Сказка о помощи

Глава 1

Однослойная рубаха. Рукава закатаны. Сарафан. Тёмный, непарадный. Никаких накидок и побрякушек, ничего подобного.

Рада улыбнулась, глядя в ровное, как зеркало, отражение в озере.

Может быть, дома остались платья пышнее и богаче, но их она взяла бы с собой, если б ей нужно было приданое. Но ей оно без надобности. Будет работать руками, будет лепить горшки и свистульки из глины. Будет свободна и выберет того в мужья, на кого укажет сердце.

А если сердце ни на кого не укажет - тоже не беда, у неё будет ремесло, чтобы себя прокормить.

***

Теперь озеро не было ровным. Моросил противный дождь, и Раде, сидящей на телеге, приходилось кутаться в платок.

Проезжая мимо того же самого озера вновь, Рада не чувствовала воодушевления. Кто же знал, что ей придётся вернуться домой, едва она завершит своё обучение?

Рада рассчитывала, что осядет в слободе, станет мастерицей и, возможно, когда сколотит какое-то хозяйство, найдёт мужа и заведёт детишек. Торопиться ей было некуда, впрочем – на юге тепло и сытно, люди долго живут, а продолжать свой именитый род для неё скорее желание, чем обязанность – всё равно наследовать всё должны были детишки старшего брата, который, само собой, уже нашёл славную девушку, и на будущий год они должны были сыграть свадьбу. Впрочем, теперь возвращаться домой ей нужно вовсе не на торжество.

Развилка. Ах, как было бы славно сейчас развернуться и поехать обратно, или повернуть налево, хоть Рада совершенно не знает, куда эта дорожка ведёт.

Но ей нужно направо. Её путь лежит через поле-полюшко, речку-реченьку, и могучий лес-дубраву, что высится за полем с речкой. За ними и скрыт родной город.

***

Рада не брала с собой много вещей. Чтобы многое взять, нужно многое иметь, а она, несмотря на семейный достаток, о котором свидетельствовала и верная лошадка, много накопить не успела. По три рубахи и сарафана, лаптей несколько пар, да всякого по мелочи. В основном в телегу она положила любимые свои работы и запас глины – почему-то Рада была уверена, что если гончарный круг дома соорудить ей труда не составит, то вот в наличии хорошей глины на севере сомневалась, а потому взяла запасы на первое время.

Вдруг налетел сильный ветер, вырывая Раду из размышлений. Он прошёлся по полю, пригнул высокие колосья, будто рука погладила тёплый кошачий бок.

И где-то в стороне, на обочине дороги, кто-то оглушительно и звонко чихнул. Ребёнок? Но…В воздух взлетели крошечные искорки, так что Рада не могла бы упустить это из виду, даже если бы совершенно оглохла.

- Тпру, родимая! – тут же остановила Рада свою лошадку и соскочила с телеги, оглядываясь по сторонам. – Где ты, маленький? Садись, я тебя довезу, куда надобно, нечего тебе в такую сырость здесь делать!

- Я тебе дам, «маленький»! Ишь!– возмутился тот же тоненький голосок откуда-то с земли. – Сама с сосну вымахала, а теперь ещё и обзывается!

Рада посмотрела вниз, и увидела крошечного старичка, всего чуть больше кулачка. У старичка были соломенные волосы, соломенная одёжка и маленькие блестящие чёрные глазки, похожие на жуков.

- Ох, прости, батюшка, не признала, - виновато поклонилась Рада. Затем подняла взгляд на старичка и покаялась. – И до сих пор не признаю, честно говоря… Кем будешь?

- Полевик я, неужто не ясно? – полевик скрестил руки на груди и сердито затопал ножкой.

- Прости, но, я думала, ты немножко… Эм… - Рада замялась, не зная, как не обидеть духа.

- Выше? Всё вы, люди, собой меряете! Может, это вы большие больно сами, а не наоборот-то, а? Впрочем, нет у меня сейчас настроя спорить с тобою, езжай уже себе с моего поля подобру-поздорову, - буркнул полевик и готовился уже нырнуть обратно, затерявшись меж золотых колосьев, да Рада остановила его.

- Обожди, батюшка! Тебе и разболеться ведь в такую погоду недолго, вон как чихаешь!

- Так… А чего ж делать-то? Сыро везде, нигде от дождя проклятого не скрыться, - понурился полевик, шмыгнув носом.

- Сейчас я подсоблю! – Рада метнулась к своей повозке, стала перебирать своё добро и вскоре нашла то, что нужно. – Вот, смотри, какой просторный! Под ним и укрыться можно, хоть в дождь, хоть в буран.

- Экая ты выдумщица… - протянул полевик, когда Рада положила перед ним кувшин. – А коли разобьётся?

- Не разобьётся, он крепкий, я его на совесть делала, - гордо приосанилась Рада. – Бери-бери, не стесняйся.

- Благодарю тебя, девица, - поклонился ей полевик и покатил куда-то вглубь поля кувшин. Мгновенье – и Рада уже потеряла его из виду. Рада только улыбнулась и забралась обратно на телегу.

Поле заканчивалось, миновать речку – и вот уже дом совсем близко будет.

***

Поле и лес соединял тоненький, хлипкий мостик. Рада задумалась - выдержит ли он её телегу? Спрыгнула она вновь на землю, пошла на мостик смотреть. Решила, что выдержать-то выдержит, да щепки все в речку полетят, некрасиво как-то. И ненадёжно всё равно. Надо бы мостик укрепить. Достала глину, смешала её с песком, и принялась щели в досках заделывать, чтобы влага туда не проникала и дерево не разрушала.

- Чего это ты тут удумала?! - пробулькало что-то у Рады за спиной. Она выдохнула тоненько, сжала кулаки и обернулась.

За ней стоял старик, но заместо волос и бороды у него была тина, между пальцами - перепонки, а сзади приветливо болтался длинный скользкий хвост с плавником.

- Здоровья желаю тебе, батюшка водяной, хозяин речки этой, - поклонилась ему в ноги Рада. После встречи с полевиком она уже не удивлялась. Опасалась немного, но не удивлялась.

- И тебе не хворать… - оторопел водяной. - Так… Чего ты тут делаешь, окаянная? Проехать хочешь? Смотри у меня, коли щепки в речку полетят, буянить буду! Вода взволнуется, накроет твою повозку и поминай, как звали!

- Ну-ну, что уж так резко сразу, - покачала головой Рада. - Я ведь и сама всё вижу. Вон, решила мостик как раз укрепить, чтоб он и нам, людям, помогал, и тебе не мешал.

Водяной цокнул языком, но ничего не сказал больше, наблюдал за работой. Когда Рада закончила и перебралась благополучно через мост, она обернулась и помахала ему. Водяной уже сидел на мостике, хвостом и ногами болтал.

- Экая ты рукастая, - уважительно покачал головой он, оценивая результат её трудов.

- Такой уж воспитали, - улыбнулась Рада.

- Благодарю тебя, девица, - поклонился ей водяной и нырнул обратно в реку.

Рада только плечами пожала, да и поехала себе дальше, прямо в дремучую чащу.

***

На данном этапе пути Рада бы скорее удивилась, если бы не встретила лешего. Ну, правда. Вот и он - вырос перед ней прямо посреди тропы.

Старик косматый, волосы белые, бровей и ресниц и в помине не бывало, за спиной - корзина с хворостом, а одет в шкуру медведя. Эффектно принарядился дедушка, нечего сказать. А ростом… ох, выше лошади, с молодой дуб.

- Сказывали мне соседи о тебе, - прогудел леший. - Не выпущу я тебя отсюда.

- Что же рассказали обо мне такого? Чем насолила я им и тебе, батюшка леший? - спросила кротко Рада.

- Напротив, не насолила, а обрадовала, - пояснил Леший, поглаживая бороду. - Девица ты умелая да смышлёная, стало быть, развлекать уметь тоже должна, прав я?

- Прав, батюшка, - кивнула Рада. - У нас в слободе и песни пели, и плясали по праздникам, жизнью меня наслаждаться научили тоже. Вот только в толк не возьму, отчего не выпустить тебе меня.

- Лес мой угрюмый и страшный, не любят тут люди ездить, скучно мне! - пожаловался леший. - Общества не хватает, понимаешь? С соседушками не поболтаешь много, тем новых нет и нет. Тоска зелёная меня одолела, словно Кикимору в жёны взял…

- Так, болота тут вроде близко нет, значит, хоть с ней-то мы не встретимся сегодня, - пробормотала Рада себе под нос.

- Что? - леший приложил громадную ладонь к громадному уху.

- Знаю я, как беде твоей помочь! - прокричала Рада. - Не могу остаться с тобою никак, батюшка, дела у меня в городе важные. Да вот что, слушай-ка. Есть у меня игрушки-свистульки. Красивые, нарядные, разные. Вот так в них дуешь - и мелодию играешь!

- Рада продудела коротенькую песенку.

- Хоть цельный день сиди, играй, и горя не знай! - Рада протянула ему несколько свистулек.

- Ой, так это ж друзья мои! - просиял леший. - И ёжик, и лисичка, и зайчик. Идите сюда, смотрите!

Собрались вокруг них звери, любовались игрушками горделиво.

- Езжай, красавица, благодарю тебя! - помахал леший на прощание мозолистой рукой.

- Не скучай, батюшка леший! - помахала в ответ Рада и свистнула лошади. - Но, родимая!

И в этот раз сама скрылась средь древесных стволов за поворотом тропы.

***

Воротиться назад никогда не бывало просто. Уходить всегда легче, да спокойнее как-то. На душе кошки не скребут, они, милые, с клубками играются. Уходят куда-то далече, к чему-то новому и доселе неизведанному.

Когда приходит час воротиться… Что ж, Раде чудилось, будто всё переменилось, и в то же время за новыми красками проступали старые черты.

Рада прилежно выучилась лепить и расписывать кувшины, миски и даже игрушки-свистульки. Она знала, как приручить глину, знала, как управиться с тяжёлой крышкой от печи и не боялась запачкать руки сажей.

Чего она совершенно не знала, так это того, как справляться с тем грузом, что шёл в придачу к огромному дому, который стоял сейчас перед ней.

Плотный, надёжный сруб давил своим весом, он казался больше, чем Рада его помнила с детства. Дом был красив, этого не заметил бы только слепец или блаженный. Гладкие, толстые брёвна, резные наличники на окнах, фигурные столбцы – всё чин по чину, как полагается. Крыльцо широкое, тоже изукрашенное всё. Прямо терем княжеский, настоящие хоромы.

Рада выдохнула, набралась мужества и поднялась к дверям. Шаги на ступенях отдавались гулким стуком, и Раде казалось, что дом точно так же присматривается к ней, как и она к нему.

Шаг вперёд, за тяжёлую дубовую дверь – и вот она внутри. Прошла сквозь сени, нашла свечу – уже стемнело, близился вечер, к тому же небо заволокли тучи.

Рада помнила, что тут, внизу, всегда обедали, даже устраивали приёмы. Палаты почти целиком занимал длинный стол с широкими скамьями. Стены украшали шитые ковры, в углах стояли кованные сундуки – отец любил принимать гостей, и не желал это делать в неподобающем помещении.

Но без людей всё казалось чересчур пустым. Рада помнит пиры и яства, смех и тёплый свет – без всего этого палаты стали почти неузнаваемыми. Раде не хотелось здесь задерживаться, поэтому она поспешила к лестнице.

Выше, на втором этаже, уже покои. Там жили они всей семьёй… И теперь будет жить одна Рада.

Она не должна была вернуться. И дом, и отцовские дела здесь должен был унаследовать брат. Но ни его, ни отца не стало. И теперь Рада одна в этом большом доме, который не принял её. Рада должна была с головой окунуться в ту сеть, которой связаны были меж собой все влиятельные люди в городе и понять, что случилось с её родными.

Рада ничего не смыслила в этом. Её не готовили к таким вещам с детства, в отличие от брата. И сейчас в родных стенах она была совершенно чужой и потерянной, лишней.

Вдруг ступенька скрипнула. Рада изумлённо обернулась, ступила на неё опять. Скрип повторился.

Вспомнил. Дом вспомнил её.

Эта ступенька скрипела все те годы, что Рада здесь провела. И её так и не успели заменить.

- Эй, сосенка, тебе помощь не нужна? - вдруг поинтересовался тоненький голосок, раздавшийся прямо над ухом. Рада изумлённо посмотрела на своё плечо - там сидел полевик и нахально улыбался.

Рада сбежала спешно вниз, перепрыгивая через ступеньки, распахнула дверь. Из колодца высунулся водяной, из-за могучего дуба во дворе выглянул леший.

Рада улыбнулась. Вместе с такими помощниками она непременно справится со всем, что на неё навалилось.