового неба, в блеске вьющихся молний, сквозь влагу ливня, будто смазанная акварель, нависала всклокоченная медвежья громада. И снова, перекрикивая гром и ветер:
– Транспорт свободен?
Медведь приподнял поваленное дерево и вновь прогремел:
– Свободен?
Ошеломленный бобер тихонько кивнул. Ливень заливал глаза, вспышки молний ослепляли, тело коченело. Медведь рывками стащил поваленное дерево в воду, с трудом взобрался на него.
– Свободен?
Бобер привстал. Медведь пристально смотрел на него сквозь завесу ливня. Поваленное дерево медленно пошло по реке. И тут у бобра словно пелена спала, будто очнулся он от яркой вспышки и громового раската, и он ясно увидел плывущее по реке поваленное дерево и сидящего на нем медведя, и они уплывали. И вскочил бобер, и прыгнул в бурлящую воду, и поплыл.
И такая жуть кругом! Сполохи молний, будто хлыста ударом глаза рассекают, слепят. Грома раскаты, словно небо рвется. Ледяной ливень хлещет. Ураганный ветер деревья гнет, ветви трещат, ломаются. А бобер сидит на неспешно плывущем по реке поваленном дереве, прижался согретой спиной своей к огромной спине медвежьей, и плачет тихонько. И улыбается.
ЖЕЛТЫЕ СОСУЛЬКИ
Задрав вверх головы и разинув рты, хомячки восхищенно смотрели на желтый дворовый фонарь, точнее на светящиеся желтые сосульки, свисающие с него. Было волшебно. Только холодно. Да и поздно уже. Вздохнув, хомячки побрели к своему сугробу. И вдруг – крысы! С дюжину, наверное. Хлынули от помойки. Хомячки переглянулись. Делать-то чего? Бежим! На дерево! И, что есть мочи, хомячки рванули к ближнему тополю. Вскарабкались. Запыхались, дышат. Крысы окружили, зыркают, передними лапами становятся, злятся. Хомячки думают, мерзнут, друг на друга смотрят. Внимательно смотрят. Очень. Что ж, значит, так тому и быть. Посмотрели вниз. КРЫСЫ! МНОГО! Переглянулись. Кивнули. И уставились на желтый фонарь с сосульками. Не шелохнутся. Крысы заинтересовались. На фонарь смотрят, на сосульки, но и на хомячков поглядывают – те будто окаменели, не моргают даже. Крысы забеспокоились. То на желтые светящиеся сосульки посмотрят, то на окаменевших хомячков, то снова на светящиеся сосульки, то вновь на окаменевших хомячков, то опять на сосульки, то обратно на хомячков, то сосульки, то хомячки, то сосульки, то хомячки... И крысы запаниковали. Им стало невыносимо, стало жутко в этом неподвижном, безмолвном, ослепляюще желтом мире. Крысы заметались. Стали нападать друг на друга. И сцепились!
А хомячки все смотрели и смотрели на свои светящиеся желтые фонарные сосульки, и было им спокойно, было уютно, тихо, и ни капельки не холодно.
ПОД СКОРЛУПОЮ
– И сколько видит глаз – вода. Слева, справа, впереди, за спиной. Черная бездна. Неспокойная. Поднимешь голову – небо буйное. Скорлупою. Куда теперь?
Медведь тихонько ворошил когтем осеннюю листву перед собою.
– А мы с горы, отвечают, потом по мелководью, обогнем утес, там через ложбину, вокруг оврага, дальше полем до перелеска, а там уж, видно, не далеко уже будет, мы знаем...
Медведь заплакал.
– Громче, громче кричите. Это все, что осталось. Под скорлупою.
Звери осторожно начали расходиться. Молча, старались не шуметь. Поглядывая украдкой.
БЛИЖЕ К НОЧИ
– И слетаются орлы. Голод и жажда, голод и жажда... Возрастают числом с каждым вдохом, с каждой каплей, с каждым ударом сердца... И вот уже самое начало сумерек. И становится прохладно. И всё уже.
Лось недоверчиво смотрел на говорящего медведя.
– И настала ночь, и напитались орлы, и утолили жажду.
Лось чуть наклонил голову. Медведь посмотрел на его рога. Взлетела куропатка.
РАДОСТЬ
Хомячки жили во дворе. В сугробе. Выкопали, натаскали всякой всячины, чтобы теплее было, и жили там. Питаться ходили к помойке, к голубям, там хлеб давали, и лазили к синицам в кормушку, там – семечки, пшено, просо. Словом, не голодали. Однако вот повадился к ним во двор черный плешивый вислоухий пес. Дурак дураком. Прибежит и ну копать сугробы, остановится, морду внутрь сунет, и ну снова копать, аж повизгивает, нравится ему значит. И всякий раз норовит хомячье жилище разорить, чует сволочь. Сколько уж раз так было. И порешили хомячки, за вечно причиняемый им ущерб, покататься на вислоухом.
Во двор с лаем влетел черный плешивый пес и сразу же бросился к сугробам. Хомячки, прижавшись друг к другу, давно уже мерзли на тополе. Как только, увлеченный своим разбоем, вислоухий оказался под изготовившимся к прыжку хомячками, те разом обрушились псу на загривок. Тот взвизгнул от неожиданности, и бросился наутек. Хомячки вцепились что было сил и понеслись верхом на ошалевшем псе, щурясь встречному леденящему ветру. Дыхание перехватило. Сердце сжалось. Счастье! И летели хомячки на великолепном своем черном плешивом вислоухом скакуне, и было им и страшно и радостно, и было им просто сказочно, и было им сейчас так, как никогда и ни с кем еще не было, и быть не могло. Во, как было! Да и псу тоже понравилось, не все ж сугробы копать! Дружат теперь.
МОРОЗНО
– Никиш, а печка-то огня́нная!..
Да, бабка, подумал в полудреме кот, какой же ей еще быть-то? Колотун за окном. Сосны трещат. Птица на лету насмерть мерзнет. Зверь, что не спит, из норы носу не кажет, бережется.
– Глянь ка, неужто медведь?!
Приехали, улыбнулся в полудреме кот, занимаем свободные места и фи́льму смотрим. Бабка и медведь. Мосфильм, пятьдесят третий год. Две серии. В перерыве пьем Буратину с эклерами, писаем. Кот довольно потянулся на подоконнике.
– Да куда ж это он родимый, зимой-то?
Кот снисходительно вздохнул и приоткрыл-таки один глаз. Метрах в двадцати от окна шлялся по двору здоровенный бурый медведь. Любопытствовал. Заглядывал везде, нюхал, пробовал на язык. Так, подумал кот, значит – явь!
Так они и смотрели в окно. Кот Никиша одним глазом, да бабка двумя. А медведь все интересовался, что у них тут, да как у них тут все это устроено и для какой такой надобности. Так и скоротали вечер. Уже к ночи кота сморило, да и бабка засобиралась ко сну, только вот подперла дверь на всякий случай ухватом, так спокойнее. Загасила свет, легла. Уснули.
Ночью кот несколько просыпался и всякий раз видел, как в ярком лунном свете, на крыше их крошечной баньки, сидел к ним задом к лесу передом этот ихний здоровенный медведь и, вроде как, все ждал кого-то. А, может, и нет. Может, так сидел. Просто. Кто ж его знает-то? – медведь!
Под утро он ушел. Насовсем.
МАЛИННИК
Воробьи притихли. Затаились. Шли волки. Стаей. Молча. Смотрели перед собой. Нескончаемой вереницей. Все шли и шли. Воробьи не дышали. Было тревожно. Позади них раздался треск сучьев. Воробьи онемели. Волки замерли. Медленно повернулись. Обернулись и онемевшие воробьи. Из малинника выглянула довольная, перепачканная ягодой, медвежья морда.
– Ну, чего встали? Идите, идите...
И волки пошли дальше. Воробьи облегченно зачирикали. Сова понимающе усмехнулась.
ВОРОНА
Ворона скучала. Она теребила лапой конфетную обертку и безразлично разглядывала ее, печально склонив голову набок. Хотелось каркнуть. Громко. Раз сто. Но лень. Никаких сил не осталось. Тоска, будь она неладна. Ворона тяжело вздохнула. И тут – БАХ! Ворона шарахнулась в сторону. БАХ! Она выпучила глаза и заметалась, растопырив крылья. БАХ! Пару раз высоко подпрыгнув, ворона, наконец, взлетела к самым верхним ветвям высоченного дворового тополя. Нервно огляделась оттуда. БАХ! – забивали сваю в котловане. Тьфу! – сплюнула ворона в их сторону. И, довольно ухмыльнувшись, кинулась вниз за своим фантиком.
ВО ДВОРЕ
Плотно облепив куст заснеженной сирени, громко и увлеченно орали нахохлившиеся воробьи. Хомячки с интересом смотрели за ними из смятого бумажного фастфудовского пакета, валяющегося под пустующей дворовой скамейкой. Молодая такса, привязанная к детским качелям, изнемогая от напряжения, все силилась и силилась понять живой пакет под скамейкой или же ей это только мерещится? День клонился к вечеру. Откуда-то нежно потянуло яблочным пирогом.
У КОЛОДЦА
Хомячки смотрели в открытый канализационный колодец. Там было темно. Попахивало. Хомячки переглянулись. Не интересно. Только они собрались уходить, как внизу показались люди с огоньками во лбу. Хомячки прильнули к краю колодца. Люди с огоньками во лбу, кряхтя, копошились. Хомячкам было непонятно, но интересно. Загадочно. Таинственно и прямо таки сказочно. Но вот, люди с огоньками во лбу, видимо о чем-то догадавшись, замерли разом. Замерли и их огоньки. Хомячки переглянулись... и, не сумев сдержаться, прыснули со смеху! Тут же из глубины канализационного колодца в хомячков ударил свет! Хомячков ослепило. Снизу раздались голоса, движение и смех. Ослепленные хомячки, смеясь и спотыкаясь, рванули прочь от колодца. Толкаясь, они неслись непонятно куда, и было весело. Драпать хомячки умели, драпать хомячкам нравилось.
НА КРЫШЕ
Хомячки лежали на крыше старого заброшенного дома и всматривались в звёздное небо. Падал снег. Парил хлопьями навстречу. Где-то там, внизу, совсем-совсем рядом, игралась незатейливая музычка и искренне пелось о разлуке. Звякнул трамвай, возвращаясь с трамвайного круга. Царапались звёзды о черноту и пробирался по небу спутник. И самолёт. А хомячки лежали тихонечко на крыше старого заброшенного дома и наблюдали за ними. А ещё скоро Новый год, потому что зима и холодно. И Рождество. Потому что вон она... Светится.
В КОРМУШКЕ
Хомячки, выглядывая из-за бортика, подвешенной к тополиной ветке, синичьей кормушки, грызли птичьи семечки и внимательно следили за старой вороной, роющейся в дворовой помойке. Обеспокоенные синицы, с верхних веток, следили за хомячками. Этот великолепный день уже клонился было к ночи, как вдруг... хомячки переглянулись... а? что? Вслушались, всматриваясь друг другу в глаза. Внимательно, глубоко, пристально. Всё тихо, показалось. И великолепный день растаял в восхитительных сумерках. А старая ворона все рылась и рылась в дворовой помойке. А хомячки все грызли и грызли птичьи семечки и внимательно следили за ней, выглядывая из-за бортика, подвешенной к тополиной ветке, синичьей кормушки. А успокоившиеся синицы уже спали в своих укромных местечках и ничуть не обижались на забавных прожорливых хомячков.
ЗА УГЛОМ
Хомячки замерли. Замер и кот. Расстояние – метра четыре. Слева – стена дома. Справа – дорога, а за ней скверик. Сзади – не видно. Пятиться? А смысл? Рвануть через дорогу в скверик? Если даже повезет и не раздавят, то... Точно раздавят. Так что без вариантов. Хомячки чуть приникли к земле и, осторожно переступая лапами, очень-очень медленно начали красться к коту. Кот поначалу не понял. Хомячки крались. Коту стало как-то неуютно. Даже жутковато. Захотелось на дерево. А хомячки крались. Впиявились своими черными глазками, и крались. Пасти поприоткрыли, и все ближе, ближе... и глазищи... как смоль! Тут у кота сдали нервы, он повалился набок и сдался на милость приближающихся хомячков.
В ШКАФУ
Мышь сидела в шкафу. Темно. Мягко. Здесь хорошо думалось. Самая лучшая темнота, это когда без разницы открыты твои глаза или нет. Сидишь, моргаешь. Забавно. А еще очень загадочно бывает пищать в темноту. Чудно́ так. Завораживает. Или же сжаться в комочек и спрятаться от нее. И не дышать почти. Не шелохнуться. Только слушать. Лежать и слушать. Как дышит она. Очень тихо, но дышит. Нашла, наверное... И боязно как-то, и смешно почему-то, и мурашки... И замерли.
ПЕРВЫЕ ТЯЖЕЛЫЕ КАПЛИ
Первые тяжелые капли зарождающегося ливня ударили о дно перевернутого оцинкованного таза, сброшенного со скамейки резким порывом грозового ветра.
Звонко шмякая лапами по сыроватой дорожной глине, мимо пронеслась взъерошенная вислоухая собака. Залаяла вдалеке.
Пора было возвращаться...
СВЕТАЕТ
Цепляясь за отражения происходящего, я все еще пытаюсь удержаться за эту, вроде бы как, упаковочную пленку, которая лишь поначалу казалась мне прочной, надежной, не нуждающейся в своем содержимом. Расползается. Спят ли? Вопрос непонятен. Цепляется. Зимняя грязь проскальзывает в прихожую. Частью лишь. На обуви. Въедается. И нет уже. Будто. А стоило ли пытаться? Ответ угадывается. Цепляется. Всякий раз стоило, всякий. Как в детской шапочке. С мышиными ушками. Счастьице. По сторонам вертится. Не потеряться бы. От нее. Не угнаться бы. До стальных окон. Не расстаться бы. До самого позднего вечера. И дольше. Ведь когда утро, все меняется. Правда ведь? В этом можно отчаяться. От этого можно избавиться. Можно выйти за дверь, сбежать по лестнице, и умереть. Или остаться здесь. И здесь умереть. Или же насовсем? Отпустить? Пусть себе? А самому, вымыв руки, просто пройти на кухню и приготовить себе яичницу так, как нравится. Можно и не есть уже. Так сидеть. Можно уже. Теперь.
Рыжий кот даже и не пытался понять хозяина. Пустое. А вот капля воды, набухающая на кончике кухонного крана – это да! Она великолепна!
С ЧЕРДАКА
Ночью коту нравилось смотреть со своего чердака, как оживают окна в домах. Довольно щурился. И тихонько урчал.
НА КРАЮ
На краю деревни, на крыше крошечной избёнки, задрав вверх голову, сидела грустная мышь и внимательно ловила ртом снежинки. Труба не дымила, окна были темны. Смеркалось.
ВОЛКИ
Волки недоумевали. Только что они, разгоряченные лихой погоней, уже чувствовали на жадных языках своих вкус живой жаркой крови, раздираемой на скаку острыми клыками лошадиной плоти, и вот-вот они уже окончательно настигнут беглецов, и одни вгрызутся в напряженные лошадиные шеи, а другие накинутся всей стаей на стоящего в санях и бьющего и их, волков, и лошадей своих свистящим и лающим хлыстом, как вдруг:
– Лыжнюууу!
И наперерез погоне из перелеска выскочил огромный бурый медведь. Взъерошенный. Волки растерялись. Опомнившись, иные из них бросились назад, к ложбине, иные замерли на месте, да так и остались стоять, с ужасом наблюдая за приближением медведя. Тот, не сбавляя хода, пронесся мимо стоящих в напряжении волков, и стал удаляться от них в сторону речной плотины, устроенной лет пять назад под сельскую мельницу. И вдруг вновь разнеслось это грозное и протяжное:
– Лыжнюууу!
Волки вздрогнули. Было не по себе. Да и сани давно уже скрылись за пригорком. Словно чего-то стесняясь, волки украдкой поглядывали друг на друга. Было непонятно. Они медленно развернулись и побрели обратно к лощине. Путь предстоял неблизкий. Мучил голод. Мучили мысли. Хотелось уснуть.
ПРО ЛИСУ
Лиса отчаялась. Не то чтобы произошла какая-то трагедия, нет. Просто все было как-то обыкновенно. Одинаково. Ничего не происходило. И это сводило лису с ума. Поначалу она еще металась по лесу, но, так и не найдя себе утешения, затихла. Залегла в папоротник. И отчаялась. Время текло медленно. Медовою тянучкой. И липло. Назойливо. И все в нем стало липким и безрадостным. Приторно сладким. Муторным. Нестерпимым. Лису замутило. Она встала и поплелась к речке. Река манила. Словно звала высвободиться из всего этого, смыть разом с себя весь этот мед времени, чтобы уже не было липко от него, чтобы не было так муторно, чтобы перестало это все уже, чтобы прекратилось, закончилось, замерло. Хватит уже! Хватит, хватит, хватит! Лиса решительно подошла к реке, глубоко вдохнула... Как вдруг:
– Поберегись!
И что-то огромное пронеслось совсем близко, практически коснувшись, и с размаху ахнулось в реку. Лису окатило. Из реки вынырнула счастливая медвежья морда.
– Что? не липко уже? ха!
Медведь шарахнул лапой по воде, снова окатив лису, и грузно нырнул в реку. Вынырнул он уже метрах в семи по течению. И поплыл. Лиса долго следила за торчащей из воды медвежьей головой, пока та вовсе не скрылась из вида. Тогда лишь, словно бы опомнившись, лиса отряхнулась.
– Вот дурак!
Лиса присела и еще долго-долго сидела на берегу, смотрела на чуть размытую полоску горизонта, и все чему-то улыбалась. Долго-долго. До самого заката. Потом глубоко вздохнула, поднялась и побрела от реки к лесу. Но через несколько шагов остановилась.
– Вот дурак!
И побрела дальше, все еще чему-то улыбаясь.
В БЕРЛОГЕ
Ни снегу, ни холоду. Не спалось. Медведь перевернулся на другой бок. Кашлянул. Открыл глаза. Темно. Закрыл. Темно. Открыл. Никакой разницы. Закрыл. Попытался зевнуть. Почти получилось. Когда он пять лет назад, поздней осенью, пробирался через глухую лесную чащобу, сквозь непроглядную завесу ледяного ливня, превозмогая нестерпимую боль в прострелянном и разодранном клыками охотничьих псов теле, теряя с каждым шагом последние остатки иссякших сил, ему тогда вдруг захотелось вернуться. Невыносимо. До слез. Вернуться. Туда. Откуда сейчас бежал. Без сил. Умирая. Но он полз и полз. И полз. Стиснув зубы. Полз. И плакал. И ледяной ливень застилал глаза его. И, смешавшись, он стал его слезами. И ледяной ливень омывал обнаженные раны его. И, смешавшись, он стал его кровью. И, слабея, медведь поднял к нему голову и пил его. И, смешавшись, ледяной ливень стал им, медведем. Он и теперь он. Однажды став, уже невозможно перестать быть. Можно только умереть. Чтобы родиться. Навсегда. Медведь перевернулся на другой бок. Кашлянул. Попытался зевнуть. Не спалось.
СВОБОДА
В четверть двенадцатого, протиснувшись между разжатыми прутьями тесной клетки, хомячки бежали. То был дерзкий побег. До кошачьего места было добрых полтора метра. Тумбочка скользкая, хорошенько оттолкнуться трудно. Но делать нечего. Разбежались, прыгнули. Первый на живот, второй в ухо влетел. И – дёру! Кот чуть замешкался – ноги, ноги, ноги! Залетели в туалет. Куда? куда? куда? сюда! Вверх по венику, в открытый сливной бачок – прыгай, прыгай, прыгай! Ай! Цыть! Кот влетел в туалет, просканировал наспех, дальше рванул. Донесся звук открывающегося замка – сейчас или никогда! Лихо вскарабкались, спрыгнули на стульчак, на пол – ну, брат, теперь не зевай! И хомячки рванули. Шли на ветер, галопом, пока что-то там впереди кряхтело и копошилось. Только бы успеть, только бы успеть, только бы успеть! Истошно завопил кот – засёк гад. Ой, мамочки, мамочки, мамочки! – вырвалось у хомячков, когда входная дверь практически уже замуровала их, обрекая тем самым на растерзание лютому зверю. Кот вышел на прямую и сходу взмыл в воздух в сокрушительном прыжке матерого хищника. Спасение или смерть... Банзааай! – заорали хомячки и, что было сил, прыгнули... Больно ударившись боками, они кубарем вылетели на лестничную площадку. Щелкнул дверной замок. Глухо ударился кот.
Тяжело дыша, хомячки переглянулись. Получилось! Свобода, брат! И обессилившие хомячки, посмеиваясь друг над другом, стали спускаться вниз по ступенькам – повисая и плюхаясь, повисая и плюхаясь, повисая и плюхаясь...
ОДНОУХИЙ
2. РАССТАВАНЬЕ
Минуло восемь лет. Первый снег. Робкий. Будто бы шепотом. Как в том шарике с малюсенькой избушкой и елкой. Болт обожает его. Только с ним и засыпает. Только с ним.
– Одноухий?
– Дэ.
– Где ты был?
– Здесь. Ты уснул.
– Странно как-то...
– Как в твоем шарике.
– Как в моем шарике. Но я не об этом.
– Я понял.
– Хорошо, что мы встретились тогда. Ты еще так странно глаза открыл, что меня переклинило. Волшебство какое-то. Я тебе навалять хотел, а ты меня другом назвал. Помню. Я еще тогда крабовых палочек притащил. Вкуснота! Сколько же лет прошло?
– Восемь, Болт.
– Восемь. Достаточно.
– Вполне. Хотя прикипел я к тебе, мордатый серый здоровяк.
– И я. Одноухий ты мой дружок. Единственный мой. Самый-самый. Ты уж прости меня.
– Ладно, Болт, ладно. А я уеду. Решил так. Схороню вот тебя и уеду. Чего я здесь не видел-то? Уеду.
– Поезжай. По первому снежку-то хорошо. Звонко! Поезжай. А я посплю еще, ладно?
– Спи, спи. Я посижу тут. Рядышком. Сладких снов тебе. Сладких снов.
ОДНОУХИЙ
1. ВСТРЕЧА
Одноухий спрыгнул на платформу. Москва! Он отошел к мусорке, чтобы не мешаться, и прикрыл глаза. Аккуратно вдохнул. Пахло железной дорогой с какой-то утонченной кислинкой. Московской. С голодухи слегка замутило, но Одноухий улыбнулся: «Ну, здрасть!». «Болт!» – неожиданно хрипнуло в ответ. Одноухий вздрогнул, но глаза открыл медленно, очень медленно. Это замедленное открывание глаз заворожило мордатого здоровенного серого кота, который собирался было напасть на незваного гостя сразу же, как только тот посмотрит на него.
– Что?
– Что – что?
– Что за болт?
– Звать так.
– Почему?
– Что?
– Почему болт?
– А... так – красиво!
– Ясно. Знакомился?
– Нет.
– А что?
– Навалять хотел.
– Повод?
– Так.
– Ладно. А имя зачем?
– Чтоб запомнил.
– Резонно. А почему не стал?
– Сам не понял.
– Дальше что?
– Не знаю. Не думал. Навалять хотел. Было бы просто.
– Предложения принимаются?
– Дэ.
– Дэ – это да?
– Дэ.
– Перекусить бы.
– Ха! Это запросто.
– Радостно слышать, друг мой Болт.
Тут Болта словно током пронзило. Его еще никто так не называл: ДРУГ МОЙ БОЛТ. Предательски подступили слезы. Надо было скрыться, да и повод был.
– Я ща!
И Болт рванул по перрону и вскоре скрылся где-то там, где озабоченно кипела людская сила, где-то там, куда еще предстояло шагнуть Одноухому, где-то там, где он собирался остаться не на день, не на два, а навсегда.
ЧТО-ТО
Весь вечер четыре щенка гонялись за хитрой вороной. Та даже не взлетала, а лишь убегала, подпрыгивая и размахивая крыльями. Потом возвращалась. И неуклюжие щенки вновь пытались догнать ее, звонко тявкая и, то и дело, сталкиваясь друг с другом. Незаметно стемнело. Ворона, вдруг, взлетела и скрылась в густых ветвях разлапистого дерева. Щенки перестали тявкать и огляделись. Вокруг, все больше и больше погружаясь во мрак ночи, неприветливою громадою нависал незнакомый лес. Щенки сбились поплотнее и все крутили и крутили головами во все стороны, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое. Стало совсем темно. Ухнул филин. Налетел резкий порыв ветра и древесные великаны, застонав, замахали своими огромными лапами. Щенки на каждый звук испуганно крутили головами, и, дрожа, все крепче и крепче жались друг к другу. Совсем рядом что-то громко хрустнуло. Щенки резко повернулись на звук. Они таращили в темноту свои маленькие глазки, страшась что-либо разглядеть перед собою. И разглядели. То здесь, то там стали вспыхивать пары огоньков. Огоньков становилось все больше и больше. Огоньки приближались. Они то скрывались где-то, то вновь появлялись, но всякий раз становились все ближе и ближе. Щенки запищали. Они пищали все громче и громче. И они уже не смотрели по сторонам. Они зажмурились и пищали. Зажмурились и пищали. Громко-громко. Куда-то туда. Туда. Где услышат...
И тут, подобно весеннему грому, что-то раскатисто заревело над ними. Что-то грозное. Что-то неимоверно страшное. Но родное. Когда долгий рев стих, щенки уже не пищали. Но продолжали дрожать и жмуриться. Тут их что-то подхватило. Что-то мягкое и теплое. Оно тяжело задышало и, грузно покачиваясь, понесло куда-то. Щенки молчали. Прислушивались. Они уже не дрожали. Но все еще продолжали жмуриться. Как-то страшновато им было разжмуриваться. Вдруг чего там... Так и помалкивали вслепую. А оно все дышало и дышало. Все покачивалось и покачивалось. И все несло и несло куда-то. Все дальше и дальше. Дальше и дальше. Наверное, к маме.
В ПОЛЕ
Кролики крались. Луна щурилась облаками. Мрачный лес настораживал молчанием. Вышли в поле. Еще метров триста. Остановились. Сели. Ждут.
Со стороны реки появился медведь. Чуть прихрамывая. Подошел.
– Поскользнулся. Так грохнулся, мама не горюй. Как череп не треснул... Чего вы ночью-то?
Кролики переглянулись. Смущаясь. Самый маленький подполз и обнял медведя за переднюю лапу. Медведь присел осторожно. Потянулись и остальные кролики. Прижимаясь. Прячась головами в густой медвежьей шерсти. Вжимаясь в нее. Крепко-крепко. И затихая там. А медведь сидел, боясь шевельнуться. И все слушал и слушал. Как тюкают. В нем. Они. Малюсенькие сердечки. Кроличьи.
НА ПОЛЯНЕ
Медведь сидел на осенней поляне и щурился на скользкое солнце. Словно бы грелся. Снаружи было сурово, внутри было также. Медведь щурился. Солнце скользило. Медведь резко открыл глаза. Солнце ослепило. Медведь зажмурился.
– Как-то я съел не тех ягод. Красивые были. Сочные. Я и съел. Кило пять, не меньше. Ел и ел, ел и ел. Пока не остановился. Стоп! – думаю – что такое? чего делаешь-то? чего нажрался-то, дурень? дрянь ведь? сдохнешь теперь! Испугался. Очень. Глупая смерть. Скажи кому: медведь не тех ягод обожрался. Заплакал. Горько. И вдруг замутило меня. Раз! – да и вышла разом вся эта ягодная отрава из меня. Вроде, и плохо мне – а хорошо! Лежу на боку и глупо так улыбаюсь. Будто медвежонком. Так и уснул... Так и сплю еще.
Крот принюхался по сторонам. Никем кроме медведя не пахло. Присел тихонько. Вздохнул.
МИМО ОСТАНОВКИ
В ночном трамвае странно. Желто. Неярко. И потряхивает. Особенно как-то. Колышет. И подергивает. Звякая. И, пропыривая густеющее... лезет, будто. Прорывается. Сквозь. Вползая. Не страшась совсем. Ни вязи этой. Ни рельс свирепых. Ни пассажира. Они – одно. Словно кофе на ночь. Черный. Густой. Даже вязкий. И посвечивают они, и постукивают колесами, и помалкивают. О себе. И текут, текут, текут, взрезая... Будто скальпелем... До самой кости... Вселенную.
ЗВОНОК
Все уже приготовились спать. И тут – звонок. В дверь. Машутка первая вынырнула из-под одеяла и к глазку. Там Яркое ей сказало: ПОРА. Все засобирались.
ПЕСОК
Зинаида Петровна присела на самый краешек красного пожарного ящика с белой надписью ПЕСОК. Песка там не было. Зинаида Петровна об этом не знала. Но подумала об этом. Вот так и с ней будет. Напишут белую надпись ЗИНАИДА ВАНИЛИНА. А ее там уже не будет. Высморкалась в сиреневый платок, поднялась, и дальше – за кошачьим кормом.
ДОЖДЬ
Сто четырнадцатый день дождь. А точно ли? Кто теперь вспомнит? Да и не все ли равно уже? Чья же это лодка прибилась ко мне? Дом-то низенький. И она вдруг. Скребется. О крышу. О железо. Оборачиваюсь. Чья же ты? Не отвечает. Скребется. Подхожу. Кланяюсь. Плачу.
УРЧИТ
Урчит колонка. Газовая. То притихнет. А то вздыхает, присвистывая. И шепелявит чуть. Бормоча. Пламя подрагивает. Словно подкашливая. Будто ватное совсем. Будто к смерти уже. Ненавязчивой. На цыпочках. Приоткрыла дверь в ванную. Да замерла на пороге. Смотрит. Из темноты. На отблески. Зыбкие. Не заходит. И свет не включает. Да сухим языком вставные зубы во рту поглаживает. Не решается все. Хоть и тепло еще, да к зиме уже. В утро раннее. Да на санках чтоб. В ледяное из жаркого. Шагнуть.
НА ЗАКАТЕ
Один маленький, больной и очень несчастный суслик сидел на краю высокого обрыва и с тоскою провожал солнце за горизонт. Было невыносимо грустно и хотелось умереть. Суслик закрыл глаза и приготовился заплакать. Было очень жалко себя. Но тут в носу неожиданно защекотало, и суслик звонко чихнул. Эхо подхватило и смешно понесло сусликин чих вслед заходящему солнцу. Суслик чихнул еще раз. И еще. И еще. Суслик смеялся и чихал. Чихал и смеялся. А звери все прислушивались и прислушивались, и все никак не могли понять, что же это за таинственные такие звуки доносятся до них с высокого обрыва, залитого бушующим пламенем заходящего солнца.
НАДРЫВНО
Орали дикие бегемоты. Как-то надрывно и печально. Тоскливо и обреченно. Жалостливо.
Пара воронов, пролетая над бегемотами, молчала.
Трава, отягощенная влагой, приникла.
Кроты. Не было сегодня кротов. Не выходили кроты. Сегодня.
Медведь смотрел. Запоминая.
НИ ЗГИ НЕ ВИДНО
Ни зги не видно. Хлещет. По лицу, в грудь, оземь. Вымок весь. Ветер буравит, расковыривает, вцепился щенком озлобленным и болтается, отдирая. Иду. Пора бы уже и встать. Встал. Что проку в шагах студеных? Может, и есть прок. Стою. Ни зги не видно. Слышно лишь. Копыт топот. Всадник. Не с пикой, с саблей. Слышу его. Привстал на стременах. Пошла рука на замах. Рассечь меня. Надвое.
К ЗИМЕ
– Рядом Бог. А ты Его все ищешь, ищешь... Вместе с Ним. Помогает тебе Себя искать. Говоришь Ему, рассказываешь все, плачешь Ему, смеешься с Ним, и ищешь... Ведь, как было? Впилось жало. Вошло в меня. В душу мою, в сердце мое, в тело. Ожгло ядом. Обрекло на гниение и смрад. На позорное умиранье. В унынии. В муке. В слезах ядовитых. Отчаянных. Жалких. Ответа искал: зачем я? неужто для гноя? для рвотного кашля? зачем же? И полз в черноте по-собачьи. Об углы рассекая. В зловонную кровь. Остатки. Себя.
Звери молчали. Медведь поднял на них стареющие глаза.
МОРОЖЕНОЕ
Доев мороженое, Глаша откинулась на спинку дивана, и, всматриваясь в обруч, заткнутый за папино кресло, щурилась. Правильно ли я расставила запятые в происходящем со мною? Наверняка ошиблась.
ОСЕНЬ
Сквозь осенние деревья, срывая огромными рогами омертвелую листву, раздувая жаркие ноздри, громко печатая копытами оземь в такт разгоряченному сердцу, несся чёрный лось. Налитые кровью глаза слезились от леденящего встречного ветра. Было весело.
В БЕРЛОГЕ
Вход в берлогу замело. Медведь лежал на спине и гонял лапой черноту. Лапы-то не видно было – чернота. Но было абсолютно понятно, что она есть. Лапа-то. Гоняющая. Черноту эту. Хотя. И не чернота это вовсе. Не чернота. Внутренне пространство берлоги. Хрупкое. Непостоянное. Проковыряй наружу дырку – и конец ей. То-то! И медведь начал гонять черноту обоими лапами. Просто так. Игрался. Спать не хотел.
ОБХОДЧИК
Обходчик листал. Хрупкие страницы. Согни – переломятся. Смотрел в них. Вглядывался. Слюнявил растрескавшиеся пальцы, долго слюнявил, дочитывая, и перелистывал. Захватив. Чуть обмякшими. И сваливался вместе с ней взглядом. Падал. Вместе с ней. Взглядом. И настораживался. Прислушиваясь. К странице. И старался уйти. Чуть дальше. Чуть дальше. Болотная выпь... Так странно. О чем она? И не листал уже. Пальцы сохли. Сохли. Знал об этом. Все об этом знают. Знают. Но молчат.
КРЫСА НА ВОДОСТОЧНОЙ ТРУБЕ
Крыса сидела на крыше, на самом краешке воронки от водосточной трубы. Падал снег. Здесь она прожила всю свою недолгую жизнь. В этом дворе. Что внизу. И только сегодня она увидела всю свою жизнь целиком. Сразу. Охватила ее. Сейчас. Отсюда. С водосточной трубы. Крыса не знала, что с этим делать. Не понимала. Не то, чтобы страшно, не то, чтобы интересно, не то, чтобы весело, не то, чтобы хоть как-то ей было. Не понимала она, не понимала. И все смотрела и смотрела, сидя на краешке воронки от водосточной трубы. И падал снег. Чуть слышно.
ГРУСТЬ ЕНОТА
Енот сидел среди камней и грустил. Одни камни кругом. И ночь лунная, скользящая зябко. И попа мерзла, и на сердце так муторно, так гадостно. Хоть вой. И завыл енот. Жаловалось сердце енотовое. Причитало. И ночь. Лунная. Зябкая. Холодом скользящая. По камням. Нетронутым. Молчала.
Захотелось чихнуть. Как-то резко накатило, но медведь сдержался.
ВЕЧЕРЯ
Опираясь на перила:
– Когда же ты пойдешь?
Спускающаяся по лестнице женщина с ребенком на руках улыбнулась. Прошла. Дальше. Вниз. Сухая старушка приоткрыла дверь и подсматривала.
– Дождусь ли?
Присел на ступеньку. Сухая старушка убралась за дверь, но продолжала слушать.
– Ты близко.
По лестнице тяжело поднимался грузный мужчина. Дышал. Держался за перила. В левой руке скомканный носовой платок. Вдруг заметив, и виновато улыбаясь:
– Лифт... не работает...
– Вчера еще...
– Да-да... да-да...
Еще более смущаясь, потянул свое огромное тело выше. Тяжко. Но решительно. И вновь придвинувшись к перилам:
– Какой ты?
Сухая старушка нетерпеливо высунулась, неестественно выгибая шею.
– Конечно же, ты красив!
Что-то клацнуло, загудело, и лифт величественно двинулся вниз. Сухая старушка, чего-то испугавшись, спряталась за дверь. Совсем. На замок. Внизу раздались голоса. Звонкие. Лифт наполнялся. Отер ладонью лоб:
– Так и есть.
Звенящий голосами лифт потянулся вверх. Высоко-высоко.
– Выходи уже!
Дверной замок щелкнул послушно, и в приоткрывшуюся дверь, так же неестественно выгибая шею, высунулась сухая старушка.
– Выходи-выходи! Да прихвати чего-нибудь. Не на сухую же? Вечерять будем.
МЕДВЕДЬ В СУМЕРКАХ
Медведь шел вдоль леса. Слева поле, справа лес. Долго шел. Остановился. Поворотился. Идет. Справа поле, слева лес. Долго шел. Остановился. Поворотился. Толи сторожил, толи караулил кого, толи так просто. Поди, разберись. Медведь так и не разобрался, уснул. На ходу. И ушел куда-то. Толи в поле, толи в лес. И снился медведю крохотный детеныш человеческий на его огромной расстеленной шкуре ногою своею играющий. И умилялся.
ЗА МНОЙ
Небо затянуло. С утра. Грязью какой-то. Все смотрел и смотрел в нее. Потому как некуда больше смотреть. И отвернуться некуда. И глаза закрыть. Некуда. И дышать. Некуда. И. Некуда.
Чего надо? Я не умею разговаривать. Меня стопорит. И. А. От.
Волки плыли. Клином. За мной.
ПОМИДОРКА
Он подходил ко всякому встречному и спрашивал с трепетом: Нет ли у вас помидорки? Ему отвечали. И он шел дальше. Вскоре он достиг одного из дворовых гаражей. Казалось, его ждали. Нет ли у вас помидорки? Есть! А не могли бы вы мне ее дать? На! Он взял. Это была помидорка. Солнце таяло за рядышной высоткой. Хотелось расцеловать, но они уже были о своем. И он отошел. Поклонился. И направился к узкоколейке. У него там было свое место. Укромное. Там всегда пахло распаренной гречкой. И тепло было. И умирал там Иннокентий Порфирьич. Выгнанный. И все он помидорку просил. И вот нес теперь ему. Бормоча что-то. И смущенно улыбаясь.
ВЯЗ, МЕДВЕДЬ И ВОРОБЕЙ
Рос вяз. Старый. Почти не рос уже. Так, скрипел. И было вязу хорошо.
А под вязом спал медведь. По понедельникам. Долго спал. Часов пять. С полудня. Отдыхал. И было медведю хорошо.
А на медведе сидел воробей. Так, залетный. Соображал себе чего-то. То на медведя глянет, то на вяз, то вдаль куда-то. И чирикал. Тихонько.
ПОЛОВОДЬЕ
И разлилась река. Разбежалась. Расхлынулась. Растеклась.
И грустно было реке. Неуютно было. Тоскливо. Не по себе.
И пошел медведь реку собирать. Как получится. Тем и утешил.
ЭСКАЛАТОР
Еду по нему вверх, а тянет меня по нему вниз. Ладно. Не перескакивать же. Доеду доверху, а потом сразу вниз. Не перескакивать же. Еду. Верх. Прыгаю, чтобы вниз. Еду. Еду вниз. А тянет меня вверх. Ладно. Не перескакивать же. Доеду уж донизу, а потом сразу вверх. Еду. Жутко. Низ. Перепрыгиваю. Получилось! Еду вверх. А тянет. Тянет. Не перескакивать же. Не перескакивать же. Не перескакивать же. Нет! И кузнечик. Рядом едет. Смотрю на него. Странно мне. И едем. Рядом. Вверх.
ЛАСТОЧКИ И МОШКАРА
Ласточки гонялись друг за дружкой. И визжали. Кувыркались, рушились вниз, и взмывали. Летающие насекомые поглядывали на них с недоверием. Было интересно и непонятно. Они уже готовы были умереть. Но их не забирали. На них не устремлялись. А визжали! Визжали и кувыркались. И так это было красиво и восхитительно. Так это было смешнюче. Так это было близко, что мошкара рванула к ласточкам. И мошкара врезалась в них! И визжала с ними! И кувыркалась. И рушилась вместе с ними, и взмывала. Глаза в глаза.
ОСЕНЬ
Кабаны пришли за правдой. Сели. Медведь ковырял лапой песок. На кабанов не смотрел. Кабаны ждали. Долго ждали. Закат догорал. Осень уже. Холодало. И листья. Кабаны, поеживаясь, стали расходиться.
И медведь заплакал.
Кабаны обернулись.
ЖИЛ В МОЕМ КАРМАНЕ ПЛАТОК
(роман)
Жил в моем кармане платок.
И лился, лился дождь... по листикам... по жильцам...
Иногда к окну подходил. Хотя, в последнее время всё чаще и чаще. В тапочках. Серых. Их и не было то никогда у меня. Серых-то. Но подходил. Именно в них. На босу ногу. Мечтая. Чтобы просто – в обжигающих носках. В болезни. Подойти. И смотреть. Как всё тает. За окном. А ты остаешься. Хрупкий, конечно. Совсем хрупкий. Но – стоишь. Облокотившись. И улыбнуться пытаешься. И получается. И получается. Все лучше и лучше. Улыбнуться. И стоишь. Облокотившись.
И прикрыл дверь за собой. Не дожидаясь. Пусть спят. Пусть спят.
И куда теперь?
СВИРЕЛЬ
И появилась у медведя свирель.
И звери как-то поуспокоились. Без истерик. Без крови. Как-то латунно (это ёжик придумал). Хоть и опасливы, но без одержимости. Смотрят себе, слушают, изменяются. К темноте расходятся. Осень уже. Холодает.
Смотрит на свирель и медведь. Слушает.
А мошки к медовому пальцу так и жмутся. Стайкой.
И ОН ПОВЕРНУЛСЯ
И он повернулся. Он ничего не увидел, но все уже произошло. Все уже изменилось. Даже имя его. Его стало меньше. На одну лишь букву. Но звучало оно уже, словно удар оборванного хлыста. И разносилось оно уже. Но не звонко. Не распевно. И не весело. Тихо и глухо. Звучало теперь. Имя его.
ШАЛАШИК
И как-то все замедлилось. Я продолжал кричать. Но как-то слишком протяжно и заунывно. Долго. Тягуче. И я не видел его лица. Он как-то неуклюже склонился на последнем шаге. Может, споткнулся. Не знаю. Я слишком быстро бежал. И даже в медленном это было быстро. Я ударил прикладом снизу вверх. Сильно. Слишком сильно. Перепрыгнул. И через два прыжка выстрелил в поворачивающегося. Почти в упор. И чуть подавшись вправо, разглядел на расстоянии в три шага. И в два прыжка. И ударил штыком. И прорвавшаяся сквозь меня пуля ударилась в него. Брат мой – промелькнуло. Но штык застрял. И мы упали друг перед другом на колени. И смотрели в глаза. Наколотый на мой штык брат по убившей нас пуле. И уткнулись шалашиком друг в друга. А бой продолжался. А мы стояли посреди него. Шалашиком.
ТАМ
Вода хлестала со всех сторон. Казалось, даже изнутри. Отовсюду. Заливало. Поначалу мы суетились. Что-то пытались. Кто-то просто выл. И глаза наши. Что же там творилось. Оттуда тоже хлестало. Отовсюду. Нас заливало. Заливало быстро. И мы остановились. Мы сели. Мы замолчали. И глаза наши потухли. Совсем. И лишь потихонечку начали зажигаться. Уже в воде. Уже в глубине. Уже словно дешевые лампочки Новогодние или Рождественские. Это уж как кому. Там все одно – воскресение.
СЛОВНО БЫ
Дверь приоткрылась. За ней ничего. Словно сама собою. Стало неуютно. Сейчас бы должен был засвистеть чайник. И шарканье на кухню. Довольно быстрое, но очень тяжкое. Преодоление. Зачем беспокоить? Хоть на четверть времени, но побыстрее. Утихомирить. Затишить. Угомонить порывы вод бурлящих. Остановить их. В шепот, в шепот. Будто раскаленный. И присесть устало. На табурет. На стол прилечь. На руки. И дремать. Под гнев. Сходящий. Кипятка.
Сейчас бы в дверь звонок должен. И шарканье. И в глазок. Долго-долго. Долго-долго. Бесполезно долго. Пошатываясь на низенькой табуретке. И все смотреть и смотреть во что-то светлое. И уже не искать там никого. Просто смотреть. Похихикивая. Ну ничего ведь не видно. Ну ведь совсем ничего. И весело.
Сейчас бы форточка должна бы от ветра порыва распахнуться и хлестануть тюлью. И быстрое шарканье к окну. И смотреть, засыпая, во двор. И пусть себе дует. Дверь-то приоткрыта. И как-то глупо это все. И от этого легче. Словно бы и произошло.
В ЗЕМЛЯНИКЕ
Медведь всматривался в игрушечного мишку завалившегося набок в тронутых уже желтизною листьях земляники. У мишки был розовый шарфик и не было передних лап.
Подошел енот. Посмотрел на медведя. Посмотрел на мишку.
– Сжечь бы всё!
Медведь продолжал разглядывать игрушечного мишку.
– Не выход, енот.
Подошел заяц. Посмотрел на всех сразу. И ничего не сказал. Медведь одобрительно кивнул.
Из земли вылез крот. Прислушался. Медведь кашлянул.
– Это мы тут. Медведь, енот и заяц. И ты, крот.
Крот скрылся под землей. Через мгновение игрушечный мишка зашевелился. Заяц дал дёру. Енот насторожился. Медведь шмыгнул носом.
– Крот все правильно делает.
И игрушечный мишка медленно ушел под землю. Енот посмотрел на медведя. Медведь весело глянул на енота.
– Теперь расходимся!
И они разошлись.
БЕЛЫЕ КРЫСЫ
Белые крысы бежали цепью. Бесконечною плотною цепью по скошенному пшеничному полю. Догорающий на горизонте лес уже больше дымил в небо, нежели хлестал живым пламенем. Солнце ожигало безветрие и неподвижность происходящего. И только лишь белые крысы. Цепь за цепью. По скошенному пшеничному полю. К сожженному лесу.
ВЫСКАЛЬЗЫВАЮ
Потаенные комнаты. Прячусь в них. Говорят мне – выйди! Улыбаюсь. Прячусь. Говорят – дурень, вырвись! Улыбаюсь. Тоскую. Прячусь. Собака я, по стеночке собою скребущая. Отираюсь. Жмусь. Скалюсь чего-то. Поскуливаю. И кусаюсь. Неожиданно и больно. До синевы. И сам боюсь, отбегая. Гаденыш. И на тебе! И на тебе! На! с... И потаенные комнаты. Прячусь в них. Говорят мне – выйди! Улыбаюсь. Выхожу-выхожу. Выкрадываюсь. На маломальских цыпочках. Истекаю. Подтаивая. Скалясь. И хвост вжимая. На раз, два, три... Ну, же!
ГРОМАДА
Медведь подремывал, привалившись к высоченной ели, и чего-то еле слышно бормотал в полудреме своей. Ежик посапывал, привалившись к здоровенному медведю, и толи чихал, толи отфыркивал щекотание медвежьей шерсти, в которой утопал всем своим. На расстоянии летящего камня сидели волки и внимательно смотрели на откровения ели в ветрах вездесущих. Стаей. Как и подобает волкам. Восторженно пропел ястреб высоко-высоко, откуда ему лишь видно как огонь пожирает лес и гонит, гонит, гонит, в крике... Со всех сторон. И волки, услышав... Смотрели. На расстоянии летящего камня. На ежика, что привалился к громаде медведя. Нежно. И не боялись.
ВСЯКО
В сей вечер не до чаю было. В сей вечер за горы садилось ожесточенное солнце. Его было заметно. И зашторили окна. А в дверь все стучали и стучали. Дай воды напиться! И коней ржание. И по окнам, по окнам, по окнам. По стеклам ногтем. С придыханием. И верещат от бессилия. И разбиваются оземь. И ввергаются в нее. И голосят! Вот и не до чаю в вечер. Так посидим. Послушаем. Друг на друга поглядим. С заметною украдкою. Нам что?! Обыкновенно. Всяко быват.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Звякнула монетка об пол, подпрыгнула, и закатилась куда-то. Стареющий профессор подумал было податься за ней, да призадумался. Присел на подлокотник кресла. Посмотрел в ее сторону. Достал чистый носовой платок из жилетки. Снял очки. Да и замер так. До возвращения внучки с какого-то там дня рождения.
ЖАТВА
Восемнадцать израненных всадников то и дело оглядывались. Кони чувствовали их тревогу. Ступали мягко. Здесь не было ни одного дерева. Ни одного кустарника. Ни одного камня. Только они. И их усталые кони. И под копытами их словно стеклянное море. И волны. Но и их нет. И рыбы. Но и их нет. И берег. Он должен быть. И всадники то и дело оглядывались. Раны их кровоточили, но они сроднились с ними. И кони шли мягко. Неслышно. И страшно уже не было. Никому.
ВОДА ОТСТУПИЛА
Вода отступила. На треть. И появилась треть суши. Еще не сухой. И плюхнулся на нее обессиливший медведь. И дышал. Жадно. И лежал. И кашлял. И приподнялся вдруг на просыхающей суше, и посмотрел вокруг. И заплакал.
ИДЕТ ПЕСОК
Шел песок. Сыпал. Густо-густо. Укрывал. И давно уже не хотелось лета. Никому. Сидели звери. Стряхивали с себя песок. И умирали. Заваливаясь набок. В песок. Что везде. Заваливаясь. Набок. В него.
УТРОМ
Птеродактиль летел над землею. Низко-низко. Ничего не понимая. Медведь сидел на горе. Высоко-высоко. Кое о чем догадываясь.
НА БЕРЕГУ
Киты подошли к берегу. Армадою. Слоны подошли к воде. Множеством. И смотрели друг на друга. И не проронили ни звука, ни движения. Радовались.
ТОСКА ЗАЯЧЬЯ
Загрустил заяц. Запечалился. Все немило стало. И пошел заяц в село. Либо собаки порвут, либо суп сварят – все одно. Идет значит. Пылит лапами. Не торопится. Собаки провожают взглядом, но не срываются, молчат. Хозяйки поглядывают. Вроде даже улыбаются. Вроде даже жалеют как. Так и прошел заяц через все село. Нетронутый. Присел у оврага. Задумался. Тут медведь осторожненько, осторожненько, в сторонку, в сторонку, и отошел от зайца. И обратно направился. В селе-то медведя все уважали. И побаивались. Хоть и самую капельку. Потому и не рыпались.
МЕДВЕДЬ СИДЕЛ В РЕКЕ
Медведь сидел в реке и методично бил лапами по воде.
– Йеха!
И река в который раз встрепенулась.
– Йеха!
В который раз воды бегущей реки омыли сидящего в ней медведя.
– Йеха!
Пролетающий мимо ворон оглянулся.
– Йеха!
Ветер пошевелился, приподнялся от земли, потек, и вдруг рванулся в сторону хмурого леса, срывая листья с одиноких кустов, жуя их и отплевывая в сторону, прочь от себя, прочь, и сам... прочь, прочь, до хмурого леса... и умереть там, отчаянно и жадно, только бы не заметили... только бы... не оставили бы, догнали бы, и вернули... но, нет, нет, нет...
– Йеха!
Мальки не испугались. Подплыли ближе. Прижались.
– Йеха!
Река остановилась. Замерла. Вслушиваясь.
– Йеха!
И вдруг – тихо.
– Йеха!
И замолчал.
ПОД ПОНЕДЕЛЬНИК
Видел ли ты, как он надрывает паутину? От ствола? От рамы? От трухи? Шероховатой палочкой? Жестяною банкою? Оправою от очков? И что же он говорит? Коварство? Справедливость? Выход? В чем его смысл? В том, что он надрывает паутину. От ствола. От рамы. От трухи. Шероховатой палочкой. Жестяною банкою. Оправою от очков. И что же? Он говорит: Коварство. Справедливость. Выход. В чем мой смысл? Я надрываю паутину.
Зайди на цыпочках. Укрой бабушку пледом. И уходи.
Перед тем, как родиться, ты получил задание. Сколько тебе сейчас? Смог ли ты его вспомнить? Видел ли ты сегодня ораву воробьев на ветвях стареющего дерева? Воробьи срываются с него. И исчезают. И в этом тоже смысл стареющего дерева. И оравы воробьев. Ты же еще не вспомнил своего задания?
Фляги в пустыне мало. А если на двоих? Терпение? Скорбь? Преступление? Или же все это вымысел? И вот оно – море! Но в его глубине, где утешить дыхание? Где выход из затонувшего галеона? Из трюма его. Холод и тьма. И кислородный баллон. Иссякает. Тает. Тает. Тает. Садится фонарь. Мерцает. И вдруг – его глаза! Вас двое! Только он раньше сюда попал. Его кислородный баллон уже истаял...
Тебе звонят. Отвечаю.
ЧЕТВЕРГ
Сегодня не били. Так, прутом. Слепну вот только. Сейчас рыжий придет. Этот злой. Ох, и боюсь я его. Веселый такой. Поет все. Слез дожидается. А я что ж... Я заплачу.
Почему-то не разрешали закрыть форточку. Жуткий сквозняк. Отыскал засаленный плед и спрятался в него. Жутко и весело. На острие.
Я ничего не понял. Все началось с боли. И была только она.
Сухая трава.
Четверг.
В ИЗОБИЛИИ МУХ И МОШКАРЫ
В изобилии мух и мошкары день тянулся с чайной ложечки вязким прозрачным липовым медом. И растекался. Медленно. Было сытно и тепло. И потому сладостно и дремотно.
Он был бесконечно слаб, но далеко не каждый удар достигал цели. Своя же кровь предательски застилала глаза, но он успевал чуть отстраниться в самый последний момент и удар приходился не всей своей сокрушающей мощью, но несколько вскользь, хоть и этого было вполне достаточно. Сознание то оставляло на какие-то мгновения, то вновь врывалось, принося с собой всю ту боль, которая вполне уже властвовала над всем его истерзанным телом. Он снова отшатнулся... В изобилии мух и мошкары день тянулся с чайной ложечки вязким прозрачным липовым медом. И растекался. Медленно. Перед ним.
ВЕЧЕРЕЛО
– Собачка... А, собачка... Ты спишь?
Присев на корточки Василек разглядывал худющую уличную собаченцию, свернувшуюся клубочком на канализационном люке. Собаченция рыкнула, стараясь не выскользнуть из сна. Василек засмеялся.
– Аааа... Не спишь...
Собаченция нехотя приоткрыла один глаз. Нешироко. Надеясь не проснуться окончательно. Но тут счастливый Василек закрыл ей глаз ладошкой.
– Ты спи... Я посторожу...
Собаченция довольно хрюкнула, вздохнула глубоко-глубоко, и медленно-медленно выдохнула. Ветер растворился в липах. Мелкий дождик перестал. Закат остановился.
И ВОТ В ТЕМНОЙ ВОДЕ
И вот в темной воде показались еле различимые очертания огромного коллектора. Но время истекало. Кислород иссяк. Было ли обидно? Или, может быть, страшно? Или радостно? Как знать, как знать. Одно скажу. Не было там никакого коллектора. Так, хлам один.
БАРСУКИ И ГОРИЗОНТ
Барсуки не спали. Барсуки наблюдали за горизонтом. Три с лишним сотни барсуков. Пристально. Недвижно. Чуть дыша.
Пораженный зрелищем, медведь замер. Правая лапа зависла в воздухе. Пасть приоткрылась. Дыхание прервалось.
И горизонт!
МУРАВЕЙ И КАПЛЯ
Муравей смотрел в каплю росы. Просто. В каплю. Снаружи. Внутрь. Сквозь. Долго смотрел. Хотелось впрыгнуть в нее. Очень хотелось. Впрыгнуть. Снаружи. Внутрь. И сквозь. Муравей аж заулыбался. Да и дальше побежал. За еловыми иголками.
НА ВХОДЕ
Хочешь выйти из лабиринта – держись правой стены. Не отрывайся от нее. Следуй за ней. Каким бы неправильным не казался тебе этот путь – держись его. И ты выйдешь.
– Какой смысл писать это перед входом в лабиринт?
– Все по-честному.
– А почему я должен этому верить?
– Ты не должен. Но можешь.
Что-то громко хлыстнуло и все направились в лабиринт.
МАЛЕНЬКИЙ БОСОЙ ДЕД БЫСТРО БЕЖАЛ
Маленький босой дед быстро бежал по проселочной дороге, рассекающей колосящееся пшеничное поле надвое. В правой руке мелькала палка. Жиденькие седые волосенки полоскались встречным ветром.
– Куда это дед бежит?
– Известно куда, к обрыву.
– Зачем это?
– Известно зачем, прыгать.
– И?
– Неизвестно.
Пробегая вдоль села, маленький босой дед размашисто перекрестился на поруганную церковь, не выпуская палки из руки. Привычные к происходящему дворовые псы, рванули за дедом, заливаясь злобным лаем. У окраины села собаки отстали, дед бежал быстрее.
– Ха!
– Никогда не догонят.
– Почему знаешь?
– Слабо им.
– А вдруг?
– Неа.
Пробежав железнодорожный переезд, маленький босой дед свернул в лес, пробежал сквозь него, выскочил к обрыву и прыгнул. Маленький босой дед. Быстро бежал по проселочной дороге, рассекающей колосящееся пшеничное поле надвое. В правой руке мелькала палка. Жиденькие седые волосенки полоскались встречным ветром.
– Чёт я не понял!
– Известное дело.
– Так бежит!
– Быстро бежит.
КАБАН У ПОДВАЛА
Кабан заглянул в приоткрытый подвал. Принюхался. Потянуло тайною. Внюхался сильнее. Тянуло. Но кабан не решался.
– Ну и?
Кабан вздрогнул, но не обернулся. Решил не отвечать. Так и стоял в страхе перед тайнами подвала и вопрошающего за спиной.
ЗАЧЕРПНИ
Зачерпни. Здесь целый океан. Давай, зачерпни.
Неси.
Московская область, Волоколамский район, село Спирово. Зотовой Елизавете Михайловне. Отнеси и возвращайся. Да не расплескай гляди.
Зачерпни.
В СВЯЗКЕ
Так дождь и снег соединившись с буйными северными ветрами встречают ударяясь о грудь и кое-где налипают стремясь облачить или же и вовсе заковать в свой смирительный панцирь желая тем остановить гнетущего их упорством своим и подобно раненному медведю ревущего сквозь них: держу! держу! разжимай! давай же! разожми! давай же! ну же! давай! я держу! держу тебя! разжимай! разжимай!
и стало легче.
ЗДЕСЬ
Маюсь. Маюсь. Прячусь от фонарей уличных в глубине комнаты. Поглядываю на них. В ливне. Много света. Здесь. В комнате. Мало там. Где глубже. В прихожей. В ванной. На кухне. По коридору. Все глубже. Глубже. В комнаты. Сонные. Тихо там. Припорошено. Ненавязчиво и искренне. Сыпется. Каплями. По фонарям. По асфальту. По залежам трав иссохших. Мертвых уже. Из дальней комнаты всеми оставленный телевизор. Еле слышно. И мерцает. Это уютно. Когда так вот. Серою кошкою. Играясь. Мягкими подушечками. Забегает. Смешно кувыркается. И вновь исчезает. Тает. Витает. Баюкая. Прячусь все. От фонарей. Уличных. В глубине комнаты. И поглядываю. Чтобы зацвели уже. И цвели бы. И отцвели себе. И в срок свой выцвели. Пожухли бы. И не стало их. Тихонечко. Здесь.
У ГИБИСКУСА
Сижу... смотрю... слушаю. Жаркий воздух хозяйничает. Забранная в стороны тюль ему не препятствует. Врывается и шастает. Скалится на меня и дыхает в самое лицо. Хватает за ноги. Кривляется. Сижу... смотрю... слушаю. Воробьи во дворе. Мелькают, прячутся в обрезанных тополях, снова мелькают, и прячутся, и не умолкают. Они – птицы. Я – человек. Сижу... смотрю... слушаю. На кухне завтракают. Поздно. Почти беззвучно. По-стариковски. Без радио. Без разговоров. Завтракают. Чуть посуда позвякивает, изредка воды шорохи. Шуршание пакетиков. И вот совсем тихо. Сижу... смотрю... слушаю. Как стекает с меня. (Или по мне). Медленно. С раны моей. (Или из нее). Вязкое. Поначалу. Липкое. Поначалу. Горькое. Всегда горькое. Сижу под ней. Смотрю на нее. Слушаю. Ширится. Рана моя. Только бы не вошел сейчас никто. Только бы не растревожил. Не уязвил. Только бы. И сижу все... и смотрю все... и слушаю. И вот-вот уже... (Вот-вот уже). И мухи. Много-много. И гибискус на подоконнике. Зацвел.
ПОРОСЯТА И НАЧАЛО СТРЕКОЗ
Поросята смотрели на начало стрекоз. Стрекозы рождались. Слегка припекало, но прохладный ветерок... И вдруг замерли. Все.
В ПРОСТОРНОМ УЗОРЧАТОМ ВЯЗКО-ЗЕЛЕНОВАТОМ КРЕСЛЕ
Он полоснул так неожиданно, что я даже не успел приподняться. Так и остался сидеть. В просторном узорчатом вязко-зеленоватом кресле. Так и сижу теперь. Встать нельзя, смотреть еще можно. Не встаю. Смотрю. И даже не обидно, что так вот всё. Получилось. Что ж. Да уж. Вот. Хорошо оказалось, как и знал, что поминать старался всех неведомых мне, всех оставленных молитвою, всех лишенных утешения. Поддержали по первости. Узнали. Не так дико было. Не так люто. Да уж. Что ж. Вот и я теперь. В просторном узорчатом вязко-зеленоватом кресле. Жду вот. Жду теперь. Жду.
НАЗВАНИЕ
Осторожно, чтобы не всколыхнуть воздух, словно крадучись, тенью, дверцею таинственной, проникнуть в Алтарь и ужаснуться. Там все иначе. За дверцею. Там букашкою ничтожною, незаметною, неподвижною. Катастрофа! Экая мразь зловонная просочилась. И смердит уже. Как посмела ты, мразь? Я не смела. Как посмела ты? Да я... Как ты здесь? Я на крестный ход. Меня позвали. Мне стихарь благословят. Мне хоругвь дадут. Если не умру сейчас. Здесь. А, может, я пойду, а? Я ж давно уже боюсь. Давно. А теперь и вовсе мрак. Как я здесь? Я же напачкаю. Очень напачкаю. Очень-очень.
Стремительно пронеслась сквозь бегущую массу отступающих преследующая, и вот уже настигнувшая, кавалерия. Словно колосья наземь. Хлестко. И родниками алыми. И все уже. Здесь приют. Здесь покров. Здесь упокоение.
Остановился. Ласточки визжат. Еще одно сообщение. Еще один звонок. Теперь дальше. Но слишком тяжела поступь уже. Чугунное тело, каменное сердце. Асфальт трескается, крошится. И нельзя идти уже. Да и некуда. Да и по колено врос уже. И лишь ласточки визжат. Ласково.
Давно уж не видел детей на улице, а тут сбежались. И собаки с ними. Все всклокоченные. Обступили. Смотрят. Не улыбаются. Съели сердце своими глазами, глаза выпили, и разошлись. Лежу. Плакать нечем. Нечем и ненавидеть. И любить.
Возвращался эскадрон преследующих и настигнувших. Сабли все еще вне ножен. С запекшейся. По сторонам смотрят. Все, вроде как. До единого. До одного. До последнего.
Здесь двери тихо закрываются. Здесь ими не хлопают. Зачем? Зеленоватая плитка пола. Отверстие для стока. Шланги. И знобит. И никого. И не выйти уже. Надежные двери. Тихие двери. Тихие и надежные. Несокрушимые. И скоро пойдет вода. Или что там еще? Есть шланги – значит, пойдет что-то. И всегда уже. По делам и обитель. Всё верно. Всё так. Всё по-честному.
СМОТРИ
Небо чистое. Вогнутое. Увеличительной линзой. Схватило солнце. И вот свергает в меня его. Собрав все это солнце. В меня его. Губит. Возжигает. И вспыхиваю. Горю. Полыхаю. Босиком стою. Земля мягкая. Пеплом лягу. С первым дождем впитаюсь. Здравствуй! Вернулся я! Но не весь. Всему мне здесь делать нечего.
Под обоями ветер шумит. Мнет сухую бумагу. Хрустит ею. Она же равнодушна к его проникновениям. Запах хранит. Нежность. Колыбельную. Ничего не растратила. Все здесь. В ней. Отслоившейся. Поблекшей. Теплой на ощупь. Старческою рукою. Уверенной. И чуткой.
Не на тот пир забрел я. Не на тот. Обознался ли? Нет, не обознался, чего уж тут. Сам пришел. Как есть, в том и пришел. Присел с краю. Смотрю. Слушаю. Сбежать бы. Не оглядываясь. Через заросли. В кровь раздирая. Рваться прочь. Все дальше и дальше. Дальше и дальше. Дальше и дальше. Не смотреть. Не слышать. Не дышать. И выбежать под небо чистое. Вогнутое. Увеличительной линзой. И, разбившись о солнце. Догорая, слушать. Как под обоями ветер. Шумит.
ЧЕРВЯК
Червяк умирал. Было как-то муторно. Вяло, что ли. Чего-то такого не хватало. Ну, чтоб от всего сердца. По-настоящему. Чтоб сразу как-то. До остатка. Чтоб не в пустую. Чтоб в радость. На сладчайшем вдохе. В жертве. Искренне. Чтобы – счастье!
Червяк глубоко вдохнул и что есть сил пополз. Только бы прям сейчас не умереть. Только бы не сейчас. Немножко бы еще. Ну хоть самую чуточку. Самую малость. Только не сейчас! Только не сейчас! Только не сейчас!
До рыбаков было уже совсем близко.
ВЕЧЕРЕЛО
Дикое полымя заглотило ближайшие поселения, озаряя и грозя городским окрестностям пляшущими отблесками зарева. Тягостно и тревожно доносился едкий выжженный воздух отчаянья. Пребывая в растерянности, дикие кролики принюхивались, стоя на задних лапах на одном из высоких холмов городской свалки. Вечерело и город еще более оживал, расцвечивался, вспыхивал, переливался, и полыхал многочисленными огнями сдержанной радости процветания. Город сиял. Безмятежно.
БУРЯ
Буря налетела так внезапно, что всех находящихся в весельной лодке сковал ледяной ужас. Штормовые волны зло бросали свою добычу, наслаждаясь абсолютной ее беспомощностью. Вокруг свирепело. Океан неистово рычал, то и дело срываясь на какой-то визжащий обезьяний смех. С надрывающегося молниями неба рушилась стена нескончаемого ливня. Но лодка никак не хотела тонуть. Она постоянно словно выскальзывала из цепких лап забавляющегося хищника и всякий раз пыталась ускользнуть от него. Но тот был слишком огромен и свиреп. Он был везде. Шансов не было. И вот, вдоволь наигравшись, уже задыхающийся своею забавою океан, наконец, поглотил ее. И долго еще кружил и бил в волны, и голосил в сполохах молний, и кашлял, давясь собою, и все никак не мог остановиться, да так и не смог, покуда и вовсе не захлебнулся собою, судорожно хватаясь за мрачные скалы, разбиваясь о них и замирая... И стало тихо. Сказочно тихо. Как никогда!
В КЛЕВЕРЕ
Медведь падал с обрыва. Оступился. Дыхание сперло, но глаза не закрылись. Промелькнула ярко-зеленая стрекоза с прозрачными слюдяными крыльями. Скользнул жирным мазком душистый клевер. Полыхнуло солнце, отразившись от речки. И темнота.
Ярко-зеленая стрекоза с прозрачными слюдяными крыльями зависла над неподвижным медведем.
Пролетая, молодой ворон заметил медведя в клевере. И ярко-зеленую стрекозу с прозрачными слюдяными крыльями над ним.
Полевая мышь встала на задние лапки и принюхалась. Пахло медведем. Над полем виднелась ярко-зеленая стрекоза с прозрачными слюдяными крыльями. Стало вдруг тревожно, и мышь скрылась в клевере.
Посвежело. Откуда-то из-за леса донесся первый раскат грома. Стрекоза исчезла. Медведь лежал в клевере. Один. Никого рядом не было. Только клевер. За лесом полыхнула молния. Небо над медведем густело. Прогрохотало уже совсем близко. И в один миг, наступая от реки, ударил ливень.
Было мокро и холодно. Но не страшно.
СМОТРИ
Не обернись! Позади тебя сполох, взрезающий надвое небо, и благоуханный елей, рассеченное надвое небо смыкающий.
Жалость росы. Предрассветная.
Чуть цветочной пыльцы. На реснице. И иссиня терпкие...
Обернись! Впереди тебя!
НА КУХНЕ
Радио хрипело. Негромко. Что-то невнятное. То и дело замолкая. И снова принимаясь за свое шуршание. В задвинутую кухонную штору с улицы ослепительно яркое. В узорах путаясь неказистых. Завязнув. Салфетка кружевная под яблоком. Некогда красным. Увядшим. На столе руки сложив, подложила под голову. Русую. Волосы по столу. Умаялась. Возле раковины. Босиком. В белой маячке. Большеглазая. С кошкою. Урчащею. На кран внимательно. Капает. В кофейную чашечку. Ненастоящую. Капает.
СНЕГ
Дед проснулся. Было темно. Совсем темно. Дед прислушался. Тихо. Совсем тихо. Дед осторожно откинул одеялко и присел на кровати. Кашлянул. Нащупал ногами тапки. Осмотрелся. Слишком темно. Слишком тихо. Подошел к окну. Мгла. Непроглядная. Открыл форточку. Холодом. Черным. Снег. Потянулся к нему. Зачерпнул. Растер в ладони. Тает. Сочится сквозь пальцы. Стекает. К глазам приложил. Растер по лицу. Засыпало. Совсем занесло. Скрыло. Совсем. Темно. Тихо. Зябко. Дед вернулся к кровати. Сел. Скинул тапки. Прилег. Кашлянул. Укрылся с головой. Кашлянул.
БЕРЕГ
Мыши не спали. Мыши сидели в засаде. В окопе. На берегу океана. Под огромным звездным небом. Терпеливо. Вглядывались. Во мглу. Пугающую и притягательную. Величественную. Таинственную. Живую. И подул ветер. Властный. Пронзающий. Леденящий. Мыши прижались. Мрачный океан шевелился. Ворочался. Но не спал. Всматривался. В свой берег. Настороженно.
СВЕТЛОТА
Ёжики давно уже знали неприметную тропинку, ведущую к подсолнухам. Там было красиво. Ёжики приходили еще затемно, забирались на капот брошенного ржавого трактора и ждали, когда солнце ярким приливом начнет накатывать на еще спящее подсолнуховое море... И будут тогда ёжики, затаив дыхание, следить, как вся эта светлота, все ближе и ближе, подступает к капоту брошенного ржавого трактора, на котором сидят и смотрят на нее они – утренние завороженные ёжики.
ГРОБ
Медведь выкопал себе гроб. В шиповнике. Ягоды крупные. Мясистые. Яркие. Прежде них – цвет какой! Дикие пчелы на него манятся. Колышутся. Воздух сладкий. Карамельный. Да и зимой – прок. Крепкий куст – снег держит. Довольный медведь прищурился на солнце. Постою еще малость. Самую. Вот так вот. Пощурюсь.
ДРЁМА
Медведю подумалось: «А не пошалить ли?». Мысль заинтриговала. Привлекла внимание. Это было необычно. Не свойственно. Тем и подозрительно. «Так, ведь, зима ж?» – заскреблось в ответ. Но медведь не пустил: «Зрители несколько обескуражены. Раздраженный шепот. Люстры. Занавес». Тем и закрыл вопрос.
НЕПОДАЛЕКУ
– Дерган, зол и огрызается карабкающийся. Умиротворен же – скользящий. В неведении своем. Скользка глина. Масляниста. Крутануться бы. Впиявиться бы когтями поглубже. Разозлиться бы. И закарабкаться бы обратно. Надрываясь. Огрызаясь. Рыча.
Медведь лежал на дне глубокого оврага. Лежал на спине. Смотрел в серое небо. С неба на распластанного медведя смотрела птица. Птица подумала, что там, внизу, на дне глубокого оврага, лежит мертвый медведь. Медведь согласился с птицей.
ПОСРЕДИ КАМНЯ
И стояло чудовище посреди камня и смотрело внутрь... И стекались, поникнув головами, искалеченные псы. И слетались унылыми крылами гниющие падальщики. И сползались ядовитыми ручьями раздавленные гады. Чтобы тоже. Встать. Посреди камня. И посмотреть. Внутрь.
КОТЕЛ
Аристарх Лаврентьич был машинистом. Когда рванул котел, он был совсем рядом, но для похорон вполне себе сохранился. Руки, ноги, лицо. Хоронили с оркестром. В ливень. Жены не было. Детей тоже. Но все пришли. По горсточке. По стопочке. Смехота! Аристарх Лаврентьич, как всегда, закашлялся. Всего хотелось. Ничего не мог.
ЧЕТВЕРГ
Глеб Викентич слесарил. Знатно слесарил. За похвалу. Да вот жена ему досталась сладкоежка. Ушла. За пахлаву.
С ЗИМОВКИ
Степан Кузьмич был пьяницею. Не то, чтобы беспробудным, но был. И вот пошел он однажды на зимовку. Зимовать. Пришел на нее. И зазимовал. А после зимы вернулся. Таким же. Ведь, не за тем же он туда ходил. Ходил за главным. И себе взял и другим принес. Всем хватило. Кто заказывал.
ПОСТОЙ
– Мы пели вам веселые песни, а вы не плясали; мы играли вам на свирели, а вы не плакали...
– Чё?
– Час-то который?
– Осьмой.
– Добро.
– На постой или как? Распрягать что ли?
– Распрягай.
В четвертом часу утра хата сгорела. Полыхнуло от сарая. Толи от молнии, толи само как-то. Все спали. Только лошади убереглись. Заезжие.
И голуби.
ЧЕЛОВЕК ЛЕТАЮЩИЙ
Зигмунд Валерианович был авиатором. Летал на планёре. Правда, не долго. Минут четырнадцать. Сосна!
ВЫХОД
Вышел Иван Дмитрич из деревни засветло. Дорогу он хорошо знал, только все не решался никак. И вот – решился. Странный он был охотник, конечно. Все оружие его – ракетница. И два заряда. Красный и зеленый. Но пошел. На медведя. Засветло. Петухи еще спали. Все спали. Тихо ушел Иван Дмитрич на медведя. Незамеченным. Один на один. Правда, с ракетницей. Толи убить, толи сигнал дать. Сам не знал. Просто шел. На медведя. На зверя. На надо. И пришел. Засветло. Тихо. Подошел Иван Дмитрич к берлоге... и усомнился. Не испугался, нет. Усомнился. Присел. Сомнения не отступали. Закурил. Ну, что ты будешь делать? Ну, никак! Докурил. Еще раз на берлогу глянул. Головою покачал только. Вот, усомнился и все тут. Хоть тресни! Выругался Иван Дмитрич, пульнул цигаркой в куст малиновый, и назад пошел. В город. В Москву. На проспект Мира. А зачем и сам не знал. Просто пошел. А когда дошел – жахнул из ракетницы! Красным. И зеленым. И тогда только полегчало. Успокоился. И тогда уж совсем назад пошел. В деревню. Толи жить, толи помирать. Не знал еще. А медведь тогда еще подумал из берлоги: Молодец Иван Дмитрич, что усомнился. Молодец, что назад пошел. В город. В Москву. На проспект Мира. И молодец, что жахнул! Теперь и домой можно.
БАННЫЙ ДЕНЬ
Жарко. Вода жаркая. Мутно. Пар мутный. И дышать нечем. Как бы. Душно. Как бы. Но – счастье! Мама рядом. Хрюкаю. Фыркаю. Даже брыкаюсь. Тихонечко. И смеемся. И щиплет. Глаза. Мама: Щиплет? Я: Щипет! Щипет! Щипет! И – вода. И мамины руки. Надежные. Камень плачет пред ними. Тает. Слезами. Руки мамины. Лечу на них. Обернутый в полотенце. В папины. Улыбаемся. И рушимся! С руками папиными. В самое свежее... Самое чистое... Самое белое... И зарываюсь там. Прячусь. В самое счастье. А оно прикасается... Поправляет... А я – затаился. Слушаю. Спрятанный.
ПАНАЦЕЯ
Филимон был дурачком. Слюни пускал. Рубахи никогда не надевал. Рекламными щитами прикрывался. Нательными. Спереди: Юридические услуги. Сзади: Кредитование. На голове: картуз. А еще у Филимона был телефон. Мобильный. Его он и указал спереди и сзади. На все же звонки отвечал: Поможем! И помогал. Как умел. Приносил бананы. Откуда уж он их брал никто не ведает, но бананы всегда были при нем. В авоське. Так и являлся Филимон на очередную встречу. В плакатах и с авоською с бананами. Иногда Филимона били. Иногда смеялись над ним. Иногда слушали. И вот тем, кто слушал его, Филимон показывал Панацею. Улитку. В коробочке. И тихонько смеялся, проникая в самое сердце смотрящего. А чем проникал? Поймешь разве? Не поймешь.
ПУСТЕЛЬГА
Макар Кузьмич следил за мухой. Муха – за Макаром Кузьмичом. Макар Кузьмич не желал мухе зла. Муха чувствовала это и не улетала. Наконец, Макар Кузьмич кашлянул, для приличия, и вышел из комнаты. Муха же поползла дальше. По скатерти. Более они не встречались. Макар Кузьмич помер в сенях. Удар случился. Муху же этим днем сожрала пустельга. Вот, ведь, диво. И откуда только пустельга в наших-то краях? Чудно́, право. Пустельга!
НА КУХНЕ
Кот крался на кухню. Ничего ему там не надо было. Просто он крался. Чтобы быть незаметным. Не потревожить. Не насторожить. Это было легко. Тогда кот залез в целлофановый пакет. И крался в нем на кухню. Было уже гораздо труднее. Но не невыполнимо. Не потревожил. Не насторожил. Справился. Тогда кот залез на плиту и скинул с нее кастрюлю с остывающим борщом. Этим он потревожил всех. Насторожил. Ожил дом. И приближался к кухне. Шумно. Одного только не мог понять кот, смотря с высоты плиты на разлитый по кухонному полу борщ. Зачем?
НА КРАЮ
Котята сидели на краю оврага. Черный, рыжий и полосатый. Сидели. На краю. Следили за мухами. Глазами. На самом краю сидели. Оврага. Крутого. Котята не смотрели в овраг. Следили за мухами. Пятью. Но – улетели. Мухи. Все пять. Тогда и котята. Что делать? Ушли. Все три.
ПШЕНИЧНОЕ ПОЛЕ
Котята спали. Черный, рыжий и полосатый. Под огромным магазинным пакетом. Зеленым. И отчаянный желтоглазый московский ночной ястреб не заметил их. Скользнул. Полоснул крылом. Может, мышь какая выскочит... А котята спали. Приобнявшись. И снилось им пшеничное поле. В первый раз. Снилось им. Пшеничное поле.
НА КРЫШЕ
Летели утки. С городского пруда. Две. Котята были на крыше, но им было не до уток. Все было гораздо серьезнее. Здесь жил паук. И котята его ждали. У паутины. Отгоняя мух. Отгоняя мышей. Отгоняя бомжей. Ждали. Паука. У его паутины.
У ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКИ
Котята сидели в сирени и смотрели на детей. На детской площадке. Дети были разные. И веселились они тоже по-разному. Кто на качелях. Кто в песочнице. Кто по округе. И котята смотрели. Внимательно. Из сирени. И не выходили. Котята уже знали, что дети нападают на котят. И это не всегда весело. И котята сидели в сирени и смотрели на детей. И пролетели во́роны. Молча. Котята посмотрели. Смеркалось.
ЛИЛ ДОЖДЬ
Лил дождь. Котята слушали. Черный, рыжий и полосатый. Под обувной коробкой было темно и сыро. Лил дождь. Котята слушали. И было им удивительно. Почему они не вылезают из-под промокшей насквозь обувной коробки, а только лишь все крепче и крепче жмутся друг к дружке. Черный, рыжий и полосатый. В единое тельце. И было им удивительно. И лил дождь. И котята слушали.
ПТИЦ НЕ БЫЛО
Птиц не было. Никогда. Не было и деревьев. Даже хворосту не было где собрать. Печь не топлена. Миски холодны. Дети грустят по лавкам. Старшие бродят. Только лишь запах каши. Всех радует. Из чего бы ей быть? Не интересно. Главное – каша есть. Есть каша.
Не было каши. Никогда.
Ничего не было.
Подхожу к нему. Точнее, иду мимо. Он останавливает меня. Нежно. Пальцами. Оборачиваюсь. И он говорит мне. О том, что птиц не было. Никогда.
НА ОПУШКЕ
Еноты оглянулись. Что-то напугало их. И стояли еноты. И боялись еноты. И не решались. Уже.
Ежик поздно пробегал. Совсем.
Осень. Уже.
РЯДОМ
Кроты вышли из земли. Просторно. Незащищенно. Чуждо. Постояли малость. Переглянулись. И обратно. В землю. Юркнули. Ловко. И затихли. Там. Зачем нам столько? Столько! И затаились.
СКАЗКА
Сошлись лисы. На оранжевые облака смотрели. Молчали.
Сегодня цветов прибавилось. Стало больше. Хоть и теснятся. Тихо на подоконнике. Не уныло.
Когда прорежется молнии сполох – не устрашится скользящий по стеклянному морю. Там ласково. Не уныло.
Тихонько в ночь уходила. Коридорную. На цыпочках. Там страшно. Но, мне надо было. Очень.
Все оказалось гораздо ближе. На прикроватном столике. Ниточкой.
ГОЛУБЬ
Мыши дрались. Больше крику, конечно, но все одно. То писком друг дружку пугали, то острыми зубками, то когтястыми лапками. То, сцепившись, кубарем катились, то отпрыгивали, злюще пуговками-глазками друг дружку буравя. И набрасывались вновь, и осоловело пищали, и никакого им не было угомону.
– Фу!
Мыши рассыпались. Позапрятались. И позамерли. И только ноздрики...
Медведь скинул лопух с морды и защурился на голубь неба. Хохотнул даже. Не удержался.
НА ДЕРЕВЕ
Котята сидели на дереве. Черный, рыжий и полосатый. Ждали птичку. Какую-нибудь. Слезть-то они все равно не могли. Боялись. Ждали птичку от нечего делать. Ведь, должна же прилететь какая-нибудь птичка. Это же – дерево. А на деревьях сидят птички. Обычно. А сейчас – котята. Разные. Черный, рыжий и полосатый. Птичку ждут.
СКАЗКА
– Когда в тебя стреляют – ты меняешься.
Песок был сыроват, а потому хорошо поддавался разноцветным формочкам.
Не желая того, отточенная лопатка пробила тонкую стенку льда и полоснула, рассекая колготы, рассекая колено, и упала. Больно. Страшно. Но – ветер. И дом рядом.
Пыль салфеткою. Брезгливо. Всегда. (Можно и оставить)
У тебя нет защиты. (Нет)
Если захочешь – у тебя есть защита. (Есть)
У всех в группе были платья. Замечательные. Воздушные. Оберточки конфетные. Мишура. А мне и карлик-носом было весело. Сама придумала. Кусалась.
И долго волк стоял надо мной. Нюхал. Отворачивался. Не показывал глаз. Думал. И, вдруг, резко повернулся и жарко лизнул по всему лицу. Поверил. Я тоже была честна с ним. До последнего. На руках у меня зубы скалил. И кашлял. Замерзая.
ПОЛЕ
Пришли косари. Траву косить. Один крепкий, другой ничего так, третий совсем дохляк. Взяли косы. Точила. Стали косы править. У одного ладно все, у другого тоже ничего, у третьего полное говно. Ну, да ладно. Встали косить. У одного ровно травка ложится, под самый корешок, и не улизнет ни одна. У другого нормальная косьба, не подохнет скотина с голоду. У третьего же не покос, а одно издевательство над травою, над косою, над самим собою. Но, худо ли бедно ли, закончили. Присели. Отобедать время. Достали харчи, выложили. Трапезничают. Довольные все. Молча отобедали, встали сытые, глядь, а поля то и нет. Совсем. Закручинились косари. Запечалились. Делать то чего? Один и говорит: Простите меня, хорошо подумал о себе, а о вас дурно. Мол, как у меня ладно все, и какие же вы непутевые. Посмеялся над вами, простите. Другой говорит: Простите меня, хорошо подумал о себе, а о вас дурно. Мол, хоть и не любезен мне самый ладный из нас, хоть и держу на него зависть сердечную, да все ж получше работник я, нежели третий из нас. Затаил на вас, простите. Третий говорит: Простите меня, хорошо подумал о себе, а о вас дурно. Мол, пусть надрываются, что проку то, мол, и так сойдет, я умнее. Принизил вас, простите. Что ж, обнялись косари, расцеловались. Взяли косы, взяли точила. И стоят теперь. Рядышком. Поля ждут.
У РЕКИ
– Когда тебя бьют – у тебя есть выбор. Защищаться или нет. Когда бьют другого – у тебя нет выбора.
Одноухий одноглазый кот сидел и ковырял задней лапой прибрежный песок. Рядом никого не было. Лишь где-то неподалеку стрекотал кузнечик. Одноухий одноглазый кот улыбнулся.
МАКАР
И пришло время. Время лебедей. Ждали лебеди долго. Терлись боками об изгородь. Топтались. Молчали. Ждали. И вышел. Скинул с плеча мешок. И рассыпал зерен. Присел рядом. И ждал. Долго ждал. Пока все лебеди не насытились. И пошел в огород. Полоть. И лебеди. За ним.
ВЕСНА
Медведь лежал. На спине. Гудели пароходы. По реке. Лежал. Выли волки. По лесам. Лежал. Крот прорыл. Выбирается. Снизу. Уперся. Медведю что, повернулся на бок. Крот вынырнул, озирается, нюхает. Медведем пахнет.
ВАСИЛИЙ
Василий спал допоздна, но вставал рано. Ел беляши. На завтрак. Где он их только находил? Имел трех собак. Бойцовых. Выгуливал порознь. Жениться не торопился. Одиночеством не тяготился. Супы варил. Картофель. Лапшу заваривал. Быструю. Телевизор не смотрел. Собирал кокарды. Начал на войне еще. Увлечения не оставил. Но, когда встретился с сиротою. По ливню. Зыркнул сурово. Из-под бровей. И оттаял.
ФЕВРАЛЬ
Удрученный солнцем, асфальт прогибался под шагами прохожих. Тужился. Желая ухватить за подошву. В отместку. Не отпустить. Остановить. И злился. И плакал. Таял, но не истекал. Маялся. Маялся. Маялся. Озираясь на февраль. Хорошо тут одной старушке. У нее – февраль. Ходит. Снег ищет. У прохожих спрашивает. Улыбаются. Пот с лиц платками утирают, воду пьют, и улыбаются. Снег – это зимой, говорят. А сейчас что же? Май. Конец мая. Скоро лето. А Пасха скоро? Так была только. В апреле. Бывало, на Пасху столько снегу навалит, что из дому не выйти. Отец из избы в окно вылезет, и расчищает. И мы, дети его, внутри сидим. И ждем. Отца своего. Оттуда. С Пасхи. В дом его ждем. Обняться чтобы. И вот – дверь! Так, что дыхание перехватит. Запах с улицы! И отец! Снежный! А мы все розовенькие, тепленькие. С печки. И хохочем до визгу. Убегаем. А он бегает за нами, ловит нас поодиночке, и смеется в лицо. И целует. И так щекотно от бороды его, и так мокро от снега его, и так хорошо. Хоть умри, вот как хорошо. На руках его. И куда теперь только снег подевался? Белым-бело, а нету. Снегу-то. Февраль, вроде. Да, странный какой-то. Как и всё. Нынче.
АНТОН
Антон просто носил рубаху. С воротом. С рукавами. Просторную. Алую. Без пуговиц. Без запахов. Настоящую. Не магазинную. Чинно носил Антон рубаху свою. С достоинством. Потому и распрей не было. Потому и вечера были сладкими. И рассветы. Желанными.
АНТИП
Антип жуть как не любил ходить по грибы. И рыбу удить тоже не любил. А вот колку дров Антип страсть как уважал. Вот и колол Антип дрова. Сколько помнил себя, столько и колол. Так и помер. На замахе.
ПАНКРАТ
Панкрат был тяжел на руку и любил животных. Спал в кресле. Ел рыбу. Яйца. Сыр. Иногда – бургеры. Выпивал. Был ленив до крайности. Но чего-то делал. Без толку существовал, как казалось. А оказалось – нет.
ИЗ КУЛЕЧКА
Били молча. Без озорства. По-настоящему. Со злобой. Он лишь левою рукою голову прикрывал, а правою все к животу прижимал бумажный кулечек. Совсем маленький. Минут через десять они успокоились, но долго еще не уходили. Отвлеклись и разговаривали. Кулечек, почувствовав, что уверенная рука не запрещает ему больше, зашевелился. Было темно и хрустко от бумаги. И щелочка была. Как не выглянуть? Какой же неистовой сладостью пахнет здесь...
АРХИП
Приближалось лето. Не то, чтобы Архип был слишком грязен, но уклад есть уклад. Мылся Архип только летом. В отцовской баньке. Тут ограничений не было, к чему отца с матерью огорчать. Мылся. Сколь родителям надо было, столь и мылся Архип летом. В малюсенькой баньке. А еще летом Архип в поле ходил. Просторы смотреть. Нравилось Архипу в поле просторы смотреть. Вот и ходил Архип в поле. Смотрел просторы. И щурился на солнце. И за букашками наблюдал. И возвращался. Довольный. К обеду. Хорошо было Архипу с отцом и матерью летом жить. Хорошо было и не летом. Без отца и матери. Без малюсенькой баньки. Без поля и просторов. Без букашек. Без солнца.
НЕТ
И тысячи тысяч бабочек. И велюровые ботинки. И, дав дуплетом, чуть подвиснуть над столом. Чтобы услышать. Было ли так? Нет. Так не было. Все было не так.
Штыковая? Не знаю. Всего меня разворотил. Убил меня.
Надо попытаться написать стихотворенье. Ведь, приснился же мне друг неведомый. Или ведомый. С кем играю я? Отвечай! Глупый посыл, но...
Все – не о том.
(Стираем)
И тысячи тысяч бабочек. И воздух-то какой остервенелый. Лютый. Жадный. Нескончаемый. Где же пасечник? Где ты, пасечник? Где ты?
Нет его.
(Нам разрешили проползти под огромным покрывалом, если тихо... Стараемся... ползем...)
ОНА
Она – так ее называли. Всклокоченная. Обыкновенное дело. Сидела на тротуарном бордюрчике. Рыжая. В зеленой растянутой мужской футболке. С босыми ногами. На границе лета и проезжей части. И хохотала. Осторожные воробьи озорно чирикали и скакали рядышком. Проезжающие машины их не пугали. Прохожие тоже. Прыгали себе. Прыгали и учирикивались. С нею хохотали. А она – с ними. Наверное, громко хохотала – с верхних этажей водою обдали. Замолчала. Воробьи тоже притихли. Скачут рядышком, поглядывают. На мокрую ее. Не шевелится. Воробьи все ближе. Молча. Смотрят глазками. Огорчаются. Самые смелые уже на мокрую зеленую футболку вспрыгнули. Осторожные к ногам босым поджимаются. Аккуратно клювами касаются. Привычка такая воробьиная. Боязливые на отливе нижнего этажа теснятся. Помалкивают. Черный плешивый пудель дорогу перебежал. Испугался, но перебежал. Сел в сторонке. Вздохнул облегченно. Смотрит. Рядом машины едут. Мимо. Запыхавшийся мальчуган подбежал. С красной лопаткой. Воробьев распугал. Рядом плюхнулся. На бордюрный камень. Разделяющий. Дышит. Покашливает. Сопли рукавом подтирает. Сидит рядышком. Отдыхает. Успокаивается. Распуганные воробьи тоже подтянулись. Красной лопаткой интересуются. Но все к ногам босым ее жмутся. Черный плешивый пудель лег и подполз осторожненько. Все замерли. И – вдарило солнце! Разорвало и опалило! Ахнуло! Что двигалось – остановилось. Что стояло – облокотилось. Облокоченное – присело. Сидящее же – расхохоталось. С нею. Вместе. И с воробьями. И с плешивым пуделем. И с мальчуганом с красной лопаткой. Аминь.
ТАНЕЦ
Сам разжигаю тьму в себе. Сам следую за ней. Сам ей покоряюсь. Питаю ее. Ублажаю. Дружу с ней, будучи ведомым в этой паре. Беспечен танец поначалу. Головокруженье. Легкость. Но все яростнее ход. Все крепче хватка. Не выскользнуть уже. Не отстраниться. Вплелась. Сама уже кружит. И только лишь отдается в висках: Вырвись! Вырвись! Вырвись!
НАСТУПЛЕНИЕ
Пулемет торчал из траншеи, закопавшись носом в песок. Соскользнул вниз, подхватил его. Чуть обстучал. Установил. Теперь у меня был пулемет. Три полных ленты, одна заряжена. Саперную лопатку – в сапог. Что ж, кучерявые, теперь повоюем...
НА РЕКЕ
Одноухий кот ловил рабу. Выжидал, чтобы напасть на нее. Караулил. Но рыба была осторожна. А совсем оголодавший одноухий кот постоянно совершал непростительные ошибки. И рыба уходила. Снова и снова. Одноухий кот был уже на грани отчаянья. И заплакал. Тихонечко. Очень уж есть хотелось. И очень уж было одиноко. И очень уж было одноухо. Как тут:
– Ха!
Одноухого кота как-то неестественно перекосило от неожиданности и ужаса. Никогда еще не были так открыты глаза его. Выросший перед ним прямо из реки медведь был неестественно огромен. Он хулиганисто смотрел на одноухого кота. Кот не моргал. И не дышал.
– Ха!
Медведь выпрыгнул из воды вверх, взмыл, разметав звездою лапы в воздухе, оросил все брызгами, и тут же гулко обрушился в реку. И скрылся в ней.
Рыба украдкой выглянула из реки. Одноухого кота нигде не было.
ОСТАНОВИЛСЯ
Половицы предательски скрипнули. Замер. Сердце ударило в барабанные перепонки. Люто. Гулко. Дыхание перехватило. До тошноты. Сдержался. По виску скользнула капля пота. Юрко. Жарко. И исчезла. Где-то там. Низко. Низко-низко. Туда. Куда предстояло падать. И ноги сокрушились уже. Скрошились. Растеклись в песок. Истаяли. И рушился вслед за каплей. Уже рушился. Весь. Крошился. Переставал... А в том детстве моем далеком безнаказанном была у меня обезьянка. Ненастоящая. Пропала куда-то... Потерялись...
У ПЧЕЛ
Медведь напал на пчел. Делал угрожающие гримасы. Размахивал лапами. Завывал. И, подобно смерчу, ураганно кружился вокруг пчелиного жилища. Пчелы цепенели. Происходящее завораживало.
Оставив пчел в недоумении, медведь так же неожиданно удалился, как и нагрянул.
ПОВОД
Может быть, в чреде злодеяний моих отыщется в сердце моем повод для примирения... Я могу даже и не заметить его. Но не Ты. И сердце мое огорчится мне. Поначалу я даже не узнаю его. Разве было оно? Эй, разве ты было? Да, какое же ты страшное... Ты же безобразно... Сердце мое. Ты пугаешь меня. Что же я с тобою сделал...
В сумраке не всегда уютно... Точнее – никогда. Туда прячешься по светобоязни. Там знобит и все настораживает. Внешнее одним фактом своего существования может довести до состояния паники. Там плачешь от бессилия. Оттуда хочется исчезнуть. Но некуда. Так кажется. Много черной туши в аквариуме. Страшно там. И сердце ищет. Ищет в себе. Маленькую щелочку. Крохотную лазеечку. Там, где надорвано. Чтобы дать Тебе повод...
В ПЕСОЧНИЦЕ
Смежаю глаза и вижу изморозь. На ветках. Сваленных. Губы шепчут: сначала предаешь в малом, потом предаешь до остатка. Сердце прижимается к ребенку. В песочнице. Тот и яму копает, и башню строит. Увлечен. Кряхтит, сопли пускает. Воскресное солнце его за портки держит. Чтоб не бухнулся на строение. Родителей нет. Он об этом не знает еще. Пусть не знает. Пусть яму копает, да башню строит. Губы шепчут: пора собирать тимьян, пора сушить его стебли, листья, цветы, пора запасаться травами. Сердце жмется к ребенку. Тот посмеивается. Грозит ему лопаткою. Серебристою. Понарошку грозит, чтобы весело. И дальше за работу. Успеть надо. Засветло. И он успевает. Должен успеть.
АМИНЬ
Гранитные подоконники. Рамы двойные, да стекла хлипкие. Форточки. Отливчики. Убегать некуда. Ставни стен. В окнах – фонари. Желтые. И бело-яркие. Убегать некуда – внутрь иди. Не торопись.
Водолазка. Зеленая. Вусмерть стертая. В дыры. На стуле висит. На спинке.
Людей здесь нет. Я один.
Аминь.
УТРО
Смотрю на ладони. Желтая Кубань играет ими. Стремится сквозь пальцы. Щекочет. Оборачиваюсь на запах. Чабрец улыбается. Щекочет. Солнце не палит, осторожно о камень трется. Не отпускаю реку. Жду. Пусть само подойдет. Подходит. В плечо целует. В щеку. Щекочет. Обнимает. Нежно. В лицо заглядывает: Чего не встречаешь? Смущаюсь. Руки поднимаю. В желтой Кубани. Сверкает. Улыбается. Садится рядом. Свои опускает. Сидим. Смотрим на ладони. Желтая Кубань играет ими. Стремится сквозь пальцы. Щекочет. Переглянулись. Смеемся. Оборачиваемся на запах. Чабрец улыбается. Щекочет. Со смеху прыснули. Хохочем.
ВЕЧЕР
Весь вечер думал: Как научить человека смерти? Умирает. Много написал. Много стер.
Очень к морю хочу. Оно меня помнит. Я помню его. Прикоснусь к нему ночью. Поначалу испугается. Обернется. Узнает. Расхохочется. И обнимет. Такое оно. Море.
ТЕРЯЮ
Слушаю: Ты учишься терять? Отвечаю: Стараюсь. И иду по краю смотровой башни. Солнце слепит. Иду за ним. Жмурюсь. Иду. По кругу. Иду и жмурюсь. За ним. За солнцем. Иду. По краю смотровой башни. Осторожно. Чуточку смущаясь. Чуточку. Иду. По краю. По кругу. Терять учусь. Стараюсь. Очень. Учусь. Терять.
ВСЛУШИВАЮСЬ
Вслушиваюсь в темноте. Подгниваю. Не в окопе даже. Какие окопы на болоте? Вода рядом. Вот уже. На той стороне трупы кладут. Водой проливают. Леденеют. Такие крепости. Промахнулся – в своего попал. Мертвого. Но в своего. За мертвыми своими – живые чужие. На болотах тоскливо воевать. Умирать здесь не весело. Но надо. Вслушиваюсь в темноте. Когда-то серого мышонка пальцами мну. Смотрю на него смешнючего. Пальцами мну. Вслушиваюсь. В темноте.
ИДЕМ НА БРЕЮЩЕМ
Идем на бреющем. Дыхание слышно. Грифов. Слетаются. Дышат. Крылья напряжены. Клювы. Глаза. Идем на бреющем. Идем на бреющем. Рядом уже. Близко. Рукой подать. Шепот гиен. Стекаются. Чуть видно их. Дышат. Смеются. Мышцы напряжены. С зубов языки. Глазами рыщут. Слышно все. Идем на бреющем. Пришли уже. Пришли уже. Сближаемся. Заходим на цель. Дыхание слышно. Слышно еще. Слышно еще.
КАРАМЕЛЬ
Слово – оно само по себе – емкое. Объединяет и смыкает в себе слово. И притрагивается. Чуть-чуть. К струне. Скрипичной. На исходе. Когда и не нужно уже. Когда все – в плесень. В морось все. Не оглянуться. Не прокашляться. Не закурить попросить. Поздно уже. Все поезда утекли. Огни истаяли. И улыбаются чем-то. Густоватым. Чем же? Трясиною? Да, нет же. Улыбаются. Вязким. Ласковым. В карамели подтаявшей. Смеясь и размазывая. Карамель. По себе. По друзьям. По снующим рядом.
ПОРОГ
До́рог порог. Не переступить. Стоим друг против друга. Смотрим. Велика ли беда? Всегда велика. Велики ли холода? Всегда велики. Хороша ли шуба? Не всегда хороша. Но эта скроена ладно. Стужа ей не страшна. Как кажется. Что ж. Хорошо. Возвращаемся. Может, завтра. Через порог, ведь, никогда не поздно. Никогда, ведь. Как кажется.
БЛИЗКИЕ
Им виднее. У них жизнь солонее. А мы – холодеем. Так, нате вам ливня! Хлесткого. Хочете? Но обнимаемся. Чтоб весело всем. Не дикие мы. Близкие. Обнимаемся. Плачем. Жалеемся.
ВОЙНА
Война – это, когда за волосы волоком. Это, когда каблуком лежащего в висок на ха-ха. Это, когда звери мечутся, совсем растерявшись, совсем люто зверю, совсем непонятно. Война – это, когда Ангелы округ ожидают Голоса. Служат. Плачут. Это, когда в лесу страшно, да, вне леса – горлом кровь от жалости. Это, когда младенчики не умещаются. Нигде не умещаются. Ни на груди у матери, ни в ящиках овощных, ни в коробках банановых. Война – это сало скворчащее. Ждущее. Рычащее. Чтоб до золотистой корочки, до черных поджарочек. Чтобы ландыши. Обождали.
САДОМ
Страшно, когда боишься. Когда доверяешь – не страшно. Медведь шел полночным безлунным садом и вслушивался. Страшно, когда спасаешься бегством. Когда защищаешь – уже не страшно. Деревья крючились, расползаясь ссохшимися ветвями. И прикасаясь. Нерешительно. Но цепко. Страшно, когда все оборвалось и ничего уже не будет. Когда продолжаешь надеяться – не страшно. И камни, камни, камни, камни. Скользкие камни. Поросшие. Обездвиженные. Немые. Спотыкающие. Страшно, когда предаешь. Когда, предав, сердцем отдаешь – уже не страшно. Сад – это не только деревья и камни. Это все, что рядом. И то, что дальше. Страшно, когда не боишься. Когда страхом жив – уже не страшно. Медведь шел полночным безлунным садом и вслушивался.
НА ДУБЕ
Медведь сидел на толстенной дубовой ветке, прислонившись спиной к широченному дубовому стволу. Внимательно сидел. Чутко. Слегка подремывал.
Припрыгал заяц. Смотрит косой на медведя, да спросить не решается. Медведь ожидает. Широко глаза раскрыл. Показывает, мол, не сплю, мол, спрашивай. Так и не решился заяц. Упрыгал. Медведь дальше дремлет.
Ворон прилетел. Хлеба принес. Медведь поклон ему. Ворон – медведю. И прочь лететь. Медведь дальше дремлет.
Волк прибежал. Мнется в сторонке. Не подходит. Медведь головою, мол, чего тебе? Волк голову склонил, чуть ближе подошел. И осторожно так, снизу, – зырк. Медведь на хлеб кивнул. Волк – хвать. Попятился, попятился, и убежал. Медведь дальше дремлет.
Тут – слон. Медведь головою повел: что за диво? Протрубил слон, топнул ногою, ушами колыхнул, хватанул пыли в хобот, и обдал всего себя. Медведю тоже досталось. Сел слон. Посидели так, помолчали. Слон ушами колыхнул, поднялся и мимо пошел. Медведь отряхнулся, дальше дремлет.
Дельфины. Ясное дело, померещились. Дальше дремлет.
Муравьи пробежали. Многим числом. Не останавливаясь. Остаток дня за собой утянули. Ночь вошла. Медведь дремлет. Ночью то оно совсем уж, вроде как, к месту. Но внимательно. Чутко. На сны не отвлекаясь. Отворачиваясь. Не время. Увернется ото сна медведь, и дальше дремлет.
Филин ухнул. Зыркает. Позыркали-позыркали друг на дружку, и медведь дальше дремлет.
Густо-густо так. Ворохом шорохи. Да, не видать ничего. Темень. Аж звенит в глазах, слипает. Пусть себе. Дальше дремлет.
Дальше дремлет.
Довольно дремать. Встал медведь, потянулся. Глубоко-глубоко вздохнул, глубоко-глубоко выдохнул. И ушел.
ВЕСТОЧКА
Вот и весточка. Пришла, родимая. Долетела, красавица. На стол легла. Да, не решается никто. Не подходят. В сторонке топчутся. Покуривают. Кашляют.
ЖИЛИ-БЫЛИ
Жили-были. В лес по грибы ходили. По ягоды. Бани топили. Мылись. От печи кормились. Грелись. Да, беда пришла.
Пошли на беду. Что у кого было, все в дело пошло. Против беды стоять. И отстояли. Вернулись. Дальше зажили. Только надломилось что-то.
В лес по грибы ходим. По ягоды. Бани топим. Моемся. От печи кормимся. Греемся. Да, не то что-то.
Пошли на беду. Что у кого осталось, все в дело пошло. Против беды идти. И одолели. Вернулись. Вздохнули. Да, не живется что-то.
В лес по грибы не ходим. И по ягоды. Бани не топим. Не моемся. Не от печи кормимся. Не от нее греемся. Да, вроде, и ничего себе. Поживем еще.
Она и улыбается.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
И медведь вернулся в лес. Негоже медведю вне леса шататься. Хоть и по делу, да, все одно – негоже. Где родился – там и пригодился. Побродить тоже бывает не лишним, главное не увлекаться. Ни чем. Пробовать-то – оно можно, да только осторожно, с головой чтобы, без фанатизма. С мирным сердцем. Тихою поступью. И чтобы к вечеру домой. Под покров. Где нарожден был. Где окружен был заботою и лаской. Где взрослел и всему научен был. Где самостоятельным стал. Где крепко стоял. Где частью был. Целого. Единого. Главного. И медведь возвращался. Шел заросшею тропой и дышал. Жадно дышал. Счастливо. И медвежье сердце хохотало. Оно закатывалось до слез, всхрюкивало, и весело сопливилось, и все никак не унималось и не унималось. А медведь шел. Нес свое хохочущее сердце. Осторожно нес его. И все улыбался ему. Возвращаясь.
КОНЕЦ
Медведь смотрел на рыбок. Через стекло. Рыбки – на медведя. Внимательно. Иногда отходя, медведь снова приближался к стеклу. И смотрел. На рыбок. Рыбки – на него. Медведь нервничал. Чесался. И шемонался без дела. Около стекла. Где рыбки. И они – смотрели. И медведь. Остановившись. Отвернулся? (Конец)
Еще раз – Отвернулся? Еще раз – (Конец)
И снова: Медведь. Остановившись. Отвернулся?
(Конец)
ВЕЧЕРОМ
Зажмуришься – черно. Раскрыл глаза – Благовещенье. И дальше что? А – ничего. Все. Приплыли.
ВРЕМЯ ПОЗДНЕЕ
Время позднее. Спать бы уже. Но – шумят. Посмотреть надо. Вышел. Зачем? Кто бы ответил... И спрашивать неохота. Так иду. Со всеми. За кем мы? Смеются. Идем. Не отвечают. Странно. Но – идем. Дети спят – думаю. Куда я? Идиот. Но – иду. Все медленней. Все тише. К земле стопами притронуться боюсь. Почти ложусь уже. Ложусь. Уже. Ложусь. Но – все иду. Сжигаем. Аминь.
В ДОМЕ
Когда запалили дом, оставалось пять патронов. Оставалось некоторое время. Оставалось еще. В голову ничего не шло. Тупо смотрел на пистолет. Протирал. Усердно. Новым носовым платком. И запах такой от него. Можжевеловый что ли... Чудный такой запах. Непривычный. И тер, и тер, и тер им. То и дело проверяя обойму. Пять. И снова. И пересчитывал. И было уже душно. И было уже не страшно. И надо было идти уже. И вышел. И остановился. Куда теперь? И как же ласково трещал огонь. Как нежно. И как жарко. В нем было все. Все. Сгореть или попытаться? А ты сам то, как думаешь? Сгореть не хочу. Ну, так... Попытаться? Решай. Балки уже прогорели. Жди свою. Или беги. Прорывайся. Ты уже горишь. Уже. Но у тебя есть патроны. Пять. Ты жив еще. Жив. Беги. Я помогаю тебе. Решай. Я помогаю тебе.
ВРЕМЯ ОБЕДЕННОЕ
Царь взглянул на часы. Время обеденное. Скоро за стол. Торжественно свисали затейливые шторы. Торжественны были диковинные люстры. Торжественно оглядывалось время. Не пора ли? Царь одобрительно улыбнулся. И время настало. Час пришел. Минута приблизилась. Возвестив. И радостным настенным боем отозвались царские часы, возвещая всем находящимся при дворе о начале времени обеденного. Царь поднялся из кресла, вышел из кабинета, прошел по длинному коридору, и вошел в гостиную. Все встали.
ПЕРЕД ЗАВТРА
Завтра операция. Анестезиолог замечательный. Дослушал. Я что-то мямлил, но он дослушал. Записал что-то. И дальше. Много нас. И всем – анестезия. Всем – чтобы без боли. Всем – чтобы не плакать. Всем. Чтобы. На то и анестезиолог. И идет дальше. А завтра – операция. Вечером – клизма. Здесь это называют – космодром. Мечтал ли я быть космонавтом? Нет. Точно. Не припомню такого. Но – буду. Ночью. И утром. Такой вот пост получается. Неожиданный. Вне графика. Личный пост. Не потому, что операция. Потому, что – поститься время. Я что, я – согласен. Хорошо, что телефон есть. Может сын позвонит. Утром. В самое нужное. Между клизмой и стеснительным удержанием. Чтобы не так слышно. И уже не будет так страшно. А страшно – всегда. Только молчим. И скажет сын: Все будет хорошо. И я поверю сыну. Ему поверю. И хирург – замечательный. Главный. За ним все бегают. Утешительно это. Но. Хотя ладно, утешительно. Уже верю. Уже. Верю.
ЧТОБЫ ЯРКО
И спрятавшись в темной комнате тихонечко хихикать в кулачок. И страшиться от того, что могут-таки отыскать. И таиться. И прислушиваться, прикладывая ухо к дверной щели. И ловить, играя в салки, любой шорох. Любое дыхание. И мурашки. И присесть резко – так спрятанней. И закопаться в нащупанном. Совсем. Чтобы никто. Чтобы никогда. Чтобы только самому, не выдержав, выскочить, прыснув со смеху, и всех обдать дурацкою своею радостью. И чтобы сразу же – всем весело. И, чтобы отец. Рассмеявшись. Яркую люстру.
ПЕРЕД РАССВЕТОМ
Было довольно рано для рассвета. Рассветы наступают позже. Они приходят медленно, на цыпочках. Они будто стесняются, что им приходится озарять дремлющее. Словно бы насильно проникают они и погружают в прохладный утренний свет. И зачинается день. Но теперь было совсем рано для рассвета. Не время. Все еще было не готово. Впрочем, медведь уже сидел на пригорке. С малиновой веткой. И на поваленном дереве тоже сидел медведь. С веткой орешника. И на прибрежном песке тоже. С сиренью. И они все подходили и подходили. Предрассветные медведи. Подходили и садились. Садились и смотрели. Смотрели и встречали.
РАСПИСАНИЕ
Оно висело на третьем этаже. Расписание. Читать его было полезно и даже интересно. Можно было его переписывать. Можно было запоминать. Можно было и забыть. Сразу. Или чуть погодя. Или просто подойти, но не прочитать. Осмотреть рамку. И не вникать. Не вчитываться. Со стороны. И отойти. Спуститься вниз. По широченным мраморным ступеням. Миновать второй этаж. Дойти до первого. Постоять немного у лестницы, облокотившись на красные перила. Прислушаться. Достать носовой платок. Потеребить его. И решительно выйти на улицу. И уйти. Совсем уйти. Домой. Навсегда.
ШТОЛЬНЯ
На восьмой день мы пробились в заброшенную штольню. Так показалось. Здесь было уныло. Сыро. Но неестественно высокий потолок. Со скромной лепниной. И люстра. Тускло. Хорошо промазанные подпорки и балки. Они все еще прочно держали. И мы доверились и вошли.
ПАСХАЛЬНАЯ БАБУЛЯ
На Страстной, в Великий Пяток, деревьев не стало. Солнце уже не вязло, не растекалось, не просачивалось сквозь ветви их. Солнце заливало. Засаленный, некогда красный, матерчатый халат был туго завязан на спине. На голове пучок, на ногах тапки с задниками. Руки пусты. И все это топило в себе птичьеголосое Пасхальное солнце. Топило жадно.
ПРОХЛАДА
На матерних коленочках. Разбаловался. Расплескав. Прохладу. Сладкую.
НАД ПРОПАСТЬЮ
Сил не осталось. Да и бежать уже было некуда. Он стоял на краю пропасти и жадно глотал воздух. Давил кашель. Жажда выжигала нутро. От взгляда вниз мутнело в глазах. Оттуда тянуло плесенью и чем-то вязким. И он отвернулся. Резко. Казалось, он и сам не ожидал этого – так он был обессилен и так решительно он отпрянул от края пропасти, и повернулся навстречу тому, что преследовало его. Он ничего не слышал. Глаза застилала мутно-розовая пелена. Глубокий кашель взрезал дыхание и он то и дело начинал задыхаться. Но стоял. Он приготовился к клыкам. Приготовился к внезапной боли. Приготовился. Чтобы сразу не потерять сознания. Чтобы не достаться слишком легко. Чтобы среагировать и вцепиться. И держать, держать, держать. Держать. До последнего. До судорожного. До сусального. И он ждал. Он ждал. Ждал.
ПО ПУТИ
И никак не мог оторвать взгляда от, ухватившегося за влачимое древо, сорвавшегося с куста своего, смоковничного листа. Он просто прилепился собою всем и держался, и окунался вместе с ним в робкую, всколыхнувшуюся при чутком касании, придорожную пыль.
БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Сидит на низенькой оградке. Борода спутана. Смеется. Зубы гнилые, да и те лишь изредка. В корявых руках неказистую куклу держит. Нежно. И всем показывает. Кто-то глянет, кто-то так идет. Сидит, смеется. Тянет навстречу. Да, не надо никому. Осень уж.
ХАЛВА
Халва. Она лежала на сиреневом блюдечке. С угла чуть надломленная. Под тончайшею паутиною. На паучьих растяжках. От ложечки. От подстаканника. От сморщенных пальцев малюсенькой старушечьей руки.
НА ГРУНТЕ
Лежим на грунте. Лежим. Одни ничком. Другие навзничь. Остальные на боку. Кто на левом. Иные на правом. Лежим. Тихо так. Никто не встает. Ограничить движения. До полного. Чтобы кислород. Чтобы подольше. Подольше. Выиграть время. Здесь это имеет смысл. Настоящий смысл. Жарко. Все отключено. И жарко. Это, чтобы ограничить. Все ограничить. Чтобы кислород. Его так мало. Кажется, что его даже видно. Трогаю. Он разбегается от меня. Ртутными шариками. Теряется. Множится и теряется. Попробуй достань теперь. Лежа то. То-то и оно. И все слушаем. Не думал, что можно быть таким внимательным. Чутким. Настороженным. Сердце слышу. Не свое. И кровь. Сейчас она главная. И ей нужен кислород. Сердце дремлет. Клюет носом. Очки роняет на сказку про семерых козлят. И они не откроют. Никто не откроет. Все здесь. Теперь все уже. И лишь воздушные шары еще стремятся к горизонту. Воздух по воздуху. Разноцветные. Пестрым облаком. Ранимым.
КРАСНЫЙ ЦЕЛЛОФАНОВЫЙ ПАКЕТ
Летел себе красный целлофановый пакет. Без всякой цели. Предаваясь ветру. Легок и непредсказуем. То ввысь взмоет, то по земле стелется, то и вовсе затаится на время, лишь колышется, трепещет в ожидании. И срывается вновь, увлекаемый встрепенувшимся ветром. То кружит, то, надувшись парусом, устремится над землею, то замрет, повиснет в воздухе, будто оглядывается. Но вот зацепился красный целлофановый пакет за ветку тополя. А тут еще ветер так причудливо крутанул, что крепко-накрепко привязался пакет к дереву. Бьет его ветром, полощет, а никак не отцепиться, не оторваться ему, не вырваться из тополиных объятий. Он так и висит. Красный целлофановый пакет. Изодран. Растянут на ветвях тополиных. Терзаем прежде дружелюбными ветрами. Посекаем прежде неприметными дождями. Но и ласкаем. Солнцем. Все тем же. Оно не изменилось. Такое же нежное. Теплое. Яркое. Такое же желанное.
У ОБРЫВА
Ну, вот и обрыв. Вот он. Теперь можно дальше. Туда. За. Теперь можно. Или остаться здесь. И стоять. Можно сесть. Можно лечь. Остаться. Совсем. У края. За один шаг. За треть прыжка. За бесконечность полета. Или можно вернуться. Вот так просто. Вернуться. И постараться забыть. Совсем. Стараясь измениться вспять. В до обрыва. Забредая все глубже и глубже. Желая затеряться. Между. Среди. В.
ПАРТИЯ
Шахматная партия замерла на сорок седьмом ходу. Остановились настенные часы с боем. Свет перестал. Затихла соседская собачка. Дождь иссяк. Остановилось дыхание.
МЕДВЕДЬ СПАЛ
Медведь спал. Шел дождь. Гремел гром. Ветер хлестал мокрыми ветвями. Во сне медведя окружало море. Он сидел на нем. Засыпая. Огромные волны обрушивались на медведя, но не прикасались. Не холодили. Не разбивали. Лишь укрывали. И медведь спал. Падая. Его отчаянно кружило, и он все падал, и падал, и падал. И страшно не было. Было необычно. И медведь тихонько посмеивался. Вздрагивал ушами. И бормотал что-то. Очень важное.
ЖЖЕНЫЙ САХАР
Жженый сахар чуть подгорел. Высокий худощавый старик в синем истертом халате резко закашлялся. Он отшатнулся от плиты и рухнул на расшатанный кухонный стул. Кашель не отпускал. Старик согнулся, упершись лбом в колени. Раскаленный жженый сахар медленно остывал.
В СУМЕРКАХ
Еноты волновались. Уже близилась ночь, а кротов все не было. Беспокойство уже начинало проникать во встревоженные сердца енотов, как вдруг раздался, приглушенный цикадами, шепот дозорного: Кроты! Еноты сразу оживились и, поспешая, устремились навстречу. Кроты текли беззащитною незрячею вереницею, ведомые юркими ласками. Они встретились. Перегруппировались и потекли дальше, теперь уже ведомые енотами. Надо было поторапливаться. Темнело. Еноты бежали быстро, то и дело оглядываясь на ласок. Те присматривали за кротами. Кроты, доверившись, усердно семенили за ласками. За можжевеловым же холмом в нетерпении переминались лисы. Дозорные всматривались в густеющие сумерки. Тревожно становилось в обеспокоенных лисьих сердцах, как вдруг донеслось долгожданное: Кроты!
ОТ НАЧАЛА
И вот он – белый танец. Там. Далеко. И хихикаем, рассевшись по стульям вдоль танцевального зала. Чуть краснеем. Вжимаемся. Глаза опускаем и смотрим украдкой. И боясь, и желая. И колотится сердце. Стучится чем-то странным. И кажется – это настоящее. И кажется. Кажется. Кажется...
И вот первый вырвался из темноты и вцепился в сердце. Оно заныло. И это стало началом... За добычу дрались. Грызлись между собой. Тянули в стороны. Отгрызали, стараясь ухватить побольше. Кружились вокруг, вились, и, улучив момент, яростно впивались. И терзали. Терзали. Терзали...
Свет не зажигал. Надо было спрятаться. Ото всех. От себя тоже хотелось. Да – вот он. На краешке неубранной постели. Не спрячешься. Вот он. Съежился весь. Подрагивает. И сжимается. Сжимается. Сжимается...
И стервятники. Слетаясь на растерзанное. Пугливо прыгали рядом. Все ближе и ближе. И, подскочив, рвали клювами. Разрывали. Бились обагренными в добыче крыльями. Цепляли когтями. Вырывая. И клевали. Клевали. Клевали!
На остановке. Недалеко от дома. И вьюга. И замело так, что не выбраться. Все сковало. И вьюжит, и вьюжит, и вьюжит непроглядное. Застилает. Остановилось все. Ничего не движется. Замерло. Вмерзает. Не вырваться. И коченеет. Коченеет. Коченеет...
И изуродованное – умирало. Под палящими лучами. На раскаленном камне. Иссякая червями. И исчезая. Исчезая. Исчезая...
И исчезнув!
РЯДОМ
И ему казалось, что он жив. Что дышит. И написал:
Висит серпом апрельский месяц.
Апрельский месяц... Серп заточен.
И странно очень...
Страшно очень...
Висит серпом.
Но все же мило...
Теплой ночью...
Смотреть на серп.
Потом он смотрел на этот серп и ничего не чувствовал. Он был мертв. И написал:
Вращу
В гербарий цифру девять –
То будет знак
И изменю фамилию на Мерлинк
В глазах
Читая наслажденье
Твоих
Ты кормишь рыб
Я пью
Который день
Мечтая орхидеей стать –
Кто вспомнит, что я гений?..
И не отбрасывая тени
Я вышел в сад...
Теперь он стоял на садовых плитах. Рядом со снегом. Домом. Небом. Теперь он стоял рядом. И вспоминал.
В ГОРОДЕ
И в городе светло. Чтобы видно было. Иначе, как не споткнуться, как не упасть в яму? Никак. И в городе светло. И можно ходить по городу. Спотыкаясь, но не падая. Падая, но не разбиваясь. Разбиваясь, но не умирая. Умирая. Пока еще светло в городе. И можно ходить еще.
АПРЕЛЬ. ЧЕТВЕРТОЕ.
1. Добираюсь до земли. Кроты попрятались. Все перекопано. Ладно, говорю, что ж, на то и кроты. Солнце выглянуло. Потом град пошел. Дальше метель началась. И все завалило снегом. А я пишу про кротов. Попрятались кроты. Не вылезают.
2. Я видел ястребов и вертолет.
3. Натопили. Муха проснулась. Потом исчезла.
4. Когда приходит детство, то как-то томительно. Словно ожидаешь чего-то. Затаив дыхание. И ты уверен. Сбудется.
5. Поленница чуть завалилась. И ноют. Топко. Ветры.
6. Сколько нужно идти по шпалам, чтобы встречный поезд? Идти не нужно.
7. Чем дольше сидишь без света, тем причудливее буквы. И ворон знает. Низко летит.
8. День истек. Ударили в барабаны. Встревожились лютни. Нестройно вначале, в продолжении же – исправились. Выровнялись. Распрямились. И грянули!
СПРЯТАННОЕ
Барсуки, казалось, затевали что-то недоброе. Они таились, и вообще вели себя как-то очень уж подозрительно. Что-то все время перепрятывали и перепрятывали. При этом вели себя как-то нервозно, суетились, и, можно сказать, были растерянны. Обстановка была напряженной. Казалось, что вот сейчас барсуки переступят некую невидимую черту и уже не избежать чего-то очень-очень страшного, непоправимого... И пробил час. Барсуки вздрогнули и переглянулись. В комнату шумною гурьбою ввалились веселые хомяки и дружно принялись искать спрятанное барсуками. Барсуки не мешали. Спрятанный же ими старый подслеповатый ёжик был тих и сосредоточен. Он слушал веселую хомячью возню и тихонько посмеивался. А рядом с ним, возле оброненного и далеко закатившегося спелого надкусанного заветревшегося яблока, ярко-оранжевой обгрызенной детской погремушкой, лежала смерть. Ёжик узнал её.
НЕ НЕИСТОВО
Каков звон! Смерзся воздух. Крошится. Не вдохнуть. На лету коченеют птицы. Под ноги. В снег хоронятся. Псы – с ехидцею. Или кажется? Кажется. С холода. Скалятся. Жмутся стайками. Теснятся. Друг за дружку за жизнь цепляются. Кашляют. Каков звон! Схвачен воздухом. Вмерзся, трескаясь. Кровью крошится. Спеленали бы. Спеленали бы. Не неистово.
ПО ДОРОГЕ
И запах гниющей плоти. Привычный. Как и боль. Жжением расползается и блуждает, питаясь. Вяло и нескончаемо. И брел. С нею вместе. Обходя стороной поселения. Идущих людей. Собак. Сторонясь ветра. Вжимаясь в провяленную иссякающим телом накидку. Пытаясь исчезнуть. Раствориться в ее объятьях. Изнемочь ими. И, вдруг, очнуться... И лишь встревоженная дорожная пыль все никак не уляжется, все неслышно бормочет, цепляясь за придорожные камни, все никак не приноровится, ворочается, и, наконец, затихает...
АТАКА
Стайка мышей выскользнула из-под сарая и, дико пища, набросилась на ошеломленного рыжего кота Штруделя. Впервые в жизни Штрудель испугался. Отчаянные мыши с яростью берсеркеров вцепились в рыжего кота и повисли на нем. Никогда еще Штрудель так не кричал. Он пытался убежать, пытался сбросить впившихся в плоть мышей, но становилось только больнее. И Штрудель сдался. Он рухнул в придорожную пыль и затих. Убедившись в победе, мыши отлипли от Штруделя. Пыль улеглась. Рыжий кот лежал молча и не шевелился. Покрытые пылью мыши стояли вокруг. К вечеру мыши ушли. Но Штрудель еще долго лежал в придорожной пыли. Ему было стыдно. Нет, не потому, что на него напали мыши и победили его. Как-то по-другому стыдно. По-настоящему.
СКАЗКА
На прибитом ножками к полу столе стояла какая-то машинка с проводами.
– Вы читали Макиавелли? Я – нет.
Подключавший машинку весь как-то неестественно задергался, издавая что-то наподобие: «хрхрхр...». Вероятно, он смеялся. Чуть успокоившись, он продолжил:
– Я не читаю. Лень. Не увлекает. Вот кино – другое дело. Красиво...
Он опробовал машинку. Пошел разряд. И он снова затрясся, издавая свое поросячье: «хрхрхр...». И, вдруг, он посмотрел на меня. Влажно.
– Так о чем я спрашивал? Ах, да! Макиавелли! Не читал.
Они навалились все разом. Руки, ноги, шея – все было сковано ледяной хваткой. Под ребра отвратительно вонзалось. В спину. В шею. Но, продолжая тянуться щепотью ко лбу, раз за разом мысленно совершал весь крестный путь руки, и не умолкал, не умолкал, не умолкал...
Паровозик уткнулся в дверь и смешно так заерзал, пока не упал на бок. Но он все крутил, крутил, крутил, крутил свои игрушечные колесики. Улыбаясь, Верочка сползла с кровати и, осторожно ступая, прошла по палате и подошла к упавшему паровозику. Она стояла рядом, но не торопилась коснуться его. Паровозик упорно крутил свои игрушечные колесики, и все жужжал, жужжал, жужжал, жужжал... Наконец, Верочка неслышно рассмеялась, и взяла его на руки.
А в это время... Вдоль бледных стен... Сокрушались уродливые эфиопы...
СУМЕРКИ
И вот ты один. Совсем один. Боль и одиночество. И страшно от боли. Но одиночество – страшнее. И хочется плакать. Но – страшно. Оставили. Забыли. Бросили.
– Ты чего так долго трубку не снимал?
– Да, так что-то...
– Понятно. Ну, ты готов?
– К чему?
– Как к чему? Шутить, батенька, изволите? Давай-ка, быстрее. Я уже у тебя во дворе. Не тяни. Одевайся и погнали.
– Да, куда?
– Так, хватит дурить, шпрехшталмейстер! Вострубили уже! Пора нам! Понимаешь? Пора!
Дети тихонечко проскользнули в гостиную. Казалось, незамеченными. Здесь все было по иному, чем днем или даже ранним утром. Через открытую веранду, из ночного сада, словно вплетаясь в колышущиеся невесомые шторы, проникали своим неторопливым хором цикады. Стерегущие еле слышно переговаривались.
ПОЕЗД
Мыши исполнились отваги и дружно навалились на стрелку. Не сразу, но тугой механизм поддался, и железнодорожная стрелка изменила направление пути. Мыши радостно запищали, но освобождать стрелочника они не торопились. Ждали поезд. Не понимая, чем он обездвижен, стрелочник все пытался осознать, что собственно происходит. Состав приближался. Еще минута и катастрофа неизбежна! Стрелочник зажмурился. Мыши раскрыли рты. Глаза их сияли. Громада эшелона налетела подобно урагану! Грохотало так, что мышиные сердца исполнились трепета и неведомого доселе страха. Воздушный смерч норовил схватить и увлечь за собой. Ошеломленные мыши ликовали!
Самого поезда больше никто не видел. Шли годы. Пассажиры постепенно возвращались. Они приходили домой и ничего не рассказывали. Пили чай с мелиссой и о чем-то украдкой улыбались. И никуда больше не отлучались. Даже за хлебом.
ПЕРЕД СНОМ
– Кот! За нами наблюдают.
– Кто?
– Люди. Все время разные.
– Как?
– Они читают нас.
– Читают?
– Да. Мы написаны.
– Написаны?
– Да. Мы – слова.
– Слова?
– Да.
– Нас нет?
– Мы – есть.
– Тогда, где мы?
– В них.
– В людях?
– Да. Мы живы ими.
– А, какие они?
– Так смотри. Вот они. Видишь?
– Вижу!
– Вот. Скажи: спасибо.
– Спасибо!
– Молодец. Хорошо. А теперь – спать!
– Спокойной ночи!
– Да-да, мы с котом желаем вам доброй ночи! И это... Спасибо вам!
И ВИДЕЛ
И видел: повисла капля, задержалась на кончике стареющего листа, замерла, насторожилась. Помутилась и заточила в себе яркость и быстроту отражения. Стала узами. Перестала. И притихло все, оборотилось на каплю, затаило дыхание, в трепете и смущении. Остановилось. Загустело. Перестало. И видел, оборотившись: не перестало.
ЧАЙНИК
Чайник свистел четвертый час. И не то чтобы некому было погасить пламя, просто никому до этого не было дела. И чайник свистел. И воды уже в нем оставалось лишь самую что ни на есть малую малость. Но оставалось. Пока еще.
ЗЕЛЕНАЯ ТАБУРЕТКА
Слепая бабуля смотрит в дверной глазок, взобравшись на низенькую зеленую табуретку. С той стороны прячутся. Прижались спиной к двери и задрали головы. Не дышат. Кто бы это мог быть? В глазок – никого. Светлое пятно подъезда. Бабуля затыкает глазок коньячной пробкой, болтающейся на веревочке. Слезает с низенькой зеленой табуретки. С той стороны облегченно вздыхают. Бабуля настораживается. Вслушивается. Как будто тихо. Стоит в нерешительности. Вздыхает, подвигает зеленую табуретку к стене и, еще раз взглянув на дверь, уходит по длинному темному коридору. Шурша тапками. Что-то бормоча. Там, в самом конце нескончаемого коридора, незанавешенное окно. Хлещет ливень.
ЯМА
Одноухий кот яростно копал прибрежный песок. Он уже примерно наполовину зарылся в него. Медведь наблюдал.
– Я думал, так только собаки роют.
– И мы! Когда надо.
Голос кота был приглушен ямой. Медведь подошел. Одноухий кот не ослабевал. Он уже почти полностью ушел в песок. Медведь присел рядом с кошачьей ямой.
– Странно. Должна уже быть вода. А нету.
– Будет!
Кот чудно́ взвизгнул, и еще более яростно набросился на песок. Медведь наблюдал.
– Может и не быть.
Кот замер. Воцарилась тишина. Плеснул в реке карась. Одноухий кот выглянул из ямы.
– Как это?
– Я лишь допускаю такую возможность.
Одноухий кот задумался. Медведь поднялся и пошел проверить плот. Когда же медведь возвратился, кот уже полностью закопался и сидел теперь на дне своей ямы. Воды не было. Кот грустил.
Медведь резко нагнулся, зачерпнул кота лапой со дна ямы, и, подхватив его под передние лапы, поднял высоко-высоко над головой. От неожиданности кошачье сердце яростно заколотилось. Одноухий кот хватанул открытым ртом воздух, раскрыл испуганные глаза, и замер... Как же здесь было здорово! Наверху. Над ямой. Над землей. Над медведем. Надо всем. И одноухий кот, болтаясь в крепких медвежьих лапах, радостно вертелся во все стороны, таращил счастливые глаза, и дышал, дышал, дышал, дышал, и все никак не мог надышаться.
МОТЫЛЕК
Буря пришла с севера. Посчастливилось ли мотыльку, что он оказался заперт меж двух окон или же это было его трагедией? Ответа не было. Холод пронзал. Но и буря не досягала. Вбивалась острым снегом в стекла, наваливалась гулко, заглядывала фонарными проблесками, стонала и завывала. Там. Внутри же горела лампа. Ярко. И очень хотелось к ней. Хоть бы и опалиться. Хоть бы и опалиться. Хоть и вовсе сгореть.
МУХА
Стоя на твердом воздухе, муха смотрела через него на внешний мир. Мир на муху внимания не обращал. Шевелился, двигался, издавал звуки. Муха потерла лапы. Голову. Крылья. Прошлась. Посмотрела на мир. И улетела.
КИТЫ
Китовые громады шли несметным косяком. Китам было грустно, и они уходили из этих мест. Киты стонали. Безутешно. Безотрадно. Одиноко. Они оставляли эти безрадостные места и уходили. И ушли киты. Совсем ушли. И ничего огромного уже не осталось. Разве что может сравниться с китами? С их веселящим пучинные воды скольженьем? С их распахнутыми сердцами?
СОСУЛЬКА
Котята смотрели на сосульку. Внимательно. Огромный, грязный, лохматый и вечно злой дворовый пёс по кличке Потоп, что есть мочи, несся, по неизвестной ему надобности, через знакомый двор. Вдруг он заметил котят и попытался затормозить. Было скользко. Потеряв управление, Потоп со всей дури влетел головой в мусорный бак. Вышедший уже было из подвала дворник, среагировав на звук, заметил Потопа и на всякий случай спрятался обратно в подвал. Он побаивался этой всклокоченной громилы. Как и все в округе. В особенности же коты и кошки. Потоп их особенно презирал и старался ликвидировать их всеми доступными ему средствами. Чуть отойдя от столкновения с помойкой, Потоп глубинно зарычал. Он выпрямился и медленно направился к котятам. Котята смотрели на сосульку. Внимательно. Потоп практически уже навис над котятами, как тут его внимание привлекла та самая сосулька. Потоп посмотрел на сосульку. Потом на котят. Снова на сосульку. На котят. И осторожно попятился назад. Медленно. Упершись задом в помойку, Потоп встрепенулся, грозно зарычал, и рванул дальше. Он вылетел со двора, снес мусорную тележку вместе с дворником, который в этот момент пытался за ней спрятаться и, поднимая клубы снега, скрылся за ближайшим поворотом. Котята поочередно вздохнули. Они смотрели на сосульку. Внимательно.
ОБРАТНО
– Кот! Не спи! Будь начеку. Не ослабевай. Стереги!
– А если что?
– Рычи!
– Я не умею.
– Шипи, скалься, выгибай спину. Хвост – трубой. Что там у вас еще делают?
– Когти выпускаем.
– Вот-вот. Когти выпускай. Что там еще?
– Уши прижимаем.
Медведь взглянул на одноухого кота и улыбнулся.
– Вот-вот. И ухо свое прижимай. Словом, обороняйся. Как умеешь.
Одноухий кот задумался. Он смотрел, как медведь затягивает последнюю вервь, скрепляющую бревна огромного плота. Затянув, медведь распрямился. Звери смотрели.
– Мы с котом обратно. Так надо.
Одноухий кот словно очнулся. Он издал странный звук, похожий на звук детской игрушки-пищалки и счастливыми глазищами уставился на медведя, навострив свое единственное ухо. У него было столь радостное и одновременно глупое выражение, что медведь насилу сдержался, чтобы не рассмеяться.
Подошел ёжик и, чуть приподняв с земли шест, подал его медведю. Медведь взял.
– Присматривай тут.
Ёжик улыбнулся. Медведь шмыгнул носом.
– Чтобы порядок.
Ёжик кивнул. Медведь повернулся к плоту. Счастливый одноухий кот был уже на нем. Медведь столкнул плот в реку, встал на него, и оттолкнулся шестом от истока. И они поплыли. Обратно. На огромном плоту. Возвращаясь.
КОТЫ ДА МЫШИ
Жили-были два кота. Кот Эрнст Теодор Амадей Райнер Вернер Людвиг Мария Бах и кот Бергамот. Хорошо жили. Дружно. Мышей ловили. В коробочку их садили. Да сказки им сказывали. Волшебные. Про лесопилку и про мельницу. Мыши слушали. Благодарно. Не разбегались. Ближе к полуночи в последний раз ужинали и спать ложились. Утром день начинался. Необыкновенный. Все это замечали и очень тому радовались. Так и коротали зиму. А весны-то в этих краях отродясь не было. Да, и зачем она им, весна-то? О том и речь.
ПТИЦЫ ЛЕТЯТ
Третий месяц летели птицы. Земли не было. Молча летели. На последних. Ни голода уже, ни жажды. Просто летели. Умирали и падали. Земли не было. Ни воды не было, ни края. И летели. Молча. Птицы. Толи удаляясь, толи приближаясь, толи так просто. Чтобы лететь.
СОЛНЦЕ ПАЛИЛО
Обильно просыпая крупной солью каждый кусок, он складывал их в большую плетеную корзину, пока та не наполнилась доверху. Только лишь тогда он прервался. Отер рукавом пот со лба. Распрямился. Глубоко-глубоко вздохнул и, бережно завязав соль в узелок, аккуратно сунул его за пазуху. Солнце палило.
ЧАЙ С БЕРГАМОТОМ
Глубокий вечер. Желтые дворовые фонари. Вечно сомневающаяся весна робеет к ночи. Отступает. Прячется за гаражами. Слежу за нею. Замечает. Смущается. В открытую форточку кошкою проскальзывает. За кресло. На столике чай с бергамотом. Хлеб с изюмом. Возвращаюсь. Опускаюсь в кресло. Слушаю. Бабушка бродит по коридору. Трогает стены. Почти неслышно. Притаилась на кухне. Там хлеб на столе в пакете. Шуршит им. Возвращается. В комнатушке своей затихает. Чай остывает. Нюхаю. Запоминаю запах бергамота. Трогаю хлеб с изюмом. Подсыхает. Подбираю ноги. Сворачиваюсь. Слушаю. Слушаю. И засыпаю.
II
В ЖЕЛТЫХ ОДУВАНЧИКАХ
Медведь распластался в желтых одуванчиках и, щурясь от яркого полуденного солнца, смотрел на диковинные облака. Подошел одноухий кот.
– А дальше что?
Медведь улыбнулся.
– Ничего.
Одноухий кот завалился рядом с медведем. Посмотрел на него. И тоже распластался.
– Коровы пасутся. Довольные.
– Хорошо.
Подошел ёжик. Прилег рядышком. И распластался. К истоку реки, на огромном бревне, пристали звери. И сходили на берег. В желтые одуванчики.
ТЬМА ВНЕШНЯЯ
Тьма. Внешняя. Бесконечная. Непроглядная. Одинокая. Зябко. Сердцу. Растерянно. Словно в детстве в магазинной очереди. Близко уже. А мама все не идет. И вот ты вертишься. Ищешь глазами. Ну, где же ты? Мамочка! Мамочка! И хочется исчезнуть. Но только из этой очереди. Подальше от этой продавщицы. Чтобы, как бы, не было ничего этого. Чтобы все по-другому. Без этого магазина. Спрятаться отсюда. Стереть это. Юрк по одеяло и затаиться. Свернуться и слушать. И чтобы слышать. Слышать! Знать! Здесь она! Только выгляни и все закончится. И запах утренний. Воскресный. И захотеть манной каши, как у Буратино – с варением. Хоть и не любишь. И за одним столом все. И смеются. И – в гостях у сказки. И люди колоннами в окне на кухне. Текут. Радуясь! И собачка под столом. Самая настоящая. Живая. И все – живые! Совсем все!....... но растерянно. жутко. ждешь чего-то. и тихо. звуков нет. совсем нет. и запахов. ничего нет. лишь тьма. кромешная. и ты. один. в пустоте. не опереться. не закричать. всё уже
ТОВАРНЯК. ДАЛЬШЕ.
Медведь прислушался. Коровы жалобно мычали. Тихонечко. Медведь встал и подошел к ним. Коровы затихли. Одноухий кот с интересом наблюдал. Медведь внимательно всмотрелся в каждую из притихших коров.
– Потерпите чуток. Уже совсем скоро.
Коровы дышали широкими ноздрями. Слушали. Слушал и одноухий кот.
– Потерпите. Еще самую малость.
Коровы покачивали головами. Слушали. Слушал и одноухий кот.
– Для одних из вас впереди тупик. Им все и закончится. Как бы. Для других из вас все закончится волками. Еще раньше. Для третьих все размыто. Неопределенно. Они словно за стеклом. В витрине магазина игрушек. По сносной цене. Подходи и забирай. Четвертые же из вас поедут дальше. За тупик. На станцию. Там ягоды раздают. Не лесные. Настоящие. Я туда еду.
Коровы робко смотрели на медведя. Медведь весело смотрел на коров. Одноухий кот думал о ягодах.
ТОВАРНЯК. ДОЖДЬ.
Лил дождь. Товарняк неторопливо постукивал колесами. Убаюкивал. Коровы дремали. Кот сидел в дверном проеме и смотрел на дождь. Медведь из глубины вагона смотрел на одноухого кота в дверном проеме на фоне дождя. Мокрые злые волки неумолимо нагоняли товарный состав.
ТОВАРНЯК. НАВЕРХУ.
Товарняк шел полным ходом. Зализанный встречными ветрами, с распростертыми объятьями, медведь восседал на крыше вагона-коровника. В ушах гудело. Дышать было трудно. Медведь то и дело разевал пасть, чтобы щеки – парусами. Щелки глаз слезились. Медведь был в восторге. Одноухий кот медвежьего восторга не разделял, но, то и дело, с любопытством высовывался из-за него, подставляя одноухую морду встречной медвежьей радости. Кот высунулся в очередной раз и, задрав вверх зализанную ветром морду, уставился на медвежьи щеки-паруса. Было забавно. Кот набрал воздуха и заорал:
– Зачем мы здесь?
Медведь захлопнул пасть и, чуть склонившись над котом, проорал в ответ:
– Наверху или вообще?
– Вообще.
– Цели не всегда очевидны.
– А, они есть?
– Несомненно.
Одноухий кот задумался. Медведь выпрямился и вновь распростер объятья. Ветер крепчал.
ТОВАРНЯК. ЧАСТИЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ КОТА.
Медведь проснулся. Поезд стоял. И ночь. Лунная. Выли волки. Медведь зевнул. Он думал, что принюхается, но нет – пахло. Медведь сел. Коровы пучили на него глаза. Но уже как-то по-другому. С доверием, что ли. С какой-то надеждой. Ах, да! Волки. Понятное дело. Кот-то где? Медведь осмотрелся. Пошарил вокруг. Нету. А был ли кот? Медведь потянулся.
– Кот!
– Что?
– Ты где?
– Здесь.
– Конкретнее.
– Не могу.
– Почему?
– Я не знаю, как это называется.
– Сам залез?
– Сам.
– Вылезти можешь?
– Нет.
– Поори. Не пойму откуда ты разговариваешь.
Кот заорал. Медведь вздрогнул. Коровы шарахнулись.
– Стоп!
Кот замолчал. Медведь полез. Коровы пучили глаза, прислушивались. Выли волки. Медведь сопел. Громко. Поезд тронулся.
– Я так и не понял, где ты.
– Я тоже.
– Ладно, сиди там пока.
– Хорошо.
Медведь высунулся из вагона. Чуть брезжил рассвет. Поезд медленно набирал ход. И волки. Они бежали наперерез. Несметной стаей. Медведю нравилось.
ТОВАРНЯК
Медведь вышел из леса и остановился. Вдалеке виднелась железная дорога и стоящий посреди поля товарняк. Медведь, не оглядываясь, пошел к товарняку. Он сразу заприметил один из вагонов. Сдвижная дверь была достаточно приоткрыта, чтобы туда можно было забраться. Медведь подошел к вагону. Послушал. Закрыл глаза. Постоял так с минуту. Потом посмотрел на насыпь. Посмотрел в сторону паровоза. На вагон. И, вскарабкавшись, забрался внутрь. Было темно и тихо. Пахло соломой. И навозом. Медведь пригляделся. Остолбеневшие коровы пучили на него глаза и обездвижены были настолько, что вполне могли сойти за восковых. Но пахло. Медведь кашлянул.
– Поедем вместе.
Он подгреб в угол побольше соломы и завалился на нее. Коровы все еще были в ступоре.
– Далеко?
Медведь повернулся на звук. Практически рядом с его мордой сидел вполне себе ухоженный кот, только у него не хватало одного уха.
– По ягоды.
Кот явно обрадовался, что ему ответили.
– По какие ягоды?
– По разные.
– А в лесу нет?
– Там не то.
– А какая разница-то?
– Большая. Там лесные.
– А какие надо?
– Не лесные.
– А какие?
– Говорю ж, не лесные.
– Ну, а какие?
– Какие надо. Всё. Спать!
И медведь повернулся набок. А одноухий кот все думал, какие же это такие ягоды, что не в лесу растут? И где это – не в лесу? Или они просто так называются – не лесные? И, вообще, что это такое – медведь едет в товарняке по ягоды? И вообще! Что происходит-то? Вот так думал одноухий кот, разглядывая пробегающие мимо поселения, поля, лесные горизонты, и облака. Да-да, и облака! Их особенно любил одноухий кот.
ГЛАЗА В ГЛАЗА
Они смотрели друг другу в глаза. Молча. Спокойно. Мгновение назад их винтовки с досадой ударили своими бойками в пустоту.
Чем дольше смотришь в глаза человеку, тем ближе, роднее он становится. Перестает быть чужим. Врагом.
Так и стояли два человека. Стояли и смотрели. Друг на друга. Человек на человека. Глаза в глаза. Вечность в вечность.
СТЕМНЕЛО
Когда медведь выбрался из берлоги, уже совсем стемнело. Совсем. Тропа была знакома, и медведь быстро вышел к реке. Разыскал в камышовых зарослях огромное бревно и освободил его от сдерживающего камня. И отпустил. Огромное бревно мягко стронулось. И поплыло. По черной речной глади. Непроглядной. Медведь сколь долго мог различить его с трудом угадываемые очертанья, проводил его взглядом. Потом медведь взвалил на себя камень, удерживающий ранее в камышовых зарослях огромное бревно, и направился с ним назад. К берлоге. Той же тропой. Знакомой. Выйдя же к ней, медведь опустил камень на землю и привалил его ко входу. Чуть постоял. И ушел. Совсем. Все дальше и дальше удаляясь от реки.
ВОЗЛЮБИ
– Возлюби.
Медведь, склонившись, укрыл голову израненными лапами. Было больно. За всех. У медведя не было вопросов. Медведь не давал ответов. Он просто отдыхал. Сейчас опять пойдут. И он встанет. И будет крушить. Потому что в него верят. Потому что за него прячутся. Потому что он должен. Всем.
Завыли. Медведь обернулся. Лавина шла. Медведь откашлялся и встал. Самый смелый енот подбежал к медведю и просто улыбнулся ему. Медведь хохотнул, подхватил енота, подбросил ввысь, крепко поймал его, поцеловал, и опустил на землю. Приближающиеся верещали и протяжно завывали. Медведь улыбнулся еноту, почесал грудь, высморкался, и пошел.
– Возлюби.
Медведь обернулся.
– Соляной столб уходит.
Звери смотрели на медведя.
– Возлюби.
И медведь ушел.
К вечеру прибежал енот. Он ничего не мог сказать. Еноты не говорят.
СЧАСТЬЕ
Бежал к нему. Как мог. Он очень громко кричал. Слишком громко. Надо было навалиться на него. Успокоить. Потом – тащить. Куда-нибудь. Хоть и некуда. Но тащить его. Из-под огня. Из-под огня. Я здесь! Терпи! И обожгло. И рухнул. Какое счастье! Я успел ему крикнуть! Успел!
ТЁМКИНО СЧАСТЬЕ
Вокруг – тихо. Под одеялом – душно. Без одеяла – страшно. На боку – грустно. На спине – потолок. На животе – совсем темно. Чего хорошего? Тёмка всплакнул. Не ревелось. Хотелось, но никак. Тогда Тёмка решил сходить в туалет. Босиком. Через темноту. Беспокоя рыбок, попугаев, хорьков, енотов, сусликов, ящериц, драконов, бегемотов, китов, партизанов, дровосеков, страшилищ, ровно уложенные конфетные обертки, самокат, самолеты, перелетных птиц, машинки, паровозы, воздух, обои, уличную обувь, разбудив зеркала, старшего брата, маму, папу, и саму темноту. Схожу. Пописаю и не вернусь! Там сидеть буду. Ногами болтать. Там светло. Тепло. Носки сушатся. Трусы. Зеркало есть. Раковина. Ванна. Там тихо, но не страшно. Там – счастье! Только бы свет был. Всегда. Тёмка улыбнулся. Но что-то задвигалось за дверью. Что-то зашевелилось. Тёмка спрятался под одеяло. Счастье ускользало. Скрипнула дверь. Тёмка сжался весь. Как раньше. В маме. Только тогда все было понятней. Тёмка тихонечко вполз под подушку, свернулся, зажмурился и затаился. Сердце: Тёмка! Тёмка: Что? Сердце: Не бойся. Тёмка: Боюсь. Сердце: Я с тобой. Не оставлю и не покину тебя. Тёмка: Правда? Сердце: Да. Тёмка: Правда-правда? Сердце: Да-да. Тёмка: Правда-правда-правда? Сердце: Да-да-да. Тёмка: Я тебе верю. Сердце: Вот и хорошо, родной мой. Тёмка: А что мне сейчас делать? Сердце: Выбирайся. Тёмка: Как тогда? Сердце: Да, родной. Тёмка: Но сейчас я один и это подушка, а не мама. Сердце: Выбирайся. Ты уже человек. Тёмка: Человек? Сердце: Человек. Тёмка: А что там? Сердце: Увидишь. Тёмка: Это не страшно? Сердце: Нет. Тёмка: Правда? Сердце: Правда. Ты мне веришь? Тёмка: Да. Сердце: Веришь? Тёмка: Верю. Сердце: Веришь мне? Тёмка (смеясь): Ага! Сердце (смеясь): Выбирайся! Тёмка выполз из-под подушки и аккуратненько, тихонько суча ножками, освободился от одеяла. Было тихо и темно. И что-то нависало... Тёмка думал испугаться, но сдержался. Он верил. И всматривался... Папка! Нависающее что-то невнятно зашептало, поцеловало, прижало к себе. Папка... Тёмка вжался что было сил в нависающее и жарко зашептал в ухо: Папка! Папка! Ты – мое счастье! Самое-самое. Правда-правда! Да-да-да!
СНАРУЖИ
И пришли за медведем. Но войти в берлогу не решились. Звали наружу. Угрожали. То и дело всячески подбадривали друг друга. Шушукались. Хихикали. Брюхом по земле пресмыкаясь. Стекались. Умножались. Крепли. Потом и вовсе осмелели. Подошли близко-близко. Мочились у входа. Кидали внутрь всякую гадость и тут же отбегали подальше. Беззвучно содрогаясь от смеха. И вновь украдкой приближались ко входу. Вслушивались. Переглядывались. Щурили глазки. Жались друг к другу. И подталкивали. И вновь угрожали внутрь берлоги. И гордились каждый угрозою своею. И содрогались, содрогались, содрогались приступами неслышного торопливого смеха.
Берлога молчала. Грозно. Становилось все жутче и жутче. Самые решительные уже вглядывались в ее темноту. И уже не могли смеяться. Только всматривались. Опасливо. Настороженно. И отступали. Уже отступали. Жались к земле и пятились. Отходили. Озираясь. Скалясь. Кашляя.
МЕДВЕДЬ И СТАРОСТЬ
И пришла к медведю старость. За лапы ухватила. Ломит. К голове прижалась. Давит. На живот насела. Жмет. А медведь знай себе губами чпокает: чпок! чпок! Старость даже как-то растерялась. И давай еще пуще: Ломит. Давит. Жмет. Очень старается. А медведь все свое: чпок! чпок! Обозлилась старость на медведя. До самого своего предела навалилась. Уж так напряглась. Как никогда. Да и надорвалась. А медведь все то же: чпок! чпок! Завыла старость от обиды и надрыва. Отстранилась от медведя. Отползла в сторонку. Отдышалась там. Да и ушла восвояси. До времени.
СНАЙПЕР
Снайпер терпеливо ждал. Дышал ровно. Наблюдал. Учитывал ветер. Расстояние. Следил за первыми каплями зарождающегося ливня. Думал об именинах. Ждал весны.
ВЫБОР
Медведя вызвали.
– Ну, хватит уже. Нагулялся. Пора выбирать.
Перед медведем лежали горстка малины и горстка черники. Медведь выбрал малину, но съел чернику. Затем и малину съел. Посовещавшись, медведя отпустили.
РЯДОМ
А добровольцы шли.
– На кресло положи. На кресло. Рядом с зайцем.
Винил. Совсем убитый. Но, я не в теме. Совсем.
– Придерживай! Придерживай! Ну! Держишь, что ли? Держи давай!
И муторнее, чем в метро. Хоть и не так. Но запах тот же. Волокнистый.
– Чистый.
А добровольцы шли.
ОЖИДАНИЕ
Знаешь, когда ты умер – ты уже просто ждешь.
ОКОЛО ВОЛЧКА
И крутится волчок. Шелестит. Кому шелестишь? Молчит. Крутится. Ну, крутись, крутись.
Зимою всё причудно. Зимою всё увлечено. Зимою всё.
Аминь. Ну, заходи уже. Ну, как знаешь.
Если долго сидеть за компьютером, а потом встать... То ничего не изменится. Всё меняется раньше. Или позже. Или сейчас.
Если долго охотиться на бегемота, то бегемот может обрадоваться.
Если долго плыть по реке рядом с бурым медведем, то можно долго плыть по реке рядом с бурым медведем, и плыть по реке рядом с бурым медведем, и плыть по реке рядом с ним.
И плыть.
Ах, да! И крутится волчок. Поскрипывает. Кому? Нет, не скажет. Крутится. Ну, крутись, крутись.
ВАГОНЕТКИ
Поначалу лишь чуть громыхая, вагонетка начала разбег. И вот – первая лопата вязкого угля обожгла спину примерзшего ко дну ее. Следующая. И другая. Кочегары бодры! Стоят густо вдоль насыпи – поджидают. Каждый метче другого норовит. Громко радуются. До хрипоты. До лая. До истерики. И, провожая, ревут и свистят вслед. А иной и нагоняет под свист и скрежет. И – наотмашь! Уже и не по примерзшему ко дну, а, скорее, по вязкой ядовитой раскаленной жиже уже поглотившей того. И брызги! Брызги! Брызги!
СХЛЁСТ
И схлестнулись... КОГТИ. НОГТИ. ЗУБЫ. КЛЫКИ. РУКИ. ЛАПЫ. КОПЫТА. ХВОСТЫ. ШТЫКИ. ПИКИ. ЖАЛА. ПУЛИ. НОЖИ. БИВНИ. РОГА. КАМНИ. ВЕТВИ. ВОЙ. ПЛАЧЬ. КРИК. РЕВ. СТОН. СМЕХ. ХРИП. ВДОХ. КРОВЬ. ВЫДОХ. КРОВЬ. ВДОХ. КРОВЬ. ВЫДОХ. КРОВЬ. ВДОХ. КРОВЬ. ВЫДОХ. КРОВЬ.
МАЛЬКИ
Мальки сновали густой кучей. Меняя направление. Медведь увлеченно всматривался в них. Было забавно.
– Дуркуешь?
Медведь глянул отражение: бегемот. Мальки исчезли. Медведь не двигался.
– Такой бугай, а дурень дурнем. В реку на себя глядит!
Появились мальки. Медведь обрадовался.
– Идиот!
Медведь глянул отражение: бегемот. «Какова тварь! – залюбуешься. Хорошо бы шею, конечно, намылить. А, что проку? Какая в том радость?». Бегемот немного помялся:
– Вообще-то я спросить хотел...
Мальки замерли. Медведь сосредоточился.
– Вот я – урод такой... Почему? Кому от этого радость?
Медведь глянул отражение: бегемот. Мальки весело кружили. И медведь повернулся.
ЗАГОВОР ТИШИНЫ
НА БЕРЕГУ
– Всегда есть выбор.
Медведь, сидя на берегу, ковырял задними лапами речной песок.
– Всегда он есть. Выбор.
На песке выходили всякие непонятности. Медведю нравилось.
– И этот выбор надо сделать.
Медведь прикрыл глаза передними лапами, будто играя в прятки.
– Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Я иду искать! Кто не спрятался – я не виноват!
ИЗ НЕБЫТИЯ
Из небытия. Молчал. Странно это было. Кто молчит? Никто. Кому странно? Никому. Это же – небытие. Небытие. Значит – не молчал. И странно не было. Потому что – не было. Ни молчания. Ни странно. Ни бытия.
ТАЙНА
Когда каждый твой вдох равноценен шагу в ощетинившегося оружием врага. Каждый. Твой вдох. Хочется перестать дышать. Но – снова делаешь вдох. Растерзан. Иссякаем. Делаешь его. Вдох. Потому что – надо дышать. Но каждый. Каждый твой вдох. Равноценен. Каждый твой вдох равноценен шагу. Шагу. В ошеломленного. Твоим упорством. Врага.
НОВОРОЖДЕНИЕ
Мать осторожно прижала новорожденное дитя. Бережно. Кожа к коже. Хрупкое. Неделимое. И сердца узнали друг друга. И возвеселилась кровь. И прильнула. И гладила. Улыбаясь. И тихонько дышали. Об одном.
ИГОРЬ ТРОФИМОВ
Окунулся в воздух. Растворил его. Обнялись. И припомнилась песнь птичья. Мелкой такой. Не разглядел в стариковских ветвях. Но мы об одном с ней. Невечернем. Пиликаем.
ДЕВОЧКА И БОЛЬ
Девочка разложила кукол в ряд. Навзничь. И смотрела на них. И жалела. И боль отступала. Отлучалась. На чуть-чуть. И вскоре возвращалась. А девочка вновь и вновь играла в кукол. Укладывала их. И жалела. И боль сдавалась. Но лишь на время. И опять приближалась. В ярости. Скалилась. Хрипела, словно задыхаясь. И вгрызалась. Неистово. А девочка играла в кукол. Укладывала. Тихонько гладила. И жалела. Вонзая жалость свою. И разжимая. Пасть. Грызущую. И робко улыбалась.
СВИНЬИ
Свиньи радовались солнцу. Они довольно полеживали в тепленькой грязюке и сладко похрюкивали. Поросята резвились возле амбара, то и дело подбегая к родителям и весело плюхаясь рядом с ними. Жаркое солнце неторопливо перевалилось через полдень.
Но вот свиньи отвлеклись от неги. Вдоль хутора, по пыльной дороге, бодро шел медведь. Он глянул на свиней и, не останавливаясь, кивнул им головой, здороваясь. Свиньи поднялись и поприветствовали медведя. Поросята радостно завизжали. Медведь, хохотнув, кивнул и им. Свиньи стоя проводили медведя и, задумчиво вздохнув, снова плюхнулись в свою тепленькую грязюку и захрюкали. Только поросята долго еще смотрели вслед пылящего по дороге меж засеянных полей доброго медведя.
Солнце грело.
САМЫЙ КРАЙ
И дошли звери до самого края. И пришли. И остановились возле самого края. И встали. И стояли звери у края. И стояли. У края. Звери. И стояли они. У самого края. И не сходили.
И некуда было дальше. И река закончилась. И не было дальше. И печалились звери. И унывали. И маялись. И не было им отрады. Ни покоя. Ни утешения.
Но замерли звери. И притихли звери. И смотрели. И видели: По реке. На огромном бревне. Плыл медведь.
И уплыл.
ЩЕНОК
Слепой щенок жался к сараю. Он не понимал. Было жутко! И очень больно! Очень! И он визжал все громче и громче. Старался спрятаться. Старался докричаться. Чтобы все прекратилось. Чтобы перестали. Чтобы не надо больше. Он таращил слепые глазки и визжал. Таращил и визжал. А они продолжали. Смеялись и продолжали.
И что-то произошло. Стало мягко... И жарко... И уже не так больно... И щенок отключился.
Медведь быстро уходил из деревни. Было шумно.
ВАСИЛИСА НА КАЧЕЛЯХ
Василиса сидела на качелях. Качели ее качали. Качели качал ветер. И качал ветер качели с Василисой. И качались.
ВОЛКИ
И пришли волки. Все. Устали они. Покоя искали.
– Пришли вот... – сказал самый белый из них.
– Все тут... – сказал самый серый из них.
– Насовсем мы... – сказал самый черный из них.
Смеющийся медведь, как бы украдкой, высунулся из берлоги. Волки переглянулись. И отпустило волков. Легче стало. Спокойнее. И смеялись.
ВОЙНА
– Один. Темно. Сухо. Тепло. Сыто. Дальше – зима. Мне – туда. Дальше.
Медведь огляделся. Родное всё. Мысленно обнял и выбрался наружу.
РАЗГОВОР
– Понимаешь, хрень это все. Забудь. Давай, без обид только. По-доброму. По-звериному.
Медведь стоял, раскинув лапы в стороны, словно ожидая объятий.
– Ну?
Медведь подпрыгнул. Грузно.
– Ну?
Дракон медленно обернулся. Медведь шагнул навстречу.
– Ну?
Дракон склонил голову и сомкнул крылья над медведем. Плотно. Вздохнул. И начал говорить...
БОРЬКИНО СТОЯНЬЕ
Борька написал на малюсенькой бумажке: БОГ. И спрятал в карман. Отбросил карандаш. И стоял. И не сходил с места. И не ушел.
Приходили взрослые и недоумевали. Шептались. Что-то восклицали. Потом уходили. И приходили вновь. И, уходя, шептались и восклицали. И вновь приходили. Смотрели. И расходились.
А Борька стоял.
ПОД УТРО
– Снится: обнимаю слепое уродливое лысое существо. Жалею... плачу... радуюсь...
Медведь ласково улыбнулся. Слепое уродливое лысое существо нежно прижалось к нему.
– Ну, ладно-ладно...
Медведь шмыгнул носом.
– Мне просыпаться пора... Ну, разве, чуточку еще...
Слепое уродливое лысое существо прижалось крепче.
– Ну, хорошо-хорошо... Посижу еще...
НАПУТСТВИЕ
– В берлоге сиди. Оголодал – ешь. Возжаждал – пей. Ко сну склонило – спи.
Медведь замолчал. Сосредоточенно. Ёжик осторожно кивнул.
АЛИСКИНО ОДИНОЧЕСТВО
Никого не было. Никого уже и не будет. Алиска сунула голову под подушку. Совсем никого. Сразу стало уютно, но жарко. Буду тут. Алиска задержала дыхание. Почти на вечность. Потом выдохнула. Обдало жаром. Но Алиска не испугалась. Потерплю. Потерплю-потерплю. Хоть и жарко. Совсем. Совсем-совсем жарко. Алиску замутило. Пора было выбираться наружу. И тут: нет. Что – нет? Нет. Что? Не вылезай. Почему? Не вылезай, здесь лучше. Но я задыхаюсь, мне плохо. Нет. Плохо. Нет. Ты плохой, не буду тебя слушать. И Алиска вынырнула из-под подушки. Воздух обнял ее. И расцеловал. И расхохотался. И Алиска с ним вместе. Так и хохотали. Хоть и не было никого. Хоть никого уже и не будет. Совсем никого. И ладно. Есть воздух. И он смеется. Смеется вместе с Алиской. До коликов. И веселых соплей.
ЗДЕСЬ
Малюсенький слоненок держался за дерево и дрожал. Мамкиного хвоста нигде не было. Было дерево. За него и держался малюсенький слоненок. Крепко.
Зверобой остывал. Через открытую форточку неумолимо проникала грозовая свежесть и прохлада. Растворяя тошнотворную духоту скрытых спален.
Каждый метр простреливался пулеметами. Круглые сутки работали снайперы. Несколько раз за день землю перепахивала дальнобойная артиллерия и густо посеянные неподалеку минометы. То и дело налетала авиация и плотно утюжила давно уже стертые и смешанные с землей оборонительные позиции. На рассвете появлялись танки и пехота. Добивать. Двигались медленно. Чтобы не пропустить. Но всегда упирались. Всегда. Упирались. В землю.
Яичница подгорала краями. Не смотреть он не мог. И смотрел. Как подгорала. Краями. С трудом. Цепляясь. За остаток. И было ли страшно? Наверное. Было.
Тихо. Лишь изредка что-то тревожащее. Что-то незнакомое. Чужое. За пределами. Оно беспокоило. Но чаще – тихо. Воды. Теплота. И сердце. То. Главное. И свое. Через пуповину. Единое. Неделимое. От начала. До рождения. От рождения. До смерти. От смерти. До смерти. От смерти. И далее. Так никогда и не переставая. Никогда. Не переставая. Неделимое. Единое. Биться.
Так тесно было в этих объятиях. Так щедро. Так ласково. Так желанно. Все были здесь. До единого. От первого до последнего. Были. Здесь.
НАДО
– Надо постараться.
Медведь ковырял лапой речной песок.
– Очень-очень постараться.
Медведь прикрыл глаза.
– Придет время и все обрушится на тебя. Весь мир на тебя рухнет. И хорошо, коли так. Это, как пирожки с капустой...
Медведь замолчал. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Открыл глаза.
– Такая же фигня. Понимаешь? Когда лезешь в малину, не думаешь о грибниках, не думаешь о леснике, не думаешь о браконьерах. Какая разница! Просто лезешь в малину. Не за малиной. В малину лезешь. Так надо. Работа такая. Лезть. И тут без разницы медведь ты или ёжик. Лезть надо. И лезешь.
Медведь улыбнулся.
– Потом – берлога. Ну, или – нора. Или – дупло. Укрытие. Смерть.
Медведь рухнул на спину и раскинул лапы.
– Потом – бревно. Река. Берега. И звери. И небо. И чугунные кексики...
Медведь хохотнул.
– Типа того. Как не обзови – всё фигня выйдет. Проще всё. Плыть надо. Самому. Говном по реке. И ждать. Милости. Единственного шанса. Доплыть. Человеком. Даже такое случается, родной мой. Даже такое. Случается. Иногда.
Медведь сел. Ёжик тихонечко прижался к нему. И замер мир...
ПРО ЛЬВА
Пьяно, сыто, тепло. И не спалось. Лев поднялся из кресла и прошелся по диагонали. От двери до компьютера. От угла до угла. От начала до преткновения. Думалось про одеяло. Про то, чего нет там. В переходе. На Менделеевской. Пьяно, сыто, тепло. Наковальня. Пьяно, сыто, тепло. Одеяло. Лев выпил. Зачерпнул чайной ложкой плавленый сыр. С грибами. И заплакал. Всхрюкивая. Опустился в кресло. Хлопая себя ладонями по коленям. Склонившись. В бессилии. И уснул вскоре. Там пришли гости и подарили Льву расческу. И радостно смеялись. И поздравляли. И целовали Льва. И сутулое львиное сердечко разрывалось от счастья. Там.
БЕЗ БЕРЕГОВ
Не стало берегов. Вода, небо, большущее бревно, и медведь. Далекие раскаты грома. Еле слышный, чуть терпковатый, запах вялости. Редкие всплески. Бревно идет мягко, вода тихая, всё насторожено – прислушивается. Пахнуло чем-то цветочным. Отдаленно. Еле угадывается. Не упустить... И растаяло. Теплела вода. Грубели запахи. Становились определеннее. Оттенки исчезали. Нависало. Забирало тончайшее и возвращало обыкновенное. Привычное. Чего не хотелось. А хотелось лечь. Но нельзя было. Нельзя. Не сейчас. Медведь осмотрелся. Не было берегов. Медведь осторожно встал. Это было самое трудное сейчас. Медведь глубоко вдохнул раскаленный пустынный воздух. Обожгло. Объятый пламенем, он стоял посреди пустынного безбрежья, и аккуратно дышал ноздрями, стараясь не захлебнуться веселящимся огнем. Просторно. Необычно. Медведь не удержался и широко зевнул... Вода, небо, большущее бревно, и он. Редкие всплески. Мягко потянуло чем-то миндальным. Кремовым. Незнакомым, но ласковым. Прохладным. И ворон. Полоснул черным по яркому. Медведь резко взмахнул лапой, приветствуя его.
БЕРЛОГА
Ёжик плыл по реке. На волане. Под водой. Лишь изредка хватая ртом воздух. Течение... И было жутко. И припомнилась медвежья берлога. Глубокой зимой. И медведь. Словно застывший у входа. И вбежал. Чтобы согреться. И вбежал. И согрелся. И уснул. И было сладко-пресладко. И тепло. Было. И медведь. У входа. В берлогу. Был. И плыл ёжик по реке. На волане. Под водой. Лишь изредка хватая ртом воздух. Течение... И было. И помнил о медвежьей берлоге. И помнил о медвежьей берлоге. И стремился с потоком. И помнил о медвежьей берлоге. И уплывал.
ПРОСТРАНСТВО ОЖИДАНИЯ
Занавесь чуть отдернута.
Все ждут.
Люди, звери, птицы... Все. Ждут.
И лишь где-то очень-очень далеко надрывается потерявшийся коростель... Все опускают головы. Вздыхают. И покидают пространство ожидания, отправляясь на поиски. Либо все, либо никто. Всё по-честному.
ИСТОК
Река иссякла. Огромное медвежье бревно тихо село на мель. Медведь продолжал сидеть на нем. Размышлял. Расширял ноздри, глубоко вбирая прохладный воздух истока. Смотрел. Долго. Потом лег. И закрыл глаза. И пошел снег. Густо-густо. Медведь раскрыл пасть и ловил на язык большущие снежинки. Долго. И наступила ночь. Медведь закрыл пасть и уснул. И спал медведь. Всю ночь спал. И всё изменилось. Медведь открыл глаза и сел. И река наполнилась. И стронулось огромное медвежье бревно с мели. И поплыл медведь. И смотрел вперед. И когда хотелось петь – пел. А когда петь не хотелось – молчал. И плыл. Всё подмечая. И сохраняя в сердце своем. До ближайшего истока. Чтобы не усомниться. И переплыть.
НА РУБЕЖАХ
Сходились. Тьма на тьму. Несчастные.
Нуждаясь. В милости.
Меч занесен. И Ангел ждал.
Сошлись.
ХРОНИКИ
Ослепленный солнцем как-то неуверенно искал помощи. Стесняясь. Оттого движения его были неказисты. Шаги – корявы. Лицо его выражало скорее недоумение. Он был нелеп и, в лучшем случае, вызывал жалость. В худшем – отвращение. Обыкновенно же – безразличие. Давно он уже так бродил. Натыкаясь. Извиняясь. Непрестанно что-то бубня полухрипом полушепотом. И проходил. И робко шарил руками. Будто плыл.
Всего было вдоволь и довольный отец, озорно щурясь, поглаживал длинную седую бороду. И блестели глаза его. Счастливо. И, пролившись, солнце хлынуло по всем комнатам, и полыхнуло отчаянно белым подвенечное платье дочери. Единственной. Будто с удивлением наблюдающей за происходящим. И улыбающейся. Робко. Чуть заметно. Словно засыпая.
Гулко хлопнула свето-шумовая. Но это только потом стало ясно. Тогда же: звон и слепота. И резкая боль. И всё какое-то розовое. Яркое. Раскаленное. Есть ли смысл открывать глаза? Всегда есть. Надо ли сопротивляться? Всегда надо. И сопротивлялся. И открывал глаза. И открывал глаза. И открывал глаза.
После грозы, когда последние капли еще не достигли трав, и воздух ласково звенел пронзительно прозрачен, сквозь иссякшие тучи, полоснул луч предзакатного солнца. Ясно. И растворился. Но его видели. И ослепленный солнцем, и счастливый отец с подвенечной дочерью, и открывающий глаза. Они его видели. Они его запомнили. Они его будут ждать.
ТРОЕ
Жили-были трое: Хороший, Плохой и Мразь. Хороший всё делал по хорошему; Плохой – по плохому; Мразь же всё делал никак. Хороший любил Плохого и Мразь; Плохой ненавидел Хорошего и Мразь; Мразь же ни на кого не обращал внимания. Пришло время умирать: Хороший умер по хорошему; Плохой умер по плохому; Мразь же просто умер. Хороший попал в рай; Плохой попал в ад; Мразь же задержался где-то между. Хороший переживал за Мразь; Плохой все недоумевал, что Мразь не в аду; Мразь же ждал куда ему. Когда же выяснилось, что Мразь сам себя так назвал, а раньше он был Никакой, то ему предложили самому выбрать куда идти. Хороший, радуясь, звал Мразь к себе в рай; Плохой же плакал, потому как понимал, что навеки останется один. Мразь же решил, что в раю Мрази не место, что нельзя Мрази в рай, что Мразь и рай две вещи несовместимые, и потому пошел он к Плохому. В ад. Пожалеть. И утешить. И утешиться самому. И спаслись. Все.
ПЛОТ
Медведь колотил плот.
Пришел ёжик. Смотрел минут пять. Ушел.
Начали приходить звери. Смотрели. Расходились. Много дней.
Дней через сорок ёжик вернулся. Медведь оттолкнулся задними лапами от берега. И они поплыли. На плоту. Медвежьем. Вдоль берега. И пели они песни. То жалостливые, то радостные. Разные. Лишь бы – петь. Так и пели. И плыли. Вдоль берега. Вдоль остающихся. И чуточку грустили. Но, на то и песни им были. То жалостливые, то радостные. И плыли то они совсем недалеко от берега. Совсем близко. Рядом совсем. Плыли. И плыли. И, уплывая, уже не могли возвратиться. И вода. Уже не возвращалась. Да, и некуда было. Уже.
К РЕКЕ
Измученные звери стекались к реке. К реке стекались измученные звери. И стекались измученные звери к реке. Ну, никакой уже мочи не было. Да и самих зверей то уже не было. Ничего уже не было. Совсем. А река? Река? Бывшие звери словно умоляли. Как же река, к которой измученные мы стекаемся? Неужели и ее нет? Как и нас? Зверей? Как и всего? Неужели это так? Неужели всё? Совсем всё? До остатка? До самого предела? Так, как же? Всё уже? Всё уже? Некуда нам стекаться? Бывшие звери молчали. Бывшие звери слушали. Бывшие звери ждали. И стекались, стекались, стекались...
ЛЕС И МЕДВЕДЬ
– Лес...
Медведь замолчал. Лес будто что-то отвечал. Но очень тихо, невнятно. Не разобрать.
– Где бы льва для тебя раздобыть? Вот бы хорошо было. Да, где ж его взять то?
Медведь замолчал. Лес таился.
– Ясное дело – молчишь. Вот и я не знаю. Ну, да ладно. Сами пока будем. По совести. Если получится.
Медведь замолчал. Лес слушал. Слушал и медведь.
ВОЗЛЕ ХВОРОСТА
Медведь ступал мягко. Ступал чутко. Чуть зыбко. Но не усомнившись. Решительно. Уверенно. Лапы чуть утопали, но не вязли. Пахло хворостом. Домашним. Еще теплым. Тогдашним. На широком блюде. Под сахарной пудрой. Не на праздник. Обыкновенно. Исполняя вечность. Не отрываясь. Торжественно. И чуточку украдкой.
ПРОИСХОДЯЩЕЕ
Стоял на развилке. Пять лепестков. Думай - не думай, а выбирай. Стоял. Палило солнце. Ливень лил. Подмерзало. Снег порошил. Приходили бури. Шли метели. Бились, играясь, вьюги. Проливалось небо. Заливало. Взахлеб. Приходя, жарило солнце. Изнывало. И улыбалось. И исчезало. И замирал кузнечик. Ошеломленный. Происходящим. Стоял на развилке. Пять лепестков. Стоял на развилке. И замирал кузнечик. Ошеломленный.
ЛЁЖА
Трудно дышать. В земле. Которые сутки. Уткнувшись. Жую. Вою. В нее. Жую. Мины. На высоте метра они разрываются и голосят. Веселятся. И хлещут. Ласковыми. Грубыми. Разными. Раньше живыми. Или нет. Живыми и сейчас. Или нет. Но страшно. Когда блюёт всё. Когда больно до омерзения. Когда рычишь в землю. И вот – перерычал уже. Перерычал ее. Перерычал. Задыхаясь. Кашляя. И только одно – подняться. Обязательно. Реву. Но – надо. Хватанул ртом побольше. Чтобы заткнуться уже. И поднимаюсь. Медленно. Слишком медленно. Бесконечно медленно. Но – поднимаюсь.
ЁЖИК И НЕ СОН
Я – ёжик. Я хочу спать. Зима уже. Холодно. Но не буду. Потерплю.
ПЕРЕД ВЕСНОЙ
– Я, наверное, эти дни умру. И ослепла, вот, совсем. И пора, видно, уже мне.
– А кошка все также на отца нападает. Везде подкарауливает. И – хвать его. А отец кричит. И ничего не меняется.
– Говорим то мы об одном. Да, вот только, как же хорошо, когда в мороз, в прищуре солнца, вдруг, сердце надорвет весна. До глупых слез. Сладчайших.
– Сгущенку сейчас не варят. Но, почему бы и не сварить...
– Это она и есть.
– Да. Мы об одном.
СМЕРТЬ МЕДВЕДЯ
Смерть смотрела на медведя. Медведь смотрел на смерть. Смерть ему не нравилась. Она не вписывалась в картинку леса. Она была чужой. Нездешней. Враг – не враг, да все в ней не так. Не часть. Отдельная какая-то. Лишняя. Так они и смотрели друг на друга. Смерть – на медведя. Медведь – на смерть. Без любви. Без ненависти. Просто. По обстоятельствам.
ПЕРЕД ОЗЕРОМ
Медведь стоял перед лесным озером, слегка покачиваясь от усталости и голода. Он был слаб. Озеро золотилось. Медведь стоял перед ним, слегка покачиваясь, и золотил его. Золоченое озеро разливалось перед медведем.
ГОСТИ
Шакал хрипел и кашлял кровью. Задыхался. Его трясло. Он смотрел на медведя со злобою и страхом. Скалился. Пытался рычать. Медведь отошел. Шакал скользнул в берлогу. Медведь вернулся. Сделал пару шагов назад. Замер. Шакала настигали.
ОХОТА
Никогда бы не подумал медведь, что на него можно ходить ночью с прожекторами одновременно с вертолета, моторной лодки и вездехода. Однако – пошли. Куда бежать? Да, спросонку то? Куда метнуться? Куда? Выполз медведь из берлоги. Выглянул украдкой из-под коряги. Осмотрелся. Прикинул шансы. Покачал мордою. И никуда не побежал. Решил остаться. Вернулся в берлогу и изготовился драться. И миновали его. И остался.
БЫЛА
Была и радость. И сушеная вишня. С дюжину. И жаворонок. Низко-низко. И яркая пыль. Под ногами.
ХОЛОДАЛО
Медведь прятался. В берлоге. Холодало. Деревья промерзали. В корень. Заваливаясь набок. С тяжким стоном. Лес замерзал. Звери прятались. Звери молчали. Звери боялись. Только – деревьев стон. И льда речного. И воздух. В густоту. Вязко. Не продохнуть. И затаились. Все. И прислушивались. И замерзали. Торжественно. Не смея. Даже в движении. Согреться. Медведь же – все думал. Свернувшись. Плотно. И наблюдая. За слоями. Слоями. Холода. Притворяясь.
ПРОСОЧИЛОСЬ
Так просочилось в его истомившееся сердце. Словно кисель. Малиновый. С зернышками. Так и осталось там.
Раньше он написал:
Мы все сидели по домам и слушали, как за окном вьюга пела.
Мы все молчали, и лишь говорила старуха:
Я завтра умру, мне все это надоело.
Это не было правдой. В этом ничего не было. Но слово не могло не звучать. Оно – звучало. Оно брало за руку и уводило. Не само слово. Уводило заключенное в нем. Словно намоленное. Но лишь словно.
Раньше он написал:
Он все делал размеренно и спокойно.
Некоторые находили его поведение непристойным.
Но он редко выходил из своих покоев –
Он был мертв.
Это было правдой. Но он так не думал. Он думал, что в этом ничего не было. Но слово не могло не звучать. Оно – звучало. Оно брало за руку и уводило. Не само слово. И не заключенное в нем. Он сам уводил. И уходил вместе. И ушел бы. Но что-то кричало. Плакало. Цеплялось. Ломая ногти.
И просочилось в его истомившееся сердце. Просочилось.
И БЫЛО УТРО
И не разрушил куличи песочные, не обрушил их, и не сокрушил. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И было утро.
В НОЧЬ
В эту ночь не ложились. Снежит. Воскресенье. Январь. Самое начало. Пристально всматриваясь в бабочек, начинаешь отягощаться пониманием. И бабочки понимают. Чувствуют. Сближаются. Образуют дрожащее облако. Будто из стали. Кипящее. Проникающее. Заполняющее встречные пустоты. И отвердевающее. Нанося игривый росчерк на занесенную прошлогодним снегом неулыбающуюся маску. Из воска. Еще теплого. Послушного. И только лишь коснулся его – пробуждение. В ту самую ночь. Где снежит. Где январь. Воскресенье. Где самое начало. И уже не ложиться.
ВОЛК И МЕДВЕДЬ
– Мёд. Липовый. А это вот гречишный. Акация. И черноклён. Завтра еще разнотравье принесу. Ко всему еще малина, да калина. Калина хоть и вонюча, да пользы в ней, как вони. Много. Целебная. Облепиха вот. О ней и говорить нечего. Сплошной витамин. Поправляйся.
Хворый волк недоверчиво поглядывал на медведя.
– Ты давай, серый, не балуй. Лечись. Былое оставь, хотя на время. Успеется. Тебе сейчас подняться нужно. Ты уж не ерепенься давай. Что проку? Один убыток. Окрепни хоть малость, а потом уж думку свою думай. Любой расклад твой приму. Как решишь, так и будет. А сейчас поспать тебе надо. Не упорствуй, поспи. Я присмотрю. Поспишь, подлечишься, и я уйду. Сразу. Доверься...
Волк, сквозь пелену наплывающего сна, почти уже не различал медведя. У него уже были рога, и он скорее походил на лося или оленя. И все как-то клонил голову набок, так что постоянно цеплялся за что-то рогами и от этого то и дело чудно́ подергивал головой. И всем телом. И расходился водяными кругами все шире, и шире, и шире растекаясь красноватыми закатными всполохами, но очень осторожно, не прикасаясь...
Медведь сидел рядом с уснувшим волком, шевелил пальцами на задних лапах и, позевывая, наблюдал за ними.
ДРАКОН
– Отравлен. Весь. Пропитался, словно корж варением, ядом. Сгнил. Оболочка лишь, внутри же – труха затхлая. Как сдержать зловоние? Как пасть гнилозубую удержать?
Дракон шел огромными шагами, сотрясая землю, снося хвостом деревья, камни, вырывая из земли земляные всплески. Ящерка с пониманием и сочувствием провожала дракона взглядом, слегка подпрыгивая на камешке от ярой поступи сокрушенного.
ТЕМНОТА
Кот выслеживал предателей. С карниза. Предатели таились, и все время озирались по сторонам. Нервничали. Хоронились за кустами и избегали приближаться к уличным фонарям. Злоумышляли. Скалились. И как-то мерзко вздрагивали от каждого шороха. Кот следил. Предатели высматривали жертву. Елозили. Выжидали. Кот мягко спрыгнул. Предатели насторожились. Кот замер. Предатели принюхивались. Кот крался с подветренной. Предатели чуть успокоились и вновь закопошились. Кот, мягко ступая, приближался. Предатели на мгновение что-то не поделили и кот, скользнув рядом, занял позицию. Предатели что-то учуяли. Они судорожно всматривались в темноту. Темнота угрожала предателям. Она уже не защищала. Не прятала. Не таила. Она предала их. Она выжидала. Всматривалась.
КРОТЫ
Кроты сговорились прокопать ход. Глубокий. Широкий. Длинный-предлинный. В самую, что ни на есть даль. Чтобы добраться до туда. И взять с собой зайца. Чтобы рассказал им, что там. Ну, или выдру. Смотря, кто согласится.
ВЕСНА
Когда сойдет снег, медведь проснется. Он откроет глаза, проморгается, хорошенько потянется, сладко зевнет, вздохнет глубоко, и неспешно выдохнет... И начнется весна.
ПРО МЫШЬ
Мышь тонула. Поначалу она думала, что справится, но ее относило все дальше и дальше от берега. Было страшно. Очень. Мышь задыхалась. Лапки деревенели в ледяной воде. Мышь даже не пищала от страха. Ужас поглотил ее. Мышь отчаянно таращила глазки... И вода накрыла ее.
Медведь, проплывая мимо на огромном бревне, хватанул лапой мышь из воды. Мышь кашляла и таращила глазки на медведя. Мышь была совсем маленькая. Мышь дрожала. Медведь поднес мышь поближе к морде и жарко дыхнул на нее. Стало теплее.
– Добро пожаловать на бревно!
Медведь хохотнул, и они поплыли вместе. Мышь и медведь. На огромном бревне. По веселой реке.
МОРЕ
Лил дождь. Не первый десяток дней. Медведь все плыл и плыл по реке, сидя на огромном бревне. Песни у него давно закончились и оставались только слова. Медведь промок. Медведь замерзал. Река все не кончалась и не кончалась.
– Море.
Река молчала. Лил дождь. Дерево набирало влагу.
– Ты же – море.
Река молчала. Лил дождь. Дерево набирало влагу.
– Ну, как знаешь.
Медведь лег на спину. Дождь лил в глаза, в нос, в рот, заливался в уши. Медведь раскинул лапы и закрыл глаза. Было темно, мокро, холодно, и тихо.
– Ты – море. Дождь – море. Дерево – море. Я – море. Всё – море.
Море молчало. Лилось. Набирало влагу.
ПРО ХОРЬКА
Хорьку нездоровилось. Он лежал в изнеможении в чьей-то небольшой норе, и все время проваливался в тяжелый глубокий сон. В короткие мгновения пробуждения нестерпимо хотелось пить. Но сил не было. Даже приподняться. Даже простонать. Ничего уже не осталось. Только сон, в котором хорек все пил и пил и пил из веселой речки. И было прохладно, и было вкусно, и не было того отчаяния, которое возвращалось в момент пробуждения. И душило. Хорек заплакал. Он смотрел через отверстие лаза наружу и плакал. Там был дождь. Дождь. Так далеко. Слишком далеко. Отчаянно далеко. Хорек закрыл глаза.
– Глубока река для хорька.
В самый раз река для малька.
Да и мне – в самый раз!
Хорек приоткрыл глаза.
– Широка река для хорька.
В самый раз река для малька.
Да и мне – в самый раз!
Хорек чуть пошевелился.
– Велика река для хорька.
В самый раз река для малька.
Да и мне – в самый раз!
Хорек что было мочи напряг непослушные лапы и... пополз. И полз и полз и полз... К дождю. К дождю. И пил и пил и пил, словно из веселой речки. И было прохладно, и было вкусно, и не было того отчаяния, которое пыталось возвратиться, но которому уже не было места.
– Хороша река для хорька.
В самый раз река для малька.
Да и мне – в самый раз!
Хорек посмотрел сквозь влагу дождя. По реке, сидя на огромном бревне, неспешно проплывал медведь.
ВЫПЬ
Выпь скучала. Глупо, конечно, но что было делать. Скучала. Она не за что не могла зацепиться. Поведение – дрянь. Отношения с окружающими – дрянь. От того и настроение – дрянь. И выпь скучала. И тут...
– Ага! Скучаешь! Ха!
Из камышовых зарослей торчала счастливая медвежья морда. Выпь онемела.
– Гони дурь!
И счастливая медвежья морда убралась. Только лишь земля еще какое-то время содрогалась от грузного медвежьего бега. И все стихло.
– Что это было?
Голос у выпи пропал и она шептала.
– Я чуть не умерла.
И она улыбнулась. А еще выпь подумала, что в их лесу нельзя долго скучать. Не получается. И она еще раз улыбнулась.
ПРО КОТЯТ
Котята сидели у водосточной трубы и смотрели на капли. Они не знали кто они и откуда. Ничего не знали. От того то сидели котята у водосточной трубы и смотрели на капли. Просто.
У ВОДЫ
– Ты-дыц!
Енот вновь размахнулся передними лапами и резко ударил ими по воде.
– Ты-дыц!
Енот немного обождал. Вода успокоилась. И он снова высоко размахнулся и ударил по ней лапами.
– Ты-дыц!
Близилось утро. К водопою начали стекаться заспанные звери.
ТАРАКАН
Таракан со всех лап несся через всю, залитую дневным светом, кухню. К кладовке. Там – спасение. Только бы не раздавили, только бы не раздавили, только бы не раздавили... Таракан всем коричневым нутром своим чувствовал нависшую над ним угрозу. Обернуться было страшно. И он несся по направлению к спасительной щели, которая была так далека. Как же она была далека. Невыносимо далека. Нет, нет, нет. Не хочу, не хочу, не хочу. Только бы не раздавили, только бы не раздавили, только бы не раздавили... И несся, и несся, и несся к заветной щели. Ведь, там, за ней, темно и тайно. Там не видно. Там – мрак... И тут таракан остановился. Казалось, что он и сам этого не ожидал. Таракан замер, освещенный отовсюду ярким всепроникающим всенаполняющим светом. И его было видно. Всего. Целиком. Полностью. Как на чьей-то теплой ладони. И угроза была совсем уже близко. Угроза была совсем рядом. Угроза была здесь. Внутри... И она уже отступала.
МЕДВЕДЬ И ПСЫ
Медведь сидел на пригорке. Перед ним расположились псы окрестные. Медведь молчал. И псы молчали. Медведь подолгу всматривался в каждого из них. Затем переводил испытующий взгляд на следующего. Псы также пристально всматривались в медведя. Псов было много. С дюжину. Псы были разные. И совсем дохлые, доходяжные. Была и парочка матерых, коренастых, крепко сбитых. Был и совсем еще щенок. Все сидели смирно. Смотрели. Что-то удерживало их. Пахло творогом. Шелестела осина. Солнце припекало. Медведь встал. Псы поднялись. Медведь пошел. Псы медленно расступились. Осторожно. Они ни на мгновение не выпускали медведя из вида. Медведь прикрыл глаза. Приготовился.
ПРО ДИКОГО КРОЛИКА И ОГОНЬКИ
Кролик вышел из норы. Кролик был диким, и потому ему было весело. Не скучно. Можно было скакать куда угодно. И кролик думал. И вертелся при этом. То туда, то сюда посмотрит. Везде побывать охота. Всюду интересно. Но и от норы далеко отходить боязно. Вот и сидит кролик, думает. Куда бы мне? В овраг? В сухих листьях валяться? Здорово! Или на пригорок? Кубарем катиться? Здорово! А, может, к тропинке? В кустах прятаться? Здорово! Но, как же тогда огоньки? Нет-нет, лучше уж за огоньками! Да-да, за огоньками! И дикий кролик зажмурился. Надо было очень долго жмуриться. Очень-очень. И слушать. И нюхать. И ждать. Когда огоньки...
ДО СОЛНЦА
День клонился за солнцем. И уходил. Нырял за горизонт со светилом. И исчезал. И ухватившись за его отголоски, плыла ночь. Текла. Без усилий. Разливалась, набегая на гаснущее и остужая сонною прохладой. И луна. И тихо. Словно старость. И смотреть на сухие руки и прислушиваться. К крадущейся кошке. И еще тише. Словно день клонится за солнцем. И уходит. Ныряет за горизонт со светилом. И исчезает. До солнца.
ТОГДА
Когда оседает муть... Когда обнимающий и увлекающий за собой бурлящий и клокочущий водоворот замедляется, замедляется, и затихает... Когда неусыпные бесконечно мятущиеся, словно в неразрешимых узах, голоса смолкают... Всё останавливается... В ожидании... И тихо... И пусто... И растерянно... Тогда еле слышно, еле различимо, словно на цыпочках в мягких тапочках, подступает, скорее еще лишь только угадываемый, бесконечно зыбкий, только-только зарождающийся, совсем еще хрупкий мир.
ПОДАРКИ
В прихожей, как только переступали порог, сразу же раздавали подарки. Всем разные. И разобраться в них сразу было абсолютно невозможно. Все их просто забирали с собой. Дальше прихожей сразу никого не пускали. Были, конечно, исключения, но в общей массе всё было именно так. И, получив подарки, расходились. Очень довольные. По домам. Подарки разглядывать. Шуршать обёртками. Принюхиваться. Пробовать. Пытаться разобраться. Со своими подарками. Которые уже стали частью. Которые уже изменили. Сделали иными. Тех, кто был в прихожей. Тех, кому они подарены. Тех, которые знают теперь точный адрес, и тех, которые уже умеют туда возвращаться.
ШУМНО
Шумно. Кричат торговцы. Снуют бродяги. Посижу. Прямо тут вот. Отдохну.
ПРО ЁЖИКА
И ёжик пошёл. Было очень темно. Очень-очень. Темнее, чем ночью в лесу. Чёрное всё. Только слышишь. И идёшь. Знаешь, что нужно идти, и идёшь. На ощупь. И слушаешь. Но – тихо. Даже шагов почти не слышно. Темно и тихо. Неуютно. Страшновато. Но идёшь.
– Ё-о-о-о-жи-и-и-и-ик!..
Это же – медведь... Медведь! Медведь! Медведь! Где же он? Я иду, иду, иду! Он где-то рядом. Я найду его! Обязательно найду! Я слышал его. Надо поторапливаться. Кажется, уже светает. Да. Только вот туман какой-то густющий-прегустющий. Совсем ничего не видно. Мутно. Совсем мутно. Где же я? Где иду? Где медведь? Куда мне? Хотелось заплакать.
– Ё-о-о-о-жы-ы-ы-ы-ык!..
Слышу, слышу! Бегу! Ой!.. Что это? Тут вязко. Нет, нет, нет. Мне не сюда. Это не мой медведь. Это чужой. Тут всё не так. Тут – топь. Уходить надо. Выбираться отсюда. Прочь, прочь! Но куда идти?
– Ё-о-о-о-жи-и-и-и-ик!..
Но мой ли это медведь? Надо осторожненько. Тихонечко. Ещё шажок. И ещё. Так. Здесь твёрдо. Значит – это мой! Да, да, да. Мой, мой, мой! Я – иду!
– Ё-о-о-о-жи-и-и-и-ик!..
Бегу, бегу! Ха-ха-ха! Как же здорово бежать в густом-прегустом тумане. Туда. К своему медведю. К самому-самому-самому. К единственному.
У ВЫХОДА
Медведь стоял в нерешительности на выходе из леса. Правильно ли я поступаю? Не поддаюсь ли я легковерно нахлынувшему чувству? Не наваждение ли это? Готов ли я выйти? Туда. В неизвестность. В мир собачий, свинячий, и какой там еще? Ступить на этот скотный двор готов ли я? Не в погибель ли он мне? Не западня ли это? Не засада ли там подстерегает меня? Что там? Ах, если бы знать, если бы знать. Медведя слегка мутило. Он третий день уже ничего не ел, пребывая в нерешительности. Ладно, пора уже на что-то решаться. Тогда – блиц. Уверен ли я? Нет. Сомневаюсь ли я? Да. Ну, что ж. Я вижу, что ничего не меняется. Значит. Что? Медведь посмотрел на себя в понарошечное зеркало, как бы висящее заместо огромного дупла. Задумался, затаив дыхание. И вдруг – улыбнулся. А насрать! И решительно вышел из леса.
ВСЕ ПРОСТО
Революция не нужна. И ни в чем подобном ей нет никакой необходимости. В сопротивлении. В противостоянии. В отпоре. В насилии. Все это по природе своей губительно. Не животворяще. Потому и смерть этим не одолеть. А что еще с ней делать? Изменять? А зачем? Смерть не жизнеспособна. Ничего кроме себя она не несет. Мертвое мертво. Но приходит жизнь. Сама. Все просто. Жизнь сама приходит. Сама животворит. Её не надо создавать. Не надо завоевывать. Не в нашей это власти. Жизнь сама животворит. Сама взращивает. Сама собирает. Сама смолачивает. Сама замешивает. Сама заквашивает. Сама придает форму. Сама выпекает. И все, что нужно – это только принять её.
С МАМОЙ
Мы все никак не уезжали. Мама уже два раза выходила и о чем-то спрашивала. И ей отвечали. Коротко. И мама садилась к нам. Улыбалась нам. И все о чем-то думала. И снег. Его было много. Было так красиво, что хотелось смеяться. И выйти. Но было нельзя. И мы сидели и смотрели. И улыбались. И держались за руки. Так было теплее. И мама. Она проводила рукою по волосам и, сжимая пальцы, слегка теребила. И прижимала к себе. И отпускала. И о чем-то думала. И снова выходила в метель. И её почти не было видно. Но мы знали. И смотрели. То на клубы вьющихся снежных хлопьев, то на метельные очертания мамы. И совсем не было страшно. Совсем. И мама снова приходила и улыбалась нам. И целовала. И прижимала к себе. И я хрюкал в мамино пальто, вспоминая нашу собаку. Она тоже так хрюкала, утыкаясь в меня, и было весело. И было весело. И машина тронулась. И мы поехали. И мама уже больше не выходила. И мама уже больше не отпускала нас. Все прижимала и прижимала к себе. Все крепче и крепче. И ехали мы все быстрее и быстрее. И быстрее. И не было страшно. Мы были окружены мамой. Мы были с ней. И она была с нами. Наша мама. И было так хорошо-хорошо. И мы уже дремали. И уже засыпали. Тихонечко. Улыбаясь. И чуть похрюкивая.
БЕРЛОГА
Медведь сидел у берлоги и не входил. Падал снег. Густо. Медведь белел. Подошел ёжик и вошел в берлогу. Медведь заглянул. Там было уютно.
ПРАЗДНИК
И приходят снега, и укрывают землю, и хрустит под ногами, и на усах сосульки, и в сердце теплое томленье близкого праздника. И зайцы скачут чуть поодаль, поглядывают. И птицы греются на верхушках деревьев в прохладном солнце. И всё укрыто, и всё бело, и всем потихонечку весело. И медведям тепло, и ежам тепло, и всем спящим тепло и сладко. Укрыты. И в городе. Тепло в машинах, тепло в поездах, тепло в автобусах, в трамваях, в метро. Тепло в квартирах, тепло в кафе, тепло в магазинах, на улицах, в парках, на скамейках. Тепло в городе. Тепло под одеждою. И в сердце. Тепло. Этим и греются. Все. Всё живое. Греется. И ожидает. Вот-вот уже. Близко-близко. Весело-весело. Здесь уже. Вот он. Лучится. И рассыпается искрящимися блёстками. И тает, согревая. И улыбается. Нежно. Праздник.
ЯМА
– Глубже берлоги тоже ямы есть. Много глубже. Да и зверье там какое-то зверское. Мутное какое-то. Дикое. Поганое.
Медведь посмотрел на солнце.
– Мутное. Дикое. И поганое.
Посмотрел на обруч.
– Обруч.
Посмотрел на ёжика.
– Откуда обруч?
Ёжик не ответил.
РЯДОМ
Шел и твердил: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды. Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды. Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды». Не останавливался. Просил веры НЕСОКРУШИМОЙ. Шел. И просил. Шел. И просил. Шел. И просил. И прошу. И иду. И прошу. И иду. Рядом с камнем.
СРАБОТАЛО
И тут, как жахнет!
Медведь сидел не моргая. И ёжик.
– Сработало... – прошептал медведь.
– Да... – прошептал ёжик.
РАЗГОВОР
Молчишь?
МАМА
Незримое сопереживание дарит одиночество ребенка. Одиночество, когда чувствуешь, что мама все равно где-то рядом. Где бы она ни была, она все равно здесь. Всегда. И от этого не так страшно, если страшно. И от этого не так больно, если больно. И от этого не так брошенно, если брошен. Просто потому, что есть она. Есть. Ты становишься ею. Для человека, за которого возболел сердцем. Для зверя. Для птицы. Для всех. За кого. Сердцем. Мама.
ПРО КОТА
Завелся у нас во дворе кот. На деревьях живет. Я-то поначалу думал, что это он убегал от черного кота и так высоко забрался, что слезть теперь не может. Его и вороны клевали. Окружили. Каркают громко. И клюют сзади и за хвост щиплют. А он лишь оборачивается и дальше сидит. Жалко было. И черный то уже давно ушел. Как вороны появились, он сразу слезать засобирался. Ко всему, еще и меня в окне увидел. В трех метрах. Глаза выпучил и смотрит. А я ему показываю пальцем вниз и приговариваю: «Давай, давай, спускайся». Он дальше и полез осторожненько к земле. А тот – толи рыжий, толи белый – так и сидит окруженный воронами на длинной ветке на высоте четвертого этажа, а этажи у нас не низкие. И сидел он там с самого утра и до глубокой ночи. А я все вглядывался вверх в темноту – сидит. Переживал. С тем и уснул. Утром же, к огромной радости, кота на дереве я не обнаружил. Обрадовался, конечно. И вот уже к вечеру снова заметил его на соседнем дереве. В другое окно. Сидел он, правда, уже пониже. Комочком. Прямо напротив. Подсвеченный желтым фонарем. Вроде, белый. И мокрый снег. И ветер. А он сидит себе. Поеживается. И на редких проходящих людей посматривает. Я и успокоился. Живет он, стало быть, здесь. Дом у него тут. Пойду, гляну в окно. Нету пока. Да, и ладно. Ну, вот, собственно, и все. Просто так. Про кота.
ПОЛЗ
И выбирался из-под завала. И полз. Из-под завала. Полз. Кренилось. Скрежетало. Рушилось. Полз. Обрывалось. Рвалось. Облетало. Полз. Шелестело. Колыхалось. По ветру. Полз. Тупо. Вперед. Полз. Тупо. Вперед. И насрать. На все. Полз.
ТЮРЬМА
Здесь спать невозможно. Холод. И узко. Не попрыгать. Не согреться. Тесно. Не распрямиться. На коленях. На боку. На ледяном полу. Кожа примерзает. Ступни чуть погрубее. Если на корточках. Но все сводит. И это не боль – это разрывает. Воет. И получаса не вынести. И четверти. И капли. Не вынести. И все это – я. Дела мои. Мысли мои. Тени мои. Тут.
СЕЙЧАС
Взыщи меня! Сохрани мир мой, который Ты дал мне. Не отступи от меня! Огорчась мной, не остави меня. За зло мое дай мне Себя. И пребуди со мной. Пожалуйста! Вот я лягу в прахе. Завтра поищешь меня – и нет меня. Вот я лягу. В прахе. И нет меня.
ДЕНЬ СМЕРТИ
И день смерти не всегда становится днем гнева. Его вообще может и не быть. Но, если так, то лучше бы он был.
НА БОЛОТЕ
Куда ты, дурень!? Завязнешь! Топь! Остановись!
Здесь нет Его! Да, остановись же ты!
Это не Он! Куда ты!?
Эй! Глаза разуй!
Да, стой же ты! Стой!!!
ВСЕ РАЗОШЛИСЬ
Все разошлись.
Тихо.
РАЦИЯ
Не было уже живых. Может, трое. Две гранаты. Четыре патрона. Рация. Золотая моя рация. Не должно уже быть связи. Никак не должно ее быть. А – есть связь. Есть. Нас так изрыли, что уже и пилотки не найти. Все – земля. И роют еще. И роют. Кроты навесные. Падают и зарываются. И – в стороны. И – в клочья. И снова. Летят. И падают. И зарываются. Кроты. И – в клочья. И идут уже. Знаю. Идут. Цепями. Победно. Разве что не чеканят. Месиво кругом. Но линию держат. Знаю – держат. Приближаются. Здесь не должно быть никого. Совсем никого. Совсем. И осталось нам всем минуты три от силы. Которая грядет. И накроет нас. Всех. Без остатка. Потому что – всех. Здесь не должно быть никого. Когда наши придут. Совсем никого. Совсем. Одна земля. Мягкая.
МОЛОТОК
Есть у меня молоток от деда. Василия. По отцовской линии. Видел я деда Василия только на фотографии. А молоток – вот он. Есть. Красная рукоять. Серебряный набалдашник. Дед Василий его сам смастерил. Теперь вот он у меня. У внука. Не виделись мы пока с дедом ни разу. Постучу пока молотком его. Если придется. Постучу пока. А там, Бог даст, и свидимся.
ДВЕРЬ
Топчусь. Перед дверью. Рукой ее трогаю. Звонок. Вот он. Смотрю на него. Не касаюсь. А то еще... Смотрю. Отхожу. Вниз смотрю. В лестничный проем. Плюю, по обыкновению. Смотрю. Глубоко. Оглядываюсь на дверь. Войти бы. Так и продолжаю смотреть. Войти бы. Подхожу. Трогаю дверь. Настоящая. Шершавая. Крашеная. Давно уже. Крепкая. Надежная. Теплая. Деревянная. И звонок. Только коснись. Это уже на крайний. Еле дотянуться. Чуть. Воздухом коснуться. И услышат. И откроют. И пустят.
ПОТОЛОК
Потолок. Знаю его. Всего. Исходил по нему. Изблуждал его. По всем направлениям. Протоптал каждую малость его глазами. Ничего уже не сокрыто от меня. Ничего не утаено. Но так ли это? Сколько нужно времени лежачему человеку, чтобы досконально изучить потолок в своей больничной палате? По-разному. Все зависит от внутреннего состояния. Уныние требует одного времени. Скука – другого. Безразличие – третьего. Благодарность – четвертого. И так дальше, и так дальше, и так дальше. Я-то всегда изучал потолки. Дома. В больнице. В пионерском лагере. В гостях. В семейном положении. Где ложился – там и видел его. Всегда разного. Всегда одинакового. Не в нем дело. Только во мне. Вот во мне – все потолки были абсолютно разными, замечательными, хранящими тайны. Нависая. Укрывая. Пряча. И рассказывали. Рассказывали. Рассказывали. А я слушал.
СТРАХ
Туда, где иссякает вера – приходит страх. Он приходит притоптать скрипучими сапогами ее пепел. Размазать по коврику в прихожей. Зайти в комнату. Не торопясь. Наслаждаясь моментом. Утоляя себя. Пачкая налипшим пеплом паркет или палас, или что там? Остановится. Победно оглядится. Пристально всматриваясь. Стараясь не упустить ни одной детали. И найдет. И подойдет. И прикоснется к одеялу.
ЛОСЬ И ХОМЯК
Тишь. Хомяк спит. Все такой же нервный. Кричит во сне. И лапками смешно так. Бежит типа. Или плывет. Или копает. Хорошо с ним. Надежно. Лосю в Москве без хомяка никак нельзя. Без хомяка лось в городе пропадет. Затоскует. А с хомяком совсем другое дело. С хомяком весело. С хомяком уютно. С хомяком радостно. Это, как долго-долго идти по занесенной снегом бесконечной равнине, и чувствовать всем нутром своим, что грядет уже ночь кромешная, и уже ничто не может отвратить ее, и будет ночь эта лютая бесконечной, как эта занесенная снегом равнина, и не будет уже этой ночи конца, и погребет эта ночь абсолютно все вместе с этой занесенной снегом бесконечной равниной, и с тобой долго-долго по ней идущим, и все неотвратимо уже, и нет уже никаких сил что либо изменить в надвигающейся ледяной мгле, и только с замиранием сердца наблюдаешь за происходящим, и тут появляется из совсем уже сгустившихся сумерек спящий хомяк... И попискивает. И лапками сучит. И что же может устоять перед этим? Нет-нет-нет, что вы, без хомяка лосю никак нельзя. Никак, родные мои. Без хомяка лосю – тоска. А с хомяком лосю – счастье!
ГОРДОСТЬ
Я всегда горд. Всегда. Чтобы ни сделал – горжусь. Даже о всякой малости. Только я-то конечно так не думаю в самой-самой глубине своей. Я-то думаю, что очень даже не горд. Или. Что нечем мне гордиться. И я не горжусь. Что я не горд. Или. Горжусь. Что не горд. Или. Горд. Что не горжусь. Или что? Вот то-то и оно.
ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ
Встать!
Убирать снег очень странно. Очень.
Обязательно приснится что-нибудь опасное. И сопротивление, так или иначе, будет бесполезным. Но нельзя принимать это в расчет. Сопротивление никогда не бывает бесполезным. Никогда. Тем более. Там.
Встать!
Убирать снег? очень странно? Очень? Что-то не так. Всегда. Смотри. Наблюдай.
– Где мой бегемот? Мама! Где мой бегемот?
– На границе.
– Это как?
– Просто бегемот на границе.
– А, что он там делает.
– Бегемот проходит ее.
– Как?
– Идет.
– Так просто?
– Да.
– А, почему?
– Бегемот.
– А что, им можно?
– Да.
– А, почему?
– Бегемот.
– А... А мне?
– И тебе можно.
– Когда?
– Всегда.
– И сейчас?
– Да.
– Прямо-прямо сейчас?
– Да.
– И что, прям можно?
– Да.
– Ну, я пошла?
– Иди.
– Правда-правда?
– Да.
– Без обмана?
– Да.
– Да?
– Да.
– Тогда я пошла?
– Иди.
– Правда?
– Да.
– Правда-правда?
– Иди уже, а!
– Бегу!
– Вот и беги.
Я лез на пятый этаж. Там не должно было никого быть. Никого. И тут: Бегу! И я вошел в пламя. И встретил ее. Обнял. Подхватил. И пошел к лестнице. Я горел. И боялся. Не опалить бы. У нее такие волосы были. Жемчужные. Или. Не умею сказать. Малахитовые? Нет? Не знаю. Я смущаюсь. Вот. Мы дошли до лестницы. Мы дошли. Дошли. Дошли.
Я стоял внизу и бил из брандспойта. Вижу – факел. Бью.
Я дворник. Я испугался.
Встать!
И я поднялся. Я уже не горел. И надо было идти. И я пошел. Иду, а лестницы нет. Нет ее. Совсем нет. А я иду. Несу. А куда мне? Иду. Иду. И иду. И мы живы. Живы. Все.
ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ
– Ну, и куда эта девка подалась то?
– Знамо куда. На пути.
– Зачем?
– Знамо зачем. Возвращать.
– Что возвращать?
– Да почем мне знать.
Стреляли не в каждого. Кого и лопатками. Патронов мало. Только самых буйных. Тихих все больше лопатками рубили. Или камнями. Камней там много. Каменисто там. Нелюдимо. Одиноко.
– Ну и как мы его назовем, доча?
– Мурзик.
– Что ж. Быть тебе, значит, Мурзиком, Мурзик.
– Нет, нет, нет! Кексом!
– Что ж. Хорошо. Быть тебе, значит, Кексом, Мурзик. Ну, вот и будь им.
Земля бывает сладкой. Словно варенье пролили. Жидкое. Но сладчайшее. И просочилось оно. И впиталось. Напоило. И жуешь. Землю. И сладко. Сладко. Очень. Пирожное. Она.
– И что, вернулись они?
– Нет.
– Почему?
– Одичали.
– Как?
– Совсем.
– То есть?
– Совсем.
Ну што ты там делаишь бешталковай? Вылезай. Давай жа. Ну жа. Ну жа, ну жа. Кыся! Ползи ко мне. Выбирайся. Я спасу тибя. Ползи. Не шматри нажад. Ползи. Ползи. Молодес. Ползи. Не бойся! Я тут. Вот я. Шматри на миня. Ползи. Кыся! Ползи ко мне. Ползи. Я люблю тибя! Я люблю тибя! Я люблю тибя!
НОЧЬЮ
Все они приходят ночью. И боль. Она смотрит в тебя и ранит по своему выбору. Уязвляет в самое уязвимое. Стережет и нападает. И держит. И держит. Не отпускает. Наслаждается. Торжествует. Если отдался ей. Негодует. Если борешься с ней. Беснуется. Если не замечаешь. Словно и нет. Ломаешь зубы о зубы. Вжимаешь их друг в друга. Но ее не замечаешь. И вот – она рядом. Режет неистово. Вонзается. Грызет. Скалится и нападает. Терзает. И давится. Хрипит. Мечется. Отскакивает. И вновь нападает. Разит. И радуется. И смотрит. Глаза в глаза. Следит за зрачками. Внимательно. И ждет. И ждет. И, не дождавшись, завывает. И медленно отступает. И медленно. Отступает. Медленно.
Все они приходят ночью. И тоска. Она гладит. Бережно укрывает. Холодом. Обдувает. Обнимает. Крепко. Давит в объятиях. И тоскует. И ноет. И жалеет. И рыдает. И ревет. И тайком улыбается. И вьюгою, и метелью, и всеми ветрами. И вливается. И скользит. Проникая. И упивается. Собою. И упивается. Собою. И упивается.
Все они приходят ночью. И отчаянье. Тяжела поступь. Содрогает. Настораживает и напевает. Что-то натужное. Вязкое. Тягучее. Невнятное. Мучительное. И надрывное. И проходит, не оборачиваясь. Хозяйничает. Ничто не радует. Топчется. Топчется. Тоску замечает. Кланяются. И боль. Кривляются. И вот уже, толкаясь... Кто быстрее! Кто быстрее!
Одного не знают. Их нет.
ИДИ
– Если ты очень долго будешь идти по дороге – ты можешь никуда не придти. Устанешь. Остановишься. Засомневаешься. Но, если ты знаешь, что идти тебе нужно... Потому, что ждут тебя... Без тебя не могут... Без тебя – страшно! То ты иди. Иди. Иди и иди. Иди. И иди.
Медведь укрыл давно уже уснувшего ёжика своею огромною лапою и улыбнулся.
– И иди, иди, и иди.
В ТУМАНЕ
Примкнуть штыки! И туман так нежно-нежно обволакивает. Течет. Заливается в овраги. Убаюкивает. Качает. Топ-топ-топ. Топ-топ-топ. Маленькие лошадки. Топ-топ-топ. Топ-топ-топ. Копытцами по брусчатке. Не спать, не спать, не спать! Топ-топ-топ. Не спать! Не варить варение из вишен. Не ходить к соседям на день рожденья. Не спать в гамаке под солнцем. Не спать в гамаке под солнцем. Не спать, не спать, не спать! Выбраться из-под одеяла. И затаиться. Сползти на пол. Оглядеться. Доползти до двери. Осторожно приоткрыть. Разглядеть привыкшими к темноте глазами. Подобраться поближе. Совсем близко. На расстояние руки. Задержать дыхание. И щелкнуть пальцами. Чтобы не со спины.
КОГДА РУШИТСЯ МОСТ
Когда рушится мост. И что-то звенящее. Что-то ошеломляющее. И ускользающее. И пропасть. Замер на мгновение... И рушишься. С замиранием. Рушишься. И ждешь. Чего-то. Бесконечного. И замечаешь.
ОТ РЕКИ
Прибежал. Ну? Ну, и? Так. Давай-ка сначала к реке. Умоемся. Теперь – домой. Ты где живешь? Пойдем. Здесь? Заходи. Простите, мы вернулись.
ИСТИНА
Затихла квартира. Занежилась. Убаюкалась. Укрылась. И ватное. Ватное. Все вокруг. Босиком ступаю. Чуть паркетинки. Насторожусь. Замру. И дальше. Обхожу. Всматриваюсь. Поправляю укрытия. Улыбаю стерегущих плюшевых. Замечаю отставших. Не убоятся уже. Поцелованы. Знают ли? Оглядываются. Улыбаются. И засыпают. Мне же – дальше. Убегаю. Пора уже. Звони. Не пропадай. Не пропадай.
ПРАВДА
Хочу торжествовать! Но не буду. Не надо. Все меня ищут. Все меня знают. Все говорят обо мне. Но никто не поступает по мне. Никто. Уверяю вас. Никто! По мне жить невозможно. Ведь, все, что будет казаться мной – не я. Все, что будет утверждать меня – не я. Все, что назовется мной – не я. Меня нет. Есть все, что угодно, но – не я. Я – мертва. Я отказалась от себя. Я себя похоронила. Кто со мной?
ПОД ВЕЧЕР
Пулеметная лента бежала быстро. Текла по ладоням второго номера. Щекотала. В ушах привычно молотило. Слегка натужно. И крики. И что-то вязкое в воздухе. Что-то нечаянное. Мимолетное? Может быть. Как запах пирожков тетинадиных. Или блинов? Тетя Надя блины пекла. Точно. Но запах не блинов – пирожков. С капустой. Запах. Хотя может – и кровь. Не знаю, как она пахнет. Вроде, железом. Хотя, откуда мне знать. Все не так, как бывает. Все так, как происходит. Все так. Как здесь. И зайчик у кроватки. Убаюканный. И дочка. Улыбается.
Я ЗДЕСЬ
Тихо-тихо... Я никуда не ухожу. Я здесь. Спи. Спи.
ЧАЙ ОСТЫВАЛ
Чай остывал. Не потому, что желавший чая неожиданно умер, и теперь чай остывал. Не потому, что желавший чая готов был сейчас провалиться, как говорят, сквозь землю от стыда и отвращения к самому себе за совершенный им поступок, и чай остывал. Не потому, что желавший чая был так крепко и, возможно, неизлечимо болен, что более ни о чем и думать не мог, как только о сковавшей его болезни, и чай остывал. Не потому, что желавший чая терзаем был сомненьями об окружавших его людях и подозрения не давали ему покоя ни днем, ни ночью, ни в продолжение дня, и чай остывал. Не потому, что желавший чая просто перехотел пить чай, и он остывал. Он так и остывал. Ни о чем и обо всем сразу. Обо всех. Остывал. Чай.
БЕЛОЕ
Белое безмятежное бескрайнее. Ледяным слепящим солнцем залитое. Не коснуться. Близко, но отступает. Вернуться? Не отпускает. Сковало. Красуется недвижно. Ледяную глыбу. Сердце ледяное. Ледяною кровью напояя.
Ледяная. Кровь. К сердцу. Ледяному. Ледяная. Ледяная. Ледяная. Ну, уж нет!
Мятежно! Рвет пургою! Полосуя хлестко! Сечет когтями! Визжит, воет, цепляется! Кружит, кружит, кружит! Вьется! Соловеет! Вьюжит! Мятется! С ног сбивает! Хрипит бессильно... Впиваясь... И замирает. Узнавая. Кровь. Живую.
НОВАЯ СКАЗКА
И тогда он замычал. Больно. По беззащитному надрывно. И проходящие опускали глаза вниз и, уже отдалившись, украдкой оборачивались. И вновь опустив глаза, поспешно уходили прочь от него. Подальше. Подальше. Собаки с опаской пытались приблизиться к нему, но так толком и не решались. Пятились назад. Все больше как-то неуклюже. Замирали, делали пару шагов вперед, и снова пятились, то и дело натыкаясь друг на друга. А он толи мычал, толи выл, толи пел, бережно пряча что-то за пазухой. Бережно пряча.
Было тепло. Билось сердце. И свое тоже. И какой-то гул. Протяжный. Но ласковый. Вот, значит, как тут. Совсем, как там. Только запахи. И слышно. И можно крикнуть. Или молчать. Да-да, лучше пока молчать. Свернуться и молчать. Сладко-сладко. Совсем, как там. Совсем, как там.
Громыхнуло. В отдалении. Полоснуло по серому. Выхватило из темноты. Стоящего. Ослепило. Бросило вновь во тьму. И разорвалось. Разом. Уже совсем рядом. Землю колыхнуло. И раскатилось. Отступая. Бегло. Прочь. Прочь. Все тише. И тише. И тише. И смолкло. Но уже возвращалось. Потянуло влагой. Лизнуло зябко. И вот уже шло стеною. Ступая ливнем. Все ближе. Ближе. Подступая. Но робко. Не властно. Будто извиняясь.
ИЗ ОКНА
Быть частью. Очень бы. Очень-очень.
Вот в окно – Саша из 3-го подъезда. Домой возвращается. Где он только не бывает. Везде, где свято. Золотой.
Мы огородились от города. Ворота механические. Калитки на таблетках. Двор зауютнел. И фонари. И вообще. Манной бы каши всем. С варением. Клубничным. Хорошо бы.
И частью бы стать. Очень бы. Хотелось.
Зимеет.
И частью бы быть. Очень бы. Очень-очень. Бы.
Наш дом – настоящая крепость. Мои бойницы – во двор. Вот и глазею. Вчера крысу видел. Здоровенную. С подросшего котенка. Следил за ней. Пока не скрылась. Сейчас – пусто.
Отступил на три шага. И еще на три. И еще. И еще.
Все. Не вижу.
ОДНО ИЗ УТР
Вовик проснулся. Люстра. Было о чем подумать. Задумался. И уснул.
Вовик проснулся. Люстра. Было о чем подумать. Но удержался. И уснул.
Вовик проснулся. Люстра. На этом Вовик и остановился.
НА ДНЕ
На самом. Самом. Дне. И толща. Воды. И давит. Давит. В грунт. И тихо. Сидим. Не смотрим. Друг на друга. Зачем? Все о своем. Это нормально. Не дышится. Жарко. Очень жарко. Нестерпимо жарко. Так жарко не бывает. Душно. Очень душно. Нестерпимо душно. Так душно не бывает. И как-то грустно. Очень грустно. И так по кругу. И так по кругу. И так по кругу. И все не о том. Не о том. Сидим. Надо как-то настроиться. Но как? Как-то. Ну, да. Надо как-то настроиться. Скоро уже. Где-то – сейчас. Уже не дышится. Всего не осталось. Ни воздуха. Ни надежды. Хотя... Лечу на велосипеде. С трещоткой. Из пластикового стаканчика. Чтобы, как у мотоцикла. Чтобы – мотор. Чтобы – по-настоящему. Как у взрослых. Как у папы. Прибавишь – и он. Сбавишь – и он. Остановишься – и он. И стоим. Запыхались. И счастливы. И дышим. И дышим. И дышим. И откладываем все. В сердце. Своем. И сохраняем, слагая. И бережем.
ДЫШАЛОСЬ
Дышалось. Не передать. Так бывает в ранней старости. Настоящей. Старость – благо. Добрая немощь. Цельная. Собранная по крупочке. Спокойная. Сердцем. Нерушимым. Сокрушенным. Любящим. Словно плюшевым медвежонком умиляющим. Не беспокоящим. Магнитиком. На дверке холодильника. На кухне. Ночью. Зимнею. Снежною. Молчащею. Сладко. Холодком. Ласковым. Дышалось.
ЛЕТЯТ ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ
Летят перелетные птицы. Стаей. Покрикивают. Дружно летят. Внимательно. Под слабых подстраиваются. Под малых. Под всех. Лететь то долго. Очень. Совсем не близок путь. Разумно лететь надо. В стае. Чтобы без потерь. Чтобы всем. До теплого края. Долететь.
ПАСМУРНО
Неслись два хомячка. Быстро бежали. Как только могли. Задыхались, но все бежали, бежали, бежали. И еще поглядывали друг на друга, чтобы кто не отстал. И неслись два хомячка. Быстро-быстро. И вот он уже виден. Совсем еще немного. Успеть бы. Добежать бы. Не погибнуть. И неслись два хомячка. Силы иссякли, но они неслись и неслись. Вопреки. Уж и небо сгустилось. Уж и ветра задрожали. Уж и земля насторожилась. Страшно хомячкам. Бегут. Несутся. Вот-вот уже. Уж по настилу. Выше, выше. Ай-ай-ай! Ай-ай-ай! Успеть бы. Поздно поверили, но поверили же! Верим! Подождите нас! Вот они мы! И вот чуточку дверь замедлила... И прыгнули хомячки, что было сил. И полетели хомячки. И заскочили в самую-самую наималюсенькую щелочку. Только им и проскочить. И затворилось. Крепко. И начался дождь. И не переставал сорок дней и сорок ночей. И вода все пребывала и пребывала...
КРОТ У ДОРОГИ
Сидел крот у дороги. Низко склонился. Толи спал, толи что. Сидел. Никто не шел. Восклонился крот. Осмотрелся. Слеп. Низко-низко склонился крот. И сидел. У дороги.
НОЯБРЬ. НОЧЬ. ОТКРЫТЫЙ ОКЕАН.
– Плывешь?
– Плыву.
– И как тебе?
– Жутко.
– От чего?
– Темнота. Вода холодная. Глубоко. Задыхаюсь. Силы на исходе. Боюсь.
– Не бойся.
– Боюсь.
– Не бойся. Я помогаю тебе.
– Я знаю. Но боюсь.
– Хорошо. Только плыви.
– Я постараюсь.
– Плыви. Я рядом.
– Хорошо. Я постараюсь. Я очень-очень-очень постараюсь.
ОБМЕН
Очень хочу обменять злобу на любовь. Океан злобы на каплю любви. Страшно. Меняться хочу! Хочу меняться! И удивительно то, что обмен этот равноценен. Кому нужна моя злоба, с радостью обменяет ее на любовь. Сразу. Но мне так трудно с нею расстаться. Она вросла в меня. Она питается мной. Она стала мной. Это значит, что нужно поменяться на всего себя. Целиком. Не одним разом, но целиком. Решиться на обмен. Принести то – что меняешь. Вырвать и принести. На обмен. Вот! Меняться хочу! Успеть бы.
ВАЛУН
Медведь катил валун. Огромный. Долго ли катил, коротко ли, катил себе и катил. Валун. Огромный. Медведь.
ПШЕНО
Орущая куча мала из воробьев веселила медведя. Найденное ёжиком в овраге пшено шло на ура. Синички осторожничали. Побаивались.
– Интеллигенция!
Медведь улыбался. Ёжик же весь просто светился от счастья. Даже не шевелился.
– Хорошо, что пшена много. Уклюйся!
Медведь был в восторге от происходящего. А ёжик – светился. И сидели медведь с ёжиком. И смотрели медведь с ёжиком. Как птицы клюют пшено.
МЕТРО
Если вы никогда не бывали в метро, то я вам расскажу о нем. Метро еще называют подземкой. И это факт – метро находится под землей. Там прорыты длинные пересекающиеся тоннели, по которым люди несутся в подземных поездах. Люди сходят под землю, перемещаются под землей, и выходят на поверхность. Это удобно. Быстро. Но как-то уж больно все это странно. Странно. Все здесь, вроде бы, понятно: что тут, кто тут, и для чего все это. Но все равно как-то странно. Все.
ТЕМНОЙ НОЧЬЮ НА БЕРЕГУ ТИХОЙ РЕКИ
Ёжик сидел под ночным облачным небом на берегу реки и пытался взглядом отделить темную воду от темного края земли. И у него получалось. Проплыла выдра. Присматриваясь. Ёжик чихнул. Выдра нырнула. Стало весело.
СТОГ
Медведю очень хотелось полежать в стогу, что на поле. Поворочаться. Покряхтеть. Покхекать. Посопеть. Словом, понежиться. Но он все как-то не решался. Стеснялся что ли. Неудобно ему было в стог забраться. Без разрешения. Без спросу то. И спросить некого. Сторожа то местного уже пытался давеча спроситься, да тот утек. Бросил ружье и утек. Собаки деревенские лаяли – сельчан на облаву сговаривает. На медведя. На него, то есть. Да и пусть бы, коли надо. Коли есть нужда, так что ж не сделать то. Пусть себе. Все и потешимся. Барбосы деревенские ждут, не дождутся. Всё – забава. Раньше, правда, с рогатиною ходили. Был кураж у мужика. Всё – по-честному. Теперь не то. Другие времена. Хлипкие. Палить будут. Но шанс все равно есть. Идти то все одно некуда. Куда медведю то из леса? То-то. А в стогу все же поваляться бы надо. Здорово там. Мягко. Душисто. Радостно. Эх, была, не была! Я потом ягод приволоку к амбару. Прям на кустах. Красиво будет. Собаки то не тронут. Понимают, что к чему. Твари разумные. Поди – не волк, поди – не лиса. Нам безобразничать без надобности. Мы с понятием. Нам в стогу бы вот тока. Хоть самую малость. Хоть чуточку. Медведь огляделся. Право же, ну никогошеньки. Ну, что? Делать то что? Ладно, я мигом. Правда-правда. Туда и обратно. Ну? Ну, а? Я пулей. А? Медведь внимательно смотрел на стог. Сделал шаг. Другой. Третий. Ну? Понеслась! И медведь рванул через скошенное поле, подлетел к стогу, и метко нырнул в него. И затих там. Счастливый.
О НАШЕМ УСПЕНИИ
У каждого оно свое – успение. Усыпает человек. Сбрасывает ризы и отходит. Сначала недалеко. Потом все дальше и дальше. Оставляет старую плоть земле на хранение и отправляется смотреть на Бога во Славе Его. И поклониться. Не то, чтобы так оно было положено, заведено так было при встрече с Богом, нет. Человек – сам. Там без вариантов. Либо верьте, либо проверьте. Но, все же, добавлю, что сомневаться в этом, как минимум, странно. Человек пред Богом. Ну и? Ну и – поклонился. Вроде, очевидно. А дальше – понеслась! Такого ни до, ни после.Только однажды. Только тогда. И это, скажу я вам, далеко не прогулка с Ангелом. Это – жесть! Точное слово, хлесткое. В самую точку. Это всегда – трагедия. Всегда! Для каждого. Самая настоящая трагедия. Это как родиться обратно. Войти во чрево. В водный мрак. Вновь обрести пуповину. И заново скрючиться, сжимаемый стенками этого самого водного мрака. И еще не успев осознать произошедшее, не успев еще окончательно придти в отчаяние от того, что с тобой теперь стало, понять в ужасе, что ты снова начинаешь рождаться. И все – по новой! Твоя жизнь только что была сконцентрирована в пупке, а ты вновь покидаешь водный мрак, воды уходят, и ты за ними. И сейчас самое-самое. Да. Сейчас – первый вдох! Ты уже кричал и до этого, но так ты еще не кричал никогда. Твои легкие не знают еще, что такое воздух. Просто не знают. Они не расправлены. Это сделает – первый вдох! И будет очень больно. Очень! И вот кто-то сможет вдохнуть и войти, а кто-то, увы, не сможет вдохнуть и выйдет. Точнее сказать не умею. Хотя, куда уж точнее. И вот теперь главное: помогайте им! Помогайте, помогайте, помогайте! Глядишь, и вашим легким в тот час легче будет.
ПРАВДА О БОГЕ
Одного не понимаю, как это Бога невозможно увидеть? Разве это истинно? Не понимаю. Я-то – видел. И не раз, и не два, и не пять. Видел. Глаза в глаза. Именно так. Своими собственными глазами смотрел в Его глаза. Они удивительные. Какие-то... светлые что ли. И блеск как бы в них. Словно сияют изнутри. И свет такой... родной. Да. Родной. И радость. Она такая... тихая, уютная, домашняя. Вроде бы всегда знал ее. Помнил. И вот теперь она вернулась. Вот она. Смотри. И я смотрел. Потом мы, конечно, расходились, но не расставались. Зачем с Богом расставаться? Это глупо. Да и постараться еще надо. И вот, через много дней, когда я снова откликался на Его просьбу о помощи, или же просто Он хотел, чтобы я Его выслушал, и я слушал, слушал, слушал все, что у Него наболело, все, чем Он хотел с кем-нибудь поделиться, а значит и Собой тоже, потому что все это было Его – Его тяготы, Его переживания, Его надежды. И вдруг я понимал, что вновь смотрю в Его глаза. И только тогда я Его узнавал. И только тогда я Его видел. Видел. Глаза в глаза. И даже обнимал, утешая.
НЕ СКАЗКА О ЛЮБВИ
Когда иссякает Любовь – Ее место заполняет злоба. Когда отступает злоба – ее место заполняет Любовь. Любовь проста. Проста и злоба. Любовь щедра. Щедра и злоба. Любовь может заполнить собой всего человека без остатка. Может и злоба. Как напиться Любви, напитаться Ею, наполниться? Задушить злобу. Душить ее в себе. Капля за каплей. Капля за каплей. И злоба станет убывать. На ее же место станет пребывать Любовь. Они – сообщающиеся сосуды. И сообщаться они перестают лишь тогда, когда один из них до конца наполнится. До самой последней капельки. И тогда другой сосуд отмирает. Совсем.
ТРОЛЛЕЙБУС
Ходит у нас троллейбус. Мой любимый. Под номером 4444. То по 18-му, то по 42-му маршруту. Сегодня (21.10.13) по 42-му. Как увижу его – радуюсь. Троллейбусу. Четыре четверки. Синенький. С беленьким.
«Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода». Ангел говорит – записывай.
Продолжу: 25 рублей. У водителя – 100 рублей сразу на 4 поездки. Мне – не надо. Мне бывает нужно – две. Покупаю у метро «Новослободская» в будочке. И еду от «Войковской» на 114-ом, либо 172-ом, и уж на крайняк на 204-ом (побаиваюсь его почему-то, может и не ездил никогда). Это все автобусы. Еду. К родителям.
Ангел молчит. Сам подбираю: «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, – так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его. Итак вы выйдете с веселием и будете провожаемы с миром; горы и холмы будут петь пред вами песнь, и все дерева в поле рукоплескать вам. Вместо терновника вырастет кипарис; вместо крапивы возрастет мирт; и это будет во славу Господа, в знамение вечное, несокрушимое».
К чему я это все? 4444 только в окно с кухни. Может, когда и покатаюсь. Специально. Именно на нем. На троллейбусе. По маршруту. С пассажирами. Где-нибудь около зимы. На четырех четверках. Синеньких. С беленьким. У меня даже одна поездка есть. До Нового года. Рвану. Тупо до Рижака или Белорусского (18) – Динамо (42). Или вообще – прочь.
Со стены: «Я спокойно смотрю из жилища Моего, как светлая теплота после дождя, как облако росы во время жатвенного зноя».
Хорошая стена.
ЗДЕСЬ
Ты здесь?
Да.
СЛУЖБА
Как же есть охота. Домой хочу. И спать. Служба, да служба. И что за служба то? Охранять. И кого? Распинаемых.
Казнь. Что-то не так. Не так что-то. Что-то совсем не так. Не понимаю. Не могу понять. Что вообще происходит?
Я должен это увидеть.
СТЕНА
Бел камень. Светел. Ярок. Почти прозрачен. Красив. Отесан. Ровен. Гож. Кладется в стену. Камень к камню. Толи в дом, толи в башню, толи в маяк – камень не знает. Камень в стене. Плотно. Крепко. И все плотнее и крепче. Камень к камню. Камень на камень. Камень в камень. Влит. Одно странно. Блекнуть стал, мутнеть, да в серое – вон из стены! Бьется гранями оземь, вьется, вьюжится, катится. Взят от стены. Отнят. Отъят. Удален. Вырван. Как стена держится? Не понять. Много серых. Тьма. Пропасть. Марево. И от мрака. Возвращаются. Катятся. Гранями. Вверх. В который раз уже. В который раз уже. Серые камни. Серые камни. Отираясь. В эту стену. В белую стену. В высокую стену. Почти прозрачную. Толи в дом, толи в башню, толи в маяк – не знаю.
ВЕЧЕРНЯЯ БАБУШКА
Вечером бабушка то и дело подходит к двери, встает на малюсенькую табуреточку, и смотрит в глазок. Она совсем уже слепая. Потом проверяет замки. И так раз до двадцати за вечер. Где-то с десяти она всегда начинает говорить, что очень хочет спать в это время. Успокаивается и ложится она в итоге, в лучшем случае, к полуночи. Она что-то рассказывает. Я это слушаю. Всегда одно и то же, но почти всегда разное. И мы живем вместе. С тетей. Просыпаемся. По разному, но вместе. Ходим в туалет. Умываемся. Едим. Разговариваем. Злимся. Ругаемся. Миримся. Ходим в туалет. Умываемся. Готовимся ко сну. Бабушка смотрит в глазок. Я смотрю за бабушкой. За мной тоже смотрят. Я смотрю за ними. И так каждый день. Каждый вечер. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Год за годом. Год за годом. Так.
МАТЬ
Как может мать не плакать? Плачет. Как может не молить? Молит. Как может не скользить тенью? Скользит.
ГЛУБИНА
Всегда боялся глубины. А тут – океан. Подо мной. И там кто-то плавает. Много. И я боюсь. Потому что я не купаюсь. Я стараюсь держаться на воде. Корабля уже нет. Скрылся. Выпал я. Тонуть то пока не тону, но и не спортсмен я. Хил. Сил на долго не хватит. Пока то держусь. Пока двигаюсь. И боюсь. Ведь – конец. Океан. Кругом. И, вдруг, мысль: Хоть бы тот самый кит. Хоть бы тот самый. Хорошо бы было. А пока – лягушкой. Держусь пока.
ГРИБ
– Нравится тебе гриб? Хорош. Либо гнил. Либо ядовит. Не всякий раз распознаешь. Многое скрыто. Лиса вот сладко поет, да на уме свое держит. Орел красивая птица. Большая. Но добычи ищет. И не в них дело. В тебе. Учись видеть. Различать. Предугадывать.
Медведь пристально смотрел на крупный красивый, но неведомый ему доселе гриб.
– Чую, засада. Ну его. Пусть стоит. Может, поумнее кто придет и различит. Есть сомнение – не трожь! И вообще, пойдем лучше к еноту воду в ручье мутить. Или нет. К волку пойдем. Со щенками повозимся. Поваляемся. Порычим. Поскалимся. Здорово будет! Страсть как люблю с ними повозиться. Или к кабану. Рыло к рылу. Поржем. Он веселый.
Медведь все еще продолжал смотреть на гриб.
– Да, чудной он какой-то. Ну его. О! Айда к деревенским! Побузим! С собаками жуть как весело! Погоняемся! Оторвемся по полной! Ты крепче только держись. Они тоже рады будут. Давненько мы к ним не забегали. Пошумим, а?
Медведь с хитрецой глянул на ёжика. Ёжик на медведя. И кивнул.
БЕГ
Когда задыхаешься на бегу, ты можешь: либо остановиться, упереться руками в колени, и дышать... дышать... дышать...; либо бежать дальше, потому как поверил, что это правильно, хоть и как-то по-человечески неразумно, и, в конце концов, упасть, задыхаясь, и лежать, и дышать... дышать... дышать... дышать...; либо бежать и дальше, вопреки всему, потому что доверяешь, до самого предела доверяешь, даже до самой смерти, и дышать... дышать... дышать... дышать... дышать...
РАБОТА ТАКАЯ
– Сделал еноту добро? Молодец. Помог хомяку? Дело. Утешил белку? Замечательно. Не наорал на крота? Браво! Сделал, и забудь. Работа у тебя такая. Теперь усложняем задачу. Охромел? С ногою что-то? Ой-ой-ой! Ой-ой-ой! Но терпишь? Пятёрка тебе. Еще и смеешься? Пятёрка с плюсом. И сейчас не наорал на крота? Зачёт тебе. Не хвались только. Работа у тебя такая. Ничего больше. Идем дальше. Волки из леса выгнали? Съесть грозятся? Не любо им, что как и все не орешь на крота? Бредешь вон. Все самое родное позади оставляешь? В неизвестность, в страну дальнюю вступаешь? Что, хромой? Не в обиде на волков? Еще и смеешься? Чему радуешься то? Работа такая? Дело говоришь, брат. Так точно. Работа, что надо! А работу, как известно, выполнить надо. Завершить. Исполнить. До конца, брат. До самого-самого конца, брат. И точка.
Медведь хотел было запеть, но что-то привлекло его внимание. Совсем рядом. В земле. Медведь смотрел, смотрел, да как жахнет на всю округу:
– Ха! Ты глянь! Крот!
Крот с опаской выглянул из-за земляного холмика. Зрелище было то еще. И со стороны покатывающихся со смеху ёжика и медведя, и со стороны выглядывающего и принюхивающегося крота. Жаль только крот ничего не видел. Но он привык. Не в обиде. Работа такая.
ЗАЖИГАЛКА
По ветру. Укрываемое, пламя почти не бьется. Хранимо. Стоит чуть повернуться – легло. Отрывается. Ветром. Рвется. В лоскутья. Иссякает. Лепестками. Тает. И повернуться навстречу. Оно – ударит. Вскользь хлестнет. Потом – вонзится. И пребудет. Языками. Алыми. Алыми.
НЕБО
Берлинское небо. Как и московское. Питерское. И в Буэнос-Айресе. Над Сеулом. Волоколамском. В Праге. Над Иерусалимом. Вифлеемом. Над последней пустынной электричкой. Небо. В отправленной sms. Или – в отправленном? Не суть. Оно же над бензоколонкой, сочащейся запахом дороги. Запахом пути. Уезжаю. С ними. Проходя. Прохожу мимо и не смолкаю городом. И лесом. В заводи тихо и лишь лягушки, да сверчки чуть поодаль от берега. Бережно. И совсем не страшно. Даже в полночь. Или перед рассветом. Когда вязко и туманно. Или только лишь начинаясь человеком. Или продолжаясь. Или же держа за руку. Маломальскую. Чуть отпуская газ перед поворотом и переходя на нейтральную. Потому что – не занесет. Не заледенело. И слушать вполоборота. До сладкой дремы. И кошка, практически улыбаясь, мягко вертится в кресле. И торшер. Он был когда-то. Чудной такой. И открыть кран в ванной. И замереть. И не отмирать уже. До звонка в дверь. Или стука. Или голоса. Или волчка. Или волка. Или огней, которые всегда по-детски радовали, и, прильнув к стеклу, подслушивать веселие сердца, впитывающего происходящее. И дышать, закрывая дымкой. Чтобы одним движением прервать. Случайно. Рассказ. О небе. Берлинском. Которое, как и московское. Или в Капернауме. Какая, собственно, разница. Под которым. Звонко. В подземке. В переходе. Оброненная монета. Чтобы вздрогнул.
О КАМНЕ
Лежал каменюка у дороги. В пыли. Без влаги. Зачем валуну влага? А, вот, нужна была ему влага. Очень нужна была. Очень-очень нужна была. Что ему без влаги? Пыль при дороге. Да пыль при дороге. Да пыль. Не шевельнуться. Не возопить. Не в стену лечь.
ПРО ВОЛКА
– Ты только про волка не забывай. Никогда не забывай про него. Всегда помни о нем. А то враз сцапает. Хрясть! И баста. Всегда тута. Рядышком. Бродит серый. Высматривает. Зубищами клацает. Гадкий тип. И хитрый. Не зевай. Враз умыкнет. И глазом моргнуть не успеешь. Жмак! И поймал. Сторонись зарослей. Сторонись оврагов. Сторонись топей. Всегда сторонись скрытного. Там он. Тамочки посиживает, да позыркивает. Берегись. Не дай шанса. Бегай от него. Шустро бегай. Сноровисто. Дабы не угнался, коли и выпрыгнет из засады. Упреди его. Уклонись. Будь шустрее. Вжик! И только тебя и видел мохнатый.
Медведь неторопливо шмыгнул носом.
– Бегай волка, бегай...
Зажмурился.
– Тута он!
Медведь крепко дал себе по голове лапой. Приоткрыл глаза. И, улыбнувшись, тихонько тюкнул ёжика по голове.
– И тута.
Ёжик хихикнул. И кивнул.
ВОЙНА
Шел сорок второй год войны.
Что-то притупилось. Что-то отшлифовалось до нещадного блеска. Что-то свилось.
Хотелось воздуха. Чтобы понять. Как там. Вдохнуть. И лез. В форточку. Всей головой. И дышал, дышал, дышал...
Чаще отступали. И, что бы, казалось... Но – гадко. Теряли. Что-то домашнее. Вязаное. Теплое. Настоящее.
И, вдруг, они ломонулись. Не шквально. Но сразу. Везде. И мы стояли. Некому было, но стояли. Невозможно было, но стояли. Почти уже всё, но стояли. И вот стоим ещё. А, как не стоять? Стоим. Стоим.
СЛОВА
Нет слов. Есть – слова. Они сами. Но от нас. С нами. И помимо. Они – есть. Как они возникают? Как рождаются? Рождаются. И живут. Вовек.
МЕДВЕДИ
– Со мной хорошо повстречаться мимоходом. На ход ноги. Умилиться. Какой добрый и заботливый медведяка! Ласковый такой. Уютный. И побежать дальше в радости. Тра-ля-ля, тра-ля-ля. Как хорошо! Так – да. Так – можно. Задерживаться не надо. Ведь, я – настоящий. Я – медведь! Хы!
И заломал берёзку.
– Вот зачем? Натура такая. Дикая. Необузданная.
Ёжик смотрел на ромашки. Медведь смотрел на ёжика. И добавил так мягко-мягко:
– Такие мы. Медведи.
ХОРОШО – БЫТЬ
– Хорошо быть добрым. Хорошо быть мягким. Хорошо быть ласковым. Хорошо быть нежным. Хорошо быть хорошим. Хорошо – быть. Быть – хорошо. Очень хорошо – быть. Но трудно быть плохим. Очень трудно. Хорошо, но трудно. Хорошо – потому, что быть вообще – хорошо. Но трудно. Плохим. Очень трудно. Но – хорошо.
Медведь, как был, так и рухнул оземь. На спину. Ёжик подпрыгнул. Потом они смотрели на звезды.
ЗАМАНУХА
– Вот, ведь, замануха! Это ж надо так попасться. Ну, как щенка! Стыдоба то, какая. Ну, я не могу. Дубина!
И тут, вдруг, медведь затих. Он сидел на дне глубоченной ямы, притаившейся в густых зарослях малины, и молчал. Сосредоточенно. Он думал. Минут десять. Потом осмотрелся. Проморгался. Кашлянул.
– Накатило что-то. Да. Бывает. Всё так. Нормально всё. Обыкновенно. По ходу. Не без того. Этого. Вообще. Только так. Раз! И задумался. Поразмыслил. Огляделся. И дальше. Главное, чтоб дальше. Вот – главное то. Чтоб дальше.
НИЧЕГО-НИЧЕГО
– Ну, ничего не могу с собой поделать. Ну, хоть ты тресни! Хоть лопни! Хоть ты бабахни шаром воздушным! Бестолочь мордатая! Пустышка косолапая! Бугай неотесанный! Балбес из берлоги! Пугало лесное! Страшилище буреломное! Чудище мохнатое! Детина в три аршина, а ума что в молоке кофеина. Хоть о дуб расшибись, да дуб жалко. Уродилось же такое – зверям на опаску, людям – на острастку. Ну, хоть бы прок какой был. А то, ведь, одно огорчение. Не-е-е, никудышный медведь. Ни-ку-ды... шный...
...что-то я проголодался... Прям, зверски! Голодный медведь, что граната без чеки! Пойдем-ка, ёжик, перекусим, а?
Ёжик кивнул. И они пошли.
– Чайку, там, кофейку... с молочком...
И медведь прыснул со смеху. Он подхватил ёжика и водрузил себе на загривок. Так они и шли. По еле различимой лесной тропочке. Весело смеясь. А медведь все говорил и говорил, и говорил... И то и дело по лесу разносилось громогласное и раскатистое медвежье:
– Ничего-ничего!.. Мы еще поглядим!.. Ничего-ничего!.. Ха!.. Мы еще ого-го-огогошеньки-ого-го!..
ВЕЧЕРОМ
– Ну, надо ж как-то поделикатнее, что ли. Не по косолапому. Иначе – дикость. Да, просто – не красиво! И – не хорошо. Нельзя, нельзя так вот, нахрапом. Обходительнее надо. Тоньше! Не огорчить чтобы. Не навредить. Не ранить. Аккуратно чтобы. Осторожно. Ласково. Нежно. Согреть чтобы. Приласкать. Баю-бай чтобы. Ути-пути там. Кому песенку, кому цветочек, кого погладить, с кем похихикать. Услышать. Отозваться. Стать!
Медведь быстро ходил из стороны в сторону. От дуба до ольхи. От ольхи до дуба. Ёжик сидел посередине и наблюдал за медведем. Вечерело.
ТОЛЬКО
Человек умер. Пошел с Ангелом. На продленку. За ручку. Хорошо, если так. Эти рядом. Клацают. Ржут. Гогочут. Лапать пытаются. И одно лишь: только бы не остановиться... только бы не остановиться... только бы не остановиться... только бы не остановиться...
А мы уж, чем можем.
УТРА
Курил в ванной и рисовал на стиральной машине акварелью. По влажной бумаге. До утра. Каждого. И опасался. Худшее знал.
В кровь добавлял. Хотел разума. Палас различал. Говорил языками. Странными. Записывал. До утра. Каждого. И опасался. Худшее знал.
Сны. Они – тоже. До утра. Каждого. И опасался.
Хотел добровольцем, но не знал куда. До утра.
Утро. Повестка.
Потом – война.
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Своих денег не имел. Разве самую малость. Был нелюдим. Но общался. Всем подвержен ветрам. Более всех. Изорван. Можно потрогать. Но пустое. Труха. Сыплется. Вырваться пытался. Так, знать надо. Видеть. Куда. Не видел. Грыз. Тихо. Постоянно. В боль. Грыз. Сковавшие. Плакал и грыз. Плакал и грыз.
Звонок (два раза). Свои.
ЗОВУТ
Зовут. Посмотри. Тебя.
КОЗЯВКА
– Как ты думаешь, многое ли зависит от козявки? Согласен. На то и козявка. Но она – есть. Значит – нужна. Козявка – она, ведь, тоже не просто так тебе козявка. Особенно, если она – это ты. В смысле – я.
Медведь хыкнул. Ёжик кивнул.
СЕЙЧАС
Нужна жертва. Крохотная. Но – жертва. Ты должен жертвовать. Себя. Отдавать. Иначе – пустое. Иначе – пыль. Не оборачивайся. Жертвуй. Надрывно. Иначе – не жертва. Больно. Иначе – не жертва. Чисто. Постарайся, родной мой. Постарайся, золотой. Постарайся.
ДВОЕ
Стали утюжить минометами. И звук такой... хлёсткий. Как водяные бомбочки. Чпокают. И брызги! И вот уже все меньше голосов. Слушаю. К ночи уже подмораживает. Хочется крепенького чего-нибудь внутрь. И спрятать там. Пусть там бабахнет и теплом разольется. Как мина. И в сон потянет. И есть уже не хочется совсем. Склонишься тихонечко. Шалью скользнуло. Вроде, вздрогнул, но опять млеешь. И смывает. И набегает снова. И дышу. Неровно. В такт водяным бомбочкам. Что по наши души. Не укрыться от них. Просто лежим. О своем. Напоследок.
Кутаясь в шаль. Согреться. И звук такой...
РЕШЕНИЕ
– Это – как с грязным котенком. Хвать его, и под воду – раз! И вымыл. Нравится котенку вода? Нет. Нравится быть чистым? Да. Без вариантов. Или чистый, или грязный. Спрятался в подвале – грязный. Вылез и орет, просит, хоть и страшно – хвать его, и под воду – раз! – и чистый. Простая задачка. Спрашивается: что станет с котенком, если он так долго не будет вылезать, что его так и не дождутся? Отвечаю: беда.
Медведь замолчал. Ёжик вздохнул. Падали листья.
ИДИ И СМОТРИ
«Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».
Он закрыл Книгу. Быстро оделся. Сбежал по лестнице. И оказался во дворе. Ярко светило солнце. «Хорошо ли, что я прервался?» – спросил он черного пса. Пес, словно бы заподозрив неладное, резко дал деру, не оставляя возможному преследователю никаких шансов. Он постоял еще пару минут в нерешительности и решил не возвращаться. Ярко светило солнце. На него невозможно было смотреть. Но он смотрел. Ослепляя. Пес вернулся. Передумал. Или просто любопытство. Ты – деру, а не гонятся. Не интересно. Стало быть, что-то недопонял. Вернулся. Ждет чего-то. Смотрит.
Усталость. До изнеможения. Везде боль. В каждой клеточке. Преувеличение, конечно, но все же. Всегда можно терпеть. Даже, когда уже нельзя терпеть, то – можно. Это гора. Но почему – гора? Трудно объяснить. Как объяснить терпение? Его можно иметь и прилагать. Его можно иметь и утрачивать. Его нельзя избежать. Оно превосходит все то, что непрестанно пытается его преодолеть. Терпение – выше. Благороднее. Светлее.
Иду. Смотреть.
ГОВОРИ
– Говори. Просто говори. Начни. Давай же. Доставай изнутри. Приноси. Не напрягайся. Это легко. Не подбирай. Не отвлекайся на это. Просто – говори. Говори. Как раньше. Без устали. Взахлеб. Рассказывай. Спрашивай. Проси. Все, что для тебя сейчас важно – говори, говори, говори, говори... Не молчи. Тебя очень хорошо слышно. Поверь. Не сомневайся в этом. Говори.
Ёжик кивнул. Медведь замолчал. И сидели медведь и ёжик. И смотрели медведь и ёжик. И молчали. Кружились осенние листья и на них замирали. Осторожно. Чтобы не помешать.
ПРОРЫВ
Держись! Прорвемся к нашим. Будет легче. Знаешь, как у наших хорошо? Что ты! Там по-настоящему. Там тихо. Там очень тихо. Там так тихо, что ты и не поверишь. Во как! И там спокойно. Безмятежье. Там не боятся. Чего там бояться? Нечего там бояться. Вот только бы нам прорваться. Туда. К нашим. Где хорошо. Ты уж держись давай. Потому, как надо. Надо и всё тут. Держись. Иначе никак. Надо. Мы обязательно прорвемся. Обязательно. Туда. Где наши. Где хорошо. Где рады.
ЗАЙЦЫ
Зайцы ушатые. Зайцы мохнатые. Ввалились. Деловые. За едой. Расселись. И носами. По-заячьи. И смотрят. Испытующе. Почти требуют. Настоятельно. Настойчиво. Убедительные такие. Только напрасно все. Все напрасно. Жалею их. Понимают. Благодарны. Не обижаются. Дальше пошли.
СНЕГ
Катать снежную бабу весело. Для того и снег. Чтобы весело.
Спит с бутылью и с сигаретой в зубах. Кашляет. Но не часто.
Придумайте свой сценарий. Только честно. Все равно, что написано. В твоем то сердце как, снежная? Или снежный? Как там?
ВСТРЕЧА
Ты ли смерть? Тебя ли боятся? Тогда вопрос: Смерть, где твое жало? Не тороплю. Мне самому еще далеко-далеко не все понятно. Потому – есть вопросы. Не к тебе. Тебя нет. Не обижайся.
УДАР
Удар был привычным. Для воина. Так прободают сердце врага, минуя обороняющий тело щит. Так наносят смерть. Поражая сердце. Пробивая. Пронзая. Уверенно. Привычно. Отточено. Надо было убедиться. Такой приказ. Дабы кость не сокрушить. Дабы выполнить. Дабы совершить.
КОРИДОР
Спят все. И кот. Все. Здорово. Но страшно. Здесь то – не опасно. Под одеялом. Вот там... Да-а-а-а-а... Темно и тихо. Тихо-претихо. Полная тишь. И Дэн спит. В кулачке. Соня. Всегда так. Смешной... С капюшоном. С ним смелее. Пусть спит. Зато – рядом. Вместе. Интересно, как там бывает ночью? В коридоре? Здесь-то другое дело. А там-то как, все-таки? Проверить бы. Когда еще. Чтобы вот так. Чтобы все. И я. Чтобы не спал. И чтобы смелый. А – смелый? Конечно – смелый! Надо решиться. Решиться и вылезти. Вылезти и тихонечко пойти. Пойти и выйти. И не испугаться. А если – испугаться, то – не испугаться. И выйти. В ночной коридор. Где все начинается.
ТЕЛО
Тело. Куда от него денусь? Куда спрячусь? Никак не расстаться. Вросло в меня. Вжилось. Стало частью меня. Целым. Теперь – одно. Неделимое. До времени. Свое.
Тело. Его часть. Малая. Ничтожная. Едва-едва теплящаяся. Часть. Целого. Единого. Единственного.
Тело. Каково это? Быть. Телом. Его.
ТАК НЕ БЫВАЕТ
Так не бывает.
ש
ڜ
↓
(не бывает)
РАКОВИНЫ
Начало раковин. И в продолжении. Конец.
И только лишь коснувшись осиротевших струн жалеющим смычком. Не пиччикато. О чём?
Начало.
Всё также не о том.
НА ВОЙНЕ
На войне бегут, стреляют, и кричат. Потом падают. Молча, или кричат. Лежат. Молча, или кричат. И наступает ночь.
ПОКРОВ
Пустынно. В объятьях нескончаемого города нет тесноты. Пусто здесь. Если привычно скользить взглядом. Привычно не замечать. Привычно плыть. Выплывать на берег. Сохнуть. Смотреться в зеркало. И уходить в воду города. Вязкую. Не жгучую. Бледную. Никакую. И плыть. Хочешь, душа моя? Вот и я тоже.
Сохну. Не пойду никуда. Здесь для меня всё. Здесь я живу. Здесь мои игрушки. И старые, и новые. Маленький Дэн, к примеру. Мне туда не надо. Я и здесь мал. Как будто в банный день. Принесли. Из ванной. В махровом полотенце. И в свежую постель. Укрыли. Руки. Самые-самые. Настоящие. Главные. Которым верю. И зарылся. Глубоко-глубоко. Никто не узнает, где я. Только мама. Мама. Она-то всё знает. И так спокойно. Спокойно. В этом постельном счастье. Как никогда.
У ДОРОГИ
Оставалось лет пять ходьбы. С небольшим. Такое было расстояние. Длина дороги. Не очень жаркой. Не хладной. Однообразной вот только. Обыкновенной. Как многие. И люди те же. На обочине. И дальше. Всё, как обычно. Ничего такого. Такие дела. Ну, иди. Иди уже. Ступай. Ступай, говорю.
ПРО ЛЮБОВЬ
– Ну что? Будем учиться любить? По серьёзному?
– Не знаю.
– А кто знает?
– Не знаю.
– Молодец.
– Почему?
– Не знаю.
– А что дальше?
– Да ничего.
– Совсем?
– Совсем.
– Ну, я тогда пошел?
– Следующий!
ДВЕРЬ
А ты не впускай. Будут приходить. Вереницей. Будут идти и идти. Как и сейчас идут и идут, входят, особо не шумят, проходят и устраиваются, где поудобнее, и живут. Разве не так? Всё просто – не впускай. Приготовь бинты, жидкости, мази, жгуты – и не впускай. Останови.
ЧЕТЫРЕ ПОПОЛУДНИ
Куда это он, интересно, пошел с хомутом? Лошади нет. К колодцу, что ли? Хм. Нет. Не к колодцу. Дальше куда-то. В гору. И охота ему. Ну, иди. Иди, враг. Иди с хомутом. Иди. Куда же ты идешь? Я тебя скоро потеряю из вида. А мне никак нельзя. Понимаешь, никак. Ты уж определяйся. С хомутом своим. Давай уже. Палец онемел. Или этот хомут твой... может... он... чтобы... ну, чтобы я... тебя... не того... Да, о чем я? Уйдешь же. Ладно, хрен с твоим хомутом. Давай, значит. Прощай.
Словно разом хлопнули в ладоши. В детском саду. На утреннике. Хомут упал. Вот, значит, когда. Сейчас. Пришел, значит. Всё.
СКОК ДА СКОК
Скок да скок. Через мосток. Потом оглянусь. Или не оглянусь вовсе. Зачем? Не надо. Не буду. Скок да скок. Скок да скок. Через ручеек. По камушкам. Над рыбками. Скок да скок. Скок да скок. Скок да скок. Куда бы мне? Туда. Скок да скок. Скачу-скачу. Ускачу. И не будет меня. Скок да скок. Скок да скок. Нету.
ВЫХОДНОЙ
Шли змейкой, не парами. Друг за дружкой: Елизавета старшая, Степан около того, Александра с алым бантом, Анна с зайцем, Иван скребя палкой, Василиса глаза в облака, Илья размышляя, Юра сосредоточенный на веселых собаках, Денис в синем шарфе, Александр пытаясь свистеть, Игорь без пуговицы, Лилия улыбаясь, Лев не оборачиваясь, София с блестящей заколкой, Артем думающий о самолетах, Данила крепкий мальчик, Герман не обижающий, Виталий с машинкой, Сергей серьезный, Ольга расторопная, Михаил почесывая лоб, Алексей всегда рядом, Мария с красивыми волосами, Яна без вопросов, Лариса поправляя косынку, Анастасия знающая стишок, Валентина с обручем, Андрей с лопаткой, Ирина с косой, Нина с чем-то, Людмила идущая ровно, Юлия смешливая, Ксения смелая девочка, Екатерина скромная, Метвей справедливый, Татьяна всегда поможет, Василий всеми уважаемый, Вера с цветочком, Николай кушая, Яков знающий названия, Ярослав красивый, Елена нравится мальчикам, Дмитрий вприпрыжку, Георгий засыпая, Виктор понимающий, Евгений поторапливающийся, Наталия всегда успевающая, Владимир довольно опрятен, Вадим умеющий разговаривать, Светлана с веточкой, Надежда заботящаяся, Анатолий знающий ответы, Антон умеющий ждать, Олег держа воздушный шарик, Геннадий у него есть велосипед, Григорий хранящий секреты, Константин разбирающийся в насекомых, Клавдия умеющая танцевать, Борис не жадный, Любовь с камушками...
В БЕРЛОГЕ
Сидишь, бывало, в берлоге. Тяготишься. Толи места себе не находишь, толи спрятаться подальше куда хочется, скрыться совсем, исчезнуть. Маешься. Мычишь. Тоскуешь. До слезы аж. И сидишь вот. Качаешься. Туда – сюда, туда – сюда. И так страшно и одиноко, что хоть сердце вон. И тут... Бац! Чую – не один. Вроде так-то – один, а – не один. Но не страшно. Совсем. Уютно как-то. Тепло. И сижу так, сижу себе пнем весенним. Лыблюсь. Дурак дураком, а – сладко. И, понимаешь, жить охота! Да, такая охота, что сил нет, как охота. Чувствую – счастье! Вот оно – медвежье счастье! Тута! И, вроде как, мне улыбаются в ответ. Кто-то. Кто принес. Только не вижу. Но – спасибо! из самой-самой глубины лютого моего медвежьего сердца. От души, значит. Ну, и вообще. Не знаю, как сказать. Короче – мир настал! С миром и вышел. Из берлоги. И ушел.
ИМЯ
Оскудел с людьми на Имя Его. Онемел. Не произносится. С большим усилием разве что. С неимоверным трудом. С понуждением. Редко. Очень редко. Почти никогда не произносится. Не может произнестись. Немеют уста. Затворяются. Безмолвствуют. Тихи. Удерживают. Не отверзаются. Хранят. Не отпускают.
ПОЗДНО
Ну а как ты думал? Что можно всегда вот так – безнаказанно. Так не бывает. Так только кажется. Помрачение это. Ты же – как на ладони был. В самой темной ночной подворотне – как посреди центральной городской площади в полуденный час. Одним на радость, другим на слезы. Тебя же всегда предупреждали. Как на пачке сигарет. Кругом. Помнишь ночь на двадцать восьмое января девятнадцать лет назад? Теперь помнишь. Ведь, так явно все было. Рукой дотянись. Так близко. Только открой. И все бы изменилось. И ты знал тогда. Чувствовал. Рвалось изнутри. Устремлялось. Просило. Ждало... Не открыл. Да разве только тогда? Это лишь один пример. Их – море. И все ты знал. Всегда. Как и все знают. Только не верят. Не хотят верить. Сторонятся. Прячутся. А от кого? Теперь ты знаешь. Ты всегда знал. С рождения. А сейчас... Сейчас уже поздно. Совсем. Оборвалось. Закрылось. Не верь уже. Бесцельно это. Уходить надо. Уходить. Пойдем. Мне скоро пора уже будет. Не вышло у нас ничего хорошего. Пусто. Ты теперь знаешь, как это. Ты всегда это знал. Пойдем, мой хороший. Пойдем. Ничего у нас не получилось. Пойдем, родной. Пора уже.
ОЧАГ ПОРАЖЕНИЯ
Очаг поражения. Приближаемся. Как-то неуютно. Понятно, конечно, что здесь нет ничего приятного, но всё же. Как-то сразу – давит. Сопротивление. Идем. Порою зарождается паника и, довольно часто, переходит в страх. Какай-то ватный страх. Обмякший. Не шевельнуться. Душный. Схватит крепко – держит. Молча. Просто держит. Не отпускает. Силишься. Пытаешься. Иначе – болото. Вязнешь в трясине. Уже не достать. Нельзя поддаться. Потерпеть. Противостать. Не сдаться. Выдюжить. Смочь.
Приближаемся. Это ничего, что нет уже никаких мыслимых и немыслимых сил. Ничего уже нет. Всё ноет и кровоточит. Так всегда бывает. Чем ты ближе к очагу поражения... Тем мертвее. И надо вступить в эту мертвость. Приблизиться к ней и сокрушить ее. Это лишь иллюзия, что она неприступна и нерушима. Это защита. От тебя. Она в панике. Её разъедает страх. Страх твоего приближения.
ТАЙНА
Борька поднял с земли клочок бумаги. Там что-то было написано. Он попытался прочитать. Не смог. Закопал здесь же. Ибо это была тайна.
ХОРОШО
– Всем ли хорошо, если тебе хорошо? Сомнительно. Хорошо ли, когда врагу хорошо? Конечно. Если врагу хорошо – он не будет нападать на тебя. Получается, что даже, если тебе плохо, а врагу хорошо, то – хорошо. А хорошо ли, если другу хорошо? Разве нет? Конечно – хорошо. Даже, если тебе плохо, а другу хорошо, то – хорошо. Ну а хорошо ли, если неизвестно кому хорошо? Ну а как же! Тебе плохо, а неизвестно кому хорошо – это самое настоящее хорошо. Выходит, хорошо – это когда другим хорошо. Вот тогда самое, что ни на есть хорошо. И тебе уже не может быть плохо, когда – хорошо. И тебе – хорошо. Потому что врагу, другу и неизвестно кому – хорошо. Всем.
Медведь, не моргая, смотрел куда-то в опавшую листву.
– Чего-то не то мне как-то... Хмуро. А тебе-то хоть хорошо?
Ёжик кивнул. Медведь проморгался.
– Вот и хорошо!
ПЕРЕД РАССВЕТОМ
Умеют ли люди выть, как волки? Очень даже. Только исходные у них совсем другие. Драгоценность, что больше цены всего мира – воет. От бессилья. От того, что закончилось что-то очень важное. Самое ценное. Главное. Иссякло. И разрывается гулким человеческим воем. Надрывается. Отчаянным. Опустошенным. Мёртвым... И светает...
УТРЕННИЕ ЗАЙЦЫ
Приходили зайцы. Пятеро. С ушами. Настороженные. Всё, как положено. Обыкновенные зайцы. Ненадолго. Удостоверились и ушли. Молча. Но что-то необычное было в этом. Что-то неординарное. Странное. Наверное – их глаза.
БАБУШКА
Кухня. Стол. Пуст. Напротив – дочь. Поодаль – внук. Рядом – другая дочь.
Уместно: жарилась рыба (для настроения). Ели же – пюре с грибами.
Очень тесно. Очень тесно. Крылья уже подбирайте – тесно. И прекращайте уже. Улыбаться. И рыбы – не надо. Не дурите! Довольно с вас.
У ВОДЫ
Бобер водил палочкой по воде. Медленно. С прищуром. Вникал.
Вода таилась. Потакала. Словно бы увлекаясь. Плела кружева.
Дерево. Шелестело. К воде пригибаясь. Касаясь ветвями глади.
Вздрогнул бобер. Осмотрелся. Дерево, вода, палочка. Не прикоснулся.
ПОД ВЕЧЕР
– Топаю, топаю – ничего не лопаю...
– Топаю, топаю – ничего не лопаю...
– Топаю, топаю – ничего не лопаю...
Хромой опоссум остановился. Постоял. Пошел дальше.
– Топаю, топаю – ничего не лопаю...
ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ
Звук происходящего. Не слышен. Бредут мимо:
Завален ли вход камнями?
Стерегут ли слепые собаки?
Сечет ли молния ветер?
Клубится ли дым над полями?
Поются ли песни у края?
Вернулся ли в полночь ушедший?
Ржавеют ли колокольца?
Довольно ли рыбе влаги?
– О чем они?
– Они боятся.
Открываешь дверь. Видишь гостя. Здесь поговорить или впустить? Пытаешься угадать по гостю. Подсказок нет. В нерешительности. Еще четверть минуты и станет совсем неловко. Решаешься. Отступаешь назад. Впускаешь.
Прибежали медвежата: ха! ха! ха!
Вот он папа! Вот он папа! ха! ха! ха!
Мама! Мама! Мы – котята! ха! ха! ха!
Скачут, скачут медвежата: ха! ха! ха!
ПАСХА
ТЫКВА
Ага, вот еще. Как же это я к ним? Они же... А я к ним? Не понимаю. Да, что же это? Да, быть такого не может! Не верю! Ошибка! Точно ошибка. Потому что – не может быть. Нет-нет-нет, это я что-то не так понял. Ослышался. Именно-именно – не ослушался, а ослышался. Это точно. Так и есть. И я не бегу, а путешествую. По делам. Чтобы время было подумать. Понять. Точно ли. Так ли. И вообще. Развеяться.
Я все понял. Третий день, как. Прости!
Сорок дней и сорок ночей!
Ох, и хороша же тыква была! А город? А люди? Что ты! Вот то-то и оно.
ВОЙ РАДОСТИ
Вышли волки на опушку, сели кружком и завыли. Хорошо сегодня вылось. Как-то радостно, что ли. Слаженно. Звонко. Певуче. Разливался вой над лесом. Гулко разносился по окрестностям. Может, кого и убаюкивал, но многие слушали. Размышляли о чем-то. Вздыхали. Улыбались.
СОЛДАТИКИ
Если не стараешься любить – ты белый фарфоровый солдатик. На корабле бумажном. В ночи. Плывешь. И даже не опасно. Беззвучно. Без плеска. Само. Увлекает.
Но только постараешься любить – ты ржавый железный солдатик. Ничком. На скотном дворе. Ржавою спиною чувствуешь солнце. Греешься.
НА БЕРЕГУ
У самого берега резвились мальки. Много-много. Но маленький енот их не замечал. Было горько. И он плакал.
– Я больше так не буду. Никогда-никогда.
– Не говори так. Это неправда. Говори: я очень-очень постараюсь.
– Я очень-очень постараюсь. Очень-очень-очень.
– Вот и хорошо, маленький енот, вот и хорошо.
Подул легкий, чуть слышный ветерок. Мальки заиграли еще веселей. Маленький енот сидел на берегу лесной речки. Он уже не плакал. Уже не было так больно и так страшно. Было тихо и воздушно. Как шарик. Зелёненький. Высоко-высоко.
СЕРДЦЕ
Далеко идти. Глубоко. Без перил. По ступеням. Все ниже. Стараясь не оступиться. Иначе – сначала. И снова. Вниз. Глубже. Тяжелее. Там оно. Сердца дно. Безобразное. Безценное.
СОКОЛЬНИКИ
Да, щас! Это. Собаки мы, значит. Из Сокольников. Нам весело. Теперь у нас – лось! И хомяк. Лось – хороший. И хомяк. Нам теперь лучше. Хоть и осень уже. Но, мы – ничего. Не жалуемся. Мы – это. Мы – сказать, значит. Да, щас! Так – это. Спасибо за лося! И хомяка. Всем.
Да, пишу, пишу! Белка. Так. Чего дальше то? А, чего писать то? Вот так всегда. Ничего толком не объяснят. Вот. Октябрь уже. Это. У нас всё хорошо. Спасибо! До свидания.
Ты глянь, а? Понаписали уже тут. Все отметились. Писуны! Не отвернись. Слышь, хомяк, вроде как все довольны. Добро! Одного только никак не пойму... А, кому мы все пишем то? Вопрос. Ладно – отбой! Пятница. Сокольники. Лось.
ДРУЖБА
Это – хомяк! Буду краток. Лось и хомяк – это сила! Не скучная и не злая. Честная. Без соплей. Всё!
ТЕМА
Сегодня не наступит. Сегодня – есть. И птицы. Не летят. Пролетели. Нет этого дня. Прошел. Нет завтра. Будет. Реально. Чётко. Ничего нет. Должно быть – только. Только – есть. Есть. Знаю. Верю. Есть.
ПАРК
Кормить лошадей – благородно. Но – на них ездят. Кормить лосей – нормально. И фиг покатаешься. Лосям легче. Мы подальше. Но – не об этом. Хомяк – учудил. Белка – в шоке. Собаки – визжат. Помер! Почти. Белка – в дупло. Хомячий труп. Истерика! Тут собаки припёрлись. Погоняться с лосем. Белка – из дупла. На морду. Визг! Метнулись. Все. Я – в сторонке. Ржу! Но – подошел. К дуплу. Глядь – хомяк помер! И так мне гнусно стало. Заревел! Велосипеды зазвенели. Птиц не стало. Замерло всё. И тут – этот суслик просыпается! Все – считай сдохли. А они, видте ли, – проснулись. Кашляют. Как хорошо! С хомяком мне как-то... С хомяком. Собаки обрадуются. Без хомяка – драйв не тот. Хомяк – рулит! Мной. Хы! Собаки в восторге! Их уже с дюжину. Благодарны. Да, и мы не в накладе. Греемся. Что еще? Белка вернулась. Всё – чин чинарём. Дружим. Что до велосипедов... Их три. За ними еще не приходили. Но – отдадим. Без надобности. А так – всё тихо. В Сокольниках. Присматриваю. Парлиамо итальяно? Неа – так обхожусь.
ПОТОП
Лось. Это... – насквозь. Дождище. Не заболеть бы. Хомяка в дупле спрятал. А, где оно? Дупло лосячье? Нету. Мокни. Лосяра! Думал о счастье. Недолго. Чего о нем думать? – Вот оно! Тута где-то. Разминулись. Батарейки садятся. Мощные оказались. Но, видать – предел. Да, и хрен бы. Хомяк вот только. Бредит. Колесом своим. Интересно – какое оно? Колесо хомячье? Обманка. Обманули хомяка. Вырвался. Здесь лучше. Меня встретил. Побузили. Хы. В дупле теперь. Всё – путём! Зажигаются огни огромного города в пределах его колец. Льются. Заливают. И ля-ля – тополя. Как-то так. Мы еще – толи повоюем, толи потанцуем, толи подурим. Повертим колесо.
ТИР
Лось пишет. Видели важную политическую единицу. Удалось подобраться. Замаскировались. Что-то раздавали. Эх! Жизнь лосячья! Прости, и хомячья! А кто б нам дал? Вот. О том и речь. Потом ходили в тир. Просто посмотреть. В глаза. Жалкие они. Те, что – по лосям! Такой – кого хочешь завалит. Издаля. Подленько. Расстроились. На пять минут. И пошли – куда-нибудь. Пришли – в никуда. Стало скучно. Лучше бы – в тире. Хомяк хандрит. Что? Ну, да. Говорит – снова в колесе. Пока всё. Будь готов! – Всегда готов! Всегда бы так.
НАБЛЮДЕНИЯ
Снова – лось. Наблюдения и рассуждения. Так! Целые шоблы воробьев. Голоднющие. Но – не злые. Даже наоборот. Мокро. Хомяк повеселел. Хоть и тема одна – клетка и колесо. Задумчив. Но – бодр. Выспался. Сегодня ели такую хреновину, что и не определить никак. С каким умыслом готовилось? Руками ли? Глянуть бы. Потом – расцеловать. Сытно. Только – пукаем. Но – весело! Особенно мне. Велосипедисты озадачены. Боремся с поджигателями. Визуально. На хомяка не реагируют. Огорчается. И тут – выхожу я в белом фраке! Волшебно! Собак гоняем. Им нравится. Опять приходят. Всё – путём! Не жалуемся. Обжились. День, да день. Семь раз – неделя. Перезимовать бы. Всем – не хворать! Адью.
ОСЕННЕЕ
Это я – лось. Снова пишу. Скрываемся в Сокольниках. Хотели в Лосинку, но она – Островская. Насторожило. Хомяк – в норме. Отсыпается. Бегает во сне. Нервный. Подъедаемся у плаката. Фотографируют. Ну, и хрен бы. Не высокоблагородие. Лось! Рога вкось! Хы. Такие дела. Ладно, ушел. NO PASARAN!
ЗДЕСЬ
Хочу быть тута. Я – лось. Со мной – хомяк. Он сбежал. С колеса. И прибился. Ко мне. Здесь. Я – лось. Хомяк – мой. Я с хомяком. Возьмите, пожалуйста. Или хоть подкормите. Нас. Только вместе.
Обязательно репост. (Мы – в теме, поддержим).
NO PASARAN!
Читабельно, Хома. Подкормят. Надеюсь. Мутота такая, и даже имени нет. Хондри себе. До остервененья. И – хватит. Чернила – хря. Все – вот. Ты – блокада. Говорю же – не пишет. Не беси. Я матёрей. Всё! Лось сказал!
Прошу...
ВЕТХИ
Ветхи. Хлопочут. Дивно. И привередливо. Чуть гнусавят. Восторгаются. Угасая. И жалят. Жалуясь. Томно. Сосредоточенно. Вязко. И отвратительно предсказуемо, как недоваренное яйцо. Недоварено. Яйцо. И всё тут. Хоть усрись. С горчицей и майонезом. Пробуйте. Так отец мой сказал. Слушаюсь. И вообще. Не угасаю. Теплюсь. Хмурюсь. Хрюкаю и бурчу. Мерзкая сдоба. Лицемерная. Сахаром припорошенная. Куси! Неа! – говоришь. И правильно делаешь. Нече тут кусить. Говно тут. Беги!
I
СТАРОЕ
Он всегда прячется. Всегда. Потому большинство думают, что его и нет вовсе. Точнее они вообще об этом не думают. Кто-то догадывается о его существовании, но предпочитает не углубляться в размышления об этом, тем более что тогда он совершенно затаится и никак себя не проявляет. Пока снова не уснут дозорные. И тогда он вновь приступает к своей кропотливой работе. Те же, кто знают о его существовании, те стараются уличить его, разглядеть в себе его движение, чтобы постараться не увлечься им, не поддаться ему, не принять, как и большинство, за свои собственные движения, слова, мысли. И так от самого рождения и до самой смерти. Знать (или не знать). Наблюдать (или не наблюдать). Противостоять (или не противостоять). Освобождаться (или не освобождаться). Видеть и бороться (или оставаться слепым и довольным).
ДЕЛО №
Всё – просто. Дело – к вечеру. Двери – заперты. Окна – не должны упускать тепло. Пол – снизу. Ближние – сбоку. Вокруг. Рядом. Окружают. Ненавязчиво. Хочется написать:
Немного коньячно. Сумерки. Стража. Чтобы напеть? Как сидеть в этом месиве?
Писать нечем. Думаю. Так больно за себя, что даже когти железные не одолели бы. Притупились бы. Отчаялись. Так больно.
Люто ли тебе?
Люто.
Жалко ли себя?
Нет.
Сволочь!
Да.
Сволочь!
Да.
Ненавижу тебя!
Да.
Подохни!
Да.
Ты – ничтожество!
Да.
Идут. Уверенно. О пельменях. Мысли. И водке. Ой, мило как – о детках. Младшему – три. Болеет.
Он сам к тебе пришел.
?
Правда.
?
Смотри!
Это – ёжик!
Конечно, ёжик.
Живой?
Да.
Мой?
Да.
Навсегда?
Да.
Уже утро.
Не уверен.
Должно быть утро.
Не уверен.
УТРО!
Как знать.
Всё – просто. Утро. Просыпаешься? Где просыпаешься? Насторожился? Правильно. Просыпаешься...
ВЫСОКО
Медведь сидел на вершине скалы. Выше ее нет. Маленькая площадочка изо льда. Вниз – не видно – облака укрывают. Вверх – а чему там быть? Куда уже выше. Только вплавь. Да берега не знакомы. Примут ли? Вот-вот. Вокруг – красота! Лазурная. Мягкая. Трогай – не поколеблешь. Вот и сидит медведь – трогает. Ни о чем не думает. Надумался уже. Перестал думать. Так сидит. Так лучше. Словно нечаянно забрел на пир. Свадебный. И почему-то ждали. И усадили. Посиди, мол, порадуйся. Вкуси. Так чувствовал. Долго карабкался. Ободрался весь. Изранился. Сколько раз устрашался. Отчаивался. Ревел, доколе сил хватало. Умирал. И поднимался. И карабкался. Только вот ёжика потерял. Друга. Возвращаться надо. Искать. Здесь хорошо. Это – самое! Но, не главное. Главное – ёжика найти. А вершина? Что ж... Ну, да ладно. Пора. Медведь встал. Вдохнул во всю грудь. Потянулся... И чуть не наступил на ёжика! Тут же схватил его, словно боясь вновь потерять. Как-то неуклюже потряс над головой... Попытался что-то выдавить из себя, но лишь загудел подобно пароходу в густом-прегустом тумане... Поцеловал... И подбросил... Высоко-высоко... Так высоко, насколько не убоялся... И смотрел вверх. Теперь там был ёжик. Выше всего. И ёжик плыл. Распростерши свои малюсенькие объятья. Плыл откуда-то сверху. Плыл навстречу своему другу. Большому-пребольшому. Счастливому-пресчастливому. Самому-пресамому. Чтобы утонуть в нем.
ОН
Не знаем мы Его. Совсем не знаем. Мимо пройдет – не заметим. Подойдет, время спросит – не признаем, глянем на дисплейчик: полседьмого. И разошлись. За руку схватит, падая – придержим, и хорошо, если от сердца, а то, ведь, как наотмашь саблей, словно испугавшись запачкаться. Слишком близко. В касание. Сторонимся. Бежим. Прячемся. Зачем это? Не надо. Все должно быть в пределах. В рамках. А Он в дверном проеме. В кандалах. Сочувствует. Согрустит. Соплачет. Не открываем. И уже в голос. Не стесняясь. Навзрыд. И уже гораздо легче... уже не так заржавлен полосующий скальпель... не так отчаян... все более остр... и тончайше скользит, отсекая ткань омертвелую... нежно врачуя... бережно... И лежим. Смотрим куда-то сквозь благодарными глазами. И не узнаем.
КАПЛЯ
Что, если в каплю воды добавить океан? Будет океан. Капля воды станет океаном. Она растворится в нем. Станет единой молекулой с ним. Но, что, если в каплю воды добавить океан, не меняя границ ее? Влить в нее океан? Очевидно? Да. Она останется каплей воды. Каплей, внутри которой – океан. Океан станет каплей, оставаясь при этом океаном. Вероятно? Да. Ведь, она для того и создана, чтобы вместить в себя океан. Слышишь, капля?
ЗВЕРОБОЙ
Зверобой. Можно, конечно, и шиповник. Ну, или чай, наконец. Но лучше – зверобой. Или шиповник. Или чай. Или же – китобой. Или рыбак. Ну, или аквариумист там. Но, китобой – жестче. Да, и рыбак. И тот, что дома рыбкам условия создает – кислородом насыщает, кормит, чистит. Все они. И другие. Те, которые – не они. И остальные. И вокруг. И внутри. Везде. И бой. Курантов. Или бабулины настенные. Без кукушки. Или ручные. Малюсенькие. С боку колесико. Стрелки крутит. Игрушечные. И вообще, каково это: пяти лет забраться глубоко-глубоко под одеяло, заползти под подушку, и, почти задыхаясь, при этом будучи абсолютно счастливым, отрезать от себя – раз! – весь этот неуместный, жалкий, всеслюнявый мир... Не помню. А жаль...
ВДОХ
Вдох... Грудь... Где руки? Не чувствую. Надо бы выпить... Отупею. Как Он это терпит? В такой злобе... Да, о Ком я?.. Умираю... Кто придумал это? Так больно не бывает. Мамочка! Мамочка моя золотая! Родименькая! Как же мне больно! Я – не могу! Не могу! Не могу! Да, как же Он терпит? Тихо подыхаю, мамочка. Достоин. Подохнуть. Невыносимо... Это невозможно терпеть! МАМА! Прости меня за всё! Прости! Прости! Прости! Воздуха!.. Мама! Дышать! Не-е-е-е-е-ет! Да, что же это? Я должен опять вдохнуть... Но я – не могу! Не могу! Не могу! ВДОХ! МАМА! Не-е-е-е-е-ет! ПОМОГИ! Почему я думаю о Нем? Почему он молчит? ГВОЗДИ! Что же вам здесь всем надо? Сколько же вас здесь? Кто же вы после этого? Люди? ВДОХ! МАМА! ПОМОГИ! МАМА! Я НЕ МОГУ! Да, что же это? УБЕЙТЕ МЕНЯ! Ну, что ты смотришь? Что вы там делите? Возьмите всё! И убейте нас! Убейте! Перебейте нам голени! УМОЛЯЮ! ТАК БОЛЬНО НЕ БЫВАЕТ! Дайте оцет! Пожалуйста! Дайте! ГОСПОДИ! Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! ВЕДЬ, ЭТО – ТЫ! ПОМЯНИ МЕНЯ, ГОСПОДИ! Достойное приемлю! Только помяни! ПОМЯНИ, ГОСПОДИ! Перебейте нам голени! Перебейте нам голени, изуверы! Будьте милостивы! УБЕЙТЕ НАС!
НА ГЛАДИ
Нас всё гнали и гнали, гнали и гнали, и гнали, и гнали, и гнали... Стой! Стоим. Долго. Ливень стеной. Стоим. Душу смыло. Стоим. Стоим. Пошёл! Побежали. Надо бегом. Только бегом. Иначе нельзя. Бежать, бежать, бежать... Не упасть бы. Тогда – всё. Кто-то согласен. Мы – бежим. Бежим. Стой! Замерли. Быстро, быстро, быстро! Толкаемся. Тесно. Сочимся. Втекаем. Внутрь. Во чрево. В преисподнюю. Раздеться! Сил нет. Стараемся. Уже легко даже как-то. Уже хорошо даже. Легко. Опять стоим. Пошел, пошел, пошел! Бежим. Нагие. Бежим. Уже просторно даже. Как на ладони. На глади. По ручью. Не по насыпи. По стеклу. Не по насыпи. Бежим. Бежим. Бежим. Прямо. Не влево, не вправо. Прямо. Стой! Бежим...
МЕДВЕЖЬЯ ОСЕНЬ
Медведь шел через осень. Тяжело ступал. Лапы печатали медвежьи следы в осенней лесной грязно-пёстрой жиже. И медведь шел. Шел через осень. Через сгнившие поваленные деревья, через хмурые лужайки, через заросли былой ягодной сладости шел медведь. Тяжело ступал. Угрюмо. Грозно. Редкие звери сторонились. Размышляли. Уважительно провожали взглядом. Так и шел медведь. Вниз смотрел. В землю. В грязь. В месиво. Шел медведь. Потому как не мог не идти. Потому как нужен был. Потому как ждали его. Потому как иначе не мог. Потому как некому больше. Не осталось. Вымерли. Разбежались. Отчаялись. Не стало. А там обижали. Там глумились. Истязали. Там не любили. И никого не боялись. Никого. Вот туда-то и шел медведь. Через осень. Через грязь. Через вязкое. Тяжело ступал. Угрюмо. Грозно. Властно. Защитить чтобы. Укрыть. Уберечь. Утешить.
НОЧЬ
Приходит ночь. Замечательное время. Тихо. Все спят. Везде темно. Звуков нет. Точнее, они, конечно, есть, но, то иные звуки. (Сколько запятых, а?) Ночные. Таинственные. Сочные. Идешь по темноте, слушаешь темноту, всматриваешься в нее. А она обступает тебя, обволакивает, прижимается к тебе, и тоже слушает, и тоже смотрит. В тебя. Изучает. Но она конечна. Потому, если страшно, значит что-то не так. С тобой. Темнота – мрачный туман. Рассеется. Исчезнет. Сгребет себя и растворится. Пользуйся темнотой. Замечательное это время. Зыбкое. Наитончайшее.
О СЕБЕ
«Кто я? Зачем я? Для чего я живу? Какой во мне смысл?». Аргентина сидел на подоконнике и смотрел на промокших замерзших воробьев на соседнем дереве. Воробьи с опаской поглядывали на Аргентину. «Вот – воробьи. Мокро им и холодно. А мне сухо и тепло. А, чем я лучше? Ну, пушистый, мурлыкать умею, на руках меня потаскать можно, посюсюкаться там... Но и ведь гад порядочный. Та ещё сволочь. Подлый, самолюбивый, обжора и пакостник. Свинья, а не кот. Какашка. Вот-вот, какашка и есть. И, что же получается? Им там мокро и холодно, а мне тут сухо и тепло? Спрашивается: почему? Так, надо подумать... Если всё так, то уж не потому ли, чтобы я всё это как раз и понял бы? О себе. Что вовсе я ни какое не украшение окружающего мира – великолепный красавчик, да и просто замечательный парень – АРГЕНТИНА БУЭНОС-АЙРЕС, а просто – дурацкая какашка на подоконнике. М-да... Как оно всё обернулось то. Тылами. Надо бы всё это хорошенько обдумать». Аргентина сидел на подоконнике и смотрел на простуженных воробьев на соседнем дереве. Странно, но воробьев было жалко. «Значит так: для начала – не буду больше на воробьев охотиться. Пусть себе...».
ГИМН
И тут по радио зазвучало: «Al gran pueblo Argentino, salud! Al gran pueblo Argentino, salud!». У Аргентины защемило сердце. «Это же – гимн меня!» Аргентина выпустил изо рта Лизкиного плюшевого зайца, раза в два больше его самого, и замер завороженный. «Y los libres del mundo responden: Al gran pueblo Argentino, salud!». «Красотища то, какая! Глубина! Это гораздо круче, чем напевать, одержав очередную дворовую победу любимую «Аргентина-Ямайка – пять ноль!». А то и все семь! Но это... Это от сердца...». Аргентина стоял у побеждённого им Лизкиного плюшевого зайца, смотрел почему-то на люстру, слушал, и сладко плакал.
ДОМА
Дни текли своим чередом. Скоро зима. Хорошо будет. Белое всё. Пушистое. Холодное, но весёлое. Копать лапами можно. Нырять. Валяться. Ха! да, что угодно! Только вот, как? Прижился я здесь. Кормят хорошо. Тепло. Спи, где хочешь. Лазай везде. Любопытствуй, сколько тебе влезет. А влезает много. Тут хорошо. А главное – Лизка. М-да... делааа... вот и думай...
«Аргентина! Аргентина!». «Ха! Лизка пришла! Да, фиг с ней – с зимой то. Нужна она больно».
УТРО
Лизка проснулась рано-прирано. Все еще спали. Пописала. Умылась. И тихонечко подошла к двери. И – в глазок. АРГЕНТИНА! Спит. Клубочком. Лизка тихонечко-тихонечко занялась с замком. Шмякал, сволочь, и хрямкал. Но, отворился. Лизка аккуратненько приоткрыла дверь, чтобы никого-никого-никого не разбудить... И, главное дело – Аргентину. Спит кися на коврике. Лизка приблизилась. Схватить? Или обнять? И Лизка аккуратненько захапала Аргентину в свои малюсенькие объятья и осторожненько потащила его куда-нибудь к себе. Чтобы спрятать. Очень тайно. Чтобы – никто. Только она – Лизка. Ну, и вообще. Будет здорово.
Еще никогда Аргентине не было так хорошо. Он готов был спать вечность. Спать и спать, спать и спать, спать и спать... И Аргентина спал. Но подглядывал. И ему было здорово. Теперь он был Лизкин. Теперь у него было всё.
КРАСОТА
Так вот. Аргентина – страна такая. Буэнос-Айрес – её столица. Если кто не знает. Мне радио сказало. Когда ожил. Это очень красиво (аргентинцы должны мне). Я – кот. Мне нравится моя кличка. Это – счастье. Я порву за Аргентину. За кличку. Я – патриот себя. У вас – людей – имена, но вы, почему то, не слишком их цените. А я – живу этим. Я – Аргентина! Буэнос-Айрес, господа! О, как! Красота! Но, Лизка – красивей. Потому, как мамка. Нет, больше. Она – человек. И я с этим согласен. Я – кот АРГЕНТИНА БУЭНОС-АЙРЕС говорю вам: люди – вы самое красивое, что есть на свете!
ВСЕГДА
Фонари. С ними здорово. Особенно жёлтыми. Красиво. Не то, чтобы светло, но радостно. По-дурацки протоптал жизнь свою. По-дурацки продолжаю. То валяюсь, лапами небо царапая... То просто валяюсь. То сплю. То иду. То останавливаюсь. И это самое главное. И стою. Ужасаюсь. И стою. И страшно. И стою. И не хочу уже ничего. Стою. Люто. Хлад. Мраз. Стою. И обратно. К мелкой Лизке. Там настоящее. Там – глазищи! Всё – там.
МАМКА
Аргентина сидел на 2-ом этаже на лестничной площадке. Шёл дождь. Не гулялось. И вообще. «А, не пойти ли мне жить к мелкой Лизке? Сяду под дверь. И буду сидеть. Долго-долго. Всегда-привсегда. Может дверь и откроется. И Лизкины глазищи! Мамкины... золотистые... таких и не бывает...».
Аргентина подошел и сел на Лизкин коврик. Посидел. Потом лег. Полежал. Да и уснул.
АРР-ГЕН-ТИНАА
Били. Били... Долго. Как сил хватает? Думать об этом. Не, не мой двор. Ихний. Ну, или не знаю. Больно. Как же больно. Буду лежать. Тут. Долго-долго. Лишь бы никто не трогал. Не подходил. Не надо. Просто лежать. Долго-придолго. И мурлыкать буду. Через силу. Через боль. Мурлыкать: арр-ген-тинаа... арр-ген-тинаа...
БАБУШКА
Бабушка у меня есть. Старющая. Не видит. Я-то людей – не очень. Был опыт. Но, слепая. И прётся, ведь. Надо значит. Ну, и я с ней. Как бросить? Ещё потеряется. Бесит она меня очень. Но и плюсы есть – молчит. Так и топаем с ней. Так и топаем. Куда? Зачем? Но, разве в этом дело? Вот и я о том же.
АРГЕНТИНА. БУЭНОС-АЙРЕС.
Аргентина. Буэнос-Айрес. Очень нравится. Непонятно одно – как люди это поняли. До визга нравится кличка – АРГЕНТИНА! И когда это слышу, всегда про себя добавляю: БУЭНОС-АЙРЕС, господа! И иду. Как иду! Дерзко.
Детство же... Ярко помню. Ливень. Стеной. Недели две от роду. «Где мамка твоя?». «А, кто это?». «Какая пуська, может возьмём?». «Возьмите». «Жалко, если раздавят». «Понятно...». Рано понимать пришлось. Где сиську искать? И, что такое сиська? Какая она? И с кем? И есть ли она вообще у меня? Вопросы. Но, это сейчас. Тогда же... Тыкался носом, лез куда-то, и орал, орал, орал... Потом – бах! и уснул. Отрубился. Устал. Батарейки сели. И простыл. И вообще. Отключился.
«Аргентина. Буэнос-Айрес». Жив, что ли? Похоже на то. Опа! Сиська! Вот уж никогда бы не подумал, что это она. У меня такая была. Не как у всех нормальных. Аномальная. Без мамки. Ну, и ладно. Спасибоньки всем. Выжил.
Дальше: переезды, облавы, чего отмечаем?, не забудь купить макароны, вылет в восемь, не спи! не спи! не спи!, я обязательно стану балериной, мурзик (АРГЕНТИНА!), продавать будем, и прочий мусор... Выжил.
Теперь здесь. Тут проще. Я стал сильным. Иначе нельзя. И грубым, конечно. Иначе можно, но пока не получается. Мне здесь спокойно. Но это здесь. Что будет там? Вот в чём вопрос, родные мои.
ДОБРОТА
Аргентина сидел на 2-ом этаже на лестничной площадке. Шёл дождь. Не гулялось. И вообще.
Дверь 37-ой открылась, вышла Лена с большущим пакетом яблок, пересекла площадку и позвонила в 38-ю. Аргентина для порядку наблюдал. Открыла Нина. Ля-ля там всякие, хи-хи, ха-ха, шарлотку типа, варенье, то да сё, ну, и вообще, сгодятся мол. Скукота, короче.
Пока они там того-сего, из 37-ой выскользнула мелкая Лизка. И прямо к Аргентине. «Кися! кися!». Аргентина замер. Он рвал и не таких. Он дворника Умара в страхе держал. Везде порядок. Уважают. Да, и вообще...
Лизка начала яростно и как бы ласково муздыкать Аргентину. И так его, и сяк, и наперекосяк. Отрывалась по полной. И, похоже, Лизка была счастлива.
«Что ж, доброта, так доброта...» – выдавил из себя Аргентина и отдался мелкой Лизке на растерзание.
СЕГОДНЯ
Когда ты уснешь, ты увлечешься. Ты будешь. Порою страстно. Если не сможешь вырваться – ты проиграл. В который раз. Пробуждение само по себе – испытание. Оно выстрадано. Оно кажется неминуемым лишь по пробуждении. Но оно не неминуемо. Оно отделено. Пробуждение само по себе. Его может и не быть. Раз! – и нет его. И ты не пробужден. Всякое может быть. Ты можешь радоваться всему происходящему. Ты можешь огорчаться тяготами. Ты можешь распластаться на паперти. И ползти. Ты можешь. Захотеть. Это и будет твоим рождением.
СИМФОНИЯ
До Чисмена два часа девять минут. До Волоколамска дольше. Мне до Чисмена. Сергею до Волоколамска. Я еду из дома. Сергей едет из больницы после отита. Я не был женат. У Сергея жена умерла в 30 лет от сердечного приступа. У меня никогда не было детей. У Сергея дочка пяти лет. Я еду к отцу на дачу. Сергей едет к девушке, с которой познакомился в чате и которой он никогда не видел. Я вышел в Чисмена. Сергей поехал в Волоколамск.
Растут две яблони. Одна старыми хозяевами посажена, другая – новыми. Двенадцать лет не плодоносили. За ними ухаживали, о них заботились. Но плодов не было. Ну, разве самая что ни на есть малость. Но, и та была в радость. И в терпение. И пришло время. Пришла пора собирать урожай. Преобильный. Только ветви подпирай, чтобы не обломались. Старая яблоня старых хозяев принесла обилие ранних плодов. Новая яблоня новых хозяев принесла обилие поздних плодов. Ранние уже собраны, поздние еще наливаются. Ранние уже радуют хозяев и соседей их, поздние только еще приготовляют будущую радость.
Где-то плачет ребенок. Лает собака. Кузнечики. И тихо-тихо так. Покачиваются подсолнухи. Лягушка. Ходит котёнок на привязи. Охотится. Вечереет. И смотрит. Улыбается. Совсем рядом. Грохочет машина по дальней дороге. Шелест. Шорохи. Ворон. За ним другой. Высоко-высоко. Как будто воет кто-то. Как будто. Воет. И стихает. И тихо. Ласково. Словно под одеяльцем. Детским. Уютным. С головою укрывшись. И посапывая. Сопливым носом. И во сне улыбаясь.
Север. Участок 66. Сюда и кабаны заходят. На дорогах карантин.
Босиком. Укрываясь. Вороном.
Хлад. Глад. Посох.
Оглянулся. Босиком:
Дом совсем рядом. Рукой дотянуться. Крикнуть: Эй!
Уходи.
Ухожу.
Ушел.
Нет никого. Босиком.
И ливень. И ливень. И ливень.
Дремлю.
И кошка.
Урчит и лижется.
И движется. Ливень. Ливень. Ливень.
Чем? Чаем.
Сосед. Оглянулся...
Воскресенье. Родители с интересом ели под Волоколамском манго. Из Иерусалима.
Низко-низко, прямо над головой, на фоне ясного вечереющего неба, пролетели четыре весёлые утки. Напевая себе в нос и балуясь в полёте, они скрылись, слившись с темнотою осеннего опустевшего засыпающего дачного посёлка.
Под утро же на посёлок опустился густой туман. Холодает.
Пыль дождя.
Гранат возле дворца Ирода. Растет. Плод его тверд. Семя его бело. Вкус его сладок. Запах его прян. Царь Ирод сгнил. Съели черви. Живьём. Младенцы смотрели на него. И жалели. А гранат рос. Возле дворца. Возле темницы Пророка. Возле келии Предтечи. Возле Голгофы Крестителя. Рос гранат. Плод его тверд. Крепок. Не сорвать. Возле дворца Ирода. Возле камней, вспоминающих о нем. Возле его развалин. Растет. Вид его розов. Сок прозрачен. На блюде. Точнее – на блюдце. Возле деревни Батурово. Рассечен.
Люди то разные, да Бог один.
Сорок сорок сороков
И сорок ласок
У печи котёнок спит
Мы живём на даче
Прости меня. Просто я должен был это сказать. Это честно. Из самого сердца. Я не раз предавал тебя. Прости. Прости меня. Сейчас я именно у тебя прошу прощения. Не у всех, а именно у тебя. На коленях. Прости.
И видел. Журавли. В поле. Стоят. Рядышком. И смотрят. И не летят. Не летят.
Стоим. Лёгкий ропот. Покачиваясь. Копьями. И топоры. Касаясь.
Горизонт полон. Велика рать. Несметна.
Стоим. Лёгкий ропот. Покачиваясь. Копьями. И топоры. Касаясь.
Облепиха. Ветви. Жалят. Жалят. Облепила древо. Разбежалась по нему. Спело. Осыпала. Ожерельем. Оранжевым. Коснешься – лопается. Брызжет. Спелая. Налитая. Тая... И ласково. Нежно. И подрёмывая. И баюкая. И засыпая. И тая... тая... тая... мороженым... ореховым... Хотя нет, не ореховым. Крем-брюле. Точно-точно: крем-брюле.
СЧАСТЬЕ
Медведь думал о счастье. Какое оно? Жемчужное? Пурпурное? Плюшевое? Какое оно? Может, это автобус с грибниками? С ними весело. Выглянешь из-за кустов... Глаза в глаза... И весело. Но нет, это не счастье. Что же это такое? Может это весна? Проснулся голодный, выполз из берлоги, а там – весна. Но – голодно. Нет, это тоже не оно. Не счастье. Что же оно такое? Может это когда в животе сыто и морду солнце греет? Но наступает вечер и в животе гулко и неуютно. А счастье – оно же – счастье. Оно всегда. Его не укусишь. Оно внутри. Или снаружи? Может это медвежата с мамкой? Может это ёжик молчун? Может крот? Или мыши? Или все они вместе? Или звёзды раннею осеннею ночью? Или когда вспомнишь о маме и не отпускаешь, не отпускаешь, не отпускаешь?.. Или это, когда гроза, а тебе спрятано, сухо и просто весело от того, что всё громыхает? Может и так. Хотя... Знаю. Счастье – это когда лезвие из сердца достали... Аккуратно... Не раня... Просто достали, и не стало его... Просто – вот так вот... Вышло лезвие. Не стало его. Как и не было.
ВРЕМЯ ГОДА
Ласка смотрела на стареющие деревья. Было жалко их, но они были мужественны. Они замирали. Медленно. Также неотвратимо, как и придут первые холода. Придёт стужа. Придут лютые морозы. И деревья упокоятся в снегах. Уснут. Прекратятся. На время. До весны.
Зябко. Дождит. Ласка поёжилась. Из травы выскочила и побежала полёвка. Нервно оглядываясь. Принюхиваясь на ходу. Остановилась. Слушает. Дышит. Стучит крошечное сердечко. Робко. Ласка прилегла. Воздух прян. Чуточку терпок. Осень.
Земля отдыхает. Ей было трудно. Она всем нужна. Она всем открыта. Она всех принимает. Она – колыбель.
Полёвка заметила ласку. Словно онемела. Страх. Он парализует. Окаменела. Застыла. Замерла. Перестала.
Ласка всё видела. Всё. Приподнялась. Ястреб падал. Стремился. Скользил. Надрезая. Осеннюю пряность. Ласка сделала первый шаг. Полёвка смотрела. Немо. Нервно. Несчастно. Хотелось жалости. Ястреб падал. Взрезал. И ласка побежала. Легко-легко. Плавно-плавно. Завораживающе. И ястреб заметил.
ПЯТНИЦА
– Тропа. У тропы вода. У воды ольха. У ольхи кора. У коры рана. Глубокая. Неисцельная. Умирает ольха. У воды. У тропы.
– Идёт по тропе человек. Вдоль воды. Мимо ольхи. Уходит.
– Скоро ночь. Очень скоро.
Василиса оторвалась от рисунка и осмотрелась. Никого рядом не было. Только кот. Василиса протянула ему рисунок.
– На, смотри!
Кот посмотрел. Василиса улыбнулась. Пробило семь.
ПРЕДАТЕЛЬ
Самое тяжелое, когда предаёшь – смотреть в глаза. Потому что – предал. Что может быть страшнее? Только предать. Не смотри в глаза. Зачем уже? Предаёшь – не смотри. Беги. Беги! Падай в пыль. Рви себя. Ори. Плачь. И кайся. Кайся! Кайся! Или удавись... Не слушай меня. Кайся!
СЕМЬ
1.
Вечерний чай. Пастила.
2.
Вечерний чай. Пастила.
3.
Вечерний чай.
4.
Пастила.
5.
Вечер.
6.
Семья.
7.
Малюсенький мишка по прозвищу Дэн в полосатой оранжево-желтой куртенке с капюшоном. Совсем малюсенький. Игрушечней не бывает. Но смотрит. Из кулачка. Зажатый в малюсеньких пальчиках. Поглядывает. Не спится. Ему. И тебе.
ВАСИЛИСА
Он просто сидел у дороги на бордюрном камне и смеялся. Смотрел на всех и смеялся. Маленькая Василиса стояла чуть в сторонке, возле трамвайной остановки, и внимательно наблюдала за ним. Она как-то уже позабыла, о чём только что плакала и что она просила у мамы, разговаривающей сейчас с какой-то женщиной. Это было уже не важно. Василисе начинало быть весело. Она даже уже начала тихонько похихикивать. Светило солнце. Был жаркий августовский день. У дороги на бордюрном камне сидел странный человек в зелёных штанах и ярко-красной рубахе. Он смотрел на прохожих и смеялся. И Василиса тоже уже смеялась. Она не знала почему. Просто было весело.
Хотелось есть. И мороженого. Жарко. От соли уши щиплет. И смешно. И смеялся. Заметил маленькую глазастую девочку. Смеётся. Глаза в глаза смотрит. И смеётся. Смешно так. Ей бы еще ушастого плюшевого зайца в левую руку. Висел чтобы. За ухо. Веселей бы было. Обоим. И засмеялся.
И тут Василиса поняла... Если она сейчас вот так вот просто уедет... На танвае... То всё кончится... Всё!.. Василиса тихонько посмотрела на маму. Мама всё так же говорила с какой-то женщиной. И Василиса осторожненько пошла. К человеку. В зелёных штанах и ярко-красной рубахе. Который всё так же смеялся, но только смотрел уже не на прохожих, а на неё – Василису. И Василиса шла к нему. И ей было радостно. Было весело-превесело. И она смеялась. А танвая всё не было и не было. И так это было замечательно, и так это было хорошо!
Мама оторвалась от женщины на трамвайной остановке и смотрела на уходящую Василису. Она переводила взгляд то на смеющуюся маленькую дочку, то на сидящего у дороги на бордюрном камне смеющегося человека в зелёных штанах и ярко-красной рубахе. Просто смотрела. То на Василису. То на человека. Опять на Василису. Опять на человека. И снова на Василису... И плакала.
НЕБО
– Я расскажу тебе про небо.
– Небо? – лисёнок весело посмотрел на Старого Лиса.
– Да, про небо.
– Я буду очень внимательно слушать.
Лисёнок присел и чуть склонил голову на бок.
– Слушай, – улыбнулся Старый Лис.
Старый Лис молчал. Лисёнок смотрел на маленького шмеля, копошащегося в огромном цветке шиповника. Пробежала мышь. Прошел ёж. Вылез крот, и снова скрылся в своих подземельях. Прибежала трясогузка. Начал тихонько накрапывать летний дождик. Небо посерело. Полыхнула молния. Подождав, прокашлялся гром. Ветер подхватил цветок шиповника, но маленький шмель уже расстался с ним с первыми каплями. Ярко полоснуло по загустевшему небу. Раскатилось. Первые тяжелые капли гулко ударили оземь. Лисёнок взглянул на Старого Лиса. Старый Лис улыбнулся ему.
ИЗ КАМНЯ
Нельзя заходить. То есть, можно – но не мне. Как я могу? Иду, конечно. Но – жутко страшно. И рядом нельзя. И близко. Только лишь чуть поодаль. В стороне. Там. Можно. И то. Нельзя тебе. Как ты можешь там быть? Ты же весь... Ты весь... Как можно рядом? Кто стерпит? Лучше не надо. Да, и зачем тебе? Ты даже не понимаешь, куда ты идёшь. Ты ничего не понимаешь. Куда ты прёшься? Стой. Бойся. Каменей. И ори из камня.
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Крутится-крутится-крутится в голове. Песенка. Заметил. Остановил. Слушаю. Тихо. Отвлекся на мгновение. Или дольше. И вот – крутится-крутится-крутится в голове. Песенка. Можно остановить. Можно отпустить. Как правильней? Как знать. Уже то хорошо, что это твой патефон. В том смысле, что ты его видишь – патефон этот, что крутит мотивчик. Можешь остановить. Можешь не останавливать.
Когда замерзаешь... Совсем. Ты можешь знать это. Ты уже переступаешь. Уже не холодно. Уже по-другому. Можно остаться там. Можно постараться уйти.
Лето. Птички. Хор. Нет. Заново. Лесом птичий вор. Можно и так. Можно и по-другому. Лиза начала свою взрослую жизнь как-то самозабвенно, как-то отчаянно и невозвратимо. У неё был выбор. И она вернулась.
Уезжаю. Ночь. Купейка. Подушечка. Клетчатое одеялко. Собственно, что еще надо. Ночь. Купейка. Подушечка. Клетчатое одеялко. Уезжаешь? Что-то и не знаю уже. Подумай. Дорога то – она, конечно, хорошо. Смотришь в окно – и тут люди живут. И тут. И тут. Тепло от этого. Но, не всегда. Едешь. Куда? Или откуда? Как ответить? Как ответишь, так и есть. Хорошо ли будет? Не люто ли? Думай.
Вот твоя кровь. Обыкновенная. Человеческая. Она может быть красивой. Может ужасать. Не видом. Поступком. Кровь – это жизнь. Может быть красива. Может быть уродлива.
В ночи особенно хочется дышать. Ты обнажен. Не телом. Ты обнажен и хочется дышать. Ты можешь дышать. Ты можешь зажмуриться и задохнуться. Ты можешь выбрать. Решить. Так и будет. Тебе никто не помешает. Ты – свободен.
Нужно было преодолеть расстояние в двадцать один километр. Может, чуть больше. Может, меньше. Ливень. До дороги километра три. До трассы километров девять. Может и не так всё. Точно не помню. Не помню. Нужно преодолеть. Расстояние. Дойти. Добраться. Доползти. Нужно. И шагаешь. Хочешь – играй в солдата. Хочешь – в бродягу. Не хочешь – не играй.
АВГУСТ. ФРОНТ.
Шли цепями. Примкнув штыки. Жара нестерпимая. Сапоги плавятся. Пот глаза застилает. Ничего-ничего, солонее будет... Скоро уже. Близко. Куда уж веселей! Пот, пыль, голодный металл. Крови лишь недостает. Недостачу поправим. Сполна. Бери – не хочу. Отсыпай сколько надо, не стесняйся. Дорог товар, да даром. Не отставай! Ровнее иди! Осы снуют. Слепни. Слепни кусают – добра то сколько! Осы жалят, разят, хлёстко ударяя. Если в голову или просто кто послабже – сразу валят. Косят. Веселее стало! Убываем. Редеем. Сомкнуть цепь! Ровнее! Уже близко. Совсем рядом. Осы, слепни, и чуточку томно. Взгрустнулось что ли? Показалось. Куда там. Уже видно. Ладони о грудь, чтобы не скользили. Лоб рукавом. Сплюнул. Густо. Без влаги. Кажется, воробей. Ну, ты забрался, брат. Дуй отсюда, здесь не ласково. Улетай. Улетай.
ЦВЕТОК
Я на подоконнике. Очень пыльно. И паучки. Плетут. И мухи. Порою страшно за них. Долгоножки. Эти совсем беззащитны. Плачу о них. Как не пожалеть? А когда вода иссякает... становится как-то... жалко себя, что ли? Не знаю. Хочется улыбнуться. Это нелегко. Но это нормально. Цветок же. Должен терпеть. Хоть изредка полили – уже хорошо. Низкий поклон. Пью, не стесняюсь. Пришла влага – оживаю ею. Иссякает влага – буду помнить о ней. И ждать. Я жив ею. Я – цветок. Капелька солнца – радуюсь. Пасмурно – жду. Тепло обласкало – цвету. Холодно стало – терплю. И расту. И расту. И расту.
ЗЕМЛЯ
Сначала очень и очень тихо. И это последнее. Взмах! Земля вздымается. Шторм! Сразу же перестаешь слышать. Дрожь. Под ногами бьет. В груди клокочет. Дрожь. Полыхнуло. Дало жаром. Бросило. Встаю. Нельзя. Встаю. В океане земли. Волнами. На меня. И затихает. Рушится на меня. И усмиряется. И вновь. Она везде. Земля. Надо бы лечь. Знаю. Но стою. Земля изнывает. Земля обнимает. Жалею ее. Раскинул руки. Обнимаю.
ДОМИК
Стоит домик. Покосившийся. В домике печка, окна, дверь. Кот. На крыльце. Мимо дорога. Пыльная. У дороги вишня. Птичья радость. Склёвана. При дороге бревно. Отдохнуть чтобы. Но никого. Все устали, но никого. Потому как не здесь устали. Не на дороге. Не в пути. Просто устали. Не выходя еще. На дорогу. Пыльную. Корявую. Не проезжую. С трудом проходимую. Тяжкую. Вот и сидит кот. На крыльце. На брёвнышко при дороге поглядывает. Птички вишенку у дороги поклёвывают. Печь не топлена. Двери-окна заколочены. Никого. Не идёт никто. А и идёт, да не доходит. Падает. Ему бы встать, да нет. Выбился. Разуверился. Устрашился. Повернул. Плачет. Пыльная дорога, да не пылит никто. Хоть пошел бы кто. Кота бы покормили, да вишни отведали. На брёвнышке бы отдохнули. Да окна-двери бы раскрыли. Да печь растопили. Да и дальше бы потопали. Всё ж веселей бы было. Коту конечно в первую очередь. Вон он щурится довольный. Размечтался. Улыбается.
23:59
Без минуты полночь. В покосившуюся форточку слегка сыроватый воздух, урывками, словно пульсируя. Словно толкаемый. Сердцем. Проникает. И ластится. Кошкою. Домашнею. Уютною. Но свежесть эта обманчива. Как устоять? Не поддаться? Отяготившись. Чугунными веками. Этим обволакивающим, обнимающим, подбирающимся к горлу пульсирующим потоком. Они уже сжимаются. Скользкие пальцы. Уже овладевают. Горлом. Воздухом. Жизнью. Всё это здесь. В полуночи. Не уснуть бы. Не уснуть бы. Не уснуть бы.
КОГО ИЩЕТЕ?
Чего-то не хватает. Чего-то нет. Недостаток. Но так нельзя. Никак нельзя. Нужно обязательно найти. Отыскать. Обрести.
Ступила.
Кого ищете?
Ткань. Не самотканна. Ее руки.
Сколько выцветших глаз. Они не отражают. Поглощают и не отдают. Вбирают и топят в себе. Гладь их мутна и тягуча. Там – топь.
Кого ищете?
Вечер. Разомлевшая ящерица спит под камнем. Душно.
И было страшно.
Шел ли дождь? Потом. Позже. Меж деревьев сада. Шел ли? Шел ли?
И падал.
Птичка малая. Смотрит. Чуть поодаль. Заметил. Знал. Про нее тоже.
Кого ищете?
ОНА
Цветущий. Порхающий. Тончайший. Трепещущий. Благоуханный. Мир загадочный и такой открытый. Нежный. И настоящий. Совсем рядом. Здесь. Внутри. Защитить. Уберечь. Стать крепостью.
Удары молотов. Жар. Раскален металл. Подчиняется. Выпрямляется. Утончается. И вот – выкован.
Нерушимая.
В сердце ранена.
В сердце скорбное.
В сердце матери.
Плакала.
Цветение. Чуть терпковатое. На вдохе – фруктовое, на выдохе – талое. И смотрит. Словно только из купели. Тихая. Тихая. Чистота.
Камни умеют молчать.
Нарастает. Грозно. Беснуется. Смех! Попробуй-ка сейчас... Кишка тонка... Поднимайся... Неси! Вставай! (Смотришь) Дайте-ка я!.. Смеются. Следуют. Рядом. Не отстают. Прибавляются. (Смотришь) Зачем тебе терпеть? Прекрати это! Останови! (Душно) Камни стонут. Молчат.
Не плачь! Вишня спелая
по губам...
Шепчутся. Не кричат.
Не уютно.
Вот и дело для стали. Позорное.
Вот и дело для стали. Держать.
Сковало льдом. Не разрубить. Но занесен. Сковало льдом. Не разрубить. Но занесен. Сковало льдом. Не разрубить. Но занесен.
И тихий ветер –
тихий хлад.
Руками...
ПРОШЕНИЕ
– Просить надо. Разве не так? Когда чего-то нужно, тогда просишь. К примеру, зимой – чтобы лето. Но это глупо. Потому что глупо, и всё тут. Или вот, чтобы не грустить. Об этом попросить можно. В грусти, что за жизнь? Тоска. Или вот, чтобы не умереть. Вроде – глупо. Да, не совсем так. Ведь, умереть – это не только перестать ходить, есть, спать. Умереть – это больше. Страшнее. Люто это – умереть по-настоящему. Насовсем. Во тьму. В плачь. В скрежет. Просить, ох, как просить надо, чтобы не попасть туда. Всем сердцем кричать. Вопить. Душу рвать. Это не то, что там – лето-зима, грустно-весело – это жуть!
Медведь поёжился.
Волки завыли.
Ёжик кивнул.
КАЗНЬ
Кто посеял тебя? Как ты росло? Какими ветрами овевалось, какими питалось дождями? Но выросло. Окрепло. Стройное. Раскинуло руки. Зашелестело. Возвышаясь. До поры. До острой стали. Разящей. Твое живое. Твое цветущее. Твое настоящее. И вот уже надломилось. Прокричало. И рухнуло. И легло. И забылось. Сном. Смертным. До времени.
И настало время. Пробудилось. Пронзенное. И кровоточащее. Оросилось. Ожило. Раскинуло руки. И просияло. Просияло – повергая в ужас одних, другим же – даря освобождение.
МЕТЛА
Метёт дворник. Летит метла. Ух! Ух! Чисто. Ещё чище! Чисто много не бывает. Чище – лучше. Ух! Ух! Ух! Чистота какая! Ещё чище будет. Ещё чище. Ещё чище. Ух! Ух! Ух! Ух! Кто здесь главный? Дворник. И метла это знает. И смирилась с этим. А иначе, что она такое? Палка со щетиной. А при дворнике она – метла. И метёт метла. И хорошо метле. И всем хорошо. Потому, как – чисто. И ещё чище будет. Пока дворник метёт. Пока летит метла. Ух! Ух! Ух! Ух! Ух!
ПРОЩЕНИЕ
– Прощать... Это тяжело. Очень тяжело. Это только на первый взгляд кажется, что просто, стоит только захотеть. На деле всё гораздо сложнее. Это как тяжеленную каменюгу поднять, да ещё и перенести её, еле-еле ноги передвигая, да еще и скинуть с дороги в овраг на обочине. Во, какой это труд. Тягчайший. Наитруднейший. Но и наинужнейший. Чуть ли не самый главный. Ведь, иначе, что? Да, ничего! Тьма. Хмарь полнейшая. Злоба лютая. Обида – яд хитрейший. Потихонечку сожрёт. Выест изнутри и только шкурку оставит. Во, какая это гадина. Душить её надо. Тяжеленным каменюгой в овраге придавить. И потопать дальше в лёгкости. Посвистывая. Потому, как радостно станет. Обязательно. Потому, как – победа!
Медведь шмыгнул носом.
– О, как!
Ёжик не шевелился. Медведь настороженно посмотрел на него.
– Ты это... Ты прости меня, если что... Если обидел чем... Огорчил если...
Ёжик не шевелился. Медведь внимательнее присмотрелся и, облегченно вздохнув, улыбнулся. Ёжик спал.
СЕРДЦЕ
Щемит. Давит. Наваливается тяжко. Тянет. И медленно-медленно разрывает. Очень медленно. Вот – надорвалось. Как передать словами? Не просто больно. Нестерпимо. Жутко больно. Отчаянно. И, надорвавшись, дальше... Уже легче идёт. И тем больнее. Рассекает! Или рвёт? Да, не знаю! В клочья! Месиво! Хлещет! Не унять уже. Залило. Всё оросило. И утихает. Прячется как бы. Утекает. В тайники. Дальние. Скрытые. До времени.
КРОВЬ
Кровь. Что это? Это жизнь. Кровь. Когда она утекает, жизнь следует вслед за ней. Жизнь уходит с кровью. Они вместе покидают тело. Тело живо кровью. Тело хранит её. Бережёт и насыщает. Чтобы кровь жила. Чтобы жила и жизнь дарила. Отдавала. Наполняла жизнью. Сердце очищает и обогащает кровь. Там – в сердце – уже иссякшая, всю себя отдавшая, мёртвая кровь – оживает, очищается и обогащается. И дарит жизнь. Дарит жизнь подарившему ей жизнь. Жизнь дарит жизнь. Жизнь всегда себя дарит. Она оживляет. Она наполняет. Она животворит.
ЯМА
Яма. Выгребная. Приходит время, и её выгребают. Нечистоты выгребают. И дальше пользуются. Наполняют. Чтобы, когда опять наполнится, что уже некуда больше – снова выгребать. Или закопать. Бывает и так. Яму закапывают и роют неподалёку новую яму. Чтобы теперь её наполнять. Пока ещё вмещает. Пока ещё есть куда. Пока ещё не подступило совсем, не поднялось, не погрозило выходом наружу. И закапывают. Или выгребают. Или бросают, когда некому уже выгребать и закапывать. Когда всё уже. Предел.
ВОЗДУХ
– Чувствуешь? Дуновение. Растворение. Сладость. Что-то нежное. Ласковое. Не гнетущее. Это – воздух. Он всегда рядом. Он ближе, чем ты думаешь. Он в тебе. Ты и есть он. А он – ты. Попробуй не дышать. Сколько вынесешь? Сколько сможешь быть один? Без него? И не задохнуться? Не умереть? Мало. Нисколько. Он – жизнь. Он – всё.
Медведь распрямил грудь.
– Дыши!
Ёжик кивнул.
ЯЗЫК
– Вот ты меня понимаешь. И я тебя. Мы с тобой говорим на одном языке. Но есть и другие языки. Кто-то говорит на них. Они нас не поймут. Не поймут, если мы не будем говорить на их языке. Спрашивается: как же нам понять друг друга? Как не бубнить друг для друга бессмыслицу? Как услышать?
Медведь потянулся.
– А никак! Мы ж на разных языках говорим.
Ёжик кивнул.
СЛОНЫ
– Видел ли ты когда-нибудь слонов? Они большие. Плавные. Величественные. И добрые. Чего им злиться? Они – слоны. Идут себе. Идут. Вереницей. И уходят. Совсем. Вот и время также. Течёт. Величественно и неудержимо. Плавно. Тихо. Иссякает.
Медведь зевнул.
– Не спи!
Ёжик кивнул.
ЛЕКАРСТВО
– Есть такое лечебное средство, чтобы не умереть. Его можно принимать каждый день. Было бы желание и готовность. Всегда надо быть готовым. К любому лекарству. И уж тем более к этому. Оно даётся нам даром. Дарится. И все о нём знают. Но не приходят за ним. Не хотят не умереть. И умирают. Не просто умирают. Совсем умирают. До пустоты. Больные, а не верят. Не имеют веры, потому что не хотят иметь её. Это, как... Корабль тонет. Трюмы полны людей. Они веселятся. Наслаждаются. Многие знают, что корабль тонет. Знают, что они в трюме. Знают. Но заставляют себя не думать об этом. Заставляют веселиться. Наслаждаться. Наслаждаться уже легче получается, на то оно и наслаждение в трюме тонущего корабля. И знают. И тонут. Океанские воды уже сочатся через запертые двери, уже бегут по коридорам, начиная с первой палубы, уже пробиваются через плотно задраенные иллюминаторы. И видя, не видят. И понимая, еще пуще бросаются в пляс. Страшно. Жутко. А воды прибывают. И проглотят всех. Одним махом. Как и не было.
Медведь встал.
– Лекарство надо.
Ёжик кивнул. Ёжик встал.
ЖАРА
– Всё. Я не могу. Она меня победила, жара эта. Завоевала меня. Я сопротивлялся, как мог. Я противостоял. Я держал оборону. Но, я пал. Сопротивление мое подавлено. Я недвижим. Я побеждён.
Медведь почти не дышал.
– Я умер.
Медведь не торопясь набрал полные лёгкие раскалённого воздуха.
– Ты раскалён?
Медведь медленно выдохнул.
– Но я победил тебя. Я напитался тобой. Я получил из тебя жизнь. Кровь моя оживилась от тебя. И ты умерщвлен. Так, кто же побежден? Где твоя победа? Я жив. Я поглотил тебя. Я поработил тебя. Я победил тебя.
Медведь медленно прикрыл глаза. Что-то яростное ударило в них. Ледяное. Мокрое. Живое. Медведь высунул язык. И снова влага. Животворящая. Медведь приоткрыл глаза. Над ним, на фоне всё испепеляющего солнца, сиял ёжик. Медведь улыбнулся. И в третий раз плеснул ёжик из своего ведёрка.
СКАЛА
– Вот – муха. Это ж надо так всё устроить! Так замесить всё! Или дерево. Из семечки. А потом? Ого-го! Цветёт! Зимой засыпает, потом просыпается. Листья. Букашки всякие. Рыбы. Плавают и дышат. В воде! Ого, себе! Обалдеть! А, птицы? Это ж надо так замудрить то! Расчёт то какой, а? Точнейший! Ведь, летают! Щебечут, да чирикают. Фьюти-фью, понимаешь. А, звёзды? Э-э-э! Что ты! Это ж громада какая! Не ухватить! Глаз лопнет! Вселенная! А, ты? А, я? Что ты! Не объять! Какое тут. Куда там. Не вместить! Велико всё. Не-пос-ти-жи-мо! Скала! В смысле – неприступно, желанно, высоко и великолепно!
Медведь засмеялся и повалился на бок.
– Всё, сдаюсь!
Ёжик кивнул и захохотал.
ЗДЕСЬ
– Вот послушай. Все, кто здесь – все-все-все, кто бы кем ни был – все делятся на две части, одна из которых совсем маленькая, другая огромная. Две части. Живые и мёртвые. Живые – живы. Мёртвым же только кажется, что они живы. Мёртвые плохо пахнут, но они не чувствуют этого, им зачастую кажется, что они просто благоухают. Но они смердят. Живые чувствуют их зловоние, но только лишь отчасти, истинного смрада они бы не вынесли. Но главное в том, что мёртвые ещё могут ожить. И так происходит. Мёртвые оживают. Но, к глубокому сожалению, и живые порою становятся мёртвыми. Это странно, но живым иногда становится приятен доносящийся до них смрад, и он начинает всё больше и больше нравиться им. Они начинают любить его и предаются ему. И становятся мёртвыми. Но самое страшное заключается в том, что эта смерть ещё не главная, из неё, ведь, ещё можно ожить. Но приходит другая смерть. Она забирает тело, без которого ожить уже нельзя. Можно только воскреснуть. Воскреснуть можно, понимаешь? Только воскреснуть. Живым – в жизнь вечную. Мёртвым – в смерть нескончаемую, где и сама она пребудет, и смерти этой уже не будет конца.
И медведь со всего маху ударил кулаком оземь, так, что ёжика чуть подбросило вверх.
– Всех жалко!
Ёжик кивнул.
ХОЛМ
Медведь сидел на высоком холме и смотрел куда-то вдаль. Ёжика рядом не было. Высоко-высоко в ярком небе кружил ястреб. Текла река. Светило солнце. Припекало. Медведь встал и направился вниз. К реке. Не задерживаясь на берегу, медведь вошел в воду. Окунулся. Еще раз. И еще раз. Вышел на берег и лёг на песке. Теперь медведь лежал на мягком речном песке и смотрел прямо в яркое небо, где высоко-высоко кружил ястреб. Рядом текла река. Высился холм.
Палило солнце. Медведь сох. Рядом появился ёжик.
– Тебя не было, и я вот о чём подумал. Вот – холм. Положим, ты сидишь на самой вершине. Ты есть. И холм есть. Хорошо. Идём дальше. Спустился, положим, вниз. К реке. Тебя на холме нет. Ты на берегу. А холм – есть. Понимаешь? Холм всегда есть. Вот так и Бог.
Медведь сел. Ёжик кивнул.
ВОЙНА
– Война. Она повсюду. Мы всегда на передовой. Только одни сидят в глубоких землянках, а другие, вскочив на бруствер, рвутся схлестнуться с противником в рукопашной. Те, которые сидят в глубоких землянках думают, что они в безопасности, что с ними всё будет хорошо, что война пройдёт стороной. Но они глубоко ошибаются. Война давно уже здесь. И пока вскочившие на бруствер прорываются с боем из окружения и у них есть шанс прорваться таки за оцепление, сидящие в глубоких землянках не замечают, да и не могут заметить, что вход в их безопасные, как им кажется, убежища постепенно засыпается землёю от разрывов снарядов дальнобойной артиллерии, которая утюжит тылы сопротивляющихся и тем самым заживо хоронит пытающихся сохранить свою жизнь в глубоких, выкопанных ими же самими, могилах, которые они, по наивности своей, называют безопасными.
Медведь прикрыл глаза.
– Надо на бруствер.
Ёжик кивнул.
ВЕСНА
– День сменяет ночь. На смену лету приходит осень. Потом зима. Я спать лягу в берлогу. И ты, ёжик, спать ляжешь. Потому что медведи и ёжики спят зимой. Такой порядок. Так, значит, нам надо. И, как знать, оба ли мы проснёмся с приходом весны. Варианта четыре. Первый – мы проснёмся оба. Второй – мы оба не проснёмся. Третий – проснусь только я. Четвёртый – проснёшься только ты. Мне больше всего нравится первый вариант. Совсем не нравится второй. И ты знаешь, если оставить на выбор только оставшиеся два, я бы выбрал четвёртый. Третий вариант какой-то невыносимый. Это и не весна ни какая. Какая тут радость? Какое щебетанье? Какой запах мёда? Скорбь. Но наоборот получается, что скорбь у тебя, а вовсе ни какая не весна. Тогда уж лучше выходит, чтобы вместе. Либо так, либо так, но вместе. Вот. К чему я вообще обо всём об этом говорю? А вот к чему. Мы не знаем, что нас ждёт, но мы можем сделать так, что будем готовы ко всему, что бы ни произошло. Как так? А вот как. Надо всегда иметь перед глазами все четыре варианта. Готовыми надо быть. Ко всему. И умереть. И жить. И радоваться. И скорбеть. И даже, если произойдёт худшее из ожидаемого – не огорчаться, а спокойно принять. Значит, так надо. Значит, так тому и быть. И будет легче.
И медведь запел. Точнее замычал. Толи песню, толи просто так. Вечерело. А медведь всё мычал и мычал какую-то одному ему ведомую медвежью песню. А ёжик тихонько сидел рядом и слушал. И приближалась осень.
СИЛА
– Вот я – медведь. Ты – ёжик. Я – большой и сильный. Ты – маленький и слабый. Почему так? Не знаю. Так есть. Если мне дана сила – я должен отдавать её. Отдавая – я получу больше силы, чтобы больше отдавать. И так дальше. Тебе тоже что-то дано, и тебе надо отдавать это. Отдавая – мы приобретаем. Нельзя не отдавать то, что ты получил, потому что ты для этого и получил, чтобы отдавать. Это не твоё. Общее. Моя сила – общая. Она не для меня только. Для всех, кому надо. Тебе надо? Бери. Ему надо? Пожалуйста. Тому тоже надо? С превеликим удовольствием. А мне только прибавляется. И все мы богатеем. От меня – силою. От тебя – тем, что ты получил. От него – еще чем-то, чего у меня нет и мне надо. И так у всех будет достаток. Равномерность. Тогда всем хорошо будет. Только ждать не надо. Надо отдавать. Так оно всё устроено. Так правильно. В этом вся сила. Это и есть самое-пресамое главное. А иначе полная ерунда получится. Иначе – хоть волком вой – тоска смертная.
Медведь глубоко потянулся.
– Только, чтобы от сердца всё.
Он ласково посмотрел на ёжика.
– От всего твоего огромного необъятного великолепного сердца!
Ёжик улыбнулся. И кивнул.
МУХИ
– Это ж надо, сколько мух. Пропасть! Но и от мух есть прок. Какой – не знаю. Но, ведь, если я не знаю – это не значит, что прока в мухах нет. Потому что, если мухи есть – значит есть и прок в них. Так всё устроено. Так заведено. Таков порядок.
Медведь обмахнулся огромным лопухом.
– Прорва, какая!
Обмахнул ёжика.
– Во, напасть то! Тьма просто!
Широким махом медведь обмахнул сразу и себя и ёжика.
– Терпеть надо.
Ёжик кивнул.
ПОДАРОК
– И зачем я на дерево то полез? Ну, неужели в этом была такая уж прям необходимость? Ну, не помер бы я с голоду без этого мёда. К слову, ведь всё равно ничего не досталось. А главное – чуть не убился, дурак. С такой высотищи то! И главное – на пень. Хорошо не башкою своею дурною. Небось, рёбра поломал. Счастье, что не покалечился. Как же я мог так безрассудно отнестись к тому, что мне не принадлежит? Тело дано мне на время, чтобы я пользовался им. Аккуратно. Бережно. Чтобы не испортить и уж тем более не сломать. Вымахал бугай такой, а сам дурень дурнем. Бестолочь!
Медведь поморщился, держась за ушибленный бок.
– Это подарок, но не насовсем.
Ёжик кивнул.
МАСЛО
– Вот, скажем, масло. Жирное слово. Насыщенное. Доброе. Тающее. Сытное. С ним – вкуснотища! Так и само слово. С ним-то сытнее. Как-то правильнее. Совершеннее. Без него постно. Сухо. Безвкусно. Без него – тоска!
Медведь проглотил слюну и с минуту помолчал.
– Слышишь?
Ёжик кивнул.
МОЛИТВА
– Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино.
И сидели медведь и ёжик. И смотрели на полыхающие зарницы. И размышляли. И день исчезал, и на смену ему приходила ночь. И тихо было. Не к осени, вроде, но всё равно тихо. Как мама в кроватку укладывает. И её нежные руки. Ласковые. Такие настоящие и непреходящие. Потому что – мамины. Её руки. Чуткие. Укрывающие. Тёплые.
РАДОСТЬ
– Если радость приходит и не остаётся с тобой – это не совсем радость. Если радость приходит, но тебе не радостно – это не радость. Радость – это когда тебе радостно. То, что называют радостью – не всегда радость. Если ты чувствуешь радость – это она. Всё остальное – скорбь.
Медведь поёжился.
– Да-да. Скорбь. Какая же это радость, когда на сердце люто. Когда сердце задыхается. Стонет. Это не радость. Это – скорбь.
Медведь нахмурился.
– И если тебе кричат в ухо – радуйся! – надо сдерживать себя, чтобы не обидеть кричащего тебе в ухо. Может, он действительно так думает. Никого нельзя обижать. Но это не радость.
Медведь шмыгнул носом.
– Радость же – она, как мёдом запахло. Как – весна пришла. Как – всё защебетало. Радость – она, как одуванчик – расцвела и полетела. Радость – она настоящая. Нежная. Тихая. Радость – это радость. И она никогда не предаст. Никогда. Потому что радость – это...
Медведь зажмурился.
– это...
Медведь затаил дыхание.
– это...
Медведь улыбнулся.
– это ты ёжик! И я! Радость – это мы!
Медведь засмеялся. Ёжик кивнул.
ШТЫКОВАЯ
Штыковая. Не кричу уже – реву. Но только хрип какой-то. Не голос – скрежет. Бегу. Так надо. Рычу. Удар! Бью! Удар! Падая, бью! Уже вслепую. Бью! И тихо. Тихо.
Ползёт кто-то. По щеке. Щекотно. Почесать бы. Живой? Что-то сейчас будет. Слишком тихо. Слишком. Так не бывает. Не бывает... Боль! БОЛЬ! ГОСПОДИ! МАМА!
Опять тихо. Где я? Сейчас опять она придёт. Боль. Так надо, на то она и боль. Но я боюсь, Господи. Я боюсь! Помоги мне! И ему тоже. Ему больнее. Не могу слышать его. Я ему, кажется, в живот, падая. Хорошо, что я не вижу. Всё хорошо, Господи. Всё хорошо, Бог мой. Так надо. Только помоги ему, Господи. Ему больнее. Ему, Господи. Не могу слышать его. Не могу, Господи! ПОМОГИ! Как же больно... Больно... Господи...
Еще здесь... Посиди со мной... рядом...
КОРАБЛЬ
– Плывущий по водам корабль с мачтами и парусами. Флаг развевается на попутном ветру. Ход быстр и лёгок. Скользит корабль по тихим волнам, устремляясь в грозовую область, где уже полыхают молнии, где потоки вод с неба, где бушует, завывая, буря, кипят тёмные бездонные водные силы, где мгла и лютые ветра разрывают в клочья паруса и срывают флаги, ломают мачты, и кружат в остервенелом диком вальсе, еще держащиеся над мраком ревущих отчаяньем глубин, тела отчаянных кораблей. Зачем туда кораблю? Не бросить ли ему якорь? Не остаться ли здесь? Но это иллюзия. Здесь корабли не остаются. Здесь корабли гниют и рушатся. И тихие воды съедают их. Они пожирают их – эти тихие воды. И вот именно здесь встречает их тот самый мрак ревущих отчаяньем глубин.
Ёжик молчал. Медведь кинул камушек в реку. Камушек булькнул. Пошли круги по воде. Затихли.
– Плыть надо.
Ёжик кивнул.
ИСТИНА
– Слышал ли ты что-нибудь про истину? Знаешь ли ты что-нибудь о ней? Что она есть такое? Как прикоснуться к ней? Как узнать? Как понять её? Как? Мне думается – надо просто стать истиною. Войти в неё и стать ею. Соединиться. Слиться. Стать одним целым с нею. Целым. Единым. Истиною.
Ёжик молчал. Замолчал и медведь. Лес молчал. Ручей молчал. Минут десять молчали. Медведь глубоко-глубоко вдохнул, чуть помедлил, и мощно гулко уверенно выдохнул, нарушая царствующую вокруг тишину. Прислушался. Взглянул на ёжика и нежно приобнял его.
– Как-то так.
Ёжик кивнул.
ПРАВДА
– Где же правду искать, ёжик? Где она – эта правда? В чём она? Какая она? Как узнать её? Как не ошибиться? Как не обознаться? Как различить её? Как? Мне думается – её позвать надо. Попросить. И она придёт. Откроется. И тогда уже всё по правде будет. А с правдой оно совсем уже всё по-другому. На то, ведь, она и правда...
Ёжик молчал. Медведь глубоко вздохнул и, медленно выдыхая, легонько толкнул ёжика.
– Позовём?
Ёжик кивнул.
ДОМОЙ
Утро. Выглянул в окно. На карниз сел воробьиный желторотик и принялся меня с интересом разглядывать. Остальные расселись на ветках. Развлечение у них такое – меня в окне разглядывать. Зоопарк у них такой.
Трамвай тяни-толкай. Белорусская. Красавец храм Николая Угодника. Что-то бесконечно родное. Тихое. Постоял рядом.
Метро. Старый вагон номер 6929. Жёлтый свет. Тёплый. Уютно здесь.
Мамины цветы встретили сдержанно, но с трудно скрываемой радостью. Одиноко. Попили воды. Поговорили. Не скучайте тут. Я поехал.
Святой Георгий пустил к себе. Здесь же святитель Спиридон. Всегда тут. И я всегда к ним захожу. Они добрые. Вот и сегодня.
Еду.
Набережная. Много-много людей. И я. Здесь Богородица. Здесь Покров. Здесь спокойно. Здесь хорошо. Здесь дождь и хорошо. Здесь Крест Апостола Андрея. Сияет.
Метро. Старый вагон номер 11325. Покосившееся сиденье. Пустынно. Заунывно сладко и ласково. Глубоко-глубоко. Как в детстве. Внутри тихо. Подъезжаю. Марьина Роща. Щель на входной двери – для приёма показаний счётчиков учёта расхода воды – на том, что раньше называлось ЖЭК. Теперь домой. Всё хорошо. Домой. К желторотым воробьям. Возвращаюсь. Выглядываю в окно. Сидят. Смотрят.
ЗЕРНО
– Видел ли ты когда-нибудь, как прорастает пшеничное зерно?
– ?
– Оно умирает.
– ?
– Чтобы прорасти – нужно умереть.
– ?
– Смерти нет.
– ?
– Она умерла.
– ?
– Смерть умерла. Жизнь победила её. Смерти нет. Но умереть нужно. Чтобы возродиться. Чтобы прорасти. Чтобы принести плод. Чтобы стать хлебом. И накормить собою. Алчущих.
– ?
– Голодных. Есть хочешь?
Ёжик кивнул. Медведь улыбнулся.
– Пойдём.
И они пошли.
ЭСКАЛАТОР
Станция. Выход. Эскалатор. Вниз. Мне – наверх. Всем – наверх. Надо идти. Единственный путь. Эскалатор – вниз. Надо – наверх. Надо идти. Надо постараться. Решиться и идти. Не обессилеть. И даже обессилев – идти. И даже упав – подняться и идти. Всегда против. Всегда наверх. Преодолевая. Иногда бежать, пока хватит сил. Перейти на шаг, когда иссякают силы. И даже, когда их не станет совсем – идти. Стоять нельзя. Эскалатор всегда движется вниз. Всегда – вниз. Надо – наверх. Только наверх. Только наверх.
Слушать. Надо слушать. Хочется домой, хочется поесть, хочется всё что угодно, только не слушать. Бежать хочется. Срочно. Прямо сейчас. Ну же! Уходи! Уходи! Беги отсюда! Давай! Давай! Давай! Нет. Надо слушать. Слушать. Слушать. Слушать. Смотреть в эти глаза и слушать. Тебе верят. Тебе говорят. Слушай!
Ну, вот и всё. Какой сильный удар. Что это было? Пуля? Встречная? Сердце? Не важно. Всё изменилось. Надо было самому менять. Не решился. Теперь будет легче. Как есть, так и будет. Принимай! Рассматривай. Размышляй. Спрашивай.
Тонкий чуть сладковатый запах. Мягкий, еле слышный. Цветение.
ЗВЁЗДЫ
Сидя на берлоге, медведь смотрел на звёзды. Тихо-тихо так. Вокруг ни души. Только ёжик. Тоже на звёзды смотрит. Завыли волки.
– Там медведи есть.
Медведь многозначительно указал на звёзды и обернулся в сторону ёжика. Ёжик кивнул. Медведь опустил указующую лапу и снова устремил свой взгляд в ночное звёздное небо.
– А ёжиков нет.
Медведь быстро обернулся. Ёжик кивнул. И медведь вновь устремился взглядом ко звёздам. Завыли волки.
– Всё воют, бедолаги. Одиноко.
На сей раз медведь не обернулся. Ёжик кивнул.
– Хорошо, что мы друзья.
Медведь украдкой, скосив глаза, взглянул на ёжика. Ёжик кивнул. Медведь вздохнул облегченно. Немного проморгался. И опять погрузился в нафталиново-чёрное густое-прегустое, даже какое-то маслянистое густотою своею, небо.
– Медведей там много.
Медведь улыбнулся. Волки завыли. Ёжик кивнул.
ЯРКО
Не поблекнет. Не может поблекнуть. Никогда. Только исчерпаемое блекнет. Исчерпывается. Иссякает. Здесь же нет предела. Нет завершения. Здесь велелепие. Здесь не светится и не сверкает. Зачем сиянию светиться. Зачем сверкать. Оно сияет. Ярко.
ТЕБЕ
Вьюга. Каких и не бывало. Каждый шаг – усилие, преодоление неистового сопротивления ледяной снежной стихии. Холод. Насквозь. Подбираясь к самому сердцу. Не упасть! Идти. Надо идти. Ничего не видно. Ночь. Вьюга. Холод. Всё вьется. Завывает. Что-то здесь не так. Надо просыпаться. Надо столкнуть с себя эту вьюгу. С её снегом и холодом. Всё обман. Надо постараться. Сдвинуть. Поднять руку. И сдвинуть. Поднимай! Ну же! Поднимай!
Солнце всё ниже. От этого дремлющий океан кажется ещё более величественным. В какую сторону плыть? За ускользающим солнцем? Да. За солнцем. Беречь силы и плыть за солнцем. Оно уже скрылось, но оно где-то там. Там. Впереди.
Крещается раб Божий... во имя Отца... аминь... и Сына... аминь... и Святаго Духа... аминь... Какой маленький христианин... Бери... Это Крест... Он твой...
ЛИСЫ
– Когда ты окажешься в Вечности, то, думается, будет песчинкою, если кто-то просто вспомнит о тебе. На самом же деле для той Безутешной Вечности, в которой мы в большинстве своем окажемся, такое воспоминание окажется ослепительным бриллиантом, приносящим пусть и скоротечную, но такую вожделенную отраду.
Старый Лис присел на еще хранящий солнечное тепло камень. День угасал.
– Я буду вспоминать о тебе.
Лисёнок подбежал и пристроился рядышком со Старым Лисом. Старый Лис улыбнулся.
– Спасибо тебе.
– Да-да. Я всегда-всегда буду вспоминать о тебе. Правда-правда.
И они сидели и смотрели на то, как умирает солнце, кровью света разливаясь по окрестным селениям, полям, краю леса и словно бы стеклянному, полыхающему закатным огнем, огромному озеру.
ПУСТЫНЯ
Пустыня. Но воздух здесь не раскален. Не жарок. Не горяч. Просто – воздух. Блуждает. Ищет препятствий. И, не находя, в отчаянии бросается дальше. Искать препятствий. Сопротивлений. Преград. Пустыня. Но нет здесь океана зыбучих песков, волнующегося и грозящего. Всё живое разящего и грозно стерегущего свои бескрайние суровые просторы. Здесь – пыль. Кругом. Одна пыль. Просто – пыль. Лежит. Временами гонимая блуждающим воздухом. Пустыня. Но не пустынно здесь. Нет пустоты и безмолвия. Нет тишины. Нет отрешенности. Здесь – люди. Много людей. Очень много людей. Неисчислимо много. Одни только люди. И пыль. И блуждающий воздух. И больше ничего.
НАПИСАНО
Видишь. Произносишь. В голос ли, шепотом ли, молча. Слова. Смысл. Понимание. Проникновение. Соединение. Едино. Дыхание. Тише. Глас ли? Хлад ли? Тонок ли? Написано. Как читаешь? Молча, шепотом ли, в голос? В крик ли? Видишь. Произносишь. Слова. И теплится. Еще тише. Дыхание. Едино. Еще тише. Еще тише. Тоньше. Нежнее. Хрустальнее.
НЕЖНО
Почувствовать. Ощутить. Уловить. Слиться. Раствориться. Стать течением. Движением. Сердца. И направить. Нежно. Боясь расплескать. Согреть. И согреться. Прижать. И прижаться. Не потревожить. Не ранить. Не огорчить.
ВОРОБЬИ И МУРАВЬИ
Воробьи с интересом смотрели на муравьев. Внимательно. Пытаясь понять. Или же просто так. По превосходству. По-разному.
Муравьи с опаской поглядывали на воробьев. Но дел не бросали. Бегали. Строили. Запасали. Растили. Укрепляли. Стремились к совершенству. Все. Все.
ОСЫ
Осы окружали медведя. Густо. Неотступно. Следили за каждым его движением. Выражением глаз. Частотою дыхания. Ловили каждую мелочь.
Медведь знал о них. Хоть и не видел. И был осторожен. Был внимателен. Собран. Сосредоточен и спокоен.
День за днём.
До самой медвежьей смерти.
ЧУДОВИЩЕ
Какое оно? Страшное. Уродливое. Оно смердит. Облик его отвратителен. Безобразен. Страшен. То, что исторгается из мерзких уст его наполнено желчью и нечистотами. Взгляд похотлив, маслянист, едок. Всё оно содрогается от злобы, клокочет гневом и непрестанно что-то пожирает. А главное, что оно нравится себе. Очень нравится. Даже, если иногда и не очень нравится, то всё равно непрестанно восхищается собою. Даже этим ничтожнейшим – не нравится.
ЛАБИРИНТ
Просто нам нравится брести по канализационному лабиринту, помешивая ногами смрадную жижу нечистот. Вроде, как и не очень-то пахнет. Привыкли. Принюхались. Бредем. Касаемся руками слизи стен. И все-таки отдергиваем руку и поспешно обтираем липковатое о давным-давно уже насквозь пропитавшееся ею одеяние. И бредем. И все также уверенно убеждаем себя, что это не мерзость. Это радость! Здесь чисто! И безуспешно пытаясь сдержать приступ рвоты, сгибаемся и выливаем себе под ноги содержимое прогнившего желудка. В который раз уже. Отплёвываемся от рвотной тянучки, утираем рот и продолжаем. Здесь хорошо нам! И бредем дальше. Бредем. Бредем. Мы бодры, веселы! Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.
( )
Отсутствие света вырывает глаза. Не просто темно. Не просто тьма. Не описать. Не слепота. Отсутствие глаз. Нет глаз. Нет и дальше глаз. Отсутствие звука разрывает барабанные перепонки. Не просто тихо. Не просто тишина. Ничего. Не глухота. Отсутствие уха. Нет уха. Нет и дальше. Не просто бесконечный беззвучный непроглядный мрак. Больше. Много больше. Вне.
КРАСОТА
Смена блюд. Смена лиц. Смена настроений. (Смена молота).
(Следующее). Вместе. Рядом. Мимо.
Один. (Не один).
Ничего нет. (Ничего нет). Ничего нет.
Только Красота. Твоя. Есть.
ПРИХОДЯЩИЙ ДОЖДЬ
Пепел. Приходящий дождь вбивает каплями. Вколачивает. В землю.
Ветер. Приходящий дождь струится по нему. Скользит. Падает.
Небо. Приходящий дождь бросается из-под него. Стремится. Рушится.
Приходящий дождь.
УТРО
Солнца нет. Утро. Птицы поглядывают. Проснулись раньше, опередили. Покрикивают. Начинают жизнь воробьиные птенцы. Когда дождь, они смешно прячутся. В небо смотрят. Утро. Люди. Души плывут. Сероватые. А то и гуще. Смотрю из черноты своей. Радуюсь радости. И так бывает. Чаще с детьми когда. Или же кричат, плачут и сердятся. Чаще. Утро. Занимается. Обнимает. Благоухает. Подарок. Безценный.
БОЛЬ
Боль. Приходит врагом. Скалится. Разит. Изнывает. Душит. Терзает. Изнемогает. Палит. Завывает. Лютует. Вонзаясь. Скалится. Всматривается. В глаза. В зрачки. Пытается дальше. Пытается. Вот и всё. Куда тебе? В чём твоя сила? Мне не больно! Озирается. Пятится. Отступает. Завизжав, бросается. Хрипя. Задыхаясь. Смотрим друг в друга. Пытается дальше. А дальше – сила. Не моя. Я уже исчерпан. Истрачен. Нет меня. Только она. Властно: Тебе не больно! Подхватываю: Мне не больно! Мне не больно! Мне не больно! И вот уже ласкается. Клубочком на груди свернулась. И смотрит. Глаза в глаза. Глаза в глаза. Просто смотрит. И засыпает.
СНЕГ
Свет! Выхвачен фарами на мгновение. И снова исчез. Снова мрак. На ощупь. Наугад? Нет. На ощупь. И только снег. Только он. Снег. То как-то напористо, нарочито, бросаясь в лицо и заставляя пригибать голову еще ниже к земле; то как-то восторженно и невесомо кружа и даже не желая коснуться. Снег. Всегда разный и всегда тот же. Всегда белый. Знаю, что белый. Верю.
ПУТЬ ТРИТОНА
Тритон плыл вдоль берега. На берег было нельзя. Далеко отплывать тоже нельзя. И тритон плыл вдоль берега. Тритону было хорошо. Берег был рядом, и он не боялся устать. И бесконечная водная гладь была рядом, и он не боялся палящего солнца. И тритон плыл вдоль берега. Потому что не плыть было нельзя. И тритон плыл.
ЗАВТРА
Завтра будет. Или нет. Ложусь спать. Или нет. Завтра цветастое. Или нет. Завтра. Или нет.
ПОГРЕМУШКА
Очень маленький фитилёк. Постоянно нужно масло. Подливать. Питать. Очень маленький фитилёк. Очень маленький. Очень. Нужно много масла. Много. Нужно. Пора уже выходить. Пора уже. Встречать. Пора. Я не спал. Я старался не спать. Я исчерпался. И стал. Погремушкой. Младенца.
СМЕРТЬ
Песочный пирог, начиненный малиновым повидлом, был нарезан правильными прямоугольными кусочками. Чай остывал.
ЗЕМЛЯ
Цветы. Нет. Не цветы. Растения. Им тоже нужна влага. Хотят пить. Вянут. Сохнут. Падают на землю и вгнивают в нее. И становятся ею. Это она и есть. Всё – земля.
ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ
Кто-то причёсывал бабушку. Нужно ли? Старая. Не здесь уже. Какая разница? Зачем это? Надо.
Вопрос. Задавал ребёнок. Ждал ответа. Сосредоточенно. Нельзя просто так уйти. От ответа. Надо отвечать. Нужен ответ. Ребёнку нужен ответ. Ответ. Ребёнок рад. Ребёнок спрашивает.
Голодно птенцам. Обеспокоены птицы. Просят. Это так просто. Для человека.
Когда приходит вьюга. Или приходит песчаная буря. Или друг. Или враг. Или добрый ветер. Или пламень вся поядающий. Или огнь вся берегущий. Всегда. До последней капли. Напои.
НАД СЕМЕЧКОМ
Дышит. Над семечком. Чу! неслышно.
СКАЗ О МЕДВЕДЕ
Шел довольный медведь по лесу. Нес довольный медведь воды, мёду, ягод, пищи. А тут навстречу ему заяц. Медведь, дай мне пищи, придет время, и я пригожусь тебе. Медведь дал зайцу пищи и пошел довольный дальше. А тут навстречу ему ёжик. Медведь, дай мне ягод, придет время, и я пригожусь тебе. Медведь дал ёжику ягод и пошел довольный дальше. А тут навстречу ему волк. Медведь, дай мне воды, придет время, и я пригожусь тебе. Медведь дал волку воды и пошел довольный дальше. А тут навстречу ему пчёлы. Медведь, дай нам мёду, придет время, и мы пригодимся тебе. Медведь дал пчёлам мёду и пошел довольный дальше. А тут навстречу ему зима. Медведь, дай мне поступь твою, придет время, и я пригожусь тебе. Медведь и говорит зиме: Бери. А сам лёг и уснул.
ВЕРЮ
Пощады! (Но нет никого). Пощады! «Бери, если сможешь удержать». Беру. Повинен. Презираем. Держу. Пощады! «Слаб?» Да. «Верен?» Да. «Верю».
КИТ
Кит ждал. Проплывали многие твари. И мелкие. И большие. Кит был всех больше, и кит ждал. Надо было ждать, и кит ждал. Внизу всегда спокойно, поверхность же волновалась. Там было губительно. Там было отчаянно страшно. Там бушевало и разверзалось. А кит ждал. Такая была надобность. В нем. В ките. И кит ждал. Надо было подождать и проглотить. И кит ждал.
ПРО МЕДВЕДЯ
Такой уж есть. Медведь сидел и ковырял ветвистой палкой песочную кучу похожую на заброшенный муравейник. Такой вот я. Неуклюжий. Да. Ну как же я могу поменяться? Я же – медведь. Косолапый. Ну и вообще. Медведь склонил голову и продолжал бессмысленно ворошить песочную кучу похожую на заброшенный муравейник. Ну, где вы там? Ну, простите что ли. Не обижайтесь. Ну, это... Где вы там? Вот, значит, как оно получилось. Простите! И в этот самый миг из песочной кучи похожей на заброшенный муравейник показались первые муравьи.
ПРО КРОЛИКА
Кролик уходил. Совсем. Он оставлял всё, что было ему дорого. Он уходил далеко-далеко. Туда, где никто его не найдет. Никто не поговорит с ним. Никто не утешит. В самую далёкую пустыню. В самые дальние края. Дальше далёкого предалёка. И кролик уходил, и ему было грустно, и ему хотелось плакать. Но он терпел. Он всех оставлял. Он ничего не брал с собой. Каким он был, таким и уходил. И кролик уходил. Ему так было себя жалко, что он уже не мог сдерживать слёзы. Кролик шел и плакал. Он был таким одиноким. Таким покинутым. Таким оставленным. И вдруг кролик понял, что быть одному и быть одиноким – это совсем разное. Это не одно и то же. И кролик остановился. Кролик всё понял. И ему уже не было так грустно. И уже не было так одиноко. И всё уже было совсем по-другому. Кролик огляделся. Было красиво! Кролик глубоко вздохнул, вытер слёзы и пошел обратно. Кролик возвращался.
ЛЕТО
Медведь согнул дерево и висел на нем. Проходившие мимо звери поглядывали на медведя, но заговорить боялись. Медведь же висел на дереве и за всеми наблюдал. И тут! Прилетела муха. И села медведю на нос. Медведь зажмурился от щекотки и улыбнулся. Это было самое настоящее лето!
ПОРЯДОК
Везде и во всем должен быть порядок. Без порядка не хорошо. Без порядка – разруха. Хаос. Везде. В мыслях. В теле. В делах. Во всем. Потому везде и во всем порядок нужен. Надо, чтобы порядок был. Порядок. И будет хорошо.
Медведь огляделся, глубоко вздохнул, и пошел наказывать волка.
ЗА МОНАХОМ
Шел монах. То под ноги смотрел, то по сторонам. Радовался. Веселыми ногами шел. Немокрыми. Хлеб с собой нес и воду, и вино. Песню пел. Удивлялись сведущие: Монах – а песни поет. Смеется. По сторонам глазеет. Не одобряли. Другим же нравилось. Совсем не тяготило. И даже то, что внутри было. Сокровенное. Спрятанное. Скрываемое. Самое-самое. Не тяготило. Рубцевалось. И шли за монахом. Не торопясь. Не отставая. Доверию своему улыбаясь.
НЕ ХОЛОД
Надо было двигаться, чтобы не замерзнуть. Не охладеть. Не остыть. Не остановиться. Не умереть вот так. В холоде. Только не в холоде. Надо было двигаться. Чтобы не холод окружал. Чтобы не оледеневало. Не вмерзалось, поглощая. Не вросло. Не захватило. Не взяло. Надо было двигаться. Двигаться. Течь. Проникать, поглощая. Наполнять. Принимая. Не холод.
ОТКРЫВАЯ ГЛАЗА
Открывая глаза. И открыв: Видел: Глаза. Самые. И поклонился.
МОЛЧАНИЕ СЛОВО
И наступил мир. Восстановился. И стало тихо. Хорошо и тихо. Мир настал. Невозмутимо стало. Спокойно. Мирно. Как раньше. Далеко-далеко назад. Вначале. Было. Так. С этого всё и началось.
ДЫХАНИЕ
Труднее всего было сделать первый вдох. До этого я не знал, что такое – дышать. Я еще не чувствовал такой необходимости, как дышать. Но так было надо. Пришло время сделать его – первый вдох. Сколько их еще будет в моей жизни? Я не знаю. Я лишь сделал свой первый вдох. Это было как-то странно. Необычно. Ново. И больно. И радостно. И страшно. И я закричал. Всё было как-то естественно, как-то само собой. Не надо было сопротивляться, и я не сопротивлялся. Я доверял. Так было надо. Я дышал и кричал. Было холодно и страшно. Было легко и радостно. И я дышал. Дышал. Дышал.
ЦАПЛЯ НАД ВОДОЮ
И над водою. Над водою. Цапля. Над прозрачною. Над чистою. Рыбною. Обильною. Бегут воды, несут воды. Редкие листья. Рыбы пробуют, подплывая. И замолкают. Бегут воды, несут. Потоки. Талые. Не помнят льда. И не было. Не замирают. Устремляются. Один. Другой. Рядом. Касаясь дна. Не нарушая. Здесь всё и рыбы. Цапля. Цапля над водою.
РОДОСЛОВНАЯ
Когда лошадь Зорька умирала, мой прадед, Никифор Максимович, подвязывал ее голову поводьями, желая хоть как-то помочь ей. Ему было горько. Но Зорька умерла. Потом Никифор Максимович отвез свою дочь Ирину на железнодорожную станцию и отправил в Москву. Он сильно плакал. Горевал. И вскоре умер. В Москве Ирина родила двух девочек: Нину и Валентину. Все они живы и по сей день.
Халву ели? Нет.
На пароходе плыли? Нет.
Рассвет встречали? Да.
Хорошо.
Птичка малая
Прилетала ли
На порог?
Прилетала.
Золотые дни. Янтарные.
ПРИПЕКАЛО
Кузнечики, покачиваясь
на высоких
травинках.
В песочной куче
деловито
суетились муравьи.
Пролетел
шмель.
Над кустом шиповника колыхалась
горстка
диких пчел.
Солнце припекало.
Парить
скользить перьями
несомый
невесомый
и возгласить замирающим сердцем
устремляясь
и уже исчезая
в самом прозрачном
в самом прозрачном.
Хорошо было вот так сидеть на летней дачной кухне и поглядывать в жаркий, растекающийся разгоряченным желейным воздухом, день и касаться его движения осторожными пальцами вытянутой руки. И пальцы исчезали. И уже исчезая. В самом прозрачном. В самом прозрачном.
Из-под зелёного бутылочного стекла и всё напоминало зелёное бутылочное стекло. (Преодоление).
Мухи. Суетливо.
Во всех глазах угадывалось размышление. И в лошадиных. И в заячьих. И в стрекозьих. И на летней дачной кухне.
Щебетанье.
Ветер менялся. Направлением.
Всё приносил ветер: и вполне различимые звуки марша, и голоса нездешних наречий, и лязг работающих механизмов, и отчаянную канонаду. Всё приносил ветер. И менялся. Направлением.
И солнце.
Припекало.
Над всем.
ОКОЛО ЛЕТА
Было много желудей. Спелых. Но не настоящих. Но разве это главное. Было ненастье. Была и радуга. И черно-белое, как фотография. Но – зебра. Деревянная. Крохотная. Позабытая. И нависающие ветви. Охраняющие. И щадящие. Под ними укрытие и защита. Ограда и оборона. Под ними не люто. И наступающее лето. Сладкое. Хрупкое. Звенящее.
МЕДВЕДЬ НА КОЛЕБЛЮЩЕЙСЯ ЗЕМЛЕ
Земля поколебалась. Медведь насторожился и решил выйти на поляну. Осмотреться. Земля вновь поколебалась, но ощутимей. Медведь всматривался в горизонт. Горизонт молчал. Да и всё кругом как-то вдруг затихло. Насторожилось. Медведь посмотрел высоко-высоко. Небо молчало. И тогда медведь не поверил. И ушел. Скрылся за поваленным деревом. И когда уже в третий раз поколебалась земля, медведь не насторожился. Не вышел на поляну. Не посмотрел.
ВОРОБЕЙ В ТРАВЕ
Воробью было весело выглядывать из травы. Сидеть и выглядывать. Таиться и выныривать. Оглядеться и сразу занырнуть. Было забавно. Это было ни с чем не сравнимое занятие. Не развлечение. Не удовольствие. А интереснейшее, увлекательнейшее занятие. И воробей выглядывал из травы. Новой травы. Майской. Замечательной травы. Великолепной! И вот так вот сидеть в этой великолепной траве и выглядывать. Не просто так сидеть. А сидеть и выглядывать. Таиться и выныривать. Окинуть всё зорким оком и вновь исчезнуть. И довольно так поежиться, нахохлиться – и вновь вынырнуть! Веселыми глазами.
УТРАЧЕННОЕ
Было мутно. Словно сквозь пелену какую. Сквозь замутненное стекло. Потертое. Залежавшееся на антресолях и достанное по случаю. Потому, как нужным стало. Но утраченное. Многое, что от начала – утраченное. Но уж, что есть. Главное, что не потеряно вовсе и найдено. И вот – мутно. Еле различимо всё. Но узнаваемо. Знакомо. И радует появлением. Одним только появлением радует. Утешает. И вселяет надежду.
ОЛЕНЬ В ЗЕМЛЯНИКЕ
Земляника. Крупная, сладкая. Россыпью. Тёмно-бордовою. Пахнет. Убаюкивает. А вокруг вольготно! Так бы и рвануть, и нестись, широко раздувая ноздри, и ловить счастливыми, слезящимися на скаку, глазами всё это необъятное торжество. Всю сладость. Ту самую сладость. Ту самую.
И стоял могучий лесной олень, залитый земляникой. И ноздри его широко раздувались. И слезились глаза его.
ЕСТЬ СНЕГ
Есть снег.
НЕТ СНЕГА
Нет снега.
МЕДВЕДЬ ИДЕТ
Медведь шел полями. Медведь шел лесами. Медведь шел долами. И по ручьям. И вдоль моря. Взбирался на косогоры. Карабкался на скалы. Обрушивался с водопадами. Пробирался пещерами. Проползал узкими лазами. Выбирался навстречу. И шел дальше. И шел медведь. Медведя ждали, и шел медведь. Он был нужен, и шел медведь. На медведя надеялись, и шел медведь. Медведь был единственным, и шел медведь. Что могло остановить его? Ничто. И смерть улыбалась медведю, боясь его огорчить. И шел медведь.
ПШЕНИЧНЫЙ МЕДВЕДЬ
Пшеница набегала волною, была легка и веселила глаз. Медведь лежал в пшеничном море и смотрел в пшеничное небо. Медведь знал, что он медведь. Не все медведи об этом знают. Медведь же знал. Он лежал и смотрел в пшеничное небо из пшеничного моря. Понимание веселило медведя. В пшеничном море под пшеничным небом и сам медведь становился пшеничным. И пшеничный медведь лежал в пшеничном море под пшеничным небом согреваемый пшеничным солнцем овеваемый пшеничными ветрами и поглощаемый без остатка пшеничной радостью своего пшеничного счастья и пшеничное медвежье сердце ликовало.
СПЕЛАЯ ВИШНЯ
И птицы пели. Веселело. Наваливалось лето. Наливалось. Заманчиво. Но без прохладцы. Властно. Принимай, как есть. И было в этом что-то царское. Что-то величественное. Что-то правильное. Было в этом что-то пронзительно родное и близкое. И обрушившееся солнце застилало...
Попытался пошевелиться. Ничего не получилось. Оставалось только лежать и чувствовать солнце. Жаркое. Нарастающее. Царствующее.
Хотелось стонать. Но сил не было. Оставалось только лежать, отдаваясь солнцу. Кругом стремительно заметало лето. Тихо, но отчаянно и неотвратимо. Как это солнце. Яростно. Хотелось пить и свернуться калачиком. И что-то сладковатое...
Затихало. Сжалилось, видимо. Конечно же. Конечно. Ведь, не могло не сжалиться. Потому что по широте, по великодушию. И стало легче. И уже дышалось. И пение птиц. Ворвалось. Навстречу схлынувшей не ярости, но нестерпимой уже боли. Другое лето. И словно вишня на языке. Детская. Первая. Из лукошка. Но не тогда, а сейчас. Она же... Не кислая... Сладковатая... Мягкая... И значит конец лета. На исходе уже. Поздняя. Спелая. Кругом...
СЛОНЫ ИДУТ
Кругом всё распускалось. Только-только. Слоны проходили мимо. Они шли неторопливо, они шли по дороге, они шли. Летали птицы. Светило солнце. Слоны шли. Слоны проходили мимо. Шли семьями. Плотно. Не подступись. Шли лавиной. Шли степенно и молчаливо. Шли стеной. И слоны шли.
ВОЛК И ЗАРЕВО
Люди бежали с огнями. Кричали. С ними собаки. Собаки впереди, отрываясь. Лай. Нарастает. Приближается. Волк был спокоен. Волчата грызлись, весело попискивая и заваливаясь друг на друга. Волк смотрел то на них, то на приближающееся зарево и лай. Он склонил голову и нежно подтолкнул лапой одного из щенят. Тот, упав, быстро поднялся и напал на папину лапу. Волк осторожно отстранил его, возвратив в общую кучу малу. Обернулся на зарево. Совсем уже близко. Еще раз взглянул на волчат и уверенно шагнул в направлении лая. Несколько шагов и волк перешел на бег. Как же легок был его бег. Как свободно и легко было в груди. И волк бежал всё быстрей и быстрей. Он не будет драться. Он всё сделает так, чтобы зарево и лай насладились своим гневом, напитались им, насытились. И волк бежал всё быстрей и быстрей. Было легко. Это не было волчьим счастьем, но и не было волчьей бедой. Так должно было быть. И волк бежал всё быстрей и быстрей. Навстречу. И было радостно.
ВЕСЕЛЫЕ КРОТЫ
Кроты продвигались вглубь. Раньше они копали свои ходы и тропы вдоль поверхности и вылезали наружу, образуя свои земляные холмики. Теперь же они углублялись. Им уже не надо было наружу, и они копали внутрь. Кротов было не много. Тех кротов, которым не надо было наружу. И кроты копали. Было темно и радостно. Было сыро и отрадно. Было тесно и весело. И веселые кроты углублялись. Уходили. Они исчезали. Их было немного. Веселых кротов. Кротов, которым не надо было наружу.
СУСЛИК И МОРЕ
Море... Вот оно значит какое!.. Суслик практически не моргал, так он был ошеломлен увиденным. Пахло чем-то уютным, но незнакомым. Щурясь, суслик посмотрел на морское солнце. Оно было, как праздник. И всё было каким-то свежим, душистым и очень влажным. Суслик глубоко вдохнул густой сладковатый морской воздух. Выдохнул. Теперь надо было попробовать на вкус. Суслик вошел в море и осторожно лизнул его. Ему, конечно, думалось, что это будет что-то сладкое, что-то более карамельно-леденцовое, но так тоже было ничего, только необычно как-то. Даже горьковато немного. Но всё равно радостно. Суслик стоял в море, и море обнимало его. Было как-то торжественно. И захотелось поплыть. Очень-очень захотелось поплыть. Больше всего на свете. И суслик мягко оттолкнулся и поплыл.
СЧАСТЬЕ БАРСУКА
Самое золотое время, которое было в жизни барсука – это лето. Барсук очень любил лето. Даже, как звучит само слово. Лето. Очень оно нравилось барсуку. И слово. И время. И всё вместе. Барсуку всё это нравилось. Как же было чудесно вокруг. Барсук бегал, кувыркался. Он жил этим. И ничто не могло омрачить радости барсука. Всё цвело. Всё благоухало. Всё сорадовалось барсуку. Это было самое золотое время. Самое замечательное. Самое-пресамое. Самое, что ни на есть барсучье счастье. И счастливый барсук всегда благодарил лето за эту радость.
ЁЖИК И РЕЧКА
Ёжик бежал вдоль мутной быстрой речки, в надежде хоть на какой мостик. Ему надо было попасть на другой берег. И ёжик бежал, то начиная уже отчаиваться, то вновь заставляя себя поверить в близкую переправу. Но переправы не появлялось. И ёжик бежал, вновь и вновь заставляя себя поверить в неё. Мутная речка струилась. Быстрые воды, сильные. Льющие. Ёжик остановился. Он смотрел прямо перед собой и напряженно думал. Река устремлялась, несла свои мутные воды, скользила. Ёжик не шевелился. Река шумела, река бурлила. Ёжик посмотрел на неё. Внимательно. И побежал дальше. Нужна была переправа.
БОБРЫ УХОДЯТ
Бобры уходили с насиженных мест. Оставляли плотины, оставляли свою прежнюю жизнь. И уходили. В неизвестность. В жизнь новую. Неведомую. Шли молча. Бобры молчаливы. Не суетливы. Старшие впереди. Бобры покидали родные места. Так было надо. Бобры знали это. Они принимали это. И оставляли всё. Навсегда. Иначе было нельзя. Так надо было. И бобры уходили, оставляя всё. Они дойдут не скоро. Очень не скоро. Но дойдут. Надо дойти, и они дойдут. Они построят новые плотины и на этих новых плотинах построят новую жизнь. Другую. Просто она будет другая. Совсем другая. Совсем.
В ОЖИДАНИИ ЕНОТА
Еноту нездоровилось. С глазами что-то не то, да и лапы – не наступить просто, боль такая. И вообще как-то. Погода тоже. И льет, и льет, и льет. Громыхает, сотрясая небо. Сполохи яркие, и раскаты. Сырость и холод. И лапы вот тут еще, ведь, как ломят то. Отекли. И глаза режет, и слезятся, хоть и не открывай. Все как-то. Но идти надо. Надо. Ждут там. Очень ждут. Там хуже. Наверняка хуже. Конечно там хуже. Идти надо. Надо подниматься и идти. И обязательно надо дойти. Умри, но надо. Енот осторожно поднялся. Сделал шаг, другой. Вздохнул глубоко. И пошел.
СЕРЫЙ КОТ ВО ДВОРЕ
«Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват». Серый кот внимательно наблюдал за детьми, играющими в прятки. Водящий отстранил ладони от глаз и огляделся. Спрятавшиеся таились. Серый кот прекрасно знал расположение участвующих в забаве детей. Игра началась. Серый кот никогда не помогал водящему, он просто смотрел. Детям всегда становилось весело, и кот радовался за них. Как-то всё правильно было в их дворе. Во всём был какой-то порядок. Было хорошо и спокойно. Мирно.
ВОРОБЕЙ НА ЧЕРДАКЕ
Воробей стремительно летел по городу: деревья, машины, гаражи, светофоры на перекрестках, бульвары, автобусные остановки, люди, собаки, фонари, заборы, строения, кирпичный дом, чердак... Воробей ловко забрался под смятую газету и затих там. Так прошло около часа. Потом еще два. И еще. А воробей все не выбирался из-под смятой газеты. Так и не выбрался.
ВОРОНА И ЛУЖА
Ворона мочила сухарь в луже. Озираясь по сторонам, дабы никто ничего. Не стащили чтобы. Сухарь же отмокал как-то медленно. Уж больно был крепок. И тут ворона задумалась. Да так задумалась, что и про сухарь забыла. Стоит и думает. О луже. От последнего дождя наводнившейся. У всех под ногами. Всем ноги омывающей. Ворона посмотрела на свои лапы. В луже. Пошевелила пальцами. Чистые. Посмотрела на сухарь. Размок, напитался лужей. Ворона огляделась. Чуть поодаль шумно толпились воробьи. И голуби. И трясогузки. Птиц было много. Ворона взмахнула крыльями и взлетела. Ей было легко.
ЗАЙЦЫ В ЛЕСУ
Зайцы жили в лесу в постоянной опасности. Кругом были хищники, и приходилось постоянно прятаться. Или, по крайней мере, быть предельно осторожными. Это научило зайцев быть бдительными. Зоркий глаз, острых слух, чуткий нюх. Так зайцы становились лесными воинами. Осторожными, опытными. Заячьи тропы были надежно сокрыты от глаз рыскающих. Так зайцы становились невидимыми для врага. И враг начинал терять зайцев из вида. И начинало казаться, что зайцев уже и вовсе не стало в лесу. Но они, конечно же, были. Только они стали недосягаемы. Они стали другими. Они стали совершенными зайцами.
ЛИСЁНОК И МУРАВЬИ
Лисёнок сидел на песке. Вокруг, деловыми тропками, бегали муравьи. Носили скарб, добычу, разное. Лисёнок то поглядывал на муравьёв, то поигрывал своим хвостом. Муравьи на лисёнка внимания не обращали, были заняты. И вдруг лисёнок засомневался в муравьях. И тогда хвостом своим он нарушил их тропы. Муравьи приняли лисий хвост. И изменили свои тропы. И устремились по новым тропам по нуждам своим. Лисёнок глубоко вздохнул и полюбил муравьёв. Теперь он сидел на песке и смотрел только на них.
ШМЕЛЬ НА КУСТЕ ШИПОВНИКА
Шмель сидел среди полевых трав на кусте шиповника. Раскачивался, ласкаемый воздухом. Шиповник цвел. Благоуханно. Совсем рядом цветки. Шмель не торопился. Слушал, наблюдал, раскачивался, ласкаемый воздухом. Грелся. Солнце светило мягко, осторожно касалось, нежно. Суетились пчелы. Радовались, собирая желанное. Принимали. Благодарно. Воздух обнимал. Лелеял. Веселил. Шмель взлетел. И коснулся цветка. Дивнаго.
МЕДВЕДЬ И СОЛНЦЕ
Медведь думал о солнце. Было пасмурно, и он припоминал. Моросил мелкий дождь, и было зябко. Медведю нравилось вспоминать солнце. Даже есть не хотелось. И было совсем не скучно. Хорошо было. И медведь все думал и думал о солнце.
ЛОШАДЬ В ТУМАНЕ
Лошади не спалось. Уж далеко за полночь, а лошади все не спится. И решила лошадь: «Пойду сквозь туман на озеро. На лягушек смотреть». И пошла.
Долго ли, коротко ли, добрела лошадь потихоньку до туманного озера. Нет лягушек. Ну, что ты будешь делать? «Пойду тогда, – думает лошадь, – сквозь туман на гору. Петь». И пошла.
Долго ли, коротко ли, добрела лошадь потихоньку до горы и пошла вверх. Идет, идет, и не одной песни вспомнить не может. «Что проку идти на гору, коль песен нет?». Остановилась лошадь. Задумалась. «Куда идти?». Стоит лошадь в нерешительности, а тут как раз и рассвет. Обрадовалась ему лошадь и пошла скоренько назад, к жеребятам. Уж как же она их любила то!
СТАРАЯ ПТИЦА
Жила на белом свете одна птица. Жила она долго и поэтому успела уже состариться. И вот однажды старая птица решила, что ей непременно нужно улететь из родных мест. Улететь на север. Туда, где очень холодно и одиноко. Там будет легче умирать, думала старая птица. Где же еще умирать птицам, как не там, где кругом одно только слепящее белое и ледяное. Так думала старая птица.
«Полечу!» – решила старая птица, глядя на стайку мальков у берега бескрайнего прозрачного озера. «Пора уже!» – и птица представила себя летящей навстречу ледяному северному ветру и, словно бы сопротивляясь его напору, подалась чуть вперед. Мальки тут же исчезли. Птица присела и прикрыла глаза – «Полечу!». Птице было спокойно. Ничто не тревожило, ничто не тяготило. Совсем близко пролетела стрекоза. «Полечу!».
И полетела.
МЕДВЕДЬ И ТРЯСОГУЗКИ
Медведь сидел на вросшем в землю большом прогретом ярким летним солнцем валуне и наблюдал за трясогузками. Было забавно. Трясогузки медведя не боялись и суетились по своему обыкновению. Некоторые даже подбегали довольно близко и, словно бы опомнившись, устремлялись обратно. Медведю его занятие нравилось. Ему давно уже не было так интересно и весело, как сегодня. Медведь чувствовал себя великолепно. День был замечательный, и всё в этот замечательный день тоже было замечательным: и солнце, и лес, и опушка, и теплый камень, и забавные трясогузки, и сам он – медведь – тоже был каким-то замечательным. И было хорошо!
ЧИСЛА
Движение льда. Грозное. Начало вод. Дыхание реки. Надрывное. Освобождаясь. Из заточения. Из плена. Ото сна.
Старый лис давно уже считал до ста. Сидя на замшелом валуне. На солнце. Двадцать два.
Пасущиеся стада. Чуть поодаль. В лощине. Пастухи. Редкий лай собак. Воздух вызолочен и тягуч. Старый лис зажмурился. Тридцать восемь.
И пристальный взгляд ястреба. Знаком. Старый лис улыбнулся. Сорок.
Задержал дыхание.
Сорок один.
Вдох. Сладок. Словно лакомство. Припоминая. Сорок два.
Резко обернулся на звук. Зорко. В мгновение выхватил на фоне утреннего леса далекую одинокую цаплю. Там же ворон. Два ворона. Взлетели. Наблюдая. Пятьдесят.
Перевернутая лодка на берегу. Ветхая. Мостки. Рыбак. Не шелохнется. Заворожен. Тоже считает. Пятьдесят три.
Старый лис прислушался. Эхо. Заунывное. И просящее. Не здешнее. Пришедшее с севера. Не уютное. Не живое. Оловянное. То ли пятьдесят девять, то ли шестьдесят. Сбился. Шестьдесят.
Тело утомилось. Хотелось есть. Хотелось пить. Хотелось согреться. Шестьдесят. Теперь точно.
Сердце молчало. Не отзывалось. Кто-то пробежал в траве и затих. Притаился. Смотрел на старого лиса. Лис не дал повода испугаться. Он почти не дышал. Он замер. Словно окаменел. Кто-то в траве решился и побежал дальше. Старый лис еще немного подождал и медленно склонил голову. Шестьдесят девять. Выдохнул. Семьдесят.
Всё менялось.
Старый лис задремал. Семьдесят один.
Семьдесят два.
Проснувшись, маленькая девочка внимательно посмотрела на руки. На ноги, высунув их из-под одеяла. На потолок. На люстру. Повернулась на бок и осмотрела всю комнату. Заглянула под кровать. Тапочки. Мячик. Носок. Быстро легла на спину и зажмурилась. Сильно-сильно. Потом еще долго лежала, не открывая глаза. И, наконец, уснула. Восемьдесят.
Старый лис приоткрыл глаза. Солнце пригревало. И шелест. Дивный шелест. Восемьдесят восемь. Он восклонился. Было очень хорошо. Восемьдесят девять. Сердце отзывалось. Не молчало. Согревало и исполняло веселия. Девяносто.
Рыбак обернулся. Девяносто один. Долго всматривался, силясь разглядеть. И вновь оборотился к реке. Девяносто два.
Старый лис подумал о маленькой девочке. Под кроватью было темно. Сумрачно. Казалось, туда никогда не достигал свет. Но только казалось. Девяносто четыре.
Далее. Девяносто пять. Числа заканчивались. И моросил тончайший грибной дождь. На пасущиеся стада. На пастухов. На собак. На цаплю. На рыбака. На освободившуюся из заточения, из плена, ото сна, реку. И на старого лиса. Девяносто семь.
Зачем? Трудно сказать. Так надо, значит. Девяносто восемь.
Старый лис поднялся. Девяносто девять.
Застрекотал кузнечик. Сто.
ПРЕД ЗАКАТОМ
«Судии седящу, и аггелом стоящым, трубе гласящей, пламени горящу, что сотвориши, душе моя, ведома на суд?» – старый лис внимательно смотрел на трех спящих под тыквенным листом мышей. Близился закат. Воздух был влажен и наполнен терпковато-сладкими запахами цветения. «Притомились» – старый лис улыбнулся. Мыши крепко спали. Безмятежно. Низко-низко пролетела молодая неясыть и скрылась в чаще. Лис проводил ее взглядом. Когда же он взглянул на раскинувшийся внизу город, небо начинало уже алеть.
СУМЕРКИ
На подоконниках растительность. Далее ветхие деревянные рамы хлипкостёклых окон. За ними апрельские звонкие сумерки. Запахи звенят. Ласкаются. Наплывает дождь. Робкий. Подуставшие воробьи разве что не зевают. Но покрикивают для порядку.
И вдруг эти птицы! Огромные. Кривоклювые. Тьма. И уже не кричали воробьи. И уже не слышно было песен сквозь хлипкостёклые окна. И уже не продавали, и уже не покупали, и уже не женились, и уже не пили, не ели, не гуляли, не веселились. Пришел полон.
Мало кто понимал происходящее, и было страшно. Всё изменилось. Всё стало непривычным. Всё словно бы иссохло. Мёртвость. Запустение. Пустота. Стало больно. Невыносимо. Птицы же вредили и уязвляли. Или не птицы. Огромные. Кривоклювые. Терзали и отпускали. И вновь терзали и отпускали. Настигали и разили. И отпускали.
Во рту горько и во чреве горько. И вокруг. Полынь. И уже не бежали и не прятались. Не скрывались. И не умирали. Блуждали. Еле различимые в апрельских звонких сумерках. За ветхими деревянными рамами хлипкостёклых окон. В остаток дней.
ОТ КРАЯ ДО КРАЯ
Тишина. Лишь изредка далёкие раскаты грома приближающейся грозы. Сереющее небо. Беспокойные птицы. Воздух напоен. Блуждающие, стремящиеся прикоснуться и исчезнуть, предваряющие ветры. Всё сосредоточено и насторожено. Ожидание. Густеет. Краски сплываются, маслянеют. Приближается. Нарастает. Громы всё звучнее. Прошла молния от края и до края. Всё осветилось. И громы пропели. Но ещё не разобрать. Ещё не время. Ещё не пришел час. Тяжелая капля разбилась о камень. Это начало. Ещё одна капля оземь. И ещё одна. И вот уже отверзлось и устремилось. Открылось и пролилось. Всё напояя. Ещё темно. Но проясняясь. Тончают потоки. Всё реже капли. Напиталось. Наполнилось. И светлеет. Становится чище. Всё затихает. Громы молчат. Ветры тихи. От края и до края. Сияя.
НАДЕЖДА
Лисы проходили мимо и забирались в пустующие норы. Лисы прятались. Лисы обрекали себя на смерть. Медленную. И заунывную. Как свирель.
Ёжики же их выручали. По жизнелюбию. Утешали, вызволяли из нор и вселяли надежду.
ЖЕРЕБЁНОК ОЧЕНЬ УСТАЛ
Жеребёнок очень устал. Они долго-долго бежали. Было темно и не видно. Туман. Ночь. Только сердцем. Только рядом. Бежишь и бежишь. Отстать нельзя. Надо бежать. Надо бежать. И бежишь. Есть ли кто рядом? Не бояться. Надо бежать. И бежишь. Слышишь свои копыта о промерзшую землю. И бежишь. Темно. Туманно. Сыро. И бежишь. И бежишь. И бежишь. Наверное, холодно. Но от бега жарко. Бег. Не отстать. Удержаться. Не упасть. Не потеряться. Не остаться. Не заблудиться. Не погибнуть. Не отстать. Не отстать. И бежишь. И бежишь. И бежишь. Копыта о промерзшую землю. Гулко. Звонко. Звеняще. И бежишь. И бежишь. И бежишь. Сколько еще? И бежишь. Сколько еще? И бежишь. Нету сил уже. И бежишь. Только бы не упасть. Только бы не отстать. Только бы не остаться. И бежишь. И бежишь. И бежишь. Вот и всё уже. Всё уже. Не могу. Падаю. Отстаю. Остаюсь. Всё уже. Не могу. Не могу. Не могу. Всё уже. Не могу. Есть ли кто рядом? Есть ли? Не могу уже. Падаю. Всё уже. Всё уже. Всё. И тут справа. Слева. Рядом. Кругом. Разгоряченные от бега. Бок о бок. Такие крепкие. Такие большие. Такие родные. Они рядом. Они не оставят. Не покинут. И рассвет уже. И близко уже. Уже рядом. Совсем уже рядом. Вот уже.
СПАСИБО
Щенку было холодно. Он уже знал, что такое холод. Это была его первая зима. Он жил с мамой, братьями и сестренками в теплом подвале, и они каждый день выбирались гулять на улицу. На улице было холодно, но весело. Они бегали, и им было тепло. Но, если долго просидеть на одном месте, то становилось холодно. Вот и теперь щенок сидел на снегу, смотрел на резвящихся братьев и сестренок, и ему было холодно. Но холодно не так, как раньше. Внутри. Ему совсем не хотелось бегать и играть. Внутри было пусто и холодно. Как будто мама была рядом, и вдруг ушла куда-то далеко-далеко. Совсем ушла. Навсегда. Было грустно и холодно. Было одиноко.
«Где твое веселое сердце?». Щенок огляделся, но никого рядом не было. «Что с твоим счастливым сердцем?». Щенок еще раз удивленно огляделся, но он был совершенно один. «Не знаю» – ответил щенок. И стал слушать. Но было тихо. И щенок подумал о своем веселом и счастливом сердце. Где оно? Что стало с ним? И вдруг ему стало как будто чуточку теплее. Внутри словно бы что-то оживало. Становилось как-то очень уютно там, внутри. И уже не было холодно. Не было грустно и одиноко. Как будто бы мамы долго-долго не было, и она вдруг вернулась. Вернулась и улыбнулась ему.
«Спасибо» – тихо сказал щенок и улыбнулся.
ЩУРЯЩИЙСЯ НА СОЛНЦЕ ЛИСЁНОК
Лисёнок щурился. Солнце было таким ярким-ярким. Золотым. Радостным. Настоящим. Лисёнок щурился. Он чувствовал тепло и улыбался. Пожалуй, это был самый счастливый момент в его начинающейся жизни. Как прижаться к маме. Но это было что-то другое. Что-то таинственное. И лисёнок щурился. Грелся. Улыбался. Было так хорошо, так ласково, так нежно. Лисёнок не торопился приоткрыть глаза. Ему было хорошо. Все только начиналось. Можно было просто сидеть, щуриться и улыбаться. Солнце же светило. Солнце согревало. И лисёнок щурился, сидя под Солнцем.
МАМА
Ёжик заболел. Лапки ломило, горлышко болело, носик не дышал и он то и дело кашлял. Ёжику было очень плохо, и он тихонько заплакал. Ему было так одиноко. Завывал ветер, и под старой обувной коробкой было темно и холодно. Ёжику было страшно. Ёжик тихонько позвал маму. Позвал еще раз и еще сильнее заплакал. Он был один. Под старой обувной коробкой. Под хмурым осенним небом. На всем белом свете. Ёжик свернулся клубочком, так было чуть-чуть теплее. И, вдруг, он куда-то полетел. «Полетел» – подумал ёжик. «Это хорошо, что я полетел» – продолжал он думать. Ему почему-то стало не так страшно. Он перестал плакать и даже стал потихонечку засыпать. «Может быть, я прилечу к маме» – стало как-то хорошо, и ёжик улыбнулся. И ёжик летел, свернувшись уютным клубочком, и ему уже чудилось, что он не ёжик, а снежинка, первая зимняя снежинка. Он опускался на землю, на ту самую старую обувную коробку, но только это уже была не она, а кораблик, плывущий по бескрайнему, как бы стеклянному морю, смешанному с огнем. Но это был добрый огонь. И снежинка падала, не боясь растаять. И кораблик плыл. И было радостно. И ничего уже не болело. Разве у снежинки может что-нибудь болеть? И снежинка падала...
И тут ёжик проснулся. Он развернулся из клубочка и осторожно огляделся. Это была все та же старая обувная коробка. Но что-то было по-другому... Светло! Да, да, было светло! Это была все та же старая обувная коробка, но в ней было светло! Маленькое сердечко ёжика забилось сильнее. И лапки не ломило, и горлышко не болело, и носик хорошо дышал. Ёжик посмотрел наверх. Да, да, это была все та же старая обувная коробка, но в ней было светло, потому, что было видно небо, потому, что она была перевернута дном вниз, а открытым наверх, как и должно было быть. И тут над ёжиком показались добрые, улыбающиеся, прекрасные глаза. Таких ёжик еще никогда не видел. Они были очень большие и очень добрые. «Здравствуй, ёжик!» – сказали очень большие и очень добрые глаза. «Мама!» – прошептал ёжик.
ХОЛОД
Декабрь. Холода дремлют в северных чертогах. Ветра полонят отдаленные, запустевшие, осиротевшие за время опустошения, пределы. Скованные дикими снегами, коченеют и отмирают окрест лежащие окраины, люто терзаемые беспощадными оледеневшими водами осаждающих их морей.
Здесь же тихо и тепло. Знают ли сюда дорогу? И знают, и не верят знанию. Знают ли, что здесь тихо и тепло? И знают, и не верят знанию. Знают ли, что сами они обречены? И знают, и не верят знанию.
Мыши Николай, Василий и Аркадий толкали беличье колесо. Если беличье колесо имеет ось – оно крутится. Если беличье колесо оси не имеет – оно катится. Беличье колесо оси не имело. Оно катилось. Медленно. Тихо. Неизбежно.
С высоты крыши падали куски слипшегося снега и гулко разбивались об оконные карнизы. Воробьи пугались.
Зима подходила к своему завершению, так и не начавшись. Это и было началом зимы. Завершение ее становилось ее началом. Крутилось беличье колесо. И знали, и не верили. И холод. И холод. И холод.
ЧЕРЕЗ ОКНО
И светило солнце. Яркое-преяркое. Ослепительное. Радостное. Светило, словно бы разливаясь журчащими весенними ручейками и овевая свежестью пробуждающихся цветений. Не было, и вот появлялось; спало, и вот восставало; было мертво, и вот оживало. Все это было. Сейчас же солнце светило как-то иначе: Ярко-преярко. Ослепительно. Радостно. Но как-то иначе. Оно укрывало. Веселило. Утешало. Оно оберегало.
Мыши Николай, Василий и Аркадий сидели в цветочном горшке, стоящем на подоконнике, окруженные вечно растущими и никогда не плодоносящими ростками мандаринов, и смотрели в окно. «Подобно... яспису кристалловидному...» – слепые глаза мыши Аркадия светились глубокой радостью. Мышь Василий, улыбнувшись, посмотрел на товарищей, затем перевел взгляд обратно на окно и чуть слышно произнес: «Яспис... сапфир... халкидон... смарагд... сардоникс... сердолик... хризолит... вирилл... топаз... хризопрас... гиацинт... аметист...». Мышь Аркадий тихонечко засмеялся. Тихонечко засмеялся и мышь Василий. Тихонечко засмеялся и мышь Николай. «И ночи не будет...» – подумал он.
ВО ДВОРЕ
Они сидели друг напротив друга. Дворовый кот Серапион и мыши Николай, Василий и Аркадий. Кот пристально смотрел на трех мышей. Мыши сидели в песочнице и смотрели на кота Серапиона. Воробьи смотрели то на кота Серапиона, то на мышей. За всем происходящим внимательно наблюдала, расположившаяся неподалеку, ворона. Высоко парящий над городом ястреб с желтыми глазами неотрывно следил за совершающимся. В какой-то момент высоко парящий над городом ястреб с желтыми глазами почувствовал, что он не один. За ним наблюдали.
Тут дворовый кот Серапион мягко повалился на бок и, аккуратно потянувшись, сладко заурчал.
ПУТЬ
И предлежал им путь. И завывала вьюга и царила окрест них мгла. Сколь можно было видеть: океан снега и непроглядный мрак. Тьма и вьюга. Холод и страх. И все же, отягощенные снегом и беснующимися ветрами, мыши Николай, Василий и Аркадий шли. Не могли, но шли. Им предлежал путь, и они ступали. Связанные прочным вервием по персям, преодолевая противление стихии, шли. Николай, за ним Аркадий, и Василий. Потом они менялись, и впереди шел Василий, за ним Аркадий, и Николай. Слепой Аркадий мог быть только ведомым. И они шли. Надо было идти, и они шли. Хотелось упасть и уже больше не вставать, но они шли. И они шли.
ПРИ ДВЕРЯХ
Работа воротника была по душе давным-давно уже подряхлевшему подслеповатому и подглуховатому Гаврюше. Своих годов он точно не знал, но был абсолютно уверен, что их более восьмидесяти, так как в Писании все давным-давно про него написано: «Дние лет наших, в нихже седмьдесят лет, аще же в силах, осмьдесят лет, и множае их труд и болезнь: яко прииде кротость на ны, и накажемся». Жил Гаврюша при своих воротах в малюсенькой халупушке три на три метра с дверью и двумя окнами по правую и по левую сторону. Напротив входа же у Гаврюши был Спаситель. Он смотрел добро, очень ласково, с неизреченною любовью. И, входя в дом, Гаврюша всякий раз клал три земных поклона, и только уж потом закрывал входную дверь. Вечерами Гаврюша очень любил читать сказки о трех мышах. Сказки были очень коротенькие, и было их совсем немного, но Гаврюша, знавший их уже, наверное, все наизусть, непременно усаживался в невесть откуда явившееся в его халупке старое зеленоватой материи кресло, и принимался внимательно перечитывать уже такие знакомые ему истории про трех мышей, их друзей и окружавший их мир. Здесь Гаврюша и засыпал. Утром же он выходил из своих покоев и всенепременно шел открывать свои ворота, при которых он был поставлен воротником, или же, как сам он всегда говорил: Врата! Правда, он не хотел, чтобы его называли вратарем, хотя и называть то, собственно, было некому. Мало кто появлялся в этих затерянных в северных снегах отдаленных землях, да и ворота то Гаврюшины, как могло показаться, никуда не вели. Но... Кем-то же Гаврюша был здесь поставлен воротником... И Гаврюша выходил каждое утро из своего крохотного жилища и, только одному ему ведомым способом, отпирал замерзший за долгую ночь висячий замок и отворял свои ворота, открывающие путь в бескрайние, белоснежные, ослепительные просторы, где все такое чистое, светлое и лучезарное... И Гаврюша смеялся и плакал. Плакал и смеялся. Как и всё вокруг.
ТОТ ДЕНЬ
Когда стоишь на высокой-высокой билетной будке, все кажется радостным, гораздо радостней, чем снизу, от асфальта. Там опасность. Там движение. Там поток, там водоворот, там пропасть. А здесь хорошо. Высоко. Просторно. Свободно. Здесь конечно тоже нельзя абсолютно расслабляться: и здесь может настигнуть промышляющий в этом городе желтоглазый ястреб. Всегда следует быть настороже: и мышь Николай чутко следил за вечереющим поднебесьем. Собиралась гроза. Стоя чуть поодаль, мышь Аркадий ровно текущим голосом полу проговорил – полу пропел: «...и лете, лете на крилу ветреню...». Мышь Аркадий замолчал. Мышь же Василий все это время устраивал что-то наподобие небольшого навеса, то и дело, с любовью, поглядывая то на одного своего товарища, то на другого. Надо было готовиться. Оставалось уже совсем немного времени. Все уже приходило в движение. Уже нельзя было покидать кровли. Уже ничего нельзя было. Нельзя было уже ничего. Хоть и появился в этот момент, невдалеке от них, промышляющий в этом городе желтоглазый ястреб, но уже ничего нельзя было. И он, гонимый страхом и напирающими ветрами, вскоре скрылся из вида. Опасности уже не было. Все уже было позади. Так было. Было хорошо: Высоко. Просторно. Свободно. Было здесь.
ДОЖДЬ
И лил усталый дождь. Он проливался, но никак не мог пролиться до остатка. Потому он и был усталым. И он лил. Устало. А, мышь Аркадий подыгрывал ему на дудочке, устроившись сидя на цветочном горшке, стоящем на подоконнике. А, мышь Николай вскапывал в этом же самом цветочном горшке землю, то и дело поглядывая на растущие в нем высокие ростки никогда не плодоносящих мандаринов. Мышь же Василий смотрел, припав к оконному стеклу, на то, как льет усталый дождь. И был месяц ноябрь. И было около шести часов вечера. И лил усталый дождь.
О РОЖДЕСТВЕ
Мышам Николаю, Василию и Аркадию очень нравился Праздник Рождества Христова. Мало кто знает, но, помимо других животных, у Рождественских Яслей были и мыши, и они тоже, ликуя всем своим мышиным сердцем, завороженно лицезрели рожденного от Духа Святаго и Марии Девы Богомладенца. Мышей никто не заметил, но они там были. Вот и теперь мыши Николай, Василий и Аркадий всегда присутствовали при вочеловечении Превечнаго Бога. Они всегда были рядом и пребывали в неизреченной радости, во страхе и трепете. И лишь рожденное Отроча младо знал, что они были здесь. Знал и улыбался им.
НОВЫЙ ДЕНЬ
И зарождался новый день. Мышь Аркадий ослеп. Он сидел на подоконнике и смотрел перед собой. Сегодня он ничего не видел. Ничего. Он ослеп. Вчера еще видел, а сегодня ослеп. Мышь же Василий перестал слышать. Он сидел на подоконнике рядом с мышью Аркадием и смотрел перед собой. Сегодня он ничего не слышал. Ничего. Он перестал слышать. Вчера еще слышал, а сегодня перестал. Мышь же Николай перестал говорить. Он сидел на подоконнике рядом с мышами Аркадием и Василием и смотрел перед собой. Сегодня он ничего не говорил. Ничего. Он стал немым. Вчера еще он мог говорить, а сегодня уже нет. Друзья сидели рядом друг с другом на подоконнике и смотрели перед собой. Но мышь Аркадий ничего не видел. Друзья сидели рядом друг с другом на подоконнике и слушали. Но мышь Василий ничего не слышал. Друзья сидели рядом друг с другом на подоконнике и могли начать разговор. Но мышь Николай ничего не говорил. Друзья сидели рядом друг с другом на подоконнике, и зарождался новый день.
КРЕСТ
Мыши Николай, Василий и Аркадий несли крест. Они несли его от старой бельевой тумбочки по направлению к входной двери. Древо креста много тяготило несущих. Распятый недвижимо возлежал на кресте. Мыши ступали осторожно, согнувшись под тяжестью ноши. И они несли крест. Ступали неспешно, отягощенные несомым. Они несли. Шаг за шагом приближаясь ко входной двери. Несомый ими крепко-накрепко пригвожден был ко древу. И мыши несли его. Древо. Древо креста. Распятого и древо креста несли они.
СЛОВО
И произнесено было слово. Слово звучало. Слово было. И мыши Николай, Василий и Аркадий слушали слово. Вслушивались в него. Проникали. Слово было произнесено, и теперь оно существовало. Не исчезало, как и любое другое слово. Жило. Мыши Николай, Василий и Аркадий запечатлевали его в своей памяти. Откладывали. Сохраняли в сердце своем.
День утопал в своей обыкновенной размеренности и отрешенности. И ничего не исчезало.
ЯЩЕРИЦА ЕКСАКУСТОДИАН
Все, что могли вспомнить о ящерице Ексакустодиане, так это то, что он обо всех был доброго мнения, всем все прощал, и что, как собственно это и установлено для ящериц, в определенный ему срок отбрасывал свой хвост.
ГЛАЗА
Эти глаза. Стоя на тротуарном бордюре, под прикрытием белого намокшего целлофанового пакета, мыши Николай, Василий и Аркадий смотрели на молодую еще женщину, робко пытающуюся просить милостыни у проходящих мимо. Ее правая рука нерешительно и совсем еле заметно подавалась каждый раз в сторону проходящего и как бы сама себя одергивала. На лице же всякий раз отображалась какая-то потаенная боль, какой-то надрыв, крик. Мыши сосредоточенно смотрели в эти глаза. Глаза смотрели в глаза проходящих мимо. Глаза проходящих мимо смотрели. Все смотрели. Все слушали. Все приближались к вечности.
ЗАПУСТЕНИЕ
Тихо было. И мышей Николая, Василия и Аркадия тоже нигде не было. Вначале они были, а теперь их не было. И ничто не приходило в движение, и никто ниоткуда не отзывался. Всё, словно бы, застыло. Тяготилось. Взывало. Но ничего не происходило. Окаменело. Молчало молчанием не безмолвия, но запустения и мертвенности. И не было ни звука, ни отгласа, не было и тишины. Нарастало и накалялось. Напряжено. Нестерпимо. Холодно. Люто. Но, что это? Еле протискиваясь из-под древнего зеленого потертого кресла, выбирались, распластавшись по полу, мыши Николай, Василий и Аркадий. Они были в пыли и на вид усталы. Они выбрались, встали, отряхнулись, сколько возможно, и неспешно направились через всю комнату к старой бельевой тумбочке. Мыши Николай, Василий и Аркадий. Они шли. Они возвращались. И все вокруг, словно бы, преображалось. Все расцветало. Благоухало. Звучало. Все лилось и исполнялось радости. Мыши Николай, Василий и Аркадий. Они шли. Они возвращались.
ПОТОК
Мыши Николай, Василий и Аркадий смотрели в раковину. Вода ниспадала и убегала в сливное отверстие. «Жутко!» – произнес мышь Николай. Мыши Василий и Аркадий одобрительно кивнули головами. Мышь Василий подкинул вверх, в направлении сливного отверстия, пшенное зернышко, и водоворот, подхватив его, моментально увлек в зияющую бездну. Время шло. Мышь Аркадий, оторвав взгляд от водного потока, посмотрел на товарищей. «Пора!» – негромко произнес он. Мыши Николай и Василий одобрительно кивнули головами. Мыши встали. Они подошли к крану, взялись за вентиль и, разом навалившись, медленно пошли по кругу, все более и более уменьшая водный поток, до того самого момента, когда он иссяк совсем. Всё остановилось. Мыши выпрямились и пристально, испытующе, посмотрели друг на друга. Одобрительно кивнули головами. «Совершилось!» – гулко разнеслось рядом, окрест и за пределами.
ОСЕННИЕ КОМАРЫ
Шел уже конец октября, а мыши Николай, Василий и Аркадий с интересом наблюдали за кружением комаров. Старый каменный дом был построен у русла заключенной под землю реки Неглинки, и потому подвал постоянно заливало и плодящиеся там комары разлетались по всему дому. Каждый год мышам было интересно, доживут ли комары до Рождественской елки? Комары, кружащие вокруг елки, – это было бы замечательно и очень необычно. Но комары не доживали. Вот и в этот год мыши Николай, Василий и Аркадий, с увлечением наблюдая за кружением осенних октябрьских комаров, размышляли, смогут ли они на этот раз стать зимними Рождественскими комарами? Размышления эти были отнюдь не праздными, потому что, к примеру, их друг воробей Шкипер уже никогда не станет Рождественским воробьем и не расскажет больше одну из своих замечательных и удивительных историй. Вот и размышляли мыши Николай, Василий и Аркадий, внимательно глядя на кружение осенних комаров, каково оно будет для них это нынешнее Рождество.
КАМЕНЬ
И вот, появилась у мышей Николая, Василия и Аркадия величайшая святыня – камень со Святой Земли. Он лежал у Голгофы, расположенной на старой бельевой тумбочке, у ног Распятого Христа. Освященный в Гробе Господнем, этот камень свидетельствовал о Воскресении Христовом. Свидетельствовал этот камень и о Страстях Христовых, предварявших Светлое Его Воскресение. Свидетельствовал этот камень и о Вознесении Господа, и о Сошествии Святаго Духа на Пречистую Божию Матерь, Пресвятую Богородицу и Приснодеву Марию, и Апостолов Его. Этот камень свидетельствовал. И все, что находилось возле сего камня, – свидетельствовало. И мыши Николай, Василий и Аркадий тоже свидетельствовали. Все свидетельствовало о Нем.
СИНИЦА ДОРИМЕДОНТ
Мыши Николай, Василий и Аркадий содержали две кормушки для нуждающихся в пище воробьев. Кормушки были прилажены ими к форточке на окне и, при открывании ее внутрь комнаты, кормушки оказывались почти что внутри и их было гораздо проще наполнять пшеном, пшено же у мышей Николая, Василия и Аркадия никогда не переводилось, потому что оно им было очень нужно. Воробьи не отличались особой благодарностью, потому что уже привыкли, что всегда, а в особенности осенью и зимою, им было, где напитаться. Мыши же, посматривая на ожидающих, на ветвях соседнего дерева, очередной порции пшена воробьев, только лишь приговаривали: «Холодно, да не голодно!», и делали свое дело. Затем форточка закрывалась, и воробьи приступали к своей ежедневной трапезе. И вот, однажды, среди воробьев, неожиданно для всех, появилась синица!.. И как-то сразу стало известно, что звать синицу Доримедонт. Это была единственная синица, которая не боялась воробьев и прилетала вместе с ними на пшено. Синица Доримедонт как-то сразу всем понравился. Он не грубил, не дрался, не горланил, пробиваясь к местечку на кормушке, как это обыкновенно делали воробьи. Он был спокоен. И его стали за это уважать. Завидев своих кормильцев, синица Доримедонт благодарно кланялся им. Мыши же кланялись ему. Некоторые воробьи продолжали драться и кричать, некоторые же стали присматриваться к поведению синицы Доримедонта и о чем-то задумываться, сидя в сторонке. Потом как-то стало тише и спокойнее у кормушек. Воробьи не очень уже и толкались, почти не дрались, и совершенно перестали ругаться. Стало как-то мирнее. Некоторые даже стали, как бы украдкой, стесняясь друг друга, кланяться при появлении мышей–кормильцев. Мыши же дивились происходящему и очень тому радовались.
С тех пор, во все времена года: в цветущую журчащую весну, в жаркое палящее лето, в дождливую холодную осень, в студеную вьюжную зиму, воробьи понимали, что ближе друг друга для них нет никого на свете... Ну, разве только синица Доримедонт, их родные любимые мыши Николай, Василий и Аркадий, и Тот, кто всегда приносит им пшено.
ЁЖИК МИХАИЛ
Одноухий слепой ёжик Михаил. Никто не знает, где он лишился левого уха и практически полностью ослеп. С мышами Николаем, Василием и Аркадием их свел Промысел Божий звездной, лунной, сентябрьской ночью. Сидя на лавке, мыши наблюдали за движением облаков, то наплывающих на ярко светящуюся луну, то освобождающих ее, то снова укрывающих. И тут под лавкой что-то зашуршало, закопошилось и зачавкало... Через довольно продолжительное время, в ярком лунном свете, появился из-под лавки ёжик. Он не поднимал головы. Мыши молча смотрели на лунного ёжика. Возможно, что ёжик Михаил так бы и ушел, так и не оторвав носа от земли, но мышь Николай молча встал, спустился с лавки и подошел. За ним последовал мышь Василий. Следом мышь Аркадий. Слепо щурясь, одноухий ёжик Михаил улыбнулся. Мышь Николай сказал: «Николай». Мышь Василий сказал: «Василий». Мышь Аркадий сказал: «Аркадий». Одноухий слепой ёжик Михаил сказал: «Михаил». Так они и познакомились. С тех пор ёжик Михаил часто приходил ночами к своим новым друзьям, и они о многом ему рассказывали. Он же чуть склонял голову, как бы подставляя единственное ухо, и слушал. Ёжик Михаил так ничего больше и не сказал своим новым друзьям, он только лишь чавкал иногда чем-то под лавкой, и только лишь слушал и слушал звездными осенними ночами удивительные истории из уст трех замечательных мышей. Ближе же к октябрю ёжик Михаил ушел. С тех самых пор мыши Николай, Василий и Аркадий его больше не встречали.
НЕТУ ЁЖИКОВ
Маленькая Оля все мечтала стать взрослой. Пока же она ходила по заднему двору и говорила вслух сама себе: «Ну, все есть: и птички всякие, и зайцы, и аисты в поле, и лису папа видел, и ласка за мышью гналась у дома, и кроты землю роют, вон кучки какие кругом, и высоко в небе ястребы кружат, и вороны черные и огромные, и кого только нету у нас... Вот только нету ёжиков». И Оля тяжело вздохнула. Но, вдруг, что-то сзади... Оля прислушалась. Она тихонечко, осторожненько, медленно-медленно обернулась: на Олю смотрело шесть черных пуговок-глазок. «Ёжики!» – громко прошептала Оля, боясь спугнуть их. Она восторженно таращила на ёжиков светящиеся радостью глаза. Ёжики тоже смотрели на Олю. Они посапывали и, как будто, улыбались. «Есть ёжики!» – радостно прошептала Оля, и ее детское личико озарила исполненная безпредельного счастья улыбка.
КРОТ ИННОКЕНТИЙ
На лето мыши Николай, Василий и Аркадий перебрались за город и обосновались в небольшой, но очень даже уютной баньке за черным чугунным котлом. Жизнь здесь была совсем другая. Здесь им повстречался крот Иннокентий, и они сразу же подружились. Крот Иннокентий копал ходы. Такая у него была работа: копать ходы. И крот Иннокентий копал. Вечерами же он внимательно всматривался своими слепыми глазами куда-то очень-очень глубоко вдаль, туда, где вечернее закатное небо обтекало неясные очертания далекого леса. Он сидел на одном из своих земляных холмов и еле уловимо тихонечко чему-то улыбался. И он был удивительно красив в эти мгновения, текущие и сливающиеся воедино... Так было каждый вечер. Если же шел дождь, то крот Иннокентий заходил в гости к своим новым друзьям, мышам Николаю, Василию и Аркадию, и они разговаривали. Говорил все более крот Иннокентий. Он рассказывал своим новым друзьям о подземных ходах, складывающихся в бесконечные лабиринты, и о том, что там, скрываясь глубоко под землей, так же светло и чисто, как бывает чисто и светло тихим пасхальным утром. Рассказывал он не торопясь, то и дело прерываясь, чему-то улыбаясь, и, как бы вспомнив, продолжал рассказ дальше. А еще он рассказывал о высоко парящем ястребе, что протяжно, призывно и радостно кричит, возвещая всему окружающему миру о своей свободе и о великолепии недосягаемых глазу небес, о которых он знает, о которых знает и он, крот Иннокентий, он нашел их у себя в лабиринтах бесконечных ходов, о которых, должно быть, знает и воробей Шкипер, о которых, возможно, знают и они, мыши Николай, Василий и Аркадий. Так проводили они дождливые вечера, сидя на банной лавке, возле черного чугунного котла, и им было тепло и уютно, им было хорошо. За маленьким банным окошком лил долгий дождь, а они сидели, уютно устроившись кружком, друг напротив друга, они: мыши Николай, Василий и Аркадий и их новый друг крот Иннокентий, они сидели и слушали... И шел долгий дождь.
ЛАМПА
Мыши Николай, Василий и Аркадий сидели под ажурной лампой на журнальном столике и грелись. Они были в ярком свете и согреты были этим светом. И им было хорошо. Мыши Николай, Василий и Аркадий молчали. Они сидели спинами друг к другу и смотрели на три стороны. И каждый видел свое, но вместе они видели все. Было очень спокойно. Воробей Шкипер смотрел на друзей через окно, и ему тоже было спокойно. Шли секунды, слагаясь в минуты, минуты в часы, и ничего не происходило. Каждому из них было совершенно ясно, что так не может продолжаться вечно и всему обязательно наступит завершение. Но это не пугало. Так тому и надлежало быть. Пока же мыши Николай, Василий и Аркадий сидели в свете, чувствуя каждый спиною каждого, и смотрели перед собою. Это происходило. Воробей же Шкипер был свидетелем этому.
РАССВЕТ
Было еще темно. Вопреки всем правилам, форточка у окна была открыта. Мыши Николай, Василий и Аркадий ждали появления воробья Шкипера, небезосновательно полагая, что их друг непременно воспользуется предоставленной возможностью для общения. Но воробей Шкипер не появлялся. Друзья уже было засобирались по своим делам и начали приноравливаться, чтобы им спуститься с подоконника. Как, вдруг, они услышали голос знакомой птицы. Воробей Шкипер говорил четко, уверенно и практически не прерываясь. Сидя в открытой форточке и обдуваемый морозными январскими ветрами, воробей Шкипер говорил вдохновенно. Он рассказывал об ослепительных небесах и о величественных вековых деревьях, цветущих при лучезарных водах дивных рек; рассказывал о великолепных городах и о бескрайних, не имеющих ни начала, ни конца своего, необъятных просторах; рассказывал о кроваво-алых полыхающих закатах и о прорезающих предрассветную дымку первых ослепительных лучах восходящего солнца! Воробей Шкипер замолчал. Молчали мыши Николай, Василий и Аркадий. Совершалось!
ОКНО
Мело. Воробей Шкипер уже давно укрывался от вьюги, забившись в дальний угол окна. Там тише. Уткнешься головой в угол, нахохлишься и будто бы дома, будто бы и не метет кругом оголтело, будто бы есть на земле место, где ничто не тревожит, ничто не беспокоит, ничто не печалит. Есть такое место. Оно здесь. Здесь и сейчас. Воробей Шкипер, подчиняясь еле уловимому чувству, оторвал взгляд от стены и посмотрел в окно. Мыши Николай, Василий и Аркадий, припав к стеклу, весело улыбались. И столько в глазах их было любви, столько участия, столько заботы, тепла, ласки, нежности и доброты, столько в них было беспредельной радости и счастья.
УКРЫТИЕ
Бывают дни, когда все спорится, все идет гладко и устраивается все как-то, словно бы, само собою. Бывают же дни, когда за что ни возьмешься, все буквально валится из рук и, какое бы дело ни начал, оно, казалось бы, неминуемо обречено на неудачу. В таковые дни мышь Аркадий обыкновенно скрывался, прячась ото всех под вечно возлежащей на диване подушкой. Там было тесно, жарко и там был абсолютный мрак: и под ногами, и перед глазами, и за спиной. Там была тьма. Тьма окружала, давила, проникала. Тьма царствовала. И именно здесь мышь Аркадий еще и еще раз понимал о себе нечто, что давало ему силы снова и снова выходить из своего тайного укрытия и заново открывать для себя окружающее. Окружающее же внимало.
НОЧЬ
Ночами мышь Василий любил, взобравшись на подоконник, наблюдать происходящее за окном и осмысливать все увиденное. Святки: святые дни и святые ночи. Падает снег. И не просто падает, а буквально валит сплошною стеною с небесной тверди, укрывая собою все и вся. Еще очень рано и до рассвета еще очень далеко. И вот: ночь. Окно. В окне мышь. Наблюдает. Как падает снег. И была ночь. И окно. И в окне мышь. И до рассвета еще далеко. И все падал, и падал, и падал, и падал снег. В дверь, едва слышно, постучались.
ПУТЕШЕСТВИЕ ИЛИ СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД
Приближался Старый Новый год. Рождественская елка на старой бельевой тумбочке, под которой жили мыши Николай, Василий и Аркадий, стала теперь новогодней. Было около полудня. Воробей Шкипер неизвестно где пропадал и в этот день еще не появлялся. Мыши же Николай, Василий и Аркадий с самого раннего утра занимались нужными делами. Настроение у всех было хорошее и решено было пойти в кладовую, но не за чем-либо, а просто так. Но мышь Николай неожиданно передумал идти и сказал, что будет ждать воробья Шкипера, чтобы тот не заскучал, если прилетит и никого не застанет. Мыши же Василий и Аркадий отправились в путь. Как всегда, все в дороге было интересно: и странная люстра в коридоре; и гигантская бельевая палка, стоящая в углу у ванной, словно бы забытое копье сказочного великана; и огромный кухонный табурет, напоминающий высокую сторожевую башню; и удивительной красоты конфетная обертка, забившаяся под газовую плиту, словно бы второпях сброшенное кем-то облачение; и много чего еще не менее удивительного, загадочного и таинственного. С каждым шагом они приближались к кладовой, и от этого становилось весело. Неожиданно их нагнал мышь Николай, но они не узнали его. И далее они пошли уже вместе. В дороге говорил все более мышь Николай, а мыши Василий и Аркадий слушали и дивились произносимому. Так дошли они до кладовой. И светило солнце, и как будто бы пришла весна. И всем было хорошо. И они знали друг друга, и знали воробья Шкипера, с которым они обязательно еще увидятся, и знали год уходящий, и год грядущий они тоже знали, а еще они знали, что уже больше никогда-никогда не расстанутся и что дружбе их уже не будет конца.
ВЕРШИНА
Никогда еще не доводилось мышам Николаю, Василию и Аркадию взобраться так высоко, как в этот знаменательный день. Холодильник с виду был абсолютно непреступен, но тем и более притягателен для пытливых и любознательных друзей. На приступ пошли подготовленно: страховали друг друга и помогали: подталкивали, подтягивали, ободряли. И, вот она вершина – совершенно белая и абсолютно гладкая равнина. И здесь было хорошо. Хотелось плакать. И свет здесь тоже был ближе. Мыши Николай, Василий и Аркадий восторженно смотрели друг на друга и как будто даже светились от переполнявшей их радости. И им было хорошо, и они говорили друг с другом. И жаль было только, что воробей Шкипер их сейчас не видит. И, вдруг, услышали они чей-то голос. И снова все стихло. Но тихо было уже как-то иначе, не как раньше. И надо было уже возвращаться.
ПЛАТОК
Довелось как-то мышам Николаю, Василию и Аркадию найти детский носовой платок с вышитым на нем маленьким ягненком. Вещь эта, безусловно, в хозяйстве не лишняя и решено было отнести ее в жилище под старую бельевую тумбочку. Несли торжественно: Николай и Василий шли впереди, держа детский носовой платок с вышитым на нем маленьким ягненком за расшитые узорные уголки, Аркадий же придерживал его сзади. Воробей Шкипер с интересом наблюдал через окно за происходящим. Когда же вся эта процессия скрылась под старой бельевой тумбочкой, воробей Шкипер долго еще смотрел наверх на слабо освещенное теплящейся лампадкой Распятие на Голгофе. И было тихо. И наступила ночь. Еле слышно переговариваясь, в комнату вошли воины.
РОЖДЕСТВО
Мыши. Их трое: Николай, Василий и Аркадий. Живут они очень дружно и никогда не обижают друг друга. У них есть замечательный друг воробей Шкипер, у которого только три перышка в хвосте, но почему так не знает даже сам Шкипер. Мыши Николай, Василий и Аркадий живут в комнате под старой бельевой тумбочкой и с воробьем Шкипером встречаются, забираясь на подоконник, а он прилетает и садится на карниз. Они смотрят друг на друга. Им всем хорошо. Весной, когда форточка у окна открыта, воробей Шкипер может поговорить с друзьями. Все основное свое время мыши Николай, Василий и Аркадий занимаются нужными делами. Они что-нибудь перетаскивают, или карабкаются куда-нибудь, чтобы осмотреться сверху, или же просто переходят в коридор, в ванную, в кладовую, все замечая по пути, запоминая и обдумывая. Мыши Николай, Василий и Аркадий всегда при деле. Воробей же Шкипер постоянно где-то летает, с кем-то встречается, разговаривает, а потом задает разные вопросы мышам Николаю, Василию и Аркадию. И им всем хорошо. Сегодня Рождество Христово, сегодня День особенный, не такой как все другие, сегодня мыши Николай, Василий и Аркадий еще затемно взобрались на старую бельевую тумбочку, под которой они живут. На ней стоит большая раскладная Рождественская открытка, Распятие на Голгофе со всегда теплящейся рядом лампадкой и маленькая Рождественская елочка с колокольчиками и шишечками. Сегодня Рождество Христово и мыши Николай, Василий и Аркадий сидят перед большой раскладной Рождественской открыткой, смотрят на нее и умиляются. Светит лампадка. И тихо. И радостно. Прилетел воробей Шкипер и ждет за окном. В эту ночь никто не спит. Сегодня Рождество Христово. В комнату вошли трое. Мыши Николай, Василий и Аркадий спрятались за большую раскладную Рождественскую открытку и прислушивались. Прислушивался и воробей Шкипер. Пришедшие что-то поставили на бельевую тумбочку перед теплящейся лампадкою и, также неспешно и тихо, как и вошли, удалились. Мыши Николай, Василий и Аркадий вышли из своего надежного укрытия и осмотрелись. В тусклом свете лампадки они разглядели три необычных сосуда. Было очень таинственно и интересно, и мыши Николай, Василий и Аркадий стали осторожно взбираться каждый на свой сосуд. Наконец, они взобрались и заглянули внутрь. «Золото». «Ладан». «И смирна». Сказали по очереди мыши Николай, Василий и Аркадий. Воробей же Шкипер с умилением следил за кружением Рождественских снежинок, терпеливо ожидая появления своих друзей.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
