Сказка о крылатом котёнке

Глава 1

Сказка, на которую не обращали внимания

Сказки появляются и живут иногда в не совсем сказочных местах. Там, где мы ходим каждый день, учимся, работаем, делаем покупки, занимаемся повседневными делами.

И эта сказка начинается с того, что в магазине выключили свет. Рабочий день закончился, и все работники отправились к себе по домам в свете вечерних уличных фонарей, а книги остались в темноте, но совсем ненадолго, ведь как известно, места, наполненные книгами, хранят в себе волшебство. А магазин как раз был именно книжным.

Пробила полночь, и оставленный кем-то из сотрудников пластиковый конверт-папка на молнии раскрылся. Оттуда вылез пушистый, полосатый котёнок с крылышками на спинке. Он отряхнулся, потянул носиком воздух и обернулся на рукописный буклетик в конверте, из которого вылез. Сообразив что-то, котёнок замахал крылышками и вылетел из-под прилавка.

Если бы увидели то, что увидел крылатый котёнок, вы бы очень удивились и наверняка застыли бы в изумлении на некоторое время, однако маленькие крылатые котята, особенно сказочные, мало чему удивляются. Перед ним открылся весь мир книжного магазина, который оживал, пока не было в нём ни продавцов, ни посетителей. В нём свет обеспечивали солнца, луны и звёзды, которые писатели описывали в своих книгах, в нём персонажи расхаживали по стеллажам и полкам, как по бульварам, а драконы летали вместе со всеми видами птиц и аэростатами в залах и коридорах.

Котёнок неуклюже плюхнулся на ближайшей полке и почти сразу чихнул, учуяв густой дым. Рядом с ним сидел индеец. Его суровый профиль уже украсили морщины, однако волосы были черны, как у молодого. Он мельком посмотрел на странное создание, приземлившееся неподалёку, и выпустил новое облако дыма.

— Скажите пожалуйста… чих!.. а где это я? — спросил котёнок у индейца.

— Ты — здесь, — ответил курильщик в роуче.

— А здесь — это где?

— Здесь, это прямо тут, под нашими солнцами.

Котёнок недоумённо пошевелил ушками и приготовился лететь по левому коридору, но индеец его остановил:

— Не лети туда.

— Почему?

— Там всегда война.

И он был прав. Слева находился зал с книгами по истории, и туда те, кто не был написан на страницах этих печальных книг, старались не забредать. Позже котёнку довелось услышать и пушечные залпы, и перестрелки, и эхо от громких голосов политических лидеров, и взрывы ядерных ракет. Ему не довелось впоследствии ни видеть, ни слышать о хитросплетённых интригах при дворах и вокруг влиятельных людей, однако слухи о них достигали всех жанров.

Котёнок полетел в другую сторону и приземлился на стеллаже с медициной. Очень быстро он оттуда улетел. Даже телеведущая, которая всех пугала здоровым образом жизни, здесь казалась почти безобидной. Остальные доктора, в особенности хирурги, заинтересовались строением суставов и креплением крыльев к туловищу, и так и норовили подсунуть котёнку наркоз и уложить на операционный стол, несмотря на то, что ветеринария отнюдь не была их специальностью. И больше он туда не залетал, как и в зал истории.

В отдел детских сказок ему тоже не хотелось летать: там сказки были какие-то страшные. То ведьма, пожирающая детишек, какие-то псы-детективы, целая армия девочек-монстров и вампиров... Только Винни-Пух, Пеппи Длинный чулок и Мумми-тролли были адекватные. С ними он и водился.

Красиво было гулять среди альбомов по архитектуре, пособий по фотографии и гидов. Там как на водопое — мирная территория, где никто никого не ест, за хвост не тянет, за крылья не дёргает.

В современной прозе котёнку было скучно. Она любит Его, но признаться не решается, а он мажор и ездит на феррари, а ещё бабулька на лавочке плюёт семечки, и вообще всё случилось из-за гадалки. Очень часто котёнок смотрел на людей и никак не мог понять, зачем они всё это делают. Спросить не получилось — людей было много, и они постоянно куда-то спешили.

Интересно оказалось среди фэнтези-книг. Драконы любили пообщаться, и драконов летало много. К крылатым они относились очень лояльно, то есть: либо дружелюбно, либо сразу предупреждали не летать на их территорию, не то подпалят и съедят. И вообще там было много интересных существ, но беда этого зала состояла в том, что там же была представлена обширная экспозиция Стивена Кинга.

Ну и просто сказочным был отдел классики, ввиду постоянных дискуссий одних и тех же зарубежных творцов в разных версиях перевода.

***

Однако чем больше ночей проводил котёнок в магазине, тем яснее понимал: он здесь чужой.

Он попробовал однажды рассказать о себе дракону из отдела фэнтези.

— Я из рукописи, — сказал котёнок. — Меня пока не напечатали, поэтому я без обложки.

Дракон лениво приоткрыл один глаз:

— Без переплёта ты — так, воздух. Иди отсюда, пока я не чихнул.

Расстроенный, но ещё не потерявший надежды, котёнок полетел к детским сказкам. Винни-Пух вежливо выслушал его, но вздохнул:

— Понимаешь, мы все здесь — с картинками. А ты… какой-то недоделанный. Извини.

Даже индеец в роуче, к которому котёнок присел в очередной раз, только выпустил облако дыма и бросил равнодушно:

— Ты не война, ты не мир, ты даже не книга. Ты — просто бумажка, которую забыли.

Эти слова упали тяжелее всего. Котёнок перестал вылезать по ночам. Он сидел в своей пластиковой папке под прилавком, поджав крылья, и слушал, как над головой шуршат страницы, пересмеиваются персонажи, спорят переводчики и летают драконы. Сам он молчал и всё чаще думал: «Может, меня и правда не стоило писать?»

Та, что потеряла

Её звали Мила. Она работала кассиром в книжном магазине уже второй год — не потому, что обожала книги (хотя любила их), а потому, что взяли без опыта и график был удобный.

По вечерам, когда магазин пустел и оставалось только пересчитать выручку, Мила иногда доставала из-под кассы потрёпанную тетрадку. В ней она писала сказки — короткие, странные, ни на что не похожие. Про котят с крыльями, про фонари, которые помнят имена прохожих, про тишину между строчек. Она никогда никому их не показывала.

— Детский сад какой-то, — говорила она себе и прятала тетрадь обратно.

Но однажды зимой, когда за окном мело и одиночество стало совсем невыносимым, Мила написала самую длинную свою сказку — про крылатого котёнка, который ищет дом. Она писала ночью на кухне, грея руки о кружку с чаем. Два раза плакала, три раза перечитывала и в конце концов спрятала рукопись в пластиковую папку.

«Никому это не нужно», — подумала она тогда.

На последней странице, машинально, она написала свой номер телефона и адрес электронной почты — на всякий случай. Вдруг кто-нибудь найдёт и захочет сказать, что сказка не глупая.

Утром она сунула папку под кассу и забыла о ней. Через месяц, перебирая старые бумаги, она наткнулась на рукопись случайно. Посмотрела на неё чужими, уставшими глазами и сморщилась.

— Глупость, — сказала она громко и сунула папку в рюкзак — выбросить по дороге домой.

Она бежала на автобус. Молния разъехалась, и папка шлёпнулась в снег. Мила не обернулась – она даже не услышала звук упавшего предмета.

Тот, кто нашёл

Его звали Дима.

Ему было двадцать три, он работал в типографии и жил один в маленькой съёмной квартире. Сказки он не писал — он их печатал. Чужие, заказные, скучные: инструкции, договоры, рекламные буклеты. Бумага, пыль, гул машин.

Каждый вечер он возвращался домой одной и той же улицей, мимо одного и того же двора, мимо той же парадной. И в один из дней увидел в снегу пластиковую папку.

Он поднял её, открыл и начал читать по дороге домой. Про котёнка с крыльями, про книжный магазин, оживающий по ночам, про хирургов, желающих разрезать крылья, про драконов, спрашивающих про ISBN. Он засмеялся — в одиночестве, под фонарями. А потом перестал смеяться, потому что на последней странице прочитал: «Сказки никогда не врут» — и ниже номер телефона.

Он не позвонил сразу: слишком странно, слишком… лично. Но перечитал сказку три раза за ночь, утром — ещё раз, а потом взял телефон и набрал номер.

— Алло, — раздался женский голос, усталый и осторожный.

— Здравствуйте, — сказал Дима. — Я нашёл вашу папку. Со сказкой.

В трубке молчали так долго, что он подумал — связь оборвалась.

— Вы читали? — тихо спросила Мила.

— Да. И знаете… она замечательная.

Мила всхлипнула, и он услышал это.

— Вы приедете? — спросила она. — Отдать.

Дима помолчал, а потом ответил:

— Я хотел спросить… можно, я оставлю её себе? Она… мне кажется, она про меня. Я тоже всегда чувствовал себя ненужным. Лишним. Как этот котёнок.

Мила снова замолчала, затем сказала почти шёпотом:

— Да я её просто так писала… для себя.

Но Дима уже знал, что ответить — без подготовки, откуда-то из самого тёплого места:

— Сказки, которые написаны для себя, умирают. А та, которую кто-то присвоил, — живёт. Я не отдам. Но я приду. Мы можем встретиться? Просто поговорить… о котёнке.

Пауза затянулась. Наконец Мила выдохнула:

— Хорошо. Приходите.

***

Они встретились в кафе через два дня. Говорили три часа о всякой всячине: о сказках, о типографии, о кассах, об одиночестве. Их смех сменялся молчанием, но даже в этих паузах не было неловкости, как будто они давно друг друга знали.

— Ты странный, — в конце сказала Мила.

— Я знаю, — ответил Дима. — Как твой котёнок.

Он так и не отдал папку.

Сказка, ставшая явью

Котёнок лежал в папке на Диминой полке. В тихой, тёплой квартире, где пахло бумагой, кофе и чем-то очень важным — тем, чего он не умел называть, но чувствовал всем своим маленьким пушистым существом.

Дима иногда открывал папку. Перечитывал, а потом закрывал и убирал обратно.

Однажды вечером пришла Мила. Она была взволнованной. Глаза блестели. Она сжимала в руках чашку, и котёнок видел, как её пальцы дрожат.

— Дима, — сказала она. — Ты так и не отдал мне сказку.

— Не отдал, — ответил он спокойно.

— Почему?

— Потому что она теперь не твоя и не моя. Она наша.

И тогда котёнок понял.

Это случилось не вдруг. Никакого щелчка, никакого волшебного хлопка. Просто внутри него, там, где прятались строчки и чернила, вдруг разлилось тепло. Как будто кто-то включил солнце.

«Они нашли друг друга, — подумал котёнок. — Через меня. Я больше не потерянная рукопись. Я не лишний. Я — причина».

Он вспомнил книжный магазин. Индейца, который сказал: «Ты — просто бумажка, которую забыли». Вспомнил дракона, который отвернулся. Вспомнил хирургов, холод, снег, равнодушные руки прохожих.

И вдруг понял: он больше не хочет быть сказкой.

— Я выполнил свою роль, — сказал он тихо-тихо, так, что никто из людей не услышал. — Я привёл их друг к другу. Теперь… теперь я хочу остаться. Не в папке. С ними. Настоящим.

Он свернулся клубочком на последней странице рукописи — там, где было написано «Сказки никогда не врут». Закрыл глаза. Крылышки его мелко дрожали, а потом… перестали.

Он не знал, как это работает. Волшебство не объясняет своих правил. Оно просто происходит. И когда сказка больше не нужна как сказка, она может стать чем-то другим.

Настоящим.

***

Через год Мила и Дима поженились.

Скромно: Мила в белом платье, Дима в сером свитере, в ЗАГСе без гостей. Но папка со сказкой лежала на столе рядом с кольцами - потому что без неё ничего бы не случилось.

А через несколько месяцев, в один из вечеров, когда они сидели на кухне и пили чай, за дверью раздался какой-то невнятный писк.

—Что это? — удивилась Мила.

Дима пошёл в прихожую, аккуратно открыл дверь и увидел…

На коврике сидел маленький рыжий котёнок. Он посмотрел на Диму, моргнул и мяукнул так, как будто говорил: «Ну наконец-то, я ждал».

Мила подошла сзади, заглянула через плечо и ахнула.

— Какой кроха! Откуда он тут оказался?

— Не знаю, но мы же не оставим его тут?

Котёнок переступил с лапы на лапу, вошёл в квартиру — сам, без приглашения — и сразу направился к столу, где лежала папка. Он обнюхал её, чихнул (ровно один раз, как и было в сказке) и улёгся спать прямо на ней.

С тех пор они зажили втроём.

Котёнок ел из миски, драл диван, спал на клавиатуре и требовал еду в шесть утра, как и полагается самому обыкновенному коту. Никто бы не поверил, что когда-то у него были крылья и он летал между драконами в книжном магазине.

Но иногда по ночам — только в те ночи, когда Мила и Дима засыпали рядом, а за окном падал снег — кот просыпался. Садился на подоконник. Смотрел на луну. И ему казалось, что за спиной что-то легонько шевелится.

Крыльев уже не было, но память о них никуда не делась.

— Ты чего не спишь? — сонно спрашивала Мила.

Кот оборачивался, прыгал на кровать, устраивался между ними и начинал мурлыкать. Так громко, что дрожали подушки.

— Значит, он счастлив, — говорил Дима.

А котёнок думал: «Счастлив — это когда ты хотел быть нужен как сказка, а стал нужен просто так. Просто для того, чтобы быть».

И он закрывал глаза и засыпал самым безмятежным сном на свете.