Сказка про утку Дакоту

Глава 1

В трубе кондитерской фабрики имени Карла Маркса жила серая утка по имени Дакота. Пары шоколадные и ромовые, а также ванильные сделали её бессонной и неутомимой – конечно, до Солнца она не долетала, но к Луне по прямой поднималась и приносила оттуда пробы грунта знакомым ученым. Вот всё, что якобы доставляют с Луны космические аппараты, на самом деле Дакота в клюве принесла.

Это была ученая утка. Рядом стоял большой дом, похожий на громадный спичечный коробок – библиотека Вернадского. Дакота имела туда абонемент и помногу читала. Когда она хотела размять крылья, то летела вдоль речки Лыбеди, заточенной в бетонные берега, или сворачивала к Ширме, на Совские пруды. Если видела там притаившегося рыбака – вихрем входила в штопор и долбила рыбака в голову. Поэтому местные опасались там удить, а пришлые, с других районов, потом ходили по городу с отшибленной памятью и растерянные, в штормовках и бахилах. С диагнозом "синдром рыбака" их забирали в особое учреждение и лечили гоголь-моголем, отчего несчастные желтели как одуванчики. Даже волосы у них становились такими яркими, что приходилось или бриться наголо, или носить большую шапку. Даже летом, даже в жару.

Мудрая щука-великан Василиса, которая жила в одном из озер, дарила утке на день рождения торт. Щука не знала, сколько лет Дакоте, и каждый раз втыкала в торт семь свечек. Когда-то на берегу стоял свечной заводик. Василиса вымахала до пяти метров в длину, заводик разломала а свечки на дне спрятала – пускай лежат, не портятся ведь. Вот и пригодились.

А однажды летит утка над Лыбедью, глядит – вода в ней вся зеленая! Утка к щуке – не знаешь, отчего так? Щука к окуню, окуню к пескарю, как будто он там водится, но не важно – не знаешь, что стряслось? И поведал пескарь, что выше по течению, в царстве привокзальном, в большой трубе, что ведет от могучего завода, поселилась страхолюдина волосатая, в рыбьей чешуе, о семи рогах, о девяти ногах, видом как паук, но с лицом человеческим, а число его сочтено и в книгах тайных записано.

Полетела утка на север, в царство привокзальное, к трубе широкой, слышит оттуда звуки грозныя, не то рычание, не то мычание, а вместе получается такое, что люди на километр вокруг ходят, за виски схватившись, и глазами вращают. А утке – хоть бы хны. Кричит она в трубу ту темную – а ну, страхолюдина, чего воду мутишь? Чего рычишь-мычишь?

Отвечала ей страхолюдина голосом человечьим, языком овечьим – мееееее!

Недаром утка была ученая, полетела в библиотеку Вернадского, отыскала словарь заветный, с языка овечьего да на человечий, клювом все страницы перелистала и слово дивное постигла.

Долго ли, коротко, вернулась Дакота к трубе и страхолюдине смело отвечает:

– Ме!

Послушалась страхолюдина утку Дакоту, ввергла щупальцы в вентиляционную систему завода, просунула ноги свои в пустые коридоры, смешала кровь свою с токсичными отходами, поднапряглась и – поднялся завод от земли, зашагал завод, трубами наверху качая, асфальт под собой прогибая. Сказывают, что утопал он в края, где живут люди-менеджеры о трех ногах и одном глазе, спят на гвоздях и кушают газеты.

А на месте завода, в большом котловане получилось озеро, и была вода там прозрачная такая, что дно видно. Утка позвала туда друзей-зверей, и стали они жить-поживать, и добра наживать. А воды чистой и Лыбеди досталось. Напиталась речка, усилилась, разломала берега бетонные и разлилась по долине. Поросли берега её камышом да всякой травой, населились бобрами добрыми и скрипачами-кузнечиками. Вот и весь сказ, а жлобам в глаз!