Сказка о мышках
Умные мышки
Сказка об умных мышах
1.
Давным-давно на земле появились мыши. То были дикие времена. Мыши были малы, и им почти всегда хотелось есть. У них не было длинных клыков и когтей, а потому им часто было страшновато выходить из норок. Но мыши были трудолюбивы и выносливы. Серые и неприметные они родились немного иными. Похожие на других грызунов внешне, внутренне они были устроены чуть-чуть сложнее: умнее. Конечно, они не были по-настоящему умными. Но тогда в чем же заключался их ум?
Они ничего не забывали и научились передавать друг другу сообщения.
Так, если одна мышка поняла, что на желудь, упавший ей на спину, действовала тяга к земле, то скоро остальные научались находить под деревьями опавшие плоды и собирать их. Если другая узнавала, где достать жирные орешки — вскоре там кормилась вся община.
Они научились считать время, следя за красавицей-луной. Время перестало быть тайной для них, и вслед за ним они открыли секреты погоды. А уж когда им стало ясно, что оставив в земле вкусное зернышко, спустя время снегов, они получат целый куст, обсыпанный такими зернами, наступила большая радость.
Пришел тот день, когда не надо было весь день бегать в поисках еды. Еда росла всюду. Оказалось, что для того, чтобы всем хватало лакомств достаточно было, чтобы лишь треть мышей работала. И все ценили этих работяг, и все любили этих работяг, потому что каждая сытая мышка знала, благодаря кому все наслаждались благом. А потому трудящиеся первыми садились за трапезу, а остальные спокойно ждали в очереди.
И вот сытые мыши задумались: как же сделать так, чтобы больше не было страшно? Половина мышек сказала, что так не бывает — полевые коты слишком быстры и сильны, ни одна сильнейшая мышь не сумеет одолеть даже самую слабую кошку. Но другая продолжила думать. Такие уж они были удивительные существа — задумавшись, они не упускали задачу из вида. Было придумано разделиться: одна треть сажала зерна и орехи, вторая охраняла норки и вовремя предупреждала мышек об опасности, а третья пыталась стать еще умнее, и назывались последние — мышами «учеными».
Спустя много дней одна из них предложила строить глубокие дома — так, чтобы ни одна кошка не могла достать до их спален. Другая провела опыт и открыла, как получать огонь и как его тушить.
Возликовали мышки, ведь всем было известно, что кошки боятся огня! Теперь каждая мышь могла вздохнуть с облегчением — днем их дома охраняли дозорные, а ночью вход в норку преграждали стражники с факелами. Радовались мышки — община, наконец, жила в благоденствии.
Прошло время, община разрослась настолько, что в их большой норке стало тесно. Задумались мышки — раньше такого не бывало.
И умные мышки придумали разделиться пополам. Посчитались на четное-нечетное, обнялись на прощание и одна половинка ушла. Никто не грустил, потому что умные мышки знали — так надо. Как знали и то, что им придется вырыть новые норки, засадить новое поле, зажечь новый костер от котов. И все это они умели.
Так уж вышло, что на новые земли ушла не просто умная, а, пожалуй, самая умная мышка. И в один прекрасный день она придумала «механизм» — так она назвала свое изобретение — нужно было найти сурка или бурундука, накормить, пока он не заснет, а позже связать его так, чтобы он стал послушным, а дальше привязать к нему оглоблю и пахать поле. Сурки — они сильные.
Так у мышей появилась скотина. Хорошая, любимая скотина. Мыши любили сурков и даже давали им иногда орешки, конечно, если те хорошо работали.
Но что происходило с первой общиной? А у них тоже все было хорошо. Как-то случайно наступив на длинную палочку с камнем, мышка открыла любопытный механизм и назвала его забавным словом «катапульта». И мышки научились отгонять птиц от подсолнухов.
Изредка они отправляли родичам посланников, которые честно делились своими открытиями.
И вот однажды они научились писать. Как же радовались мыши обеих общин — теперь мышь могла выразить мысли не только вслух, но и процарапать на коре молодой березки на поколения вперед. От счастья они даже праздник устроили. И надо же — не только ученые мыши, но и земледельцы, и военные научились читать и писать!
Ах, то было золото, а не время. Мыши написали поучительные истории для мышат, научные книги, и даже рецепты своих бабушек.
Однажды милая мышка-малышка отправила через посланника записку бабушке. А та, получив записку, была так рада, что рассказала об этом подружке. Так появилась почта. Что и говорить, пришлось осваивать мышкам новую профессию — почтальона.
Стоит ли говорить, что прекрасная жизнь привела мышек к очередному делению. И теперь поле делили четыре дружных общины умных мышей. Они полюбовно и честно разделили землю, сурков и бурундуков и попрощались.
Сменилось не одно поколение мышей, за это время они достигли высот: земледельцы учились выращивать новые сорта, придумывали удобрения, приручали новых животных, а также прогнали с поля всех кротов-вредителей.
Стражники разработали множество разных приспособлений, чтобы отгонять хищников или полевых воришек — птиц и крыс. У них были огонь, катапульты и рогатки. А недавно ученая мышь открыла горючий порошок, который взрывался мгновенно и мог спалить не то что кота, а целую лисицу!
Так уж случилось, что мудрейшая мышь в тот день заболела, а потому забыла записать и передать в три соседние общины новость об открытом порошке. Невольно в одной из общин появился Секрет.
2.
Пришло время, когда зернышки на полях стали вкусными и мышки вышли собирать урожай. Каждая мышка трудилась на совесть. Так что вечером всех ожидал праздничный ужин.
На столе горками лежали орешки, а кладовые мышки принесли из запасов медовую воду. От этой праздничной водички в животах стало тепло, а головы приятно кружило.
И тут одна из молодых мышей сделала странное: она вышла из-за стола и начала забавно кружиться. Большинство взрослых промолчало, им хотелось отдохнуть и наесться, однако, тем кто помоложе это показалось интересным. И они тоже вышли покружиться. Им стало так весело — и они засмеялись от счастья. Потом кто-то придумал кружиться, взявшись за лапки, и стало еще веселей.
На следующий день — пока старые мышки отсыпались от медовой воды, а взрослые занимались делами, молодые собрались на полянке.
Они с теплотой говорили о минувшей вечеринке, и тогда мышка, которую нельзя было назвать очень уж умной, а потому ей было не стыдно задавать глупые вопросы, произнесла:
— Эх, и почему бы нам не устраивать каждый день праздники?
Мысль поначалу показалась настолько нелепой, что все лишь снисходительно улыбнулись — что взять с глупенькой умной мышки, но та не унялась.
— Умники, скажите мне, зачем жить скучно, если можно веселиться? Скажите, и тогда я соглашусь.
— Наши предки завещали нам учиться и трудиться. Про праздники они нам не говорили.
— И что? Наши ученые предки давно умерли, возможно, они бы тоже веселились, если бы умели!
— Чушь! Веселиться не трудно, — возразила самая умная из собравшихся привыкшая к тому, что все ее уважали.
Но в этот раз она получила неожиданный отпор:
— Ты только на словах умна, а попробуй покружиться как я! — и глупая умная мышь завертелась, изящно размахивая хвостиком.
Меж мышками прокатился шепот восхищения, и когда та остановилась, на нее смотрели уже другими глазами:
— Научи нас, мы тоже хотим так веселиться! — искренне просились молоденькие умные мышки…
3
Зима закончилась. Стало тепло, мыши сменили шубки. Работа в полях еще не началась. Вот тогда-то по почте мышки договорились встретиться со своими соседями и отпраздновать пришедшую весну.
Это было понятно — за долгую зиму мышки соскучились по сородичам. И все охотно согласились, еще не ведая, какой неожиданный подарок их ожидает.
Мышки сердечно обнимались, обменивались новостями, в центре полянки был накрыт огромный стол. И снова они выпили медовой водички.
И вот молодая уже умная мышка звонко произнесла:
— А давайте устроим соревнование?
Мышки из соседних общин не поняли, при всей учености это слово им было неизвестно. Более того, оно не казалось приятным.
Но бывшая глупая мышка быстро объяснила:
— Это будет интересно. Желающий может поучаствовать в испытании на ловкость или силу.
— Как, например, прогнать кота от норки?
— Нет, гораздо веселее, — заверила неугомонная мышка. — Ну, что — попробуем?
Сначала мышки не решались, но видя, что веселая мышка сама вызвалась поучаствовать, остальные решились поддержать ее. В итоге от каждой общины вышли по пять самых смелых и ловких мышей.
Первым испытанием было быстрее всех пробежать по длинной соломинке над ручьем, да так, чтобы не свалиться в воду и не замочить хвостика. Вторым — на скорость пронести на носике ржаное зернышко, ни разу его не обронив. Много всякого понапридумала веселая мышка с друзьями за зиму. Среди прочих заданий было: сорвать в прыжке подвешенный к веточке орешек; дальше всех пройтись на передних лапках; и, в конце концов, опередить товарищей в гонке на сурках!
Как только веселая молодая мышка огласила задания, участникам очень сильно захотелось оказаться именно тем, кто справится лучше остальных. Хотя они и сами не понимали, зачем им это. Ведь им не обещали подарков.
Но что происходило с другими мышками — теми, что не участвовали в диковинном «состязании»?
Сначала было любопытно — ведь они никогда такого не видали. Но очень скоро они ощутили странное волнение. Какой-то жар подгонял их — они почти тотчас возжелали, чтобы именно их сородич оказался лучшим. И жар был так силен, что мог поспорить даже с медовой водичкой, и они даже позабыли об угощениях.
При первом забеге мышки сдерживались — они ведь были культурными. Но вот на втором кто-то не выдержал и закричал:
— Беги же скорее! Не бойся!
Спустя еще одно испытание, мышки оставили стол и сбились в четыре кучки, отчаянно подбадривая своего сородича. И мышки старались изо всех сил.
Это и впрямь был чудесный вечер. Их прекрасный мышиный мир согласился, что состязание — это довольно мило и занятно, а потому его стоит повторить. В конце вечера сытые и усталые они разошлись по общинам. На лицах были улыбки, но каждая умная мышь запомнила тот жар, что опалял им нутро во время испытаний…
Глава 2
4.
Весной всем работы хватает: в эту пору к мышкам земледельцам присоединяются все: и стражники, и ученые, и кладовщики, и лекари. Потому что даже мышонку известно, как важна весна.
И в этот раз все принялись за работу. В полдень озорной мышке захотелось немного развлечься и она, копая землю, принялась тихонько присвистывать. А потом из горла сорвался непонятный звук — не смех и не крик, а будто бы она протяжно выдула слово детским голоском.
Мышь подивилась и попробовала повторить:
— Ля-ля-ля…
И громче:
— Ля-ля-ля…
Ей стало весело и она, уже не боясь, завела:
— Ля-ля-ля, ля-ля-ля … Лягушка квакает с утра.
Ой-е-ей, как забавно вышло! От радостного волнения она закружилась, притоптывая и щелкая хвостиком:
— Ля — ля — ля, лягушка ловит комара!
Она позабыла о лопате и села, придумывая новые строчки.
Ох, как же ей понравилось — оказалось, что можно соединять разные слова и плавно выговаривать их тонким голосочком. А еще в своем творении можно соединять совершенно любые слова, не заботясь, согласятся ли с ними ученые мышки. Она так расхулиганилась, придумывая, пока не промурлыкала кошачьим голоском:
— Ля-ля-ля, ля-ля-ля, полюбила мышь кота!
— Ой, — она пискнула и прикрыла рот.
К счастью, ее никто не услыхал: все трудились в поте лица. Ей стало немного стыдно — ведь она не вскопала даже половину рядка. Но ничего она наверстает попозже — когда остальные пойдут на обед.
Она пятясь, отошла к дереву, быстренько вскарабкалась на веточку и отодрав кусочек тонкой коры принялась записывать то, что она решила назвать стихами.
К вечеру уставшие мышки вернулись в норки. День прошел весьма плодотворно — поле было вспахано. Завтра предстоял посев.
Мышки улеглись.
— Хорошо мы сегодня поработали, — пробормотала мышка с соседней кроватки.
— Да, — кратко пискнула веселая мышь.
Действительно, сегодня ей многое удалось, хотя ни спина, ни лапки ее не болели…
***
5.
На следующий день все взрослые мышки вновь вышли на работу. Их почему-то построили, а не выпустили сразу в поле. Вперед вышла старая мудрая мышь:
— Вчера одна мышь оставила лопату в поле, не закончив работу даже наполовину.
Мыши вздрогнули. Такого не было на их памяти.
— Пусть она выйдет и покажет себя.
Мышки заозирались, не веря ушам.
С первых же слов веселая мышь похолодела внутри. Вспомнила — она ведь так и не вернулась к своей лопате! И хорошо бы ей было спрятаться, но она совершенно не умела лгать.
Она шагнула вперед на слабеющих лапках.
Старая мышь строго сказала:
— Объяснись.
— Я … я отвлеклась, — пролепетала бывшая веселая мышь.
Самые старые мыши собрались в маленький кружок и зашептались, пока несчастная мышка умирала от стыда. Все, даже друзья, смотрели на нее как на неведомое неприятное существо. Мышка не могла распознать по их лицам, чего было больше: осуждения или недоверия.
Наконец, старейшина провозгласила:
— Вчера ты не работала, но съела сытный обед. Следовательно, сегодня ты будешь работать без обеда, и пусть твои соседи по грядке приглядывают, чтобы ты снова не убежала.
Она горестно кивнула, принимая свое наказание.
Пусть уж лучше голод, чем позор.
К полудню спина и лапки ныли, а животик уже начал урчать. Мышке было грустно, но она крепилась.
Вскоре всем кроме нее раздали обеды, и она залезла на дерево, чтобы аромат зернышек не щекотал ей нос.
— Слушай, — донеслось снизу. — А что ты делала вчера? Кружилась или просто спала?
— Я? — отозвалась виноватая мышка.
— Ну конечно, ты. Мы-то работали.
Она перебралась на веточку пониже и призналась.
— Я свистела стихи.
— Сти-хи? — повторили мышки неизвестное слово.
Она кивнула.
— Покажи, что это? И как этим свистеть?
Мышь вздохнула — она сильно устала, но раз ее просят, нельзя отказываться. Как-никак, она виновата перед общиной.
Голодная мышка встала и, приложив верхние лапки к груди, начала на память рассказывать стих об одинокой смелой мышке, отправившейся в путь через огромное поле, о том, как на нее охотились коты и совы, но она уцелела и обрела друзей.
Мыши слушали, раскрыв рты, а когда она закончила, попросили повторить стих заново.
— Так вам понравилось? — с надеждой спросила она.
Они и сами не знали, просто им хотелось послушать еще раз. И тогда она решилась. Приосанившись для храбрости, виноватая мышка начала нежно «свистеть» стихи, покачиваясь, и отбивая хвостикам мерные щелчки.
Остальным мышкам стало совсем не по себе — слушая плавно текущий звонкий голосок, они незаметно начали также раскачиваться и щелкать хвостиками, переступая с одной натруженной лапки на другую.
И когда стих закончился, они с изумлением осознали, что усталость их как будто чуть уменьшилась.
Глава 3
Поля были вовремя засеяны, вскоре появились всходы.
Веселая мышь частенько выходила на работу — дергать сорняки, поливать, удобрять. При этом она не тужила, никто не припоминал ей прошлую ошибку. Напротив, после того дня многие просили ее научить их свистеть стихи. Держа в уме соловьиные трели, они в шутку называли это пением.
Было приятно, что многие родичи полюбили ее стихи и с удовольствием насвистывали их даже за работой. Стихи у нее получались легко, а свистеть их, щелкая хвостиком и притоптывая, было одно удовольствие, и потому она частенько делилась с друзьями новинками.
Дошло до того, что даже мышки из соседних деревень приходили к ним по вечерам, чтобы послушать ее.
Однажды ее вызвали к старейшине. Мышка вспомнила про случай с лопатой и слегка заволновалась. Но, также вспомнив, что отработала тот проступок сполна, успокоилась.
Войдя, она почтительно склонилась.
— Здравствуй, — подслеповатые глаза старейшины пристально вглядывались в нее, и мышка склонилась еще ниже.
— Я слышал, ты умеешь делать м-м-м, пение?
Вежливая мышка с готовностью кивнула, начиная понимать, зачем она здесь.
— Покажи мне, что это.
Она выпрямилась и нежно завела свои самые первые стихи, тихонечко прищелкивая хвостиком.
Когда она закончила, старейшина спросил:
— Та смелая и ловкая мышь, о которой ты пела, — из нашей общины?
— Нет, — не понимая, чистосердечно ответила мышка.
— Тогда из какой? — он нахмурился и почесал затылок. — Я не припомню, чтобы слышал историю о ней.
— О, — она от души улыбнулась, наконец, разобравшись. — Эти стихи не о настоящей мышке. Я их придумала.
Старейшина закашлялся, да так сильно, что мышке пришлось помочь ему — она заботливо постучала по его спине и подала плошечку с водой.
Придя в себя, он переспросил:
— Та мышь, о которой ты свистишь, та, что в одиночку прошла поле и обманула котов и лис, ее нет?
Она облегченно кивнула, довольная, что ее поняли.
— Присядь пока.
Мышка послушно села, сложив лапки на животе.
— Но тогда, кто прошел поле и победил котов?
— Никто, я полагаю. Я ведь уже сказала.
— Ты поешь мышкам слова о том, чего никогда не происходило?
Она улыбнулась его догадливости и развела передние лапки.
Мудрый старейшина позвал помощника и что-то шепнул тому на ушко. Тот покивав, поспешно удалился.
— Кем ты работаешь?
— Я не очень сильна и учёна, так что работаю в основном в поле, — скромно призналась она.
— Каждый день?
Она помотала головой.
— Меня берут на работы через день.
В дверь постучались. Через миг к ним зашел главный лекарь. Старейшина указал ему глазами на веселую мышку. Лекарь близко подошел к ней, так что она даже отступила от неловкости; шумно повел носом при этом его длинные седые усы зашевелились.
— Медовую водичку употребляете?
— Нет, — скромно потупилась юная мышка. — Мне еще рано.
Лекарь поводил из стороны в сторону пальцем у ее глаз, проверил ей ушки, заставил высунуть язык, и в самом конце простукал палочкой косточки на ногах.
Посопев, он пожал плечами и, пробормотав что-то старейшине, вышел.
Старейшина задумчиво походил, заложив лапки за спину, затем остановился, надолго замерев.
Мышка тихонько вздохнула.
Старейшина удивленно обернулся:
— А, ты до сих пор не ушла.
— А можно? — пискнула она.
— Иди, ты свободна.
— До свиданья.
Она юркнула в дверь, желая быстрее выйти из этого странного места.
Глава 4
7.
Дождь
Веселая мышь трудилась на совесть: она дергала сорняки и рыхлила землю так усердно, что не заметила, как небо заволокло тучей. Хлынул ливень, да такой, что до норки не добежать, не замочив шубку. Она поскакала к ближайшему дереву, стараясь бежать меж быстрых тяжелых капель.
Вскарабкавшись по стволу на толстенную ветку, она отложила тяпку, как следует отряхнулась и отжала промокший хвост. Усевшись, она глядела, как вода постепенно сводит на нет их труды. Мышка невесело вздохнула — эх, после дождя придется вновь окучивать кусты.
Она встрепенулась — неподалеку кто-то свистел ее стихи. Да не просто стихи, а самые новые, которые она почти никому не пела!
Она заозиралась и нашла — на несколько веток выше сидела маленькая мышка из соседней норки. Та беспечно напевала, и Веселая мышь не стала ее прерывать. И только когда стихи закончились, она вежливо поздоровалась.
— Добрый день!
— Здравствуйте, — смущенно ответила младшая.
И хотя ливень продолжался, Веселой мышке неожиданно потеплело — соседка явно знала, чьи стихи она свистит. Она любезно заметила:
— Вы красиво поете.
— Что вы! Просто…
— Просто, — заинтересованно повторила Веселая мышь.
— Просто мне нравятся стихи…
— Я рада. Как вас зовут?
Малышка мигом перебежала к ней на ветку.
— Подружки зовут меня Сплюшка. Но я вовсе не соня.
Веселая мышь улыбнулась — новая знакомица была милой. Сплюшка спросила:
— А как вы научились делать стихи?
Веселая мышка призналась:
— Они сами приходят на язык.
— Как бы мне хотелось научиться также!
В голове Веселой мышки мелькнула мысль, она не успела до конца ее обдумать, но уже пискнула:
— Пока идет дождь, давай попробуем сделать стихи вместе!
Они уселись, свесив задние лапки.
— Постарайся пропеть что-нибудь так, чтобы получилось звучно.
Сплюшка моргнула, почесала нос, сложила губы трубочкой, но не произнесла ни звука.
Веселая мышь подсказала:
— Например, Тра-та-та-та, тра-та-та. Из небесного ведра дождик капает с утра!
— Но ведь ливень начался в полдень, и потом — на небе нет никаких ведер!
— В жизни — нет, в стихах — есть, — поведала она ученице. — Ты можешь придумать что-то не совсем обыкновенное, что-то интереснее. Это веселее свистеть.
***
Кот
Однажды уже в середине лета случилось странное событие.
На мышиное поле одной из общин повадился огромный серый кот. Он принес немало бед мышкам. Наконец, его удалось выследить: дозорный подал знак, и тут же на кота разом выскочили остальные стражники, вооруженные заточенными копьями и рогатками. В серого злодея полетели камни и палки, от неожиданности кот завизжал и кинулся наутек. Но сегодня обычно вполне миролюбивые мыши не остановились. Их сердца бились бешено, и они, не успокаиваясь, гнали его до границы владений. Кот юркнул в поле соседней общины.
Стражники завопили:
— Соседи, соседи, тревога! Кот!
Но никто не отозвался. В беспокойстве стражники побежали на соседнее поле — еще бы! Ведь это они пригнали кота к сородичам — а вдруг он нападет на кого-то из них!
Они двигались тихо, но лапки их крепко держали орудия! Коты коварны — то было известно любому мышонку. Серый прожорливый кот мог затаиться, а потом сверху прыгнуть на них и разодрать когтистыми лапами. Сосредоточенно вглядывались они сквозь стебли и листья, пытаясь обнаружить усатого разбойника.
Откуда-то неподалеку послышалось урчание — словно кот расслабился и уже не прятался. Мышки, закусив губы, чтоб не пикнуть, переглянулись и на цыпочках двинулись, полагаясь на слух.
Внезапно их оглушил гром, а затем жуткий кошачий вопль. Мыши вскрикнули от неожиданности и подскочили на месте. Все посмотрели на небо — ни облачка, только черный дым поднимался наверх. Тогда, что за звук они услыхали?!
— Вперед, — пискнул предводитель, и они побежали на кошачьи стенания.
Как вкопанные они остановились, выглядывая из-за кустов — пахло гарью, дым еще не развеялся, но было видно, как по земле катался обожжённый кот.
Волоски поднялись дыбом, они оторопели. Вид кота был ужасен — обгоревшая шерсть запеклась, местами ее вовсе не осталось: там багровели раны.
Соседская стража, не замечая их, была занята другим. Они, почти не переговариваясь, быстро погрузили несчастного кота на большую телегу — такую мышки видели также впервые, и повезли по широкой дороге. Крики кота перешли в жалобный плач.
Изумленные мышки с рогатками и копьями бесшумно последовали в траве. Повозка ехала долго.
Возле реки она, наконец, остановилась. Стражники ловко вытянули из стоявшего вдоль дороги частокола длинные пики. И снова безмолвно и расторопно они вытолкнули раненного зверя в воду.
Раскрыв рты, мышки провожали взглядом доселе внушавшего им ужас кота. Тот был еле жив, он слабо стонал, едва перебирая лапами. Но выбраться на берег не мог. Всем известно — даже здоровые коты не переносят воды и плохо плавают.
Лишь когда течение увлекло его за поворот, мышки догадались выйти из засады.
— Здравствуйте, соседи, — еще не придя в себя, начальник стражи немного волновался и продолжил несколько сбивчиво. — Мы гнали огромного серого кота, и он перебежал к вам…
— Здравствуйте, — местный стражник пристально вгляделся в них, прежде чем ответить. — Спасибо за предупреждение, мы проводим вас и усилим охрану в полях.
— А разве вы… — недоуменно начал стражник-сосед. — Разве вы не поймали его?
Мордочка соседа нахмурилась:
— А, вы видели? — он кивнул в сторону реки. — Так это был ваш кот. Я не сразу понял это. Видимо, убегая, он с разбегу случайно прыгнул в наш костер. Такая удача.
Начальник стражи улыбнулся во весь рот. Мышки перевели взгляд на его подчиненных — те также стояли с растянутыми губами.
— Это наша общая победа, друзья.
Мыши отвели глаза. Путь до границы прошел в молчании.
Глава 5
8.
— И все видели это? — старейшина обратился к стражникам.
Отряд стоял перед ним навытяжку. Все как по команде кивнули. Как и прежде ни один стражник не доносил о том, чего не видел собственными глазами.
— Это странно, — старейшина задумался, потом махнул рукой, отпуская стражников.
Отряд успел отойти, когда старейшина окликнул начальника.
— Сопроводите меня в Третью общину.
***
Поле составляло сердцевину мышиного мира. Оно было поделено на четыре части двумя бороздами. Так, с утренней стороны, откуда встает солнце, раскинулись две его половинки; и со стороны заката, таковых было также две.
Во времена двух общин, мышки для удобства звали их Утренней и Вечерней.
Однако после второго деления им стало удобнее называть себя Первой, Второй, Третьей и Четвертой общинами.
Со стороны снежных ветров, подставляя бок восходящему солнцу, стояла высокая гора. У ее подножья начиналась земля Четвертой общины, оттуда мышки частенько брали камни для строительства жилищ, обкладки костра, наконечников для копий и других нужд.
С заснеженной вершины истекала река, огибая поле по закатной стороне — там, где раскинулись земли Первой и Третьей общин.
Эта река питала поля, проходя мелкими каналами, выкопанными и поддерживаемыми в порядке трудолюбивыми мышками. Наконец, Вторая община граничила с лесом и частенько угощала собратьев добытыми старательными собирателями орешками и медом.
***
Итак, старейшина Второй общины отправился в гости к старейшине Третьей. Путь был неблизким, но опасностей они не встретили и благополучно вступили на соседское поле.
Впереди у входа в главную норку он увидал старейшину Первой и радостно окликнул его. Они были представителями первых общин и с особенной теплотой относились друг к другу, мышатами они застали времена, когда Третьей и Четвертой общин еще не было.
— Добрый день, достопочтимый брат!
— Приветствую вас, мой добрый брат! Вот так неожиданность!
— И я совсем не чаял увидеть вас здесь!
На мгновенье Второй старейшина расслабился и позабыл о странном происшествии, вынудившем его проделать этот немалый путь. Но медленно сошедшая с лица Первого улыбка и вернувшаяся на его мордочку озабоченность, напомнили о цели.
— Вы тоже хотели поговорить с Третьим? — догадался он. — У вас назначена встреча? Так не беспокойтесь, братец, я подожду в тенёчке.
Второй махнул в сторону небольшого пустыря около дерева, и его подслеповатые глаза обратили внимание на кострище, в котором днем поддерживался слабый огонь.
Взгляд его не ускользнул от Первого, и тот поспешно запротестовал:
— Что вы! Я не позволю вам терять драгоценное время в ожидании. К тому же, я пришел м-м-м, незапланированно. М-м-м, признаться, я в замешательстве…
Ушки Второго навострились — пусть он с годами ослаб зрением, однако, слух его был отменным. Собрат был встревожен, и это взволновало его. Он высказал догадку:
— Скажите, мой друг, возможно, это связано с мертвым котом?
От неожиданности Первый охнул:
— Вам известно об этом? Но как? — он вдохнул и начал степеннее. — Наши работники увидали мертвого кота в реке. Когда он прибился к берегу, вызвали стражников. Кот имел чудовищные раны, и то были следы огня! Доселе мы могли лишь отгонять котов огнем, но этот был словно изжарен!
Старейшина вздрогнул, вспоминая вид истерзанного животного.
— И вы пришли сюда…
Он кивнул:
— Кота несло течением, стало быть, он попал в реку выше. Вот я и явился сюда разузнать, как такое могло произойти!
Второй не имел привычки таиться и передал сородичу свидетельства своих стражников.
Глаза Первого превратились в горошины, усы шевелились:
— О, мышь Прародительница, разве это возможно?
Их прервало вежливое покашливание, они обернулись. Третий старейшина с радушной улыбкой взирал на них.
— Добро пожаловать, братья.
***
9.
Сегодня дни отдыха Сплюшки и Веселой мышки совпали. Утром, прихватив с собой несколько зернышек на перекус, они побежали к своему дереву. За ними увязался Хвостик — младший брат Сплюшки. Он совсем не интересовался стихами, но ему было скучно оставаться в норке.
Веселая мышка выпила росы с подорожника и, взбодрилась:
— Как чудесно!
Втроем они уселись на толстой ветке.
— Вчера у костра Свистулька так хорошо спела мои стихи, — удовлетворенно произнесла Веселая мышь.
Сон словно ветром сдуло с мордочки Хвостика, он горячо закивал.
Сплюшка усмехнулась — в общине у Свистульки был самый звонкий и нежный голосок. С тех пор, как она стала петь стихи Веселой мышки, ее очень зауважали. Особенно молодые мыши, вроде Хвостика.
Однажды Сплюшка видела, как после песни один юный мыш протянул Свистульке вкусный орешек. Правда, она не взяла, тогда в следующий раз он придумал принести ей цветок. Красивый розовый бутончик — совершенно не пригодный для поедания, так вкусно пах, что Свистулька не удержалась.
Веселая мышь спросила:
— А как твой стих?
Сплюшка призналась:
— Никак не могу подобрать последнее слово.
Хвостик насмешливо подтвердил:
— Она весь вечер бормотала — ветерочек, василёчек.
Сплюшка слегка толкнула его локтем. Слегка — потому что, она, в самом деле, бормотала, да вот только так ничего не набормотала.
— Свисти, — попросила Веселая мышь.
— Ветерочек налетел,
Колокольчик зазвенел.
Искрами росинка,
Светится … э-э-э…
От досады голос ее сорвался:
— Не получается.
***
— И расстраиваться совсем незачем, — уверенно заявила Веселая мышь. — У тебя славное начало — оно точно попадает в щелчки. Послушай — па-па-ПА-па, па-па-ПА, па-па-Па-па, па-па-Па.
Стараясь объяснить, она начала прищелкивать. Хвостик, также желая помочь сестре, стал хлопать ладошами в такт.
Веселая мышь мягко направила подружку:
— И сейчас мы просто завершим: ис-кра-ми ро-СИН-ка; све-тит-ся …
Но вместо ожидаемых слов «травинка» или «былинка», она услышала всхлипывания — Сплюшка плакала.
— Ты чего? Ну, давай я закончу: Светится травинка!
Сплюшка замотала головой:
— Не надо. С меня не будет толку, — слезы ручейками текли по серой мордочке.
— Это неправда, — горячо возразила Веселая мышка. — У тебя получается. Одно позабытое слово — пустяк.
— Нет, — безутешно плакала Сплюшка. — Даже если бы я сама нашла это слово — это всё не то! Я не хочу свистеть ни о колокольчиках и васильках, ни о пчелах и кузнечиках!
Хвостик вздохнул и перелез на ветку повыше — он мало смыслил в стихах, а потому решил отдохнуть от шума.
Слезы на глазах Сплюшки высохли, и она заговорила:
— Вы говорили, что в стихах можно сказать о чем-то, чего нет, но о чем интересно думать. И мне стали приходить необычные мысли, — глаза ее помрачнели, и она глухим голосом закончила: — Но стоит мне начать свистеть стихи — получаются лишь цветочки, да ветерки!
***
Третий старейшина провел их в свою комнатку и усадил на чистую мягкую подстилку. Здесь было спокойно и уютно. Первый старейшина хотел было начать, но хозяин учтиво поклонился, невольно прервав его.
— Мой дорогие друзья, виноват — я, сам того не желая, услышал, что привело вас ко мне. А потому отвечу вам незамедлительно и так подробно, как смогу.
***
Рассказ Третьего был краток и незамысловат. Он мало чем отличался от сказанного начальником его стражи — кот, напуганный погоней, внезапно выпрыгнул из поля и попал прямиком в костер. И им ничего другого не осталось, как сбросить его в реку.
Казалось, Первый старейшина успокоился, хотя все еще пребывал в удивлении — надо же мышки своими силами смогли погубить такого страшного злодея — хищного кота! Следовало скорее оповестить весь мышиный мир о чудесной победе.
Второй старейшина отозвался, и в голосе его послышалось нечто, отчего у обоих собеседников навострились седые уши:
— Ваш костер располагается на пустыре вдали от поля…
Первый качнул головой: так было заведено у всех — иначе искры костра могли отлететь на посевы и сжечь урожай.
Правый ус Третьего дёрнулся. Но он столь же почтительно склонился, признавая правоту говорившего.
— Стало быть, кот видел костер. Отчего же он прыгнул прямо в него?!
Первый и Второй воззрились на Третьего. Но тот развел лапки:
— Скорее всего, ваши стражники так измотали его, что у него в голове помутилось от страха, — он нахмурился и недовольно пробормотал. — И что толку размышлять, почему злобный кот прыгнул в огонь. Главное, что его больше нет.
***
Третий старейшина лично проводил собратьев на улицу. Он собирался прощаться, когда Второй спросил:
— Могу ли я взглянуть на повозку, в которой вывозили кота?
— Что за повозка? — полюбопытствовал Первый.
По мордочке Третьего пробежала едва заметная тень.
— Мои стражники видели непомерно большую повозку, — пояснил Второй.
Третий прервал гостя, нервно рассмеявшись:
— Ох, неужели стоит говорить о таких мелочах? Это всего лишь большая повозка.
Первый переводил взгляд с одного родича на другого. Что происходило? Он нутром чуял, но не мог определить, отчего ему стало так неприятно?
***
Они стояли у огромной повозки — такую вряд ли бы могла сдвинуть с места пара сусликов. Верно, сюда требовалась запряженная шестерка. Оба почтенных гостя в изумлении молчали — не ожидая подобного.
Третий говорил четко и размеренно, но все же манера его поменялась — он по какой-то причине перестал смотреть им в глаза.
— Мы смастерили ее в прошлом году для перевозки подсолнухов. Той осенью был прекрасный урожай семечек. — он вздохнул. — В обычной жизни толку от нее немного — она тяжело поворачивается, да и сусликам в ней неудобно. Вдобавок, затраты оказались приличными — ради нее пришлось расширять дорогу. Потому-то мы и не стали показывать ее вам, ведь она не особенно помогает в хозяйстве.
Первый старейшина осуждающе произнес:
— И все-таки сказать стоило. Предки завещали нам ничего не таить друг от друга.
Третий промолчал — спорить было не о чем.
Глава 6
10.
Второй старейшина вернулся к себе. Новость об убитом коте уже распространилась в общине. Остаток дня он провел в раздумьях. Но ближе к ночи им овладело беспокойство. Он не мог заснуть и ворочался в ворохе душистого сена.
Дошло до того, что он не выдержал и встал. Пригладил шерсть на мордочке и вышел из норки. У костра сидели стражники, он подсел к ним.
— Не спится что-то, — признался он.
Сидящие в дозоре кивнули.
Он помолчал, размышляя о чем-то, и вздохнул. Вскоре старейшина заклевал носом. Дозорные переглянулись, усики шевельнулись, скрывая улыбку. Второй засопел, привалившись на стражника.
***
Утром его разбудил птичий щебет. Второй поморщился, приоткрыл глаза и обнаружил себя на улице в кучке соломы неподалеку от костра. Он вспомнил, какие думы согнали его с постели.
Он торопливо засобирался и отказался от завтрака.
— Мне нужно идти, — предупредил он начальника стражи. — Дайте мне провожатых.
***
Утро в Четвертой общине началось необычно. Старейшина еще спал, когда к нему постучался помощник.
— Прошу прощения, к вам пришел Первый Старейшина…
Это звучало так странно. Спросонья Четвертому показалось, что это ему снится, а потому он, перевернувшись, и не подумал вставать.
Но повторившийся стук доказал, что Первый и впрямь навестил его в столь ранний час.
***
Они уселись. Помощник принес на плоской дощечке плошки с водой и горкой овсяных зернышек и удалился. Старейшины сделали по глотку.
— Угощайтесь, дорогой брат.
— Благодарю, признаюсь, я не успел подкрепиться. Но, честное слово, брат, я не мог отложить встречу, — сердечно повинился Первый.
В эту минуту в дверь постучали, и удивленный помощник пискнул, что старейшину навестил старейшина Второй общины.
Тот вошел и радостно просиял:
— Ох, а я опасался потревожить ваш сон. Дорогие собратья, я всю ночь не мог уснуть.
— Как и я, — качнул головой Первый.
— Да что с вами?! — не выдержал Четвертый — он никак не мог взять в толк происходящее.
***
— Так вы говорите, — Четвертый переводил взгляд с Первого на Второго и обратно, не в состоянии произнести очевидное. — Что кот не мог случайно прыгнуть в огонь? И что пламя в костре было слишком слабым, чтобы спалить его?
Старейшины кивнули. Четвертый с заметным усилием продолжил:
— Но вы также сказали, что наш брат Третий сказал обратное.
Старейшины вновь кивнули, мордочки их в ту минуту были безрадостными, но уверенными.
— Простите, но это означает, что кто-то из вас … неправ? — он поспешно добавил. — Возможно, пламя просто ослабло к вашему приходу.
Второй вздохнул — он не обиделся, напротив, даже он сомневался в подозрениях.
Первый спросил:
— Вы знали, что Третья община расширила дорогу к реке почти вдвое?
— Нет, а зачем?
— Может быть, вы видели их огромную повозку, которую тянут шесть сусликов?
Четвертый поперхнулся и долго прокашливался. Когда он пришел в себя, то спросил:
— Что все это значит?
Первый и Второй пожали плечами и в унисон признались:
— Мы не знаем.
Второй мягко спросил:
— Скажите, брат, не замечали и вы каких-нибудь странностей?
Тот помотал головой.
Мордочки старейшин разочарованно поникли. Четвертому стало жаль.
— Да, мы, как и Первая община, соседствуем с Третьей, но река протекает мимо нас по закатной стороне. Они дают нам воду, мы разрешаем им, как и вам, — поспешно уточнил он, поклонившись обоим. — Брать камни с горы.
Он помолчал, словно что-то припоминая.
— Кстати, — медленно произнес он. — Наши копатели как-то говорили, что мыши из Третьей приходят на гору чаще, чем ваши…
***
11.
Веселая мышь не могла выбросить из головы слезы Сплюшки. Вчера ей не удалось подобрать нужных слов для утешения, но теперь-то она все обдумала и надеялась развеять грусть подружки.
Она отработала в поле и, вымыв лапки и мордочку, поскакала в гости к Сплюшке и Хвостику.
Хвостика в норке не оказалось, а вот Сплюшка была в спальне. Она подвинулась и Веселая мышь уселась на мягкую подстилку.
— Как ты? — пискнула она.
Сплюшка невесело улыбнулась:
— Хорошо. Хвостик сказал, что мы и без стихов хорошо живем. Зернышек полно, а еще бабуля угощает орешками, — голос ее сорвался и она всхлипнула.
— Прекрати меня жалобить, — угрожающе попросила Веселая. — Если я тоже зареву, тебе же придется меня утешать!
Сплюшка не выдержала и фыркнула:
— Зачем тебе плакать. У тебя замечательные стихи.
— Я тут подумала… — Веселая осеклась — ой, как же она не догадалась! — Мы ведь не обсудили, о чем ты хотела делать стихи?
— Стихи? Я? — переспросила Сплюшка, но было видно, что она поняла.
Она замахала лапками:
— Право, я не могу.... то есть могу, но… Это так глупо.
— Расскажи, — вкрадчиво и мягко попросила Веселая.
— Ну, ладно, но … — уши ее прижались к макушке. - А вдруг тебе не понравится?
— Как я могу это узнать, не послушав?
Сплюшка вынужденно согласилась.
— Стихов нет, но есть задумка о том, что где-то в мире — может быть, за большой горой живут другие мыши. Представляешь, они ведь могут быть непохожими на нас? Например, что если бы они имели крылышки и умели летать? — глаза Сплюшки загорелись, она заходила по комнатке, увлеченно размахивая лапками. — А еще, что если на звездах, по ночам распускаются огромные солнечные цветы, и потому они так сверкают. А Луна? Она как лесной орешек, что медленно вырастает, а потом ее находит небесная мышь и начинает грызть, пока не съест до конца…
Веселая зачарованно слушала и не могла понять — что она чувствует. Восхищение? Любопытство? Зависть? А, может быть, страх? Она не знала. Но не могла перестать слушать.
***
Трое старейшин, запыхавшись, отирали пот — дорога до горы утомила их. Но им хотелось увидеть всё своими глазами. Копатели указали, куда ходят за камнями мыши из Третьей общины. И старейшины двинулись туда.
Они остановились, заслышав стук. Тихо ступая, они выглянули из-за поворота и увидали пару мышей, вынесших из пещеры большую корзину. Копатели были заняты и не заметили их. Они высыпали собранное в тележку и вернулись в пещеру.
Старейшины нерешительно мялись, наконец, Четвертый шагнул к тележке. Он наклонился и наморщился, разглядывая. Затем понюхал и тотчас отпрянул, поманив остальных к себе.
Первый и Второй рассматривали непонятное вещество — бело-серое, узорчатое, оно напоминало застывший иней, неприятно пахло, и крошилось при надавливании.
— Похоже на удобрение, — с сомнением произнес Четвертый и с надеждой посмотрел на собратьев.
— Возможно, — неопределенно пробормотал Первый.
Из пещеры донесся звук шагов и старейшины спрятались за куст лопуха.
Глава 7 Сказы
12.
К старейшине постучались.
— Войдите.
На пороге показалась ученая мышь.
— Готово? — с надеждой спросил Второй.
— Х-м-м, почти наверняка можно сказать, что оно несъедобно. Возможно, полезно для выращивания урожая, однако, точно сказать не могу. Нужно время для проверки.
— Сколько?
— Хотя бы месяц…
Старейшина вздохнул. Два дня назад он принес вещество из пещеры и отдал своим ученым мышам.
М-м-м — промычал он. Целый месяц его будет снедать любопытство. Интересно, что узнали ученые мыши из Первой и Четвертой общин?
Усики его шевельнулись и он засобирался.
***
Сказы
Веселая мышь подметала пол в комнатке и напевала. Она только что заменила соломенную подстилку и теперь наводила чистоту, пока соседки вышли погулять.
Ах! Она юркнула в свой уголок и, склонившись над кусочком белой коры, торопливо нацарапала новую строчку.
Интересно, отдать эту песенку Свистульке или просвистеть ее самой у вечернего костра? Она на короткий миг позабыла об уборке. Наверное, все-таки она поделится со Свистулькой ведь у той совершенно чудесный голосок!
Кто-то поскреб у ее дверки.
Веселая мышь пришла в себя и крикнула:
— Добро пожаловать!
К ней ввалились Сплюшка и Хвостик. Сплюшка выглядела взволнованной — усики и лапки, в которых она держала свернутую кору, подрагивали. А вот по Хвостику нельзя было такое сказать. Он, позевывая, опустился на чистую подстилку прямо с пыльными лапками. Веселая мышь вздохнула.
— Не помешали? — с запоздавшей тревогой спросила подруга.
— Конечно, нет, — Веселая мышь быстренько поставила метёлку в дальний уголок. — Располагайтесь.
Хвостик прилег.
Сплюшка развернула свиток и без предупреждений затараторила:
— Жила-была прекрасная белая мышь, и звали ее Облако… — она опасливо взглянула на старшую подругу, уши ее прижались к макушке.
Веселая мышь тихонько присела прямо на пол, не сводя со Сплюшки глаз. Та продолжила, но уже спокойнее:
— И однажды родились у нее мышата — один был сияющим и теплым, а вторая — прекрасная, но тихая. И назвала она их…
С подстилки раздалось сопение Хвостика.
Веселая мышь улыбнулась, но спохватилась вовремя и благодушно посмотрела на подружку.
— Ах, вечно он мешает, — в сердцах проговорила Сплюшка. — И зачем он ходит за мной хвостом, если не любит мои … сказы.
— Сказы? — глазки Веселой мыши блеснули.
— Ой, я же еще никому не говорила!
***
— Ты ведь знаешь, что стихи у меня не выходят. То, о чем думаю, не помещается в щелчки и не поется. Но ты говорила, что стихи не обязательно прощелкивать и свистеть. Поэтому я стала делать сказы.
— О, — сумела вымолвить удивленная мышь. — Я бы очень хотела послушать твои сказы!
— Белая мышь очень любила своих мышат. Вот только сами мышата были такими разными и иногда ссорились, споря за самые вкусные орешки.
— Все мышата такие, пока не вырастут, — покосившись на Хвостика, подтвердила Веселая мышь.
— Правда? Тебе нравится сказ?
— Ага, — подтвердила она.
— Однажды поднялся сильный ветер, и Облако с мышатами разметало в разные стороны! Да так далеко, что не ведали они, где находятся и как встретиться с родными. С тех пор нет у Облака покоя. Плавает оно по всему небу в поисках детей, а когда отчаивается, то плачет по ним в тоске. Иногда ей удается найти одного и она, наконец, засыпает рядом. А когда просыпается, тот уже уплывает от нее. Не хотят дети жить вместе, не скучают они друг по другу. Вот и приходится Облаку ночевать то у дочки-Луны, то у сына-Солнца.
«Жалко мать-Облако» — подумалось Веселой мышке, и она спросила:
— Неужели мышата так упрямы, что ни разу не видали друг друга?
Сплюшка радостно поменяла прочитанную кору на новую:
— Я только закончила сказ про их встречу!
***
Хвостик проснулся от разговоров сестры с подругой. Он пошарил рукой и нащупал под соломкой большой кусок коры. Он попытался накрыть им уши, чтобы уснуть заново. Но сестра так громко читала свои «сказы», что Хвостик просто прикрылся им и, стараясь не шуметь, выскользнул из комнаты.
Он пошел на улицу к другу, Ушастику. Его звали так из-за круглых белых ушей заметных издалека. Как же Ушастик сокрушался из-за них! Он хотел вырасти и стать стражником, вот только приметные ушки выдавали его, выглядывая из засады.
Солнце еще не село, и Хвостик решил и дальше прикрываться корой Веселой мыши. Он присел на пригорке, дожидаясь, когда Ушастик будет возвращаться с поля. От нечего делать он начал читать знаки на коре.
Мимо по дороге пара сусликов тянула телегу. Позади повозки шла мышь-заготовитель. Вдруг колесо наехало на ямку и телегу тряхнуло.
Маленькие деревянные бочонки подпрыгнули и покатились по дороге. Мышь-заготовитель растерянно забегала. Хвостик побежал помогать.
Дело было улажено, и телега поехала дальше.
Хвостик довольный собой хотел вернуться на пригорок, но заметил укатившийся в канавку бочонок. Он хотел окликнуть удаляющегося заготовителя, но заметил, что из бочонка выливается что-то. Медлить было нельзя, и Хвостик быстро спустился в ямку. Там сильно пахло медом…
***
— Мать-Облако так грустила, что однажды дочь-Луна согласилась прийти к брату в гости. Мать была рада, что позвала в гости подруг-небожительниц. Луна тихо и скромно подошла к брату, но когда он глянул на нее слепящими лучезарными глазами, не выдержала и заморгала.
«Несчастная, не можешь выдержать моего блеска! Смотри же, как светел и красив мой дом!»
«Как смеешь ты насмехаться надо мною?» — гневно спросила сестра — «Ведь я здесь ради нашей матери!».
«Явилась ты сюда, оттого что слабее. И потому что матери не затащить меня в твой темный мир!»
Недобро улыбнулась Луна: «Посмотрим» — сказала она.
И вдруг Солнце стало исчезать, постепенно, словно сестра по чуть-чуть сгрызала его, пока не проглотила полностью. Небо потемнело, на Земле наступила ночь. Мать-Облако в ужасе не могла вымолвить ни слова. Все, даже мыши на земле взмолились Луне — «Верни нам свет!».
Дочь обняла мать и прошептала:
— Не такой я хотела встречи. Но мне жаль тех мышей. Больно нужно им Солнце.
— И Луна, выплюнув Солнце, медленно уплыла. А ясный день вернулся к мышам! — закончила Сплюшка.
***
13.
Вечером у костра собрались молодые мыши. Этот костер так и прозвали «молодежный» — взрослым он не нравилось — слишком там было шумно.
Когда над полем взошла красавица-луна, перед мышками встала Свистулька. Она была так прекрасна. Мягкий мех ее шубки переливался в отблесках огня, а за ушком крепился цветочек.
Она завела песенку, и Веселой мышке стало отрадно — ее стихи стали еще прекраснее!
Когда Свистулька закончила, мышки были в восторге. А молодой мыш вновь протянул ей восхитительный цветок. Свистулька потупилась и не спешила взять подарок. Молоденькие мышки с любопытством смотрели на пару.
Неожиданно для всех к тому мышу подошел Хвостик и выхватил цветочек.
Он открыл рот и затянул один из ее стихов! От удивления Веселая мышь онемела. Она бросила взгляд на Сплюшку, но та была также изумлена.
А Хвостик пел и кружился, да так ловко, что молодые мышки вначале удивленные его выходкой, начали раскачиваться и подпевать!
Оказалось, что он знал много стихов! Стоило закончиться одному, как брат Сплюшки заводил следуюший.
— Вставайте, мыши! — звонко закричал он. — Давайте крутиться, не сидите, щелкайте хвостиками!
И мышки послушно встали и весело закружились.
***
Трое старейшин разочарованно вздохнули — ученые мыши, которых они привели с собой, коротко посовещавшись, признали, что выводы их пока одинаковы. Требовалось время.
— Мы дадим вам месяц, — изрек старейшина Первой, обращаясь к ученым мышам.
— Работайте сообща, — добавил Второй.
— Можно построить вам рабочую комнату у самой Горы, — дал разрешение Четвертый.
Первого осенило:
— А что если вы закроете доступ в пещеру — на время? Пока ученые мыши не раскроют тайну вещества?
Старейшины засопели. Всё было так … неприятно.
— Хорошо, — пошевелил усами Четвертый. — Тогда мы поставим стражу у пещеры и скажем мышам из Третьей общины, что там работают ученые мыши.
Первый и Второй переглянулись.
Первый начал, тщательно выбирая слова:
— Мудрый наш брат, возможно, лучше будет, м-м-м, если мыши из Третьей не будут… м-м-м, этого знать.
— Но дорогой брат! — не веря, воскликнул Четвертый. — Это же значит, что мы …
— Что мы тоже не скажем им правды, — грустно закончил за него Второй.
***
Глава 8 Мёд и вода
С утра у Хвостика сильно болела голова. Он вышел на поле среди последних. Ему опять хотелось пить, хотя дома он выпил несколько плошек воды.
С тяжким вздохом Хвостик посмотрел на ряд колосков, среди которых то тут, то там на него поглядывали хитрые глазки сорняков. Он взял тяпку и нагнулся, чтоб вырвать траву.
Голова закружилась, он ойкнул и сёл. И отчего ему так плохо? Может быть, вчера за ужином он съел пропавшее зернышко? Но ничего подобного Хвостик не помнил. В самом деле, он не мог вспомнить ни ужина, ни всего вечера!
— О-хо-хо, — озабоченно подумал он. — Наверное, следует сходить к лекарю.
***
Четвертая община. Поле
Утром мышки Четвертой общины вышли на работу. В последние дни мышки-земледельцы ухаживали за колосками, дёргали сорняки, удобряли и рыхлили землю. И ростки радовали стройными высокими стебельками и наливающимися зернами колосьями.
А сегодня пришло время полива.
Земледельцы твердо знали: полив был делом ответственным. Поля напитывались водой благодаря дождям и реке, что несла свои воды с горной вершины. Хорошего дождя давненько не было, а потому следовало полить землю речной водицей.
Мышки взяли лопаты и двинулись к границе с Третьей общины — туда, где пролегал главный канал, совместно вырытый двумя общинами давным-давно.
Очутившись у канала, мышки обомлели: он был совершенно сухим!
Мышки не понимали — такого на их памяти не бывало. Они внимательно всмотрелись в соседское поле — земля была влажной, словно полив состоялся совсем недавно.
— Не понимаю, — пробормотал старший мыш-земледелец. — Куда делась вода?
— И что нам делать? — робко спросил помощник.
— Сбегайте во Вторую общину — поглядите, полито ли там. А я пока схожу к старейшине…
***
К сидящему посреди поля Хвостику подошла мышка. Его ровесница — бледно-серая с темными ободками на ушах, он часто видел ее у молодёжного костра. Она любила кружиться и звонко смеялась…
Хвостик даже знал ее имя — Пеструшка, хотя они вовсе не были друзьями. Ее спальня была далеко от их комнатки, и она дружила с другими мышами.
— Привет, Хвостик!
— Привет, м-м-м, — он постеснялся называть ее по имени.
— Я — Пеструшка, — она улыбнулась, усики ее плавно качнулись, так что у Хвостика снова закружилась голова. — Это из-за ушей.
Она снова улыбнулась, и Хвостик на мгновенье позабыл о своей хвори.
— Пеструшка, — медленно повторил он.
— Хорошо было вчера, — Пеструшка, будто удивляясь, спросила. — И отчего мы раньше не кружились вместе?
Опешивший Хвостик пожал плечами. Но мышка не заметила и продолжила:
— Надеюсь, сегодня у костра будет так же весело!
Он не знал, почему она говорит это именно ему, но из вежливости выбрал просто кивнуть.
***
Хвостик
Пеструшка ушла, и Хвостик заставил себя работать. Он рыхлил землю, с облегчением сознавая, что тошнота и дурнота немного отступают. Он немного пожевал мятной травки, и ему стало почти хорошо.
Работа шла, голова перестала болеть, но Хвостик вопреки этому не успокоился. За утро к нему подошло несколько мышек и после каждой встречи ему все больше становилось не по себе.
Ведь раньше никто особенно с ним и не дружил, разве что только Ушастик. А сегодня все будто только узнали, что в их общине есть такой Хвостик. Улыбались ему, говорили, что он веселый и прекрасно танцует.
Это он-то? Хвостик гневно топнул ножкой. Да что с ними всеми?!
Он поднялся, отложил в сторону тяпку и отёр пот.
Решение пришло само. Он решил сбегать к Ушастику во время обеда и разузнать, что происходит со странными молодыми мышами.
***
— Ты не помнишь, как свистел и кружился у костра?
Ушастик казался изумленным.
Но чем именно, было не разобрать — вчерашним безумием Хвостика, или тем, что тот всё забыл.
— Я?! — в который раз недоверчиво переспросил Хвостик.
— Ты, конечно.
И Ушастик начал заново:
— Отобрал цветок у Свистульки. Кружился с молоденькими мышками и пел стихи Веселой мыши.
— Не может быть. Я кружился с мышками?
Ушастик хмуро кивнул.
— И с Пеструшкой? — пробормотал Хвостик.
— С ней больше остальных.
Голова его шла кругом, но что-то в словах друга привлекло внимание:
— Откуда в моей голове оказались те стихи?
Белые уши друга прижались к макушке:
— А мне почем знать?! - терпение Ушастика было на исходе.
И было видно, что он был сконфужен не меньше Хвостика.
***
Отправленные к собратьям во Вторую общину мышки увидали воду, что спокойно текла по каналу из Первой. Они поспрашивали соседей и те ответили, что вода была там постоянно.
Заслушав доклад, старейшина решил навестить Третью общину и выяснить, отчего именно их арыки пусты.
***
Третий встретил его приветливо. Улыбка его была мягка.
— Присаживайтесь, дорогой брат.
— Благодарю вас.
Четвертый не успел присесть, как дверь в комнатку открылась, и помощник внес плошечки с чистейшей родниковой водой.
Оба с удовольствием испили и уселись поудобнее.
— Мне так радостно видеть вас с добром здравии, — начал хозяин.
— О, мне тоже отрадно найти вас и ваши поля в полнейшем порядке…
Волоски на брови Третьего еле заметно приподнялись. Четвертый мог поклясться, что собрат спрятал усмешку.
— Так и есть, так и есть… — наши земледельцы старательны, как и ваши.
Четвертый понял намёк и приступил к делу:
— Наши земледельцы столкнулись с проблемой — нынче поливочный канал оказался пустым.
— Правда? Вот так беда, — покачал головой Третий. — Странно всё это.
Вопрос был готов сорваться с языка Четвертого, когда его поразили слова дорогого собрата:
— А вот мои старатели говорят, что им закрыли вход в ваши пещеры.
Четвертый сглотнул. Они ведь договаривались с Первым и Вторым укрывать от мышей из Третьей истинный смысл запрета.
— Да, говорят, там стало опасно, — пробормотал он, чувствуя себя ужасно. — Вроде недавно в ней обвалился потолок…
Большего он не смог придумать.
— Ах, вот как, — прикусив губу, пробормотал Третий. — Что ж, видно, в реке стало мало воды. Потому-то канал опустел.
— И что же тогда случится с урожаем?
Третий пожал плечами. Четвертый встал.
Уже уходя, до него донеслись вкрадчивые слова Третьего:
— Прощайте, брат. И не волнуйтесь за урожай. Я уверен, вы в скором времени разберете завал в пещере, — он зевнул. — И так же скоро в реке прибудет вода.
***
Возвращаясь на работу, Хвостик вспоминал минувший день.
Утром он игрался с сестрой, потом она принялась говорить ему свои сказы, и после они побежали к Веселой мышке. Сплюшка завела свои сказы уже перед ней, а он заснул.
Внезапно Хвостик подпрыгнул.
Он же нашел кору со стихами под соломенной подстилкой! А потом вышел из норки и пошел к Ушастику, прихватив нацарапанные стишки …
Ох, пока Веселая мышь не заметила пропажу, надо отыскать ту кору! Хвостик побежал к месту, где накануне ждал друга.
Оглядываясь по сторонам, он заметил кусочек белой коры в канавке у дороги. Хвостик прыгнул в канавку и поднял кору. Отряхивая ее от пыли, он увидел что-то, что до сих пор пряталось под корой.
Хвостик в изумлении взирал на бочонок. Усики его шевельнулись — кора пропахла медовым ароматом, и тот щекотал ему нос. Он сглотнул. Вынул пробку и принюхался. Кажется, внутри бочонка была медовая водичка…
Решимость и решение
Первая община. Три старейшины
— Ох, дорогие собратья, вы бы знали, как мне было неловко перед Третьим! Я никак не полагал, что он упомянет пещеру!
И Четвертый в очередной раз пересказал Первому и Второму тот разговор.
— И вы точно поняли, что вода появится, как только вы откроете им пещеру?
Четвертый развел лапками и кивнул.
Второй вздохнул:
— Завтра попробуем пустить воду из нашего канала на ваши поля. Для этого, — он продолжил, глядя уже на Первого. — Вашим мышкам придется дать нам больше воды.
— Разумеется, — закивал Первый.
***
Четвертая община
Вернувшись к себе, старейшина созвал к себе мышей-земледельцев.
— Новости мои не хороши, но и не так плохи. Нам предстоит хорошенько поработать.
Оставшийся день, а после — вечер и ночь, мышки провели, копая новый канал от Второй общины. По замыслу Второго завтра у них будет вода для полива! И мыши старались вовсю…
Многие к исходу работы падали и засыпали прямо на среди стебельков пшеницы и овса.
Но канал был вырыт!
В полдень на границе Второй и Четвертой общин встретились мыши- земледельцы и оба старейшины. Усики многих шевелились в волнении, некоторые в беспокойстве прядали ушами и потирали лапки.
Наконец, из Первой общины пришел знак, и спустя мгновения вода в канале Второй общины заметно поднялась и начала течь по свежевырытому руслу. Мышки затаив дыхание, все как один, глядели на новый канал.
А вода всё прибывала…
Маленький мыш из Второй общины на миг отвлекся — ногам его стало мокро. Он поглядел вниз и увидал, что их поле затопляется!
— Братцы! Поберегитесь!
Мыши очнулись.
— Вода! Вода! — наводнение!
Канал Второй общины переполнился и заливал их поле.
Второй старейшина в сильнейшей тревоге приказал:
— Бегите в Первую — пусть перекроют поток, иначе нас затопит.
Мыши Четвертой взмолились:
— Но братцы, вода еще не добралась до нашего канала!
В дело вмешался старый мыш-земледелец:
— Третья и Четвертая Общины лежат наверху, ближе к горам. Чтобы вода поднялась до вашего канала, наши посевы, домики и склады с едой должны пропасть под водой.
Мышки вздрогнули.
Жители Второй принялись перекрывать поток из Первой, в то время как мышки Четвертой проливали слезы. Столько сил было потрачено напрасно! Некоторые отчаянно пытались заставить воду течь наверх, загребая ее тяпками и лопатами, но та уходила обратно, растекаясь на поле Второй!
Наконец, сородичи Первой остановили прибывающую воду. Наводнение прекратилось.
Граница опустела. Расстроенные неудачей мыши вернулись восвояси
***
Вторая община
Второй созвал к себе ученых мышей. Те, узнав о проблеме, хмыкнули — покачали головой над бедой незадачливых соседей и пришли к выводу:
— Никакой великой сложности в этом нет. Земли Четвертой, несомненно, выше наших, стало быть, канал их должен прорываться глубже.
— Насколько глубже, — с надеждой спросил Второй.
— Так сразу и не сказать, — ученый-мыш почесал макушку. — Нужно пойти к ним и измерить всё.
Второй склонил голову.
— Сходите, измерьте и придумайте, как сделать все правильно.
***
К вечеру Второй сиял. Его ученые родичи утверждали — стоит мышкам из Четвертой в три раза увеличить глубину канала, они получат воду, не затопив их!
Было темно, и старейшина решил с первыми лучами отправиться к соседям. Он счастливо вздохнул, предвкушая радость собратьев, и отправился спать…
***
Четвертая община
Второй расправил кусок коры с начертанным рисунком и подписью ученого мыша перед Четвертым.
— Вот! — торжественно начал он.
Но Четвертый с сомнением покачал головой.
— Благодарю вас, добрейший собрат. Наши ученые мыши пришли к похожим результатам.
Второй радостно закивал головой:
— Конечно, нужно было сразу же спрашивать их, дорогой брат! Каюсь, я поспешил накануне!
— Но, — продолжил Четвертый с тоской глядя на яркое солнце. — Копать придется несколько дней. Поля не могут ждать. Жара уже палит побеги.
— Понимаю, вас, но разве есть иной выход? — участливо спросил Второй.
Четвертый шумно вздохнул и пожал плечами…
***
Вторая община
Второй возвращался из Четвертой общины. Он озабоченно оглядел несколько затопленных рядов. Поцокав языком, старейшина, заложив лапки за спину, направился к сородичам.
У своей норки он созвал мышей.
— Добрые мыши, у наших соседей большая трудность с поливом, стало быть, с будущим урожаем. Из-за этого они могут потерять пропитание на зиму.
Мыши понимающе и невесело закивали — все уже знали о беде Второй общины.
— Я прошу тех мышей, кто нынче свободен, пойти на подмогу к собратьям. Я также отправляюсь помогать им скорее вырыть канал! — возвысив голос, старейшина закашлялся, но все почтительно склонив голову, ждали, пока он вновь не заговорит.
— Поднимите лапы те, кто пойдет со мной.
С два десятка лапок поднялись. Старейшина расчувствованно произнес:
— Я ни на миг не засомневался в вас, друзья!
***
Четвертая община
Второй гордо вёл за собой мышей, в руках у тех были лопаты, на мордочках — решительность.
Они, подобно их славным предкам намеревались свершить большое благородное дело! Их распирала радость.
***
Хвостик у канавки
Хвостик замер — не веря глазам. Бочонок с медовой водичкой! Он оглянулся в поисках подмоги. Медовая водичка не могла оказаться здесь сама по себе. Ее кто-то обязательно ищет! Следует найти заготовителя и отдать ему! Тут он вспомнил про стихи Веселой мыши. А ведь это он унес ее стихи — ему и ответить перед ней нужно скорее! А бочонок?
«Позже» — решил Хвостик, он скатал кору в трубочку и помчался к Веселой мышке…
Подойдя к ее спальне, он остановился. Уж больно не хотелось ему признаваться перед ней и ее подружками в своей проделке. По счастью, войдя, он обнаружил, что спаленка пуста — он быстро сунул кору под солому и выбежал.
***
Он поспешно выскочил на улицу, думая о бочонке.
— Хвостик! — звонкий голосок окликнул его.
Мыш обернулся. Пеструшка. Хвостик заморгал.
— Привет! Спешишь куда-то?
— Немного, — ответил он и совершенно перестал торопиться.
— Тогда не буду мешать, — мягко рассмеялась она.
— Ты не мешаешь, — пробормотал он, оставшись на месте.
— Сегодня у костра мне будет немного скучно… — протянула Пеструшка.
— Почему? — невольно вырвалось у Хвостика.
— Моя подружка решила выспаться перед работой. И я буду сидеть одна.
Пеструшка вздохнула, и Хвостику тотчас захотелось ее успокоить.
— Тебе не будет скучно, Свистулька выступит сегодня с новыми стихами.
Это он знал наверняка. Сестра с Веселой мышью говорили об этом.
— А мне больше нравится, как ты свистишь стихи! — задорно сказала Пеструшка и смех ее зазвенел.
Ушки Хвостика встали торчком, и он торопливо ответил невпопад:
— Ты прости, Пеструшка, мне нужно бежать. Да, спасибо. Хорошо, я должен идти.
Последнее он произнес уже на бегу.
***
« И что же теперь ему делать?»
Хвостик шагал, не разбирая дороги.
«Она думает, что я веселый и умею свистеть стихи, но я-то не умею!»
Хвостик передёрнулся, вспомнив рассказ Ушастика о том, что он вытворил вчера. «Выхватил цветок у Свистульки, крутился с мышками, громко свистел стихи…»
Он помотал головой.
«И что на меня нашло?»
Солнце, тем временем, садилось.
«Скоро зажгутся огни».
Отчаявшийся Хвостик решил не показываться у молодежного костра. Он кивнул сам себе. Правильно — чего ему там делать?!
Повел ноздрями — тонкий дымок защекотал нос, и Хвостик чихнул. Мыш с тоской глянул на огонек. Где-то там скучает Пеструшка…
Хвостик поплелся прочь, и сам того не заметив, пришел точно на место, где лежал бочонок с медовой водичкой…
***
Четвертая община
Второй и мыши, что шли за ним остановились. Никто из Четвертой не рыл новый канал.
Ошеломленный Второй не мог понять — ведь Четвертый так торопился!
Они двинулись дальше. Внезапно они услышали шум — похожий на плеск воды. Старейшина, не поверив ушам, помчался — ему надо было узнать…
Мыши глядели, приоткрыв рот — канал Четвертой общины стремительно наполнялся. Не иначе открылся поток из реки.
А Второй уже прытко, словно в молодости, перебежал мостик. Ничего не понимающие мыши кинулись за ним.
Выбиваясь из сил, седой старейшина стремился к пещерам…
***
Молодежный костер
Свистулька закончила петь. К ней подбежал восхищенный мышонок с цветком. Она оглянулась и, заметив, приближающегося Хвостика, быстро приняла цветок. Молоденькие мышки зашушукались… Свистулька скромно опустила глазки и быстренько села.
Появившийся Хвостик уверенно занял ее место перед сидящими мышками:
— Песня чудесная, но мы ведь пришли веселиться! Мыши, повторяйте, — он начал свистеть веселый стих, щелкая хвостиком и притоптывая.
Мышки взвизгнули и поднялись с мест. И Хвостик распознал в том их радость.
— А теперь покружимся!
Вечер у молодежного костра становился всё оживленнее. Хвостик чувствовал себя легко и свободно. Как хороша жизнь мышей — думалось ему. Он подхватил лапки Пеструшки, и они закружились.
И в этот миг он ни разу не вспомнил о полупустом бочонке с медовой водичкой, что и в эту ночь остался в канавке у дороги…
***
10. Выбирай
***
Веселая мышь вышла на заре. Она хотела умыться прохладной росой. Вприпрыжку добежав до ближайшего лопуха, она аккуратненько потянула за край большого листа и открыла рот. Водичка потекла и Веселая мышь с удовольствием попила, а затем, зажмурившись, помыла мордочку. Позади нее раздалось вежливое покашливание. Веселая мышь обернулась и увидала Свистульку.
— Доброе утро!
Ей было радостно встретиться с подружкой. И она обходительно отступила в сторону, предлагая Свистульке занять ее место.
Но та не стала пить. Веселая мышь недоуменно сморщила носик.
— Слушай, — начала Свистулька и замолкла.
— Что? — с готовностью отозвалась Веселая мышь.
— Вчера у костра…
— Ты прекрасно пела! — закивала головой она.
— Я про другое, — как-то дёргано пожала плечами Свистулька.
Веселая мышь развела руками.
— Хвостик! — выпалила Свистулька и вновь замолчала, но усики ее зашевелились.
— Ах да, правда, он — молодец?!
— Молодец? Так это ты… — Свистулькин голос задрожал, на глазки навернулись слезы.
Она шумно вздохнула.
— Что с тобой? — воскликнула Веселая мышь. — Тебе нездоровится?
Свистулька отчаянно помотала головой и выкрикнула:
— Так это ты подговорила его дразнить меня… перед всеми?!
Она развернулась и с плачем кинулась к норкам.
***
Хвостик и Ушастик
И в это утро голова Хвостика болела. Но уже не так сильно. Было еще одно отличие…
Он, хотя и смутно, но помнил, что делал вечером. И почти догадывался, откуда у него взялась та странная веселость. А еще он помнил смех Пеструшки и ее слова:
— Какой же ты славный, Хвостик! С тобой весело!
Сегодня был выходной, и он побежал к Ушастику. В дни, когда их выходные совпадали, они занимались подготовкой Ушастика. Друг мечтал подрасти и поступить в стражники. Для этого они убегали за пределы поля и что есть мочи старались стать сильнее — бегали наперегонки, кидали камни, они даже построили что-то похожее на настоящую катапульту и стреляли из нее.
Ушастик вышел из норки и поздоровался. Хвостику показалось, что друг его чем-то расстроен.
— Пойдем заниматься? — спросил он.
Ушастик кивнул, но совсем не улыбнулся.
Хвостик понял.
— Ты злишься из-за стихов?
Ушастик сурово глянул на него:
— Вчера ты по-другому говорил.
— Да я так и думал вчера!
— А сегодня?
Хвостик замер, не зная, что ответить.
— М-м-м, я вспомнил, откуда знаю стихи. Это из-за Сплюшки и Веселой мыши. Просто вечером мне иногда хочется тоже посвистеть.
Ушастик поджал губы и покачал головой.
— Неужели ты больше не хочешь дружить со мной? — расстроенно пробормотал Хвостик.
Ушастик вздохнул:
— Нет, конечно. Но вчера ты весь день говорил и делал разные вещи. Разве такое возможно? И что мне думать о тебе?
— Думай, что я твой друг… который иногда свистит стихи, — кротко попросил Хвостик.
***
Сбор урожая — конец лета
Первая община, чьи земли граничили с болотистой низиной, посвятила несколько дней сбору ягод, что в изобилии росли на окраине поля. Корзинки пополняли хранилище. Часть ягод сушилась на зиму, часть заваривалась во вкуснейший кисло-сладкий напиток, а оставшиеся отправлялись на стол. Умные мышки давно знали — свежие ягоды дарили здоровье — глаза становились зорче, силы и бодрость прибывали.
Вторая община также отправила свободных от полевых работ мышей в лес за орехами. Они собирали лещину и кедровые шишки. Орешки были вкусны и питательны, шерстка от них лоснилась, коготки и косточки крепли.
А Четвертая община собирала мед…
Пасеки были построены в предгорье, и мышки уже много лет со знанием дела ухаживали за пчелами. В конце лета они бережно и аккуратно собирали мёд в бочонки. Часть его шла на приготовление снадобий, еще часть оставляли на праздничное лакомство для мышат, а из остального делали медовую водичку для взрослых мышей — она была для них и праздничным угощением, и снадобьем от хворей.
Общины не распоряжались своим урожаем. Собранное поровну делилось между четырьмя общинами, и Третья получала меда, орехов и ягод столько же, сколько остальные Общины.
***
Хвостик и Ушастик
Хвостик и Ушастик позабыли о былом недоразумении. Они были увлечены, заряжая самодельную катапульту и метясь в воробьев, что норовили поклевать зерна на полях. Они даже не пошли на обед. Ушастик заранее испросил у мамы зернышки.
В полдень они, спрятавшись от солнца, поспали на ветке большого дерева. После полудня друзья решили снова побегать вокруг поля. Пробегая мимо того места у канавки, где лежал бочонок, Хвостик почувствовал себя странно. Дыхание его стало неровным, голова закружилась, и он почти упал, споткнувшись.
— Осторожней, Хвостик, хочешь — передохнем, — спросил Ушастик.
Он помотал головой и побежал дальше.
Странно. Днем он верил, что даже не подойдет сегодня к костру. Но чем ближе становился вечер… да еще этот бочонок. Хорошо, что в канавке его до сих пор никто не заметил.
— Все хорошо, Ушастик, я не устал…
***
Старейшины трех Общин встретились у хранилища. Мышки-заготовители измеряли урожай. Каждая ягодка, каждый орешек, каждый бочонок меда были посчитаны.
Урожай делился на четыре. Старейшины тихо переговаривались, стараясь не мешать мышам-заготовителям, что сновали туда-сюда, держа в лапках кору березы, бормоча под нос и царапая на ней знаки.
В хранилище вошел Третий. Он поздоровался со старейшинами. Те ответили вежливо и замолчали. Третий подошел к Четвертому. Тот опустил глаза и отступил в сторону от Первого и Второго.
Те краем уха услышали:
— Прекрасный урожай нынче, не правда ли, дорогой брат. Надеюсь, и ваши поля дадут богатый урожай.
— Вы правы, старейшина, — покорно ответил Четвертый.
Первый и Второй неотрывно глядели, как мыши-заготовители Третьей общины выносят из хранилища полные корзины ягод и орехов…
Взгляды их ненароком встретились, и старейшины, смутившись, быстро отвели их.
***
Свистулька и Веселая мышь
Веселая мышка сидела за столом. Каждой мышке выдали на обед несколько зернышек и по одной сочной ягоде. Ей досталась ежевика, рядом вздохнула Сплюшка, в лапках у нее была облепиха.
Веселая мышь снисходительно улыбнулась — она знала вкус подружки.
— Поменяемся?
Сплюшка, не веря везению, закивала головой и протянула Веселой мыши нелюбимую облепиху.
Через минуту она весело щебетала, смеша Веселую мышь синими зубами.
— Привет.
Подруги обернулись. Перед ними была Свистулька, позади нее стоял молодой мыш с цветком. Веселая мышь вспомнила утреннюю встречу у лопуха, и мордочка ее на миг приняла озабоченное выражение.
— Садись к нам, — пригласила она певицу и подвинулась на лавке.
Свистулька словно и не услышала, лапки ее в беспрестанно перебирали пальцами:
— Я хотела сказать, сказать… , ты всегда говорила, что я хорошо свищу.
— Это правда, — закивала Веселая мышь, надеясь, что утреннее плохое настроение Свистульки прошло.
— Вот и он говорит, что мой голос лучше всех, — Свистулька кивнула на мыша, тот посмотрел на нее преданными глазками и робко кивнул в подтверждение.
Веселая мышь переглянулась со Сплюшкой, они и не собирались спорить. Вот только, кажется, Свистульку это не успокоило, она сжала лапки в кулаки и выдохнула:
— Тогда запрети Хвостику свистеть твои стихи! Или я больше никогда не стану петь их!
Сплюшка раскрыла посиневший от ежевики рот и забыла его закрыть.
Веселая мышь захлопала ресницами:
— Запретить? Но… почему?
— Или он, или я, — бросила Свистулька и добавила звенящим от напряжения голосом. — Выбирай.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге