Сказка смутного времени

Глава 1

Сказка смутного времени

(Как водится - ложь, но все сходства и совпадения преднамеренно не случайны)

— Дед Кондрат, старый солдат… Выручай!

В авиации люди служат разные. Вот, например, Царевич, Иван Георгиевич – старший лейтенант, в должности командира поисково-спасательной группы. Читай – спецназа, который при падении окрылённых товарищей «апземля» несётся, теряя перья, с ружьём наперевес выковыривать их из болота. Статен, рус, голубоглаз… Боевит! Но, по младой дурости лет, ума в чертогах своего разума накопить не успел.

В противовес ему… А что сразу – в противовес?! Старый Кондрат служил в Энском авиаполку ещё с момента его основания, и всех его обитателей видел чуть ли не с момента их появления на свет. Имя и звания седого ветерана, похожего на вылезшего из-за печки домового, потерялись где-то в архивах части… Но когда речь заходила о впихивании невпихуемого или превозмогании непревозмогаемого – ему не было равных!

Кондрат на молодецкий призыв откликнулся с ленцой черепахи, познавшей жизнь. Исполняя обязанности заместителя командира полка по тыловому обеспечению – ибо летать не умеет, а к штату зачем-то приписан – он в принципе не развивал скорость больше прогулочной. Как он успевал при этому обернуть все полковые дела – и как его более молодые подчинённые, бегая «на рысях», заваливали все положенные сроки – было местным приколом, вроде обитающего в озере Лох-Несс чудовища…

— Чего тебе, молодёжь, – поднял он свои, затуманенные древностью лет, очи над столом, где по одну сторону возлежала всякая документация, а по другую – что-то вечно паялось, подшивалось, вязалось и иными способами меняло своё агрегатное состояние.

Причина для визита Царевича к Кондрату была… Замысловата. Но попробуем покороче.

Прибыли однажды в Энский авиаполк три молодых офицера, три спецназёра… Первый – Бояринов – приехал первым, и привёз с собой направление о распределении. За это он был возлюблен кадровиком и ходил брат министру и кум королю… Второй – Купцов – прибыл вторым, и приехал с оказией, набитой авиационным техническим барахлом. За это он был возлюблен зампотехом, и тоже ходил в почёте и уважении – ибо лётчики ему за умение достать то, что нечаянно ими где-то потерялось, щедро платили ему разбавленным спиртом…

И Царевич, Иванушка-дурачок. Которого за какие-то огрехи перевели в Энский полк, в вертолётную поисково-спасательную группу… И тут же об этом пожалели. Ибо служебный пыл и молодецкая удаль среди этих лихих людей ценились, и полк лихо заехал на верхние строчки таблиц с оценками по боевой и всякой прочей подготовке. А за это офицерам, по итогам отчётного периода, положена премия, и немаленькая…

Жили, были, не тужили, оженились вскорости. Царевич и тут отличился! Пока его товарищи сватались к местным и составляли выгодные партии, он уехал на очередные спецназовские сборы.

«А хуле ему здесь делать-то?! Молодой, горячий, сам в бой рвётся… – рассудил командир полка, подписывая ему командировку. – Ну вот и пусть… Повоюет! Тут или шах, или ишак. В смысле: либо он умается и перестанет героя изображать – либо нас за его подвиги наверху заметят, и лучше пусть первое чем второе».

В общем, вернулся молодой орёл со сборов расписанным и окольцованным. В каком болоте он свою Бессмертовну Василису Премудрую отыскал – то никому ведомо не было. А вот то, что лейтенантский быт стал вдруг краше, чем у его товарищей! И то, что сам Царевич попёр по служебной лестнице в гору, обставив своих сотоварищей на «крайних» учениях редкой для своего типажа мудростью, оценили все…

… А потом «премудрый» спецназёр пошёл с запросом к особистам.

— И вот нахрена я, рептилоид, это сделал?! – задумчиво сокрушался Царевич по другую сторону стола старого Кондрата, распивая с ним марочный коньяк.

— Ну да, нормального землянина долбоящером просто так не назовут, – ехидно отметил древний зампотех, подкладывая на закусь квадратики горькой шоколадки с дольками лимона.

— Ну откуда я знал, что её батя у соседей – видный авиационный начальник! Ну кто бы мне сказал, что она с матерью от него бежали, а он подали их в розыск… И какая б рыба вовремя нашептала, что у этого Кащеева – старые связи в прокуратуре!

Кондрат с умиротворённой физиомордией престарелого полярного лиса слушал выкладки Царевича о том, что говорила ему когда-то мать: общайся с людьми, поддерживай связи, прислушивайся, приглядывайся… И что неплохо было бы научиться предсказывать будущее – ибо авиационная часть в Тридевятовске волею вставших раком небесных светил оказалась с Энской по разные стороны баррикад.

(Царь Салтан (Додонович по отчеству) с ханом Шамаханским и так были на ножах. А после того, как ханские вояки стали почём зря выпендриваться и быковать на Лукоморье – княжич Гвидон своему батя сказал прямо в лоб. Мол: или ты забираешь наш разнесчастный Буян в свои пределы, или нам всем тут… Ну – то, что обычно в таких случаях и происходит.

Салтан Додонович не стал следовать примеру своего отца и ждать, пока золотой петушок клюнет в темечко. Вот, с тех пор…)

— Эта рыба, которая тебе нашептала бы… Сейчас сидит перед тобой, – с несколько напускной гордостью хмыкнул Кондрат, поднимаясь из-за стола и принимаясь, к вящему удивлению Царевича, копаться в шкафу с вещами. На свет поочерёдно полезли куртки, фуражки, портупеи… Короткий автомат с пулемётными магазинами-«рожками» – судя по номерам на коробке, «спасённый» старым пройдохой у кого-то из катапультировавшихся лётчиков…

— Собирайся! Остолоп… Поедем выручать твою царевну-лягушку. Ща, только пару бумажек до штаба занесём.

Благодарно отупелому удивлению Царевича не было предела. Настолько, что в себя он пришёл где-то рядом с линией боевого соприкосновения, по дороге в далёкое никуда с Кондратом за рулём спи…онеренной где-то барбухайки. В гулком прогнившем кузове сухо громыхали какие-то длинные ящики, в которых лейтенант опознал переносные зенитные ракеты.

— Дед Кондрат, откуда у тебя это всё?! – не без любопытства поинтересовался Царевич, понимая: ветерану он теперь должен по гроб жизни.

— Отрок… Раз уж мы вместе работаем, и можем случайно не вернуться – запомни, – не отрываясь от управления барбухайкой, седой вояка сурово отвесил своему протеже отеческую затрещину. – Зовут меня – Руслан Кондратьевич Святогоров. И был я некогда – полковник отдела кадров в запасе и бывший замполит Тридевятовского полка ПВО.

— Ну-у-у, да-а-а, – протянул лейтенант, трясясь на колдобинах и соображая, к кому именно они по пути заезжали. – Замполит – это сила.

— Ещё какая сила, – хмыкнул ветеран, заводя машину в какой-то овраг под прикрытием «зелёнки». – Иначе бы к Яге не попали.

Сложный путь к старой Яге – Зинаиде Петровне Ягужинской – у которой во дворе нашёлся гремящий запчастями «богатырский конь», а в кладовке лежали ПЗРК и вся потребная амуниция, оказался очень уж заковырист. Пришлось много ходить по гостям, пить, закусывать… Слушать обидное от старого – чуть менее старого, чем старик-замполит – особиста Лесовикова, что негоже Царевичу жечь лягушачьи шкурки, коли не им надёваны… И всё такое подобное. Но, благодаря этим телодвижениям, неуловимые мстители обвели вокруг пальца пограничников и получили важную подсказку.

— Запомни, малой… Смерть Кащея – на конце «Иглы»! – объявила Яга, открывая героям свои закрома. – Он пилот, конечно, хороший… Но летает – всегда один, и ведомого у него – нет.

— Герой, значит, – заключил Иван, складывая заботливо размеченную карту в планшет, – Ну, значит – подсижу его на посадке по возвращению. Дёргаться ему будет некуда, а ловушки он, скорее всего, все потратит… Только как бы пробраться к аэродрому?!

— А это уже моя забота, – деловито бросил Кондрат, упаковывая рюкзак. – Я сам, может, и не летал, но на крыло поднять могу многих… Как опознаём друг друга запомнил?

В тепловизоре из дальних кустов замигал фонарик: короткий-длинный-короткий, три раза. Царевич быстро защёлкал в ответ – длинный-короткий-длинный, тоже три раза – и, навьюченный «Иглами», поспешил с организатором движа в обход лысой сопки. Понеслась, нелёгкая!