Сказка о викинге и монахине

Действующие лица

Атли, исландский первопоселенец, бонд, викинг

Айне, изначально ирландская монахиня

Часть первая. Ирландия. Год от Рождества Христова 901

«Вали Сильный был дружинником конунга Харальда Прекрасноволосого. Он убил человека в святилище и был объявлен вне закона. Он поплыл на Южные Острова и поселился там, а три его сына уплыли в Исландию. Их матерью была Хлив Коновалка. Одного звали Атли, другого — Альварин, третьего — Аудун Заика. Все они прибыли в Исландию».

(Книга о занятии земли, часть вторая, глава 27)

Огонь в крови Горит ли вопреки Самой природе плоти и любви? В воде огни Танцуют вопреки Самой породе зверя глубины? Пылать, сиять, До сути проявлять… Они друг в друге в ясности видны.

(Ольга Гусева)

Ночь опустилась над аббатством Святой Бригиты. С моря налетают порывы ветра. Как голодные псы завывают они в щелях деревянных ставен и заставляют пламя свечей плясать в холодных кельях, словно мятущиеся испуганные души.

Айне стоит на коленях в пустой часовне. На ней лишь простая холщовая туника до пят, а длинные тёмно-русые волосы под покрывалом заплетены в косу. Её губы шепчут молитву, но мысли её блуждают. И время за монастырскими стенами течёт по-другому.

Айне не знает своей матери, да и отца едва ли помнит. Их дом сгорел, когда она была ещё невелика. Это было двенадцать зим назад. Старый монах сказал, что это был знак: «Господь забрал твоих родителей, чтобы спасти твою душу». С тех пор Айне живёт в монастыре. И теперь, усердно шепча молитву, она чувствует приближение чего-то страшного и чёрного, как вороново крыло...

Где-то снаружи раздались шаги, затем крик. Не птичий, не звериный. Человеческий, женский. Пронзительно-резкий, раздирающий тишину.

Айне замерла, потом встала. Босиком вышла из часовни. Снова услышала крики. И грохот. Деревянные ворота распахнуты под натиском чего-то тяжёлого, дикого, необузданного. Айне побежала по узким переходам к другим сёстрам, но все они уже метались в панике. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то пытался закрыть ворота. Небо над монастырём вспыхнуло и заалело – полыхал один из сараев. Языки пламени рвались вверх, в их неверном зыбком свете на фоне багровеющего неба замелькали силуэты – высокие, мрачные, страшные.

Норманы.

Их было много, слишком много. Они что-то кричали, звуки их грубого гортанного языка перемежались с хохотом. Они ломали двери, вытаскивали монахинь, словно тряпичных кукол. Хватали на руки, забрасывали на плечи.

Айне прижалась к стене, пытаясь укрыться от этого ужаса. Она взмолилась: «Господи, спрячь меня, как ты прячешь солнце за облаками».

Увидев, что к ней приближается один из воинов, Айне подхватила подол руками и побежала сквозь дым, сквозь огонь, сквозь мрак.

Но её догнали.

Чья-то рука схватила за косу, резко дёрнула назад. Айне вскрикнула. Перед глазами всё помутилось. А когда она открыла глаза, то поняла что стоит на коленях перед каким-то мужчиной.

Её взгляд поднялся вверх. Перед ней возвышается норман. Атли (она несколько раз услышала это слово и поняла – это его имя). Высокий, плечистый, как дуб. Его заплетенные в косы длинные волосы в свете огненных сполохов отливают красной бронзой. Лицо резкое, как прибрежные скалы. Короткая окладистая борода темнее волос. Но главное – глаза. Светлые, они чернеют как бездна. В них нет ни ярости, ни радости, только неутолённый волчий голод. Он долго смотрит на Айне, обходит её вокруг, словно зверь.

– Эта не такая, как другие.

Голос низкий, подобный грохоту под землёй.

– Ведьма?

Рядом кто-то засмеялся, кто-то спросил, как будут делить добычу, но Атли поднял руку, и всё стихло.

– Это моя.

Он поднял Айне за руку. Не грубо, но решительно. Она пыталась вырваться, кричать, молиться. Он смотрел.

– Глупая пташка, – сказал он тихо, почти с любопытством. – Ты умеешь летать?

Айне не поняла его слов. И плюнула ему в лицо. Казалось, мгновение тянулось целую вечность. Все замерли. Но Атли только провёл тыльной стороной ладони по щеке и... улыбнулся.

– Огнём пахнет, как ты сама.

Он поднял Айне на руки, как ребёнка, и понёс сквозь пламя. Она билась, кусалась, царапалась, но Атли держал её крепко. Его плащ источал запах дыма, шерсти, пота и соли.

Со своей добычей – сквозь дым, крики и стоны – Атли вышел из пылающих ворот. Айне ощущала идущее от нормана тепло.

Он отнёс её к кораблю. Там уже находились другие пленницы, сундуки, мешки с добычей. Атли резко опустил, почти швырнул её на палубу, но затем подложил под голову кусок овечьей шкуры.

– Не трогать. – Голос прозвучал как приговор. – Пока что она – моя. Потом посмотрим.

Айне лишь оставалось шептать: «Не оставь меня, Господи».

А Атли сидел на скамье и долго молчал. Он всё ещё чувствовал, как она горит, и почему-то этот огонь хочется держать в ладонях, пусть он даже обожжёт.

Каждый день Айне давали еду – кусок чёрствого хлеба и сушёной рыбы – и воду. Еду она не брала, только пила. Хоть без еды тело слабело, но дух оставался крепким.

Айне молилась.

Прошло три дня, может, пять. Времени для неё не существовало. Однажды Атли протянул ей кусок вяленого мяса.

– Ты умрёшь, если не поешь, – сказал он негромко.

Эти слова Атли она поняла, хоть они звучали не совсем правильно – глухо и гортанно. Но этот норман говорил на её языке. Она удивилась, ведь не могла знать, что его научил побратим, сын ирландца-вольноотпущенника. Айне не ответила Атли, только посмотрела на него спокойно, как смотрят на чистое небо над головой.

Она не стала есть мясо. Атли ничего не сказал, только покачал головой.

А потом случился шторм. Чёрное небо трещало от грома. Море забурлило. Парус спустили. Деревянный корабль, стонущий, словно раненый волк, мотало, как щепку. Айне молилась, сидя на скамье, сжав пальцы в кулаки. Особенно сильная волна тяжёлым тараном ударилась о корабль. Айне швырнуло за борт, и она полетела в воду – беснующаяся пучина уже радостно ревела, предвкушая добычу, и лёд приготовился сковать грудь Айне. Но Атли успел схватить её за волосы, потянул наверх, сжал в объятиях и не отпускал, прижимая к груди и тяжело дыша.

А шторм утих так же внезапно, как начался.

– Сумасшедшая? Ты хотела умереть? – прошипел Атли ей в ухо.

Айне не ответила. Только судорожно втянула воздух и заплакала. Не потому, что боялась. Просто вдруг не выдержала.

– Тихо, птица. Ты жива, – сказал он, по-своему глухо выговаривая слова её родного наречия.

Айне ничего не ответила, только сильнее прижалась к нему.

– Ты не боишься меня. Почему? – вдруг спросил её Атли.

Она посмотрела ему в лицо и спокойно сказала:

– Потому что ты не зверь. Только думаешь, что им стал.

Он не ожидал таких слов. Сжал кулаки, отвернулся.

– Я убил пятерых за этот поход, крушил и жёг твоё святое место, разрушил твою жизнь.

– Но ты не дал мне умереть, – сказала она. – И сейчас держишь меня за руку.

Он резко отдёрнул руку и вонзил в лицо Айне взгляд льдисто-голубых глаз.

– Я мог взять тебя там. Я могу взять тебя прямо сейчас. Ты – моя добыча.

Айне не сдвинулась с места, только закрыла глаза.

– Можешь, если хочешь. Но тогда твоё сердце скажет тебе, кем ты стал.

Атли застыл. Никто никогда не говорил с ним так.

– Ты – ведьма, – сказал он тихо. – Ты ломаешь меня своим колдовством.

– Нет. Я просто свеча. Ты можешь её задуть или согреться.

Атли ничего ей не ответил...