Сказка про бабушку Лифу и волшебную скатерть

Глава 1

Бабушку Лифу в деревне знали все - от старожилов до весенних телят.

И каждый любил ее за добрые истории, угощения и теплое слово. Казалось, что она жила в деревне всегда. Всегда выходила с рассветом на дорогу и всматривалась куда-то вдаль, всегда приветственно кивала прохожим, давала сладкий леденец маленьким детям и всегда была одна.

Кто-то говорил, что она колдунья и потому живет уже не первый век, кто-то пожимал плечами и уходил прочь, не отвечая на вопрос. А бабушка Лифа просто улыбалась и продолжала помогать, чем могла, не обращая внимания на сплетни за ее спиной и расспросы в лицо.

Никто уже и не помнил ее молодой, а тем более ребенком. Такие давно умерли и не оставили после себя ни историй, ни фотокарточек, ни портретов. А их внуки и правнуки не задавались вопросом, какой же была эта старушка в молодости и была ли у нее она вообще.

Но что было неизменно в жизни бабушки Лифы, так это одиночество.

Она одна возделывала небольшой огородик во дворе своего дома, одна ходила в магазин, расположившийся на другом краю деревни, одна обедала и гуляла до дороги в рассветный час, чтобы всмотреться куда-то вдаль.

А на удивленный вопрос прохожих, что же она выискивает там, на горизонте, старушка всегда отвечала – «Семью». И больше ни словом не перекидывалась до самого возвращения к своему домику, курочкам и огромным подсолнухам, растущим вдоль стены.

Но никто не забывал о ней – бывшие сотрудники с совхоза помогали с покупками, соседи с домашними делами, а детки, любившие бегать мимо ее двора, делились переживаниями и своими открытиями, будто и ей тоже шесть лет.

У бабушки Лифы не было семьи, но она не была одинока. И каждый вечер, выходя на крыльцо полюбоваться и насладиться последними предзакатными часами, она располагалась на массивном, старом, как и она, стуле, ставила у ног большую корзину и брала ткань в руки.

Время не пощадило ее тело, но это не мешало узловатым и тонким, словно веточки, пальцам ловко орудовать иглой и нитками. А на ткани появлялись все новые и новые узоры, непостижимые никому в деревне. Оттого все больше людей укреплялось в мнении, что бабушка Лифа – колдунья и ворожит по вечерам перед закатом.

А старушка лишь по-доброму улыбалась осторожным взглядам и чего-то ждала с большим отрезом ткани в руках.

- Бабушка Лифа, а почему тебя так странно зовут? – облизывая палочку от уже закончившегося леденца, поинтересовался Алешка и пошел вслед за старушкой, кормившей кур на заднем дворе.

- Отчего же странно?

- А есть разве такое имя – Лифа?

- В молодости меня звали Алей, на работе Алевтиной Васильевной, а как скукожилась до изюминки кто-то обозвал Лифой. Так и прижилось, - старушка улыбнулась и высыпала горсть пшена в маленькую ладошку малыша. - Вот, покорми птичек, ты им нравишься.

Мальчик удивленно посмотрел на горсть корма в своей ладони, на добродушную улыбку хозяйки и задорно принялся рассыпать пшено вокруг, покусывая палочку в надежде всосать последние остатки леденца, что могли попасть в поры деревяшки.

- А почему ты все время одна? Где твой муж? Мама говорит, у тебя его не было, а папа на нее шикает и говорит, что это не ее дело, - продолжил мальчик, взяв следующую горсть из небольшого кузовка старушки.

- Папа у тебя – мудрый мужчина. Учись у него, - бабушка Лифа уставилась вдаль, разглядывая плотные кроны деревьев, скрывавшие дорогу и часть сопки, расположившейся по ту сторону. - А муж мой умер давно. Еще твоя мама не родилась, а мужа моего уже не было здесь.

Во дворе повисла тишина, такая густая, что Алешка зачерпнул ее себе немного про запас и уложил в карман вместе с палочкой от леденца. А старушка еще немного посмотрела куда-то за деревья, стряхнула остатки пшена с шероховатых ладоней и мотнула головой:

- Ну, помощничек, чаю будешь? С булками.

- Буду, - Алешка уверенно последовал за загадочной хозяйкой двора, но не осмелился сделать шаг за порог.

О ее доме ходили всякие байки и даже страшилки. А все оттого, что никто прежде к ней и не заходил, кроме взрослых. Но они не рассказывали, каково это – внутри дома самой старой женщины деревни. Что скрывается за дверьми, где бабушка Лифа отдыхает и хранит свои воспоминания.

Мальчик бросил взгляд на солнце, склонившее свой лик к западу, помялся немного и все же решился на первый шаг в неизвестность.

Дом встретил его кислым запахом подошедшего теста и ароматом первых булок, вытащенных из печи. Встретил теплом и красками, пусть и тусклыми, но такими домашними. Встретил большим столом, расположившимся в центре главной комнаты и такими неуместными тут, но красивыми чашками из дорогого сервиза.

- Проходи, чего стоишь? – выйдя из-за печи с корзинкой полной теплой выпечки, поинтересовалась старушка и принялась расставлять на стол посуду. - Руки мой и садись, буду чаем тебя поить с булками. Вечер, как-никак, ужинать надо.

Мальчик лишь кивнул, прошелся до старого умывальника, дернул пару раз носик, облив себя, раковину и полы вокруг непослушной водой, и принялся вытираться.

- Ох, молодежь, только в технике и разбираетесь, - бабушка Лифа ловко обтерла мальчика, раковину и полы, будто была его мамой, а не бойкой старушкой, легко хлопнула его по спине и подтолкнула к столу. - Иди уже, чай ведь стынет.

Алешка растерянно засеменил к столу, разглядывая убранство старого, как и его хозяйка, домика. На стенах висели тусклые репродукции, перемешавшиеся с черно-белыми фотографиями, спрятанными за толстым стеклом фоторамок, а между двух больших и светлых окон расположился массивный книжный шкаф, прятавший за своими прозрачными дверцами сокровища и память всей ее жизни. Комната казалась старой, потерявшейся во времени, будто здесь часы давно остановили свой ход, сохранив все в том виде, в котором старушка хотела видеть.

Мальчик сел на высокий стул, внимательно оглядел содержимое шкафа и ткнул пальцем на среднюю полку:

- А это что такое красивое?

Старушка проследила за пальцем Алешки и улыбнулась, вручив ему большую и теплую булку:

- Конфетница. Ее сшила еще моя бабушка и подарила после свадьбы моей маме, а та подарила ее мне.

- И зачем она?

- Чтобы подавать конфеты к столу.

- А сейчас почему в ней нет конфет?

- Это особенная конфетница, - усаживаясь за стол так, чтобы видеть шкаф и его содержимое, начала старушка. - В ней хранятся не просто конфеты. И потому на стол ее нужно ставить с особой осторожностью. Ведь если угостить из нее со злыми помыслами, то и конфетка будет горькой и на человека все семь бед нападет. А если с добрыми – то сладкой будет жизнь на долгие годы.

- А сейчас?

- А сейчас ешь булку и не задавай лишних вопросов.

И снова в комнате повисла тишина. Мальчик, продолжая разглядывать шкаф и конфетницу, задумчиво жевал угощенияе, прихлебывая чаем из тонкой, изящной чашки. А старушка вновь поставила у ног корзинку и достала оттуда рукоделие, бросая время от времени взгляды на окно.

И в этой тишине каждый слышал что-то свое, думал о чем-то известном только ему и мечтал, погружался внутрь себя, вспоминая теплые и добрые моменты своей жизни. А за окном уставшее солнце торопливо пряталось за горизонтом, бросая прощальные лучи в чужие дворы и на крыши домов.

- Ну, вот, поел, попил, - старушка встала из-за стола и забрала чашку из рук Алешки. - Пора и честь знать.

- Почему? – мальчик проводил взглядом самую красивую чашку из всех виданных в его жизни и вздохнул

- Тебя уже родители потеряли, наверное. Потом будут корить старую бабушку Лифу, что спрятала ребенка и не выпускала.

- А я им скажу, что я сам у тебя остался.

- Ох, маленький ты еще. Не знаешь, как взрослые думают.

Мальчик устало зевнул и прикрыл рот, делая вид, что это от скуки. Но старушку такими трюками было не провести.

Она взяла его за руку и повела к раковине, чтобы смыть остатки сахарной пудры с лица юного гостя и проводить его до калитки.

- Бабушка Лифа, - уже стоя по ту сторону забора, позвал ее Алешка.

- Что?

- А что ты теперь шьешь?

- Скатерть.

- А зачем?

- Чтобы стол накрыть.

- Но у тебя уже есть скатерть. И стол ею накрыт. А эта-то тебе зачем?

- Ну, что за любопытный мальчик у меня сегодня засиделся, - в вечернем сумраке старушка всплеснула руками, словно двумя крыльями, и хлопнула ими по юбке. - У твоей мамы одно платье?

- Нет, много.

- Вот и стол тоже не может все время в одном наряде.

- А мама скатерти покупает.

- Это простую скатерть можно купить. А такую только самой сшить.

- Почему? – не унимался мальчик, все еще стоя у забора.

- Потому что, когда она будет закончена и ляжет на стол, за ним соберется вся моя семья.

- Так они поэтому не приезжают к тебе?

- Иди домой, любопытный мальчик, иди домой, - старушка вздохнула и погладила его по голове, взъерошив все еще влажные от умывания волосы. - Тебя дома уже заждались.

Алешка развернулся и побежал по дороге, мимо темных заборов. Но сделав не больше десятка шагов, остановился, развернулся и снова позвал старушку:

- Бабушка Лифа!

- Ну, что за беспокойный ребенок! – старушка снова вернулась к калитке. - Что?

- Спасибо за угощение.

- Всегда пожалуйста, - в ее голосе звучала такая ласка и тепло, что мальчик улыбнулся ей в ответ, зная, что на этом лице, испещрённом глубокими морщинками, за которыми прячется множество историй, тоже играет улыбка.

А утром у ее забора мальчик увидел большую, дорогую машину, из которой что-то вынимали молодой мужчина и девочки его возраста. Вокруг кружила маленькая собачка, все время норовившая запрыгнуть к ним на руки и разглядеть поближе, что же они несли. Но нигде не было видно самой хозяйки. Да и чужие люди насторожили мальчика не на шутку.

Он обеспокоенно и уверенно направился к калитке, желая разобраться, кто эти люди и почему так по-хозяйски бродят туда-сюда. И его не пугало ничто – ни безлюдная улица, ни собачка, что могла оказаться очень злой, ни незнакомый мужчина, переносивший что-то из багажника своего дорогого автомобиля. Он просто хотел знать, где бабушка Лифа и почему ее нет на дороге, где она встречает каждый рассвет уже много десятилетий.

- Мальчик, а ты по какому делу сюда так уверенно идешь? – завидев Алешку, девочка подбежала к нему поближе, остановив его на пару шагов до калитки.

- По важному, - огрызнулся он и попробовал обойти свою собеседницу.

Но девочка не дала ему такой возможности, ступая то вправо, то влево, чтобы не пустить к забору ближе:

- А зовут тебя как?

- Алешка!

- А меня Аля.

- А чего ты тут делаешь?

- Приехала в гости с папой.

- К кому?

- К бабушке, - девочка пожала плечами, будто все и так было очевидно.

- А вот и ты, любопытный мальчик, - старушка появилась за спиной девочки, будто сплелась из воздуха, иначе, как можно было объяснить, что Алешка ее не увидел, стоя лицом к дому?

- Доброе утро, - только и смог сказать юный гость, забыв уже о девочке.

- Доброе, - старушка улыбнулась, добавив своему лицу еще несколько морщинок и похлопала девочку по плечу. - Пойдемте чай пить. Утро, а вы уже столько дел переделали.

- Ба, - молодой человек захлопнул дверцу багажника и вытер руки о джинсы. - Пойдем уже в дом, надо коробки разобрать, - он подошел ближе и с любопытством посмотрел на мальчика, улыбнулся и по-мужски протянул ему руку. - Привет, я Василий Петрович, внук бабушки Лифы. А ты?

- Алешка, - растеряно буркнул мальчик, пожав руку собеседнику. - Сосед.

- Как хорошо, что ты зашел. Нам мужская помощь не помешает. Пойдем, позавтракаем и начнем работу.

Мальчик удивленно перевел взгляд на девочку, на старушку, на собачку, которая ласково, словно кошка, терлась о ноги мужчины, и послушно кивнул.

- Ну, раз все познакомились, то можно и чаю отведать, - бабушка Лифа погладила внука по спине и браво замаршировала к дому. - А там и другими делами заняться можно будет.

И все направились вслед за ней, будто только и ждали этих слов. А на большом обеденном столе, занимавшем центральное место в комнате, красовалась новая скатерть, усеянная вышитыми цветами, какими-то ажурными паутинками и невероятными узорами.

- Я ведь говорила, что соберется вся моя семья, - шепнула мальчику старушка и громко добавила. - А ведь у меня такие вкусные конфеты есть! Всем надо обязательно попробовать.

Алешка послушно последовал за девочкой, по-хозяйски севшей за стол и притянувшей к себе чашку, испускающую плотные и густые клубы пара. Молодой человек сел напротив и расставил прочие чашки, разлив по ним чай из большого чайника, занявшего центральное место на столе, и улыбнулся мальчику, будто задумал какую-то шалость. А старушка открыла массивные дверцы шкафа, что-то достала оттуда и направилась ко всем, загадочно подмигнула гостю поставив конфетницу.

Она и вправду была необычной, не фарфоровой, как показалось Алешке издалека и даже не металлической, хоть хозяйка дома и рассказывала, что ее сшила бабушка. Она была из ткани, но даже наполненная до краев конфетами не теряла своей формы, будто сделана из тонкой деревянной доски. Но невыцветшие за многие годы нитки, украшавшие ее, говорили об обратном – это все-таки была ткань. И в этой конфетнице казалось особенным все – и узоры, и форма, и сами конфеты.

- Угощайтесь, - старушка, наконец, заняла свое место и в ее глазах заиграли искорки радости и детского задора. - Хорошо поработали, надо хорошо поесть.

И все, будто только и ждали ее команды, принялись выбирать конфеты, смаковать чай, прикрывая глаза, и расхваливать свою бабушку. В доме стало еще теплее и светлее, чем когда они вошли. Стало по-особому уютно, по-домашнему и казалось, что все знали друг друга всю свою жизнь.

А с каждой съеденной конфетой Алешкина жизнь наполнялась еще более сладостными и удивительными событиями, которые ждали его за порогом этого дома…