Сказка о менестреле

Глава 1

— Дрянь, а не пиво у тебя, кабатчик! – здоровенный орк грохнул кулаком по столу. – И кабак твой – дрянь!

— Нарываешься? – лениво поинтересовался кабатчик. – Не нравится – не пей. А раз выпил – плати.

— Не буду! – орк ухмыльнулся. – В кабаке весело должно быть, а у тебя здесь мухи от скуки мрут!

— И всё-таки, - сказал кабатчик доставая из под стойки тяжёлый арбалет, - заплати, уважаемый… Живее будешь.

Орк нехотя бросил несколько медяков на стойку, пробормотал нечто вроде: «Липовый у тебя кабак», и двинул назад, к своим собутыльникам. И всё б ничего, но тут его не совсем трезвый взгляд упал на человека, сидевшего в углу и спокойно ужинавшего.

— О! Менестрель! – проревел он и двинул к человеку.

Орк не ошибся. Человек действительно был менестрелем – об этом чётко свидетельствовал гриф музыкального инструмента, торчащий из чехла.

— Сыграй, менестрель! – сказал орк, садясь за его стол. – Развей скуку!

— Я не играю, - мрачно ответил человек.

— Но ты же – менестрель! – сказал орк.

— И что с того? – человек пересекся взглядом с орком.

Если б на месте орка был человек или эльф, то они оставили бы его в покое, просто поглядев в глаза. Но это был орк… Пьяный орк.

— Думар! Оставь в покое менестреля! – сказал какой-то эльф, сидевший в углу, в компании еще двоих себе подобных. – Напился – веди себя прилично!

— Липовый это кабак! – орк развернулся и двинул к своему столу. – И менестрели здесь липовые!

— Липовые, говоришь, - в голосе менестреля зазвенела сталь.

Он расчехлил свой инструмент. Это была не лютня, как изначально решил Думар. Странного вида шестиструнный инструмент. Пальцы пробежали по струнам, извлекая незатейливый аккорд… Один из эльфов провел рукой и их окутало свечение купола. А остальные стали слушать…

Сперва музыка была простой и незатейливой, но по мере игры всё усложнялась, мелодия то замедлялась, то ускорялась, то была грустной, то радостной и веселой. И его музыку приняли души тех, кто её услышал… Вспомнив что-то давно забытое, пустил скупую слезу Думар, только что вошедший в таверну паладин замер, где стоял, едва заслышав мелодию, непонятно чему улыбался суровый дварф-воин, поглаживая древко здоровой двусторонней секиры… И когда мелодия достигла апогея, менестрель запел…

Когда он пел о счастье и радости, все ликовали. Когда он пел о любви, то все предались воспоминаниям… Но когда он запел о войнах, о горестях и боли… То таверна превратилась в поле боя…

А к концу песни в живых остались лишь эльфы и кабатчик. Один из эльфов, наверное тот, что был старше, поднялся и подошёл к менестрелю.

— Уходи, менестрель, - спокойно сказал он. – Ты – мастер своего дела, ты чародей своего искусства… И именно поэтому ты должен уйти. Они, - он обвел рукой зал, - ещё не доросли до совершенства.

Сказав это, эльф вышел. Вышли и его спутники. Менестрель убрал свой инструмент и подошёл к кабатчику.

— Я предупреждал, - спокойно сказал он.

— Я знаю, - кивнул кабатчик.

— Сколько я должен за погром?

— Ничего ты мне не должен, - усмехнулся кабатчик. – Здесь столько трофеев, что я трижды смогу отстроить это заведение. Что ты дальше будешь делать?

— Ничего… - неопределенно пожал плечами менестрель. – Послушаюсь доброго совета эльфов.

— Оно, может, и правильно… - задумчиво почесал затылок кабатчик. – Что ж, тогда – до встречи!

— До встречи, - кивнул менестрель и вышел из таверны.

***

…Непонятно что делал этот человек в этом месте. Он не был похож ни на бандита, ни на бизнесмена, которые и составляли основную часть публики. Одет он был, в отличие от постоянных посетителей этого заведения, в видавшую виды джинсу, а рядом примостилась гитара. Однако он сидел за одним из лучших столиков, а официанты обслуживали его с таким усердием и старанием, как будто он отсыпал им чаевых в размере десятикратно превышавшем их годовой доход. Странный посетитель спокойно сидел, пил вино и курил трубку. Время медленно приближалось к полуночи…

Всё было чинно и спокойно до тех пор, пока… Пока один из посетителей не решил, что здесь слишком скучно. И тут он заметил парня с гитарой. Пошатываясь, он направился к его столику. Выглядела сия личность весьма колоритно – рост почти под два метра, сложением он напоминал скалу (да и интеллекта, похоже, у него было не более, чем у булыжника), весь татуированный и довершали портрет малиновый пиджак и золотая цепь, толщиной с палец, абсолютно безвкусного плетения. Он подошёл к столику, опёрся на него кулачищами и какое-то время молчал, подбирая слова.

— Ты… это… Чё, типа бард?

— Ну, вроде того, - ответил менестрель и выпустил клуб дыма.

— Слышь, пацан, сыграй, а? – попросил здоровяк. – А то от этой скуки здесь скоро все мухи перемрут.

— Извините, но сегодня я не играю, - ответил «типа бард».

— Не, пацан, те чё, влом для братвы сыграть, я не понял? – похоже, он не привык, чтобы ему отказывали.

— Я не играю сегодня! – жёстко ответил его собеседник.

Служба безопасности заведения тоже не зря ела свой хлеб и, заметив нарастающий конфликт, поспешила пресечь его. Двое подтянутых, с накачанной мускулатурой, молодых людей как по волшебству возникли возле столика и вежливо попросили татуированного товарища не мешать посетителям отдыхать, или покинуть заведение. Покидать заведение ему не хотелось, поэтому он предпочёл вернуться к своему столику.

— Ты, наверное, и играть-то не умеешь, - бросил он напоследок.

Он не видел, как "бард" расчехлил гитару, он услышал лишь первый аккорд, а затем… Музыка, беспокойная, тревожная… Музыка! Радостная, веселая! МУЗЫКА!!! Во всём своём великолепии, Музыка взялась за людские души! Она проникала в сердце, хватала самые тонкие, самые потаённые струнки души и волокла их наружу… Всё то, что люди пытались забыть или, наоборот, бережно хранили в своём сердце… И кто-то вспомнил друга детства, когда тот был другом, а не злейшим конкурентом (за что и получил пулю), кто-то – свою семью, которую несколько лет назад садистки убила бандитская группировка (а сейчас эта группировка в полном составе покоится на дне реки), кто-то – свою первую любовь…

А затем голос певца вскрыл душевные и сердечные застарелые раны. Даже те, у кого, казалось бы, уже не осталось души и сердца вдруг вспомнили об их существовании… И все повторилось, как встарь…

Когда стрельба прекратилась, когда рассеялся пороховой дым, то в зале ресторана в живых остались только музыкант, администратор ресторана и старый вор в законе.

— Уходи отсюда, - сказал старик. – Христом-Богом прошу, уходи! Не знаю, кто дал тебе твой дар, Бог или Дьявол, но этот дар не для человека… Я сам едва не схватился за ствол. Уходи, музыкант… - и с этими словами он вышел из зала.

— Что, история повторилась? – спросил администратор.

Музыкант кивнул.

— Ты все никак не можешь успокоиться… - вздохнул ресторатор. – С нашей последней встречи прошло много лет, а ты такой же вспыльчивый… Учись смирять свою гордость. Хотя бы иногда…

— Ты знаешь, что такое – не заниматься любимым делом? Чем угодно, но только не тем, что тебе по душе? – тихо спросил Менестрель. – За эти века мои руки держали оружие, когда я пытался найти себя в войне, они сжимали кузнечный молот, когда я искал себя в ремесле, они вдавливали в землю соху, когда я искал себя в земледелии… Но всё это – не моё… А то, что моё - слишком разрушительно действует на людей.

— Я рад, что ты это понял, - спокойно кивнул Кабатчик. – Но ты пока ещё слишком молод… Я не буду тебе ничего говорить, ты всё поймёшь сам, рано или поздно… Я ведь тоже не всегда стоял за стойкой.

Эти слова удивили менестреля, но он ничего не спросил.

— Пойду я, - сказал он. – Сейчас здесь будут стражи порядка, а мне встречаться с ними ни к чему…

— До встречи, - только и сказал ресторатор.

***

Интересней зоопарка разве что космопорт. Вернее, его бар. Существ с разных обитаемых планет там гораздо больше, чем зверей в зоопарке. Да и вход в зоопарк стоит денег, а в бар – бесплатно. Здесь никогда не бывает пусто – корабли прилетают постоянно, и экипажи желают отдохнуть после долгого перелёта… А это – один из немногих баров, где за стойкой стоял не автомат, а живой бармен. Музыкальный автомат наяривал какую-то задорную мелодию, между космолетчиками периодически вспыхивали ссоры, которые, как правило, заканчивались взаимными извинениями и сдвинутыми столами для совместного «продолжения банкета». Всё шло как всегда, до тех пор, пока…

Пока в баре не появился ещё один посетитель. Это был землянин, одетый в кожаную куртку (надо отдать должное – из натуральной кожи, что весьма и весьма дорого), а за плечами у землянина висела гитара. Нет, не электронный ширпотреб, а стоящая бешеных денег, настоящая акустическая гитара! Он спокойно подошёл к стойке, кивнул бармену и заказал пива. Но спокойно посидеть ему так и не получилось. Один из космолётчиков, тоже принадлежавший к человеческой расе, но выходец из колонии, поднялся и нетвёрдой походкой двинул к стойке. Он встал рядом с музыкантом и поинтересовался:

— Настоящая? – он кивнул на чехол с гитарой.

Зкмлянин кивнул и отхлебнул пива.

— Врёшь небось? – прищурился колонист.

— Нет, - коротко ответил его собеседник.

— Дай поглядеть, - колонист присел на высокий табурет рядом.

— Нет, - ответил землянин.

— Тогда сыграй! – колонист не отставал. – Уж я-то смогу отличить фальшивку от настоящего инструмента!

— Я не играю сегодня, - голос землянина стал мрачным.

— Брехло ты, как и все терране! – удовлетворенно заключил колонист, поднимаясь с табурета. – И играть ты не умеешь! Брехло, одним словом, а не музыкант! – бросил он возвращаясь к своему столику.

Он не увидел ненавидящего взгляда человека с гитарой, не услышал, как обреченно вздохнул бармен…

Затейливые аккорды гитарной мелодии заглушили музыкальный автомат. Гитарные аккорды прекратили мелкие потасовки. Колонист повернулся с открытым ртом. Никогда ни он, ни кто либо из здесь присутствующих не слышали ничего лучше… Эта музыка коснулась всех: землян, колонистов, инопланетников… Неважно, у кого какого цвета кожа и чем она покрыта, неважно, у кого сколько рук… Важно, что равнодушных не осталось… И все повторилось… Только на этот раз не звенели мечи, не гремели выстрелы… Только шипела плазма и гудели сервоприводы боевых скафандров…

И как и в прошлом, к концу песни из посетителей, кроме музыканта, остался лишь один. Он спокойно поднялся из-за столика, поправил висевший на плече тяжелый плазмомёт, погасил силовой купол персональной защиты, и направился к музыканту. Этот посетитель не принадлежал к человеческой расе. Два с половиной метра роста, тело покрыто желтоватой шерстью, голову венчает роскошная грива. Ни дать ни взять – лев, вставший на задние лапы, и одетый в боевой скафандр. На плечах висела синяя накидка поверх скафандра с золотой многолучевой звездой.

— Ты хорошо играл, Менестрель, - сказал лев и голос его был подобен раскатам грома. – Но музыка твоя не для обитателей этой вселенной. Это говорю я, паладин Ордена Света. Не доросли они, и не дорастут никогда до её понимания. Иди в другие вселенные, Менестрель, или найди себя в чём-то другом. Если подобное повторится вновь, Орден не останется в стороне! Ты нарушаешь Основы.

Сказав это, лев вышел.

— Добрый совет дал кертранин тебе, - невозмутимо сказал Кабатчик и менестрель кивнул. – Что будешь делать?

— Наверное, послушаюсь совета и пойду в другие миры, - пожал он плечами и допил пиво. – Я музыкант, и другого мне не дано. А ссориться с Орденом Света я не хочу. Они видят Основы борьбы Света и Тьмы. И стоят на страже. В общем, они в своем праве.

— Ты всё-таки помудрел, - усмехнулся кабатчик. - Но остался таким же несдержанным.

— Есть немного, - Менестрель подхватил гитару и пошёл к выходу.

У дверей он повернулся и произнес:

— До встречи!

***

Говорят, что на укромных горных тропах, иногда можно встретить музыканта с гитарой, который никогда не играет. Говорят, что иногда, в безлюдных местах одинокие путники иногда слышат причудливую гитарную мелодию. Говорят… Много чего ещё говорят, но… Менестрель ушел. Ушёл в другие миры. Сквозь пространство и время. А те мелодии, которые слышат одинокие путники – всего лишь тень, память о нём…

04.08.2005