Сказка о лице

Глава 1

Она родилась в непростое время, девочка Анет из Силемиора. Правил в то время король Малек Ул, Коферний IX, урожаи были небогатыми, а отношения с морским и прочими народами - тяжёлыми. Но не делами державными была интересна жизнь Анет, а тем, что Будочник сказал о ней, увидев её младенцем.

Будочник был чудаковат, если не странен. Года меняли его в лице, но не отнимали возраста, а встречали его так редко, что за время своего отсутствия он превращался в легенду. И когда Будочник посетил Силемиор в годы правления Коферния IX, он сказал про Анет, что красота её внешняя всегда будет соответствовать красоте внутренней.

Первой встревожилась бабка капризной и непослушной девочки, ещё не умевшей говорить, но уже заглядывавшей всюду, куда ей быть запрещали. И ладно бы неразумное дитя проникало во взрослую комнату вопреки запрету, но открывать Писание до совершеннолетия - запрет уже вовсе не человеческой воли. Бабка охала и приговаривала, что глаза её оттого так уродливы стали, что смотрят, куда смотреть не следует.

Росла Анет, и стало ясно, что Килим, королевский звездочёт и частый гость дома, очень интересен юной девочке. Они могли долго беседовать о материях, совершенно неподобающих юной леди; Анет сидела за ширмою, чтобы Килим не видел её глаз, а поодаль была неотлучно мать её, не понимавшая сути беседы, и оттого горестно вздыхавшая столь же часто, как Анет Килиму отвечала. Однажды ширма всё же упала; и Килим, увидев, как изуродовали губы Анет эти неподобающие речи, долго молчал - а потом ушёл и больше не возвращался.

А когда к Анет стало подбираться совершеннолетие, отец привёл ей Келейета - первого жениха. Он был красив, богат, молод, да и внешность Анет его ничуть не смутила. Они провели вместе всего час; неизвестно, что Анет сказала ему, но, выйдя из комнаты, Келейет встретился взгядом с отцом и покачал головой. Так стало и с Фиэмом, и с Люэром, что был после Фиэма; не помогли ни уговоры, ни угрозы, ни побои. Женихи продолжали отвечать отказом, а Анет становилась всё более уродливой уже не только лицом, но и телом.

И когда не осталось в Анет больше ничего, кроме родительской крови, чем бы дорожила её семья, отец вручил ей нож, хлеб и золотую монету - и дверь родного дома закрылась за ней навсегда. Не пропала Анет, ведь не в её духе было бы пропасть - но с улиц она оказалась в трущобах, из трущоб - в деревне, а из деревни ушла в лес.

И там она встретила Будочника.

Она узнала его по необычному одеянию и чужеземным чертам: никто не говорил, как именно Будочник выглядит, но всем было известно, что он до предельного странен собой. Он сидел на берегу ручья и смотрел на воду, изредка вмешиваясь в журчащий поток лёгким касанием тонкой веточки в своей руке. Анет тихо села рядом и стала смотреть вместе с ним.

- Ты ведь Анет, правда? Из города, что здесь стоит неподалёку, - поинтересовался Будочник, и Анет кивнула. - Ты выросла удивительно быстро, надо же...

- Я тоже знаю, кто ты, - сказала Анет тихо. - Ты Будочник. Про тебя все знают, но никто не говорит. Это ты меня проклял, когда я родилась.

- Проклял? - Будочник взглянул на Анет и улыбнулся. - Нет, что ты. Мы, Будочники, на такое не способны.

- Ты сказал, что я буду так же уродлива, как и мои поступки. Так со мной и случилось, а с другими - нет. Это всё твои слова. Все знают, что ты - волшебник.

- Уродлива? Вот так и передали, что я сказал? - Анет кивнула, и Будочник пожал плечами. - Значит, тебе правда не место среди них; как я, впрочем, и думал.

- Выходит, моё место - здесь, в лесу? Вдали от людей?

- Я того не говорил, - Будочник тихо посмеялся. - Среди живых нынче тебе будет тесно, а в одиночестве - тоскливо. Я ждал тебя здесь потому, что, зная об этом, искал забрать тебя с собою.

- А если я не хочу идти с тобой?

- А разве ты хочешь остаться? - спросил Будочник, и Анет, помолчав, покачала головой. - Так и думал. Пойдём от ручья. Куда бы я ни отвёл тебя, там что-нибудь, да тоже будет течь.

Они нашли Будку неподалёку, в зарослях крапивы, что жгла босые ноги. Она стояла, покосившись, потрёпанная и гордая, как корабль, бороздивший моря за горизонтом. Будочник отворил скрипящую створку двери, и они с Анет зашли внутрь.

- Будочник, - обратилась Анет, - отчего в твоей будке есть стол, но нет стульев?

- Нам, Будочникам, ни к чему сидеть на месте, потому и нет стульев.

- А отчего шум леса отсюда слышен таким мрачным?

- Ты скучаешь по деревьям, их потому и слышишь.

- Но отчего же за окном сделалось так темно?

- А темно оттого, что прежний свой свет ты покинула, а новый ещё не нашла.

Анет оглядывалась вокруг и не понимала, отчего же ей вдруг так просторно в тесной Будке Будочника – много просторней, чем и в отчем доме, и в родном городе, и даже в прозрачных лесах. Тёмный шум деревьев становился все спокойней, а мрак за окном – привычней. И Анет, наконец, приметила ещё одну дверь – вторую, помимо той, в которую она с Будочником вошла.

- Будочник, расскажи - куда ведёт эта дверь? – спросила она уже без тревоги, но с любопытством. Будочник, заметив это, улыбнулся.

- Здесь, в моей Будке, нет севера, запада, востока или юга, - сказал он, - но есть вперёд и назад. Эта дверь ведёт вперёд, и мы с тобой пойдём сегодня в этом направлении.

- Но почему не назад?

- Неужели ты хочешь назад?

- Нет…

Будочник улыбнулся и кивнул.

- Налево или направо тоже нельзя? – спросила Анет.

- Если бы мы, Будочники, умели ходить налево, океаны бы сковали льды; а умели б направо – леса бы сгорели огнём.

- А можно наверх?

- Ты умеешь ходить наверх?

Анет задумалась. Покачала головой.

- Вот. Тогда не проси этого и от меня, простого Будочника.

Они говорили ещё долго, девочка из Силемиора и чудаковатый странник Будочник. Рассказывал Будочник, что, мол, есть в мире город, что выстроен книзу крышами, что над ним – земля, а под ним – море огненное, и имя городу Аржетхль; рассказывал про сверкающие белые равнины, про парящих небесных рыб и легендарные Лунные Земли. Анет же слушала Будочника внимательно и с интересом, ведь никто раньше не рассказывал ей ни о рыбах в небесах, ни о морях пламени. Но знала Анет, что всё это правда, ведь правда Будочников краше всякой их лжи, и оттого во лжи нет никакого смысла.

- Скажи, Будочник, отчего же ты искал меня и всё это говоришь мне? Ведь ты всегда можешь отправиться в город Аржетхль и увидеть море пламенное, или посетить равнины, или проведать небесных рыб. Отчего ты выбрал мне подарить своё время?

- Мы, Будочники, хоть одиноки, но обычно не знаем одиночества, ведь всюду мы чужие, и нет нам причин менять это. Но ты одинока и то знаешь, ведь был в твоей жизни друг. Тем мы делаемся с тобою схожи, ведь, побеседовавши с тобой, я узнал цену дружеской беседе. Оттого и нашёл тебя тогда у ручья, оттого и сочувствую тебе и желаю тебе добра.

- Но Будочник, - сказала Анет, - ты ведь искал меня раньше того, как мы говорили, а мог быть в Лунных Землях у края мира. Значит, был у тебя друг и в прошлом?

- У нас, Будочников, нет прошлого и будущего, Анет, но есть вперёд и назад. И сегодня, - Будочник открыл вторую дверь Будки, - ты пойдёшь вперёд.

И Анет шагнула за порог двери, и оказалась на шумной улице среди множества людей. Обернулась, встревожившись – но за спиной её не было Будки: лишь дверь, одна из многих. В руках же у неё был нож, будто вчера заточенный, хлеб, словно сегодня испечённый, и монета вечного золота.

И Анет пошла вдоль по городу, не зная ни лиц, ни улиц. Шла она долго и удивлялась, как непохоже походил этот город и эти люди на Силемиор и его обитателей. Девушка, что владела швейной лавкой, завидев Анет, зазвала её, и через час было готово ей одеяние, совершенно удивительное и прекрасное.

- Не смею просить ничего у вас взамен, - сказала мастерица, - ведь не будет в мире никого прекрасней для этого одеяния, и потому никому мне не будет чести его продать. Оставьте же его себе!

Но настояла всё же Анет, чтобы мастерица приняла взамен монету вечного золота, и удивилась её, мастерицы, лица удивительно прелестному безобразию.

Насторожившись и заподозривши, прислушалась Анет к чужой беседе, что проходила в тёмном переулке. Учила её бабка, что если бы чужие дела не примечать и чужих стороной обходить, чужие и беды не принесут, но Анет приставила к спине грабителя нож, и грабитель скрылся. А юноша, что был безоружен, прежде чем пойти своей дорогой, сказал:

- Вот янтарный камень, что прекрасен, как глаза твои. Пусть он будет моей тебе благодарностью.

И был юноша, как показалось Анет, удивительно прекрасно уродлив.

Прошла Анет за весь день весь город, и с последним лучом Солнца увидела вдруг бездомного. Он не был молод, но и не был стар, одет он был странно и сидел спиною к камню стены, взглядом уставившись в небо и задумчиво пожёвывая рыбий плавник. Отдала ему Анет половину своего хлеба, и завязалась у них беседа.

Рассказала ему Анет всё, что знала от Килима-Звездочёта, и бездомный ответил ей с неожиданной осведомлённостью и о планетах, и о созвездиях, и рассказал сверх того о звёздах, что стали так тяжелы, что потеряли своё сияние. Рассказала ему Анет и о Силемиоре, своём родном городе, о своей истории и о своём проклятьи. Подивилась она тому, как здесь, в городе Айнихе, вчерашнюю безобразную посчитали красавицей, а то, что есть плохие манеры, тут приживается – и в чужих бедах участие, и с незнакомицами на улице говорить, и звёзды обсуждать. Рассказала она, наконец, о небесных рыбах, сверкающих равнинах и об удивительном городе Аржетхле, что в Лунных Землях…

- А вот здесь вы неправы, Анет. Вовсе не в Лунных Землях выстроен славный Аржетхль, - улыбнулся мечтательной улыбкой Будочник.