Сказка о сердитом гноме, крестьянском сыне и трёх волшебных камушках

Глава 1

Глава 1

Как крестьянин галчонка спас

В одной деревушке жил-был крестьянин с женой и был у них сын, и звали его Иван. Но на имя своё Ваня не смотрел, до того смышлёным был парнем и работящим, что все в округе прозвали его Иван – на все руки мастер. Вот однажды крестьянин позвал своего сына, да говорит ему:

– Много прожил я на белом свете, много повидал, пришло и твое время, сын мой. Отправляйся-ка в путь-дорогу, наберись ума разуму, найди себе невесту да возвращайся в дом родимый.

Собрался Иван, в путь-дорогу дальнюю, положил в свою суму́ пол пирога и бутыль с водой. Получил родительское благословение да пошёл. Долго шёл Ваня по тропинке, целый день. А под вечер встретился ему путник – дряхлый старик.

И говорит старик дрожащим голосом:

– Добрый молодец, помоги старому дедушке, угости-ка меня тем, что в суме́ у тебя лежит.

– Конечно дедушка, угощайся.

Ваня был не жаден и разделил свою скудную трапезу со стариком.

Странник поел пирога, выпил воды, а затем и говорит:

– Спасибо тебе Ванюша, не обидел старика, а за это дам я тебе кое-что интересное, уверен, что подарок мой тебе пригодится. А коли хочешь счастье своё обрести, так спроси у зверя летучего.

И протянул старичок Ивану потёртый холщовый мешочек. Подивился Ваня, что дедуля имя его знает, только хотел он дедушку за подарок поблагодарить, да расспросить про слова его странные, а странника уж и след простыл.

– Ну чудеса! – воскликнул Ваня и пожал плечами.

Затем заглянул он в мешочек, а там лежат три камушка, самые обыкновенные камни с дорожки. Ваня, однако, не расстроился.

– Что ж, не выбрасывать же подарок, – сказал он и положил мешочек в свою суму́.

Стемнело, вдалеке заухали совы, застрекотали сверчки. Сошёл Ваня наш с тропы, улёгся на колючую травку, подложил руку под голову и заснул. Встал Иван с первыми лучами солнца, потянулся да и пошёл дальше.

Шёл-шёл и оказался в глухом лесу. Вокруг не было ни души, деревья угрожающе чернели и поскрипывали. Вдруг, слышит Ваня чей–то писк. Подбежал, смотрит: за кустами сидит галчонок крохотный, а на птенца из-за дерева лиса посматривает и к галчонку подбирается.

Тут Иван не растерялся, схватил с земли сук и отогнал хищника. Подумал, вздохнул и бросил лисице пирога своего последний кусок. Не гоже ведь и лисице-сестрице от голода погибать. Улыбнулась лиса по-звериному, хитро. Ивану кивнула напоследок, мотнула пушистым хвостом и убежала в чащу.

Подлетела тут мама-галка и давай Ваню благодарить:

– Спасибо тебе, добрый человек, спас ты моего сыночка, вечно у тебя в долгу буду. Как же отблагодарить мне тебя?

Крестьянский сын аж рот разинул от удивления. Первый раз он такое видит: птица, и человеческим голосом разговаривает. И чего только не бывает на свете…

Однако же он не растерялся и вежливо ответил:

– Что ты, что ты, сыночка своего береги, а обо мне не беспокойся.

Тут вспомнил Ваня слова странника про зверя летучего. Крылья-то у галки имелись, ну Ванёк и говорит:

– Хотя, пожалуй, можешь ты мне услужить, добрая птица. Не знаешь ли ты старика-странника, да подарков его необычных значение? Сказал он мне зверя летучего расспросить, чтобы счастье своё найти.

Галка тут же поутихла и грустно головой покачала.

– Нет, добрый молодец, не знаю я ничего.

Но тут галка вдруг снова оживилась, замахала своим хвостом радостно и говорит:

– Зато знаю я про ворона столетнего, он – самая мудрая птица, и, коли хочешь узнать чего, всё тебе расскажет. Только есть трудность одна – он тебе вопрос задаст, коли ответ твой ему понравится, ворон тебе поможет, а не справишься, так и иди восвояси.

– Что ж, я могу попытать счастья, попробую на вопрос ответить. А где искать-то ворона этого? – спросил крестьянский сын.

Отвечает галка:

– Ох, путь тебе предстоит не близкий. Живёт ворон за сто верст отсюда, на самой вершине Северной горы, а гору ту охраняет страшное чудовище. Какое – неизвестно: никто его своими глазами не видел, да все его боятся. И чудовище то выкрало дочь королевскую Василису из соседнего царства. И требует выкуп немереный, столько изумрудов, сколько и во всём мире не сыщешь. А иначе говорит, что съест красавицу-принцессу. И печалится король и всё королевство. И обещает король полцарства тому, кто дочку его любимую из лап чудовища вырвет. Да все рыцари чудища неизвестного боятся, и принцессу спасать некому, – грустно закончила галка.

Рассердился Иван:

– Как смеет гадкое чудище неволить несчастную девушку? Даже если ворона я не найду, то чудовище одолею непременно!

И отправился Иван в путь, в царство соседнее, за мечом и доспехами, чтобы принцессу Василису от монстра страшного спасти. Да и про ворона Ваня не забыл, но сначала дочь королевскую спасти надо, а потом лишь счастье своё искать.

Глава 2

Меч для Ивана

Сто верст не шутка. Шёл Ваня три дня без отдыха. Пил воду из ручейков, ел ягоды, да под вечер грибы на костре жарил. На ночь смотрел на звезды, мечтал, вспоминал родителей своих, молился и засыпал.

И вот на четвертый день с утра услышал Ваня крик петухов, и показались за холмом дома барские, терема расписные; заблестели на солнце позолоченные купола церквей. А возвышался над всем городом дворец королевский, камнями драгоценными выделанный, золотом расписанный, диковинный весь и необычайный.

– Так вот оно какое соседнее царство, – только и произнёс Ваня.

Сам он родился в простой деревушке. Роскоши не видал, королей не встречал, к работе и скромности был с детства приучен. Не понимал крестьянский сын, для чего такое богатство людям нужно. Обменял бы он жизнь королевскую, да всё это богатство несметное на домик у речки, на поле маленькое, на корову Милку, на лошадку Марусю, на кур с петушками, да на свинью с поросятами. Жил бы с отцом своим да матерью, честным трудом на жизнь зарабатывал. А большего для счастья и не нужно. Разве только семью большую и дружную, жёнушку любимую, да ребятишек задорных.

С такими мыслями и подошёл Ваня к воротам города. И встретил его там стражник. Городской сторожила, одетый в кольчугу направил своё копьё на Ваню и спросил:

– Кто такой будешь и зачем сюда направляешься? Правду говори, а не то заколю!

– Мне таить нечего, я Иван – крестьянский сын. А направляюсь я в ваше королевство к самому царю-батюшке на встречу. Хочу просить его о доспехах железных, да о мече заострённом. Отправлюсь я к горе Северной, что прямо за вашим царством-государством, спасти хочу из лап чудища принцессу Василису – королевскую дочь.

Сторожила переменился в лице, усмехнулся и говорит:

– Вижу правду ты говоришь, да только тебя – крестьянского сына – и на порог к королю не пустят. Да неужто ты и вправду решил с чудищем силами мериться? Наши лучшие рыцари к нему идти боятся, а ты вишь осмелился?

Стражник неприятно захохотал.

– Языком молоть всяк мастак, а я вишь, дошёл до вашего царства, три дня шёл без продыху, и ещё пройду, и чудище ваше одолею, и принцессу спасу. А коли суждено мне погибнуть в бою, так значит это самому Богу угодно. Доложите обо мне королю! – пылко воскликнул крестьянский сын.

Страж удивлён был его настойчивостью и сказал:

– Что же, ладно. К царю я тебя не проведу, но у воеводы нашего я для тебя кольчугу с мечом выпрошу, будь покоен. А ты пока у ворот постой, город посторожи.

И сторож скрылся за воротами града. А через некоторое время появился вновь. В руках у него была кольчуга и меч рыцарский.

– Спасибо тебе, добрый ты человек, услужил мне, век не забуду – поблагодарил Ваня сторожилу.

Надел он кольчугу, взял в руки меч и пошёл дальше на север. Сын крестьянина не умел обращаться с мечом, однако ж новому учился быстро, и уже через час так умело мечом орудовал, словно воин взаправдашний.

А как настал полдень, встало солнышко посреди неба, стало припекать ещё сильнее, так начал Ваня взбираться на холм. И показалась за холмом гора высокая-превысокая, словно верхушкой своей она само небо поддерживала. Понял Иван, что дошёл. Страшно ему стало перед чудищем неизвестным, да своротить нельзя, принцессу спасти надо, да и у ворона спросить, про счастье.

Прошёл Ваня ещё шагов несколько, как вдруг сзади него в кустах что–то зашуршало. Оглянулся он, да как раз вовремя.

Со страшным рыком выпрыгнул прямо на него огромный серый волк с всклокоченной шерстью. Заострённые белые клыки его щёлкнули совсем рядом. В последний момент отскочил Ваня в сторону и выставил перед собой меч.

Волк, тут же наткнувшийся на острую сталь, душераздирающе взвыл:

– Стой, стой, добрый молодец, пощади несчастного зверя. Прошу, не коли меня, позволь мне зализать рану, обещаю, я этого тебе не забуду!

Задумался Ваня, жалко стало ему волка.

– А ты обещаешь, что никогда больше не будешь бросаться на прохожих и людей поедать? – спросил он.

– Обещаю, обещаю, никогда больше. Отпусти меня добрый молодец! – простонал раненный волк.

Сжалился Ваня над зверем неразумным, вытащил меч из раны его, да отпустил восвояси.

Скрылся волк в кустах, да пролаял напоследок:

– Не пожалеешь, добрый молодец, я тебе ещё пригожусь.

Глава 3

Бабушка из Подземья

И пошёл Ваня дальше, а к вечеру уж был он у подножия горы. Гора возвышалась, самая вершина её блестела от снега, и даже снизу слышно было свирепое завывание ветра. Поёжился крестьянский сын, понял он, что так просто на гору взобраться у него не получится. Но где же чудище заморское, монстр неизведанный, цель его странствия?

– Эй, чудовище, отпускай принцессу Василису, а иначе выходи на бой честный, сразись со мной! Ну, где же ты спряталось?! – прокричал Иван.

Да вдруг из ниоткуда взялась перед ним старушка в бедном одеянии, с дровами, взваленными на сгорбленную спину.

И прошамкала бабуся:

– Ишь, раскричался, испугал бабу старую. Лучше скажи, как имя твоё, странник?

– Извини, бабушка, не приметил тебя. Зовут меня Иваном, а кричу чудовищу страшному, чтоб оно принцессу Василису освободило.

– Молодец, Ванюша, дело благородное, рыцарское. Могу я тебе помочь в этом, да только и ты мне услугу окажи, донеси дровёнки мои до избушки, а?

– Конечно, бабушка, давайте ваши дрова, покажите дорогу только.

И взвалил Иван дрова на плечи, и пошёл за старушкой.

Идут пять минут, вдруг бабушка ускоряется, да так резво семенить начинает, что Ваня наш едва за ней поспевает. Идут десять минут, а дрова так потяжелели, так Ванюшу к земле пригибают, что он и ноги-то едва передвигает. Идут пятнадцать минут, дорога в горку начинается, горка маленькая, пригорок только, да крутая. Не взобраться Ване наверх никак.

Остановился парень наш, пот со лба вытирает, спрашивает:

– Как это вы, бабушка, сюда наверх взбираетесь каждый раз?

Поднял Иван глаза на старушку, да так и замер. Старуха-то по не по земле идёт, а по воздуху летит. И только платье ее чёрное на ветру развивается, да глаза красным сверкают. Понял Ванюша, что не бабушка перед ним, а сам чёрт из подземелья, что путников несчастных к себе обманом заманивает, а там и поминай как звали.

Но паренёк наш не растерялся и скорее беса крестным знамением окрестил. Вмиг старуха остановилась, замерла, наземь рухнула, да как завизжит страшным голосом:

– Прости меня Иван, крестьянский сын! Прошу, пощади меня! Только не читай молитву, заклинаю тебя всеми силами Черного Подземья!

Рассердился тут Иван:

– Да как смеешь ты, сила нечистая, мне, честному молодцу, указывать?

Ещё сильнее бес испугался, визжит не своим голосом:

– Ой, Ванечка, Ванюша, прости меня! Стань мне другом милым, а я уж тебя отблагодарю по-царски. Не губи меня бедного, несчастного, пригожусь я тебе! Золотом, алмазами тебя засыплю, от блюд заморских стол твой всегда ломиться будет, платья разноцветные, как у самого царя, носить будешь... Дарую тебе такую власть, чтоб со мной вместе судьбы людей вершить и на муки страшные их обрекать!

Но пуще прежнего крестьянский сын разгневался, не стал он слушать речи лукавые.

– Да как ты выдумал такое, злодей окаянный, будто я на твой обман подлый поведусь, будто я на твои дары нечестные позарюсь?!

Визжит сила нечистая, на земле корчится.

– Победил ты меня, Ванюша, одолел! Не ради себя меня отпусти, но ради дела до–до–добр–рого. Знаю, что ты принцессу Василису спасти хочешь... Так я тебе помогу!

Тут Ивана сомнения одолели, колебаться он начал. Но подумал немного и отвечает:

– Дело то, конечно, хорошее. Да только если добро с помощью силы лукавой творить, ничего из этого путного не получится. Не хочу я тебя губить, помолюсь за тебя Богу, авось, он тебя на путь праведный и выведет.

Прочитал Ваня молитву, и старуха с жутким воплем растаяла в воздухе.

Глава 4

Погибель

Поёжился крестьянский сын, но делать нечего, пора к горе возвращаться, Василису спасать.

И вдруг слышит он ехидный голосочек:

– Ээ, недаром, видно в народе говорят, что Иван – дурак. Ты, Ванечка, конечно, тот ещё простофиля.

– Кто это говорит? Не гоже исподтишка на других людей браниться. А ну, выходи.

– Ха-ха, чагой-то, негоже, если это так смешно? Мне закон не писан. А ты – Иванушка-дурачок, как из сказки для малявок сопливых.

– А ну-ка, малышей при мне не задирай. Сам-то, кто будешь?

– Кто, кто... Дед Пихто! Конь в пальто! Цирк Шапито! Доволен?

– Не хочешь, не показывайся, твоё дело. А мне тогда не мешай, я пойду.

– Чагой-то ты пойдешь? Тебя никто не отпускал, хи-хи, – гаденько засмеялся голосок.

– Я у тебя разрешения и не спрашиваю, я даже тебя не знаю.

– Эко ты неуважительно! А тебя не учили, что к старшим надо на Вы обращаться?

– Да ты ведь прячешься от меня. И ведёшь себя, будто тебя никогда хорошим манерам не учили. Хуже десятилетнего мальчишки невоспитанного!

– О-хо-хо, какие мы ранимые! Но ты почти угадал. Только мне не десять лет, а сто десять. Понял ты, шмакодявка?

Решил Иван внимание на голос не обращать и идти к горе, словно не слышит ничего. Но не тут-то было.

– Эй, Ваня. Ваня! Обиделся, чего ли? А куда идёшь? Куда идёшь, говорю?! Оглох, значит? Ну, это поправимо.

Не успел Ваня и десяти шагов пройти, как полетели в него камни из кустов. Тут Иван решил нахала проучить.

– Вот и пригодился подарок дедушкин. А ну-ка, озорник, берегись!

Достал Ваня из сумы́ своей походной мешочек, вынул камень, первый попавшийся, замахнулся и закинул его в кусты.

– Ой!.. Да как ты посмел, ничтожный человечишка, швыряться в меня камнями?!

Голос вдруг поменялся, будто силу неведомую в себя впитал, загрохотал он, словно гром среди ясного неба. Задрожала земля-матушка; согнулись великаны-деревья, как от сильного ветра; и возвысился над Иваном он: исполинский змей с чёрными перепончатыми крыльями, непробиваемой чешуёй, когтистыми лапами, длинной седой бородой, как у старца, и кошмарными, налитыми кровью глазами.

Испугался тут Ваня не на шутку. Растопчет ведь, растерзает, сожрёт его чудовище. Да отступать–то нельзя, ведь он принцессу спасти должен.

– Это ты, что ли, Чудо–Юдо?! Ты принцессу Василису похитил?! – закричал Иван, что есть мо́чи, чтобы чудище его слышало.

– Я, – подтвердил змей, обнажая свои заострённые клыки и раздвоенный язык. – А вот ты, Иван, с жизнью прощайся!

– А не много ли ты о себе возомнил, страшилище? Раз ты большой и сильный, так тебе все позволено, думаешь: и принцесс похищать, и камнями в прохожих кидаться, и людей невинных поедать?

– А почему бы и нет? – захохотало чудище. – Кто меня остановит?

– Я тебя остановлю! Будешь знать, как обижать беззащитных!

Воскликнул так Иван и бросился на Чудо–Юдо. Только хотел он поразить змея мечом, как тот выгнулся весь, зашипел, и дунул на Ваню зловонным своим ядовитым дыханием. Пошатнулся наш бравый молодец, закачался, да и упал наземь замертво.

Только и успел прошептать:

– Жаль мне тебя, Чудо–Юдо. Так у тебя никогда друзей не будет. А страшнее одиночества нет ничего на белом свете.

Змей лишь фыркнул презрительно.

– Не нужны мне друзья. Все людишки вокруг жалкие и меня недостойны. А тебя я даже есть не стану.

Но Иван ничего не ответил. Он лежал на земле, недвижимый и бездыханный. Тогда чудище взмахнуло своими драконьими крыльями, поднимая с земли целый ураган пыли, взвилось в воздух и понеслось стремительной, пугающей тенью к горе.

Глава 5

В лесу

Долго ли, коротко ли лежал крестьянский сын на сырой, холодной, будто тоже помертвевшей от горя земле, никто ответ дать не может.

А только вдруг бежит мимо волк. Бежал-бежал, да так и обмер.

– Ваня, Ванечка, ты ли это? Вставай, родненький, чего разлёгся? Не дышит! Мёртв. Умер, умер, тот единственный, что смог меня одолеть и сжалился надо мною. Я обещал, Ваня, что я тебе пригожусь, а волки – народ вольный, но честный. Я свое слово сдержу, будь покоен. Тут хитрость нужна. И я знаю, кто сможет помочь. Лежи тут, Ваня, никуда не уходи. Я мигом, – прорычал волк и скрылся.

Это был тот самый волк, который хотел съесть Ивана, но наткнулся на его меч. С того времени волк успел поправиться и даже не съел ни одного пешехода. Это он ставил себе в особенную заслугу. Питался он овощами, которыми его угощали фермеры-зайцы. За это он охранял зайцев и их огород от других хищников.

И он совсем не держал зла на Ваню, напротив, был благодарен ему за помилование. Любой другой на месте крестьянского сына заколол бы страшного волка при первой возможности.

Поэтому-то, увидев безжизненное тело нашего молодца, волк так переполошился. Теперь он мчался огромными прыжками, перемахивая через холмы, перелетая реки. И уже через час был он в том самом лесу, где Иван когда-то спас маленького, беззащитного галчонка.

Едва переводя дыхание, волк зарычал:

– Где здесь лиса? А ну, рыжая, выходи!

– Тут я, тут, – послышался из-за кустов протяжный, плутоватый голос. – Что так грубо?

И лиса лениво выглянула на поляну, смерив волка презрительным взглядом.

– Ну, кумушка, не серчай. Совсем я одичал от тревоги. Помощь твоя нужна, – присмирел волк.

– А ты мне, серый, что? Ты мои порядки знаешь, я под чужую дудку просто так плясать не намерена, – безжалостно фыркнула рыжая плутовка.

– Ну, кумушка, ну выручи разочек. Дело серьёзное: вода живая нужна. Паренёк один помер. Знаешь, может, Ивана, сына крестьянского? – взмолился грозный хищник, ныне – поедатель капусты.

– Ваньку? Это тот, что ли, что меня пирогом накормил? Вкусный пирог был, с картошечкой, с грибочками, – Лиса облизнулась. – Ну, так и быть, окажу я тебе услугу. Я ведь с кикиморой болотной давно дружбу вожу, а та, в свои времена и ведьму знавала. Сбегаю на болото, авось найдётся у старушки-кикиморы для меня живой водички скляночка.

И лиса скрылась в тени деревьев. Волк же сел посреди поляны и стал ждать. Лисица вернулась затемно, вся запыхавшись. Склянки с живой водой при ней не было…

– Что, рыжая, обманывать меня вздумала?! – зарычал волк.

– Ты, серый, в последнее время, нервный стал какой-то. Тебе травки успокоительные пить надо. Не рычи на меня, а слушай, что я тебе скажу, – оскорблённо тявкнула лиса, укоризненно глядя на пристыженного волка. – Вода живая у кикиморы давно уж кончилась. Ну-ну, что клыки свои скалишь? Дальше слушай. Кикимора блюдце свое волшебное достала... Не щурься так подозрительно. Блюдце хорошее, рабочее. Она его у самой Яги за ушат лягушат выменяла. Так вот, смотрим мы в блюдце, а там Иван лежит. Ну, мертвец мертвецом. Ишь, шерсть он ощетинил. Слушай, говорю. Стала кикимора заклинания всякие нашёптывать. Она их от ведьмы выведала. И знаешь, что она в зеркальце увидала? Нипочём не догадаешься. Ванёк-то наш далеко не простачок оказался. В суме́ у него мешок, а в мешочке том, ты не поверишь, два камушка заветных. Тех самых, что сам Странник по свету носит. А тот человек, что всеми тремя камнями обладает – всех на свете сильней. И голоса всех животных он понимает, и летать он может, и, главное, он совершенно неуязвим и бессмертен! – почтительно окончила лиса.

– Ну а третий, третий–то камень где? – нетерпеливо рявкнул волк.

– Третий? – лениво протянула лисица, недовольная вялой реакцией волка на её рассказ. – Ну, должно быть, третий камень он где-то там поблизости и обронил.

– Да где же, где поблизости? – нетерпеливо вопросил волк.

– Где, где! Ишь, заладил. Не знаю я, где, – рассердилась лисица. – Только то и знаю, что где-то, неподалеку от самого Ивана должен третий камень лежать. Больше ничего тебе сказать не могу.

Понурил волк голову.

– Спасибо тебе, лисица-сестрица, здорово ты мне помогла. Жаль только, что темно уж совсем. Не видать ничего. Да и спать охота. Что ж теперь делать? Утро вечера мудренее, как люди говорят, – вздохнул волк.

– Люди говорят, звери слушают, да птицы делают. Такую пословицу слыхали? – ухнул вдруг кто-то над звериными головами.

– Дедушка филин, ты ли это? – спросил волк. – Подслушивать не хорошо.

– А я и не подслушивал, я здесь спал. Мешать отдыху старших тоже не хорошо.

– Ну уж вы, дедушка, нас извините. Мы вас, право же, не приметили, – почтительно проговорила лиса.

– Что ж, все равно я уж вставать собирался, – добродушно заметил филин. – И знаете, что, ложитесь-ка вы спать. А я уж, так и быть, долечу до вашего Ивана, найду его камешек. Уж я-то в темноте хорошо вижу.

– Что ты, дедушка, не удобно, – забеспокоился волк.

– Не удобно на ежах спать. А я летаю быстро, до рассвета управлюсь. Тем паче, что Иван и мне услугу оказал. Спас внучка моего названного, галчонка, от хищника какого-то.

Тут глазки у лисы забегали, и она беспокойно облизнулась.

– Что ж, дедушка, вы летите, летите. Прямиком к Северной горе вам надо. Близ неё, на дороге прямо, Ваня и лежит. Поторопитесь, чтобы успеть до рассвета, – торопливо проговорила лиса и юркнула в кусты.

Волк с филином распрощались, и пожилая птица, расправив свое оперение полетела на север.

Глава 6

Рассвет

Поиски волшебного камня затянулись на несколько часов. На тропе и в кустах подле Ивана лежало множество камней самых разных цветов и размеров. Немало потрудился пожилой филин, прежде чем вложил тот единственный, особенный камушек в холодную руку крестьянского сына. Что это тот самый камень филин понял сразу. Крестьянский сын тяжело вдохнул, сердце его вдруг забилось, и грудь стала мерно вздыматься и опускаться.

– Спишь, соня? – обрадовался филин. – А ну-ка, подымайся, порядочно ты уже пролежал. А теперь вставать надо, уж рассвет близится.

Вздрогнул Ваня, сел, открыл глаза и удивлённо уставился на довольную своей работой птицу.

– Здравствуйте, – произнёс наш молодец нерешительно. – А вы случайно не знаете, что это такое со мной было?

– Ну, здравствуй-здраствуй, Иванушка. Ты должен бы знать, что уважающие себя птицы, к коим я себя причисляю с рождения, дают полный ответ только на полный вопрос. Так поведай-ка сначала сам, что с тобою приключилось, – важно ухнул филин

И Иван все рассказал. И про то, что отправился он принцессу Василису от чудища спасать, и про то, как Чудо–Юдо на него дохнуло, и упал он, словно мёртвый. Как он лежал на земле и пошевелиться не мог, и вздохнуть не мог, глаз своих даже открыть не мог.

А всё же не умер. Лежал без биения сердца, холодный и молчаливый, но душа его, будто ее держал кто и не отпускал, не могла из тела вылететь. И лежал он так, ни жив и ни мёртв. И совсем уж отчаялся. А теперь задремал будто, и вот проснулся. И снова живой, снова тёплый, снова дышит и вновь слышит биение своего сердца.

– Что же это? Страшный сон? – окончил Иван свой рассказ вопросом.

– Хм... Сказочка хорошая выйдет. Не-ор-ди-нар-на-я, – сложное слово филин поучительно произнес по слогам. – А с тобой Ваня вот что случилось. Тебя убили. Но, можешь не беспокоиться, ты не умер.

– Да как же такое возможно? – поразился крестьянский сын.

– В микромире квантовых частиц чего только не случается. Впрочем, и случайности не случайны. Надо только поверить, – усмехнулся филин. – Ну ладно-ладно, шучу. Во всём виновата магия.

И филин рассказал про волка с лисой, которые не забыли Ивана и пришли на помощь, про старую кикимору, любящую заводить полезные знакомства, и про волшебные камни.

Камни, два из которых поддерживали слабое подобие жизни в Иване, а воссоединившись с третьим, вернули ему всю полноту жизни. Камни, владелец которых неуязвим и бессмертен, способен понимать животных и может летать.

– А захочешь взлететь, Ванечка, ты в ладоши хлопни три раза, и полетишь, взмоешь к солнышку, словно птичка. А лететь и мне пора. – Филин зевнул. – Заболтался я с тобой, Ванюша. Каждой пташке свое времечко на потеху, и моё уж выходит. Скоро солнышко взойдёт, пора, милый мой, мне и честь знать.

– До свидания! Спасибо вам, добрая птица! – крикнул Иван на прощание улетающему филину. – Вот так камушки, ну и подарок, – проговорил он затем, задумчиво глядя на зажатый в руке камень.

Затем достал из сумы́ своей мешочек. Присмотрелся. Обычный маленький потёртый мешок, обыкновенные камни. Ну, чудеса!

Однако ж, теперь нельзя отступать от задуманного.

Первее всего, надобно принцессу спасти, а потом можно будет и с магическим подарком разобраться.

Положил Ваня третий камень к остальным, засунул бережно мешочек в суму́, и решительно встал на ноги. Потянулся, зевнул, да и хлопнул в ладоши три раза, как его филин научил.

И тут же оторвались ноги его от земли и замер он в воздухе. Необычное это было чувство, волшебное. Вроде и стоишь, да земли под ногами не чувствуешь. Вообще тяжести не чувствуешь. Будто стал ты легче перышка и паришь над землёю безо всякого усилия.

Потянулся тут Иван вверх; как–то неясно потянулся, будто одною только мыслью своею; и тут же взмыл. Взвился быстрее ясна-сокола, подлетел почти до самых облаков. И раскинулась перед крестьянским сыном земля-матушка во всей своей красоте и великолепии.

Колосились тут поля пшеницы золотистые; вились и петляли меж цветущих деревьев реки, сверкающие в лучах восходящего солнца; простирались обширные луга с пёстрыми вкраплениями ярких цветов; величественно переливалась гладь озер.

Скоро в полях уже запоют жнецы; реки огласятся весёлыми и дружными криками купающихся ребятишек; на луга выйдут пастись стада коров и молодые пастушки́ с рожками и дудочками. Но сейчас лишь парит над всей этой благодатью крестьянский сын; жмурится от солнца, подставляет свои волосы игривому ветерку и смеётся, искренне, восторженно смеётся. Так ему хорошо. Так нам всем хорошо жить.

Глава 7

Сражение

Но вот взошло солнце. Пожилой филин давно уже спит в своём уютном дупле; маленький галчонок учится летать под присмотром своей заботливой матери; рыжая плутовка лиса пьёт чай у своей подруги – бабушки Кикиморы; волк веселится на детском утреннике маленьких зайчат и угощается морковным пирогом.

А Иван в это время уже подлетает к подножию Северной горы.

– Ну что же, Чудо–Юдо, теперь отпускай принцессу, да проси прощения. А не то, выходи со мной на бой! – громко и уверенно закричал Иван, приземлившись на землю.

С камнями волшебными бояться уж нечего.

А всё же содрогнулся наш молодец, когда гора перед ним вдруг разверзлась, расползалась на две части и образовался проход в пещеру черную, непроглядную.

Только хотел Ваня в пещеру ту зайти, как в глубине её что-то зашипело, загрохотало, завыло страшным голосом и дико расхохоталось. И выполз из пещеры огромный, жуткий змей, гадкое Чудо-Юдо.

– Как смеешь ты, ничтожный челове... – начало греметь оно, но вдруг замолчало. – А, Ваня, ты ли это? – удивлённо вопросило оно всё тем же громовым голосом. – Да ведь я же тебя убил. Нужно было тебя сожрать. А впрочем, невелико упущение. Зато я сейчас полакомлюсь свежей человечинкой. Попрощайся с жизнью, крестьянский сын. Ах, как же она была хороша. Жаль лишь, что такая короткая!

С мерзким хохотом бросился змей прямо на Ивана, обдал его своим зловонным дыханием и впился в грудь его своими ядовитыми клыками.

Да только вот вместо мягкой плоти будто налетело чудовище на камень прочнейший. И только зубы свои обломало. А Иван остался стоять, как ни в чём не бывало, не шелохнулся даже, и глаз своих не прикрыл, и бровью не повёл.

Завыло чудище отвратительно, и тут же вдруг, на глазах прямо, меняться начало. Сжалось в длину, но в ширину всё разбухло, все тело и лапы его затянула огненно-красная, толстая, непреступная чешуя. Морда тоже поменяла свои очертания, а борода иссохла и разлетелась по воздуху, словно пыль. Только жестокие глаза не изменились, продолжая злобно гореть.

И вот уж стоит перед крестьянским сыном огненный, кроваво-красный дракон. И валит из ноздрей его чёрный дым. Заревел дракон и обдал Ваню огнём.

Долго жадное пламя металось вокруг храброго воина. Но языки огня, горячие и беспощадные напрасно пытались одолеть бесстрашного молодца. Наконец выдохся дракон, упал на землю без сил.

Скукожился вдруг ящер, посерел, вытянул вперёд длинный хобот. И поднялось с земли уж новое создание. Мощный, тяжёлый слон, лишь жестокими, кровавыми глазами выдавая свою колдовскую природу, бросился на Ивана.

Но слон не смог растоптать бравого воина; льву не удалось его сожрать; удаву не оказали чести задушить его; и даже оса не могла его ужалить. Упала измученная оса наземь, и обратилась в последний раз. У ног Ивана сидел совершенно обессиленный гном. Его красная шапочка скосилась на бок; седая борода спуталась и растрепалась; но маленькие красные глазки, не мигая, продолжали злобно смотреть на крестьянского сына.

– И это ты, что ли, Чудо-Юдо? – усмехнулся Иван.

Гном скорчил злобную рожу, забормотал что–то непонятное, сердито сверкнул своими глазками, и бросился на нашего молодца сжав не по размеру большие и тяжёлые кулаки.

Но, видимо, это был самый неудачный день в жизни 110–летнего карлика. Иван с легкостью ухватил маленького, злобного мужичка прямо за бороду и поднял над землёй.

Не успел Ваня придумать, что же ему делать с поверженным в пух и прах, забавно болтающим в воздухе коротенькими ножками врагом, как в небе раздался чей-то голос. Это заклокотал парящий под облаками орёл.

– Молодец, крестьянский сын, – сказала величественная птица. – Но если хочешь окончательно силу нечистую одолеть, отруби ему бороду. Вся сила колдовская у гнома этого в бороде. А затем, подкинь-ка его в воздух. Эта гадина змеёй обратилась и гнездо моё разорило. Уж я-то его накажу как следует. Он у меня за все свои злодеяния ответит.

Недолго думая, взмахнул Ваня мечом, и полетела борода злого колдуна на землю. Тот заверещал страшно, но тут же стих, и стал злобно нашёптывать какие-то проклятия. Иван его и слушать не стал, размахнулся и запустил Чудо-Юдо к облакам. Быстро спикировал орёл, впился в гнома своими когтистыми пальцами и утащил в гнездо.

– Удачи тебе, птичий царь! – прокричал Ваня напоследок и устало вздохнул.

Глава 8

Пленница

Не мало испытаний выпало на долю крестьянского сына. Но где же принцесса? Собрался Ваня с духом и зашёл в тёмную пещеру.

Чудилось ему, что по стенам летают жуткие тени, мерещились далёкие душераздирающие вопли. А, может, то пещера была заколдована, и любое сердце в ней сковывало ужасом?

Как бы то ни было, захотелось Ивану бежать от проклятого места куда глаза глядят. Но, лишь поёжился бравый молодец, перекрестился и зашагал дальше вглубь горы. А пройдя шагов 100, услыхал вдруг тихий, жалобный стон. Этот стон был вовсе не страшен, не вызывал он ужаса и отвращения, а лишь сочувствие и сострадание.

– Кто здесь? – вдруг раздался из темноты испуганный, робкий голос девушки. – Это ты, Чудо-Юдо? Молю тебя, пощади! Не для себя я прошу, но пожалей отца моего старого. Один он остался на всём белом свете. Не переживёт он моей погибели. Заклинаю тебя, отпусти меня. Позволь хоть раз с отцом повидаться. Я всё тебе отдам, что у меня есть. Всё!

Растерялся тут Иван окончательно, словно язык свой проглотил, и ни слова вымолвить не может. Только стоит как истукан, и думает, до чего же измученный, но прелестный голос у незнакомки. Вдруг девушка всхлипнула и зарыдала.

Опомнился тогда Иван и говорит:

– Не плачь, не плачь. Всё уж хорошо, всё позади. Нет больше никакого Чуда-Юда. Я его одолел. Больше не будет он злодеяния свои совершать.

– Ах! Кто ты?! – воскликнула девушка всё ещё испуганно.

– Не бойся меня. Я – Иван крестьянский сын. И я тебе никакого вреда не сделаю. А ты ведь, верно, принцесса Василиса?

– Да, это я, – робко проговорила девушка. В голосе её, сейчас тихом и слабом, звучало всё же что-то завораживающее, царственное.

– Я ведь тебя спасти пришёл! – обрадовался Иван. – Пойдём скорее отсюда. Там на улице светит яркое, тёплое солнышко, и дует свежий ветерок. Давай же, идём. Не бойся ничего, я тебя выведу.

– Не смогу я уйти с тобой, добрый молодец, – печально отвечала принцесса. – Видно, так и суждено мне сгинуть в этой пещере.

– Да почему же, ты не пойдёшь со мной? – поражённо воскликнул Иван.

– Ах, Ваня, как бы я хотела уйти с тобой. Как давно я не видела ясного солнышка, не слышала пения птиц, не говорила с отцом своим милым. Я бы пошла за тобой, Ваня, да не могу. Тебе в темноте не видать, верно, но закинуло меня чудище за стену высокую-высокую. Ни одному человеку стену эту не преодолеть, – печально молвила принцесса. – Но ты, крестьянский сын, свободен. Уходи прочь от этой жуткой пещеры. А обо мне не беспокойся. Видно, такова моя судьба. И я готова принять её достойно. Только жаль мне отца моего бедного.

– Эх, принцесса, напугала ты меня. Но напрасно. Стена – это что, это дело поправимое. Как сказал один друг мой: "В микромире квантовых частиц все возможно. Надо только поверить", – усмехнулся Ваня и хлопнул три раза в ладоши.

На ощупь полетел Иван; вот наткнулся он на стену каменную; подлетел выше и выше, и выше; наконец обогнул стену и опустился вниз.

– Как же это?! – испугалась девушка.

– Не бойся, Василиса, – мягко сказал крестьянский сын. – Я тебе всё объясню. Но позволь сначала вывести тебя из этого гадкого места.

Хлопнул Иван три раза; осторожно обнял хрупкую принцессу и взлетел вместе с нею. Обогнули они стену высокую и быстро-быстро вылетели из пещеры, не замечая ни померкших теней, ни затихающих воплей.

И, как только вылетели они из пещеры, задрожала гора, загремела и съехались две её половины, навсегда закрывая проход в проклятую пещеру. Встал Ваня на землю и принцессу отпустил.

Уж день летний в разгаре. Тепло на природе и свежо; и слышно журчание ручья. И кажется мрачная пещера с её тенями просто глупым сном. Засмеялась принцесса радостно и засияла ярче солнышка. И Ваня тоже рассмеялся, легко и счастливо.

Вдруг схватила его Василиса за руки и закружилась с ним, заливаясь лёгким, звонким смехом. Кружился Иван и глаз не мог от Василисы отвести. Глаза принцессы сверкали ярче драгоценных камней, которыми было обшито её платье; густые, шёлковые волосы её развевались на ветру; и ласковая, добрая улыбка украшало её и без того прелестное личико. А Василиса тоже смотрела на Ивана и видела храброго, красивого, сильного молодца с добрыми глазами.

Так и влюбились молодые люди и, не сговариваясь, будто знали друг друга уже целую вечность, приблизились друг к другу и нежно поцеловались. И не нашлось бы в тот момент во всём мире людей их счастливее.

Глава 9

Пророчество ворона

Целый день принцесса и крестьянский сын летали, держась за руки, и разговаривали.

Иван рассказывал про своих родителей, про простую деревенскую жизнь; затем поведал о своих приключениях, о волшебных камнях, о добрых друзьях, не оставивших его в беде и о сражении с Чудом-Юдом.

Василиса же рассказала о жизни во дворце, о порядках и сложных правилах, о своем отце и о том, как месяц назад вышла она прогуляться в саду, и налетело на неё чудовище, схватило и утащило в свою пещеру; как требовало чудище выкуп немереный, как страшно ей было и одиноко, как кормило ее Чудо-Юдо лишь чёрствым хлебом и как она счастлива наконец быть на воле.

И много ещё о чём говорили влюблённые. Да разве же всё упомнишь? А под вечер развели они костерок, пожарили грибов, да набрали ягод. И скромная еда эта показалась им настоящим пиром. Уснули Иван и Василиса у тлеющего костра в обнимку.

А с утра наш молодец вспомнил про мудрого ворона, у которого про счастье спросить было надобно. Оставил он спящую ещё Василису, понадеявшись вернуться до её пробуждения, хлопнул тихо в ладоши и быстро полетел прямиком на вершину горы, заснеженная верхушка которой ещё даже не скрылась из виду путников.

Не большая по площади вершина, пронзавшая облака, была покрыта ледяной коркой и завалена колючими сугробами. Её обдувал ледяной северный ветер. Даром, что внизу было позднее лето, Ваня теперь дрожал от холода. А прямо посреди вершины красовалось, словно трон, большое гнездо. И восседал в нем величественный ворон.

– Здравствуйте, мудрый ворон, – почтительно начал Иван. – Извините, что беспокою вас, но я слышал...

– Знаю, все знаю, – перебил вдруг ворон. – И знаю также, что стоит нам с беседой поторопиться. И вот мой тебе вопрос: ты пришёл узнать, как найти своё счастье, многие приходят ко мне за этим, но ответь-ка мне, что для тебя есть счастье? И разве не счастлив ты теперь?

Задумался Ваня.

– Пожалуй, что сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле, – наконец ответил он. – Только холодно очень.

Ворон улыбнулся.

– Но есть у меня к тебе Ваня ещё вопрос: ты стал счастливым обладателем волшебных камней, и ты знаешь, что их владелец становится бессмертным. А теперь подумай хорошенько, нужно ли это тебе?

Нахмурился Иван. Здорово ему было летать; интересно и полезно говорить со зверями; но вот о бессмертии он как-то и не задумывался вовсе. Наконец покачал Ваня головой.

– Не хочу я бессмертным быть, не человеческое это дело. Быть бессмертным – значит обрести не только вечную жизнь на Земле, но и вечное одиночество, и вечное страдание. Сколько Богу угодно, столько и хочу жить. И бессмертным быть не телом, но лишь душой, – с уверенностью произнёс крестьянский сын.

– Хорошо, – сказал ворон, – Хорошо ты, Ваня, говоришь. И раз ответил ты мне на два вопроса, то дам я тебе два совета. Слушай же хорошенько. Первый мой тебе совет: не оставляй ты себе камней волшебных. Но не вздумай также продавать их, не бросай их на дороге, а сделай вот что: закопай камни в мать сыру землю. А второй мой совет очень прост: лети к Василисе, так скоро, как только можешь, а не поспеешь вовремя – пеняй на себя, не видать тебе счастья вовек, – грозно закончила древняя птица.

Вздрогнул Ваня и так и сорвался с места, как стрела пущенная. Понял он, что беда большая может случиться, непоправимая.

– Спасибо вам, мудрая птица! – только и прокричал крестьянский сын, скрываясь на горизонте.

Меньше, чем за минуту долетел Ваня до места, где оставил принцессу. Сердце его бешено колотилось, в ушах стучало. Совсем подлетая, увидел он мирно спящую Василису и успокоился, не предвидя для неё никакой опасности. Замер он на высоте, любуясь мирным, спокойным сном любимой, и забыл уж даже про слова ворона грозные.

– Спишшь? Мерсская оссоба, – вдруг донёсся до Вани неприятный голос снизу. Он тут же беспокойно заозирался, но никого не обнаружил. – Заплачешшь, закричишшь, замучаешшьсся, – продолжал пугающий, шипящий голос, будто у Ивана в голове. – Умрёшшь! За ссекунду!

Камнем бросился белый как снег Иван на землю. И сомкнулись зубы страшной, ядовитой змеи на человеческой плоти. Не вскрикнула даже Василиса.

Глава 10

И за спуском подъём взлетает

Если верить рассказам стариков, давно уж высох волшебный источник живой воды. И никакие камни волшебные не могут помочь, если человек уже мёртв. Понял Иван теперь страшное пророчество ворона.

Стоял он, белый как сама смерть, и с ужасом и злобой смотрел на змею. Страшную, смертельную змею, прыгнувшую в бессмысленной ненависти ко всему живому на невинную, спящую девушку и вцепившуюся своими ядовитыми клыками прямо в вытянутую руку... Бледную, дрожащую руку крестьянского сына.

Василиса, утомлённая вчера, продолжала спокойно спать, не ведая, какой страшной опасности избежала чудом. На Ивана же, держащего при себе все три камня, страшный яд совсем не подействовал. Прошипел крестьянский сын, словно сам змеем сделался:

– Сегодня я дарую тебе жизнь. Но в наказание за твою злобу и жестокость, я лишаю тебя твоего страшного оружия, чтобы ты и впредь не могла лишать жизни невинных.

Сказав так, осторожно срезал Иван своим острым мечом до самого основания два змеиных клыка, налитых ядом. С тем и отпустил змею восвояси.

А сам встал перед удивленной Василисой, которая только проснулась и сонно улыбалась ему, и пообещал, что никогда её не бросит и одну не оставит.

В тот день долетели Иван с принцессой до королевства, откуда та родом. Как радовался король, увидев дочь свою возлюбленную живой и здоровой.

Даром, что Иван – сын крестьянина, благословил он молодых на свадьбу и пригласил Ваню с родителями во дворец переехать. Тогда же отправились в карете с лошадьми и со свитой крестьянский сын и Василиса в отчий дом Ивана. Видя сына своего счастливого и девушку прелестную, так ещё и принцессу, родители Вани рады были очень, собрали вещи и поехали с сыном и принцессой во дворец.

На следующий день был во дворце пир великолепный, и пригласили на него всех желающих со всего царства и деревень окрестных. И веселился народ честной весь день и всю ночь. И танцевали все на балу, а самой красивой парой были Иван с Василисой, нарядные, счастливые, кружащиеся в вальсе.

Рассказ наш к концу близится, и остаётся лишь рассказать о том, что случилось с волшебными камнями.

Отдохнув после бала, Ваня с принцессой отправились гулять. Много прошли они, гуляя, и вышли за пределы царства. Остановились на лугу чудесном, у берега озера. Тут Иван и рассказал Василисе, что камни волшебных закопать в землю надо. Не стала спорить принцесса, она тоже поняла, что решение это верное и справедливое.

Положили Иван с Василисой мешочек с камнями в ямку и присыпали землёй. Но только собрались они уходить, как вдруг задрожала земля; взлетела в небо стая испуганных птиц; и прямо из–под земли, где камни волшебные закопаны были, вырос чудесный, богато украшенный замок с большими, уютными залами, раскидистыми садами и некоторыми волшебными свойствами.

В замке этом на столах всегда лежали свежие, вкусные угощения: каши, супы с овощами, фрукты, всевозможные пироги, мороженое, шоколад, да чего там только не было; в шкафах сами собой появлялись новые, увлекательные книги с красочными картинками; в гардеробе всегда находились самые изысканные и утонченные наряды; а, гуляя в волшебном саду или купаясь в прозрачном озере, любой мог разговаривать с животными, без труда понимая их.

И вот, с благословением счастливых родителей, сыграли молодые пышную свадьбу и поселились в волшебном замке. Замок их всегда открыт, они гостеприимно принимают всех, кто хочет взглянуть на волшебный сад, отведать изысканных угощений или нуждается в помощи.

Живут они счастливо и дружно, заводят новые знакомства, навещают старых друзей, ухаживают за садом и замком. Но что это? Кажется, из сада доносится весёлый детский смех.

Да, это их маленький сынишка играет с гостями – озорными крестьянскими детьми. А в зале их дочка потчует волка с лисой пирогами и читает сказки подросшему галчонку.

Молодые родители сидят у озера и беседует. Много опасностей и горя они преодолели. Но как же счастливы они теперь.

«Даже если полоса очень чёрная,

И не видно её конца и края,

Надо знать, что жизнь – что дорога горная,

И за спуском подъём взлетает.

А в микромире квантовых частиц вообще все возможно. Вы только поверьте,» – сказал однажды пожилой филин, угощаясь под луной пирогом с черникой.