Сказка про хрен

Глава 1

Новый год. Идет корпоратив компании под гордым названием «Бублик и Ко». Атмосфера имеется. О, атмосфера есть. Такая, знаете, особенная. Половина коллег затаивает дыхание и ждет, когда шеф наконец отвернется. Зачем? Чтобы подлить себе еще шампанского. Вторая половина коллег уже все поняла про этот год. И про следующий тоже все поняла. Поэтому они сосредоточенно чистят мандарины. Так чистят, будто в этом и заключается весь смысл жизни.

Гирлянды мигают. Смотрят на всех с видом снисходительным. Мол, я тут, конечно, мигаю, но исключительно из вежливости. Не ради вас, нет. А елка слегка кренится вправо. Видимо, она тоже устала за год. Хочет присесть. Под ней, кстати, уже стоит пустая бутылка из-под шампанского. Кто-то из маркетинга пристроил. Причем с таким видом, будто это не пустая тара, а гениальный дизайнерский ход. Современный минимализм, понимаете?

В углу зала стоит стол с угощениями. Бедный, несчастный стол. Салат «Оливье» окончательно теряет товарный вид. Кто-то слишком рьяно накладывал себе порции, и вот результат. В миске одиноко плавают зеленый горошек и пара грустных кусочков картофеля. Рядом стоит торт в форме бублика. Фирменный символ и гордость компании. Он украшен цукатами так, словно это не десерт, а карта звездного неба. Причем карта с ошибками. Да, именно так. С грубыми ошибками в созвездиях.

А в центре всего этого великолепия находится дядя Толя из отдела снабжения. Он сегодня ведущий. Бубнит что-то невнятное в микрофон:

— А теперь, дорогие коллеги, давайте поприветствуем отдел логистики! Они в этом году... э-э-э... перевезли много коробок. Давайте похлопаем!

Зал хлопает. Вяло хлопает, без огонька. Петр из логистики тяжело вздыхает:

— Да, много коробок. И все одинаковые.

Марина из маркетинга мечется с телефоном. Пытается поймать живое фото для соцсетей. Подбегает к группам людей и требует:

— Улыбаемся! Еще шире! Да не так, будто вас заставляют, а искренне! Вот, теперь хорошо.

Звучит щелчок камеры. А теперь она заставляет всех кричать хором:

— А теперь все вместе: «Бублик!»

— Бублик... — без энтузиазма бурчат коллеги.

— Нет, не то! — возмущается Марина. — Еще раз: «Бублик!»

— БУБЛИК!!! — рявкают все разом.

Елка вздрагивает от ужаса и кренится еще сильнее. Она как будто хочет сказать: «Ну ладно, ладно, я поняла — бублик. Только не кричите так!»

Тем временем у стола с напитками разворачивается настоящая драма. Дмитрий из продаж хочет подлить себе еще шампанского. Пытается открыть бутылку. Происходит громкий «бум». Пробка выстреливает прямо в портрет основателя компании на стене. Отскакивает от него и эффектно плюхается в салат «Цезарь». Тетя Люба из бухгалтерии тяжело вздыхает:

— Ну вот, теперь там не только курица, но и история компании...

Рядом со взрослыми — дети. Вовочка и Миша. Родители взяли их с собой: «Не оставлять же дома одних». Ребята быстро поняли, что развлечений тут нет. Надо придумывать свои. Они выливают на пол морс из своих стаканов и устраивают в луже гонки бумажных корабликов.

— Это портал, — шёпотом сообщает Вовочка брату. — Если встать в центр лужи и сказать: «Хочу бублик с начинкой!», то прямо из неё вылезет супербублик!

Миша встаёт в лужу и начинает усердно топать. Удивлённо смотрит на брата и разочарованно произносит:

— Не работает…

И тут же получает шлепок от мамы.

— Надо было верить сильнее! — назидательно кричит Вовочка, ловко уворачиваясь от предназначенного ему шлепка.

Света из отдела кадров, желая создать праздничное настроение, включает на телефоне плейлист «Новогодние хиты». Первая песня — «В лесу родилась ёлочка» — орёт так, что все вздрагивают. Шеф морщится и шепчет заместителю:

— Виктор Павлович, может, попросим её выключить? У меня от этой песни мигрень начинается ещё в ноябре…

— Но это же традиция, — вздыхает заместитель. — В прошлом году был «Jingle Bells», в позапрошлом — «Пять минут»…

Тётя Люба из бухгалтерии, устав от всего этого, достаёт вязание. Вяжет что-то объёмное и полосатое.

— Что это будет? — спрашивает дядя Ваня из охраны.

— Свитер, — отвечает она. — Для следующего корпоратива. Чтобы не мёрзнуть, пока все веселятся.

И тут происходит кульминация. Шеф встаёт из-за стола и, пытаясь оживить атмосферу, объявляет:

— А теперь — конкурс! Кто лучше всех изобразит бублик?

Коллеги переглядываются. Молчание. Потом Пётр из логистики медленно складывает руки в круг:

— Вот. Я — бублик.

— Очень убедительно, — хвалит шеф. — Приз — дополнительная порция оливье!

— Спасибо, — без энтузиазма отвечает Пётр, глядя на остатки салата.

Тишина. Гирлянды мигают. Ёлка кренится. Всё, как всегда. Но — с бубликом. Обязательно с бубликом.

Марина из маркетинга смотрит на экран смартфона и вздыхает. Глубоко так, протяжно. Как будто просматривает не фото, а отчёт о состоянии мировой экономики.

Фото «бубликов» уже в черновиках. Серые лица. Вялые жесты. Никакой искры. Совсем никакой. «Так дело не пойдёт», — думает Марина. И окидывает взглядом зал.

Взгляд скользит по мандариновым коркам (они везде, да), по вяло аплодирующим коллегам, по ёлке, которая кренится, как курс рубля в декабре… И вдруг её взгляд цепляется за Игоря Петровича.

Он начальник отдела закупок. Сидит в сторонке. Аккуратно раскладывает столовые приборы. По привычке. Как будто не на корпоративе, а на переговорах с поставщиками. И улыбается. Едва заметно. Так, что непонятно: то ли ему смешно, то ли он просто думает, сколько ещё можно выторговать у этого производителя макарон.

И тут Марина вспоминает. Тимбилдинг. Полгода назад. Третий тост. Шеф предлагает «что-нибудь творческое». Все молчат. Смущаются. Отводят глаза. Некоторые делают вид, что очень заняты изучением узора на скатерти.

И вдруг возникает Игорь Петрович. Серьёзный. Собранный. Поднимается. И выдаёт пародию на шефа. Точь-в-точь. Тот же жест: поправить галстук. Тот же взмах рукой перед фразой «так, коллеги, внимание». Тот же назидательный тон. Но всё это беззлобно. Добродушно. Так, что шеф хохочет громче всех.

Марина тогда успела снять короткое видео. Неожиданно получилось много реакций и комментариев. «Вот оно!» — думает она сейчас. И решительно подходит к Игорю Петровичу.

— Игорь Петрович, — шепчет заговорщицки, — сделайте что-нибудь, как на том майском тимбилдинге! Спойте, станцуйте, расскажите анекдот… Нам нужен вирусный контент!

— Анекдот? — задумывается Игорь Петрович. — Ну… Почему программисты не ходят в лес? Потому что там слишком много багов!

Марина вздыхает. Тяжко. Как будто услышала прогноз погоды на месяц вперёд.

— Ладно, — говорит, — попробуем без юмора… Может, вы прочитаете какое-нибудь стихотворение? Что-нибудь новогоднее, весёлое?

— У меня есть «Сказка про хрен», — честно признаётся Игорь Петрович.

— Про… что? — Марина замирает на секунду. Молчит. Думает. Потом машет рукой: — Знаете, что? Давайте! Хуже уже точно не будет.

Бежит к ведущему. Что-то шепчет ему на ухо. Дядя Толя из отдела снабжения вздрагивает, а потом подпрыгивает.

— Что, прямо сейчас?! — восклицает. — Но у меня тут… — листает сценарий, шуршит бумажками, — …конкурс «Угадай начинку в пельмене по выражению лица едока» запланирован на 20:45!

— Толя, — зашептала Марина, энергично жестикулируя, — это будет вирусный контент. Игорь Петрович сейчас такое прочтёт, все в соцсетях обсуждать будут! Смотри, люди уже засыпают! Вон Пётр из логистики уже спит, уткнувшись в салат «Цезарь»! Корпоратив превращается в «Как не утонуть в мандариновых корках». Никакого веселья!

Дядя Толя окидывает взглядом зал. Мандариновые корки везде. На полу. На стульях. В салатах. Даже на ёлке. Какой-то шутник решил украсить её в стиле «фруктового минимализма». Тётя Люба из бухгалтерии аккуратно складывает корки в пирамидку. Видимо, чтобы потом посчитать, сколько мандаринов было съедено.

— Ну ладно, — вздыхает дядя Толя, поправляя галстук с оленями. Тот, конечно, тут же перекручивается. — Раз уж так… Раз уж мы действительно рискуем утонуть в этих самых корках…

Он подходит к микрофону. Откашливается. Нажимает не на ту кнопку. Из колонок ревет оглушительное «У У У» обратной связи. Все вздрагивают. Ёлка в углу снова подозрительно накреняется.

— А теперь — сюрприз! — громко объявляет дядя Толя, стараясь перекрыть гул голосов. — Наш уважаемый коллега, начальник отдела закупок Игорь Петрович, прочтёт юмористическое стихотворение!

Зал вяло хлопает. Кто-то говорит:

— О, наконец-то перерыв на… э э э… на что-то! — и возвращается к пасьянсу в телефоне.

— На перекус? — с надеждой уточняет дядя Ваня из охраны, похлопывая себя по карманам.

— На сон? — зевает Пётр из логистики, приподнимая лицо над тарелкой.

— На шампанское? — оживляется Дмитрий из продаж и тянется к бокалу, но тут же одёргивает руку, поймав строгий взгляд шефа.

Дядя Толя, воодушевлённый (или нет), решает добавить драматизма:

— Да-да, коллеги! И не просто стихотворение, а… — делает паузу, лихорадочно вспоминая слова Марины, — …а эпическое произведение! С элементами… э э э… фольклора!

— Фольклора? — переспрашивает Вовочка. — Это когда пляшут?

— Нет, Вовочка, — поправляет мама, — это когда читают.

— А плясать потом можно? — не унимается мальчик.

Дядя Толя не обращает внимания:

— И не просто прочитает, а с выражением! С душой! Как настоящий артист!

— Как в театре? — оживляется Света из отдела кадров.

— Лучше, чем в театре! — уверенно заявляет дядя Толя. — В театре такого точно не увидите!

Кто-то хмыкает. Дядя Толя не сдаётся:

— А, чтобы было ещё интереснее, — подмигивает (к сожалению, сразу двумя глазами — выглядит скорее испуганно, чем загадочно), — после выступления проведём мини опрос: кто угадает, о чём стихотворение, тот получит приз!

— Приз? — оживляются сразу несколько человек.

— Да! — торжественно объявляет дядя Толя. — Фирменный магнит «Бублик и Ко» с автографом Игоря Петровича!

Пауза. Тишина. Потом голос Дмитрия из продаж:

— Толя, ты серьёзно? Магниты у нас ещё с открытия компании лежат…

— Зато с автографом! — парирует дядя Толя. — Эксклюзив!

Марина тихонько шепчет:

— Толя, может, лучше шоколадку?

— Шоколадку? — задумывается ведущий. — Хорошо. Шоколадка плюс магнит! — взмахивает рукой. — Итак, встречайте!

Галстук с оленями обвивается вокруг шеи. Но он не замечает.

— Игорь Петрович из отдела закупок! Поприветствуем.

Игорь Петрович, который всё это время стоял в стороне и нервно теребил манжету, вздыхает и направляется к микрофону под редкие хлопки и шёпот:

— Интересно, что он будет читать…

— Наверное, отчёт по закупкам…

— Или инструкцию по сборке ёлки…

— Тише, начинается!

Дядя Толя отступает в сторону, достаёт из кармана шоколадку (ту самую, единственную), вздыхает и шепчет Марине:

— Надеюсь, оно того стоит…

Марина громко шепчет:

— Игорь Петрович, ну улыбнитесь хоть раз! А то все подумают, что вы сейчас отчёт по закупкам зачитывать будете.

Тут ведь какая штука получается. Выходит человек. Не просто выходит, а буквально выплывает. Солидный, будто целое министерство финансов, и осанистый, словно памятник самому себе. Борода у него — это отдельная история. Стрижёт он её строго раз в квартал и только по настроению.

В этот миг он напоминает то ли полковника, когда приказ уже в зубах, но ещё не выплюнут, то ли министра, который сейчас объяснит, где лежат деньги. Но вид у него именно такой, что хочется немедленно встать и отдать честь.

И тут случается это самое, про которое говорят «бац». Жизнь ведь никогда не спит, она только профессионально притворяется. Нога находит провод, а тело внезапно обретает ускорение. Всё выступление висит на ниточке.

Зал впадает в кому. Кто-то замирает с недонесенной до рта вилкой, кто-то перестаёт жевать оливье. А он? Вы только посмотрите на него! Чудом, каким-то внутренним гироскопом он удерживается на ногах. В его-то возрасте такая акробатика считается чистым подарком природе. Он выпрямляется. Поправляет галстук. Смотрит в зал так, будто это провод виноват, а сам он является исполнителем высшей воли. И попробуй теперь скажи, что он споткнулся. Нет, ребята, это концепция. Это глубоко и тщательно задумано.

Подготовка к этому выступлению продолжалась у Игоря Петровича неделю. Целую неделю жизни он бросил на алтарь искусства. Он стоял перед зеркалом, в тишине, где только он и его отражение. Оттачивал интонации и расставлял паузы. Из слушателей – только Кот Васька. Как по графику запрыгивал на подоконник. Слушал торжественные строки и выдавал своё недовольное «мяу». Мол, хозяин, ты, конечно, гений, но темп у тебя явно не тот. И вообще, кончай репетировать, иди положи в миску чего-нибудь существенного.

И вот настаёт час славы и лёгкого безумия. Игорь Петрович решается поведать коллективу «Сказку про хрен». Абсурдно? Да. Дерзко? Ещё как! Но для корпоратива это в самый раз. Чтобы почувствовать, что жизнь может быть дико смешной.

Если ты вдруг спотыкаешься о реальность, то главное заключается в том, чтобы выпрямиться. Поправить галстук. И нести себя дальше. С достоинством. С таким видом, будто всё именно так и планируется.

Игорь Петрович застывает у микрофона в позе, достойной памятника самому себе. Едва не опрокидывает стойку, но в последний момент удерживает. Собирается с духом. И начинает читать. С каменным лицом, безупречной дикцией и ритмом, будто сообщает о гибели «Титаника». Произносит трагическим шёпотом:

— В одном огороде, в дальнем краю…

В зале кто-то громко зевает так, что слышно, как у него щёлкают суставы. Бухгалтерша тётя Люба вздрагивает и роняет мандарин. Тот укатывается под стол прямиком к охраннику дяде Ване. Тётя Люба не замечает пропажи и шепчет:

— Ой, он же сейчас про что-то серьёзное скажет… Надо сделать умное лицо!

И корчит такую гримасу, будто пытается вспомнить, куда положила ключи от кабинета. От которых, кстати, уже лет пять как дубликат сделала.

— Овощи жили, ну просто в раю, — продолжает декламировать Игорь Петрович.

— Рай? — тут же переспрашивает Вовочка, старший из детей сотрудников. — Это где конфеты?

— Нет, Вовочка, это в стихотворении, — поправляет его мама.

— А конфеты там будут? — не унимается мальчик.

— Морковь красовалась, капуста росла… — невозмутимо читает Игорь Петрович.

— А хрена, друзья, не было там никогда… — завершает с такой трагической интонацией, будто сообщает о гибели космического корабля. С экипажем и пассажирами.

В зале повисает тяжелая пауза. Кто‑то деликатно кашляет в кулак. Айтишник Дима, не отрывая глаз от смартфона, вдруг начинает машинально хлопать. Потом поднимает взгляд, пугается и смотрит на свои руки. Будто они у него живут отдельной жизнью и за что-то мстят.

— Может, это какой-то новый вид медитации? — громко шепчет Пётр из логистики своему соседу. — Я уже почти уснул.

Дети сотрудников от скуки начинают строить из салфеток самолётики. Один уже летит и попадает прямо в салат «Цезарь».

Игорь Петрович понимает: что-то идёт не так. Принимает решение усилить драматизм. Выдаёт следующую строфу с трагическим надрывом:

— Искали его и там, и тут…

Бухгалтерша Зоя хихикает. Жена шефа шепчет мужу:

— Он что, серьёзно?

Тот пожимает плечами и тянется за мандарином.

Игорь Петрович выдерживает паузу. Выверенную. Как его когда-то учили на курсах ораторского мастерства.

И тут… из-за стола напротив раздаётся громовое «Апчхи!». Это вскидывается и едва не сваливается со стула охранник дядя Ваня.

В этот момент где-то в глубине зала раздаётся громкий детский голос:

— Папа, а что такое хрен?

Папа поспешно зажимает ребёнку рот рукой и краснеет до ушей.

Зал взрывается хохотом. Смеются и те, кто хлопал машинально, и те, кто строил самолётики, и даже айтишник Дима отрывает взгляд от телефона.

Игорь Петрович на секунду замирает. Он оглядывает зал, замечает улыбки, ловит чей-то смех и вдруг улыбается сам. Впервые за всё выступление.

И тут его осеняет. Он глядит в листок, видит там слово «сказка» и понимает, что надо менять тактику.

Игорь Петрович деликатно откашливается и начинает снова. Теперь это уже не трагедия, а голос бабушки, которая убаюкивает внука.

— В одном огороде жили-были в овощи, — начинает он вкрадчиво. — Обычные такие овощи, вы их знаете. Оранжевая морковка, пузатая капуста, зеленые огурчики... Но вот хрена, дорогие коллеги, в том огороде не было. От слова совсем.

Голос у Игоря Петровича делается мягким. Он начинает покачиваться, будто хочет убаюкать этот зал. И даже присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми, которые наконец бросили свои самолетики.

— И решили овощи найти этот самый... э-э... волшебный овощ, — шепчет он.

Тут Вовочка подается вперед:

— А дальше что? Найдут?!

Света из кадров откладывает вязание и тоже поддакивает:

— Продолжайте, Игорь Петрович, нам уже крайне важно знать, куда они этого... ну, которого не назвали... искать пойдут.

Игорь Петрович набирает воздуха, чтобы выдать вторую строфу, как Вовочка вскакивает. Хватает Игоря Петровича за пиджак и кричит:

— А он как супергерой? У него плащ есть?!

Игорь Петрович на секунду теряет пафосный тон. Глядит в горящие глаза ребенка и вдруг понимает, что надо играть. До конца.

— Плащ? — переспрашивает он и заговорщицки подмигивает. — У него не просто плащ. У него невидимая броня из жгучего сока. Кто прикоснется, тот заплачет. Как при виде зарплатной ведомости!

Это становится искрой. Дети бросают свои самолетики из салфеток и окружают «солидного дядю» плотным кольцом, будто он распределяет новогодние подарки.

Игорь Петрович понимает: пора. Пора выдавать главную тайну. Он, как опытный повар перед обедом, таинственно и многозначительно обводит ребят взглядом. И, поймав ритм, заговорщицки продолжает:

— И вот пошли они по огороду. Ищут, понимаете, ищут... Морковка говорит: «Может, он под землей спрятался?» Капуста отвечает: «А вдруг он на дерево залез, на переквалификацию?» Огурчики смеются: «Да ну, ребята, вы что, он же не яблоко!».

Игорь Петрович понижает голос до минимума. В зале становится тихо. Тот редкий случай, когда взрослые перестают чистить мандарины, перестают шептаться и перестают делать вид, что они тут главные. Дети не дышат. И вот в этой напряженной тишине, когда кажется, что сейчас откроется истина…

— Да в закупках он, Игорь Петрович! — раздается звонкий голос замглавбуха Галины Степановны.

Она с таким азартом хлопает ладонью по столу, что подпрыгивают стаканы.

— Вчера же накладную на овощебазу подписывали, там он точно был! По акту приема-передачи прошел!

Зал цепенеет. Игорь Петрович осекается на самом интересном слове. Вовочка оборачивается с полным недоумением:

— Тетя, в каких ещё закупках? Он же в огороде спрятался!

Игорь Петрович невозмутимо поправляет галстук. Ждет, пока утихнет этот бухгалтерский восторг. И с достоинством произносит:

— Галина Степановна, дорогая... В закупках он по документам проходит как «корень многолетний». А в жизни это натура неуловимая и крайне острая! Видимо, накладную вы подписали, а он в самоволку ушел. Прямо на грядки, в народ, так сказать!

Зал оценивает шутку гулом. Игорь Петрович ловит волну. Он понижает голос до того самого таинственного шепота, когда кажется, что сейчас назовут фамилию виновного во всем. Он возвращает всех в огород:

— Так вот, пока мы тут с вами накладные сверяем, овощи-то не сдаются! Они не знают, что такое отчетность, они хотят жить. Прочесали всю межу, заглянули под каждый лист лопуха... — Игорь Петрович делает паузу. — А там, под лопухом, знаете, что? Там тишина. Бесплатная.

Зал оживает. Сотрудники откладывают телефоны. Кто-то замирает с недочищенным мандарином. Дети смотрят так, будто им сейчас объяснят, как работает Дед Мороз.

Игорь Петрович готов раскрыть тайну, но вдруг делает резкое движение рукой. Тишина! Его лицо становится трагическим, как у человека, которому отказали в кредите.

— Но тут на пути встал… Великий и Ужасный Шланг! — провозглашает он, указывая на провод от колонки. — Извиваясь черной змеёй, он преграждает дорогу! Извивается, понимаете? И никакой совести! Морковка побледнела, огурчики задрожали всеми пупырышками, а капуста от страха растеряла половину своих одежек. Прямо на глазах у общественности!

Зал не дышит. Вовочка с испуганным лицом шепчет:

— А он… он кусается?

— Хуже! — Игорь Петрович наклоняется к самому уху мальчика. — Он брызгается ледяной водой в тех, кто не знает пароля! Овощи замерли. Как пройти? Как не превратиться в салат со льдом?

Игорь Петрович держит паузу. Он смотрит на провод так, будто ждет от него объяснительной.

И тут из угла доносится густой бас системщика Павла. Павел поднимает бокал с соком. Вид у него такой, будто он только что от скуки взломал сайт Пентагона.

— Спокойно, овощи! — провозглашает системщик. — У Шланга есть уязвимость — конфликт драйверов. Обычное дело. Нужно просто задобрить его синим экраном смерти или… принести в жертву пачку чипсов. Желательно с беконом.

Зал грохает. Павел встает. Он идет к проводу как заправский сапёр, которому терять уже нечего, кроме годовой премии. Перешагивает.

— Путь свободен! — бросает он через плечо. — Я перевел его в спящий режим. Пока он обновляет базу данных, можем проскочить.

Дети в восторге аплодируют «герою-хакеру». Аплодируют так искренне, будто он им только что разрешил не спать в тихий час. Игорь Петрович оценивает поддержку. Он подмигивает Павлу, давая понять, что они теперь работают в паре. Его рассказ триумфально продолжается.

— И вот, когда чудовище засыпает, овощи гуськом пробираются мимо... А там, за старым ржавым ведром, в самой гуще крапивы...

Игорь Петрович уже готов выудить «героя» из этих зарослей. Вдруг его смартфон в кармане заливается требовательной трелью. Корпоративный рингтон. Зал вздрагивает.

— Тише! — прижимает он палец к губам, вытаскивая телефон и глядя на экран. Смотрит так, будто там высветился личный номер его совести. — Это звонит Самый Главный Огородник! Видимо, у них внеплановая проверка условий хранения корнеплодов. Хотят знать, почему у нас морковь не в форме!

Он приставляет смартфон к уху и изображает разговор по секретной линии связи. Шепчет он так, что слышно даже на галерке.

— Алло? Да, на грядке номер пять... Нет, Сорняк-менеджер не пройдет, у нас охрана принципиальная! У нас тут Шланг в спящем режиме, драйверы отдыхают... Есть! Усилить бдительность и не рыть вглубь без письменного разрешения!

Он кладет смартфон обратно в карман и с глубоким сочувствием смотрит на притихших детей.

— Ребята, плохие новости. Оказывается, на наш огород наложили жесткие санкции соседние дачники. Теперь, чтобы найти хре… тот самый овощ, нам нужно пройти через... Отдел Кадровых Зарослей!

Света из отдела кадров мгновенно бросает вязание и поправляет очки. У нее в глазах сразу появляется специфический блеск смеси устава, инструкции и легкой мизантропии.

— Игорь Петрович, не пугайте молодежь! — говорит она строго. — У нас проход только по пропускам. С круглой печатью от Сеньора Помидора. И чтобы справка была о прививках от гусениц в трех экземплярах! Без этого ни шагу. Крапива не пропустит.

— Видите? — Игорь Петрович разводит руками. — Бюрократия! Она даже в сказке пускает корни глубже хрена. Ну что, дети, будем штурмовать эти дебри или попробуем договориться?

— Будем договариваться, — отвечает Вовочка за всех детей.

Игорь Петрович хитро прищуривается. Глядит на Вовочку. В его взгляде уже читается готовый план захвата власти.

— Хорошо. Для этого нам нужен официальный представитель. Вовочка, назначаю тебя Главным Овощным Инспектором!

Он торжественно вручает мальчику пачку чистых салфеток и маркер, который Света из кадров отдала с таким лицом, будто от сердца оторвала последний картридж.

— У тебя очень ответственна задача, — наставляет Вовочку Игорь Петрович, — нужно выдать каждому овощу, то есть каждому коллеге за этим столом, спецпропуск. Рисуй на салфетке закорючку, ставь печать ладошкой и объявляй: «Годен к произрастанию!». Без твоего штампа нас Сеньор Помидор в кадровые заросли не пустит. Там, знаешь ли, дисциплина. Там даже сорняки по описи проходят.

Вовочка принимается за работу с видом чрезвычайной важности. Он подходит к каждому сотруднику, шлепает ладонью по салфетке и серьезно так сообщает: «Проходи, свекла!» или «Ты — кабачок, тебе можно, у тебя вид диетический!». Зал уже не просто смеется, зал стонет, пока «инспектор» наводит этот овощной порядок.

Игорь Петрович входит во вкус. Он уже не читает, он живет в этом огороде. Он изображает голоса: морковь у него пищит, как недовольный клиент, капуста выдает бас опытного вахтера, а огурчики звенят, как колокольчики в конце рабочего дня. Когда дело доходит до кульминации, он замирает. Оглядывает зал и произносит с такой серьезностью, с какой объявляют о девальвации:

— Искали они, понимаете, искали. Устали так, что уже ни крапивы не боятся, ни Сеньора Помидора. А потом вдруг смотрят — а хрен-то всё это время у них под ногами рос! Вот он, родимый, прямо в грядке торчит и на всех свысока поглядывает!

Тут один из водителей вскидывается. Видно, задело за живое.

— Точно! — кричит он на весь зал. — Я тоже так однажды ключи искал по всей квартире, чуть пол не вскрыл, а они в кармане лежали! И тоже, знаете, смотрели на меня с иронией!

Зал взрывается. Дети хлопают, взрослые утирают слезы, даже шеф, который до этого задумчиво мучил мандарин, откладывает его в сторону и аплодирует.

Игорь Петрович заканчивает, кланяется и отходит от микрофона с чувством выполненного долга. К нему тут же бросаются коллеги.

— Игорь Петрович, это же гениально! Чистое искусство!

— А я-то думал, опять будет скучно, опять отчеты...

— Вы про овощи так рассказывали, будто они живые люди и у вас в штате числятся!

— А можно еще раз про капусту? Очень уж она на нашу бухгалтерию похожа!

— Браво! — запоздало кричит Шурик из продаж, который только что понял шутку.

— И за настроение спасибо! — добавляет Марина из маркетинга. Она уже яростно печатает в смартфоне: «Корпоратив спасен! Игорь Петрович выдал такое, что это лучшее, что случалось с нашей конторой за последние десять лет! #БубликИХрен #НеожиданныйТвист».

Дети замерли. В этой тишине Вовочка громко шепчет маме:

— Мам, а у нас на даче есть этот... хрен? Я тоже хочу его найти! Он же, получается, самый главный!

После бурных аплодисментов, когда пыль от успеха еще не осела на скатертях, Игоря Петровича плотно окружают коллеги.

— Игорь Петрович, это же фурор! Чистое искусство! — кричит Дима из продаж. При этом он так активно машет мандариновой кожурой, что создается полное ощущение праздничного салюта в отделе сбыта. — А можете еще что-нибудь? Но теперь, чтобы без этого... корнеплодного подтекста. Давайте про фрукты!

— Да! Про фрукты! — подхватывает Петр из логистики. Он уже достал блокнот, куда обычно записывает опоздания водителей, и лихорадочно строчит: «Идея номер двадцать семь. Фруктовый триллер».

В этот момент Света из кадров, женщина с неопределенным семейным статусом и очень определенным энтузиазмом, выкрикивает на весь зал:

— Про любовь! Про любовь банана и клубники! С подробностями!

Зал замирает. Шеф, который в этот момент пытался интеллигентно съесть печенье в форме елочки, понимает, что елочка пошла не в то горло. Он кашляет так, будто хочет выкашлять весь годовой баланс. Марина из маркетинга уже в эфире.

— О, — говорит она телефону, — это будет хит. «Овощные страсти переходят в десертную стадию».

Игорь Петрович теряется, но ровно на секунду. Он смотрит на детей, у которых как фары на трассе горят глаза, и на взрослых, которые ждут продолжения банкета. Он откашливается. Осторожно обходит провод и начинает:

— В одном саду, под солнцем, которое светило всем, но грело по-разному, жил банан. Одинокий, как дежурный в новогоднюю ночь. «Ах, — думал он, поправляя кожуру, — нет у меня никого родного. Ни киви, ни апельсина, ни даже завалящего грейпфрута для душевного разговора...»

— Ой, ну что вы сразу о депрессии! — перебивает Света. Она так всплескивает руками, что одна вязальная спица летит в сторону охраны. Дядя Ваня ловит ее на лету.

— Ну вот, — ворчит он, — теперь я еще и специалист по трикотажу.

Игорь Петрович улыбается и берет более оптимистичную ноту:

— Но однажды утром банан видит её. Клубнику. Яркую, приметную, красную, как лицо прогульщика. Она краснела на грядке так, будто впервые увидела банан без упаковки. И сердце у него забилось в радостный экстаз, насколько это вообще возможно для тропического фрукта!

— О-о-о! — тянут дети. Вовочка хлопает: «Ура, любовь пошла!»

— «О, клубника, ты прекрасна, как рассвет после инвентаризации!» — шепчет банан. А клубника в ответ скромно улыбается и листочком его так… деликатно трогает.

— Господи, романтика какая! — вздыхает тетя Люба из бухгалтерии. Она утирает слезу мандариновой коркой, совмещая эмоции с ароматерапией. — У нас с Ваней из снабжения тоже так было. Как персик с абрикосом. Он мне «Раковые шейки» носил, а я ему пирожки. А теперь только квитанции...

Но ее перебивает айтишник Дима. Его интересует техническая сторона процесса:

— А дальше? Они поженились? Что там с наследственностью? Будут бананово-клубничных детей растить? В какой среде?

Зал снова падает от смеха. Вовочка подскакивает:

— Я знаю! У них будут маленькие ягодки — бананики!

Его брат Миша добавляет:

— Или клубничаны. С косточками, но длинные!

Игорь Петрович ловит этот кураж. Он уже не просто стоит у микрофона, он слегка покачивается, убедительно жестикулируя, как будто дирижирует составом из фруктов и овощей.

— И вот решают они свадьбу сыграть, — провозглашает он. — Решают громко, со вкусом, чтобы вздрогнул весь сад. Зовут всех гостей, кто по сезону подходит. Апельсин — шафер, солидный такой, в кожуре. Волосатый, но крайне энергичный Киви — тамада. А рядом всей кистью пляшут, не считаясь с потерями, виноград с виноградиной.

— О, точно! — восклицает Пётр из логистики. Хлопает он себя по лбу так громко, что у Светы из кадров чуть спица не выпала. — А я-то думаю, куда мой сценарий для юбилея делся? А он, оказывается, в голове у Игоря Петровича на ответственном хранении!

Игорь Петрович даже бровью не ведет. Он в образе.

— Торт у них был из малины, — продолжает он таинственно. — Крем — из манго, привезенного контрабандой. Все лихо танцуют лихо, забыв про дебет и даже про завтрашний понедельник. Банан в жёлтом, парадном костюме. Клубника в красном платье, декольте — закачаешься. Кружились они в вальсе, забыв про все напасти, включая тлю и град.

— Ой, я так на своей свадьбе танцевала! — всплескивает руками Света из кадров. Тут же смущается, поправляет прядь. — Ну, в смысле... я так себе это представляла.

Дядя Ваня из охраны, человек с тяжелым взглядом и добрым сердцем, вдруг подает голос:

— А кто же их благословил? По какому, так сказать, праву? Яблоня-мать или груша-отец?

Игорь Петрович берет театральную паузу. Задумчиво чешет подбородок и делает серьезную мину.

— Благословила их старая слива у калитки. Женщина опытная, жизнь видевшая, на компот не раз претендовавшая. Сказала она им: «Любовь, детки, это вам не шутки. Это не просто на солнце греться. Берегите друг друга, живите в ладу, и пусть вам будет сладко круглый год, пока Роспотребнадзор не пришел!».

— Вот это да! — восхищённо выдыхает тётя Люба. — Прямо как в кино.

— Только в кино нет бананов в роли женихов, — хихикает Марина из маркетинга. Телефон у нее уже дымится от записи. — Это наш эксклюзив. Бренд «Бублик и Ко» выходит на международный уровень!

— И с тех пор в том саду, — резюмирует Игорь Петрович, — банан и клубника живут душа в кожуру. Любят друг друга нежно, навсегда, без оглядки на ценники. Вот такая история. Вот вам, товарищи, и еда, и пища для ума!

Финальную фразу он произносит с такой же убийственной серьезностью, с какой раньше вещал про хрен. И делает паузу. Гроссмейстерскую. На этот раз пауза вызывает не зевок, а такой взрыв, будто на складе пиротехники кто-то решил закурить.

Дети хлопают так, что штукатурка начинает задумываться. С глазами по пять рублей Вовочка подлетает к сцене:

— Дядя Игорь, а про апельсин и грушу? У них же тоже чувства!

Миша тут же подхватывает идею брата:

— И про киви! Киви тоже хочет свадьбу! Киви имеет право на личную жизнь!

— Всё, всё, господа! — смеется Игорь Петрович, поднимая руки в шутливой капитуляции перед этой мелкой, но решительной толпой. — На сегодня лимит свадеб исчерпан. Наш фруктовый сад столько торжеств не выдержит, у него почва не та. Нам бы этот урожай сначала переварить!

— Зато какой пиар для конторы! — подмигивает шеф. — Теперь мы не просто «Бублик и Ко». Теперь мы «Бублик, банан и клубничка»! Звучит, знаете ли, свежо. С легким привкусом авантюры. Полагаю, что за романтику у нас теперь будет отвечать отдел закупок.

Тетя Люба, утирая платком уже вполне натуральные слезы радости, подходит к Игорю Петровичу.

— Знаете, — говорит она, — а ведь вы не просто сказку выдали. Вы нам всем настроение подарили. Такое… бескорыстное. Как тот банан клубнике — без всяких встречных обязательств.

Игорь Петрович улыбается. Кланяется под овации, которые обычно достаются только годовой премии.

— Только без овощей в следующий раз, я вас умоляю! — кричит Петр из логистики. — А то я теперь на огурцы смотрю с подозрением. Жду, когда они со мной здороваться начнут или паспорт спросят!

Замглавбуха Галина Степановна подлетает к Игорю Петровичу и начинает тараторить со скоростью принтера в отчетный период:

— Это было волшебно! Вы просто обязаны вести детский утренник. Я уже всё придумала. Сценарий: «Приключения ананаса в зимнем лесу без регистрации и смс». Или… или… «Груша и персик: история одной дружбы, перешедшей в общую ипотеку»!

— Главное, без драматизма! — вставляет свои пять копеек Дима из продаж. — А то мы тут все от смеха умрем, а работать кто будет? Банан с клубникой?

А в углу зала Марина из маркетинга уже вовсю стучит пальцами по экрану. Она пишет историю, которую завтра никто не вспомнит, но сегодня все обязательно лайкнут. Пост выходит короткий: «Корпоратив удался на все сто! Впереди теперь бананово-клубничная свадьба в прямом эфире! Кто за, ставьте сердца!»

Не успела она нажать кнопку публикации, как телефон в ее руке начал мелко дрожать. Пошли первые реакции. Сердечко от Светы из кадров. Она тут же прилетает лично и заговорщицки шепчет на ухо Марине.

— Слушай, я буду режиссером! У меня уже и концепция готова. Клубника в фате из листьев салата. Это же драма! Чистый авангард!

Огонь от Димы из IT. Он тут же оставляет технический комментарий.

— Сделаю световое шоу из гирлянд. Синхронизирую освещение с пульсом вальса. Если надо, даже запрограммирую робота-официанта, чтобы он разносил коктейли и вежливо кланялся.

Куча смайликов от Вовочки. Бананы, ягоды, женихи вперемешку. Человек писать еще не умеет, но чувства у него уже через край.

Задумчивый смайлик от шефа. Он чешет подбородок и тихо бормочет под нос.

— Бюджет... Где на этот праздник жизни взять средства? Хотя, если... — он мечтательно улыбается.

— О, народ поддерживает! — радостно восклицает Марина, показывая экран Игорю Петровичу. — Гляньте, уже пятнадцать сердечек! Даже шеф дрогнул и выдал реакцию!

— Шеф выдал знак вопроса, — уточняет Петр из логистики, заглядывая в телефон через плечо коллеги. — Но для него это уже огромный прогресс. В прошлом году он на все мои гениальные идеи отвечал коротким, как обрыв связи, словом «нет».

Марина вскакивает. В ее глазах зажегся блеск Голливуда. Она хлопает в ладоши, будто уже стоит на съемочной площадке.

— Значит так, план следующий! — командует она. — Игорь Петрович —исполнитель роли банана. Света — режиссер и ответственная за костюмы. Дима — наш технический гений. А я буду продюсером и пиар-директором!

— А я? — подает голос дядя Ваня из охраны. Он человек серьезный и привык к четким должностным инструкциям.

— Вы... — Марина задумывается буквально на секунду. — Вы будете ответственным за безопасность торжества. Вдруг кто-то попытается совершить вероломное покушение на манговый торт?

Дядя Ваня кивает так важно, будто ему доверили ключи от сейфа с зарплатой.

— Задача ясна. Буду дежурить у десертного стола. Муха не пролетит.

Тетя Люба из бухгалтерии уже достает свой блокнот.

— Надо составить подробную смету, — говорит она серьезно. — Сколько клубники уйдет на букет невесты? И что нам дешевле: арендовать костюм банана или сшить его самим из штор? У меня, кстати, есть подруга-швея. Она за вечер сошьет что угодно. Хоть даже костюм винограда.

— Виноград пусть будет просто почетным гостем, — тут же вставляет брат Вовочки Миша. — А я буду диджеем! У меня на телефоне есть плейлист «Фруктовая дискотека». Там всего два трека, но оба берут за душу!

Финальную точку в этом празднике жизни ставит Марина. Она азартно стучит по экрану.

— Срочно ищем диджея! — проговаривает она написанное. — Нужен опыт работы с тропиками. Чтобы ритм был такой, от которого даже фикус в кадке начинает плодоносить!

Через минуту прилетает ответ от второго айтишника – Сергея: «Готов обеспечить аудио, — пишет он. — Есть колонка, есть эквалайзер, есть плейлист с вайбом. Но предупреждаю на берегу: если кто-то попросит «Малинки», я ухожу в спящий режим и забираю шнур».

— Видите? — Марина сияет, как новый самовар. — Всё складывается само собой! Осталось уговорить шеф-повара на торт в форме банана с клубничной душой внутри.

Дмитрий из продаж тут же делает шаг вперед. У него вид человека, который может продать снег эскимосам, а повару — его собственную поварёшку.

— Я поговорю. У меня с кулинарией особые отношения.

— Решено! — Марина хлопает в ладоши, закрепляя сделку с мирозданием. — Через месяц премьера. «Банановая свадьба: лайв эдишн». Игорь Петрович, вы — наше всё. Вы — банан. Без вас этот проект не взлетит.

Игорь Петрович, который до этого скромно стоял в тени фикуса, слегка краснеет.

— Ну... если общество требует, я готов. Только одно условие. — Он с опаской косится на свои брюки. — Пусть у костюма банана будет усиленная строчка на коленях. Для безопасного экстаза.

Зал падает. Смех такой, что слышно в соседней комнате. Марина быстро дописывает пост. «Встречайте! Главная роль: банан — Игорь Петрович из закупок. Вакансия клубники открыта. Заявки принимаем в личку, идеи — в комментариях!»

Только она нажимает «Отправить», как телефон взрывается звонком. Номер неизвестный, голос бодрый, как у продавца гербалайфа.

— Алло? Это из агентства «Весёлый ананас». Мы увидели ваш пост. Предлагаем полный пакет услуг. Костюмы, декорации, сценарий. Скидка двадцать процентов, если банан будет трезвым!

Марина смотрит на своих коллег. Видит Свету со спицами, дядю Ваню, который уже морально охраняет торт, и Игоря Петровича, ставшего вдруг народным артистом отдела закупок. Она подмигивает залу.

— Знаете, что? — говорит она в трубку. — Мы тут сами себе ананасы. Справимся своими силами. Но за предложение спасибо.

Она нажимает «отбой» и провозглашает:

— Мы сделаем это сами. И будет лучше, чем у профессионалов. Потому что у нас — душа, а у них — прейскурант!

Дети прыгают, взрослые аплодируют. Шеф, который до этого тихо улыбался в бокал, поднимает его высоко над головой.

— За наш фруктовый театр! — провозглашает он. — Пусть он приносит нам столько же радости, сколько сегодня принесла сказка Игоря Петровича.

Игорь Петрович глядит на этот счастливый абсурд: «Кто бы мог подумать... Начали с хрена, закончили свадьбой. И ведь что характерно: жизнь — она как тот банан. Главное — вовремя и красиво снять кожуру».